Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Лунная слеза


Лунная слеза
Если бы в ту зимнюю ночь мы не хотели бы так сильно друг друга...

Твёрдый камень, потрескавшийся от попыток прорваться сквозь окружавшую его непроницаемую броню. Его сердце было надёжно защищено крепостью, и даже подъёмный мост не позволял посетителям пересечь длинный высохший ров эмоций.
Только в отличие от настоящей крепости, на создание этой не потребовались годы.

Это заняло всего одну ночь.

Одну ужасную, кошмарную ночь, после которой потух свет в его глазах, опустились руки, а ноги стали неподвижными и безжизненными.

Я молча стоял у дерева и смотрел на него со стороны, отчаянно пытаясь распознать этого нового мальчика за его крепкими стенами, задаваясь вопросом, хранил ли он ещё у себя моё сердце.

- Получай, сука, - закричал я с ликованием в микрофон в наушниках.

Замочить Рыцарей Смерти в восьмидесятом уровне онлайновой игры, возможно, было и не такой большой победой, так как они всё-таки ненастоящие, но всё же это заставило меня улыбнуться. Бросив взгляд на телевизор с приглушённым звуком, я увидел время в нижнем правом углу.

Осталось меньше сорока минут.

Ёрзая на своём компьютерном стуле с высокой спинкой, мне хотелось ослабить пульсацию в своих штанах. Довольно хреново, когда у тебя начинается стояк только от одного взгляда на проклятые часы. Конечно, будучи гормонально неуравновешенным подростком, стояка можно было ожидать от чего угодно, однако, это были не только мои бурлящие гормоны.

Вздохнув, я стал поглаживать ладонью свой член, только чтобы ослабить напряжение, говорил я себе. Но чем больше я тёр его, тем сильнее он ныл. Наклонившись вперёд, я зашипел из-за трения джинсов о мою растущую эрекцию, и отдёрнул занавеску, чтобы немного успокоиться от вида падающего снега в окне. Подъездную дорогу к дому, которую я расчистил лопатой всего несколько часов назад, уже замело, но не настолько, чтобы машина не смогла проехать. Снег был не частым явлением в Москве, и когда он шёл, то был, как правило, тяжёлым и мокрым, и на дорогах был полный отстой.

- Сумрак, - прозвучало в наушниках, - ты ещё здесь?

- Да, да, - вернулся я к своему монитору.

- Думал, ты уже удрал от меня.

- Не дождёшься, - ответил я, схватив свою мышку и готовясь к следующему раунду атак.

В этот момент на столе рядом со мной на моём айфоне заиграла «Let It Be», и я быстро стянул с себя гарнитуру, чтобы ответить.

- Привет, - сказал я в трубку.

Это было всего лишь одно простое слово, и всё же я не смог сдержать проклятого волнения в своём голосе.

- Привет, я только что закончил, - поздоровался он со мной, и я услышал слабый звук Битлов на заднем плане.

Прислушавшись, я понял, что это был их третий диск Abbey Road. Я мог также сказать, что у него были и другие пять дисков, которые он ставил в зависимости от настроения, и улыбнулся, когда узнал звучавшую «I Want You» («Я хочу тебя» – прим. авт.).

Эту песню я хорошо знал, потому что он много раз шептал мне эти слова на ухо. Склонившись, он губами покусывал мочку моего уха и бормотал: «Я хочу тебя, хочу тебя так сильно», а затем начинал тереться своим твёрдым членом о мой, показывая, как именно сильно он хотел меня.

Поверьте, я хотел его не меньше.

- А ты разве не должен был подождать и сделать это со мной? – усмехнулся я, не обращая никакого внимания на свой монитор и еле слышный голос из наушников.

Теперь, когда я услышал его голос, игра, мой ход, да что угодно были совершенно пофиг. В любом случае, эта игра была лишь для того, чтобы отвлечься и как-то скоротать время в ожидании его.

- Ха-ха, очень смешно. Я только что закончил работу, - подчеркнул он последнее слово. - Который час?

Переворошив на своём столе тетрадки с домашками и кучу ещё разного дерьма, я наконец-то нашёл пульт и, повернувшись к телевизору, навёл на него. В нижнем углу снова показалось время.

- Тик-так, Валера, - произнёс он со смехом, когда я долго не отвечал.

- Пол двенадцатого, - наконец, ответил я, отбросив пульт обратно в тот бардак на моём столе, который наверняка похоронит в себе ещё одно эссе по английскому, писать которое у меня не было никаких намерений. Ну, по крайней мере, не во время рождественских каникул... в натуре, какого лешего учитель задал домашку на каникулы? Было бы классно, если бы Санта насыпал угля в его сраный чулок для подарков.

- Успею, - произнёс он, и я услышал, как он вжал педаль газа.

- Как дороги?

- Неплохо, довольно расчищены.

- Ты захватил мне сэндвич? – спросил я, и, как по команде, мой живот заурчал.

- Вот дерьмо, как чувствовал, что что-то забыл, - поддразнил он меня.

- Кончай прикалываться, - ответил я с усмешкой, краем глаза наблюдая гибель моего Сумрака в игре. А, мне всё равно плевать.

- Да здесь твой сэндвич, рядом со мной, - заверил он меня, - а мы поедим до или после?

- Конечно после, у меня потом будет зверский аппетит.

- Ммм, - простонал он в трубку, и я почти почувствовал на своём ухе его горячее, влажное и возбуждённое дыхание, - до скорой встречи, любимый.

- Береги себя, малыш, - прошептал я, прежде чем повесить трубку.

Мы всегда заканчивали так каждый разговор.

Снова надев гарнитуру, я попрощался с Побратимом, пообещав дать ему фору в следующий раз, и вышел из игры. Понятное дело, он злился из-за того, что я свалил, и позже он мне это припомнит, но сейчас мне было фиолетово. Ко мне ехал Сергей, а для меня он был важнее всех и вся. Положив гарнитуру на место, я встал и потянулся, заставляя себя не смотреть опять на время в телевизоре.

Правда, мне не удалось.

Двадцать минут.

Через двадцать минут или меньше, если мне чертовски повезёт, у меня во рту будет член Серёжи... или мой в его.

Я засмеялся над иронией, представив, как на нас будут падать блики от большого, серебряного диско-шара, когда в то же время его шары будут падать в мой...

На столе снова завибрировал мобильник, и заиграл «Имперский марш» из «Звёздных войн», означавший, что этот звонок был гораздо менее приятным.

Да, я был гикнутым, укусите меня. (гикнутый – это помешанный на чём-то человек, фанат чего-то – прим. авт.)

- Привет, ма, - ответил я с тяжёлым вздохом.

- Привет, как там у тебя дела? – спросила она рассеянно, не совсем сосредоточенная на разговоре.

- Всё хорошо.

- Серёженька приедет?

- Да, он уже в пути.

- Там в холодильнике еда, пицца ещё осталась, немного молока... о, и печенье лежит...

- Я знаю, мам, ты говорила это уже тыщу раз перед отъездом, помнишь? – недовольно проворчал я.

- Ладно, ладно. Мы все зарегистрировались в «Ренессансе», завтра днём уже будем дома.

- Понял, увидимся, - стал заканчивать я разговор, надеясь, что она поймёт намёк.

Она поняла.

- Пока, Валерочка, повеселитесь, о, и с Новым Годом, - сказала она, прежде чем повесить трубку.

С облегчением я нажал кнопку для завершения вызова и бросил телефон на свою девственно-чистую кровать, которую перестелил самолично. Как только я вернулся со своей утренней пробежки, то сразу поменял постельное бельё и вытрусил одеяло, игнорируя удивлённый взгляд своей мамы, когда прошёл мимо неё с охапкой шерсти и хлопка.

Большую часть дня я пытался сделать уроки, которые так и не доделал, а затем провёл несколько драгоценных минут с Серёжкой, прежде чем он ушёл на работу.
Едва он вошёл в мою комнату, я тут же захлопнул за ним дверь и прижал его к ней. Удивлённый такой неожиданностью, он застонал в поцелуе, и его пальцы запутались в моих волосах, а я всем телом вдавился в него. Нет, не так уж и сильно... ну ладно, вру, со всей дури.

Прервав поцелуй, мои губы прошлись по его челюсти к уху.

- Я дурею, когда ты в этой тёмно-зелёной тенниске, - признался я хриплым шёпотом.

Его грудь затряслась подо мной, когда он засмеялся:

- Да она просто жуткая. И как бы ни выстирывала её моя мать, клянусь, от неё постоянно несёт забегаловкой.

Уткнувшись носом в его шею, я глубоко вдохнул мужской аромат Серёги, смешанный с лёгким мятным оттенком его вымытого тела.

- Ммм, я не согласен, запах, который я чувствую, это невероятный аромат Eau De Grei, - закончил я своим жалким французским произношением.

- Дурачок, - сбивчиво дышал он, наклоняя голову в сторону и открывая дурачку лучший доступ к тому месту прямо над его воротником.

Но когда почувствовал, как я прикусил его кожу и всосал, он напрягся:

- Никаких засосов.

Вздохнув, я прекратил и поднял голову, показывая ему свою надутую выпяченную нижнюю губу:

- Нуу...

- Никаких ну. В прошлый раз мне пришлось объяснять, почему я напялил водолазку... в блядском августе!

Моя надутость превратилась в ухмылку:

- Мне просто хотелось, чтобы все знали, что ты уже занят.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

- Да ты просто хотел здорово смутить меня, потому что знал, что придут Юлия и Елена, - справедливо упрекнул он.

- Ну, не могу сказать ни да, ни нет, - улыбнулся я и, не дав ему время опомниться и что-нибудь возразить, я накрыл его губы своими.

Спустя несколько долгих минут он начал отстраняться, но мои пальцы всё ещё были запутаны в его волосах, растрёпывая их ещё сильнее.

- Не уходи, - попросил я.

- Но я должен. Вернусь до полуночи, обещаю.

Я свесил голову, отчего волосы упали мне на лицо, и кивнул. Он протянул руку и, приподняв мой подбородок, заставил меня взглянуть на него:

- Что с тобой?

Длинные пальцы задели мою щёку, направляясь к волосам, и заправили за ухо мою выпавшую прядь. Не ответив на его вопрос, я задал встречный:

- Ты нервничаешь?

Это был простой вопрос, но его щёки сразу вспыхнули румянцем, прежде чем он покачал головой:

- Нет.

- Правда?

- Правда.

- А почему нет?

- Потому что это ты, и я люблю тебя, а ты любишь меня... и мы уже готовы, - его голос так успокаивал мои взвинченные нервы, окутывая их шелковистым коконом и уютом, и это срабатывало каждый раз.

- Готовы, - повторил я, прислонившись к его лбу своим. - До встречи в полночь?

- В полночь.

Целуя его напоследок, я почувствовал, как он стал нащупывать рукой за своей спиной дверную ручку. И как только нашёл её, он подтолкнул меня на шаг назад, чтобы открыть дверь.

- Я люблю тебя, - произнёс он одними губами, когда дверь уже была открыта.

- Я тоже люблю тебя, - прошептал я в ответ, - береги себя, малыш.

- До скорой встречи, любимый, - пообещал он, а затем ушёл.

Снова приглушив звук телевизора, я зашёл в мобильнике в плей-лист и, выбрав свою музыкальную подборку под названием «Грей», улыбнулся, услышав первую песню. Под неё мы впервые с ним танцевали. Выключив свет, я зажёг свечу и слегка пшыкнул парфюмом, после чего наконец улёгся на свою кровать и стал ждать.

В ожидании я ворочался, пытаясь найти подходящую позу, в которой лучше всего можно было его встретить, когда он войдёт в мою дверь. Так хотелось выглядеть сексуально, зрелищно и безупречно, но каждая поза получалась лишь неуклюжей и отчаянно нетерпеливой.

К этой ночи мы шли почти два года, два долгих года отрицания нашей сексуальной ориентации, нашего влечения друг к другу и к нашим членам.

И вот после двух офигительно долгих лет мы, наконец, решились заняться любовью. Мои предки так удачно свалили на Новый Год в Санкт-Петербург к маминой сестре и оставили меня дома одного.

Совершенно.

Ну, не полностью, потому что менее чем через десять минут у меня будет компания. Компания с голым Серёжей.

Внезапно вспомнив, я перевернулся на кровати и, открыв ящик своей тумбочки, облегчённо выдохнул, когда увидел в нём бутылочку смазки и презервативы. Смазка была уже порядком израсходована, но презервативы... они были новенькими, не распакованными.

Ну, если не считать того, что один я уже вынул, чтобы примерить и попрактиковаться заранее. Я был спортсменом по лёгкой атлетике, и мы всегда пробегали тренировочный круг, так что последнее, чего мне хотелось, когда Сергей будет готовым, это задерживать процесс, возясь с презервативом.

Ясно, что я не ждал от этой ночи совершенства. Потеря девственности в семнадцать, особенно со своим парнем, никогда не бывает идеальной, но это не имело значения.

Уже одно то, что это был Серёга, делало нашу сегодняшнюю ночь совершенной.

Я представлял её себе бесчисленное множество раз, как наши тела соединяются всякими интимными способами, с некоторыми из которых мы уже экспериментировали, и другими, новыми для нас обоих, но всё без исключения приносящими безумный кайф. А в голове уже слышал слова любви, которые мы будем шептать друг другу, стоны и всхлипы от наслаждения и выкрики наших имён, когда будем находить друг у друга новые места, доселе неизведанные.

И моё сердце бешено помчалось от мысли проснуться в обнимку с Серёжей, возможно, с его прижатым к моей заднице членом, ждущим продолжения ночи очередным раундом, пока родители не вернутся домой.

Застонав, я перевернулся на спину и заскользил рукой по своей груди, животу и выпуклости под джинсами. Интересно, должен ли я раздеться или он сам хотел выполнить эту часть?

Внезапно раздевание друг друга зазвучало так обалденно эротично.

Нет, думаю, всё-таки лучше быть немного подготовленным. Я расстегнул ширинку – ведь это просто ускорит дело, когда он приедет – и не смог удержать руку, которая направилась к поясу трусов. И лишь пальцы коснулись головки, я отчаянно зашипел, лихорадочно споря с собой подрочить или успокоиться.
Отдёрнув руку, я всё-таки выбрал второе, когда представил себе расстроенное лицо Серёжки, увидевшего, что я начал без него. Вообще-то, мы любили дрочить вместе. В этом было колоссальное обоюдное удовольствие наблюдать друг за другом. На свете не было ничего более сексуального, чем Серёжа, ласкающий себя с задранной по грудь рубашкой и приспущенными до бёдер штанами. Я просто шизел, когда он запрокидывал свою голову и прикусывал нижнюю губу. А звуки, которые он издавал при этом, когда кожа тёрлась о кожу вперемешку с его мягкими стонами, убивали наповал, поэтому я никогда не мог кончить позже него. И когда после мы приводили себя в порядок, он всегда хвастался своей супервыносливостью. На это я только закатывал глаза, хотя и понимал, что в тот момент, как наконец-то окажусь в нём, как только почувствую его тугой проход вокруг своего члена, не продержусь и нескольких минут. И мой стояк уже болезненно пульсировал от той картинки перед глазами, где распростёртый Сергей лежал подо мной, такой готовый, ждущий и твёрдый.

Странно, я повернул голову и посмотрел на время.

Полночь.

Диско-шар блестел, а шаров Серёжи нигде не было видно.

- Блин, - пробормотал я себе под нос и потянулся к мобильнику.

Набрав номер, я ждал его ответа.

Но он не отвечал.

- Что за дела? - вздохнул я, отбросив трубку.

Через минуту я повторил вызов раза три.

- Да где, блин, он?

Закрыв глаза, я сосредоточился на его образе, уверенный, что в любую секунду он станет реальностью.

Не знаю, когда я заснул, когда моё сознание, наконец, перестало сопротивляться и позволило погрузиться в сон, но помнил только последнюю мысль о том, что когда открою глаза снова, он будет уже со мной.

Разбудил меня «Имперский марш», и я застонал, понятия не имея, сколько сейчас было времени и сколько минут или часов я проспал, но перевернулся на бок и, не открывая глаз, потянулся за телефоном.

- Алло, - пробормотал я сонно.

И когда услышал тихий плачь, мгновенно проснулся, широко распахнув глаза, и сел.

- Мама?

Звук был приглушённым, но я отчётливо слышал рыдания.

- Мама, - позвал я громче, - ты в порядке? С отцом всё хорошо?

Мой голос был напряжённым, и я изо всех сил старался держать себя в руках.
Взглянув на часы на столе, я увидел время.

Четыре утра.

Занавеска была всё так же немного отодвинута, и я посмотрел в окно. Снег падал уже тяжёлыми хлопьями, беспорядочно кружась в ночном небе. Они были в отеле в трёх часах езды отсюда, но, возможно, мой отец напился или, может, они поехали куда-то после застолья, или мой мир вот-вот рухнет.

- Мама? - повторил я слабым голосом, и моё сердце бешено заколотилось в груди, когда беспокойство стало сжимать его своими длинными стальными щупальцами, что уже нечем было дышать.

Я понятия не имел, что случилось, но догадывался, что это было что-то ужасное.

И тогда она произнесла слова, которых я боялся больше всего на свете:

- Валера... это Серёжа.

В твои вены проникла осень,
Квитэссенция грусти и снов.
Ты опять промолчишь, не спросишь...
Листопад откровеннее слов...

Ты сидишь на постели смятой
И не спишь уж который час,
Твои волосы пахнут мятой...
Ты родной и... Чужой сейчас...

Наших душ немое сплетение
Не разъять во веки веков,
И объятий твоих забвение
Понадёжней любых оков.

Задержу на вдохе дыхание...
Я тревожить тебя не хочу.
Нам одним лишь доступное знание
Я храню, прижимаясь к плечу...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 23.06.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2837312

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


















1