Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. IV.16. Что месяц, что число


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. IV.16. Что месяц, что число
 

IV. 16. Что месяц, что число

Т
ридцатое апреля – что месяц, что число? Рассветный контур двух горбов – едва нарисовался. И солнце вылезает таким красным, что пятна – без бинокля:

– Дым в долине…

Дым от вчерашних палов, прибитых ночной сыростью:

– Луга не так уж страшно обгорели?

Разводьями и пятнами. Огонь остановился – примерно там, где узкая протока.

Я все еще веду журнальчик наблюдений. По лодкам перелез к еще заметной проруби:

– Кисель, а не вода…

Хороший кислород, но индикатор пляшет:

– Нет стабильности?

Так и пишу. Пускай Юрий Михалыч прочтет про дым с туманом, про кисель:

– Первичный документ…

Похоже, что журнальчик придется закрывать тридцатого апреля.

И я пишу про контур двух горбов

– Когда по сопкам побежало освещенье…

Про белых птиц и айсберги в заливе. Нарисовал и солнце – с расположеньем пятен.

Последняя страничка? Да я и никогда особо не стеснялся в выраженьях. И мой журнал научных наблюдений потом поразвлечет Юрий Михалыча.

По лодкам перенес науку в кабинетик. А ведра начерпали браконьеры:

– Как пить такой кисель?

Вчерашний отстоялся. Слил осторожно в чайник, запевший моментально.

Теперь мне «просто жить». Программа выполнимая, но деньги растранжирены. Немало на кольчемцев. На кислоту лимонную. На кофе и печенье. Запасы съедены – на день едва осталось.

А между тем тридцатое апреля? Кольчемцы потянулись массами в луга. Метис с красивой Зоей (оба – с ружьями) и тетя Катя с выводком:

– Куда?
– За черемшой!



Даже Пират за ними увязался. Я не препятствую:

– Пусть без меня побудет…

Берусь за чурбаки. Бетон почти растаял. Таскаю к баррикаде:

– Погода соответствует…

Но Рита-почтальонша приносит перевод. Верней, уведомление:

– Тридцатое апреля?

Пойду немедленно – программа «просто жить» солидным переводом утвердилась.

Листвянка в виде веника, баркас? Знакомо все, как в собственной квартире. Путь предрешен –

– По просеке…

С ее аттракционами, привычной свежестью, столбами неолита.

Но почтальонша что-то еще о телеграмме –

– Ведь был же разговор о вертолете?

Все может кончиться, и надо быть готовым. Внезапность тоже ведь –

– Имеет свои стороны…

А в телеграмме вот что:

– Держись до навигации!

Что еще ждать от Юрия Михалыча? Сам не заметил, что – уже иду по пляжу, то есть Ухтой:

– Почти у поворота?

А тут еще и теплая компания – ребята с лесовозов. Банка браги:

– Не обойти…

Здороваюсь, стакан мне наливают. Пук черемши, пасхальное яичко.

Ведь помнят, как я ехал на дровах? Смеемся, выпиваем:

– Вареные яички…

А черемша – лишь руку протянуть. Сорвешь и хрупаешь:

– Луга нижнеамурские…

Кто против бы? Но реплики с трудом. Я не простил им Дружку:

– Джеклондонские типы…

И тот, кто, вероятно, бригадир, желает потоптаться по науке.

Сколько вы здесь, а рыбы так и нет! Воинственный такой, авторитетный. Мне не до этого, но не даю победы:

– Природу только грабят, а мы хотим другого…

Конечно, хорошо бы порасспрашивать. Откуда, например, дровишки достаются, что делают в период бездорожья? Но вот –

– Не получается контакта?

Джеклондонские типы, богатыри таежные. Идут со странной целью:

– Проведать обезьянок!

В Кольчем? Но там, я знаю, нет ничего такого. Птицы небесные –

– Расселись с банкой браги…

Мы выпили еще и разошлись. Я к лесу, а они – поперли по Ухте. Немного погодя я вижу, как один – стоит в воде по горло, а прочие тягают.

Да, бригадир по-моему:

– Ружьишко подмочил?

Такая лучезарная картина! И без сомнений – подлинно кольчемская, что я и отмечаю по привычке.

Я, впрочем, сам наплавался:

– Озера, кочки, старицы…

Давно бы уж был дома, если б пошел по просеке:

– Но я опять отшельник!

И в Солонцах на почте – от сердца отлегло. И перевод солидный.

Дом, как всегда. И печка не погасла. Встречают без единого упрека:

– Пиратика лишь нет…

Все вымыл и расставил:

– Наверное, уборка перед маем?

Берусь за чурбаки, и солнце помогает:

– Это как-то внутри соответствует…

Вывернешь ряд, и новый – подтаивает тут же. Курган не безнадежен:

– Азарт сегодня кончить?

Навязано, конечно. Но стоило снять майку и жабрами души почувствовать Ухту, ломаешь и таскаешь, как машина:

– Березки и листвянки,

Горелые столбы…

Дерсу Узал подходит с рассказом про охоту. Японец, пожелавший проводником устроиться. Бухгалтер не оставил надежды купить лодку, зовет проверить сети чуть попозже.

Один Ондатр четырежды являлся:

– Нет, Боря, я все сам…

До бревнышка последнего? Но он отлично знает, что я был в Солонцах. Конечно, почтальонша разболтала.

Не мне переломить упорство неолита:

– Несет-таки бутылку…

И Дину прихватил? Буян неугомонный, а также дирижер. И бесподобна их «Санта Лючия».

И Дина приседала под взмахи дирижера. И кроличьи смотрела, и заливалась так, что мне не жаль пятерки и прерванной работы:

– Такое дучанку…

Такая кантанелла.

Концерт прервался, стоило буддисту заглянуть:

– Зачем ты Алексея обижаешь?

Борис немедленно становится буяном. А Дина по традиции – в тазу взмутила воду.

Нет, первым же декретом я отменю концерты! Вообще, категорически и вплоть до навигации. Заела этнография:

– Да, первым майским утром!

Дострою баррикаду, очищу территорию.

Давно уже вернулась тетя Катя. Пиратика все нет:

– Отстал, а где, не знаю…

Конечно, сибарит. Наверно обегАет. Перенести его никто и не подумает.

Вот и Метис с трофеем:

– Убил влет!

Показывает уточку. Хороший малый, дружеский. Но –

– Птичка с хохолком…

Зачем она ему? Ведь даже есть не станет. Скорее всего – выбросит.

А вот наш враг – Сергей (из дальнего конца). Пиратик его прямо ненавидит. Здороваемся, правда, но крайне неприятен какой-то скрытой злобностью без повода.

Пьянь мрачная. Недавно заявился. Уселся:

– Здрассьте…

Наливаю чай. Сидит, как пень, и «здрассьте, здрассьте, здрассьте». Ушел со злостью:

– Эх вы, люди, люди…

А во дворе:

– Убью!

Пиратика убьет:

– Я сам тебя сейчас!

Расслышал ли, не знаю. Мне и стрелять-то нечем:

– Дегенерат с проборчиком…

Дегенерат, желающий общаться.

Зато расстрогала шаманка (бабка с трубкой):

– Иди, малё осталёсь…

«Волжанку» продают, что мне уже известно от Бориса. Но я ценю внимание шаманки.

Схожу раз так

– Да и бросать-то нечего…

Загреб кучу корья – пусть подсыхает. Очистил «территорию». И самому не верился, что был курган и это уже прошлое.

Последним был березовый чурбак, оставленный нарочно, как символ завершенья:

– Торжественно несу на баррикаду…

Все хорошо уложено, заклинено, подперто.

Смотрю на дело рук:

– Может, и зря спешил…

Так хорошо работалось на берегу Ухты? На главной улице с одною стороной. Теперь так непривычно без кургана.

Но доски тротуара просохли замечательно! Открыта территория – вплоть до Ухты сверкающей. Я горд, что у меня – свой тротуарчик, своя плантация ярчайшей майской зелени.

Да, майской? Скоро вечер, что по Амбам заметно. Весь день я повторял:

– Тридцатое апреля…

Еще и между тем? И как случилось? Но завтра май. И я начну с декретов.

А в магазине ужас что творится:

– По две бутылки на нос перед праздником!

Набились кланами, все норовят «на запись». Ругаются с Ды-Ю, а та и так как мумия.

Я пожалел Ды-Ю. Вернулся и набрал – миску отборной зелени с плантации:

– Все обижают вас…

Но я вас поздравляю – с грядущим праздником трудящихся всех стран.

Фурор и изумление! В Кольчеме, вероятно, такого не было со времени Дракона:

– Отшельник и Ды-Ю…

Ды-Ю заулыбалась. Кивнула мне, чтоб подождал в сторонке.

Я жду и слушаю новеллы характерные. Порезали кого-то в Солонцах. Бичу в аэропорте – не более не менее, как оторвали руку:

– Богородское…

Набрал огурчиков, варенья голубики. «Волжанки» три бутылки. Мог и больше, как трезвый человек, в буянствах не замеченный. И не такой, как прочие кольчемцы.

В руках по полной сетке – запасы на неделю. Уйду с утра куда-нибудь подальше:

– Декрет номер один…

Программа – «просто жить». Возможно, что Кольчем сейчас и начинается.

А во дворе Пиратик:

– Прибежал?!

Весь в тине, спал с лица, но носится комком. Как черная ракета, как шаровая молния. Да, как в снегах, на давнем том закате.



Тридцатое апреля – что месяц, что число? И жаль как-то, и радостно:

– Душа просит итогов…

Сходить что ли в тайгу? Нарежу стланика – уже не для букета, а чтобы вымыть голову.

Вороны разлетались и не боятся псов. Наверное, в связи. Лемож разговорился:

– Э-хе-хе-хее…

Но я не понимаю? Я ничего сейчас не понимаю.

Ручей, залив и лужи красноватые. И Чайные от снега уже освобождаются. Какие там итоги, когда забыт и день:

– Закладка первого полена в баррикаду?

Теряется апрель, как будто кто-то в памяти задергивает шторы и двери закрывает:

– Да, анфилада комнат…

И двери закрываются. Оттуда и сюда – там больше делать нечего.

Наелся, вымыл голову настоем. Пират без задних ног свалился возле печки. И, знаете, итог какой-то все же просится. Со свежей головой и непредвзятым взглядом.

Да, день уже закрыт. Но в Солонцах на почте могла быть и другая телеграмма. И я готов был к ней – еще на просеке. Признаюсь, что подкашивались ноги.

Но приговор не вынесен:

– Я шел по вязким супесям…

Шел в свой Кольчем, не захватив газеты! Я даже в магазин не завернул, что как итог, наверно, показательно.



Продолжение (Часть V.): http://www.chitalnya.ru/work/1341700/






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 14.05.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2806965

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


















1