Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Слезы ангелов. Дети – жертвы войны


«Ксюша Яковлева, 6 лет, Луганск:
- Больше всего я боюсь, чтобы не убили маму и папу. А то я не смогу спасти младшего братика, которому 6 месяцев. Пусть лучше убьют меня...
Сережа, 4 года, Луганская область:
- Мой папа ушел на войну. Мама и бабушка каждый день плачут и ничего мне не говорят. От этого мне становится еще страшнее... Может папы уже нет?
Саша Беспалов, 3 года, Донецкая область:
- Я очень хочу кушать. Всегда...
Таня Махиня, 5 лет, из Мариуполя:
- У нас страшнее, чем в фильмах ужасов. Похороны каждый день...
Света Абрамчук, 4.5 года, беженка из Славянска:
- Наш дом разбомбили. Мы с мамой и бабушкой жили в погребе. Когда бомба упала во двор снова, я стала заикаться...
Ваня Лосько, 4 года, Краматорск:
- Когда бубухнула бомба, я испугался и описался. И писаюсь теперь каждую ночь, когда гром гремит, а мама смотрит на меня и сильно плачет...
Сергей Фиоктистов, 8 лет, Луганская область:
- Я не боюсь быть убитым, но если убьют маму, папу или бабушку, я этого не переживу...
Евгения Ляшенко, 9 лет, Донецкая область:
- На войне начинаешь верить в Бога по-настоящему, а не понарошку. Потому что понимаешь: только Бог может тебя защитить...
Тамара Овдеенко, 6 лет, беженка из Славянска:
- Война, это когда вокруг тебя только зло, а добро убито и похоронено где-то далеко...»[i]
На сегодняшний день число погибших на Донбассе детей превышает 100 человек… По оценкам независимого Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ), более 2 млн детей пострадали в ходе гражданской войны, среди них более 200 убитых детей: 75 детей убиты в ДНР, причем 59 в 2014-м году и 15 детей за первые месяцы 2015-го; 42 ребенка погибли в ЛНР. Так же, за время военных действий на юго-востоке Украины были разрушены 491 школа, 78 больниц и четыре детских дома. Количество искалеченных и оставшихся сиротами детей не сосчитано до сих пор.
Одна из самых известных фотографий этой войны: хирург Михаил Коваленко несет окровавленное тело трехлетней девочки, смертельно раненой при обстреле Славянска.
Показания свидетелей
«Это произошло на Троицу. Мы только вернулись с женой из церкви. В это время городской водопровод уже не функционировал. В частном секторы были скважины и туда все соседи ходили за водой. Ополченцы притащили туда генератор (электричества к тому времени тоже не было). Раздалось два взрыва. Стреляли по месту, где люди брали воду. Из-за угла выбежал ополченец, несущий на руках ребенка. Кто-то крикнул: «Вон доктор!» Боец отдал девочку мне. От моего дома до больницы - 500 метров. Побежал туда. Положив ее на операционный стол, понял, что ребенок мертв. У девочки были повреждения тазобедренного сустава, брюшной полости, головы. Потом, когда смотрел на эту фотографию, понял, что ребенок был уже мертв. Тогда, в горячке я этого не увидел.
Михаил Коваленко».[ii]
Показания свидетелей
«Помните девочку убитую в храме во время литургии? Еще тогда подумал: «Как же так, стоит ребеночек, молится, чтобы было все хорошо, чтобы кончилась эта война, а в это время летит снаряд…»
Так вот на следующий день после этого случилось никем не освещенное убийство. Я тогда не смог передать информацию, а потом уже не имело смысла.
Возле передового рубежа в Семеновке мы с «Артистом» шли к «Ермаку», который в тот момент остался один на позиции и остановил во время страшного боя наступающие украинские танки. Смотрим, во дворе уцелевших домов играют мальчик и девочка из очень бедной семьи, которой не за что было выехать. Девочка выбежала на дорогу, и тут начался минометный обстрел. Хлоп - и эта дымная и огненная пасть ребенка просто исчавкала. Выплюнула только косичку.
Как-то ночью я просыпаюсь от того, что кто-то по-волчьи стонет: то ли рычит то ли воет. Это был боец с позывным «Север». Потом дергает меня за плечо и говорит: «Гена, я ее похоронил...» Я спросонья ничего не понимаю, тут начинается обстрел, а мы тогда втроем держали колбасный цех, целое направление. Говорю: «Кого ты похоронил?» Он плачет, здоровый мужик сидит и ревет: «Косичку...» Две недели «Север» носил в подсумке косичку этой девочки… Это и есть символ нынешней войны: вспоминать остальные боевые эпизоды по сравнению с тем, что случилось с этой девочкой, вообще не имеет смысла.
Геннадий Дубовой»[iii].
9 мая 12-летний мальчик Илья Константинович был ранен украинским снайпером в Славянске. Родители говорили, что в него стреляли из-за георгиевской ленточки на его рубашке, - символа победы в Великой Отечественной войне. “Ему всего 12 лет”, - рассказывал дядя. - “И он просто играл во дворе! Это произошло на улице Лизанович, недалеко от цветочного рынка. Мы слышали 3 выстрела.” Две пули вошли мальчику в брюшную полость и плечо. “Он пришел домой после всего этого и сказал: “мама, я погиб”. Он был еще в сознании, когда его доставили в больницу.” Слава Богу, ребенка удалось спасти.
19 июня украинская нацгвардия вела обстрел города с горы Карачун. 30-летняя Елена Данченко выбежала во двор за своим сыном Арсением, и в этот момент в нескольких метрах от нее разорвался снаряд. Накрывшую ребенка мать разорвало прямым попаданием, но ее тело не смогло защитить сына. Тяжело раненый Арсений был отправлен в больницу в крайне тяжелом состоянии, но спасти его врачи не смогли.[iv]
24 июня горе пришло в семью Артема и Ани Александровых из Антрацита. «Погиб их долгожданный сын, их радость, их непоседа Егор, - сообщал Олег Царев. - Ему было 10 месяцев.
Мальчик был убит осколком от разрыва снаряда во время объявленного властью перемирия. Вместе с депутатами парламента Новороссии мы приехали поддержать их, помочь чем можем в их горе (https://www.youtube.com/watch?v=Fx7aqhJDOAo).
Бабушка Людмила Антоновна рассказала, что в этот день вечером, как обычно, они вышли с невесткой и внуком погулять перед сном.
«Мы сидели вот на этой лавочке, - показывает женщина. – Егорка бегал от мамы ко мне. Прямо по лавочке бегал, туда-сюда. Шустрый такой мальчишечка… был… его любил весь двор. Он всем улыбался, всем доверял, ко всем шел на руки…
Он еще не умел ходить самостоятельно, только учился делать первые шаги. И первые слова едва успел научиться говорить: папа, мама, баба. Мой сын Артем выглянул из окна квартиры и позвал нас домой – «давайте уже поднимайтесь, хватит гулять!»
Часов восемь вечера это было, может, минуты три девятого. И тут вдруг раздался страшный грохот и поднялся огромный столб пыли. Мы вначале ничего не поняли.
А Егорка как-то сжался весь, согнулся, мы подумали: очень испугался. И глазки прикрыл. Я закричала невестке, что Егорушка испугался и нужно его скорее домой нести. А он как-то обмяк весь…».
Бабушка говорит, что дальше все происходило как будто не с ней, в каком-то бреду. Они поднялись наверх, она заскочила в ванную и стала брызгать на внучка водой, чтобы он вышел из состояния страха. А он все не отходил…
«Мы положили его на диван, расстегнули кофточку, а там, на груди моего малыша, слева, прямо где сердечко, - дырочка. И много крови. Все потом было в его крови… - говорит, не сдерживая слез, папа Артем. – Егорка открыл глазки, посмотрел на нас и закрыл их. Это был последний взгляд моего сына. Еще до приезда «скорой» Егорка умер».
«Там вот у нас скверик, где мы постоянно гуляли. Мы теперь даже проходить мимо него не можем. Не знаем, как мы теперь будем жить без нашего Егора», - говорят сквозь слезы папа и бабушка.
Мама Аня все время молчит.
У Артема и Ани это первый и долгожданный ребенок - его появления на свет они ждали больше четырех лет.
В небольшой небогатой типовой хрущевке Александровых все напоминает про Егора. Заправлена кроватка, как будто сейчас мама будет укладывать его спать. В коридоре коляска готова к очередной прогулке. Стоят в ряд игрушки... Много игрушек.
И только фотографии улыбающегося круглощекого бутуза с траурными лентами никак не вписываются в общую картину.
Егор Александров родился 25 августа 2013 года. Через день после того, как государство Украина праздновало 22-летие своей независимости.
А ровно через 10 месяцев, 24 июня 2014 года, за два месяца до своего первого юбилейного годика, Егорка погиб по вине этого же государства, которое развязало войну против мирного населения.
Провожая нас, родители и бабушка погибшего малыша сказали такие слова: «Мы так хотим мира. Будь проклята эта война».[v]
2 июля в результате попадания снарядов в жилые дома Станицы Луганской погибли лесоруб 5 разряда Луганской дистанции защитных лесонасаждений Владимир Ермилов и его сын Ваня 2009 года рождения, а также наладчик путевых машин и механизмов дистанции пути Кондрашевская-Новая Андрей Перебейнос.
Как рассказал "Комсомольской правде в Украине" председатель Станично-Луганского райсовета Владимир Белоус по району было нанесено два авиаудара.
- Первый самолет появился около 11 часов утра, он разбомбил центр: здание милиции разнесли полностью, рядом здание суда сильно повредили, уничтожены 2 дома, сколько людей погибло, пока не известно. Руины еще разбирают спасатели ГосЧС, - рассказал председатель райсовета. – Второй пришелся в район железнодорожной станции Старая Кондрашевка. Там картина более удручающая. 9 погибших, 11 раненых, из них 5 - тяжких. Среди погибших - 5-летний ребенок. Девочка была дома с отцом. Взрыв был такой силы, что ребенку оторвало ноги. Сейчас в округе еще находят фрагменты тел. Точное число погибших будет известно позже, там тоже работают спасатели.[vi]
«Возле разрушенного дома — две крышки от гроба: одна большая, другая совсем маленькая. Сегодня в Кондрашовке хоронят жертв авиаудара украинских ВВС — пятилетнего Ваню и его отца Владимира. Ваня вышел на улицу встречать отца, когда упала бомба: шансов спастись не было.
В гробу у Вани — еще не распакованные подарки. За день до гибели он отпраздновал день рождения, и еще не успел все открыть. На месте гибели — море цветов. Их несут односельчане. Проститься пришла вся деревня. Ни женщины, ни мужчины не скрывают слез. Глядя на материнское горе, никто не может произнести ни слова. Ванина мама разом лишилась половины семьи — остались только старшие сын и дочка.
Отца с сыном похоронят в одной могиле. Даже таблички — с одинаковой датой смерти на одном кресте. И на фоне траурной процессии — как насмешка — гул реактивных самолетов в облаках. В ужасе многие всматриваются в небо».[vii]
27 июля в обстреливаемой карателями Горловке под снарядами погибли молодая женщина и ее маленькая дочь – Кристина и Кира. «Горловская мадонна» - так назвали погибшую молодую женщину, фотографии которой с погибшей годовалой дочкой облетели весь интернет.
Показания потерпевших
«В тот день 27 июля, я находилась дома, это было воскресенье. Наши чемоданы несколько дней стояли собранными на пороге, но уже который день мы никак не могли выехать из Горловки. Куда не позвоним, в пансионаты или другие места, везде с маленьким ребенком не принимали. А последние два дня и поезда не ходили. Я уже готова была бежать из дома на дорогу, ловить какую-то машину и договариваться, чтобы нас увезли из города хоть куда-нибудь.
Но вдруг мне позвонил человек, который вывозил из Горловки людей и сказал, что заберет нас утром следующего дня. Наша квартира на 8 этаже дома в центре города, большая и просторная. Я подошла к открытому окну, из которого, как на ладошке виден сквер и сразу позвонила дочери, Кристине, чтоб поделиться новостью. Она в это время гуляла на улице с моей внучкой Кирочкой. «Кристюша! – кричу я ей в телефон, - все, завтра в 9 утра мы выезжаем! Сначала в Святогорск, а оттуда в Харьков, Днепропетровск или в Одесскую область». Она же мне в трубку от радости: «Ура! – кричит, - Кирюша, мы завтра уезжаем! Ура, бабушка, мы уезжаем!». Я ее спросила: «Кристина, а вы где? - В сквере, - ответила она. - Оставайтесь на месте – говорю, и как только произнесла эти слова сквер начали бомбить «Градом».
Это был первый обстрел города с этих установок. Взрыв за взрывом, огонь, дым и все. У меня мир перед глазами поплыл. Я выбежала из квартиры на улицу с криками «Кира! Кристина! Кира! Кристина!». Пока добежала, в сквере уже было тихо. Детей своих не нашла. Падая через воронки от снарядов, я разбирала траву руками, искала игрушки, но, не обнаружив их, подумала, что все в порядке. У меня была единственная мысль, что они в бомбоубежище.
Я туда, спрашиваю «Детки были?» Люди, увидев, что я в панике запихнули меня вовнутрь, говоря, мол, да детки были. В бомбоубежище не было света и я, бегая там в темноте, трогала голову каждого человека, трясла людей за руки, щупала их. Искала своих детей и кричала: «Кира! Кристина!» никто не откликался. Всех перетрогала, в каждом уголке кричала и звала своих детей. Потом, кто-то вышел из убежища и вернулся с женщиной-врачом. Она меня чем-то обкалывала со словами: «Вы всех здесь будоражите». А потом мне сказали, что с моими детками все нормально, а ребенок только ручку поранил.
Через пару часов, когда залпы поутихли, мы вышли из бомбоубежища и я побежала в детскую поликлинику, ведь у нас там все рядом: наш дом, школа, сквер детская и взрослая поликлиники, господи, морг на этой территории. В детской поликлинике мне сказали, чтобы я посмотрела во взрослой. Я туда. И тут начался шквал звонков от знакомых: «Идите в морг, идите в морг, идите в морг». Они увидели фотографии моих погибших девочек в интернете. Фотограф из Корреспондента, который был на месте событий и снял моих убитых девочек, тут же выложил снимки в сеть. Это был ад. В морге я своих девочек и нашла. Опознала…
А потом снова бомбежка и это бомбоубежище, из которого всю ночь никого не выпускали. Утром я снова пошла в морг. Но мне не дали забрать их домой. «Зачем, чтоб ваших детей два раза разбомбили?» - сказали мне медики. Хотя бы домой дали их отвезти. Нет - с морга девочек отвезли сразу на кладбище.
29 июля моих девочек очень быстро хоронили. Меня все время торопили: «Быстрее, быстрее» - боялись, что снова бомбить будут. А дальше – все! Дальше, - жизнь остановилась и больше нет ничего. Все – пустота. Дальше просто воешь, как волк и ничего кругом. Вообще ничего.
Политики решили, что я не могу быть ни мамой, ни бабушкой, что мы не можем больше ни радоваться, ни смеяться. Нас всего этого лишили. Я выла, выла. Всю ночь после похорон я спала на их могиле. Ведь какая уже разница, все равно везде бомбят!
В Киев я приехала 1 августа, чтобы найти виновных в убийстве моих девочек. Первым делом отправилась к администрации Президента, под которой стояли матери солдат. Хотела поговорить с ними. Принесла фотографии своих девочек, я хотела пообщаться с матерями, хотела сказать, что у нас на Донбассе такие же матери, как и они, чьи сыновья едут воевать. Но меня не пустила охрана, хоть я и говорила, что просто хочу пообщаться с матерями. В ответ мне сказали, что охраняют Президента от терактов. Но почему от меня охраняют Президента, а Президент не сохранил моих детей? То, что Президент отдает приказы убивать моих детей – это считается в нашей стране нормально? Почему мы не можем просто жить, растить детей, просто дышать? Людей расстреливают, людей убивают, люди свое горе заливают слезами. У некоторых после гибели их родных опустились руки, они не знают, как действовать и как с этим жить. Многие смирились. Я не могу смириться. Потому что мои дети жили в правовом государстве. Без объявления войны идут какие-то боевые действия, и нас расстреливают. Почему нарушают все наши права? Объявите войну, эвакуируйте жителей и воюйте. Но этого не происходит. Люди брошены.
Многие считают, раз мы с Донбасса, раз мы там остались, значит, мы имеем какую-то точку зрения. А никто не знает, что люди просто хотят мира. Многим даже некуда выехать. Много пожилых, много с детками. А их просто бомбят с «Градов» с воздуха, по-разному. Я хочу знать, кто тогда вел обстрел по Горловке. Предполагаю, что стреляли войска АТО, но если это не так, пусть предоставят доказательства. Как войска АТО, так и войска ДНР. Пусть предоставят доказательства своей виновности или невиновности. Я хочу, чтоб армия АТО предоставила доказательства того, что их установки «Град» не работали в воскресенье, 27 июля в 14:00 и не вели обстрел нашего города!
Я уже написала заявления в МВД по факту убийства Кристины и Киры, а также по факту распространения фотографий с места трагедии. Написала заявление в СБУ относительно гибели Кристины и Киры «по факту террористического акта».
Я хочу, чтоб они задумались, кого они бомбят в этих городах. Почему не проводят какие-то другие операции? И что это за государство, которое не защитило мои права и права моих детей на жизнь? Зачем такая держава, если ей люди не нужны? Государство без людей? Они нас сами убивают! Идет просто расстрел.
Наталья, мать погибшей Кристины».[viii]
6-летний Сережа Козырь из Янакиево мечтал сделать Украину красивой. «Я мечтаю стать строителем… Строить красивые дома… Красивые стадионы… И в Украине будет красиво-красиво!..» - так мальчик говорил на выпускном видео в детском саду. Через месяц он погиб вместе с отцом под обстрелом. Его мать и сестра получили осколочные ранения, мать лишилась левой руки.[ix]
Еще одну трагическую историю рассказывал в своем блоге Олег Царев: «Даше Горожанкиной 15. В этом году она закончила 9-й класс средней школы с отличием, поступила в колледж – она мечтает стать адвокатом. Все в ее жизни было прекрасно: отличная дружная семья, где мама, тетя, бабушка - лучшие подруги, самый лучший в мире дедушка – весельчак и оптимист, школьные друзья…Будущее казалось ей счастливым и безоблачным. Все это было до того страшного дня 12 июля.
Украинская армия уже несколько дней обстреливала из артиллерийских орудий Петровский район на окраине Донецка. Поэтому утром родная сестра Дашиного дедушки забрала девочку к себе – у них было поспокойнее. Дедушка с утра бегал по делам, а мама, тетя и бабушка были дома. Они успокаивали себя тем, что если вдруг опять начнется бомбежка, успеют, как всегда, укрыться в подвале во дворе.
Дашина тетя Лена с рождения была больна ДЦП. «Она в своей жизни прошла через такие испытания, которые мы себе и представить не можем, - говорит сквозь слезы девочка. – В свои 36 лет она ходила только со стульчиком – переставляла его и так шагала за ним. Она так любила лето, когда можно погулять по двору и надышаться свежим воздухом».
Обстрелы в этот день были в несколько заходов. Несмотря на большой православный праздник – Петра и Павла. «Бабушка постоянно повторяла, что фашисты всегда бомбят по праздникам, особенно церковным. Поэтому и в этот день переживала, что начнут, и настояла, чтобы меня увезли. Как-будто чувствовала что-то. Просила передать родным, что мы их любим. Говорила, а то вдруг вы вернетесь, а нас уже нет…», - вспоминает Даша.
Когда дедушка, Александр Михайлович, вернулся домой, родных во дворе не нашел. Заглянул в подвал – они все там. В час дня обстреливали Марьинку, звуки были сильные, вот и испугались, спрятались. «Ну что вы тут сидите? Тихо у нас пока. Пойдемте хоть кофе попьем – с утра не ел ничего», - с этими словами он помог своим женщинам выйти на улицу. Пообедали, бабушка Галя принялась чистить лук – кто-то из родственников принес запас на зиму.
«В три часа дня я с ними поговорила по телефону. А это случилось в 15.50… Пришел в гости брат моей бабушки, пообщались, и мама пошла его провожать. Он рассказал, что мама довела его до калитки. И когда уже подходил к своему дому, он недалеко живет, началась бомбежка.
Его отбросило взрывной волной в сторону. Немного придя в себя, он увидел столбы пыли и дыма как раз у нашего дома… Удар как будто был прицельным – именно туда, где были мои родные, - продолжает страшный рассказ девочка. – Бабушку нашли у летней кухоньки – там, где она перебирала лук. Дедушка после обеда задремал, - он, наверное, даже не успел ничего осознать перед смертью. Тетя Лена в это время была на садовых качелях – она очень любила эти качели, любила быть всегда с нами рядом, на свежем воздухе. А маму нашли в цветнике…»
Соседка рассказывает, что во двор, где жила семья Даши, попало два снаряда – один в дом, второй – в кухню.
Дашиной маме Ирине было всего 34 года. Тете Лене – 36. Бабушке Галине Викторовне – 57. Дедушке Александру Михайловичу – 59.
«Украинские военные забрали у меня всех родных, никого не пожалели, - говорит девочка. – И любимую собачку Рубину – овчарку тоже забрали. Ее так бабуля назвала – как цыганку из ее любимого сериала…».
Сейчас Даша живет у двоюродных дедушки и бабушки. «Они очень меня поддерживают, но боль от этого меньше не становится, - говорит она. - Прошло две недели, но по-прежнему хочется набрать до боли знакомый номер и сказать что-то очень важное. Ведь между нами всеми были настолько теплые отношения – никаких секретов друг от друга!
У меня столько новостей накопилось для мамы, бабушки, дедушки, тети Лены, столько хочется им рассказать… А потом понимаешь, что звонить больше некому. Ужасно и больно осознавать, что больше не услышишь в трубке родное «алло». Осознавать, что больше уже ничего изменить нельзя. Что туда, где прошло твое детство, ты уже не сможешь никогда вернуться».[x]
2 августа под Шахтерском украинцы обстреляли машины с беженцами из Донецка и Горловки, около 35 человек. 11 человек было ранено, одной женщине оторвало ногу, ее маленький ребенок погиб.
Еще одна история из блога Олега Царева: «Маша + Андрей. Обыкновенная молодая семья, которая жила в Буденовском районе Донецка. У них был маленький домик - одна комнатка с кухней, в котором они растили своих малышей: годовалого Кирюшу и трехлетнего Данила.
Они любили друг друга, своих детей, родителей, строили планы на будущее.
6 августа их счастливая семейная жизнь оборвалась - вечером, в половине девятого, начался обстрел их района.
Об этой трагедии депутатам парламента Новороссии рассказали Галина и Евгений - родители Андрея, ухаживающие сейчас за своим сыном в отделении травматологии.
«Мы живем в пяти минутах ходьбы от дома наших детей. Внук Данечка был у нас в тот вечер, я укладывала его спать. Вдруг начался обстрел, взрывы - и сразу стук по крыше и окнам нашего дома, как будто град, - рассказала нам женщина. - Ребенок испугался, сжался весь. Я его качала и повторяла только, что это гром. Всего лишь гром…»
Позже они узнали, что по крыше и окнам их дома стучали осколки, - прямо в дом их детей и внуков попало сразу два снаряда.
Когда все стихло, на улице уже совсем стемнело. Но Галина с мужем сразу побежали на соседнюю улицу, где оставались их сын с женой и младшим внуком. Андрея они нашли сразу, он лежал во дворе, но не мог шевелиться. Невестка Маша была в доме – она сидела на полу, возле дивана, закрыв собой маленького Кирюшу. Она была мертва.
Когда ребенка, окаменевшего от страха, удалось-таки оторвать от мертвой матери, он был абсолютно весь в крови… Он не плакал. Молчал. В больнице выяснилось, что он контужен и ранен – осколок попал в затылок крохотной головки.
Врачи детского нейрохирургического отделения больницы Калинина спасли малыша – операция по извлечению осколка прошла успешно. Сейчас ребенок вывезен из зоны боевых действий для продолжения лечения.
Папа Андрей лежит в травматологии. Осколок, попавший в шейный позвонок, удалили, но задет спинной мозг. Парень парализован. Врачи пока еще никаких прогнозов дать не могут.
...16 августа юной маме исполнилось бы 23 года. Ни муж, ни дети не смогли попрощаться с ней.
В тот день, когда ее хоронили, рядом с кладбищем разорвалось два снаряда».[xi]
24 августа в день Независимости Украины жителю города Кировское Саше Луценко исполнилось семь лет. В течение недели накануне семья пряталась в подвале. Но этот день был тихим… С 5-летним братиком Даниилом, бабушкой Людмилой Ивановной и ее мужем Саша вышел на вечернюю прогулку. Мама Любовь осталась дома с уснувшей младшей сестренкой Ульяной. Отец сражался в ополчении еще с середины лета.
Обстрел начался, как всегда, неожиданно. Супруг бабушки Валерий Михайлович погиб сразу, Даня и Саша были ранены. Их и маленькую соседскую девочку Сонечку в срочном порядке в сопровождении ополченцев повезли в Донецк. Сонечка скончалась через несколько дней, Даня – 6 октября…
У Дани был поврежден спинной мозг. Мальчик перенес две сложных операции, у него началось заражение головного мозга. Один из осколков, который засел между позвоночником и брюшной полостью, врачи так и не смогли достать. С момента ранения у Дани отказали ножки, со временем он перестал разговаривать и реагировать на родных. Затем впал в состоянии комы, не выходя из которой, умер в реанимации.
Саша с открытым переломом правой малоберцовой кости и невритом левого малоберцового нерва проходил лечение в детском отделении Республиканского научно-практического травматологического центра. Донецким травматологам удалось спасти Сашину ногу. Вместе с матерью он вернулся в Кировское.
28 августа сильному обстрелу подвергся город Петровское (ЛНР). 13-летний Кирилл Сидорюк и его 9-летняя сестра Танечка гуляли на улице и просто не успели забежать в укрытие. Снаряды ложились все ближе и ближе, перемещаться было уже опасно. Тогда мальчик сгреб в охапку сестру, вжал ее в землю и накрыл собой. Практически сразу рвануло рядом. Кирилл погиб сразу. Таня получила ранение в голову и ногу...
Похожий подвиг в то же лето совершила 11-летняя Виктория Магер из поселка городского типа Еленовка. Родной поселок обстреливали неоднократно. Один из таких дней чуть не стал для Вики последним. Гуляя с маленькой сестрой по поселку, она пошла проводить домой соседскую девочку. В какой-то момент на землю начали падать мины. Вика схватила на руки трехлетнюю сестру и, прикрывая своим телом, бросилась прочь из зоны обстрела. Осколки от разорвавшейся мины настигли ее неподалеку от дома. Инстинктивно закрывая младшую сестру, она подставила смертельному железу свою спину. Ноги отнялись сразу. Она, стараясь не травмировать сестренку, упала на землю, продолжая прикрывать ее своим телом.
По дороге в Докучаевск в машину скорой помощи, которая везла умирающую Вику в больницу, врезался старенький Москвич. Время шло на минуты. Любая задержка могла оказаться смертельной. Успели. В больнице девочку прооперировали и как только состояние стало стабильным – доставили в Донецкую областную детскую больницу. Диагноз не оставлял никаких шансов – множественные осколочные ранения позвоночника с повреждением спинного мозга. В течении месяца местные врачи боролись за здоровье девочки. Вердикт – жить будет, но инвалидность обеспеченна, в донецких реалиях поставить Вику на ноги не сможет никто. Московские реалии, однако, оказались более добры: специалистам клиники Л.М. Рошаля все-таки удалось поставить маленькую героиню на ноги.
Еще одна похожая история. Саше Шестаку, жителю села Нижнекрынское Амвросиевского района не было еще и 16-ти лет, но он совершил поступок, достойный не просто уважения, а и медали "За отвагу". Он шел со своей трехлетней племянницей Настенькой, когда прозвучал выстрел, Саша услышал его, толкнул девочку на землю и накрыл своим телом. Малышка почти не пострадала. Лицо, руку, ладонь, колено Саши собирали и продолжают собирать по частям. Одного глаза нет, второй есть и видит полностью, постоянные операции и пересадка кожи на лице. Парень перенес много операций в Донецке, а потом доктор Лиза эвакуировала его в Москву, в клинику Рошаля.
2 сентября в результате артобстрела осколочное проникающее ранение позвоночника с ушибом спинного мозга и грудной клетки получил 8-летний житель Енакиево Андрюша Дмитриев. Первичная хирургическая обработка, удаление инородных тел (осколков) и костных отломков в области нижнегрудного и поясничного отделов позвоночника со стабилизацией были выполнены на месте - в хирургическом отделении больницы г. Енакиево. Затем мальчик получил два курса реабилитации - в ЦРБ г.Донецка и г.Харькова. Через 8 месяцев после получения травмы, ребенок поступил в институт для проведения интенсивной реабилитации. У Андрюши имеет место паралич нижних конечностей, нарушение функции тазовых органов, инородные тела мягких тканей грудной клетки, лопаточной области и правого легкого (осколки), трофические изменения кожи в области лодыжек. Мальчик передвигается в кресле-коляске.
5 ноября в результате артобстрела школы в Куйбышевском районе Донецка погибли два подростка. Снаряд попал в здание школы № 63. В это время дети играли в футбол около школы, они погибли в результате тяжелейших осколочных ранений. Еще несколько ребят получили ранения разной степени тяжести.
«Ученик донецкого техникума Виталий Скраганюк рассказал LifeNews об обстреле стадиона возле школы № 63 в Донецке. Как сейчас вспоминает подросток, они просто пришли с друзьями поиграть в футбол и не ожидали того, что силовики начнут обстреливать этот район.
— Сегодня мы играли в футбол в районе школы № 63, сначала все было тихо, а потом резко в школу попал снаряд. Нас было 9 человек, мы хотели убежать, но на выходе в ограду попал второй снаряд, — рассказывает ученик техникума Виталий Скраганюк. — Трое успели убежать, двоих друзей убило, а еще четверых, в том числе и меня, ранило. Мы каждый день там играли в футбол.
Виталий находится в больничном покое и ждет, когда его прооперируют. Он понимает, что некоторым его друзьям медицинская помощь сейчас важнее.
— Снаряд разлетелся так, что три осколка сразу попали мне в ногу. Мне предстоит операция. Одному из друзей полностью осколком выбило коленную чашечку, одному осколки попали в руку и в ногу, а также и в шею, самому младшему тоже залетел осколок в ногу.
В больнице сейчас находятся и родители детей, пострадавших при атаке силовиков. Они переживают и надеются на то, что все с их родными будет хорошо.
— Мне позвонили из больницы и сообщили про сына, что он ранен. Сейчас идет операция, — переживает мама одного из пострадавших Оксана Сафонова. — Я приехала к больнице и увидела, как только привезли сына. Он находился в сознании и только успел произнести: «Больно мама». И все. У него сапог весь в крови.
Самому старшему из пострадавших, Алексею Лавренову, 2 ноября исполнился 21 год. Его мама Марина также в приемном покое ожидает вердикта медиков.
— 2 ноября у сына был день рождения, а сегодня такое произошло. Осколки попали в спину и руки, как говорят врачи, — рассказывает Марина Лавренова. — Вот так поступает Украина с нашими детьми. Двоих детей в результате обстрела сегодня убило, а троих ранило. Желаю всем родителям терпения, не могу говорить, слов даже нет.
5 ноября жертвами обстрела Донецка стали двое учеников восьмого класса, еще четверо их товарищей получили тяжелые ранения. Подростки пострадали в результате артиллерийского обстрела стадиона, расположенного рядом со школой номер 63 недалеко от железнодорожного вокзала».[xii]
14 ноября каратели начали массированный артобстрел жилых кварталов Горловки из РСЗО «Град» и гаубиц. Очевидцы сообщали о попадании снарядов в девятиэтажный жилой дом по ул. Бессонова, здание очень сильно пострадало, много погибших: «Три прямых попадания в дом (ул. Бессонова, 17), 7–8 этажи разбиты. Девочка кричит: „мама! В гимназию попало!“. Мина пробила крышу в гимназии, но не разорвалась… саперы работают. Машина приехала за трупами. С 9 на 8-й этаж упали перекрытия (Бессонова 17). Вынесли женщину без головы». Первые сообщения по итогам обстрела говорили о минимум шести погибших, в том числе ребенке, которому оторвало голову.
Позже стало известно о гибели всей семьи Булаевых. Один снаряд пробил крышу дома, прошел сквозь 9-й этаж и разорвался между 7-м и 8-м. В это время в квартире на 8-м этаже на кухне за ужином собралась вся семья. Папа, его 5-летняя дочь и 8-летний сын погибли от разрыва сразу. За жизнь мамы, которую скорая доставила в больницу, медики пытались бороться. В дом № 23 по улице Бессонова молодая семья переехала недавно. Соседи говорили, что папа с сыном во дворе часто занимались спортом, играли в футбол. Жертв могло быть больше, но все жильцы с 9-го этажа, спасаясь от военных действий, уехали в Россию, их квартиры тут пустовали.
Показания потерпевших
"Моя сестра Танечка еще жива – не хороните ее раньше времени! Сейчас она находится в больнице в очень тяжелом состоянии и до сих пор не пришла в себя. Она без сознания, но двигает руками, пытается шевелить губами, что-то пытается спросить или сказать, но ничего не разобрать, – рассказала Сегодня.ua сестра Татьяны Ольга Ярошенко. – У нее множественные осколочные ранения, очень, очень тяжелое сотрясение мозга. Врачи утешительного нам ничего не обещают – вчера нам говорили, что какой-то шанс появился, а сегодня опять состояние начало ухудшаться. Пытаемся сейчас связаться с различными врачами по всей стране, которые могут подсказать или проконсультировать, как быть и что делать".
Как пишет "Сегодня", в дом, попавший под обстрел, семья Булаевых переехала всего год назад. После жуткого обстрела – их квартира практически полностью уничтожена.
"Я не была в квартире после обстрела, но по фотографиям можно понять, что кроме спальни сестры и ее покойного мужа – ничего не осталось", – отмечает Ольга, и добавляет, что ранее, во время обострения ситуации на Донбассе, вся семья покинула город, но недавно вернулась обратно.
"Тревога была бесконечной – как можно не тревожиться за детей, если в городе постоянно стреляют? Они уезжали на какое-то время, но потом потихоньку все вроде стало восстанавливаться, люди начали возвращаться... А у них тут квартира, поэтому они глядя на то, что все налаживается – решили приехать обратно", – объясняет Ольга Ярошенко.
По ее словам, семья была самой образцовой. "И это не потому, что я их родственница, это потому, что они очень любили друг друга – это были любящий отец, светлые дети, хорошая хозяйка… не была, а есть. Они всегда помогали и никогда не отказывали в помощи никому. Мы молимся, мы надеемся, что будет все в порядке", – едва сдерживая слезы говорит Ольга».[xiii]
Спасти Татьяну Булаеву врачам так и не удалось. Она скончалась через несколько дней после похорон мужа и детей.
27 ноября при обстреле были ранены еще двое маленьких горловчан.[xiv]
В тот же день в Донецке погиб 12-летний Никита Руссов. Мальчик шел на тренировку, когда начался обстрел. Добежать до убежища он не успел – мина разорвалась прямо под его ногами. Тело ребенка было растерзано осколками снарядов, головы не было вовсе. Хоронили Никиту в закрытом гробу.
Показания свидетелей
«…в странно уцелевшем саду мелькала вдали фигурка девчушки лет пяти. «Ита», — так она себя называла, потому что не произносила «р». Зимой, во время страшных обстрелов Горловки погибла от разрыва залетевшего прямо во двор гаубичного снаряда и двух мин ее бабушка. Куски тела потом находили на крышах соседних домов. Все, что удалось собрать, похоронили потом в саду в ящичке для рассады. Рита во время обстрела выглянула из погреба и… рой осколков выгрыз ей лицо.
Единственный, кто у нее остался — дедушка. Он плохо видел и задыхался при ходьбе. В больнице от внучки не отходил, сверток с ее ботиночками и курточкой из рук не выпускал. Втемяшилось ему в голову: без обуви и верхней одежды ребенка у него не отберут. После гибели жены он почти перестал есть, ссохся, когда приносили продукты неутешно кивал на забинтованную малышку: все ей. Он так и умер, уже невидяще глядя на нее, сидя у больничной койки со свертком на коленях. В день похорон укры лупанули из «Градов» и «Урагана». Сын соседки (он должен был привезти из больницы труп старика) вышел на порог… там и остался — обгорелой черной головешкой…
«Вы не беспокойтесь, — подошла к Большому та самая соседка. — Мы с мужем приглядываем за нею. Муж у меня в ополчении, до войны мастер-строитель. Это ничего, что у нас тоже дом разбит. Отстроим. Сына не вернуть, а дом отстроим… У нас ей будет хорошо, я все понимаю… главное денег на операцию крохе насобирать. Родители ее? Мать, Оля, незамужняя. Была активисткой ДНР, референдум у нас в городе мы вместе готовили, потом… никто толком не знает… год, как пропала без вести. На дедовой машине ополченцам еду возила, говорят, напоролась на украинский блок-пост. В списках пленных ее нет…»
Слушая этот рассказ, я следил за девочкой. Сидит на корточках в белом платочке спиной ко мне. Что-то шепчет холмику с двумя маленькими, на вид игрушечными без табличек крестами — под ними ее бабушка и дедушка. Тихонько подхожу, заглядываю через плечо. Испуганно озирается: «Ей не больно (звучит: бонооо), она уже мертвая (усе метваяяя)».
Ей трудно было разговаривать — мешали бинты, скрывающие рану на месте рта. Голова вся забинтована, лишь две прорези — для дыхания и для глаз. То, что глаза уцелели — Чудо. Под марлевым чехлом, в котором ей, быть может, придется прятаться всю жизнь — лица, по сути, нет.
Неслышно подошел Большой:
— Я им по рации: куда бьете, суки, там дети, старики! А мне в ответ на мове: «У москалів дітей немає, одні виблядки, нехай подихають». И гогочут… — Хотел бандану Иточке надеть. Врач запретил. Бинтами заматываем, под ними мазь какая-то, без нее нельзя. Ты… видео и фото не выкладывай, прошу. Пусть она все забудет. Вырастет — как ей в такое зеркало смотреть?
— Это помогло бы собрать деньги на лечение. А почему она не в больнице?
Он мотнул головой «нет», посмотрел отстраненно, с укором: скоро поймешь. (…)
Все разъяснилось несколько дней спустя. Звонок:
— Мы уже дома, в Питере. Готовимся к серии операций. Нашлись добрые люди, все оплатили. Врачи тоже хорошие, обещают Риточке вернуть лицо. — Помолчав, Большой сказал: — Зовут в Сирию. Теперь не поеду, наша война здесь.
— Ты правильно поступил.
— Да? — удивился он чрезвычайно. — Нет никаких правильных поступков, последствия всегда непредсказуемы, только это и спасает.
Увезенную им девочку он удочерил. Теперь у нее снова есть бабушка и дедушка. О родных, обо всем, что было прежде она вслух не вспоминает, словно все забыла, лишь однажды, увидев военную форму отца, заплакала: «Где моя мама?..»
Геннадий Дубовой».[xv]
19 декабря горловчанка Яна Белоног вела 9-летнюю дочь Карину из школы мимо местного ДК, когда рядом с ними разорвался снаряд. Малышка погибла на месте, женщину с тяжелейшей травмой черепа доставили в больницу.
В пятницу у четвероклашки Карины Белоног был обычный день - с утра уроки в школе, после занятия в танцевальном кружке. До того как идти в секцию, Яна с Кариной решили зайти домой, пообедать. Но до подъезда не дошли - внезапный обстрел застал женщину с ребенком возле Никитовского ДК, куда малышка должна была идти на танцы.
- Карина Белоног - милый, добрый, позитивный ребенок с жизнерадостной улыбкой. Всем, кто знал Карину, будет ее не хватать... Девочка ходила на танцы, у нее хорошо получалось. Вечная тебе память... Сил нет поверить... Жестокая война, страшная цена, - вспоминают девочку в родной школе № 42.[xvi]
Одна из наиболее потрясших общество трагедий – судьба 9-летнего Вани Воронова. Семья Вороновых жила в Шахтерске. Мать, двое сыновей, отчим… 10 января мальчики были во дворе своего дома, когда начался обстрел. Первым взрывом Ваня был лишь легко ранен. Он бросился к 5-летнему брату, чтобы спасти его, унести в дом. Но тут раздался второй взрыв… Маленький Тимофей и выбежавший из дома отчим мальчиков погибли на месте. Ваня лишился правой руки и обеих ног, практически полностью потерял зрение.
Благодаря помощи волонтеров, мальчика перевезли в Москву, в клинику Л.М. Рошаля. После долгого курса реабилитации маленький герой встал на протезы. Врачи надеются, что со временем удастся хотя бы частично восстановить зрение одного глаза Вани, но пока мальчик почти ничего не видит. При этом он старательно учится и мечтает в будущем стать спортсменом-паролимпийцем.
В тот же день украинская армия нанесла удар из реактивных систем залпового огня «Град» по поселку Кряковка вблизи Луганска. В результате были убиты 14-летняя девочка, ее мама и бабушка — во двор их дома попали несколько снарядов РСЗО. Погибшая семья месяц назад похоронила хозяина дома, отца девочки, жизнь которого также прервал обстрел украинских оккупантов.
В январе 2015-го очередной обстрел Донецка оставил сиротой годовалую Соню Уханову. «- Господи, помоги! Оля, Дима, Сонечка! - душераздирающий крик, казалось, заглушил даже грохот от взрыва. Зять и дочка дончанки Натальи на ее глазах рухнули на землю, как подкошенные. А коляску, где спала годовалая внучка Сонечка Уханова, посекло осколками... На ватных ногах, не помня себя, женщина побежала следом. «Только бы была жива, только бы была жива!», - как молитву, повторяла про себя бабушка. И громко разрыдалась, услышав детский плач.
- Оля и Дима, забрав Соню, уехали в Крым, когда здесь начались обстрелы, - ставшим стальным от горя и боли голосом говорит Наталья. - Приехали несколько дней назад, навестить меня и бабушку. В тот день было тихо: мы отправились на прогулку. Я шла по противоположной стороне дороги, поэтому меня не зацепило...
Снаряд упал рядом с семьей Ухановых. Основная масса осолков ударила по 24-летнему Дмитрию, он погиб сразу. 22-летняя дочка Ольга скончалась на руках врачей. Сонечку спасла только коляска. Жесткий пластиковый корпус, как щит, укрыл крошку от смерти, отклонив основную массу осколков. Некоторые куски застряли в деталях металлической основы. И все же сейчас девочка находится в больнице. Несколько деталей снаряда все-таки достигли цели. Сильно повреждена рука. Хирурги донецкой областной травматологии собрали ее буквально по косточкам.
- Одну фалангу пальца удалили, но доктора говорят, что ручка будет действовать, - говорит прабабушка Сони Галина Ивановна. Пару мелких осколков убрали из ножки и животика. Врачи пока не говорят, когда выпишут Соню - ее еще ждет долгий процесс реабилитации. Но это не важно. Главное, что она с нами.
Благодаря бабушке и прабабушке Сонечка уже встала с постели. Бегает по палате, только успевай ловить, и... постоянно зовет маму. Наталья и Галина Ивановна когда-нибудь потом обязательно найдут слова, чтобы объяснить, куда исчезли родители, а пока заботой и любовью лечат малышку. И уезжать из Донецка, объятого войной, несмотря ни на что, не собираются».[xvii]
В те же дни очередные обстрелы унесли в Горловке жизни еще двоих детей, а также 30 мирных жителей…
28 января в Горловке погиб 4-летний Саша. Фотографию убитого мальчика в морге выложил Грэм Филлипс: «Украинская армия, обслуживающая власть неонацистов и бандеровцев, никогда не отмоется от позора войны с женщинами и детьми. В Донецке в госпитале на Калинина горы трупов гражданских, среди них и Саша».
В том же кровавом январе в Стаханове хоронили мать и пятилетнего ребенка, попавших под обстрел «Ураганов» ВСУ.[xviii]
4 февраля в Донецке хоронили целую семью: мужа, жену и их маленького сына.[xix]
В том же феврале снаряд прилетел в дом семьи Бобрищевых. В результате артобстрела погиб 4-летний Артем. Его старший брат, 7-летний Миша, получил тяжелое ранение. Их мать Тамара потеряла правую ногу. Она говорит, из-за этого не смогла спасти своего ребенка: «Если бы не нога, я бы его спасла. Я не могла просто встать и откопать его полностью. Я очень кричала, никто не пришел. Хотя тут были те, кто мог спасти. Потом уже муж прибежал».
По Донецку била тяжелая артиллерия, и врачи просто не смогли добраться до семьи Бобрищевых.
«Скорую мы ждали и не дождались. Нас эвакуировали ополченцы в грузовой машине. Откачивали, но не откачали, он задохнулся. У него не было ни ушибов, ничего — просто задохнулся», — рассказывала Тамара.
Когда начался обстрел, Владимир Бобрищев подходил к своему дому. Прямо на его глазах в дом попал снаряд.
«Сразу на входе был сын, у него сильно рассечена была голова, кровь текла, глаз был открытый полностью. Я его выкопал быстро, замотал в куртку и отнес в погреб, потому что еще обстрелы сыпались в этот момент. Потом уже нашел жену. Я ее тоже откопал, а она кричала, что сын еще дышит. Когда я его достал, ребенок уже не дышал», — рассказал отец.
13 февраля в Горловке под обстрелом погибли трое детей семьи Коноплевых: 12-летняя Настя, трехлетняя Даша и годовалый Кирилл. Родители прятали детей в ванной – самом безопасном месте при обстрелах из-за отсутствия окон. Но снаряд пробил крышу дома и попал прямо в ванную. Шансов выжить у детей не было.[xx] «Хоронили в огороде, дорога к кладбищу была под обстрелом, - сообщала 40 дней спустя волонтер Ольга Кулева. - Вот так и живут. Весь дом в иконах, за исключением того места, где дети находились в тот момент, в ванной. С лета сидели в подвале......Сейчас живут восстановлением дома. Хотят еще детей. Отец вздрагивает и плачет ночами, когда остается без работы».
В марте в Ростов-на-Дону из Донецка доставили восьмилетнего Витю Лисицкого. "Мать мальчика погибла, закрыв собой во время обстрела семимесячную дочь. Сам же ончуть не лишился зрения из-за осколочного ранения, полученного во время обстрела ВСУ.
24 марта во время обстрела Донецка погибли двое детей.
А на этой шокирующей записи[xxi], размещенной в Сети 5 мая – морг луганского Суходольска и тела убитых маленьких граждан этого города…
Четыре человека погибли в результате обстрела жилого дома в Горловке 26 мая. В этот день Анна Тув потеряла мужа и дочь. По словам женщины, она вместе с мужем, дочерью и сыном находилась во дворе. Семья поливала огород, когда услышала свист. Муж Анны с детьми кинулись к дому. Сама женщина забежала туда же и не успела закрыть дверь. Когда в коридор упал снаряд, там были сама Анна, ее муж и старшая дочь. Младшая дочь, всего 10 дней от роду, находилась, по словам Анны, в дальней спальне.
Анну засыпало газовыми трубами. Женщина потеряла сознание и очнулась позднее от того, что кричал ребенок. Анна обнаружила, что осталась без руки, но сумела самостоятельно наложить жгут и раскопать ребенка. Мужа и старшую дочь достали из-под обломков сотрудники МЧС. Тело мужа, по словам женщины, все было изломано, 11-летнюю девочку разорвало пополам. Мальчика, всего в крови, также удалось достать живым. Троих выживших доставили в больницу.[xxii]
В июне в поселке Тельманово в результате атаки украинских войск погиб четырехлетний мальчик. Трагедия произошла вечером. Ваня Нестерюк играл во дворе. Никаких позиций ополчения в том месте, куда стали ложиться снаряды, выпущенные украинскими силовиками, не было. Обычная улица в частном секторе, на въезде в Тельманово. Тяжело раненого мальчика родители успели принести в больницу, находившуюся на соседней улице, но врачи ничем не смогли ему помочь.
В ночь с 10 на 11 июня 2015 года массированному артобстрелу подвергся 245 квартал и 88 квартал Горловки, поселок шахты им. В.И. Ленина и поселок Мичурина. На 245 квартале: 3 женщины погибли (38, 46 и 68 лет); молодой человек (18 лет) и ребенок (7 лет) ранены. На поселке Мичурина пострадала девушка (16 лет).
Мальчик был прооперирован, и, несмотря на тяжелое состояние, врачи давали утешительный прогноз. Ситуация же 16-летней Насти Буториной сразу была оценена, как критическая. В роковую ночь девушка полночи просидела в укрытии, когда притихло, решила ложиться спать. В этот момент раздался мощный взрыв во дворе ее дома… Настя сначала не поняла, что с ней произошло… После нескольких попыток встать, позвонила матери: «Мама, я не чувствую ног!». Мать под бомбежкой с соседней улицы прибежала домой. Настя уже начинала терять сознание. Скорая помощь приехать отказалась из-за усиливающегося обстрела поселка. Довезти пострадавшую до ближайшего пункта, куда смогли выехать врачи, помогли ополченцы. У Насти оказалось пробито легкое, второе легкое пострадало от взрывной волны. Кроме того, осколок разрушил позвонок. Несмотря на все усилия медиков, девушка скончалась через день.
13 июня в Горловке хоронили женщину из разрушенной обстрелом несколькими днями раньше пятиэтажки. В ту же ночь умер ее маленький сын.
29 июля в ходе обстрела был тяжело ранен 8-летний Владик Бахаровский, его мать погибла.
Показания потерпевших
«29 июля 2015 г., это был обычный вечер, ничего не предвещало беды. Мой папа со своей семьей после ужина собирались отдыхать. Папа лежал на своем диване, смотрел телевизор, Юля-его жена возилась на кухне, сын Владик собирался ложиться спать. Выстрелы и взрывы были слышны, но где-то очень вдалеке, если бы было близко, то они бы спустились в подвал. Это случилось примерно в 21.20, Юля увидела вспышку, это были ее последние слова, с этими словами она вошла в зал, Владик зашел перед ней, и в эту секунду произошел взрыв. Снаряд прилетел четко в зал частного дома, Юля стояла в дверном проеме, ее убило сразу, Владик был перед ней, возле своего дивана, осколок в голову, папа был немного в стороне, поэтому у него пострадала только рука. Дальше, как рассказывают папа и Владик (удивительно, но он все помнит), папа начал звать Юлю и Владика, в полной темноте пытаясь найти их, Владик отозвался, Юля уже нет... папа нащупал Владика на полу, возле дивана, под штукатуркой, всего в крови. Вынес сына сначала на кухню, еще раз вернулся к жене, понял что все..., потом сначала пытался вызвать скорую- безрезультатно, на помощь прибежали люди, один парень подсказал, что нужно лучше ехать на машине, быстрей, да и скорая во время обстрела не приедет, поэтому они погрузили Владика в папину машину и поехали в травмпункт, папа со своей рукой за рулем, всю дорогу пытался разговаривать с сыном, Владик держался до последнего, и даже на операционном столе он сказал, как его зовут, и сколько ему лет. В общем так... Сейчас Владик знает, что у него нет мамы, и как он мне сказал, что самое обидное знать, что этого человека больше никогда не увидишь... он знает, что у него нет одного глаза, но он держится, и мы очень хотим ему помочь.
Мы сейчас находимся в больнице им. Калинина в г.Донецке. Папа получил травму правой руки, ему ампутировали мизинец и часть кисти, открытый перелом безымянного пальца, мама Владика -Юля погибла моментально, без шансов на жизнь, Владик получил серьезные травмы: осколок прошел через лобную долю, повредил участки мозга, прошел через правый глаз и уперся в верхнюю челюсть, в результате- открытая черепно-мозговая травма и мальчик лишился правого глаза, и мамы... На данном этапе состояние Владика стабильное, но он нуждается в дальнейшем лечении и операциях. Необходимо закрыть лобную долю титановыми пластинами, а также нужна пластика, так как сейчас у него подтекает ликвор (спинно-мозговая жидкость), у него стоит дренаж из позвоночника, чтобы эта жидкость не вытекала из носа, этот дефект в Донецке исправить не могут, так как нет необходимых препаратов, а также необходимо протезирование правого глазика, чтобы ребенок мог в будущем жить полноценной жизнью, ведь ему 26 августа исполнилось только 8 лет...Я его сестра по папе, от первого брака, сейчас нахожусь вместе с ним в больнице, я и папа. На данном этапе идет подготовка для отправления Владика в Москву, для дальнейшего лечения, но пока по срокам ничего неизвестно... ждем...
Юлия Бахаровская, сестра пострадавшего Владика».
1 августа в результате ночного обстрела Горловки пострадали 5 мирных жителей, среди них 12-летняя девочка.
Седьмого августа трое детей в возрасте от 8 до 13 лет получили серьезные травмы при взрыве найденного ими снаряда ВСУ в Кировском районе столицы ДНР. Тяжелее всех пострадал 12-летний Сережа Апресян. Ему оторвало правую ногу, левую руку, два пальчика на правой руке, сильно пострадали глаза. 11 дней борьбы за жизнь в реанимации Донецкой больницы. Через некоторое время после трагедии доктор Лиза перевезла Сережу в Москву, в НИИ доктора Рошаля. Леонид Михайлович приложил все силы к тому, чтобы сохранить Сереже коленный сустав на правой ноге. Хуже обстоит дело с глазами. Мальчик ничего не видит. Предстоят новые операции, и, как и Ваня Воронов, Сережа мечтает вновь увидеть мир – хоть одним глазом…
9 августа в результате попадания танкового снаряда в жилой дом в селе Невельское Ясиноватского района Донецкой области были тяжело ранены двое детей. Дети доставлены в больницу города Селидово и готовятся к переводу в днепропетровскую клинику. У одного ребенка диагностирован перелом черепа, у другого — сотрясение головного мозга.
8 сентября в частном секторе Петровского района Донецка двое несовершеннолетних детей, их матери и соседка получили осколочные ранения. Мальчишки в минувшую пятницу случайно зацепили неразорвавшуюся украинскую мину, которая упала к ним во двор. У Эдика на левой руке нет по одной фаланге на каждом пальце, мизинец полностью оторвало, а на правой руке повреждены два пальца. Из его правой ноги извлечены осколки. У Жени осколки были в ногах и руках.
2 ноября в окрестностях Донецка погибла 13-летняя Вика Фатерина. Снаряд попал в их дом. Вместе с Викой погибла ее бабушка, отец получил тяжелые ранения.
Отдельно надо сказать о детях, оставшихся на оккупированных территориях.
В августе 2014 года офицер батальона «Айдар» Николай Греков в течение четырех дней насиловал и избивал 15-летнюю жительницу Луганска. Это произошло в городе Счастье. Как рассказала мать девочки, Галина К., 8 августа Греков задержал их с дочерью на блок-посту, когда они вдвоем на автомобиле бежали из обстреливаемого Луганска. Девочку и ее мать задержали — как посчитали боевики, стоявшие на блок-посту, муж женщины сражался в ополчении ЛНР.
-Сначала нас несколько часов продержали на жаре в районе блок-поста, потом отвезли в какое-то здание в городе Счастье. Там начался допрос, его проводил Греков. Во время допроса он бил нас по щекам, заставлял становиться на колени, признаваться в том, что мы работаем на ЛНР, хотя с бывшим мужем мы уже 8 лет не поддерживаем отношений, — рассказала Галина.
Поздно вечером их с дочерью закрыли в разных помещения.
-Четыре дня я не знала, что с моим ребенком, в чем нас обвиняют. Ни о каком адвокате даже не шло речи. На четвертый нас отпустили, дочь была в невменяемом состоянии. В ближайшей Новоайдарской больнице врачи констатировали зверское изнасилование моей дочери, следы от множества побоев, сотрясение мозга. — рассказала Галина. - Местные милиционеры сами уговорили нас написать заявление, но уже на следующее утро меня буквально заставили его забрать. Это были майор и подполковник с шевронами МВД, приехавшие из Северодонецка, их фамилий я не знаю. В заявлении дочь прямо указывала, что насиловал и избивал ее в течение четырех дней Греков.[xxiii]
16 марта 2015 года в Константиновке украинские каратели на бронемашине вылетели на тротуар, по которому шла женщина с двумя детьми. 8-летняя Полина погибла на месте, женщина и второй ребенок (он был в коляске) получили серьезные травмы. Находившегося за рулем старшего лейтенанта Вооруженных сил Украины Марьяна Рака, оказавшегося в нетрезвом состоянии, Петр Порошенко в августе наградил орденом Богдана Хмельницкого III степени.
15 июня, в Хортицком районе Запорожья простились с погибшей Анастасией Бобковой, пропавшей накануне. 8-летняя малышка стала жертвой чудовищного убийства. Девочка была найдена без одежды и со следами побоев. В автомобиле задержанного обнаружили сандалии и кофточку малышки. Власти города тщательно скрывают подозреваемого, недавно вернувшегося из зоны АТО.
Многие дети пострадали в результате тяжелой социальной ситуации на Донбассе.
В начале 2015 года гумбат четы Губаревых "Новороссия" начал сбор средств для спасения детей Донбасса с хроническими заболеваниями. В объявлении, в частности, сообщалось: «Житель Макеевки (ДНР) Никита, круглый сирота, страдающий редкой генетической болезнью – фенилкетонурией. Проще говоря, его организм не может расщепить белок, поступающий вместе с пищей, накопление которого в свою очередь убивает его мозг. Помочь ему может только специализированное питание – гидролизат белка.
После смерти матери шесть лет назад, Никиту взяла под опеку приемная мама Ольга Николаевна, которая на протяжении всех этих лет борется с болезнью мальчика. Стоит отметить, что состояние Никиты за это время значительно улучшилось. Однако, с приходом войны, ситуация усугубилась.
Чтобы ребенок мог продолжать жить полноценно, ему необходимо шесть баночек спецпитания в месяц. Даже в мирное время это было неподъемной суммой для обычной семьи. Что уж говорить о текущей ситуации, когда за окном рвутся снаряды, пенсии и пособия семьи не получают давно, а купить это лекарство для инвалида не представляется возможным. Стоимость одной баночки гидролизата белка – 5000 рублей.
При отсутствии должного лечения у детей, страдающих фенилкетонурией, в течение недели учащаются судорги, проявляется гипертревожность, быстроутомляемость, вялость, сонливость и наступает мучительная смерть.
Вместе с Никитой на учете Донецкого Республиканского спец-центра Мед-генетики находится сорок три ребенка с диагнозом фенилкетонурия. Ранняя диагностика и дието-терапия помогают детям с этим диагнозом жить полноценной жизнью: получать образование, создавать семьи и иметь собственных детей, которые рождаются абсолютно здоровыми. В данный момент отсутствие тест-систем в Центре делают невозможным раннее выявление этой страшной болезни».[xxiv]
Юные жители Первомайска вместе со взрослыми провели 8 месяцев в подвалах. За зиму не выходили ни разу – украинская артиллерия долбила беспрерывно. Дети за это время стали зеленого цвета.[xxv] И таких подвалов на Донбассе не один и не два. Голод, холод, болезни – все это дети караемых Украиной регионов испытали сполна. И продолжают испытывать ныне.
«По данным ЮНИСЕФ, около семисот тысяч жителей Донбасса, в том числе несовершеннолетних, нуждаются в чистой питьевой воде, еще 35 тысячам человек необходимы нормальные санитарные условия. Кроме того, в результате военного конфликта обучение в школах прервали почти 25 тысяч детей. Вместо уроков они вынуждены прятаться в подвалах и бомбоубежищах. С детишками из Донбасса, ставшими маленькими жителями подземелий, пообщалась специальный корреспондент LifeNews Евгения Змановская. В городе Первомайске в одном из бункеров 120 человек прячутся с лета прошлого года. Со взрослыми в убежище также живут 12 детей, которые ведут весьма серьезные разговоры и имеют далеко не детский взгляд на жизнь. Среди них пять братьев и сестер семьи Титарчук. Дети следят и ухаживают друг за другом.
10-летний Богдан уже как опытный боец разбирается в военной технике и даже по звуку может определить, откуда летит снаряд. Несмотря на возраст, ребенок рассказал, в чем особенности обстрелов из разных орудий.
— Иногда слышно, как раздается выстрел, а затем что-то рушится. Некоторые орудия свистят, а другие шуршат, — говорит Богдан, — мы как-то сидели на лавочке и увидели зарево во все небо. Над бабушкой осколки полетели, мы сразу побежали домой, еле-еле в дверь пролезли. Страшно очень было.
Богдан с сестренками и братьями живут в бункере уже восемь месяцев. За это время 10-летний ребенок выходил на улицу не больше десяти раз. После того как погибли его друзья, он вообще перестал подниматься на воздух. Теперь Богдан увлекается совсем не детскими занятиями: интересуется политикой, следит за новостями из Киева по радио и делает свои выводы.
— Из-за этой войны я остался без одноклассников и друзей, некоторые погибли, кто-то в интернат попал, а другие уехали в Россию. Мне тут вообще делать нечего, я скоро с ума сойду. Да и голодные мы часто, вчера только один раз покушал, а скоро вообще еда закончится, — жалуется мальчик.
Самый старший мальчик Игорь, которому исполнилось 15 лет, чувствует себя в безопасности только когда возвращается в бункер. Когда наступило перемирие, он впервые за четыре месяца вышел на улицу из бомбоубежища. Если днем все спокойно, подросток помогает родителям восстанавливать разрушенный артобстрелами нацгвардии дом, однако вечером снова возвращается в убежище, способное выдержать ядерный взрыв. Игорь переживает, что уже полгода не учится, а школа разрушена от взорвавшихся снарядов.
— Где же аттестат теперь получать? Я хочу стать веб-дизайнером или программистом, но чувствую, что не закончу школу, а мечты о будущей профессии не сбудутся, — переживает выпускник девятого класса, — если я не получу аттестат, то у меня не будет работы, я не смогу поступить в училище.
Самая младшая в подвале — Соня. Почти половину своей жизни девочка провела под землей, в бункере отпраздновала второй день рождения.
— Ей два года, так она уже семь месяцев здесь находится. Кушать в бункере научилась. Как только начались боевые действия и обстрелы, дочка перестала разговаривать, хотя до этого 13 слов знала, — рассказывает мама Сони Наталья, — в убежище она заново научилась говорить, выучила много новых слов.
На день рождения Сони взрослые обещали детям приготовить особенный обед, сделать куриный суп. Жители Первомайска уже полгода не видели мяса, в основном они питаются крупами, которые привозит гуманитарная колонна из России.
Худенькую и тихую девочку зовут Сабрина. Девочка рассказывает, что теперь она почти не улыбается. Здесь малышка находится под присмотром тети, ее родители в городе пытаются заработать на ремонт разрушенного дома.
— А тут и улыбаться нечего, сильно скучно, домой хочется, по братикам и родителям соскучилась. Ведь в бункере я уже с лета нахожусь, — рассказывает Сабрина.
В убежище Сабрина нашла подругу Анну, которая прячется в подземелье с осени, даже сейчас во время режима тишины девочка боится выходить на улицу.
— Я оказалась здесь, когда наш дом разбили. Хочется уже поспать в нормальной постели, погулять на улице, с друзьями увидеться, в школу пойти наконец-то, — мечтательно говорит девочка.
Не только Аня отказывается выходить на улицу — трехлетний Данила также боится подниматься на поверхность. Даже через семь метров под землей слышен грохот разрывов снарядов. Страх в глазах ребенка исчезает, когда мальчик слышит музыку. Он любит танцевать, за 7 месяцев жизни в бункере сам научился ритмичным движениям.
Голубоглазая девочка Оля просит не называть ее ребенком. Пока другие дети рисуют и веселятся, она проверяет у взрослых решенные примеры по математике. В бункере за девочкой приглядывают соседи, пока ее родители живут в погребе. Они не могут бросить хозяйство, в полуразрушенном сарае остались корова и козы.
— Я чувствую, что повзрослела, потому что с утра сама готовлю и уроки делаю. Читаю, пишу, все самостоятельно делаю. Света сегодня не было, хорошо, что вовремя приготовили покушать, а то сидели вообще бы без еды, — рассказывает Оля.
Перед сном дети еще долго рассказывают о своей жизни до войны. Почти все из них простужены, кашляют и ходят с температурой. Лекарств нет, и иммунитет не справляется. Милана просит посидеть с ней еще немного. Девочка показывает свои игрушки и кровать.
— Вот тут я сплю, твердо из-за досок, их много, а матрац один и он тонкий. Прямо сейчас хочу, чтобы закончилась война, вернуться в школу, дома хоть на теплой кровати поспать, — мечтает восьмилетняя Милана.
В 10 часов вечера в бункере отбой, выключают свет. Дети засыпают почти сразу. К 11 вечера сон приходит даже к самым непоседливым детям. В убежище из-за высокой влажности становятся сырыми одеяло и даже волосы. Спящие жители Первомайска постоянно кашляют во сне, но люди постепенно привыкают к таким условиям.
Из соседней секции бункера еле слышится чей-то шепот. Оказывается, что не спит 10-летний Богдан. Мальчик читает молитву. Каждый день он просит Бога, чтобы в стране наступил мир».
9-летняя Оля, «дитя подземелья» Первомайска все месяцы вынужденного заточения писала в школьную тетрадь стихи. Стихи о войне…
«Дети не знали, что такое война,
Они не думали, что будет все так.
Война, когда ломают дома,
Когда рушат страны и города.
Когда убивают матерей,
Отцы идут защищать детей….»
«Я еду домой там снаряды летают,
Летают крыши, людей убивают,
Хоронят детей, а мамы рыдают,
Конец октября дети в школу идут
Почему слишком поздно они не поймут.
Люди звереют собак убивают
Дома ломают как обычные карты…»[xxvi]
В сентябре 2015-го в Донецке был установлен памятник погибшим детям - 66 имен (в возрасте от 6 месяцев до 18 лет), изготовленный кузнецом В. Михиным. Все розы выкованы из гильз снарядов.
Слободкина Полина (2008), Сергеенко Лиза (1998), Хакимов Арсений (2009), Болитханова Саша (2002), Корчак Надя (2013), Жук Кира (2013), Грозниченко Вита (2007), Щербаков Владислав (1996), Кривошеев Дима (2007), Кладько Даминика (2007), Суханов Всеволод (2011), Подлибская Настя (2013), Береговая Вика (2000), Костенко Аня (2012), Орлов Дима (1998), Терещенко Даниил (2008), Бабенко Артур (1999), Баринова Даша (2006), Коваленко Кристина (2003), Коваленко Саша (2008), Мартынюк София (2010), Былых Данила (1999), Ермилов Ваня (2009), Духненко Владислав (2007), Чулков Виталий (1997), Зубенко Лена (2006), Сидорюк Кирилл (2004), Орехов Женя (2006), Сорокин Саша (2008), Солодко Полина (2008), Луценко Даниил (2009), Попкова Даша (2000), Кузнецов Даниил (2000), Байкина Каролина (2007), Байкин Никита (2004), Логинов Артем (2009), Дмитриев Сережа (1996), Комарова Настя (1997), Балко Орест (1998), Елисеев Андрей (1996), Булаева София (2010), Булаев Денис (2005), Алимова Алина (2010), Руссов Никита (2002), Белоног Карина (2005), Воронов Тимофей (2009), Лавренюк Даша (2012), Барбашов Артем (2010), Креступа Костя (2006), Кашин Саша (2011), Смирнов Саша (2011), Кукарчук Вика (2012), Поляк Дима (2007), Инеденко Алена (2010), Тув Катя (2004), Станцова Полина (2008), Нестерук Ваня (2010), Бобрищев Артем (2010), Дядюк Миша (1999), Комарова Настя (1997), Коноплев Кирилл (2002), Коноплева Даша (2007), Коноплева Настя (2001), Костенко Аня (2003), Мирошниченко Виктория (2007), Мочалова Катя (2004), Заплава Андрей (2006), Буторина Настя (1999)… - это лишь неполный список детей погибших на Донбассе…
В завершении этой горькой главы дадим слово юным поэтам Новороссии.
Миг войны
Скрытые грезы, хранящие крах,
Будут с народом всегда,
Если у власти, на твердых ногах,
Правит народом беда.
Вижу - за черной, высокой горой,
Где полыхали костры,
Семеро наших убило волной,
Смывшей останков следы...
Мы пробежали склон небольшой.
Справа пылает село.
Вечером снова вернемся домой -
Глотки от хрипа свело...
Ночь подоспела - хохот и плач,
сном утомленный, утих,
А где-то война, неуемный палач,
Метит секирой в живых..
Фронтовая осень
Красный закат не теряет огня,
Дождик слегка моросит.
Осень тогда наступила моя,
В небе листочек дрожит...
Чуешь - крадется война...
Там, за оврагом, в лесу,
Остро моя ощущает спина
Острую смерти косу...
Я не могу ускользнуть далеко,
Слыша, как пули свистят.
Честно признаюсь, что нелегко
Биться, где кости лежат...
Саваном неба скрывая обман,
С неба срываются капли.
Утро стыдливо прикроет туман,
Но он спасет меня вряд ли.
Солнце взойдет над усталой землей -
Душа моя выжить смогла.
Я прошепчу, старик с сединой -
Что ты, война, сберегла?
Надрыв
Прозрачные реки
Текут
А нас
Убивают,
А нас
Стерегут...
Там
Мертвые лежат.
Там
Просторности нет -
Реки
Крови текут,
Обагряя рассвет...
Мы -
Пленники чести
И
Завтра нам в путь.
Мы
Знаем известие,
Что
Скоро убьют...
Екатерина Ульянова, 14 лет
Юность Новороссии

Я хочу жить в новой стране -
Новороссия имя ее!
Дайте слово, пожалуйста, мне
И послушайте слово мое!
Я, пока что, мала годами,
Но войну увидала сполна...
Беспардонно бежит степями,
Опаляя душу, война....
Не хочу я кошмары руин
Видеть на необъятной земле
Любо видеть курганность вершин
И туманную дымку во мгле.
К людям мира хочу обратиться
И вершителям судеб земных -
Хочет сердце от радости биться,
А не болью, ударом под дых....
Я - юность Новороссии,
Люблю свою страну.
Люблю я небо в проседи,
Но не люблю войну....
Люблю степей сияние-
В степи Донецкой здорово!
Не любо, когда здания
Нам рушатся на головы....
Люблю весны сияние-
Взор осень видеть рад.
За что, нам в наказание,
Стреляет в души "град"?..
Люблю степные дали,
Но душит удушливый дым.
Нам не нужны медали.
Здесь счастье - вернуться живым!..
Я - юность Новоросии,
Стране своей верна.
Зачем же небо в проседи
Окутала война?
Дарья Киреева, 12 лет
Бойцы
Мужчинами становятся в бою.
Бойцы сражаются за Родину свою
За матушку землю,
Совести внемля.
Они сражаются за жизнь детей,
За счастье жен и матерей
И за дома свои
За жизнь в любви
Каждый боец ждет победы,
Изгнанья дыханья беды
Любимого взгляда, мирного неба
Ароматного хлеба
Пусть сбудутся мечты бойцов,
Уйдет кошмар военных снов
Держитесь, любимые наши бойцы-
Мужья, братишки и отцы!
Мария Жалковская, 11 лет[xxvii]
Память
Теперь я стала понимать,
Что значит помнить и гордиться,
Народ, не стоит горевать,
Врагу не стоит веселиться.
Наш «Призрак» нас не подведет,
Мы вместе память пронесем.
И будет помнить наш народ
О дяде Леше Мозговом
Ода Донбассу
Горит Донбасс, в слезах Донбасс
Пылают наши степи.
Рыдает мать жена в слезах
И гибнут наши дети.
Идет нацист, ползет орда,
Сметая все живое.
Прости нас, Матушка-Земля,
За что творят такое?
Не покорить врагам Донбасс,
Народ не встанет на колени!
И будет МИР, и будет МАТЬ,
И будут бегать дети!
Молитва

Господь, прошу, спаси детей Донбасса,
Укрой их покрывалом мира и любви.
Прошу Тебя я каждый вечер на коленях,
Не допусти смертей, не допусти!
Весь мир прошу услышать боль Донбасса,
Донбасса, что на колени встать не захотел!
Перемирие?!
Бомбят! Бомбят! Бомбят!
В ушах стоит один и тот же звон –
Рыдающие люди и умирающих стон.

Богдана Нещерет, 9 лет



2015 год





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 19.05.2020 Елена Семёнова
Свидетельство о публикации: izba-2020-2811012

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика


















1