Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Война. Потери, потери...


Война. Потери, потери...
Тихонова Олеся, 16 лет.
Россия, г. Мурманск
                                                                                                                             Война. Потери, потери…

Пролог
Уставшая женщина сидела в избе. И день, и ночь она не выпускала из дум своих единственного дорогого ей человека. Вот уже три года, как сын ушёл на фронт. Перед ее глазами постоянно стояли те последние минуты их прощания. Вспоминала она, как все вышло нескладно, как не успела толком попрощаться, перекрестить родненького своего. Думы были тяжёлые, переживала она сильно. А как тут не переживать, ведь сынок – единственный оставшийся у неё родной человек.
Тут раздался стук в дверь. Женщина вскочила, побежала открывать, верно, почувствовала: письмо с фронта, от сына пришло. И не ошиблась, стоял перед ней почтальон, с аккуратно запечатанным треугольником…

Письмо
Здравствуй, мама! Как твои дела? Как здоровье? Пишу тебе с фронта, воюем мы… Кёнигсберг, знаешь ли, ветреный морской город…
Вечерами я всё вспоминаю тебя, твою улыбку и заботу. Как было прекрасно нам, когда не было войны! Но что думать об этом, сейчас не то время.
Очень много смертей успел я повидать в свои двадцать лет. И знаешь, мам, до сих пор не могу спокойно смотреть на то, как гибнут мои товарищи. Это так жутко, так страшно! Ты не поверишь, тут, на фронте я нашёл и потерял свою любовь. Мне так больно об этом вспоминать, но не рассказать, я не могу.
Это был обычный день, мы всё шли и шли по лесу. Казалось, что нет конца и края ему. Мы перекусывали по пути остатками нашего сухого пайка, на обед не было времени, да и повара Ваську убило пятью днями ранее осколочной миной. С нами передвигался военный госпиталь. Мы должны были доставить его на передовую в Кёнигсберг и остаться там. Город этот, по правде говоря, к нашему приходу был очень сильно разбит британскими бомбардировщиками. Мы же шли для того, чтобы помочь нашей армии выйти из окружения. Какие прекрасные девушки работали в госпитале и такие молодые! И вот, настал вечер, мы разобрали палатки, зажгли костёр, стали греться. Мой друг Борька играл на трофейной губной гармони свои заунывные, но очень красивые мелодии. Тут же пристроились девчонки. Одна из них, симпатичная девушка Майя, смотрела на меня с интересом. Она была небольшого роста, черноволосая, и с таким проникновенным взглядом, что сердце замирало в груди. Я сел рядом с ней, чтобы познакомиться поближе. Мы разговорились. Оказалось, что Майе девятнадцать лет. Когда она поступила в медицинский, началась война, и эта отважная девушка решила пойти на фронт, чтобы помогать раненным. Я был восхищён ею!.. Мы сидели и тихо разговаривали под звучание гармони. Майя была так нежна, но немного осторожна в разговоре со мной! Её мягкая улыбка и легко развивающиеся волосы покорили мою душу, моё сердце! Борькина гармонь постепенно смолкла, мои боевые товарищи стали расходиться по палаткам, а мы сидели с Майей и ещё очень долго разговаривали при тихом потрескивании костра и пении сверчков. Говорили обо всём на свете: о прошлом, настоящем и, конечно же, будущем. Мы представляли, как закончится война, как наша Советская армия одержит победу, как будет прекрасно на Земле. В этот вечер, я понял, мама, как сильно её люблю. Я готов был отдать всю жизнь за неё, за её счастье! Так мы с ней просидели полночи, болтая о том, о сём. Когда я вернулся к своим товарищам, то до самого утра не мог сомкнуть глаз. Думал о Майе, в голове всё время всплывали её прелестные незабываемые черты.
На следующий день наш взвод опять отправился в путь. Такими и были наши дни в течение месяца: днём идём, а вечером мы с моей Майей болтаем, смеёмся, признаёмся друг другу в любви. Когда мы проходили поля, я плёл ей венки из ромашек, приносил букеты васильков и одуванчиков! Майя одаривала меня своей искренней улыбкой, целовала, касалась своими нежными руками лица моего. Как было прекрасно, я чувствовал себя по-настоящему счастливым! Ожидание вечера, потрескивание костра и наши нескончаемые разговоры – всё это наполняло трепетной любовью душу мою. В то время, мам, я ещё не думал, что скоро потеряю свою Майю. Если бы я знал, если бы… Я ни за что не отошёл бы от неё ни на шаг в тот злополучный день!
В то раннее утро я встал с тяжёлым сердцем, было плохое предчувствие. Наш взвод, как обычно тронулся в путь, да что там взвод, осталось всего человек от силы двадцать и госпиталь с пятью молоденькими медсёстрами и тремя врачами. Вражеские мины, да короткие перестрелки с немцами по пути многих погубили. Оставалось уже недалеко до Кёнигсберга. Солнце палило нещадно! Где-то в полдень мы остановились неподалёку от озера, чтобы перекусить, немного отдохнуть. Помню, как сейчас, командир наш говорит: «Девочки, миленькие, сбегайте, пожалуйста, за водичкой, пить, ой, как сильно хочется, да вода во флягах закончилась». Майя, сидевшая возле меня, быстрёхонько вскочила, подхватила свою подругу Людку, и побежали они за водой, весело смеясь, радуясь солнечному дню. А я смотрел им вслед, не зная, что скоро потеряю мою любовь.
Всё произошло так неожиданно! Сначала мы услышали какие-то непонятные звуки, потом стрельбу, громкий крик и резкую тишину. Весь взвод подскочил, мы схватили автоматы и замерли в ожидании приказа командира. Напряжённое молчание повисло между нами. Мы понимали, что значили крики и стрельба, от этого было жутко, я нервничал.
Тут кусты зашуршали, и из них показалась Майя, моя Майя. Она выбежала как-то неуклюже, пошатываясь, с испуганными глазами, постоянно оборачиваясь назад и воскликнула, если вообще это можно назвать так, скорее, из неё выпал какой-то тяжёлый хрип, переходящий в сиплый ужас. Из этого мы поняли, что немцы рядом и скоро будут тут. И вот тогда я увидел кровавое пятно у неё на груди, которое увеличивалось всё быстрее. Она упала, обессилев! Я подбежал к ней, подхватил на руки и унёс в палатку, где был врач. Тут раздались выстрелы, все забегали, засуетились. Бой с фашистами длился недолго, мы перебили их всех. Я сражался с такой злостью, с такой яростью! Когда всё стихло, я побежал в палатку к моей раненной Майе. Врач стоял, склонившись над ней, было видно, что всё плохо. Он сказал мне, что Майя вот-вот умрёт, пуля задела её сердце. Я остался с ней наедине. Она лежала, чуть приоткрыв глаза и тяжело дышала. «Коля, ты прости меня, что так вышло, что не получится у нас с тобой быть вместе», - тихо прошептала она бледными сухими губами. А я сидел рядом, взяв холодные ладони её в свои руки. – Пожалуйста, не умирай – шептал я – останься со мною, Майя!..
Она умерла через несколько минут, тихо прошептав: «Я люблю тебя, Коля, живи, только живи!». Майя просто заснула, дыхание остановилось, веки её тяжело закрылись… Навсегда!..
Мама, такая сильная тяжесть легла на плечи мои: руки тряслись от горя и чувства нескончаемой утраты, слёзы текли градом по щекам. Ещё долго я сидел возле неё и печально думал о том, что ведь мог уберечь её от этой непрошенной смерти… Так и ушла моя первая любовь, моё счастье…
Мама, я не писал ранее об этом, всё не мог позволить себе расстроить тебя. Завтра нам предстоит тяжёлый неравный бой с немцем, в котором, возможно, погибнет весь военный гарнизон: и Борька с гармонью, и Толя, и командир наш, и многие другие солдаты Советской армии. Я рассказал историю своей первой любви тебе, потому что не знаю, удастся когда-нибудь ещё встретиться с тобою.
Береги себя, мама, я очень тебя люблю!
С глубочайшей любовью, твой сын Коля.
Эпилог

Всё началось утром шестого апреля 1945 года. Советская армия под командованием Александра Василевского ринулась в бой, штурмовать город Кёнигсберг. Все действия были слажены, но со стороны казалось, что нет. Стрельба, шум, крики ярости и страха, - всё смешалось воедино. Русские солдаты рвались в бой, стараясь уничтожить как можно больше немцев на своём пути.
Младший сержант Коля бежал бок о бок со своими товарищами, держа в руках лишь автомат. В подсумке на поясе у него висели три гранаты и патронташ. Не было на голове солдата каски, старая была утеряна в бою, а новой – не хватило. Но сколько ярости и боли было в его глазах! Николай испытывал жажду мести, не мог он смириться со смертью своей возлюбленной от рук фашистских! Патроны использовал с умом, стрелял прицельно, на поражение. Перебежками продвигался младший сержант вперёд. Несмотря на неописуемое чувство злости, держал ситуацию под контролем. Ни один немецкий гад не уходил от его взора. По возможности, Коля старался опустошать патронташи погибших солдат.
Где-то к полудню немного стихло, появилось время для передышки. Коля, немного глотнув воды из фляги, нашёл взглядом Борьку. Как же это удивительно, что они до сих пор были живы в этой кровавой мясорубке и при этом оказались ещё и рядом! Борька подмигнул другу, мол, ещё повоюем, покажем силу русского характера! Адреналин бил в голову, руки тряслись, нервы были до сих пор на пределе. Коля, как и многие солдаты тяжело дышал. Он был наготове.
Следующая волна боя настала также неожиданно, как и первая. Опять всё загудело, зашумело, взрывы градом обрушивались на город Кёнигсберг. Коля был готов к этому, он снова бежал, падал, снова вставал и не позволял страху пробраться в душу его. Было видно, что силы русской армии начали превосходить немецкие, и от этого желание разорвать фашистов в клочья только увеличивалось.
Так в тяжёлой битве прошло три дня, наступило девятое апреля. Коля ещё был жив и Борька, находившийся рядом с сержантом – тоже. Никто из них, да и из других солдат, ещё не знали, что девятое апреля станет знаменательным днём, днём капитуляции немецкого гарнизона в Кёнигсберге. Коля продолжал сражаться, хотя силы уже были на исходе. Только мысли о бедной убитой Майе придавали ему ту нужную злость, которая требовалась в бою. Борька тоже держался, прикрывал Колю, бил немцев.
Всё стихло также внезапно, как и началось. Ещё где-то слышались крики и отдалённые звуки стрельбы. Коля, ещё не покинувший укрытие, прислушивался, не мог поверить в их победу над врагом, в то, что он жив. Он выглянул, осмотрелся, никого. Только множество убитых и раненных солдат устилали землю, кто-то стонал, просил о помощи, кто-то был в предсмертном бреду. Коля искал глазами Борьку. Он осторожно шёл, всматриваясь в каждого солдата, дабы случайно не наткнуться на полумертвого фашиста с автоматом и не быть убитым по глупости. Тут из-за другого укрытия вышел довольный по уши Борька, счастливый, будто заново родился! Улыбка расползлась по лицу Коли: «Жив, Слава Богу!», - подумал он и направился к своему другу. Но не суждено было им наговориться друг с другом, даже пожать руки не суждено. Борька шёл, от радости размахивая руками и доставая из кармана штанов его губную гармонь. Вдруг раздался выстрел. Он был зловеще одинок и громок, будто кто-то один раз хлопнул в ладоши и передумал. Борька пошатнулся, улыбка ещё не сошла с его лица, он вопросительно посмотрел на Колю и упал. Сержант подбежал к своему другу, осмотрелся и увидел того, кто посмел выстрелить. Это был тяжело раненный немец, лицо его было искажено от злости и боли. Коля понял, что произошло, направил автомат на врага и выстрелил. Но что уж тут теперь? Ведь друга-то его убили. Убили самым подлым образом: выстрелом в спину. Коля встал на колени рядом с Борькой. Тот был мёртв, лишь улыбка не сошла до конца с губ его. «Как же так? – подумал Коля – убили Борьку, убили после боя, а я ничем не смог помочь ему». После шквала выстрелов, тишина казалась жуткой, всё поле боя было устлано убитыми солдатами. Бегали медсёстры, стараясь помочь раненным бойцам, или хотя бы утешить их, облегчить смерть. Командир где-то вдалеке отдавал связному приказ сообщить о победе в битве за Кёнигсберг. А младший сержант Николай сидел рядом с убитым другом и не мог шелохнуться. Война забрала у него ещё одного очень важного человека – друга Борьку…
Вернувшись домой, долго Коля рассказывал матери о своих печалях и горестях, плакал, не скрывая мужских слёз. Пожилая женщина слушала внимательно, трепетно переживая за своего сына, понимая его чувства и утешая. И долго потом ещё снились Коле кошмары. Видел во снах своих он Майю. Она улыбалась, смеялась, разговаривала с ним будто наяву, но не мог Коля коснуться рук её, поцеловать. Видел он и Борьку, играющего на своей губной гармошке, его весёлый взгляд и ужас того момента при битве за Кёнигсберг, когда он, Николай, не смог спасти друга, предупредить…

Обращение
Война – страшное событие. Никогда нельзя забывать тех, кто спас Родину нашу, сколько жизней было отдано на алтарь победы. Для войны нет разницы, кто убит: друзья или враги, мирные жители или солдаты, хороший человек или плохой? Те, кто её затевает – жуткие люди, стремящиеся к власти и порабощению. Они хотят показать свою силу, а по сути, доказывают то, что они слабы. Сильнее тот, кто может избежать войны, избежать гибели, как мирных людей, так и всей Земли в целом!







Рейтинг работы: 16
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 65
© 15.05.2020 Олеся Тихонова
Свидетельство о публикации: izba-2020-2808142

Метки: война, письмо, любовь, драмма,
Рубрика произведения: Проза -> Письмо


Валентина Ларионова       21.09.2020   19:23:17
Отзыв:   положительный
Прекрасное произведение !
Восхищаюсь вами и вашим очерком
о войне .
Спасибо .
Всего вам доброго !
Олеся Тихонова       22.09.2020   12:46:25

Благодарю Вас за отзыв!
С уважением, Олеся
Алексей Крайнов       20.06.2020   09:03:52
Отзыв:   положительный
Олеся, скажу честно - мне больше нравится читать стихи. Но Ваше произведение не оставило меня равнодушным. И великолепно еще то, что ВЫ, такая молодая, сумели замечательно раскрыть эту тему, тему войны. К которой, некоторые люди старшего поколения, боятся подступиться. СПАСИБО ВАМ! что не забываете историю и другим о ней напоминаете.
Мирного неба Вам, любви и счастья!
С уважением - Алексей


Олеся Тихонова       20.06.2020   13:47:35

Алексей, спасибо Вам огромное! Надеюсь, что об этой войне и тех, кто спас наше будущее, будут помнить всегда.
С уважением, Олеся
Алексей Крайнов       21.06.2020   01:11:33

Золотые Ваши слова, Олеся! заслуживающие глубокого уважения!)))
**************
Каждым вздохом, каждым шагом,
Каждою своей мечтой
Кузнецам Побед обязан
Я – свободный и живой!

Нет дымящихся Хатыней
и Освенцимов вокруг.
Трупный запах в небо сине
Не взовьется вновь из труб.

И в гестаповских застенках
Не услышу плач и стон
От которых яд по венам,
Словно впрыснул скорпион.

Не услышу рев младенцев,
Вопль сжигаемых людей
И восторгов отщепенцев –
Полицаев всех мастей.

В рожь по минам не пойду я
С бороною за спиной,
Слыша, как кричит ликуя
Черный дьявол надо мной.

И седую гимнастерку
Не запачкаю в крови.
Не прольют на труп мой хлорку
Чтоб убить червя внутри.

Не паду я обессилев
В день блокадный на снегу.
Не увижу, как месили
Танки кости на лугу.

Не узнать мне как терзают
Пленных юных медсестер,
Как подпольщиков пытают,
Добив выстрелом в упор.

Не познаю постаревших
В одночасье матерей,
Вечно ждущих не дозревших
Сыновей и дочерей.

Зверства те мы не забыли!
СРОКА ДАВНОСТИ ИМ НЕТ!!!
Похоронки – с нами живы,
Как и фото давних лет
Тех, кто даровал нам Свет!


Каждым мигом, каждым делом,
Каждой мыслью своей
Я обязан бабкам, дедам
Тем, что жив среди людей!
Рудольф Сергеев       16.05.2020   00:48:27
Отзыв:   положительный
Отличный очерк. И трогает до глубины души.
Олеся Тихонова       16.05.2020   16:16:23

Спасибо за отзыв! Очень радует, что Вам понравилось!
















1