Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Фантом мести. ​Глава 20.


Фантом мести.  ​Глава 20.
Фантом мести. Глава 20. Точка невозврата.

29 ноября.

     Я стою на краю пропасти. Она манит. Один шаг, и я там…

     Тянет шагнуть.

     Упасть.

     Не разбиться – ЛЕТЕТЬ.

     Я и лечу…

     Только куда?

     Как обычно, всё по порядку:

     В школе я отдыхаю душой. Алёша весёлый. Вовчик постоянно смотрит на меня, даря покой. После уроков все вместе идём в наш двор, гуляем на детской площадке. Погода прекрасная. Сегодня суббота. Мама должна быть дома, и я не напрягаюсь.

     Вдруг вижу её. Она подходит к нашему дому, видимо бегала в магазин. И тут…

     Дверь подъезда открывается, выходит отчим. Он глядит на маму, и она застывает на месте. Затем поворачивает голову в мою сторону. Я достаточно далеко, однако он смотрит словно бы в упор. Я тоже замираю. Тогда он поднимает руку…

     До меня доносится душераздирающее мяуканье. На него начинают оглядываться ребята. И вот уже все мы глядим на плачущего котёнка, извивающегося в руке отчима, тот держит его за задние лапы.

     Отчим спускается с крыльца, не спеша идёт по двору, приближается к фонарному столбу, ещё раз оглядывается на меня, усмехается, поднимает руку, встряхивает котёнка, и…

     с размаха ударяет головой о столб!

     Внутри меня что-то разрывается. Становится горячо и горько. Мир накрывают серость и тишина.

     Бум!

     Бумм!!

     Буммм!!!

     Набатом бьёт Тишина.

     Замах – удар! Замах – удар!! Замах – удар!!!

     Красные брызги на сером бетоне… Багровые пятна… Пурпурные ручейки…

     Безвольно болтающееся в скрюченных пальцах тельце… Тяжёлый перстень, из белого превратившийся в алый… Торжествующая ухмылка.

     Взмах. Окровавленный трупик летит в мусорный бак. Мужчина мерным шагом идёт к дому, поднимается на крыльцо. Заходит в подъезд.

     Дверь хлопает как выстрел.

     Мир оживает.

     - Нифигасе… Вот сволочь… (Профессор)

     - Эта сволочь, её отец. (Тома)

     - Он мне не отец!

     Меня подхватывает ветер. Он несёт моё невесомое тело над двором, как сухой лист; перебрасывает через забор, протаскивает сквозь щели бетонных плит, возносит над кучей строительного мусора и швыряет в зияющий чернотой проём подъезда строящегося дома.

     Дом-недострой в двенадцать этажей встречает меня сухой цементной пылью и гулким эхом пустых помещений без дверей и стёкол в оконных проёмах.

     Лестница, поворот, лестница, поворот, лестница…

     Дом звенит, ухает, стонет, грохает… Эхо отстаёт и забегает вперёд, множится и обрывается за очередным поворотом…

     На серых плитах дрожат, расплываясь, красные пятна, потёки, брызги, сливаясь в багровую жужжащую пелену…

     Воздух закончился. Дышать нечем… Цементная пыль забила горло… чьи-то хрипы и натужный сип преследуют, оглушают…

     Только бесконечное кружение бетонных плит и ступеней…

     Они чернеют… И багровеют одновременно…

     Воздух!

     Как его много! Он красный…

     Я влетаю на лоджию. Вскакиваю на ограждение. Ветер треплет мои распущенные волосы и короткую юбку. Забирается по курточку и пытается охладить грудь. Но кипящая кровь, брызжущая из надорванного сердца, не позволяет ему сделать это. Жаркий фонтан

     выплёскивается в небо, растекаясь алыми потоками… Золотое сияние подсвечивает их, перемежает зеленоватыми, жёлтыми и голубыми полосками…

     Огромное алое солнце висит над далёким горизонтом. Отсюда виден край земли. Солнце бесстрашно опускается туда, за этот край. Скоро оно упадёт в бездонную пропасть за ним. Упадёт, но не разобьётся. Пробудет в чёрной яме целую ночь и…вновь поднимется утром целое и золотое! Его краснота смоется, оно вновь засияет нестерпимо ярким чистым светом!

     Ветер подталкивает – шагни! Влети в сияющий закат! Слейся с ним! Упади вместе с солнцем в зовущую пропасть!

     Кто тебя держит здесь? Мама? Она не может тебя защитить, она НЕ ХОЧЕТ!..

     Алёша? Он останется, выберет себе одну из вьющихся вокруг него девочек и станет улыбаться ей. Что-то подсказывает сердцу, что он именно так и поступит. Иначе почему до сих пор они даже не близкие друзья? Что их связывает? Лишь мимолётные взгляды…

     Вовчик? Расстроится. Но ему всё равно это суждено…

     Тома? Она сама куда-то уходит. Всё дальше и дальше…

     Что ты теряешь? Всего лишь жизнь. В сущности, никому не нужную.

     А что приобретёшь? Чистую, светлую ПАМЯТЬ о себе. Ты НАВСЕГДА ОСТАНЕШЬСЯ ЧИСТЫМ АНГЕЛОМ!

     Пусть это и не правда. Крылья закоптились, но ведь никто пока этого не знает! Зато ты избежишь ПОЗОРА! ТАМ ОН ТЕБЯ НЕ ДОСТАНЕТ!

     Закрой глаза… Отгородись от жестокого мира. Наклонись…

     - Эй!

     Лука встал рядом и вцепился в моё предплечье. Я попыталась вырваться, мы оба пошатнулись. Хорошо, что он держался второй рукой за стену, а то бы упали оба. Ему-то зачем падать?

     - Пусти!

     - Ещё чего.

     - Пусти, кому сказала!

     - Не дёргайся, свалишься.

     - Ну и что. Тебе какое дело.

     - Полетишь вниз и разобьёшься. Ведь крыльев у тебя нет. Ты не ангел на самом деле.

     - Не ангел…

     Вовчик стал с другой стороны и тоже держал меня за руку. Мы смотрели на закат. Послышался топот множества ног, это прибежали ребята.

     - Может слезете?

     Алёша.

     Лука и Вовчик одновременно спрыгнули и перенесли меня за руки на пол. На меня налетела Тома.

     - Рехнулась? Из-за какого-то психа самого дорогого лишиться захотела?

     - А что самое дорогое?

     - Ну ты даёшь, жизнь конечно!

     Игорь её поддержал:

     - Ещё бы, нет жизни, нет ничего.

     И тут Алёша меня удивил:

     - А как же честь? Иногда честь дороже жизни.

     Андрюс сделал выпад воображаемой шпагой.

     - Вы задели мою честь, сударь, я вызываю вас на дуэль!

     Зойка скривилась:

     - Ага, много было пользы Пушкину, что его застрелили?

     И Жорик:

     - Ну. И Лермонтову. Могли бы жить. Два идиота.

     Лука не выдержал:

     - Они мстили.

     Зыба его поддержал:

     - Отомстить врагу святое дело.

     Алёша опять всех озадачил:

     - Месть и честь – разные вещи, но многие их путают.

     Лука возмутился:

     - Чо тут путать, дать в морду!

     Хорошо ему говорить, он всех побьёт. А мне что делать?

     - А если он сильнее?

     Алёша серьёзно на меня посмотрел и сказал:

     - Ты ничего не должна делать.

     Лука завёлся:

     - Ты что, трус?

     - Да при чём… Вот ты можешь в морду дать, а она нет.

     Зойка ехидненько:

     - Куда уж ей.

     Ну да, Зойка сильная. И дерётся почти как парень. Алёша оглядел её крепкую фигуру и вздохнул:

     - Не надо ей. И не потому, что слабая…

     Но его прервала Ира:

     - Как раз поэтому. Слабым всегда приходится терпеть.

     У меня вырвалось:

     - А если я не могу больше терпеть? Ведь есть предел… Если бы я могла стать как Чёрная кошка, наказать…

     И тут Алёша сразил наповал, причём не только меня:

     - Не ты! Все эти супергерои, Чёрные кошки – гадость!

     Мы недоумённо переглядываемся, кое-кто крутит пальцем у виска:

     - Нифигасе!

     - Во загнул!

     А Алёша поясняет:

     - Подумайте только, все эти супергерои сначала были нормальными, порядочными людьми. Добрыми даже. Но стоило им ПЕРЕЙТИ ЧЕРТУ, и они превращались в монстров! Становились убийцами!

     - Зато они отомстили врагам! – это Лука и Ксюша одновременно выдали.

     Но Алёша не сдавался:

     - Ну убьёшь ты врага и что?

     - Что?

     Меня очень интересует этот вопрос.

     - А то, что сам станешь таким же. Ты предашь себя, испачкаешь свою душу. Навсегда. Это ТОЧКА НЕВОЗВРАТА. Есть ЧЕРТА, которую ПЕРЕХОДИТЬ НЕЛЬЗЯ!

     Поддержал называется! Всё во мне восставало против его НЕПРОТИВЛЕНИЯ ЗЛУ. Нашёлся новый Лев Толстой. Моя кровь кипела, в душе бушевал гнев. Значит я должна терпеть, а этот гад пусть делает что хочет? Я так и прокричала:

     - Так что же, значит терпеть? Пусть над тобой издеваются? Или насилуют?

     - Терпеть такое и значит предавать себя. (Лука)

     - Раньше изнасилованные девушки топились. (Ксюша)

     - Ну и дуры. Подумаешь… (Зойка)

     У Томы тоже глаза загорелись:

     - Сволочам надо давать отпор! А то нормальным людям жизни не будет. А гады ещё больше обнаглеют!

     Вовчик тоже встал на мою сторону:

     - Даже маленький слабый котёнок стал отбиваться, когда его загнали в угол. Помните? Каждый имеет право защищаться.

     Но Алёша не унимался:

     - Вспомните Падшего Ангела. Из Рая он низвергся в Ад.

     А Лука ему:

     - Мы не ангелы на небе. На земле свои порядки. Здесь драться положено.

     Умный Профессор вспомнил:

     - Воины, павшие в бою, сразу в рай попадают.

     Всем надоело вести бессмысленный спор. Алёша никого не смог убедить. А Ксюша закричала:

     - Глядите, вон он – Рай.

     Мы все посмотрели на закат. Нереально красивый. Ребята заговорили кто о чём, а я вспоминала Компика, отбивающегося от собаки и слова Вовчика:

     «Не загоняй котёнка в угол…»

30 ноября. Воскресенье.

     Вчера мы с мамой даже не разговаривали. Что тут скажешь? Я вернулась домой и сразу спряталась в своей комнате. Всё написала. Дневник! Как мне плохо! Теперь у меня остался только ты! Раньше я могла хотя бы взять к себе в постель Компика, гладила бы его мягкую шёрстку, а он бы мурчал, пел мне свою ласковую песенку, тыкался носиком в мою щёку, играл с моими волосами, кусал за палец…

     Бедный, несчастный котёночек, мой милый малыш… Я прорыдала полночи. А потом провалилась в сон.

     Странный и страшный. В нём звучала песня:

Есть грань, черта, есть точка невозврата,
Страшись, её нельзя переступать!
За нею тьма, где ждёт тебя расплата,
Шагни – и не сумеешь прежним стать!

По жилам кровь струится вроде та же,
Но взгляд твой изменился, стал иным.
Переступить отважится не каждый,
Но ты шагнул и стал совсем другим.

Наивность, нежность, доброта и слёзы
Остались там, за роковой чертой.
Растаяли мечты, исчезли грёзы,
И овладело зло твоей душой!

Отчаянье – жестокая наука,
Безжалостный выносит приговор:
Родилась мести сладостная мука,
Твой враг получит яростный отпор!

Наточены кинжалы в озлобленье,
Труба зовёт, зажжён сигнальный свет.
Пусть враг умрёт, ведь нет ему прощенья!
Но и тебе назад дороги нет.

Ты камень бросил – выросла преграда.
Ты искру высек – сожжены мосты!
Теперь ты там, где правят силы ада,
Ты по другую сторону черты!

На жертвенном огне сгорели крылья,
По пеплу ты бредёшь сквозь дым и чад…
Вернуться хочешь! Тщетные усилья,
Здесь все дороги отправляют в АД.

     Я гляжу на сияющий закат. Делаю шаг вперед.

     Стою на дороге у черты. Оглядываюсь на замерших поодаль ребят. Позади них виднеется город.

     Отворачиваюсь. Передо мной, за чертой, виднеется зелёная поляна, тут и сям на ней разбросаны деревья. А прямо за чертой, распускается красивый алый цветок.

     Я переступаю черту и срываю цветок. Оглядываюсь.

     Молния раскалывает небо, вонзается в черту, асфальт трескается, расходится, образуя глубокий ров, который всё расширяется.

     Лепестки цветка превращаются в языки пламени, достигают неба, рассыпаются мириадами искр, те сыплются на землю  и поджигают её. Весь луг покрыт языками пламени. Искры осыпают меня. Я роняю цветок и невольно отступаю.

     Я стою у глубокого рва. Я изменилась: теперь я - черная фигура на фоне белых и красных огней. Я разворачиваюсь и бегу сквозь языки пламени по растрескавшейся земле.

     Я карабкаюсь по валунам, подбегаю к краю пропасти. Внизу вихрится тьма. Ужас и отчаяние охватывают меня!

     Я бегу назад.

     Стою у рва. За ним по-прежнему виднеются фигурки ребят. С разбегу я прыгаю через ров, и ударяюсь в едва видимую переливчатую, словно мыльный пузырь, стену. Падаю. Стоя на коленях, ощупываю руками невидимую стену, в отчаянии бью по ней кулаками, ладонями, кричу, плачу...

     Стою у обрыва и обреченно вглядываюсь в вихрящуюся внизу тьму. Закрываю глаза. Делаю шаг... Падаю... Черно-белый вихрь взрывается разноцветными огнями.

     Лечу сквозь него… вместе с ним…

     Я НИ О ЧЁМ НЕ ЖАЛЕЮ.

     ЗНАЮ, ТАК НАДО…






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 20.05.2020 Вера Гераниева
Свидетельство о публикации: izba-2020-2811940

Рубрика произведения: Проза -> Другое


















1