Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.9. Уколов выстрелил два раза


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.9. Уколов выстрелил два раза
 

I.9. Уколов выстрелил два раза


П
риезд наш в Мариинском вызвал панику. Мы Рыбинспекция. Вернее – Лев Васильич, нагрянувший внезапно с научной экспедицией, как меч возмездия на местных браконьеров.

Шоферы то и дело указывают холмики. Немного покопают, и там – сети. Бывает, что длиной по триста метров – кулисами, двойные, одинарные.

И рыбка промысловая – осетр. А есть еще калуги – те под тонну. Почти киты, с которыми в Законе не просто штраф, а нечто посерьезней.

Война – с засадами, погонями, убийствами. Здесь браконьер отчаянный, работает с оружием. Истории порой как в голливудских фильмах. Вот парочка таких, нижнеамурских.

...Накрыли лодку, а оттуда – ствол. Ракетница. Багор. Борьба моторов. Сильнее оказался браконьерский. Команда:

– Отпускай!

И отпустили.

Я не люблю «накручивать» над фактами, а Лев Васильич скудно излагает. Обыденно и как-то равнодушно, то есть – по должности, не чувствуя романтики.

А тема вестерна? Протока или остров. Стреляли «из винчестера» –

– Откуда здесь винчестер?

Уколов тоже выстрелил два раза. По вспышке, результат не проверялся.

Уколов – легендарный рыбинспектор. Невероятной силы и жестокости. Разжалован в шоферы как раз за эти качества, достойные любого кинофильма.

Вот еще кадр – костер и браконьеры. Шли с топором, и он схватил обоих. И стукнулдруг о дружку головами. И расколол те головы, за что и поплатился.

Такие случаи нередки здесь в Депрессии. Конечно, оборона –

– Законом предусмотрено...

Но многие инспекторы работают шоферами и рады отомстить, указывая холмики.

Действительно – находят безошибочно. Немного покопают –

– Там палка через лунку...

С привязанной веревкой – в подледный мир, к сетям, стеной стоящим поперек протоки.

А под пластинкой льда (кусок тороса) – пешня, багор, лопата и «проныра», длиннющая (от проруби до проруби), опять же ветка тальника подручного.

«Проныра» – вот в чем штука! За нею – сеть с «грузАми» –

– До следующей проруби...

И так – насколько надо. Стена. Амур здесь мелок. А рыбы осетровые плывут определенными путями.

Страна браконьеров. Участки влияния. Холмики –

– Риск минимальный...

Поставит и придет – недели через две, когда уверен, что его не видят.

Подледная кладовая? Мучительные смерти. Промышленная рыбка. Запретные орудия. И кислородный датчик тут бессилен, как в целом, вероятно, вся наша Экспедиция.

И сети, что встречаются, мы только конфискуем. И составляем акт –

– Односторонний...

Что толку? Завтра же – тут новые «Бураны». И новые любители. И новые «проныры».

...Разроем холмик, тянем за веревку. ГрузА и поплавки сопротивляются. Груза – кирпич, а чаще коленвал, обычно новенький, как только что со склада.

Вытягиваем медленно. Сначала сеть пуста. Лишь обрастатели – на радость Льву Васильичу. Рачки какие-то. Но дальше – осетры. А то и калужата. Уловы, впрочем, мизерны.

Кого еще возможно, Амуру возвращаем. Заталкиваем сеткой. Сколько радости:

– Ушел! Ушел!

Ушел, но не от хищника, а выпущенный нами на свободу.

Но многим наша помощь опоздала:

– У этого уже подмерзли жабры...

А если долго бился (ведь неделями!), то кровоизлияния и травмы.

...Лежит в чужой стихии, и смерть в его глазах. Скребет по снегу циркулем хвоста. Не гладят осетров, не чешут и не любят:

– Что он почувствовал?

Не знаю, только грустно.

Ну а живые гнутся, как «угревые». Выпутываем первых, чтоб «жабры не подмерзли». Толкаем в кашу льда:

– Ушел! Ушел!

Амур на нас взирает одобрительно.

Возможно, не сезон – больших не попадалось. А маленькие рыбы почти что одинаковы. Калуги – «с тупым носом», у осетра – «пронзительней». Но различает только Лев Васильич.

...Спинные бляхи, руки-плавники? И рот на животе, и красные глаза:

– Реликтовые рыбы...

Не удивлюсь родству с «четвероногом» панцирным, редчайшим целокантом.

И, знаете, похож на ту фигуру, которую порушил Валенсий Алексеич. Я что-то и тогда про обтекаемость, но здесь скажу:

– По форме осетра!

Скульптурная фигура на подставке? Вот выловят последнего –

– Но память сохранится...

Амур будет вытачивать и ежезимне ставить. Веками как укор и назиданье.

...Копаемся в сетях уже по мелочам. В бутылочки сажаем обрастателей. Рачка – за нос и в прорубь. Выпутываем мертвых. Копаемся – занятье странноватое.

Ведь Нижний мир. Еще странней смотреть, как сети выезжают откуда-то оттуда. Да, что-то в связи с Пушкиным –

– Бесенок...

А то и не в связи, что ждешь, как заворОженный.

В улове – осетрята, калужата. Их не едят – они пока что «жидкие». У лунок много «жидких», загубленных напрасно. Некрополь вмерзших в лед. Беззвучное страданье.

Есть у Чуковского известный перифраз:

– «Но злая рыба-осетрина»...

Я помню сам наклейку на консервах. Казалась злой:

– «Во мраке догнала»...

Теперь я видел смерть в ее глазах и так уже не думаю:

– Да, красные глаза...



Черчения хвостом и обреченность:

– Какой-то дальний родич целоканту...

Инстинкт путей? Двадцатый век безжалостный. Капроновые сети и «Бураны» –

– Повыбьют осетровых...

И только лишь Амур – веками будет ставить их подобья.

Фигуры снежные и аэродинамика. Господствующий ветер от Лимана.

– Сколь долгой будет память?

Неизвестно, Амур ведь сам не вечен и изменчив.

По форме осетровых и «Ракеты», которым тоже место на ледяных пространствах. Проектировка и –
– Шлифовано с пристрастием...

Их обтекаемость, наверно, идеальна.

...Ездим много, ведь лунки готовые. Только корку пробьем и расширим по снасти –

– Нашей снасти, гуманной, научной...

И бесполезной в Депрессии.

Пожалуй, доскажу о негуманных. Тут представьте протоку, канат. И крюки «жалом вверх» –

– Просто так, без наживки...

Это снасть на калугу! Подлей не придумаешь.

Калуга натыкается на «жало». Шарахается в сторону. И, ясно –

– На соседнее...

Под тонну рыбка (даже полторы!). Одной икры – пять ведер, даже больше.

Таких крюков в продаже не бывает. Отковывают сами –

– С изящной откровенностью...

Мы видели «приемник». Гарпун как для кита. Предельное изящество по части отгибанья.

Конечно, риск присутствует. Закон с калугой строг. Но что инспекция –

– У них свой телефон!

Вот мы – другое дело. Нагрянули внезапно. На аэросанях, что, верно, впечатляет.

Тревога, впрочем, разового действия. Составим акт и все –

– Кого им напугаешь?

Да, если и поймали бы, найдутся покровители. Порука круговая, высокое начальство.

Амур подЕлен – данники и вотчины. Инспекция для вида – тут система. А штрафы с перестрелками, скорее, исключенье. Систему трогать некому, и это всем известно.

Но все-таки Закон формально существует! И те, что с топором, наглядно поплатились. Легенда об Уколове, амурском Робин Гуде, по-моему, достойна быть в коллекции.

А мы сопротивленья не встречали. Однажды только подошли гилЯки:

– Продайте сеть...

– А это разве ваша?

– Да нет, зачем мне...

Их, конечно, сетка.

Они не браконьеры. Ловят, правда. Но это их Амур – тут предки их ловили. Не делая запасов и не обогащаясь. Естественно, без всяких разрешений.

Еще колхозный невод, который мы не трогаем и узнаём по высверленным лункам. Залезем с нашей снастью, но не более. Тут кислород, как правило, отличный.

Конечно, риск и с нашей стороны. И у шоферов ружья отнюдь не для проформы:

– Мы даже постреляли по бутылке!

Бьют снайперски. Коллеги, впрочем, тоже.

...Улов мы не берем, да и готовить негде. Зато у нас трофейная пешня. И лом, и черпаки –

– Объекты конфискации...

Вещдоки, приложения к односторонним актам.

Про браконьеров я – лишь то, что слышал. Источник информации – коллеги и шоферы. Обрывки разговоров –

– Экзотика без записи...

Начни записывать, и сразу подозренья.

Нет, это тема скрытая от посторонних глаз! И я бы не коснулся, но так уж получилось. Ведь любопытно все, что на Амуре, а «все», как видите, включает и такое.

Продолжение (Глава I.10): https://www.chitalnya.ru/work/2798896/









Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 04.05.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2798875

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


















1