Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Рай. Песнь двадцать шестая


Покуда на внезапную незрячесть
Очей дивился, светоч, их затмивший,
О главном разговор со мною начал.
Он говорил: «Пока глазам нет пищи,
Есть пища для ума; приступим с Богом.
Что для любви твоей всего превыше?
Где её цель? Спокойно и глубоко
О том размысли, не боясь, что око
Не прояснится – взгляду Беатриче,
Как и рукам Анании, присуще
Гнать слепоту с очей, чтоб ещё пуще
На мир они глядели, ещё чище».
Я отвечал: «Я знаю, она может.
Я что был без неё? – дом с очагом,
Куда она вошла с своим огнём,
Вошла и осветила, и дом ожил.
Создатель, коим живы небеса,
Есть альфа и омега фолианта
Моей судьбы, чтоб там ни написал
Я от себя, пусть даже и с талантом».
И снова свет со мною говорил:
«Скажи, а кто к Создателю направил
Твой лук и остро стрелку заострил?».
Я отвечал: «Священное Писание
И философия – они мне помогли
Увидеть неба свет из мглы земли.
Добро прямое также и прямую
Любовь рождает в людях, чистых сердцем.
И вот, что значит не любить вслепую!
Тот новым человеком в человецех,
Кто опознал добро. А как могуч!..
На ясном небе всего жарче луч.
Из тьмы и полусвета жизни я
Весь потянулся к свету бытия,
И оказалось, что мои все корни
Ни на земле, ни под землёй, а в горнем.
Мне это дала знать уже Эллада,
И потому из вечных педагогов
Мне дороги классические греки
С их алтарём неведомому богу,
Мне дорог голос, шумным водопадом
Сказавший Моисею на Синае:
«Пройду перед тобою, человеком,
Со всей моею славою». И далее –
Мне дорог ты – ты тоже дал мне знать
В видениях конечных судеб мира,
Что лишь поэзия Творцу под стать,
Что самый язык тайны – язык лиры».
Вращаясь колесом Иезекииля,
Всего меня обдал священным жаром
Свет Иоаннов, и сказал: «Да, сила
Твоей любви твоим полям под паром
Лежать не позволяет, но скажи мне,
А что ещё тебя к Творцу влечёт?».
Орёл Христа явил мне в сём нажиме
Всю мысль свою, и я в свой черёд:
«Всё, принимавшее во мне участье,
Над собиранием такого Я
Трудилось, чтобы в главном пункте страсти
Я был как девственный родник в полях.
Вся жизнь моя и всё живое мира,
Христос, приявший смерть, чтоб я был жив,
Вся сумма верных из мирян и клира,
Сберегших веру средь крушений их,
Не отчуждением, но тайной связью
Живёт, душе давая тот канал,
Плывя которым не увязнет в мясе
Её корабль и будет безопасен
От скал греха и в штормовой оскал.
Когда люблю, люблю не я – мы любим.
Любовь, гонитель вечный отчужденья,
Всегда лишь прибыль, никогда не убыль».
Я смолк, и рай потёк сладчайшим пеньем,
И раздалось: «Святой, святой, святой»,
И голос Беатриче был со всеми.
Как щурится со сна ещё слепой
На солнце, затопляющее сени,
В разорванных в клочки туманах сна
Явь прозревая, так и мне вновь зренье
Вернула та, которая одна.
Я вновь увидел райскую когорту,
Увидел обновлённым, острым взглядом,
И я спросил о некоем четвёртом,
Сиявшем в ряд с апостольской триадой.
И Беатриче: «Этими лучами
Сияет сотворённый человек,
Которого первее нет меж вами».
Как в поле зеленеющий побег
Под ветром гнётся, но, лишь минет буря,
Опять всем телом тянется к лазури,
И, солнцу рад, естественный обмен
С природой продолжает, так и я был
Сначала взят словами теми в плен,
Посажен в яму, выпущен из ямы,
Чтоб с первым человеком во вселен-
ной говорить в идущих следом ямбах.
Я говорил: «Плод, севший сразу зрелым
На древо мира из руки Творца,
Наш праотец, которому все девы
И дочки и снохи, уважь певца:
Да не потрачу время на вопросы,
Ты знаешь их и так, ты видишь всё».
Как если скрыть зверушку под трепьём,
Любому измененью её позы
Ответит ткань и отразит его,
Так первая в счисленьи душ душа
В снопе лучей заёжилась блаженно
И говорила сквозь искрящий шар:
«Все твои мысли знаю совершенно,
Зане их вижу в зеркале честнейшем,
Свободно отражающем ваш грешный
И наш святой миры. Ты хочешь знать,
Когда меня Господня исполать
В священный сад, ходить в нём, поместила;
Как долго я вкушал блаженство там;
Что истинной причиной катастрофы
В саду том стало, и каким был стилос,
Которым резал в воздухе Адам
Первоязычные святые строфы.
Знай, сыне мой, не во вкушении плода
Был грех с последующим за ним изгнаньем,
А в нарушении богоугодного.
Четыре тыщи триста два годка
Я пробыл там, где от небес заданьем
Почтён Вергилий был, где нет стенаний,
Где смерть без мук, а всё-таки гадка.
А жил я столько, сколько солнце лице
Горячее являло Зодиаку.
Являло же оно девятьсот тридцать.
Святой, от Бога данный мне глагол,
На коем я младенчески балакал,
Увы, давно уже на нет сошёл.
Язык не мир теперь, и мир инаков
Для языка; и стало так задолго
До Вавилонской башни. Прежде чем
Я в ад сошёл, Бог звался просто I.
Потом был назван El, и ещё много
Имел имён и в каждом был почтен.
Так лист на ветви зелено стоит,
Потом летит, и вот уж виден новый.
В саду же том, что выше всех парит
Над волнами, в саду том благовонном,
Где и сейчас плод сладостью налит,
Я пробыл среди сладостнейших снов
И средь кошмарной яви семь часов».





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 20.06.2020 Сергей Наймушин
Свидетельство о публикации: izba-2020-2835441

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская


















1