Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.16. Дождливая сиеста


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.16. Дождливая сиеста
 

V.16. Дождливая сиеста
(продолжение V.15)


После лугов – сплошные диссонансы:

– Кольчем мне откровенно неприятен…

Поникший, потемневший, весь из палочек. Я не могу точней:

– Из деревяшек…

Пройдитесь по Кольчему, как мы с Юрий Михалычем. Зайдите в дом, как я тем жутким первым вечером. Любые предсказания покажутся насмешкой:

– Действительность страшнее предсказаний…

Освоился, конечно, вкусивши тишины. Рубил дрова, смотрел в окошко кельи:

– Особенно в метелях…

Такие декорации, таков палеолит:

– Не отвлекайся…

Но стоило попасть всего лишь в Солонцы:

– Поникший, потемневший…

Пропало наважденье? Кольчем уж не казался зачарованным, а если откровенно, то отталкивал.

Так всякий раз – осадок неприятья, который хоть сейчас не стану прятать. Как, впрочем, и дымок трубы (от поворота):

– Иначе и отшельник не отшельник?

Но знайте, что всегда, где деревяшки, там рядом – обязательны сомненья. Не так уж, впрочем, страшные в лирическом бунгало:

– Я даже любовался деревяшками…

Сомнения, однако, копились параллельно:

– Взять деревянный кнехт…

Кнехт в виде буквы «Н»? На склоне супесей – язык не повернется. И я уеду с тем же, с чем приехал.

Флажок АУРП (речное пароходство)? Оно, может, и к лучшему:

– Устал я от Кольчема…



Устал от его истин, неясных продолжений. И от себя, до крайности уставшего.

Завел ладью в промоину:

– Смотрите, браконьеры!

Я, может быть, и вправду тайный егерь: Я плавал среди айсбергов, я с вепрем разговаривал:

– Отменно наловил в лугах лягушек…

Сейчас второе действие:

– Сиеста на веранде…

Не то обед, не то прощальный ужин. Продуктов – на заход, но в баке (под простынками) бутылки солонцовского портвейна.

Сиеста во дворе. От «улицы» закрыт, но видно часть Ухты:

– Под виселицей столик…

Сушила тут такие – с могучими крюками. Веранда, пальмы:

– Консульство в Коралио?



Мне так давно мечталось – почти что по О’Генри. Во-первых, лунной ночью, а то и загорать. Кольчем казался вечным –

– Представьте, что казался…

Я и сейчас – в условиях приблИженных.

Сижу за баррикадой под сушилами:

– Портвейн бросает радугу на столик…

Ухта слегка волнуется, и чайки над трубой. И уточка ныряет в отражениях.

Да, ветерок? Погода явно портится:

– И волны холодны и мутноваты…

Смотрю с тоской, не свойственной отшельникам. И думаю о том, что не доделано.

Угрюмый старикашка (из дома рядом с Энной) сегодня предлагал шкурки ондатры:

– За штуку по пятерке…

Дурацкое безденежье? Притом что в должниках – едва не пол-Кольчема.

Я не купил стаканчики, не заготовил корюшку –

– Не сотворил коническую шляпу…

А Дина обещала пошить мне торбасА. И тут уеду – с тем же, с чем приехал.

Смотрю с тоской на уточку:

– Ныряет…

Но остается все на том же месте? А волны все мутней и беспокойней. Куда ни повернись –

– Испортилась погода…

Я думаю о том, что не додумано:

– Сиеста эта лишняя…

Кольчем неисчерпаем? Я быстро бы наладил отношенья и новые приметы воспринимал бы с радостью.

Под виселицей я? Вот и погода скверная:

– Сейчас в фужере искорки погаснут?

Пока не рвет со свай, но скверно на душе. И что мне делать –

– Снова пробираться?

Сдаю позиции. Забрался на чердак. По лесенке – почти без перекладин. С завалинки, кустящейся магическим бурьяном:

– Кощунство или нет?

Чердак не запирается.



Я как-никак этнограф и, будучи этнографом, скажу, что можно встретить в кольчемском чердаке. Когда залезешь внутрь на четвереньках и встанешь во весь рост, где крыша позволяет.

С орешками жестянку и школьные тетради. Плетеное «соро», вполне пригодное. Была еще дощечка величиной с ладонь, что еще как-то связывает с магией.

Дощечка – чтоб привязывать младенцев. Возможно, что и тех, чьи души обитают сейчас в моей дуплянке в виде птиц. Ну, например, в виде вороны утренней.

Но ничего шаманского? Хотя Кольчем присутствует. И я бы сделал вывод об очень бедном быте. Людей исчезнувших, развеянных по ветру, так только и дождавшихся вниманья.

Прошу заметить, что, кроме жестянки, я пальцем ничего шаманского не тронул. Орешки – да, попробовал:

– Есть можно…

Горчат слегка, но это горечь Времени.

Немного успокоившись, хожу ненаказуемый. Чердак пустой, ветрами продувается.

Забрался –

– Заглянул…

И то лишь потому, что в дом нельзя зайти, и мерзну под сушилами.

А между тем, тут были и севены! Один из них запутанной дорогой придет ко мне лет этак через десять – бездомною и брошенной собачкой.



Растресканный, угрюмый –

– Без лица…

Ко мне, его не знавшему, случайному. Чтоб сохраниться в книге, такой неосновательной, которую навряд ли прочитают.

Конечно, я такого не предвидел, но с душами, развеянными ветром, контакт какой-то был:

– Контакт на чердаке…

Контакт с орешками, дуплянкой и тетрадями.

Тут дождь сыпанул о тесовую крышу. Капли за шиворот:

– Шквал с Удыля?

Прыгаю вниз, не считая ступеней:

– Там ведь портвейн мой в фужере!

Сиеста в тамбуре, у двери с разросшимися мхами. Поставил табуретку:

– Собаки улеглись…



И что за вид? На мутную Ухту, жестоко побиваемую шквалом.

А у калитки снова колбасятся – все те же Боря с Диной:

– И шквал им нипочем…

О, камера-обскура, вот охотнички! Не отвлечешь их даже остатками портвейна.

Клянчат трояк – довольно-таки скромно:

– Нам нет, а Алке дал…

Заметьте, не Ивану! Вершина дипломатии, хотя, клянусь Драконом, десятку вырвал именно Иван.

Бабе даю – поступаю неправильно? Тут неолит:

– Какой матриархат!

В Кольчеме его нет и, безусловно, не было. Я это утверждаю как этнограф.

Я – белый человек, на весь Кольчем единственный. Меня и обдирают здесь как такового. Возможно, что за пристава или за председательшу. Я это тоже все отлично понимаю.

Обидно, что к другому так нагло не вязались бы? И я давно бы сдался:

– Ну, нет – честное слово!

Но звук пустой:

– Чтоб у тебя да нет?!

Такие контактеры, такие информаторы.

Не отдавать же деньги на билет? Веду за ручки к баку:

– Пошарьте под простынками…

А там последняя (дорожная) бутылка, которую намерен был не трогать.

Хайвэ! Люди пришли, а он тут маринует. Я мариную – видите, какой я нехороший:

– А что это «хайвэ»?

Куда там! И не слушают. Они уже в «порядке», за калиткой.

Счастливые воробушки:

– Толкаются, смеются…

Ну каковы? Охотничья удача. И даже в магазин ходить не надо:

– Живая выпивка!

Задумали – обчистили.

А это их «хайвэ» – не то приветствие, не то вообще начало разговора. Как видите, и клич удачливых охотников. А может быть, и ульчское ругательство.

Опять меня обчистили:

– Хайвэ…

Дружба народов, как же! Священная корова. Обчистили – и нагло, по-кольчемски:

– Опять же потому, что уезжаю…

За ними следом – парочка ульчанок. Привадил их шипучкой на варенье:

– И эти – регулярно…

«Ситро» или портвейн – различие лишь в градусах и возрасте.

Такое, видно, свойство у кольчемцев – без всякого стеснения, как лунку разрабатывать. Зачем им созерцательность:

– Охотнички такие – со времени Великого Дракона…

Спровадил и опять – на табуретку. Классический пейзаж:

– Волнуется Ухта…



Сиди и слушай дождь? Сиеста продолжается:

– На двери споры мхов заколосились…

А у воды Анютка с торчащими косичками – по-моему, дочь Стража у Ды-Ю. Купает в грязной луже пластмассовую куклу:

– Серьезная такая, краснощекая…

Упорно копошится, как будто дело делает:

– Играй себе Анютка, пока ты не вдова.



Не надо быть цыганкой, ведь вся-то твоя жизнь –

– Кольчемская?

Не дальше Богородского.

Да, мысли в общем те же:

– Такая вот сиеста…

Но приговор еще не окончательный? А где не договорено, там не ищи гармонии. И я кой в чем признАюсь:

– Я завидую…

Завидую Анютке, соседке тете Кате –

– Тем более – Дерсу!

Похоже, всем подряд? Вот именно:

– Кольчемской популяции…

Не трогая, конечно, персоналий.

Попробую хоть как-то мотивировать:

– Последний день…

Простительно? А то флажок АУРП – разрушит аргументы и так-то слабоватые. А я хочу – без груза предрассудков.

Конечно, у меня сложился некий образ:

– Сломанный этнос…

Народ-вырожденец? А может быть, никто их и не ломал особенно:

– Такие они тут с палеолита?

Но что-то говорит:

– Не трогай персоналий…

Твое высокомерие нездешнее? Попробуй как-нибудь немного по-другому:

– Хотя бы от начала навигации…

Ведь как проснулись! Встречная моторка. И прутики, когда «низали корюшку». В программе – сенокос, путина в Николаевске. И озеро зимой:

– Красивая работа…

Заметьте, как стараюсь –

– Как мало принимается…

Из-за того что все-таки сложился? Ведь все равно – сшибатели пятерок. Хотя, что не отнимешь, весьма своеобразные.



Нет, так нельзя! Попробую иначе:

– Влияние погод, всевластье неолита…

Ухта на «главной улице», листвянки огородов? И Чайные висят ежесезонно.

Вот тут я мог бы дальше продолжать! Но я ведь не кольчемец –

– А кольчемцы…

Отнюдь не созерцатели? По крайней мере, я – не видел таковых, и это утверждаю.

Хотя, когда Пират сбежал в луга, я помню все же парочку кольчемцев, одетых празднично:

– Да, Зоя и Метис…

Шли на прогулку явно, хоть и с ружьями.

Гулять в лугах, не очень отдаляясь? Ухта на «главной улице» –

– Луга за Поворотным…

Не знаю почему, но я им позавидовал. Теперь-то понимаю:

– И сочувствую…

Завидовал низальщицам, завидовал Дерсу –

– Завидовал листвянкам огородов…

Себе не признаваясь? И лишь в последний день:

– Такая тут суета, что простительно…

Флажок АУРП –

– «Веселый Роджер» тож…

Кого-то убеждаю:

– Пора бы успокоиться…

Не быть мне – ни кольчемцем, ни отшельником. Стезя моя такая:

– Подальше от листвянок…

Конечно, я могу еще вернуться? От «белых мух» – до новой навигации. Но, глядя на Анютку, понятно, что не дольше –

– Что в общем и доказывать не надо…

Вот так – хожу кругами:

– И снова все о том же…

Наверное, мне рано уезжать:

– Еще бы пару дней…

И я бы все додумал? Ведь раньше лишь – простая созерцательность.

Возможно, впрочем, что – мой шанс уже использован:

– Мой шанс невероятный…

Пусть даже в роли сторожа! Хоть было, но исчерпано. И стиль ночных предгорий, наверно, будет все же не в Кольчеме.

И здесь я уже лишний и случайный –

– Как вся моя работа в Экспедиции…

Не нужен я Кольчему – при всех моих стараниях:

– Нет, надо закругляться…

Какие тут сомненья.

Пусть мой отъезд как смерть в палеолите? Ну, как на колее дороги вокруг озера. Как если б мне внушили, что дойду до Бичи:

– Упал и растворился…

И жаловаться некому.

Не надо быть цыганкой? Внешний мир – теперь еще противней и враждебней:

– Последнему кольчемцу позавидуешь…

Ведь мой палеолит – он там, в пасхальном дворике.

И вечно там пребудет как часть моей души! Как перевал, как Стиль Ночных Предгорий. Хотя, как знать:

– Глядишь и образуется…

Глядишь – и будет книга о Кольчеме.

И хватит о сиесте:

– Дождик кончился?

Я честно отыграл и действие второе:

– Закат…

Но тоже тусклый:

– Мокрый…

Какая тут гармония? Пойти, что ли, сдать книги.

И главный персонаж, игравший роль отшельника, со сцены убежал, сложивши книги в сетку:

– Закрыть абонемент…

Я бы давно закрыл, но вот – библиотека все время что-то заперта.




Продолжение (Глава V.17.): https://www.chitalnya.ru/work/2817158/






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 21
© 26.05.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2816841

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


















1