Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Семейная хроника


Кровь трёх истреблённых русских сословий смешалась в моих жилах, и, может быть, отсюда явилась неуёмная моя тяга к познанию их мира, мира утраченного, Руси уходящей (или ушедшей уже безвозвратно?), тяга к познанию и восстановлению памяти о том, что было. «Память крови прочнее книжной…» Память крови, память души оказалась во мне сильна и требовательна. Не только историю своей семьи, но саму историю России я чувствую, как историю собственной жизни, чувствую остро, помню вживе, и сегодня вся жизнь моя подчинена главной цели – цели восстановления памяти, потому что только на её фундаменте может созидаться новая Россия, верой в которую я живу. Историей России я увлеклась в ранние годы, и уже следствием этого увлечения стал интерес к собственной родословной, восстановление которой помогло мне понять, отчего именно к определённым темам особенно тяготела моя душа, инстинктивно понимая их, как свои, кровные.

1. Дворяне

Первый пращур, имя которого сохранилось в семейной памяти, Павел Фёдоров, мой прапрадед, происходил из дворянского рода и проживал в Москве. Он был женат на немке, урождённой фон Шольц, род которой вёл свою историю в России от немцев, осевших при Петре Первом в Поволжье. Плодом этого союза стал единственный сын, наречённый Григорием. Семье Фёдоровых-Шольц, по преданию, принадлежал дом в Москве, а так же не то имение, не то дача под городом Шуей, где семья проводила немалое время.
Здесь же, по соседству проживала семья Ястребовых, чем-то походящая на семью чеховских трёх сестёр. В ней также было три сестры, Вера, Наталия, Мария, и брат Борис. Неподалёку жила семья, фамилия которой навсегда вписана в анналы отечественной литературы – Бальмонты. Константин Дмитриевич Бальмонт в ту пору был уже модным поэтом, имевшим армию поклонниц, именовавшихся бальмонтистками. Его брат, Николай Дмитриевич, стал известен несколько позднее, пойдя по научной стезе и дойдя по ней до звания академика. Женился Николай Дмитриевич на одной из сестёр Ястребовых – Вере. Другая сестра, Наталия, вышла замуж за Григория Павловича Фёдорова.
Их обвенчали незадолго до войны. В августе 14-го Григорий Павлович, ещё в юные годы избравший военную стезю и успешно закончивший Московский кадетский корпус, а к тому моменту уже получивший офицерский чин, отбыл на фронт. Воевать молодому офицеру пришлось, в основном, не на русском фронте. Он был командирован во Францию в составе русского экспедиционного корпуса. Русские бригады вызывал у французов удивление. Стойкость русских, их отвага, сочетавшаяся с крайней скромностью быта, были для союзников в диковинку. Корпус русских воинов, призванный спасти Францию от напиравших немцев, был немалым подспорьем для изнемогающей союзной армии. Если бы не он, если бы не экстренное русское наступление, стоившее нам огромного числа жизней, предпринятое, чтобы ослабить натиск кайзеровской армии на Верден, то, вероятно, Франция была бы смята весьма и весьма быстро, как и рассчитывали германские стратеги. Тридцать лет спустя русские эмигранты станут едва ли не главной действующей силой французского Сопротивления. Так сложилось, что славнейшие страницы французской истории 20-го века были, во многом, написаны русской кровью…
Когда грянула революция, корпус разделился поровну на сторонников большевиков и Временного правительства. Солдаты не желали больше воевать. Французы потребовали от российских властей усмирить своих бунтовщиков. Осенью 17-го бунт мятежной бригады, не внявшей выдвинутому ультиматуму генерала Занкевича, командовавшего второй русской бригадой, оставшейся верной правительству, был подавлен силой. А месяц спустя власть в России перешла в руки большевиков…
Григорий Павлович имел возможность остаться во Франции, перевезти туда жену и переждать лихолетье, но подобный шаг не был бы достоин чести русского офицера, и Фёдоров возвратился на Родину. Революцию он не принял и решил встать в ряды тех, кто сражался против большевизма. Принять участие в Ледяном походе Григорий Павлович не успел. Он добрался до Дона позднее и сражался в рядах Белой армии до последних дней её героической борьбы. Вместе с ней он дошёл почти до стен родной Москвы, вместе с ней пережил горечь отступление, трагедию Новороссийска, наконец, месяцы обороны Крыма. Когда Русская армия генерала Врангеля покинула родную землю, Григорий Павлович был одним из немногих, кто отважился остаться в России. Многие тысячи русских людей были расстреляны в ту пору. Рассказывают, что поселившийся в доме Максимилиана Волошина красный палач Бела Кун разрешил поэту вычёркивать из списков обречённых каждого десятого. Может быть, среди этих десятых оказался и офицер Русской армии Г.П. Фёдоров…
Григорий Павлович прошёл ужас концентрационных лагерей, через которые Бухарин призывал пропустить всю Россию, тюрем, подвалов ЧК… Через несколько лет он, измождённый и надломленный, наконец, вышел на свободу и нашёл свою жену. Ястребовы продолжали жить в Шуе. Здесь у Фёдоровых родился сын, Владимир. Через несколько лет Григория Павловича арестовали вновь. Его жена была так напугана тем, что следом могут арестовать и её, что срочно переехала в Ленинград, оставив сына на попечение сестры Веры.
Григорий Павлович Фёдоров провёл в тюрьмах и ссылках несколько десятилетий. Он остался жив и после смерти Сталина поселился в подмосковном городе Пушкино, работал, сохранял привычки и манеры благородного человека. Несмотря на небольшую зарплату, прадед нанял домработницу, приходившую раз в три дня и ведшую его холостяцкое хозяйство. Наталии Ястребовой к тому времени давно не было в живых. Она умерла от голода во время Блокады. Её родные перебрались из Шуи в Москву. Борис дослужился до звания полковника, его жена, Лилия, родила ему двух дочерей: Галину и Елену. Впоследствии Галина вышла замуж за успешного советского дипломата. Младшая Ястребова, Мария, работала медсестрой в детском саду и вела жизнь лёгкую и рассеянную, не обременяя себя ни хозяйством, ни семьёй, ни карьерой, порхая по жизни, подобно бабочке. Вера и Николай Бальмонты вырастили племянника вместе с родным сыном Борисом, но Владимир Григорьевич всё равно чувствовал сиротство и заброшенность. Когда отец поселился в Пушкино, он написал ему письмо, в котором требовал взять его жить к себе, заявляя, что в противном случае, будет считать, что отца у него нет. Григорий Павлович внял требованию сына, но близости между ними так и не возникло: слишком много лет было прожито врозь, слишком многое пережил за это время бывший офицер Императорской армии. Пережитое наложило тяжёлый отпечаток на характер прадеда. Он стал нелюдим, замкнут, подозрителен. Когда сын объявил ему о решении жениться, Григорий Павлович не одобрил его выбора и даже не пожелал встретиться с будущей невесткой. Коса нашла на камень, два бескомпромиссных характера столкнулись, и в итоге произошёл разрыв. Отец и сын жили в одном городе, встречались на улице, но делали вид, что незнакомы… Прадед прожил долгую жизнь. До последних дней сохранил офицерскую стать и крепкое здоровье. До заморозков он купался в реке, зимой становился на лыжи. Умер Григорий Фёдоров уже в 80-е и был похоронен на Ивантеевском кладбище недалеко от города Пушкино.

2. Купцы

На рубеже веков славилась Коломна среди прочего своими колбасами… Колбасы назывались климановским, по фамилии купцов, чьё предприятие их изготовляло. В ту пору во главе семейного дела стоял мой прапрадед, Григорий Климанов. В городе был он личностью известной, имел собственный дом и большую семью, насчитывающую восьмеро душ детей: шесть дочерей (Клавдия, Матрёна, Александра, Валентина, Мария, Антонина) и двое сыновей (Алексей и Николай). Семья жила патриархальным укладом. По вечерам любили, собравшись вместе, петь хором народные песни и романсы. Любовь к песне моя прабабка, Клавдия Григорьевна Климанова, сохранила до самой смерти.
Клавдия, самая красивая из дочерей, вышла замуж за купца Николая Михайловича Половинкина, моего прадеда. На свадьбу отец подарил ей дубовый гардероб красивой работы. Несмотря на то, что шкаф это был неподъёмным, прабабка не расставалась с ним всю жизнь, и он остался в целости до сего времени.
Семья Половинкиных была обеспеченной. Отец Николая Михайловича скончался от рака. Был он человеком умным и хватким. Ничуть не уступала ему и сестра, окончившая гимназию и имевшая немалое состояние. В отца пошёл и Николай Михайлович. Неказистый с виду, был он наделён большим умом и твёрдым характером, всякое дело спорилось в его руках. Кроме тётки, были у прадеда ещё две сестры: Мария и Татьяна. Татьяна всю жизнь прожила в Коломне, оставив после себя единственную дочь – Ольгу. Мария же впоследствии перебралась в Москву, работала бухгалтером, замуж так и не вышла и скончалась в преклонных годах бездетной. Овдовев, мать Николая Михайловича осталась одна с тремя детьми на руках. Муж оставил ей некоторое состояние, позволявшее жить скромно, но в достатке. Прадед учился и подрабатывал частными уроками.
Когда грянула революция, Климановы по своему положению тотчас оказались вне закона. В 25-м году им было приказано покинуть город в 24 часа и назначено место ссылки – Рязанская область. Так, всё нажитое в течение нескольких поколений, кануло в одну ночь… За год до этого состоялся брак Клавдии Григорьевны и Николая Михайловича. Родившуюся дочь они, спешно покидая город, не ожидая, когда придут и к ним, даже не успели зарегистрировать. Из Коломны они перебрались в подмосковный город Пушкино.
Григорий Климанов, оказавшийся в Рязани с женой и малолетними детьми, начал дело с нуля. В годы НЭПа дело спорилось, и семья постепенно восстанавливала утраченное благосостояние. Однако, как только НЭП был свёрнут, Климановы были вновь лишены нажитого имущества, вторично ограблены.
Неизвестно, как бы сложилась судьба семьи лишенцев, если бы не проявленные в этот период незаурядные способности Николая Михайловича. Он перевёз семью жены в Пушкино. Прадед до конца жизни в душе не принимал советской власти. Он не вступал в партию, держался наособицу, но при этом не выпячивался, вёл себя осторожно и, ведя свою линию, сделал весьма недурную карьеру, став главным инженером пушкинской типографии. Николая Михайловича знал весь город. Знали его и в Москве. Он многое мог, но никогда не зарывался, не использовал излишне служебное положение, во всём соблюдая меру – может быть, эта совокупность черт и спасла в лихолетье всю семью, из которой практически никого не коснулся красный молох.
Никого, кроме сестры Клавдии Григорьевны, Марии. Она была замужем за инженером Георгием Беликовым, называемым в семье дядей Жоржем. В конце 20-х дядя Жорж был арестован и отправлен на Соловки. Мария в ту пору была беременна. Родиться ребёнку было не суждено, и она отправилась в СЛОН вслед за мужем и отбыла с ним весь срок. В 30-е Беликова арестовали вновь, но новый срок он отбывал уже один. Оттуда он возвратился уже старым и больным человеком. От первого брака у него осталась дочь Тося, с которой дядя Жорж иногда виделся. Марии же так и не суждено было иметь детей.
Надо заметить, что все дети большой семьи Григория Климанова не продолжили традиции многодетности. Новая эпоха, пускавшая в обмолот целые сословия, не располагала к этому.
Старшая из сестёр Климановых, Матрёна, умерла рано. Муж её погиб. У них остался сын Виктор, перебравшийся позднее в Калининград, где и скончался. Двое детей, Людмила и Борис, было у Александры и её мужа Гурия (дяди Гуры), но судьба их мне не известна. Также не известна мне и судьба единственного сына Валентины Григорьевны Климановой, Валерия Константиновича и единственной дочери Алексея Григорьевича Климанова и его жены Софьи, Ларисы.
Николай Григорьевич Климанов всю жизнь работал телевизионным мастером. Прошёл Великую Отечественную Войну, со своей частью некоторое время стоял в Польше, откуда сохранилось его письмо. Войну прошла и его жена – Екатерина. Из всей семьи она отличалась большой религиозностью, посещала службы, ездила в паломничества. Детей Бог им не дал…
Младшая из сестёр Климановых, Антонина Григорьевна, жива до сих пор. Всю жизнь она проработала акушеркой, была замужем за ветераном ВОВ Василием Кузьмичом. Недавно её постигла тяжелейшая утрата: умер её единственный сын Григорий, оставивший вдову и дочь.
У Николая Михайловича и Клавдии Григорьевны было двое детей: дочь Маргарита и сын Николай, коих уже нет в живых. В Пушкино сегодня проживает дочь Николая Николаевича, Лариса, приходящаяся мне тёткой и моя троюродная сестра Ирина. Маргарита Николаевна Половинкина вышла замуж за Владимира Григорьевича Фёдорова. Брак этот не был удачным, так что опасения прадеда в какой-то мере оправдались. Однако же плодом его стала единственная дочь, последняя в роду Фёдоровых, названная в честь погибшей в Ленинграде бабки, Наталия. Моя мать. Дед был женат трижды, но семейная жизнь его так и не сложилась. Трудно детство отложило отпечаток на его характер, но не помешало сделать успешную карьеру в науке. Владимир Григорьевич стал доктором физико-математических наук и автором ряда изобретений, патенты на которые до сих пор хранятся в нашем доме. Дед умер много лет назад, и мне привелось лишь несколько раз видеться с ним. Бабка моя начинала работать простой чертёжницей, а на пенсию вышла в звании архитектора. В одном управлении с ней трудилась жена знаменитого актёра Петра Глебова, с которой Маргарита Николаевна была знакома. Знакома она была и с другим известным актёром – Николаем Парфёновым. С ним в первые годы жизни в Москве дед и бабка жили в одной коммунальной квартире, что очень хорошо запомнилось и моей матери.

3. Крестьяне

Село Шанчерово Рязанской губернии вошло в историю тем, что именно здесь родился Василия Агапкин, автор знаменитого «Марша Славянки». Здесь же жили мой прадед, крестьянин Никита Сергеевич Рябов и его жена, Прасковья Степановна. Из четырнадцати детей их выжило лишь половина: двое сыновей, Александр и Василий, и пять дочерей, Анастасия, Евдокия, Наталья, Клавдия и младшенькая, Надежда. Я не знаю, каким было Шанчерово до революции, в 50-е же годы это было довольно благополучное село, насчитывавшее порядка 60 дворов, почти на всяком из которых имелась корова и несколько овец, коих всякое утро выгонял на пастбище пастух – самый почитаемый на селе человек, для которого каждая семья поочередно собирала снедь на день. Окрестные поля были засеяны пшеницей и кукурузой, в садах плодоносили сливы…
В 30-е годы Никита Сергеевич Рябов был избран председателем колхоза, но пробыл на этой должности недолго. В приснопамятном 37-м был он арестован и через месяц умер в заключении. Обстоятельства его смерти неизвестны. Прадед был объявлен врагом народа, что не могло не сказаться на его семье. Его сын, Александр, мечтавший о военном поприще, не был принят в училище, как «сын врага народа».
Постепенно из родного села Рябовы перебрались в Москву. В Шанчерове оставалась жить лишь Прасковья Степановна, и к ней летом приезжали внуки, среди которых был и мой отец, сын младшей из сестёр Рябовых – Надежды, к тому времени Надежды Никитичны Семёновой.
Семья Семёновых испокон веку жила в деревне Обухово Вяземского района Смоленской области. У прадеда моего, Ивана Ивановича Семёнова и его жены, Марии Васильевны, было трое детей: Павел, Полина и Иван. Это, кажется, единственная ветвь моего родового древа, которую не покорёжил красный смерч. Но не пощадил её смерч другой – коричневый…
В 42-м году Смоленская область оказалась полностью в руках немцев. В районе Вязьмы шли тяжелейшие бои. Близлежащие сёла и деревни были выжжены дотла. Среди них и Обухово. Прадед мой, наряду с другими жителями, был расстрелян. Дед, Павел Иванович, тогда ещё подросток, угнан в плен и помещён нацистский лагерь Дахау. Узники этого лагеря впоследствии были освобождены союзниками, и дед возвратился на Родину. От его дома и деревни не осталось помину. Семья перебралась в Вязьму. Младший брат деда, Иван Иванович, так и остался там, работал в милиции. Павел же Иванович перебрался в Москву, где работал строителем, женился и вырастил двоих сыновей, Владимира (моего отца) и Александра.
Никого из старших представителей Семёновых и Рябовых уже нет в живых. Никто из них не имел больших семей. Сёстры бабки моей Евдокия, Наталья и Клавдия имели дочерей: Тамару, Ольгу и Зою. Третье же поколение этих двух семей насчитывает сегодня всего несколько душ…

Так, на примере одной семейной истории 20-го столетия можно наблюдать скатывание в ту демографическую яму, в которой сегодня оказалась Россия. Она началась не в 90-е, а много-много раньше, когда люди, выросшие в семьях, до революции насчитывавших до восьми душ детей, в новую эпоху стали бояться следовать примеру своих родителей в этом плане и ограничиваться максимум двумя детьми, а подчас и вовсе не оставляя потомства. И в начало 21-го века семьи пришли куда более малочисленными, чем были в начале века 20-го. И в этом одна из граней русской трагедии ушедшего столетия.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 18.05.2020 Елена Семёнова
Свидетельство о публикации: izba-2020-2809849

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары


















1