Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Муза по имени Ася. (Роман - миниатюра в семи главах с послесловием).


Муза по имени Ася.  (Роман - миниатюра в семи главах с послесловием).
1.

   Бледный свет керосиновой лампы освещал какие-то полметра сугроба за окном, а сразу за ним начиналась непроглядная тьма, казавшаяся мне бездной… Пространством без дна…
Мне становилось почему –то страшно, и я поспешно отходил от окна и садился за стол писать.
В этой небольшой гостинице близ лыжной трассы, как и во всем горном посёлке уже третий день не было электричества, и мне приходилось писать от руки, что было непривычно и утомительно. Аккумуляторы в моем ноутбуке окончательно разрядились, об интернете можно было вообще не вспоминать, а телефон я отключил на случай, если придет какое-либо важное сообщение.
Хозяин гостиницы, молчаливый осетин по имени Дзамболат, исполнявший одновременно обязанности повара, официанта, горничной и уборщицы, сказал мне, что света не будет еще с неделю, а, может быть, и дольше, так как в трех километра отсюда упал подгнивший столб линии электропередачи, который стоял на крутом склоне. После долгого снегопада добраться туда было невозможно. Как только снег перестанет идти совсем, жители поселка, состоявшие, в основном, из владельцев гостиниц и турбаз, собираются протоптать туда хотя бы тропу и наладить электроснабжение, пусть и временное.
Кроме моего номера, в гостинице был занят лишь ещё один по соседству со мной. Там жила пара молодожёнов, решивших провести свой медовый месяц в горах. Но почти за неделю моего проживания здесь, я их не видел ни разу. Вставал я после ночной работы поздно, и только благодаря тому, что меня будил грохот их горнолыжных ботинок, раздававшийся в коридоре. На завтрак, обед и ужин в столовую они не приходили, так как Дзамболат приносил им еду прямо в номер. По чьей инициативе, я сказать не могу.
Иногда по вечерам они пели дуэтом украинские песни о любви, завораживающие своей красотой и мелодичностью. Это помогало, настраивая меня на лирический лад, так как роман, который я писал, был тоже о любви… И только о любви…
Поэтому писать его мне было очень трудно. Эти суровые горы, высокие ели с шапками снега, стоявшие у входа в гостиницу, как часовые, мрачный Дзамболат, разговаривавший только сам с собой по­­-осетински, когда у него подгорал шашлык, и железный грохот ботинок , будивший меня по утрам не могли вдохновить меня на описание большой любви, о которой рассказал мне мой друг, капитан дальнего плавания Марат Юнусов.  Я исписывал каждую ночь по десять листов, но прочитав написанное после короткого сна, тут же рвал их в мелкие клочья.
После завтрака я шел гулять. Впрочем, прогулкой назвать это было трудно. От гостиницы было протоптано всего две тропы. Одна из них вела наверх, к горнолыжному склону, а другая сбегала к реке, где Дзамболат брал воду. Я шел вниз, так как никогда не был любителем горных восхождений. К тому же, пройдя пятьдесят метров по верхней тропе, я упирался в серую завесу низко лежащих облаков, сквозь которые вокруг ничего не было видно, и меня снова охватывал страх, как перед той черной бездной за ночным окном.
Поэтому я спускался к реке. Спускался долго, боясь упасть и покатиться вниз по крутому склону, ломая себе рёбра о верхушки огромных валунов, торчавших из-под снега.
Внизу было покойно и тихо. Бурная и шумливая река, какой я знал её летом, зимой превращалась в ручей, ласково шелестевший о чем-то своём, неведомом для меня. Я садился на бревно, которое предусмотрительный Дзамболат укрыл толстым войлоком, и начинал обдумывать сюжет своего романа. Мысленно он развивался у меня, как ленточка пёстрого, нежного шёлка, нигде даже не зацепившись за острые шипы неясности и недоразумений.
«Так почему же у меня ничего не выходит на бумаге?» - думал я с нехарактерной для меня злостью. Я зачерпывал из ручья ледяную воду и бросал её себе в лицо. Становилось легче. Я доставал из кармана записную книжку и карандаш и писал наброски тех сцен сюжета, которые посчитал сегодня наиболее удачными.
Просидев у реки часа два, я начинал подниматься наверх. Это было очень трудно, я останавливался отдохнуть через каждые пять минут и думал о том, как Дзамболат умудряется дважды в день лезть по этой крутизне, да еще с двумя вёдрами воды, не пролив н и капли…
Если бы это делал я, то эта тропа превратилась в ледяной желоб.
Сегодня я пришел с прогулки, прямо к обеду. В маленькой столовой было тепло и уютно, горел камин, а на столе были зажжена огромная свеча.
Подавая мне суп харчо, Дзаболат хмуро сказал:
- Соседи твои уехали. Теперь тебе совсем скучно будет. Один остался.
- Один и без песен, - добавил я.
- Песни они красиво пели, - согласился Дзамболат
- А как же они до главной дороги будут добираться? – спросил я.
- На лыжах пошли. Они хорошие лыжники. За два часа до автобуса дойдут, - пояснил он.
Отобедав, я пришел в свой номер, упал ничком на кровать и уснул успев только подумать: «А, действительно, жить одному в такой гостинице как-то несподручно, умом можно тронуться…»
Но вечером, непонятно откуда и как, явилась она…

На обед я припоздал: уж больно трудно дался мне в этот раз подъем от реки. Когда обметал сапоги от снега на крыльце гостиницы услышал чьи-то два голоса, мужской и женский.
«Наверное, мои соседи вернулись, - подумал я.- Не смогли пробиться к дороге».
Но войдя в коридор, я увидел в глубине его Дзамболата и какую-то женщину, стоявшую ко мне спиной. Она была в светлой дубленке и лыжной шапочке, из-под которой смешно торчали две рыжие косички. В руках она держала лыжи, достававшие чуть ли не до потолка, а у ног стоял огромный рюкзак.
- А вот мой единственный и верный жилец, - сказал Дзамболат, увидев меня, и я сразу отметил, что он стал слишком многословным, и это многословие было лёгким и изящным.
Женщина обернулась, и я вздрогнул: она оказалась необыкновенно хороша собой. А улыбка, с которой она взглянула на меня, вообще была неописуемой. Улыбка ребёнка, впервые увидевшего что-то прекрасное.
От неё на душе у меня стало тепло и гордо, словно я сам стал прекрасным принцем, которому эта женщина готова подарить свою любовь.
Когда подошел к ней, она протянула мне свою руку и, не переставая улыбаться, сказала:
- Ася.
- Алексей, - ответил я, пожав руку, показавшейся мне горячей..
Но, пребывая в состоянии какой-то странной прострации, я забыл улыбнуться в ответ ей, и её улыбка тут же потухла.
«Зануда», - обругал я сам не себя, но было уже поздно: женщина отвернулась к Дзамболату и спросила:
- Так где же ты меня поселишь?
- А вот рядом вас и поселю, всё будет теплее, - ответил Дзамболат, не переставая удивлять меня своим красноречием.
Женщина обвела меня, с ног до головы теперь уже достаточно строгим взглядом, словно оценивая, достоен ли я её соседства, и сказала:
- Рядом, так рядом, А вот насчет того, что будет теплее, я сомневаюсь…
Я хотел уже обидеться на такие слова, но она пояснила:
- Уж слишком плохо ты топишь, Дзамболат.
- Света нет, воды нет, дрова кончаются! – почти закричал хозяин. - Как я могу натопить такой дом?!
Его красноречие внезапно исчезло, и я понял, почему.: Его прекрасная гостья показала свои остренькие зубки.
Но мне понравилось даже это, так как я не люблю женщин, которые улыбаются в любой ситуации. Они либо глупы, либо притворяются.
Одним толчком своей могучей руки Дзаболат распахнул дверь комнаты, у которой мы стояли, и пробурчал:
- Смотри!
Женщина с чудесным именем Ася окинула номер одним взглядом и сказала:
- Хорошо. Мне нравится. Буду жить здесь.
- Обед через полчаса, - сухо предупредил Дзамболат, взглянув на часы.
«Ну, вот теперь я тебя узнаю, гордый сын Кавказа! - подумал я, улыбнувшись про себя. - А то растаял перед этой красоткой, как воск под солнцем».
В столовой она, не спрашивая моего разрешения, села за мой стол у камина. Но я не осудил её бесцеремонность, подумав: «Каждый ищет место потеплее». К тому же на столе теперь стояло две свечи, зажженных предусмотрительным Дзамболатом.
Суп харчо был горячим и очень острым, и, попробовав его, Ася зажмурила глаза и сказала:
- Вот это то, что надо! Теперь мне никакой мороз не страшен. Дзамболат – умница!
Ася жадно проглотила тарелку супа, не теряя, впрочем, изящества, которое присутствовало во всем, что бы она ни делала.
В ожидании шашлыка между нами завязался приятный неторопливый разговор.
- А как вы сюда добрались? – спросил я.
- А я прилетела из Москвы в Минводы. доехала на такси до шахтерского поселка, что на трассе, потом прошла девять километров на лыжах и поселилась на турбазе, которая внизу ущелья. Но оттуда далеко до горнолыжных склонов, и, прожив там три дня, я решила подняться в гостиницу Дзамболата. Когда-то, лет пять тому назад, я жила уже у него, Потом, приезжая сюда каждый год, я не могла остановиться здесь, потому что его гостиница всегда была переполнена. А сейчас мы с вами здесь всего двое… Поверить невозможно!
- Значит, вы приехали сюда покататься на лыжах?
Женщина посмотрела на снисходительно и рассмеялась:
- Никогда не говорите мне это слово: «покататься . Это всё равно, что моряку сказать: «поплавать». Если вы спросите его:» «Ты плавал по Тихому океану?», он запрезирает вас. Я приехала сюда, чтобы пройти все горнолыжные склоны этого ущелья. А моряк ответит вам так: «Я ходил по Тихому от Находки до Сан-Франциско».
- И что же, вы прошли хоть один склон?
- Какой там! Вы, наверное, спрашиваете меня, чтобы посмеяться? Вы же прекрасно знаете, что ни один подъемник не работает из-за аварии с электричеством. Узнав об этом, я решила просто сходить в горы, подняться хотя бы на ледник. Вышла и через сто метров провалилась по грудь в сугробе. Как доползла до турбазы, уже не помню. Ужас!
Она помолчала, видимо, вспоминая подробности того ужасного происшествия, потом добавила:
- И после этого наступила такая скука, хоть вешайся! Ни телевизора тебе, ни телефона , почитать даже нечего. Вы представляете, на турбазе нет даже библиотеки! А я ведь помню, что была в прежние годы, когда я только начинала заниматься горными лыжами. и поэтому я пошла к Игорю, директору этой турбазы и говорю: «Открой туркабинет, пожалуйста». Мы с ним знакомы с давних пор, и он мне никогда и ни в чём не отказывал. А на этот раз замялся как-то и говорит, что не открывал это помещение, где библиотека находится, уже лет десять. Уговорила я его всё-таки, открыл он кабинет, а оттуда такая вонь пошла, что хоть беги прочь. От книг осталась лишь шелуха на полу, сожрали мыши всю библиотеку начисто. Потом смотрю, в углу куча каких-то журналов валяется. Я перчатку надела, стала их перебирать, а они сплошь иностранные, на английском, немецком и французском языках. Оказывается, раньше, еще в прошлом веке, турбаза принимала только интуристов, и для них специально выписывали эти журналы. Конечно же по определенной тематике: туризм, альпинизм , горнолыжный спорт. Стала я копаться в этой куче и вдруг нахожу вот это …
Она сняла со спинки кресла сумочку, достала из неё пестрый журнал в глянцевой обложке и протянула его мне:
- Вы не бойтесь, я его духами протерла от всякой заразы. К тому же, мыши ни один из этих журналов не погрызли. Видно, иностранная бумага им не понравилась
Вверху обложки краснела яркая надпись – название журнала: «SKI-MAGAZIN», а ниже был помещен портрет … моей собеседницы, только совсем юной, со своей ослепительной улыбкой на круглом еще лице.
Никакой подписи под портретом не было, но я ничуть не сомневался – это она, Ася, которая сейчас сидит напротив меня и улыбается той же самой улыбкой.
Дзамболат принес дымящийся шашлык с зеленью, и Ася вновь захлопала в ладоши, теперь уже в присутствии повара:
- Дзамбо, ты великий человек! Ты где достал этот тархун среди зимы?
- Теплица есть, - скупо ответил хозяин, и я понял, что он еще не простил этой женщине её замечания по поводу холода в гостинице.
Шашлык Ася ела чуть помедленнее, наслаждаясь его чудесным вкусом, а чай вообще пила не торопясь, задумавшись о чем-то.
- Так как вы попали на обложку иностранного журнала? – спросил я. – Вы были чемпионкой?
- Нет чемпионкой я ни разу не была, ни мира, ни Европы, ни даже России. В призы попадала, а чемпионкой стать не сподобилась. А на обложку попала, потому что улыбка у меня красивая. Увидел, видимо, меня фотокорреспондент, когда я, заняв тридцать четвертое место, улыбаюсь от счастья, что я не последняя, восхитился мной и нажал кнопку, не спросив даже, кто я такая.
Она помолчала, потом решительно хлопнула обеими руками по столу:
-Итак, отдыхаем полтора часа и идем на склон!
Я, конечно, подумал, что она говорит во множественном числе только о себе, и ошибся.
Ровно через полтора часа раздался стук в дверь, я открыл и увидел Асю в спортивном одеянии, с лыжами в руке. Увидев меня в тёплой куртке и шлепанцах, она удивленно спросила:
- Вы еще не готовы?
- Вообще-то…, - виновато начал я, намереваясь закончить фразу словами: « - …я чувствую себя неважно».
Но какая-то неведомая сила заставила меня сказать правду:
- Вообще-то, я совсем не могу кататься на лыжах.
Её глаза стали широкими и растерянными.
- Так зачем же вы сюда приехали? – спросила она.
- Просто отдохнуть, - ответил я.
- От чего отдохнуть? От работы или семейных неурядиц?
- От работы…
- А кем вы работаете?
- Я преподаю в школе литературу, - соврал я, краснея. - Сейчас ученики не очень интересуются этим предметом, шумят на уроках, вот я и решил отдохнуть здесь от этого шума.
- Ну что же, приятного вам отдыха, - сказала она и ушла, гремя ботинками.
Мне стало совсем стыдно, и, упав на постель, я обругал себя последними словами и решил завтра же любыми способами убраться отсюда.
За ужином мы вновь сидели вместе за одним столом. Ася была молчалива и натянута, как тетива лука. Я ждал, что вот-вот она выстрелит в меня презрительной фразой, но она неожиданно сказала, улыбнувшись:
- Алексей, а давайте перейдем на «ты». Тебе… вам сколько лет?
- Тридцать один.
- А мне двадцать девять. Почти ровесники. И мы не на светском приеме, а в глухих горах, в гостинице, где нас всего трое. Глупо обращаться к друг другу на «вы», если даже хозяину гостиницы мы оба говорим «ты», как и он нам.
- Давайте…, то есть, давай, - ответил я чувствуя, что мой позор искуплен и забыт.
А сам я был поражен тем, что на второй день знакомства с женщиной, прекрасной и загадочной, стал называть ее на «ты»
Закончив ужин, состоявший из вкусных сырников с мацони , мы еще долго сидели молча у камина, пока Ася не сказала:
- Давай поднимемся на крышу. Хочу посмотреть на горы в темноте.
Для меня это прозвучало странно: ведь в темноте нельзя ничего увидеть.
Но когда мы поднялись на плоскую крышу гостиницы, где Дзамболат устроил настоящую смотровую площадку с перилами, скамейками и даже небольшим телескопом, я вдруг увидел, что вокруг всё белым- бело, а вдалеке темнеют причудливые изгибы гор. А еще дальше и выше золотым шаром пылает вершина Казбека, освещенная солнцем, уже ушедшим от нас.
- Какое чудо! – тихо произнесла Ася.
И тут свершилось еще одно чудо! Внизу вдруг вспыхнули яркие островки огней, хрюкнул репродуктор, и по ущелью понеслась громкая песня: «Если друг оказался вдруг…»
- Дзамбо, свет дали! – закричала Ася, - Включай скорей!
Дзамболат поднялся на крышу, мрачный и неторопливый, посмотрел вниз и, не выразив никаких эмоций, сказал:
-Это они свои генераторы запустили. Бензин нашли.
- А у тебя что, нет своего генератора? – волнуясь, спросила Ася.
- Есть, но он не фурычит. Осенью еще поломался. Говорят, что какая-то иголка в карбюраторе сломалась. А я даже не знаю, что такое карбюратор и где он находится.
- Мне всегда не везет, - загрустила Ася. - Стоило сбежать из турбазы к Дзамбо, как там электричество появилось. Это тебе и телевизор, и телефон, а, может быть, и Интернет…
Я не знаю, откуда у меня появилась смелость, но услышав такое отчаянное восклицание, я схватил за руку Дзамболата, уже собравшегося уходить, и приказным тоном спросил:
- Где у тебя генератор? Давай, показывай….
- На балконе он у меня. Только там темно и холодно, я тебе его в столовую притащу.
- А ты что, специалист в этом деле? - спросила Ася, впервые обращаясь ко мне на «ты», отчего мне стало жарко даже на этом диком холоде, поднимавшемся со дна ущелья.
- Нет, - ответил я, слегка важничая, - специалистом меня назвать нельзя. Но я служил в армии на пограничной заставе, где тоже постоянно отключали свет. Это было в те времена, когда наша армия вообще рушилась, и офицеры за обедом сидели вместе с рядовыми солдатами. У нас было два моторных электрогенератора, и они по очереди выходили из строя. И тогда выяснилось, что лучше всех на заставе разбираюсь в моторах я, так как любимыми предметами в школе у меня были литература и труд, где мы изучали автомобильное дело. Я вспомнил все, чему меня учили, отремонтировал движки и с тех пор занимался только этим, даже в наряды по охране границы не ходил.
- Принес! – прокричал снизу Дзамболат .
Я спустился, тронул генератор рукой, и моя ладонь чуть не прилипла к металлу.
- Пусть постоит здесь до утра, - сказал я. – Завтра встану пораньше и займусь им.
Приближалось время, когда я обычно начинал работу над романом, но мне не хотелось уходить от Аси. Мы присели за наш стол и молчали.
Подошел Дзамболат, положил на стол колоду карт:
- В «дурака» сыграйте, если скучно.
Ася оживилась, потерла руки:
- Сейчас мы узнаем, кто из нас умнее!
Я остался в «дураках» три раза подряд , и ей стало скучно.
- Пойду спать, - грустно сказала она. – Вы меня, мужики, ничем развеселить не можете, и мне остается только спать.
Мы спустились вместе к нашим номерам, и она вдруг спросила:
- Слушай, а у тебя почитать ничего нет?
- Нет, - ответил я, но тут внезапно вспомнил, что уезжая сюда, прихватил с собой свою последнюю книгу, сборник рассказов под названием «О любви…» На том, чтобы дать книге такое банальное название, настоял редактор, и я с ним спорить не стал, потому что все рассказы в этом сборнике были действительно о любви.
Ася уже была у дверей своего номера, когда я остановил её:
- Обожди, у меня, кажется, завалялась одна книжонка.
Я забежал в комнату, выхватил из сумки книгу и вернулся к Асе. Она по-прежнему стояла у двери, держась за ручку. Взяв книгу, она прищурилась и прочла вслух:
- «О любви..»… Как здорово! Нашлась, наконец, в этом мире книга, да ещё и о любви. Спасибо, Лёша!
Она неожиданно поцеловала меня в щёку и скрылась в комнате.
А я, вернувшись в свой холодный номер, сел за стол и стал представлять себе, как она, открывает страницу с первым рассказом и читает его название: «Спаси меня, любовь…».
Вообще-то, перечитав этот сборник уже здесь, в гостинице, я остался им недоволен: сюжеты моих рассказов показались мне скучными, герои не достаточно живыми, а язык вялым. И только один рассказ вызвал у меня чувство удовлетворения собой. Он назывался «Не верьте, что от любви не умирают…»
«Интересно, что скажет Ася завтра о моей книге… Она же не знает, что она моя… Видно, не зря я издал её под псевдонимом. Фамилию мою она всё равно узнает, просто спросив её у Дзамболата, а вот то, что я писатель и у меня может быть псевдоним – никогда! А вот свой будущий роман я издам под своей настоящей фамилией, потому что он будет безупречен…»

                                                                           (Продолжение завтра)






Рейтинг работы: 11
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 56
© 04.05.2020 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2020-2799058

Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Людмила Зубарева       18.07.2020   16:39:53
Отзыв:   положительный
Интригующее начало!
Борис Аксюзов       18.07.2020   19:05:49

Наконец-то я Вас хоть чем-то заинтриговал! Читайте, не спешите, это чтиво будет держать Вас на крючке на протяжении всех глав...
Людмила Зубарева       18.07.2020   20:17:04

Буду, буду читать. У меня маму зовут -Ася (это полное имя, а не какая-нибудь Анастасия)...
Геннадий Ботряков       06.05.2020   08:24:07
Отзыв:   положительный
Да, трудно будет ЛГ с такой девушкой, цену себе она знает ("А на обложку попала, потому что улыбка у меня красивая")! Некоторые замечания у меня, как у горнолыжника (см. фото). Во-первых, пройти на горных лыжах девять километров (почему, кстати, такая точность, не десять для округления?), это практически невозможно, она бы упала бездыханная на первом километре, во-вторых, горные лыжи не бывают длинными, как у Вашей красавицы ("достававшие чуть ли не до потолка"), вот и на предваряющем главу фото они довольно короткие, и у меня тоже всего 170 см; и, в-третьих, горные лыжи невозможно сломать (это замечание ко второй главе), если, конечно, не бросить их под танк. А в остальном всё хорошо, интригует, жду продолжения! С уважением, ГБ

Борис Аксюзов       06.05.2020   10:03:18

Спасибо, Геннадий! Таких тонкостей о горных лыжах я не знал, буду исправлять. Хотя всё было именно так, Видимо, лыжи, которые держала Ася при первой встрече были не горными. На них она прошла 9 км от шахтёрского посёлка до курорта, потом 3 км от турбазы до гостиницы, на них она пошла на склон, видимо, просто на разведку, и сломала там одну лыжу. Эту картину я вижу, как наяву; она стоит на тропе и машет обломком. В этом романе вымысла почти нет, даже цифры я не стал округлять, потому что все эти расстояния проходил не раз, правда, пешком. Но читателю-горнолыжнику это придется объяснять. Поэтому буду думать, как это сделать без ущерба для динамики этого произведения.
С уважением, Борис.
Геннадий Ботряков       06.05.2020   21:24:56

Да, видимо так оно и было, вот только где она собиралась горные лыжи брать? Как вариант: брать напрокат у Дзамболата, по-другому никак!
Валерий Гладышев       15.07.2020   02:11:39

Думай, Чапай, думай!
















1