Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Дар


ДАР.

Мишка, шестнадцатилетний сероглазый паренёк — худой, но не болезненно, скорее жилистый —ؙ никогда не пошёл бы вечером в лес, но вредная коза Ромашка сбежала, и её надо было найти.
Он излазил овраги и лужайки, нашёл верёвку, которой животина была привязана к колышку, но сама рогатая как в воду канула. Солнце ушло за горизонт и быстро темнело — пора возвращаться домой. Обходя по краю топкое болото, парень услышал странные звуки: «Ох-х, ах», — будто кто-то ворочался среди кочек. Из-за туч выглянула яркая луна и осветила тропинку. «Нежить выходит на промысел, — понял Минька, — надо уносить ноги!»

— Дай мне сил, Создатель, достойно принять смерть, — скрипучий шёпот и бульканье трясины заставили его остановиться.
— Кто здесь? — паренёк раздвинул осоку и попытался разглядеть, кто ждёт смерти, но увидел только отражение луны.
— Помогиии, — в трясине бился человек.

«Сейчас, сейчас, — заметался парнишка и понял, что ничего в темноте не может найти: — Кидаю верёвку. Держи!»
Каким – то чудом тонущий поймал конец верёвки и намотал на ладонь. Михаил напряг все силы — жилы на его шее вздулись, лицо, от напряжения, исказила жуткая гримаса, но он медленно и верно подтягивал к себе несчастного. Когда грязный всклоченный человек оказался на берегу парень смог сказать: «Какой ты…», — и упал замертво.

Запах. Острый запах заползал через ноздри в голову и не давал покоя. Минька услышал разговор. «Ты посмотри на него. Не мог малец вытащить из трясины мужика. А верёвка…вот она — обугленные места, где парнишка перехватывался, как ты это объяснишь? Дар у него, верно говорю». Резкая боль разорвала сознание, и Мишка снова отключился.

— Очнулся, герой? — Возле него сидел кряжистый старик. Длинные пепельные волосы прикрывали глубокий рваный шрам на левой щеке. — Как звать тебя?
— Маменька, пока была жива, Минькой звала.
— Михаил значит, а меня Никанором зови, нас трое: я, Никодим и Кукша — старик отвернулся и кинул в огонь пучок травы. Острый запах заставил поморщиться и закрыть глаза: — Не нравится? Ничего, Миша, терпи — это тебе во благо. Надорвался ты, пока Никодима из трясины тянул. А скажи-ка мне, Миша, не замечал ли ты за собой каких странностей? Может, видишь в темноте или знаешь, что думают люди?
— Не замечал ничего такого, обычный я. Маменька, правда, просила, чтобы я руками к её больному боку прикасался, легче ей становилось. Но от болезни не в себе она была.
— Да нет. Мама твоя знала, что силой небесной ты наделён. Ну-ка сядь. — Старик помог Мишке сесть и накрыл большой жилистой ладонью кисти его рук: — Что чувствуешь?

Минька понял, что его ладони покрылись ледяной коркой и хотел сказать об этом, но старец его опередил: «Настройся и растопи лёд. Почувствуй свои руки, разогрей их, ты сможешь». Парень сопел, пыхтел, но ничего не получалось. «Не надо тело напрягать. Твоя сила в голове»,— подсказывал Никадим.
На земляной пол закапала вода. «Молодец, быстро учишься, а ну-ка так, — седовласый прихлопнул залетевшего в лачугу мотылька и протянул его Мише: — Оживи!»
Минька накрыл мотылька ладонью и закрыл глаза. Насекомое вспыхнуло, как сухая трава.
«Как вы тут? — в лачугу зашёл невысокий хромой старик. На вид ему было лет сто. Его морщинистое лицо напоминало дно пересохшего озера, но ярко-голубые глаза горели молодым задором. — Вижу, не всё получается. Я Кукша, травки собираю и целебные зелья готовлю. Никодим! — Позвал Кукша. — Иди со своим спасителем поздоровайся!»
Вошедший муж заполнил собой всё пространство: ростом не менее сажени*, могучее тело и кулаки-кувалды могли напугать даже волка. «Я уже с белым светом простился, — великан присел, добрые серые глаза с благодарностью смотрели на Миньку, — и вдруг верёвка прилетела! Должник я твой, так и знай».

— Нам давно сорока на хвосте принесла, что ты придёшь, — Никанор убрал волосы с лица и открыл шрам, — но думалось, что постарше паренёк будет. Времени у нас мало, чуть больше 5 недель, а узнать тебе многое надо. Я разбужу силы, коими ты наделён, Кукша лекарским знанием поделится, а Никодим ратному делу обучит.

— Может, не меня вы ждали? — Испугался Мишка. — Мне козу найти надо и дом без присмотра остался. Вы уверены?
Обитатели странного скита не сомневались, что он тот, кого ждали, и Михаилу тоже пришлось в это поверить.

Дни замелькали, как зарницы: с утра стрельба из лука, потом сбор трав и изготовление отваров, вечером розжиг костра силой мысли и кипячение воды. На сон 4 – 5 часов и снова муштра. Цепкий ум и искреннее желание помогали Мишке быстро обучаться. Он окреп, метко стрелял из лука, знал уже несколько видов трав, их применение и какие заклятья читать над отваром для усиления эффекта. По вечерам вся троица смотрела, как Минька разжигает костёр и кипятит воду руками. Никанор каждый вечер увеличивал объём воды.

— Зачем мне столько воды кипятить? — через несколько дней спросил ученик.
— Миша, колдуны заговаривают воду и с ней отправляют болезни к людям. Если человек выпьет ту отраву, то заболеет и тогда его надо лечить: отварами трав и настоями; а можно болезнь предотвратить, — стал объяснять Никанор, — любое колдовство разрушается, если вода прокипела. Где обычно берёт человек воду — ты знаешь и сколько воды в тех колодцах тоже представляешь. Понял теперь?
Минька кивнул. Про кипячение он понял, зачем в травах разбираться — тоже понятно, а ратное дело ему зачем? Хотел спросить, а Никанор будто мысли его прочёл: «Всегда найдутся те, кто будет мешать добрым делам, да и колдунам от тебя одна помеха. А ты должен жить и помогать людям — это твоё предназначение, твоя обязанность. Для этого ты родился».

На тридцать второй день прилетела сорока. Села на плечо Кукше и что-то застрекотала ему на ухо. Замер старик, ссутулился и все поняли, что птица принесла плохие вести.
— Нет у нас больше времени, други. С запада мор страшный идёт. И нам надо идти. Боги позволят — ещё свидимся. Завтра утром я и Никодим пойдём на север, Никанор пойдёт на юг, а ты, Миня, — навстречу мору, на запад. В селении Большие Колодцы тебя ждёт знахарка Настя, но сначала, — старик подвёл парня к священному дубу, — поклянись, что никогда не встанешь на сторону зла и будешь помогать людям. Дар в тебе великий и зло попытается тебя на свою сторону перетянуть.
Мишка поклялся, разрезал острым ножом ладонь и оставил на стволе окровавленную пятерню — дуб клятву принял.

Ранним утром ученик ведуна, травника и могучего воина поклонился старцам и пошёл на запад. Давно осталась позади поляна со священным дубом, над кочками роилась мошкара, среди гладко обточенных камней журчал прозрачный ручей. Скоро Мишка увидит замшелые валуны, а там и до Больших Колодцев рукой подать.

Настя.
 
Избу знахарки Миша увидел, когда прошёл Б. Колодцы и вышел за околицу. С одной стороны дом граничил с берёзовой рощей, с другой — большим лугом, на котором стояли колоды для пчёл. На грубо сколоченной лавочке сидела миловидная женщина лет 35-ти и перебирала травки.
— Здравы будьте, — парнишка поклонился хозяйке, но та не ответила и продолжила своё занятие: — Я Михаил, меня к вам Кукша прислал.
— И тебе не хворать, — с высокого крыльца спустилась девушка, лет 17-ти. В пшеничную косу вплетена зелёная лента, на носу конопушки, ярко-голубые глаза рассматривают гостя. — Думала, ты только к вечеру доберёшься, а ты шустрый.

— Я торопился очень. Мне Настя нужна. Сорока прилетела…
— Остановись! — Девчонка прикоснулась к нему маленькой рукой. — Я Настя. И я хочу… посоветовать тебе — меньше говорить. Нас слушают, — она повела головой вправо, — а слова неправильно истолкованные рождают панику и злобу. Пойдём в избу, я тебя молоком напою. Ко мне месяц назад козочка прибежала. Ромашкой звать, — девчонка засмеялась, увидев, как у Мишки открылся рот, — молоко у неё вкусное, можно язык проглотить!

В избе пахло мёдом и травами. Возле русской печки стояла длинная скамья, на столе лежал каравай хлеба. Настя отрезала от него щедрый ломоть, налила в кружку молоко и поставила перед гостем. «Ешь. Тётка Фрося сегодня испекла. Ты её во дворе видел, не говорит она. С отцом моим, Кукшей, попали под гнев правителя огненных гор»
— Отцом?! — Не поверил Мишка. — Я думал, ему лет 100.
— Он не старый! И, это долгая история, — нахмурилась девушка, — колдун постарался, ядовитый туман на беглецов наслал. Отец закрыл собой маму с тёткой Фросей и сильно пострадал.
Теперь и Мишка заметил, что ярко-голубые цепкие Настины глаза были точь-в-точь, как у Кукши..
— Хороший у тебя отец, а я своего совсем не помню. Мама иногда говорила, что характер у него был сложный и желания неправильные, и ещё, что я совсем на него не похож.

Со двора донеслось звонкое «Ме-е». «Ромашка прискакала, — понял Минька, вопросительно посмотрел на девушку и сказал: — Пойду, обниму гулёну».
— Иди, — кивнула Настя и вслед за Мишкой вышла во двор.
« Ромашка, как же так?! — парнишка опустился на колени и обнял беглянку: — Я уже простился с тобой. Думал, сгинула ты в зубах хищных или в овраге глубоком. Она появилась у нас около трёх лет назад, — Мишка посмотрел на Настю, — когда мама захворала. Мама с ней, как с подругой разговаривала и мне наказывала беречь козочку, как зеницу ока. Всё повторяла: « Мне и помирать не страшно, с Ромашкой ты не пропадёшь».

«Умная у тебя Ромашка, — согласилась девчонка, — разумная. Тётку мою от смерти спасла. Мужичок к нам один на постой напросился. Сам больной весь — глаза воспалённые, на лице и руках корки коричневые. Устроила его в сарае. Болячки мазью дегтярной обработала, глаза промыла, а ночью козочка забеспокоилась, возле дверей топтаться стала. Выскочила я на крыльцо, гляжу, тётка на лавке сидит, а над ней болезный мужичок нависает. Да такой огромный стал: руками Фросе шею сдавил, глаза красные, изо рта слюна течёт. Ромашка спасла её — я и не знала, что козочки так прыгать умеют — рогами в грудь мужику попала. Он, будто очнулся — головой трясёт, роста прежнего стал — и побрёл со двора. А зачем Ефросинья ночью во двор пошла — узнать невозможно. Лечили мы её травами, да не помогает ничего».
— Настя, — Минька рассматривал свои руки, — старец Никанор говорил, что даром моим людей лечить можно. Давай, попробую.
— Давай, — согласилась девушка, — но это вечером, а сейчас нам надо колодцы осмотреть и подумать где пришлый люд размещать. А их будет много — и здоровых, и больных. Помнишь, зачем ты здесь?
Мишка кивнул, соглашаясь.

Колодцев в поселении было несколько. Все осматривать и заговаривать было сложно. Решили, что оставят два, а остальные заколотят. Далеко, конечно, ходить, но вода будет чистой. Дорогу возле Настиного дома надо перекрыть и пропускать в деревню только здоровых, а всех больных на луг заворачивать и помощь оказывать. Деревенский Голова, невысокий широкоплечий мужчина, дал знахарке в помощь двух плотников, а троих мужиков отправил лес валить. Медлить было нельзя. Вчера приехали родственники Головы из Малых Колодцев, там появились больные. Рассказывали страшные вещи: больной сначала огнём горит, а потом усыхает и становится живым скелетом. Правда это или сказка предстояло узнать и очень скоро.

После ужина Мишка посадил тётку Фросю на скамью, а сам стал ходить и руки растирать. «Интересно, — подумал он и покраснел: — Мне болезнь в голове искать или по всему телу руками водить придётся? Наверно в голове».
— Ты вспотел что ли?
— Не мешай, — проницательность Насти пугала, — я настраиваюсь.

Мишка дотронулся до Фросиной головы и закрыл глаза. Больше никого и ничего не было, только он и нежная серебряная аура женщины. Аура мягко светилась и дышала, но Мишка видел разрывы и сгустки синих пятен на ней, видимо это и стало причиной болезни Ефросиньи. Паренёк настроился, и Небесный поток блёкло – жёлтого цвета проник в макушку целителя и побежал через его тело к ногам. Навстречу энергии неба, откуда-то снизу, поднялись волна зелёного цвета и два потока стали смешиваться. Сквозь Мишкины пальцы побежал тёплые волны светло – зелёного света. Ладони покалывало, ещё поднажать.

Что-то больно кольнуло в ягодицу. «Ой!», — Мишка открыл глаза: безжизненное тело женщины лежало на боку, Настя брызгала на женщину водой, а Ромашка пригнула голову и готовилась нанести ещё один удар в тыл целителя.
— Ты что наделал, вражина?! Фросечка, Фрося, — причитала девушка.
— Ма..ко.., — тётка Ефросинья держалась за голову.
— Тётушка, ты заговорила!

У Мишки не осталось сил. Он доковылял до печи, лёг на лавку и уже не слышал, как с улицы донёсся крик: «Настя, телеги подъезжают».— Миш, — кто-то дотронулся до плеча, — проснись!
Парень открыл глаза: «Сколько я спал?» « Часа четыре, мы успели пять семей принять. Все здоровы, — Настя тяжело опустилась на табурет и продолжила: — Ромашка такая умница – разумница: всех осмотрела, обнюхала и позволила проехать. Без неё я бы пропала. Три подводы поедут дальше, к родным, а две семьи решили здесь остаться. Голова им заброшенные дома показал. Тебе надо к колодцам сходить, проверить — всё ли там в порядке. Возьми с собой козочку, мне спокойнее будет, а я часок вздремну, пока тихо».

Возле колодцев сработали быстро: сначала Ромашка обнюхала всё вокруг, не ходил ли кто со злым умыслом, а потом Мишка магию применил. Закричали, прочищая горло, петухи, вдоль тропинки плескался туман, собираясь в низинах густым киселём. «Когда-то такой туман покалечил Кукшу с Ефросиньей», — подумал Минька, но коза смело стучала копытцами, значит туман обычный.

Издалека увидели — во дворе чужие. Крупная круглолицая женщина держала за руку девчушку.
— Её Ждана звать, — говорила женщина, — соседей моих дочка. Полгода назад лихоманка Марфу, мать её, сгубила, а отец еще раньше сгинул. Мы сиротку забрали. А теперь куда я её потащу? Своих четверо, а мужика с Перваком и похоронить по– людски не смогли. Вы не смотрите, что девонька маленькая — семь годков ей — умная, добрая. Может, обучите чему ребятёнка. А мне одной пятерых не поднять, не осилю я.
Знахарка присела перед Жданой: «Останешься у нас? Будешь мне сестрёнкой, никому тебя в обиду не дам». Девочка испуганно смотрела — рыжие бровки шевелились, голубые глаза наполнились слезами — и молчала. Ромашка подошла, толкнула мордочкой девчонку и прыгнула в сторону. «Ай! Это кто? — малышка засмеялась и побежала за козой: — Постой, не убегай!»

Оставить Ждану — было верным решением. Девочка оказалась смышлёной и ходила за Настей хвостом. Она быстро училась: запоминала травы, как их собирать и применять; поила больных отварами, вместе с тёткой Фросей готовила и возилась со здоровыми малышами. Больных, с каждым днём, становилось больше и рассказы о болезни были правдивыми. Деревенский Голова отрядил на помощь лекарке двух девушек и начал строить четвёртый навес. Страдающими от жара занималась Настя — её отвары и заговоры прогоняли болезнь. Михаил облегчал страдания тем, кому уже не могли помочь, и провожал их к праотцам. И чем больше он отдавал больным, тем сильнее становился. Когда выдавалась свободная минутка — врачевал Ефросинью.

Аккуратно, по одному, вылущивал синие пятна из ауры и сращивал образовавшиеся разрывы. Фрося уже могла говорить короткие слова — «дай», «на», «иду».

Этим вечером было тихо: больные обихожены, мёртвые сожжены, здоровых ребятишек тётка Фрося укладывала спать. Мишка сидел во дворе, устало опустив плечи, и слушал, как поют цикады. Прошло всего три месяца, как парнишка ушёл искать Ромашку, а его было не узнать: губы утратили детскую пухлость, острый мальчишеский подбородок обрёл твёрдость, плечи стали шире и сам он подрос; в серых глазах — волчья смелость и решительность.
Настёна села рядом и плечом коснулась Мишки: «Не помешаю?»
— Как ты можешь помешать? — искренне удивился парень и взял девушку за руку: — Ты удивительная…я давно хотел тебе сказать, что если бы мог, то полетел на пушистом облаке мимо луны и собрал для тебя все звёзды!
— Спасибо, — Настя посмотрела на Мишку, обняла и поцеловала его. Это был долгий, нежный поцелуй, будто девушка хотела впитать в себя всю Мишкину нежность и поделиться с ним своей любовью. Тягучее сладкое чувство проникло в сознание парня и до краёв наполнило его. Первая чистая любовь струилась по жилам, скапливалась и, вздрагивая, росла. Любви было столько, что она могла пролиться на землю.

— Настя, люба моя, никому тебя не отдам, — сказал молодой целитель и затылком почувствовал, что за спиной что-то происходит.

Возле крыльца колыхалась тёмная, без чётких контуров, фигура. Серая Тень. Очертание нежити было едва заметно, и постоянно менялось: тень вытягивалась до крыши, потом опускалась к первой ступеньке крыльца и только глаза выдавали её присутствие. Мёртвые глаза смотрели, не мигая, руки и ноги от этого взгляда делались ватными. Между ребятами и Тенью била копытцем Ромашка. На крыльце, тяжело прислонившись к косяку, стояла Ефросинья. Выглянула Ждана и, взвизгнув, юркнула в дом. Снова выскочила на крыльцо, держа ухватом чугунок с горячей водой и, плеснула кипяток на нежить. Тень моргнула, и этого мгновения оказалось достаточным для Михаила — сквозь его пальцы вырвался огненный луч и разорвал тёмную фигуру на множество кусочков, которые превратились в стаю летучих мышей и пропали в ночном небе.

— Ждана, как ты такой огромный чугунок вынесла? — Настя обняла испуганную девочку и посмотрела на Фросю: — Идите в дом, как бы шум детишек не разбудил, а мы к больным сходим. Миш, разговор есть, — закрыв за родными дверь, Настя продолжила, — Тень — безликий дух и в этом мире его привлекают только покойники, а она пришла к живым и превратилась в стаю мышей. Что думаешь?
— Думаю, что это магия, и что Тень искала именно нас, — парень потёр ладонью затёкшую шею и сплюнул себе под ноги: — И это уже не простой мор.
Настя согласно кивнула: «На рассвете отправлю к отцу сороку, он подскажет, что делать».

Сорока быстро принесла ответ — Мишке затаиться, свой дар не показывать. Кукша, воин Никодим и старец Никанор идут к Огненным горам, в логово колдуна — иначе мор не победить.
Мишка тоже не будет отсиживаться и прятаться не станет, его дар должен служить людям, это его призвание, его путь. Он пойдёт к горам и, чем сможет, поможет наставникам. Настя понимала любимого, поэтому поддержала. К Кукше полетела сорока с известием, что Михаил и Ромашка тоже идут к горам.

— Страшно мне тебя одну оставлять, — Мишка обнял девушку и вдохнул аромат волос: — Но я уйду, и нежити пойдут за мной. Фрося выздоравливает, Ждана настоящая помощница. Если бы была жива твоя матушка, совсем бы не боялся.
— Миш, моя мама жива. Когда отец своим телом закрыл женщин от ядовитого тумана, мама носила меня под сердцем. Туман рассеялся и через несколько дней их, полуживых, подобрали женщины Подземного города. Ведунья сказала, что сможет помочь всем, кроме ребёнка, здесь их знаний и умений не достаточно — нужна жертва. И родители согласились. Мама осталась в Подземном городе, чтобы исполнить пророчество — отец, Фрося и я ушли, — Настя  замолчала и через мгновение тихо продолжила: — Я точно знаю, что мама жива, я это чувствую.

Отряд.

«Какая странная штука — жизнь, — думал Мишка, шагая по дороге и глядя, как впереди резво бежит Ромашка: — Откуда мама козочку привела? И знала ли о моём Даре? Если знала, то почему ничего не говорила?» Потом парень вспоминал о Насте — медовом запахе её волос и бархатной коже, тонких пальцах и бьющейся жилке на девичьей шее — на лице расцветала улыбка, и сердце от счастья пыталось выпорхнуть из груди.

Закаты сменялись рассветами. Пыльная дорога бежала вдоль полей и заброшенных деревушек, указывая парню путь к Красным горам. Первые ночи путники останавливались в домах, где жили одинокие старики, но нежить вселялась в старого человека, и приходилось воевать с ней, а после лечить хозяина. Это отнимало много сил и времени, поэтому стали спать под звёздами — на лапнике или охапке сена. Ромашка, как сторожевой пёс, в ногах — готова в любую минуту спасать своего хозяина. Чем ближе подходили к горам, тем острее чувствовали опасность, если удавалось поспать пару часов — это было большой удачей.

Примерно день пути оставался до царства колдуна. Уставшие путники расположились на отдых среди красных валунов. Мишка разломил кусок хлеба и налил козочке воды. Где-то покатился камешек, но Ромашка не беспокоилась. «Может свои?» — замер Минька. Из-за валуна вышел Никодим: « Вот вы где. Слава Богам — живы! Мы уже день идём по вашим следам. Сейчас Кукша с Никанором подойдут».

Никанор дал команду «всем сходить до ветра» и раскинул над лагерем магический шатёр.
— Устала бедная, — пожалел он Ромашку, — намаялась. Сколько дней вы в пути?
— Десять. Последние два дня почти не спали — Тени одолели. Их больше комаров в здешних краях.
— Живых почти не осталось, вот и раздолье безликим, верным солдатам Самовлада, — Никанор говорил и внимательно осматривал место ночёвки: — Был он когда-то великим правителем — умным, думающим о своей земле и людях, а стал хищником, и понять сложно чего хочет. Если управлять пустой землёй, то вот она — все, кто смогли — убежали, как Кукша с семьёй, остальные сгинули или стали тенями. Всё. Всем спать. Разговоры будем завтра говорить. Ночью из шатра ни ногой.
Усталые путники блаженно растянулись на камнях.

Разбудила всех Ромашка. «Уже утро?» — не поверил Мишка. Вокруг было темно и пахло сыростью. Над головой мягко мерцал магический шатёр.
— Скоро рассвет, — подтвердил догадку Никанор, — и нам надо решить, что делать дальше.
— Днём идти опасно, — Кукша разминал затёкшую поясницу, — заметят, и туман ядовитый напустят, тогда всё пропало: не пройти будет, не перелететь.
— По темноте пойдём, скрытно, — предложил Никодим, но этот вариант не вдохновлял — ночью появятся тени и сражение с ними вряд ли останется незамеченным: — Или разделимся, и кто-то сумеет дойти.

Козочка беспокойно топталась, заглядывая в глаза мужчин. Наконец её нетерпение заметили. Ромашка словно звала куда-то. Мишка понял: «Ты знаешь, как нам добраться до дворца Самовлада? Она знает! Умница моя!»

Когда взошло солнце маленькое войско уже стояло у подножия горы перед закрытой дверью. Все понимали, что травами и мечом эту громаду не открыть, здесь нужны горячие руки и магия — надо понять, где замок и то место расплавить. Молодой маг прижал руки к холодной шершавой поверхности, настраивая внутреннее зрение, в тот же миг внутри что-то щёлкнуло, и дверь со скрипом приоткрылась. Это был вход в тоннель. Никодим обнажил меч и большой кошкой скользнул внутрь.

— Кукша, — позвал Мишка, — на два слова. Я не знаю, что нас ждёт и что с нами будет, но хочу сказать — я люблю Настю и прошу её руки. Если останусь жив, пришлю сватов.
— Если останешься жив — присылай!

Несколько ступенек вели вниз. Высота и ширина прохода позволяли спокойно идти взрослому человеку, только Никодиму пришлось пригнуться. Дверь закрылась, но света было достаточно. «Наверно магия — пахнет чем-то неуловимо знакомым», — подумал Миша и потрогал стену — она была шершавая и сухая. Козочка дождалась молодого мага и пошла рядом с ним.

— Ромашка, верный мой дружочек, что нас ждёт, увижу ли я Настёну? — подумал паренёк и рукой коснулся рога. «Скоро будет маленькая комнатка, — услышал он женский голос, — скажешь Кукше, чтобы отправил сороку посмотреть, что за дверью». Мишка отдёрнул руку ؅— голос пропал, снова коснулся рога и услышал: «Не делай такие глаза — это я, Ромашка. Только здесь ты можешь слышать меня. Об этом никому ни слова. Остальное решим, когда сороку выслушаем».
Комната была крошечной, четверо мужчин и коза стояли практически вплотную друг к другу. Перед ними дверь, за ней начинался дворец Самовлада — это поняли все.

— Быстро мы дошли, — Никанор разглядывал дверь, — часа четыре выиграли, если не больше. Миша, здесь, видимо, работа для тебя. А дальше, как Боги решат.
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — Никодим опустился на одно колено и покачал головой: — Надеюсь, за дверью потолки повыше будут.
Мишка заметил крошечное отверстие под потолком: «Кукша, не дело соваться к врагу слепыми, может за дверью вои караул несут, и командует ими колдун Самовлад. Посылай сороку посмотреть, что и как, а потом и дверь откроем. Скажи птичке про смертельную опасность и чтобы одно крыло там, другое здесь».
Сорока юркнула в оконце и спустя пару минут уже сидела на плече у травника и трещала ему в ухо. Умная птица — заглянула одним глазком в соседнюю комнату и всё запомнила.

— За дверью комната с камином, — тихо сказал Кукша. — справа от нас окно, слева бойницы. Света достаточно. Возле окна стоит женщина: высокая, изумрудные волосы заплетены в две косы. Лицо птичка не увидела, правая руку — страшная: пальцы похожи на пять чёрных кинжалов. Возле камина стол и два стула. В глубине зала что-то похожее на трон и на нём сидит сухой древний старик. Он закутан в серую ткань, грязные длинные волосы, измождённое лицо и блёклые глаза, — травник обвёл соратников взглядом и спросил: — Вы понимаете, кто за дверью? Я нет. На коленях старика лежит меч, рукоятка украшена красными камнями.

Пришло время говорить Мишке. Он прикоснулся к Ромашке: «Боги за нас! Нам несказанно повезло. Женщина у окна — Олоза, жрица храма Безликих Теней. Теперь понятно откуда столько нежити и ядовитые туманы. На троне правитель Огненных Гор, правильнее будет сказать — то, что от него осталось. У нас будет миг, чтобы сразить Олозу, если оплошаем, все здесь ляжем. — Парень перевёл дыхание и продолжил: — Я открою дверь. Никанор в это время создаёт защитный полог и Никодим выпускает стрелу. Наконечник надо смазать моей кровью и попасть ведьме в сердце. Самовлада можно не опасаться, ему самому помощь потребуется».
Медлить было опасно, но казалось, что руки еле движутся — Мишка смазал наконечник стрелы своей кровью, Никодим натянул тетеву, старец Никанор шептал заклинание и создавал магический купол. Молодой маг прикоснулся к двери. Щелчок, вдвоём с Кукшей навалились и широко открыли дверь. Олоза успела повернуть голову, в глазах мелькнуло удивление. Стрела оцарапала руку жрицы, и её крик всех оглушил.

— Проклятье! Гадюку мне в глотку, — прохрипел Никодим, увидев, как в каминный зал ворвались вооружённые воины. — Стража моя, вам достаётся ведьма — он уже играл мечом.

Мишка не стал долго готовиться и сквозь магический полог ударил по Олозе огненным бичом. Жрица пошатнулась и, отступив на шаг, раскинула руки. Её фигура стала расти, руки превратились в крылья, и Олоза с хриплыми воплями попробовала взмахнуть ими.
— Сверху ударит, — закричал Кукша, — Миша, бей!
Но взлететь жрице не удалось, правое крыло не слушалось. Страшная Тень касалась головой потолка и нависала над Никанором и Минькой. Даже с одной рукой жрица была сильна: огненный меч обрушился на преграду, созданную старцем Никанором, и ловко отбивал Мишкины удары. Было понятно, что долго магическая защита не продержится.

Меч Никодима ликовал и сеял смерть. Двое сразу рухнули наземь, но их заменили новые бойцы, с криками вбежавшие в зал. Считать врагов было некогда, воин рубил и уворачивался от ударов, но силы были не равны. Левый бок горел, с бедра стекала кровь и растекалась под ногами. Вместе с кровью уходили силы.
— Други! — взревел воин. — Прощайте! Попробую закрыть дверь.
— Держись, мы идём к тебе, — Мишка со старцем, под прикрытием полога, били жрицу и двигались к погибающему другу. Полог дымился и разваливался. Краем глаза молодой маг увидел, что Никодим упал в дверном проёме на тела мёртвых врагов, перекрыв дверь лучше всяких заклятий. Олоза метала молнии , рассекая защиту старца. Мощный удар сбила его с ног, и защиты не стало.

—Вот и всё, щенок! — Услышал Мишка голос, от которого птицы падают замертво: — Всё ? — спросил себя молодой маг, и прыгнул в сторону, почувствовав, как обожгло болью бок. В шаге от него, на коленях Самовлада, лежал меч. Парень сделал этот шаг. Тусклый меч воссиял. Сверкнуло ослепительное белое пламя и, как былинку срезало жрицу храма Серых Теней.
— Вот и всё! — Повторил Мишка ещё раз и сел на пол, прижимая меч: — Я сделал всё, что мог.

Жрица храма Безликих Теней лежала на каменном полу. Косы превратились в гадюк, и их затоптала Ромашка, безупречно – гладкую кожу лица изрезали глубокие морщины, глаза провалились в глазницы, губы усохли и обнажились острые зубы.
Человек, сидящий на троне, тоже менялся на глазах: темная фигура, похожая на паука, обрела форму, голова поднялась и в глазах появилась мысль. Самовлад глубоко вдохнул и расправил плечи. Перед троном стояли два старца, мальчишка, держащий его меч, и коза.

— Моя жена наложила заклятье на тайный ход, и открыть её мог только кровный родственник. Вижу, что это ты, — кривым пальцем с длинным грязным ногтем, он указал на Мишку: — Ещё вижу в твоей руке меч моего рода и догадываюсь, что ты так же мой кровный родственник.
В ответ Мишка тихо фыркнул, что могло означать удивление или возмущение.
— Значит, у меня есть сын, — задумчиво, словно объясняя это невидимому собеседнику, сказал властелин Огненных Гор: — и моя Креслава, сбежав, спрятала его. Я тут сидел, как паук в паутине заклятья, а где-то рос мальчик- маг и жрецы Безликих Теней не учуяли его. Как Креслава глушила всплески юной магии? Забирала её! Давно мать умерла?

Ромашка вытолкала Миньку вперёд. «Моя мама? Год назад»
— Что про отца говорила?
— Что желания у него были плохие и что я не похож на отца.
— Желания были глупыми. И сам я глупец: поверил Олозе и её своре. Креслава умоляла меня, но я не внял. За что и поплатился: последнее, что помню — пью медовуху. Сегодня знаменательный день — я вернулся, и у Огненных Гор новый правитель, — Самовлад показал на меч.— Его зовут Сила и меч подчиняется только правителю Огненных Гор.

Мишка удивлённо рассматривал Силу. Старцы почтительно склонили перед ним головы.
— Я не могу…
— Можешь!
— Я не хочу…
— У тебя нет выбора!
— Выбор, говорила мама, есть всегда. Мне надо поговорить с одним человеком, а потом я скажу: «Согласен или нет».

Эпилог.

Большие Колодцы встретили Мишку тишиной. На скамейке, возле дома травницы, тётка Фрося вязала берёзовые веники.
— Ми – ша, — медленно, но внятно сказала женщина и поспешила ему навстречу: — Ты…
— Настя здорова?
Ефросинья кивнула.
— В лазарете?
— Да!
Вечерело. Настя готовила травяной сбор и уходящий свет играл с её косами. Рыжая малышка Ждана сидела рядом и рассказывала что-то весёлое. Мор отступал, больных было мало, кто выздоровел — разъехались. Мишка смотрел на эту мирную картину и думал, что красивее девушки на свете нет. Неожиданно травница повернула голову и посмотрела на парня.
— Миша!
— Здравствуй, Настя. Я за тобой. Мне столько всего надо тебе рассказать…
— Я знаю, — перебила его девушка, — сорока прилетала. И про гибель Никодима знаю и про то, что ты Олозу победил, и про родовой меч правителя Огненных гор.
— Настя, — Мишка пристально смотрел на любимую, — станешь моей женой?
Девушка отрицательно покачала головой: «Это невозможно! Я простая травница, а ты правитель Огненных гор. У нас разные судьбы». Молодой маг посмотрел на неё с беспокойством.
— Иди сюда, — Минька прижал девушку к себе и нежно поцеловал. — Я тоже простой парень и знаю, что у нас одна судьба. Если ты скажешь нет, я откажусь от трона.
— Всё так сложно, — Настя смешно сморщила носик и взяла Мишку за руку: — Мне надо подумать.
— Всё просто — ты любишь меня или нет!
— Я теряю голову, когда ты так смотришь на меня, — сердце Насти билось маленькой птичкой : — Люблю. Больше жизни люблю.
— Три дня нам на сборы, — правитель Огненных гор коснулся пальцами уголка её рта, и девушка, вспыхнув от счастья, улыбнулась.


















































Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 33
© 22.06.2020 Алла Тузенко
Свидетельство о публикации: izba-2020-2836545

Метки: фэнтези, Мишка, дар, старцы, мор,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


















1