Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. НА ФОНЕ СТАРОГО ГОРОДА. Глава первая


Владислав Зубец. НА ФОНЕ СТАРОГО ГОРОДА. Глава первая
 

ДВА ПОРТРЕТА НА ФОНЕ СТАРОГО ГОРОДА

I

Что строит историю города? В принципе, наверное, всё, мелочей здесь нет. Но разве возможна, к примеру, хотя бы такая мемориальная доска:

В этом месте до 1976 года
стояли маленькие домики,
в одном из которых на низком,
ушедшем под землю окне,
цвели прекрасные фиалки.

Наверное, невозможна. А ведь цвели белые, синие, розовые комнатные фиалки в одном из домишек у Московской площади Курска.

Домики древнего красного кирпича вылезли углом на тротуар, и их надо было обходить. Наверное, дорога неоднократно подсыпалась, так что домики как бы ушли под землю, и маленькие окошки оказались на уровне ног прохожих. Окошки никогда не открывались, да и зачем их было открывать? Под ноги спешащим людям, в выхлопные газы автомашин? Между двойными рамами даже летом не вынималась вата с крупно нарезанным пыльным гарусом, а за стёклами беззаботно цвели эти фиалки.



Вижу: добрые старушки несут неброские весенние цветики... Пасха. Колокольный звон, окраина, нестандартный уют из прошлого века. Уют без коммунальных удобств. Домишки, наверно, построили, когда тут ничего городского и не было. Какие тут жизни прошли?..

Всё обходил их привычно, стараясь не попасть под машину, потому, что тут очень сильное движение. И фиалочки некогда было особенно разглядывать. А зря, потому что как-то после отпуска я не застал фиалок и самих домиков. Их снесли, вплоть до стены хлебозавода был проложен асфальт.

Кто вспомнит про домик с фиалками? Разве что состарившиеся вместе с ним хозяева, которых переселили неведомо куда? Или прохожие, столько раз невидяще обходившие их? Скорей всего, никто. А ведь и они история. Уж если какой-нибудь черепок археологу расскажет о целой культуре, то это... И тем не менее, эта ниточка перерезана. Вместе с такими же бесчисленными. Наверно, их просто невозможно охватить. Уходят в забвение. И это грустно.

Тут рядом были где-то Московские ворота города – на северном выезде. Тут теперешнее Симферопольское шоссе идёт на Москву. А ведь и про них я не знаю, где стояли и какие были. Наверняка можно узнать всё точно: найти документы, описания, знающих людей, но сколько таких вещей в городе? Тут только начни. Взять те же ворота...

На фото из книги про Курск – это действительно ворота, перегораживающие улицу. Они в центре дуги низкой каменной постройки, с двойными пилястрами и аркой. Сквозь арку видно капитальное здание. Я думаю, что это скорей всего бывшая тюрьма, которая позже перестроена в медицинский институт. Так что эти ворота по фотографии в книге стояли на теперешней площади Перекальского. И были, несомненно, каменные.



А вот по другим рассказам, ворота стояли дальше по дороге к Москве, примерно на уровне Московского кладбища. Это были деревянные стойки, обшитые досками снизу. Верхней перекладины уже не было. Да существовала ли она вообще? И были ли тут ворота в полном смысле? С ключами и прочим? Мой коллега по институту строитель Михлин, нестарый ещё человек, на мой вопрос, видел ли он Московские ворота, ответил:

– Я сам их разрушал.
– Какие были?
– Деревянные.

Мне тогда не очень важно было, где стояли и из чего сделаны, когда разрушены эти ворота и почему. Может быть, было двое ворот?

Я, конечно, в конце концов, добрался бы до истины, но вскоре уехал, и уже далеко от Курска ко мне пришло чувство его истории, и я стал писать про него рассказы. Жаль, что поздно осознался интерес и думалось, что успеется...

Итак, ворота города... Их было двое. Московские на севере, Херсонские – на юг. И у каждых ворот было по тюрьме и по кладбищу. А между ними – две основные улицы, сходящиеся у главной площади под прямым углом.

Вот и ворота, как те фиалочки... Их нить оборвалась. Скоро уйдёт и названье. А кладбища ещё постоят. Но тоже, наверное, недолго – уже давно город вышел за пределы Московских ворот, туда протянули троллейбус. Напротив построили автостанцию. Кладбищенскую стену обтекает транспорт, сзади стройка новыми домами. Кладбище со всех сторон сжимают, и беспокойно тут сравнительно с тем временем, когда дальше Московских ворот ничего не было.

Тут уже история...

Я жил тогда недалеко от Московских ворот. Нет-нет, да и войдёшь за кладбищенскую ограду. История здесь лет на сто в глубину. Она ощущается в любую погоду, как и своеобразие этого места.

Тут лес из столетних каштанов и клёнов, сомкнувших кроны над кладбищенскими аллеями и кварталами частых могил. У входа – со вкусом построенный храм, отсюда иногда разносится слабый звон. Высокая и стройная белая церковь и с улицы красива вместе с глухой кирпичной оградой. Ограда на улицу, тоже низкая по тем же причинам, что домики с фиалками, сатиновыми фиалками, – в землю ушла.



Некрополь. Вороний остров. Держится усопшими. Днём вороны где-то промышляют по свалкам, а к ночи слетаются тёмными стаями, кружатся над могилами. Долго летают кругами, пока не рассядутся, и тогда, если хлопнуть в ладоши – цепная реакция взрыва на всех деревьях. Крики, паника. Как они все тут помещаются, ведь многие тысячи. Но в Курске сейчас не так уж много мест, где им хоть относительно спокойно по ночам, разве что хлопну в ладоши, но я это делаю редко. Зато веточек наломают и набросают сверху в аллеи...



К лицу никто не липнет в аллеях, усыпанных палочками с вороньей недоступной высоты. Можно расслабить лицо и погасить дурное настроение. Жаль, что маленький квадрат кладбища за Московскими воротами. Особенно, когда нетронуто тает первый снег...

И ветер карканьем изрыт...

Не знаю, для чего делаются надгробные надписи. Это и есть самое чистое искусство? Ведь тут лицемерию и лукавству вроде бы нет и места? Значит, это либо для самих усопших, либо для таких, как я. Искусство, обращённое ко мне со всех могильных камней. Стихами, каллиграфией, шрифтами надписей, рисунками и иногда – скульптурой – читаешь книгу истории...

Меня взволновало: «Виктория Бэт» и золотая розочка на чёрной плите. Больше ничего. Кто ты, Виктория Бэт? Балерина? Актёрка? Художница? Заморская чаровница? Чудится что-то необычное в судьбе Виктории Бэт, может быть, что-то трагическое. Конечно, трагическое – ведь тут финал, настоящий и последний предел неведомой жизни Виктории Бэт.

Лапидарии. Ну что сказать при виде надписи: «Спасибо, что ты был». Это и есть самое высшее искусство. Чаще – не такое. Бывает, стоит кусок бесценного лабрадорита и... плагиат на нём. Уж лучше б не писали? Но ведь и тут всё отступает. Берут взаймы. Поэзия по мере сил.

И над деревьями «небес таинственная мудрость».

Это необычный некрополь. Тут есть половина, где преобладают кресты, – старые могилы, ведь тут сейчас не хоронят уже. И есть большой участок, где на могилах одни звёзды – это братское кладбище последней войны. И деревья здесь помоложе и другие – американские клёны. За могилками и шеренгами одинаковых надгробий ухаживают. Ну что ж, хорошо, что «никто не забыт», вот только жаль, что при входе на братское кладбище место усопших братьев, павших, как равные, разделено диким указателем: солдатское кладбище – туда, офицерское – туда. Указатель не временный, а поставленная навечно каменная колонна с массивной базой и звёздочкой вверху.

Возле церковки лабрадоритовый крест на могиле Нестора, епископа курского и белгородского. Видно, что лабрадорит здесь модный камень на могилах. Действительно красив, своеобразно чёрный, но под какими-то углами к солнечным лучам на полированных поверхностях вдруг вспыхивают индиговые сияния. Сиянья – вроде той поэзии. Неунывающий символ. На трауре.

Но это, так сказать, парадная могила. Меня поразила другая, в конце кладбища «с крестами», где оно вплотную подходит к оврагу. Оградка более чем скромная, из гнутой арматуры сварен крест, правда, с тенденцией к узорам, но впечатление жалкое. «Здесь похоронена схимонахиня ВИТАЛИЯ. 1878 – 1969 г.» И надпись уже поржавела. Имя в миру? Схимонахиня. Виталия. И всё.

И всё же не сбросишь, что в курских пределах язычество так и не было полностью вырвано. Ярилова игрища дошли почти до наших дней и, может быть, ещё происходят где-нибудь под Рыльском. В рощах на праздник Купалы. На могилах нередко увидишь закусочку, и свечки горят, накрытые банками от ветра и дождя. Тлеет язычество...

Рассматривая старые надгробья, я то и дело натыкался на знакомые фамилии, хотя в Курске практически никого не знал. И вдруг понял, что это же мои студенты. Все мои группы в этом некрополе, конечно, не именно они, а их деды и прадеды, но и они здесь лягут, вероятно. Себя я сюда не укладывал. Я – приезжий, хотя и родился здесь.



И вдруг в другом конце центральной аллеи, у самого пролома в ограде на новую стройку – Семёнов. Не знал, что это – ниточка истории, что история не останется здесь, на кладбище, и что при развитии событий мне самому придётся касаться её и даже как-то участвовать.

Глава 2: https://www.chitalnya.ru/work/279070/













Рейтинг работы: 14
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 561
© 21.01.2011 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2011-277213

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Татьяна Латышева (Тихонова)       06.08.2017   04:01:57
Отзыв:   положительный
Лучшее из того, что написано о Курске того, "скучного", застойного времени - повести некурянина (вернее не совсем курянина: хотя он родился в Курске, но вырос и прожил большую часть жизни не в нем) Зубца. Да и вообще так поэтично, с такими вкусными деталями, запахами, звуками и атмосферой - о моем родном городе не писал никто. А он вроде как и не был влюблен в Курск. Но какое счастье, что этот человек жил в нашем городе! Спасибо брату писателя, жене Ирине Чучеровой, что сберегли для курян и других читателей его прозу!
Николай Зубец       06.08.2017   18:32:01

Спасибо, Татьяна! Владислав, конечно, полюбил Курск. Иначе так не написал бы о нём. Он мечтал, что вернётся. Хотел на лодке спуститься по всему Псёлу. Хотел вернуться в Коренную. Это сквозит во всех его курских произведениях.
















1