Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Screaming


Screaming
За несколько часов до восхода солнца я въехал в Санкт-Петербург, который чувствовался мрачным и опасным. Новости из Мёльде всё ещё тяготели надо мной, заставляя эмоции сменяться от отвращения до отчаяния из-за состояния человечества.

Я спрятал байк на заднем дворе дома Валерия. Его не было дома, так что я позволил себе пробраться через одно из окон в его квартиру. Небольшая, но храбрая кошка хозяина зашипела на меня, прежде чем спрятаться под кроватью. Дом Валеры был скромным, состоял из гостиной, кухни и одной спальни. Библия занимала видное место на его ночном столике, и я прочёл название других книг, которые он читал. Биография Ганди, вдохновляющие цитаты и "Остин нарисовала мне картину искателя романтики и духовного возвышения". Я фыркнул, когда наткнулся на комикс Скотта Адамса.

Я просмотрел все шкафы и комоды, пытаясь понять, каким же человеком он был. Если бы я только мог слышать его мысли, это сделало бы всё неизмеримо легче. Я бы знал, что сказать, узнал его настоящую реакцию на всё это, а не тот фасад, который люди называют «коммуникацией».

Не в состоянии сдержаться, я просмотрел ящик с его нижним бельём, пытаясь не казаться себе извращенцем, которым он сделал меня. Боксёры, брифы, боксёры-брифы, джоки, плавки, стринги, слипы, хипсы и все разной материи и разных цветов. Да в мою бытность такого ассортимента не было. Откуда деньги на такие мировые бренды у обычного питерского тринадцатилетнего мальчишки. Никак есть взрослый "папик", но я не потерплю конкурентов. Я сидел на его кровати, пока этот аромат накатывал на меня волнами, опьяняя своей силой и богатством. Я схватил подушку Валерки и поднёс её к лицу, представляя голову и волосы парня, разметавшиеся по ней, отчего ощутил слабый толчок желания.

Ох, это казалось неправильным. Я знал, что всё, что делал, было неправильным, но не мог сопротивляться тем чувствам, что бурлили внутри меня. Полчаса прошло, прежде чем я поднялся и начал исследовать его квартиру, не в силах думать ни о чём другом кроме как о том, где он был, или с кем. Чувство глубокого беспокойства поселилось во мне, и желание увидеть Валеру и убедиться, что он в безопасности, стало невыносимым.

Я должен был найти его. Может быть, он работал – я вспомнил бейджик, лежащий на комоде среди платёжных квитанций с адресом закусочной. Я выскользнул из окна и побежал по тёмным улицам.

Я открыл свои мысли, пока нёсся, и их тут же наполнили картины из окружающих зданий, что хлынули в мой мозг...

«Опять заснул с включённым телевизором...»
«Ненавижу работать в ночную смену...»
«Просто дай мне эту проклятую штуку...»
«Ещё один кошмар. Могу я поспать с тобой?»
«Ох, давай уже, сделай это!.. придётся научить эту суку парочке вещей...»

Последняя фраза заставила меня застыть. Через эти мысли, наполненные жестокостью и похотью, я увидел напуганное лицо Валеры, его глаза были крепко зажмурены. Почва ушла у меня из-под ног; неожиданно я испугался. НЕТ! Не трогайте Валерку! Я начал петлять по улицам настолько быстро, что стал невидимым для людей, пытаясь понять, где всё это происходило. После того, как, кажется, промчалась целая вечность, но в действительности, вероятно, прошло не больше пары секунды, я на невероятной скорости летел по улице к тёмной аллее, где увидел, как три фигуры склонились над одной. Как стервятники, готовые начать клевать труп, они нависали над парнем.

Валера был прижат к земле, распят перед ними как на каком-то шведском столе. Что-то тёмное и яростное охватило меня, и я потерял остатки всякого рационального мышления, плескаясь в злости и ярости. Несмотря на всё происходящее, невероятный запах кружился как песня, ароматный парфюм пролитой крови Валерки, взывающий к моей жажде, как сирена. Весь мир подёрнулся красным и чёрным, и я почувствовал, как рык, глубокий и первобытный, исторгается из меня.

Я подлетел к первому парню, который возвышался над мальчиком, стоя между его разведёнными коленями. Когда я схватил его за горло и оттащил прочь от Валерки, то ощутил, как кости его шеи хрустнули под моей рукой, а голова откинулась в сторону, словно головка одуванчика. Я отбросил обезглавленное тело вглубь аллеи, и его верхняя часть покатилась прочь. Глубокий металлический запах крови ворвался в мои ноздри и рот, создавая новый аромат, наполненный запахом смерти, которую я готов был вершить. Жажда крови, которая до сих пор дремала, вырвалась из своей клетки внутри меня и торжественно потребовала крови и смерти.

Прежде чем двое оставшихся стервятников успели среагировать, я отбросил их от Валеры и прижал лицами к земле. Им придётся заплатить, ох, им придётся заплатить. Моя ярость не знала границ, и я дрожал от желания отомстить. Не заметив ни единого движения со стороны подростка, я застыл. Я оттащил злодеев от него, но он продолжал лежать без движений, его губы шептали молитву вновь и вновь, а глаза всё ещё были крепко зажмурены. Они разрезали его одежду, Валерка лежал обнажённый перед глазами этих паразитов. Только уже из-за этого одного они должны были умереть.

Но он обязан уйти. Паренёк не мог видеть правосудия, которое свершится во всей своей уродливой красе. К тому же я боялся за него, если он будет слишком близко, пока я стану кормиться. Его запах безумно привлекательный, и я не хотел, чтобы пацан находился рядом, когда я превращусь в лишённого ума посланца смерти, кем собственно и является вампир во время еды.

Моё горло пересохло от желания крови, но всё же мне удалось хрипло приказать ему уйти. Он открыл глаза и увидел тёмное создание, прижимающее двух его нападавших к земле. Валера смотрел на меня, и я увидел, как его губы произнесли моё имя. Я почувствовал внезапный приступ смущения и стыда, что он увидел меня в разгар этого насилия. Именно тогда, когда я был уверен, что выглядел совершенно нечеловечно, больше всего похожим на монстра. Я хотел нежно поднять мальчишку и объяснить ему, что это просто аберрация, что на самом деле это вовсе не я.

Но это был я. Я был вампиром, готовым убивать.

Я увидел царапины на его руках и коленях, но имелся один длинный, неглубокий порез на левой бедренной кости, из которого вытекала тёмная, ароматная кровь. Струйка этой жидкости скользила вниз по его бледной плоти и гипнотизировала меня, она была богаче, чем рубин в самом ярком своём свете. Под бледной, нежной кожей рук Валеры начали проступать тёмные пятна синяков. Не было никаких слов, чтобы описать мою ярость от того, что эти паразиты посмели поднять свои руки на него. Тёмный и потный преступник под моей левой рукой начал бороться, и жажда крови стала одолевать меня. В душистом тумане аромата пролитой крови моя злость и ярость подпитывали кровожадность, и я знал, что не смогу остановить себя. Более того, я не хотел останавливаться; я желал свершить правосудие. Я чувствовал, как моя ладонь начала перемещаться к шее этого преступника, который станет моим первым блюдом. Я должен попросить Валерку уйти, чтобы он не стал свидетелем моего позора, но вместо этого прокричал, чтобы он бежал.

Наконец-то тинейджер освободился от своего паралича. Он вскочил на ноги и, вцепившись в остатки одежды, исчез за углом. Я прислушивался к звуку его шагов по бетону, пока Валера бежал к своему дому, прежде чем повернулся к мужчинам под моими руками.

Я поднялся, потянув за собой и тёмного преступника, поставив ногу на шею второго, чтобы он оставался на месте, пока я не смогу уделить внимание и ему. Тёмный, чувствуя мою силу, обмяк от страха и начал проклинать меня, а заодно и молиться на испанском. Я позволил ему заглянуть в мои глаза, которые, как я знал, были черны, с выражением жестокого голода.
Дрожа, он посмотрел на меня и прошептал:

- Que es usted? (Кто ты?)

Я улыбнулся и произнёс в ответ:

- El diablo. Como se llama? (Дьявол. Как твоё имя?)

Парень посмотрел на меня, парализованный страхом. Я встряхнул его и потребовал ответа громче:

- Как твоё имя?

- Хесус Перрон, я студент, учусь в Петербурге. - выпалил он.

Хм, чёртовы кубинцы никак не могут понять, что время СССР давно прошло. Что они всё едут так далеко учиться сюда, в Россию и ещё имеют наглость безобразничать здесь. - Подумал я про себя.

- А тех, что с тобой?

- Ролан Данилин и Даниил Мазурик.

- Пусть Господь помилует твою душу, - прошептал я ему, - ибо я точно не стану.

Его плоть была мягкой под моими зубами, и первый глоток крови, наполнившей мой рот, оказался таким сладким и богатым, что жидкость с лёгкостью вращалась у меня во рту в пароксизме вкуса и насыщения. Закрыв глаза, я погрузился в этот солёный, острый нектар его тела. Никогда ещё я не был так взбешён при убийстве. После одного длинного глотка я услышал, как сердце парня остановилось, прекращая биться, поскольку это биение теперь исчезало во мне. Удовлетворение от того, что я покончил с его жизнью, было очень велико; я поднял лицо к тёмному небу и рассмеялся.

Бросив высушенный труп на землю, я сделал шаг назад, чувствуя, как новая кровь течёт по моим венам. Это был пик удовольствия, экстаза, и блаженство казалось намного сильнее, нежели всё, что я испытывал когда-либо в жизни. Периферическим взглядом я заметил Ролана, пытающегося отползти прочь, поэтому с нарастающим рыком схватил парня и случайно раздробил его плечо и ключицу, пока тащил к себе. Опять послышался этот сладкий хруст, когда я проник сквозь человеческую кожу в нежную плоть его шеи возле яремной вены. Я проделал это медленней, более осознано, позволяя крови хлынуть в меня, пока не почувствовал как поток уменьшается с каждым новым замедленным биением сердца. Наконец-то я забрал его жизнь себе и бросил труп поверх первого. Я не думал ни о чём, кроме трансцендентности человеческой еды. Восхищение зародилось во мне и начало распространяться к конечностям, пока я полностью не был охвачен этой колеблющейся, дрожащей эйфорией. Животное внутри меня зарычало от удовольствия, и я упал на колени, охваченный восхитительным бредом.

Я простоял так мгновение, чувствуя, как новая кровь бежит по моим венам. На земле я увидел лоскут материи и резко поднял голову. Валера! Добрался ли он домой в безопасности? Был ли он в порядке? Я сделал несколько шагов к его дому, прежде чем оглянулся в проулок, где лежали два обескровленных трупа вместе с одним обезглавленным. Правило не оставлять после себя улик сражалось с потребностью убедиться, что Валерка в безопасности. Я нашёл компромисс, захватив с собой два самых обескровленных трупа. Я избавлюсь от них на побережье, как раз по пути к дому Валеры, где смогу заставить трупы исчезнуть в заливе. В этом определённо было преимущество Санкт-Петербурга, окружённого водой. Труп, который провёл в воде какое-то время, избавляется от любых доказательств обескровливания.

Я легко последовал по запаху Валерки к его дому, и этот аромат казался ещё богаче из-за его кровоточащих ран. Заглянув в окно, я увидел, как парень ходил внутри, и удовлетворённый тем, что он будет находиться в безопасности ещё некоторое время, продолжил выполнять свою миссию. Я добрался до доков, нашёл пару тяжёлых цепей и крепко обмотал ими тела. Сбросив свою одежду на берегу, я вошёл в тёмную, грязную воду, идя по дну и таща мёртвые тела за собой. Найдя кучу мусора, я бросил свои трофеи рядом.

Вернувшись на берег, я оделся и полетел обратно к дому Валерика. Я увидел кучу его разорванной одежды на полу и услышал звук бегущей воды в душе, так что вошёл через окно, которое уже стало моими дверьми в этот дом, и принялся ждать его. Проходя по комнате, я уловил своё отражение в зеркале комода. Мои глаза! Они горели красным цветом, словно пламенем, и я уверен, напугают ребёнка. Пролетев по всей квартире, я выключил все лампы, за исключением одной в коридоре. Этих теней будет достаточно, чтобы скрыть мои глаза, поэтому стал ждать в тёмном углу спальни возвращения мальчика.

Наконец-то звук бегущей воды прекратился. Несколько минут спустя Валера вышел, завёрнутый в полотенце. При свете ламп из ванной он направился к шкафу, проходя мимо меня едва ли не в дюйме, даже не догадываясь о моём присутствии. Он схватил свою одежду из шкафа и обернулся. Я сделал шаг и позвал его по имени.

Мальчуговый крик разнёсся по квартире, как сирена пожарной сигнализации.
Держа руки перед собой и пытаясь казаться безвредным, я произнёс:

- Валер, это я. Исмаэль.

Моё сердце ушло в пятки. Что если он понял, кто я, когда смотрел на меня?

- Исмаэль... - прошептал Валерка, а после подлетел ко мне и обнял своими руками, положив голову с влажными волосами мне на грудь.

Я застыл в неподвижности. Излучаемое его телом тепло заставило мою грудь запылать, а его руки, обнимающие меня, пробудили эмоции, которые я не должен был чувствовать, что ж, в этой вампирской жизни. Но затем его запах окутал меня, не только его естественный запах, но также и аромат крови из раны на бедре. Жажда, которая ещё недавно забралась обратно в свою клетку, загремела об решётку, желая, чтобы я снова утолил её этой самой восхитительной лакомой плотью. Я видел, как бился пульс у него на горле, пока юноша стоял, обнимая руками меня, своего потенциального убийцу. Дрожа от желания, я боролся с отчаянной потребностью наклонить голову и испить из того, что, похоже, добровольно предлагали мне.

- Почему ты дрожишь? – тихо пробормотал Валера. – Пожалуйста, не бойся.

Я почти расхохотался. Он обнимал своими руками убийцу сотен и сотен людей, и всё же это слабое, хрупкое дитя убеждало меня не бояться. Я боролся со своими чувствами, когда зазвонил телефон. Валерка неохотно оторвался от меня, смотря на меня и жестом давая понять, чтобы я оставался на месте, пока подходил к телефону у его кровати.

- Алло? – спросил он, глядя на меня в слабом свете, что пробивался из ванной, пока говорил с человеком на том конце. – Нет, я в порядке. Я просто испугался... это был паук. Нет, нет, всё в порядке. Простите. Я разбудил вас... Тогда ладно. Спокойной ночи.

Он поставил телефон на рычаг и подошёл ко мне.

- Ты спас меня. Спасибо.

Я пребывал в недоумении от этих слов. Я понятия не имел, как начать ухаживать за этим ребёнком, так что сказал первое, что пришло мне на ум.

- Пожалуйста.

Его тёплые глаза тёмно-голубого цвета смотрели на меня так же доверчиво, как и щенок.

- Ты мой Ангел-Хранитель...

Я покачал головой.

- О нет, Валера. Если бы это только было правдой. Я не ангел.

Я не знал, услышал ли он меня, потому что вновь повторился, когда его глаза заволокло пеленой слёз.

- Ты спас меня...

Он начал плакать, и, когда сделал шаг ко мне, обнять его показалось мне самым естественным, что я мог сделать.

- Ох, я так испугался, - простонал мальчик. – Я пытался убежать, затем пытался кричать, но они просто продолжали приближаться ко мне. Я молился и молился, и пришёл ты, - вот и всё, что я услышал от него, прежде чем Валерка впал в совершенно бессвязное состояние, его маленькое тело сотрясалось от рыданий.
Я осторожно держал его в своих руках, наслаждаясь запахом и тем, как двигалось его тело напротив моего. Мне было стыдно, что эти небольшие движения юного тела, прижатого к моему, заставляли меня чувствовать... И желание откинуть его голову назад, чтобы поцеловать, боролось с желанием откинуть его голову назад, чтобы выпить сладкую кровь. Вместо этого я попытался успокоить Валеру, гладя его по волосам и бормоча:

- Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Они ушли.

Спустя несколько мгновений пацанчик стал успокаиваться, и рыдания сменились всхлипыванием. Всё ещё находясь в моих руках, он поднял своё лицо ко мне, его глаза были покрасневшими от слёз, а нос покрылся красноватыми пятнами от рыданий. Валерка посмотрел на мои губы, и я уловил, как маленький язычок быстро скользнул по его нижней губе. Затем он посмотрел в мои глаза, его собственные были полуоткрыты, и у мальчонки перехватило дыхание.

Я понял, что он смотрит в мои очи, красные от крови моих жертв. Мог ли малец видеть их оттенок при таком свете? Я опустил свои руки и отошёл от него. Он вздрогнул от неожиданности моего движения, и я увидел, как смущение скользнуло по его лицу. Почему он смутился? От его разума исходила только тишина, и на этот раз Валера не просто расстраивал, он бесил.

Я почувствовал запах, впрочем, как и увидел тёмную струйку на его левой ноге под коротким подолом полотенца. Рана на бедре продолжала кровоточить.

- У тебя всё ещё идёт кровь, - прошептал я. – Позволь мне помочь тебе.

Он доверчиво посмотрел на меня, когда я нежно толкнул его к стене и почувствовал, как пацанёнок немного напрягся, когда я медленно опустился на колени перед ним. Отведя полотенце немного в сторону, я увидел обнажённое детское бедро перед собой. Над нежной возвышенностью его мужественности виднелся длинный горизонтальный шрам, и мне пришлось бороться с желанием нежно прикоснуться к нему кончиками пальцев. Вместо этого, приподняв полотенце, я обхватил Валеру за талию руками, чтобы он не вздумал двинуться с места.

Свежий порез на его бедре имел длину почти в шесть дюймов, но глубокий он был только там, где выступала его тазовая кость. Притянув малого к себе и смотря на его бедро, где заканчивался порез, я одним движением вверх слизал кровь, что сочилась из раны. Его кожа была как тёплое стекло, и мой язык легко скользил вверх по его ноге, слизывая струйку тёмной жидкости.

Я услышал вздох Валеры от моего прикосновения, а затем он простонал, низко и хрипло, когда мой язык заскользил вверх по его сладкой на вкус плоти. Этот звук проник глубоко в меня и разбудил то, что спало уже очень долго. Желание проснулось резко, питаясь понимаем того, что я мог вызвать такую реакцию у Валерки. Неожиданно потребность усадить его к себе на колени и ласкать всё девственное тело наполнила меня, но я жестоко поборол её. Я закончил обрабатывать рану парня: два быстрых движения краем полотенца по его ране стёрли любые остатки крови.

Только плескающаяся внутри меня субстанция двух жертв позволяла мне проявлять такой контроль. Как бы хорошо не пахла кровь Валеры по сравнению с запахом других, вкус был намного богаче и сложнее. Он пьянил, он был райским, и даже небольшое количество его крови, которое проникло в мой рот и горло, породило небольшой взрыв удовольствия. Мне пришлось закрыть глаза и позволить этому вкусу исчезнуть из моего рта, прежде чем я смог вновь мыслить здраво.

Очень легко я облизал свои губы, смачивая их ядом, который наполнил мой рот, а затем прижался окроплённой ядом плотью к его порезу. Небольшое количество токсина могло запечатать рану и остановить кровотечение, но его было недостаточно, чтобы угрожать его здоровью. Я отстранился, дабы оценить свою работу, и увидел, как края пореза сошлись вместе. Но присутствовал ещё один аромат, который взывал ко мне, что-то более тёплое и богатое, нежели кровь, что-то другое. На самом верху между его сомкнутых ног, которые он крепко сжал вместе, находилось средоточие мужчины, покрытое лёгкой тенью шелковистых волос. Я смотрел на него, борясь с отчаянным желанием наклониться и поцеловать.

- Исмаэль? – проговорил Валерка, обеспокоенность и страх в его голосе заставили меня прийти в себя. – Исмаэль!

Мои глаза переместились на его лицо, и я увидел, что мальчишка был смущён. Тогда я понял, что совершенно обнажил плоть Валерика, ибо он почти обнажённый стоял передо мной. Я позволил полотенцу опуститься и снова прикрыть его, пока медленно поднимался на ноги. Какая-то часть меня хотела оставаться на коленях и поклоняться тому, что находилось под полотенцем весь следующий месяц или даже год. Я желал отбросить эту тряпицу в сторону и глубоко погрузиться в него.

Валера ещё больше покраснел, и я понял, что перешёл черту приличий и социальных условностей в какой-то момент. Возможно, я уже достаточно навредил для одной ночи, а также почувствовал, что мой контроль балансирует на грани. Снаружи я уже увидел, как начало светлеть небо, готовясь к новому рассвету. Будет лучше, если я уйду. Я посмотрел на его лицо, которое он повернул в сторону. В своём теперешнем состоянии бедный мальчик не мог даже посмотреть мне в глаза.

- Я должен уйти, - пробормотал я.

Я отстранился, вышел из спальни и направился по коридору, задаваясь вопросом, сможет ли он когда-либо принять меня. Я слышал, что Валерка следовал за мной, пока шёл к двери.

- Исмаэль, - тихо позвал он. – Ты придёшь снова?

Я потянулся к ручке двери и остановился, не поворачиваясь к нему. Я вдохнул, понимая, что он может убить меня одним словом.

- А ты бы хотел?

- Да, - подтвердил Валера, и моё сердце взлетело до небес. – Я бы очень хотел этого.

Посмотрев через плечо так, чтобы он не увидел моих глаз, я ответил, и мой голос прозвучал хрипло от переполнявших меня эмоций.

- Тогда жди меня после заката.

Вамп-вечеринок никогда ты не любил,
Овцы в волчьей шкуре - их взгляд давно остыл,
Фальшивые зубы, стеклянные глаза...
Только этот взгляд сразу всё мне рассказал!

Ночь - кровавый пир, день в тиши могил.
В этой тишине все те, кого любил...
Рыщешь словно хищник ты по каменным лесам
Смерти ты не нужен - смертью стал ты сам!

Я вышел в темноту, снова в эту ночь
Я искал тебя, лишь ты мог мне помочь.
Знаю - ненавистно тебе сияние дня,
Но в эту ночь ты сам нашёл меня...

Шорох плаща, мягкий стук подошв...
Я не обернулся - это только дождь...
Но как и ты, только сотни лет назад
Я ощутил на себе голодный взгляд!

Взгляд в темноте - мне нечего терять!
Взгляд в темноте - мне не убежать!
Пусть моя жизнь закончится сейчас,
Мне не пережить взгляда этих глаз!

Взгляд в темноте - два выстрела в упор!
Взгляд в темноте - Смертельный приговор !
Кровь не стынет в жилах - её там больше нет,
Это линия смерти через сотни лет...

Ты боялся смерти, а стал её слугой
Прячешься от света за гробовой доской
Для тебя проклятие - светлые лучи!
Не увидеть света рыщущим в ночи...

В зеркале напротив увидел не себя -
В мёртвых глазах - сияние огня,
Пусть в твоей крови течёт смертельный яд,
Но ты узнал... Такой знакомый взгляд!





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 22.05.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2813079

Рубрика произведения: Поэзия -> Верлибр


















1