Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. IV.1. О вепре, дирижаблях и капели


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. IV.1. О вепре, дирижаблях и капели
 

IV. 1. О вепре, дирижаблях и капели

П
охоже, что весна всерьез подобралась к Кольчему. Капель до молока. Склон берега открылся топкой жижей. Там лодка, водомер. И вороток:

– Наверно, чтоб вытягивались сети…

На воротке ворона:

– Все! Все!! Все!!!

И воробьи с карниза подтверждают:

– Стрип-тиз, стрип-тиз! Пип-пип-пип…

Что «все», о чем эта ворона:

– Ходули, например?

Ждешь небывалого, а эти уже видят кольчемскую весну. Такой, как она есть на самом деле.

И кислород растет –

– Его несут потоки с марей…

Со свежей снеговой водой неудержимо. Не мерзнет уже прорубь –

– Ни чистить, ни долбить…

И измерения предельно упростились.

Отнесу свои ящики, возвращаюсь с ведром. С мутноватой водой начерпаю, как всегда по утрам, кое-что:

– Пипчики, пипчики, тип-типи-типи…

Йог-наставник, кому рассказать про ручьи узких улиц Воронежа, про трамваи, дома непохожие, про афишные тумбы, каштаны?



Мой наставник, наверно, задумался. Но потом, разобравшись в чем дело, рассмеялся бы:

– Смысл не в деталях!

И смотреть туда не обязательно.

Ощущаю присутствие, но – у меня и Кольчем, и подснежники:

– Черноземные, синие, первые…

С этим тоже непросто чирикать.

А пипчикам, должно быть, хорошо – за завесой капелей с карниза. С деревянных узоров окнА – части дома, забитой навеки.

Воробьи хоть обычные:

– Всюду птицы небесные?



И слетаются стаями к нам во двор спозаранку. Пират, конечно же, гоняет их с карнизов. Демонстративно выберет все до последней крошечки.

Но крошки среди щепок, конечно, остаются. И я обычно втайне подсыпаю. Те терпеливо ждут, пока мы уберемся. И за штакетом чёрте что творится.

В почтовом ящике белеет извещенье:

– Заброшено с летающей тарелочки?

Однако как-то связано со мной и с Солонцами. Связь, несомненно, есть:

– С таможней, магазином…

Пойду без шапки, в пиджаке, ботинках:

– В носки заправлю джинсы по-кольчемски…

Во как! Тепло уже сейчас, и день вполне безоблачен:

– Стриптиз, стриптиз, стриптиз!

Краем тайги, каемкою сиреней. Подкосками на склоне береговой террасы:

– Базальт…

Из арсенала того же матерьяла, что конусы, округлости, разрезы.

Опять о нёрони? Вчерашнего севена я потерял вчера же. Теперь боюсь возмездия – за то, что вырезал, и, вырезавши это, не сохранил, как дОлжно, для действия защитного.

Снега еще закручены кустистыми березками. Проваливаюсь, падаю. Давно промок, конечно. Пират залег:

– Ууу-бук!

Дорогой недоволен? Но нам опять к доске с маячной веткой.

Залив непроходим –

– Пора бы и признать?

А я все напролом, к той корабельной роще. Непроходим зимой, сейчас – тем более. Есть категории, что взять так невозможно.

Разлегся на доске – традиция такая. Закинул в небо голову:

– Жара…



Безоблачное небо, но за Ухтой киты – уже висят, как будто бы на нитях.

Наверно, испаренья начинаются? Ну, не киты, а, скажем, дирижабли. Такое характерно для Амура, о чем я расскажу в главе о Троицком.

От белых дирижаблей, от запаха багульника и от воды, журчащей под доской, опять вставать не хочется. Опять же по традиции – придет неолитическая свежесть.

Аттракцион, в Кольчеме, наверно, самый ценный. Устойчив по сезонам –

– По двум, по крайней мере?

Хотя себя уже не забываю. Я сам уже давно неолитянин.

Столбы кососекущие, даурские листвянки:

– Нет, там другой залив…

Не стоит и пытаться? Мы левой просекой – так дальше, но спокойней. Куда, собственно, дальше, я не думаю.

Тайгой водонасыщенной, тайгой почти что взрослой –

– «Зеленый шум»?

Зеленый потому, что среди шишек лиственниц – такие же пучки, как в тех букетах дома, еще зимних.

А ветерки шуршат бумажкой бересты, и всюду свиристели, явившиеся вдруг:

– Гудит от ветерков…

Вода и мхи. Вода и мхи, и корни – все время спотыкаешься.

Провалишься – тебя обдаст багульником! И солнце загорается у самого лица:

– От снеговых горошин…

От мхов водонасыщенных? И я не тороплюсь за переводом.

Пират умчался в рощи – гоняет белых птичек. Возникнет и уже –

– Там где-то, далеко…

Мне – просека с столбами, наклоненными, и провода, провисшие петлями.

Не тороплюсь –

– «Зеленый шум» гудит…

Как в заповедных рощах? В лице все отражается – летящий дирижабль, береза поворота. И отражается, наверное, навеки.

Мой йог-наставник:

– Это ничего…

До вечера (а то и до утра?) еще есть время:

– Просека…

И ты один на просеке. Пират умчался в рощи – гоняет белых птичек.

Аттракцион кончается-таки у Солонцов, где сразу свалки, лужи, пилорама. ДомА, однако, смотрят по-весеннему. Довольствуюся малым после просеки.

Таможня:

– Мдаа…

Мое письмо лежит. За давностью забрать, что ли, обратно. Там и тайфун не тот, не те бумажки. Лишь перевод весенне-актуален.

Хозяйски озираю магазин. Ассортимент и тут из каменного века –

– Отрезанность и тут…

Что даже нравится. Проверено давно на положительность.

Меня тут тоже знают:

–Что же у вас вина нет?

– У нас тут самогон!

Из очереди докторша. Я мог бы напроситься:

– Как всё же тут живее!

Не то, что с непонятными мне ульчами.

Но как-то, знаете, Кольчем уже вместительней. Как вспомнишь тишину:

– Скорей, скорей отсюда!

Конечно, по Ухте, ведь все равно промок. По мысу с теми кочками-ублюдками.



Где, стоит отвернуться, малый флот:

– Развел пары…

Так облако нависло? Над наливной баржой, трубой колёсника –

– Свирепые парЫ…

Иллюзия полнейшая.

Такое нынче небо? Такие облака:

– Уже не дирижабли, а драконы…

Летучие мудуры в полдневной синеве –

– Драконы, добрые летучие мудуры…



Видение колёсника? Понятно –

– Играет облако…

Но ведь и это чудо! Хотя я уж давно у поворота, ублюдочные кочки попирая.

Встречный ветер и небо в мудурах! Еще чуть-чуть и глянешь пОверх них:

– Меж облаков щетинятся таежные Амбы?

Такое нынче небо незабвенное.

Как много лишних слов? В Кольчеме тоже, собственно, есть топольки:

– Вон домик…

Калины, доски теса. Под тесом и мой домик с дымочком из трубы. После реки, за нашим поворотом.

Я знаю, что когда-нибудь и это будет чудом. Уже неповторимым, как, например, зима –

– Уже, как этот день?

Я отпираю дом – лучи спокойные и всяческие зайчики.

Он ждал –

– Тут без меня…

Тут все «бо-бой», хотя и называю по-другому. И после Солонцов как будто извиняюсь –

– Ведь дом единственный…

Курьез, но это правда.

Я буду с шефом о ремонте говорить. Но это дело долгое. Пока что – люблю свой дом в таком именно виде. С побелкой, отвалившейся, с закОпченною балкой.

Все двери у меня открыты настежь. Окошки – те совсем не открываются, но льют лучи весь день, с восхода до заката, как в городских квартирах не бывает.

Как неожиданно является весна! Здесь под столом хранился мешок лука. Чеснок засох, а лук, как, оказалось, пророс былинками и с ними перепутался.

Несколько дней назад все разложил по ящикам, чтоб высадить на грядках, когда земля оттает. Сейчас смотрю, а в ящиках зеленое:

– Былинки реагируют на солнце…

Вношу сей факт в дневник –

– Потом всего не вспомнишь.

Диковина не так чтобы, конечно. Но и ручей дрожит на потолке. В окно – бурьян завалинки, что тоже не диковина.

Благополучие. Мудрый покой. Весь огород течет под сваи дома:

– Завалинки, бурьян, сушила и дрова…

Мой новый мир, счастливый неожиданно.

Импровизация – из саго с лимонной кислотой. Туда же – полтушенки, банку скумбрии.

– И сухарей для массы…

Любой бы отшатнулся? Лемож вошел, как будто поздороваться.

Очарованный супом Лемож? Внезапно искусал Пирата:

– Ай-яй-яй…

И вот улыбчик изгнан. Пиратик же ест сахар. Но быстро миримся –

– Мы все тут незлопамятны…

Так незаметно день прошел и канул,

– И мы опять за первым поворотом…

Желтая лампа с тучкою маренго. Минута, когда дома не сидится.

Когда забудешь все и ничего не жалко.

– Конечно, ничего такого не случается…

Но и не сразу же – вечерняя программа. Гольцы светлы –

– Сейчас зеленоваты…

«На звонкий ряд ступеней»? Но что-то есть в вазонах:

– Бухал Пират, заливался Лемож…

Псы и сейчас еще смотрят туда – пристально, через протоку.

Перешел, удивляясь себе. Новый тальник и стылые кочки. Там, в стороне, где Японское море, розово. Только:

– Они не на это…

Псы продвигаются только со мной. Пиратик было бросился, но сразу прибегает:

– Ух, клацнуло?

Да, это там, где кочки. Удыльский вепрь с железными зубами.

Поспешно выломал нанайскую рогатину:

– Молчат вазоны?

Но – встревожены собаки. Там еще что-то клацало, и лед трещал под тяжестью:

– Что-то опасное притянуто Кольчемом?



Надо б уйти, но инерция страха будет теперь постоянно в вазонах? Хоть постою, демонстрируя храбрость –

– Даже решаюсь продвинуться…

Звери мой тыл охраняют, конечно. Но неохотно:

– Да ну его к черту?

Слишком все стылое, нежное, тонкое. Нет человеку тут места.

Ладно, забудем? Опять тишина. Чистый запад, и быстро темнеет. Но с Удыля испаренья заметны, и на блокноте снежины.




Продолжение (Глава IV.2): https://www.chitalnya.ru/work/2804179/






Рейтинг работы: 4
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 10.05.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2804158

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


Рудольф Сергеев       10.05.2020   21:28:08
Отзыв:   положительный
Интересная зарисовка. И стиль, и иллюстрации.
















1