Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.13. Предгорий строгий стиль


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.13. Предгорий строгий стиль
 

V.13. Предгорий строгий стиль
(продолжение V.12)


Пока не одолели другие визитеры, смываюсь огородами:

– Жердина…

Свобода созерцания, свобода на жердине? Осадок этнографии противный.

Стараешься не думать, но мусор в голове. Десятки жаль безумно:

– Кольчемский реализм…

Невольно обобщаешь:

– Жаль Кольчема…

И жаль себя в Кольчеме как дурака-этнографа.

Хотел в тайгу, но как с таким осадком? Тайга не виновата. Я не сойду с жердины, пока Пиратик всласть бурундуков гоняет. Ругается на них – поблизости, в былинках.

Но постепенно (как-то незаметно) осадок сам собою устраняется и осеняет голову свобода созерцанья:

– Моя дуплянка вовсе не сухая?

Мертва только рогатка, что слева и вверху:

– Чтоб солнце за нее цеплялось на закатах…

А утром бы дежурили кольчемские вороны, встречая первый луч со стороны Де-Кастри.

Трагичные листвянки огородов! Я так и говорил, что подобреют. Но как-то, знаете, для комплимента больше. А комплимент – возьми и оправдайся.

Мой патриарх сейчас – чудо весны! Не отвести глаза:

– Мохнатый каждой веточкой…

В блокнот попала мысль о светлохвойном облаке – на фоне вечереющего неба.

Для тех, вообще не видевших листвянок (особенно – вблизи, в начале мая), я объясню, поскольку на жердине:

– Поскольку ведь и сам – из черноземных…

Листвянки – вроде пальм, хотя они не пальмы:

– Да, комплимент – исходный, изначальный…



Чтоб не следили бдительно? Но все ведь оправдалось:

– Экзотика такая же, далекая…

Мохнаты каждой веточкой! Попробуйте представить:

– Я знаю, не получится…

Но я же утверждаю, что как в букетах дома. При свете фотоламп. Но тут ведь как с багульником:

– Трагичная листвянка…

А что мне до трагичности? Поверьте:

– Добрее не бывает…



Мне все равно не выразить? Читайте часть шестую – там будет кое-что, хотя и не в Кольчеме и при других исходных.

Там лишь о том, что небо и листвянки – неразделимы в принципе для Дальнего Востока. Но я тогда – не слишком обобщал, и слишком часто думалось о пальмах.

А карантин помог:

– Дуплянка не сухая?

Свобода созерцанья на жердине. Кольчемский реализм – не тот, а настоящий.
И я схожу с жердины отрешенный.



Большая Лесовозная дорога? Машины здесь давно не появлялись, что видно по воде, налитой в колеях и отстоявшейся до полной идеальности.

Да, те же коридоры, повороты. Идешь как на шарнирах:

– Бездумная тайга…



Стерильность, чистота и сбитые березы? Тайга сейчас – пустая и пугливая.

Сейчас невероятно, что в общем-то недавно гулять бы мне в тайге из патриархов – вроде моей дуплянки. И тех, по огородам. В тайге, которая – через окошко кельи.

Поверить трудно, но – она в горелых пнях. Она в укладках бревен, что грузят в лесовозы:

– Внушительные бревна…



Откуда-то с предгорий? Смолистые порубки, серпантины.

Да, встретил эту щетку с пестреющим багульником. С тех пор, конечно, щетка изменилась. Но та же тишина, уже как бы привычная. Иду по колеям с весеннею водою.



Звонко, бездумно, легко – в колеях Лесовозной дороги:

– Пустые коридоры, повороты…

Ни эха паровозов, ни подснежников.

Одни глаза? Идешь как на шарнирах:

– Давно одни глаза, как и всегда…



И карантин помог, а во-вторых, давно уже – дорога Лесовозная.

Ручей, давно знакомый? Промывами в кустах, я знаю, приведет к заливу, где так часто – стою свою вечерню. Я и сейчас не против, но мне нельзя:

– Я только искупаюсь…



Много воды стекает с Предгорий. Еле стоишь:

– Такое теченье…

Красные струи, свиваясь канатами, светят кой-где и зеленым.

Север тут:

– Север…

И май, между прочим. Талость и временность. Лезу в ручей – кочка щекочет лицо мне прической. Вроде слепого –

– На ощупь?

Так пополняю свою географию? Вроде бы – трогаю что-то все время. Что-то хотя бы:

– Этот и тот…

В чем-то еще убеждаюсь.

Тени бесплотные? Вытянув руку, должен наткнуться – на что-то бесплотное. Так натыкался на тени листвянок – где-то, когда-то:

– На мари?

Ручей глубок промывами. Температура льда:

– Ручей готов склонить к жердям триангуляции…

Но мне нельзя! Я только освежился. И снова – на Дорогу лесовозов.



Скамеечка с навесом? Бросаю в мхи ковбойку – легко найду, даже когда стемнеет. И снова – на шарнирах –

– И снова повороты…

И эха паровозов не дождешься.

Тайга взрослеет с каждым километром:

– И с каждым километром – все затерянней…

Иду по колеям, по зеркалам и тЕням, а небо все синей и предвечерней.

Коридоры тайги, повороты? Даже тех, что я знаю, достаточно. Впрочем, и эти:

– Едва ли знакомы…



Я лишь ручьями:

– Навстречу…

О райских рощах что-нибудь добавить? Тайга не щеголяет пустотой:

– Ей незачем…

Но я-то в коридорах! Уже не доверяю этой щетке.

А день клонИтся:

– Тени графичные по лужам…



И рощи райские – пустые и весенние. Все тонкое и нежное. И предвечерний свет:

– Ни эха паровозов, ни подснежников…

За лирою-листвянкой неизвестность. А коридоры – новые и новые:

– Еще я тверд…



Потрогал – шершавый бок листвянки. Потрогал – убедился мимоходом.

Но все уже сомнительно, хотя б из-за того, что солнце передвинулось к закату. К разрезам Чайных гор, не видимым отсюда, которым бы пора и появиться.

Я еще тверд – еще в лицо мне веет небесный холодок:

– Ручьи текут навстречу…

Я – к тайнам Чайных гор, висящих за тайгой. К небесным серпантинам –

– Пока еще висящим…

Ручьи текут навстречу, что все же ободряет. Иду как механизм:

– Шарниры и стремительность?

Но что-то подозрительно:

– Не облик ли листвянок…

Не может быть, чтоб чеховская «Чайка».

Обрывчик за кустами:

– Отсюда и скатился?!

Ну, разумеется, что те же декорации! И та же память яркости, коварства и снегов:

– Я еще дома что-то там записывал…

Так замыкается круг приключений:

– Плюс к географии…

Грустно, конечно. Так неожиданно встретишь себя –

– Вот бы Дерсу умилился…

Однако мне сейчас не до коварства. Я еще тверд:

– Но все водонасыщенней…

Что тут упрямиться – дальше нет смысла? В сущности – марь, и типичная.

Щетка тайги отступает назад:

– Дорога вокруг озера… На Пильду и на Бичи? И тут же замечаю:

– Вода течет обратно…

А вовсе не навстречу:

– Прощайте, Поднебесные…

Не будет серпантинов! Машины не оттуда, что, собственно, давно подозревалось:

– Рубить в горах навряд ли кто-то станет…

Конечно, нерентабельно и глупо.

Не надо трогать мысли. Их и не было:

– Потерянной душой согласен и на Бичи…

Но там масштаб не мой:

– Иные километры…

Загибнешь в километрах – без сомненья.

Как быстро здесь темнеет:

– За Чайными горами…

Не надо так стоять? Не надо трогать марь:

– Она-то и опасна…

Но я еще стоял. Любая тварь на мари могла поиздеваться.

Грустно, конечно, увидеть предел:

– Какой-то Перевал, с которым не прощаются?

По той простой причине, что пройден незаметно:

– Вода течет обратно…

И дела не поправишь.

Прощайте, Поднебесные –

– С огромным водосбором…

Сияйте без меня, а я вас буду помнить. Не дело мудреца противиться Дороге, куда б ни увело колесным пароходом.

Но я еще стоял и цепенел:

– Меня не запугаешь…

Затерянность во мгле? И наконец:

– Иди ко мне, Пиратик…



Вот-вот и потеряю равновесие.

Обратная дорога:

– Какой-то Перевал…

Тайга не щеголяла пустотой. Прощанье – тоже роскошь:

– Любая тварь на мари…

Опять – по колеям, все что-то отражающим.

Пустые коридоры –

– Пустые по-весеннему…

Да нет же – все пропало? И лира, как нарочно? Потрогал бок – опять же мимоходом. Уже во тьме, но все еще – шершава.

Разыскивал ковбойку у навесика. Вы не поверите:

– Мхи разрослись!

Я бы и сам не поверил, но в луже – лютик какой-то успел объявиться.



Может, и к лучшему, что уезжаю? Гномы Шварцвальда –

– Что за весна…

Гномы Шварцвальда, не трогайте ветками! Многое станет вот так объявляться.

Продолжение (Глава V.14.): https://www.chitalnya.ru/work/2816028/







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 34
© 25.05.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2815583

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


















1