Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. II.10. Чайными горы назвались


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. II.10. Чайными горы назвались
 

II.10. Чайными горы назвались

А
утром солнце, кончилась пурга. Не стал растапливать и покидаю дом. Куда –

– Кольчем покажет?

А насколько – зависит от меня:

– Да хоть до вечера!

Тру щеки свежим снегом, включаюсь в каталог. Еще не с огорода, но с дуплянки:

– Что за весна...

Немедленное таянье? Открылись колеи с брусничными сцепленьями.

Но плыть, как в прошлый раз, мешают лесовозы:

– Я не простил им Дружку...

Коридоры – не для меня сегодня. От лавочки лесничества сворачиваю влево,
где мне никто не встретится.

Тайга кольчемская –

– Пестреют колпачки...

Черпнешь ладонью снега, и запах еще резче. Ползучий стланик, частота былинок. И небо здесь синей:

– Весеннее, весеннее...

За стенкой краснотала – сияющая плоскость. Наверно, это общая реакция –

– Вздох счастья?

Как будто все оковы остались позади. Лесное озеро, открытое пространство.

Тайга ведь все же лес, каким бы он тут ни был:

– Неделя не осталась без последствий...

Отшельник дохл, но этим и податлив. И, кроме вздоха счастья –

– Повисли ноги в воздухе...

Смешно? Но думаю, что и неолитянин –

– Какой-нибудь мечтательный субъект из неолита...

Вздыхал, наверно, выйдя на простор – из сумрачной тайги, еще первичной.

Конечно, он не ведал «Маяка», не вел занудные научные беседы:

– Его мозги чисты...

А у меня – магнитофон, взбесившийся за долгую неделю.

Я потому и снегом умываюсь. Смотрю только под ноги –

– Придавленность какая-то...

Лишь колпачки, зернистость и брусники? А тут еще Пиратик наседает.

...Но если б провисел хоть чуточку подольше, уверен, полетел бы – к горам недостижимым. И я уже узнал открытое пространство – по вышке за стеною краснотала.

Залив? Залив с Ухты:

– Залив клинообразный...

Причем я выбрался не в самую вершину:

– Кольчем за поворотом?

Тайга со всех сторон, и оттого похоже, что тут озеро.

Сияющая плоскость, а горы – просто светочи! Оглядываюсь:

– Близко?

Нависли над тайгой. Нельзя им без названья. Скажу –

– Станут своими?

Язык уже как будто шевелится.

На озере снег рыхлый и глубокий. Пиратик виснет сразу, как провалишься. И остается только – кустистыми березками, к Ухте все той же, к моему Кольчему.

А вышка, может быть, старей, чем в Мариинском. Завалена сугробами, но где-то в основанье, наверное, такая же бетонная плита с чугунной бляшкою:

– «Военные топографы»...

Остатки дома рядом, какой-то склеп без крыши. Пиратик уже бегает по стенам. А я не подхожу – из суеверья. Должно быть, наблюдательная станция.

Спешить мне некуда. Я тихо собираю на витаминный чай шиповник промороженный. Заброшенное место, одинокое. Тут быстро сам становишься таким же.

Пустой склон берега –

– Шиповник, краснотал...

Сожженные морозами сирени. Какое-то все грустное –

– Какое-то все чахлое...

И не уйдешь от вышки. И ветер надрывается.

Кулечек витаминов? Десяток-другой ягод. Ограда из жердей. Ну все, как в Мариинском, но за тайгой сияющие горы –

– Все так же без названья, недоступные...

Пора обзаводиться подобьем географии? С горами что-то сложно, но залив:

– Коллег Арсеньева...

Так можно для начала? И правильно в каком-то приближенье.

Кольчем в моем рассказе пока что схематичен. Боюсь, что даже слишком –

– А ведь нужна реальность?

Вот эта – на жердине возле вышки, поставленной коллегами Арсеньева.

Черты реальности я строго соблюдаю. Их мало, разумеется, но буду добавлять. По мере узнаванья дорисовывать:

– Залив Арсеньева, Дорога лесовозов...

Через залив, чуть ниже поворота, цепь самопогруженных –

– Вроде дамбы...

Тропа слонов, засыпанная снегом? Тропа философов, географов Кольчема.

...По глыбам перебрался на ту сторону:

– Полоска краснотала, кустистые березки...

Листвянки взрослые. А вниз –

– Опять березки...

Полоска краснотала и новое пространство.

Что там залив! Передо мной Удыль. Верней – его луга. И очерк синих гор, по аэросаням уже знакомый –

– В небесном киселе...

В небесном отдаленье.

Полоски вейника, широкие вблизи. Пунктиры тальника –

– Почти у горизонта...

Терраска собирает все мысики и мысы. И там – еще уступ к миражным и висящим.

А озеро, наверно, где-то справа? Туда ведет дорога вдоль мысиков и мысов:

– Что там, на этих лбах с таежною щетиной?

Безмерность плоскости скрывает расстоянье.

Я лучше, что поближе:

– Бугор...

Или коврижка, обросшая, как еж, столетним кедрачом. Столетним, сквозь который просвечивает небо, обозначая спину у Коврижки.

Еще тайга? А выше те –

– Что просятся...

Неназванные, главные в Кольчеме. Отсюда и с Ухты. С Дороги лесовозов. Цель идеальная –

– Достигнуть невозможно...

Но горы тут кругом, как ни велик простор. Отроги Чаятына –

– За ними Николаевск...

В чем никаких сомнений? До ледяных морей –

– Особенно к закату выявляется...

Не стану вносить лишнего, ведь все наоборот? И шеф Юрий Михалыч подтверждает, что страны света здесь не те, что на листах –

– И очевидность выше картографии?

В чем трюк, не понимаю и даже не стараюсь. Тем паче, что никто не заставляет. Коврижка у меня – с столетним кедрачом, хоть сам тянул из снега ветки стланика.

И, как тогда, с небесными медузами, глаз наслаждается открытостью пространства. А те, небесные, к закату наполняются опять неуловимым чайным цветом.

Куда девался день? Ведь факт, что уже вечер. Что горы наполняются настоем тонкостенным:

– Не это ли?

Язык сам произносит – то, для чего едва таскаю ноги.

И солнце опускается за Чайными горами! Коснулось раскаленное –

– Без вспышки...

И вот уже – вулканы темно-синие. Вот – нанесло курильского тумана.

...В последнее мгновенье летучий перламутр опять смелО пунцовостью невероятной яркости. Отшельник дохл, но это:

– Это чудо...

Допустим, что той вспышки ожидаемой.

И тут же испаренья:

– Конечно же, лиманные...

Пропали сопки озера Удыль. Лишь звездочка вверху, где еще небо –

– Куда не дотянулись испаренья...

Сказал: «Да хоть до вечера» –

– Исполнено...

Хотя не понимаю, куда потратил время.

– На вышку, может быть?

На ягодки шиповника. На умыванья снегом, едва таская ноги.

К Кольчему подхожу почти что в темноте. Амбар тот страхолюдный – на сваях и с бойницами. Челн на откосе – черный, брюхом вверх. Старуха протащилась:

– Наверняка колдунья?

Амбар на повороте –

– На мысе Поворотном...

Мне не до географии, я это машинально:

– Амбар что-то гудит...

Гудит сам по себе, как трансформатор Станислава Лема.

Черт знает что такое? В Кольчеме все возможно. С огромным облегчением читаю на табличке, что здесь птичий заказник. Прохода дальше нет. А я – как раз оттуда, хотя лицо научное.

Чтоб доконать себя, в полнейшей темноте иду домой задами огородов, почти на ощупь трогая – то шишечку ольхи, то веточку березы, то листвянку.

А дома – плюс пять градусов по Цельсию. Возиться с печкой поздно, свет так и не давали. Залез в берлогу спальника, укрылся мягкой полостью. Зато не надо думать о «синих огонечках».

Продолжение (Глава II.11): https://www.chitalnya.ru/work/2801283/








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 45
© 07.05.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2801272

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


















1