Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Обстоятельства оккупации, часть 1.


 22 июня 1941 года, ранним воскресным утром Евдокия затеяла варить борщ. Муж и девятилетняя дочка Тамара еще не вставали, старенькая свекровь, Елена Саввична, баба Елена, тоже пока возилась в своей кровати, кряхтя и вздыхая. «Вот и хорошо! Пока не жарко, вс,ё приготовлю!»— думала Дуся. Она уже успела смотаться на Холодногорский базарчик, находившийся, по счастью, напротив дома, и прикупить молодых овощей, маленький кусочек свежей свининки с косточкой, пахучей зелени, и по очереди отправляла свои приобретения, в стоящую на стареньком примусе кастрюлю с кипящим мясным бульоном. В погреб были отнесены желто-кремовый творог и банка густой сметаны, в которой ложка едва поворачивалась. Хозяйка собиралась лепить вареники. Словом, обед готовился знатный, и Дуся предвкушала удовольствие. Она собиралась отнести угощение еще и старенькой матери, жившей через три улицы. Тем более, что там сейчас находилась и младшая сестричка Маня, приехавшая с трехлетним сыном в гости из далёкой Монголии. Муж Марии, Иван, командир Красной армии, увез молодую жену по месту службы, и сын-первенец, Толя, родился среди монгольских степей. Старшенькая души не чаяла в младшенькой, вечно болевшей, слабенькой... А вот поди ж ты, пришлось отпустить её в дальние края. Дуся сильно скучала и теперь была несказанно рада повидаться с родной Манечкой.
Семья уже встала, нехитрый завтрак закончили быстро. Борщ уже почти поспел, оставалось закинуть туда мелко нарезанную зелень. Дуся сняла с кастрюли крышку. В этот момент ножка старого ржавого примуса под тяжестью ведёрной кастрюли подломилась, и кипящее варево опрокинулось на ногу женщины. От бедра и до ступни немедленно вздулись огромные пузыри. Евдокия сидела на полу и кричала от боли.
Радио на стене засипело, потом откашлялось, и оттуда, словно острые камни, посыпались страшные слова.
"Внимание, говорит Москва! Передаем важное правительственное сообщение, граждане и гражданки Советского Союза, сегодня в 4 часа утра без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!"
Так началась для моей бабушки Дуси Великая отечественная война. Наш будущий дедушка, Семён, был призван на фронт уже через несколько дней. Жена не могла стать на ногу, и сразу повзрослевшая Тамара сама проводила отца за калитку. Он уходил не оборачиваясь. На внезапно ссутулившейся спине болталась котомка. Девочка всё надеялась, что папа оглянется и кивнет ей на прощание. Но он уходил всё дальше по улице, пока не слился с толпой.
Нога у Евдокии распухла, до больницы дойти было невозможно, и несчастная женщина домашними средствами сама лечила свой ожог. Заживление затянулось на многие недели, а потом и месяцы. А в городе ширились тревожные вести об отступлении Красной армии и быстром продвижении немецких войск по Украине. Толпы харьковчан осаждали поезда и уезжали в эвакуацию. Для этого нужны были деньги и силы. Ни того, ни другого у Дуси не было. Да и семейство тоже выглядело не слишком мобильным: мать, тётка, свекровь — все трое уже в почтенном возрасте, дочка — еще дитя, какая от неё помощь... Маня с сыночком получили от отца семейства литерный билет и деньги и готовились в ближайшее время покинуть Харьков и вернуться в Монголию. За день до срока эвакуации Маня пошла на рынок, в сумке у нее были и билет, и деньги. В толпе сумку выдернули. Так исчезла надежда уехать к мужу.
Потянулись дни томительной тревоги и страха. Начались бомбежки.

Бомбоубежища поблизости не было. Поначалу просто спускались в погреб. Однако развороченные прямыми попаданиями до корня соседние дома убеждали: погреб не спасёт. Дуся уже потихоньку ковыляла на своей обожжённой ноге, здоровый тридцатилетний организм всё-таки брал своё. Поэтому при очередном объявлении о налёте она взяла за руку Тамару и предложила свекрови идти прятаться в щель. Так назывались вырытые людьми собственноручно небольшие траншеи, иногда покрытые сверху досками. Однако баба Елена, разговаривавшая только по-украински, заявила: «Це моя хата, і я нікуди звідси не піду. Що буде, те буде!» Ну, что ж, невестка не стала ей перечить и пошла как можно быстрее с дочкой к ближайшей щели. Начался вражеский налёт. Взрывы раздавались всё ближе, наконец, бомба упала где-то совсем рядом, земля содрогнулась, женщину с ребенком засыпало землей и оглушило. Они лежали прижавшись друг к другу. Моя маленькая мама к тому времени уже хорошо научилась понимать значение слова «смерть» и с ужасом ждала её. Было одно лишь утешение: мама рядом, а, значит, не так страшно. Однако удары бомб постепенно удалялись. Всё стихло. Евдокия с трудом разгребла рыхлую землю вокруг себя, вылезла на поверхность, вытащила Тамару. С тех пор они при налётах оставались в хатке, построенной прадедом Дмитрием ещё до революции. Когда объявляли воздушную тревогу, все трое «тикали» в погреб, по счастью, очень глубокий. Против погреба баба Елена не возражала и споро спускалась по деревянной лестничке вниз.
Советские войска отступали. К Харькову приближался фронт. Уже слышался грохот артиллерии. Нужно сказать, что Холодная Гора являлась важным стратегическим объектом(этот старинный район Харькова получил своё имя, по одной из версий, из из-за вечно дующих там холодных ветров; по другой версии, такое название возникло потому что там находилась городская тюрьма, в просторечии «холодная») . Она возвышалась над городом, и оттуда пространство хорошо просматривалось и простреливалось. Тем более, Южный вокзал — узловая железнодорожная станция — находился в непосредственной близости и был виден с верхней точки горы, то есть с того места, где ютилась наша хатка. К тому же, она была расположена на углу улиц Валковской и Свердлова (до революции Екатеринославская, а ныне Полтавский шлях). Улица Сведлова представляла собой центральную магистраль, по которой шли войска и двигалась военная техника.
Наступил октябрь. Немцы уже совсем вплотную подошли к городу. Началась оборона Харькова. Нарастали артобстрелы. Советские пушки установили прямо на углу возле нашего дома. Грохот стоял круглые сутки, стены дрожали. Дуся приняла решение идти в глубь Холодной Горы, где обстрелы были не так сильны. Даже Елена Саввична решила на этот раз оставить родной дом. Поначалу ушли к моей будущей прабабушке Анастасии Ивановне, у которой после неудавшейся эвакуации осталась жить младшая дочь Маня с ребёнком. Но обстрелы переместились и туда. Опять стали прятаться в щелях, теперь уже все вместе. Снова чудом уцелели, когда совсем близко рванул артиллерийский снаряд. Побрели на Верхнюю Гиёвку, где проживала Мария, младшая сестра бабы Насти. Будем её называть баба Маня, чтобы не путать с тёзкой-племянницей. При очередном обстреле снаряд пробил крышу и стену домишка, влетел в кладовку и... попал в большую пуховую подушку, там лежавшую. Почему он не взорвался, так никто и не понял. Но факт остался фактом. Кто-то из военных сумел страшного гостя обезвредить, и смерть снова пронеслась мимо моих родных.
Из ставки Верховного Главнокомандования пришёл приказ о сдаче города, хотя Харьков — один из крупнейших промышленных, военных и научных центров Советского Союза, стратегически ключевой пункт военных действий — готовился к серьезной обороне. Перед уходом специальные войска взорвали все коммуникации (электростанции, телефонные станции, канализация, водопроводы, мосты, железнодорожные пути) и многие стратегически важные здания, были заминированы дороги, вокзалы... Трудно, невозможно представить себе сейчас весь этот ужас. 25 октября канонада стихла. Советские войска покинули город. В Харьков вошли немцы.

Продолжение следует.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 23
© 22.06.2020 Эмилия Песочина
Свидетельство о публикации: izba-2020-2837136

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Валерий Гладышев       26.06.2020   22:06:47
Отзыв:   положительный
Этот рассказ для изучавших хотя бы школьную историю ничем новым не отличается, а поколение, не изучавшее её вообще не заинтересуется такими описаниями тех далёких событий.
Для кого или чего буду садиться за литературный труд? - Этот вопрос следует задавать любому автору прежде, чем садиться за письменный стол.
Эмилия Песочина       27.06.2020   01:55:54

Ваше мнение, уважаемый Валерий, категорически не совпадает с мнением моих многочисленных читателей на различных литературных порталах. Я получаю очень теплые и благодарные отклики. На будущее советую избегать назидательного тона в откликах, это Mauvais ton. Желаю всего хорошего.
Валерий Гладышев       27.06.2020   06:54:52

"Различные литературные порталы", дорогая Эмилия, представляют один и тот же контингент, о котором хорошо как-то сказал Виктор Астафьев: "Писаки - поповы собаки, но где каждый мнит себя как Сэр". А такой, думаю, известный вам поэт, как Михаил Светлов, добавил бы: "Не бери ты с них пример!" А вот то, что вы, сердце моё, упомянули как дурной тон есть самая настоящая и уважительная по отношению к такой красавице правда.
За сим с надеждой на понимание
искренне ваш,-
Дмитрич.
Эмилия Песочина       27.06.2020   22:14:50

Не стоит претендовать на роль судьи и истину в последней инстанции. Тем более, не стоит столь пренебрежительно отзываться о людях пишущих. Вы себя тоже к этой категории относите? Или Вы из высшей касты?
И еще, я по счастью, не Ваше сердце. Этот опять-таки, в высшей степени дурной тон, эдакое снисходительное панибратство. Это не делает Вам чести.
Как только Вы прочтете мой ответ ( а Вы ведь его прочтете!) я немедленно удалю все эти Ваши сентенции. На следующие Ваши фразы ответа не будет, так что не старайтесь. Я НЕ прочитаю.
















1