Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Пыль на Библии


                                                                        Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда
                                                                                                                                     Господь Бог создал землю и небо …».
                                                                                                                                                                            Бытие гл. 2. 4.


В зале для пресс-конференций вдруг воцарилась тишина. Ни один стул не сдвинулся с места, ни один карандаш не проскрипел по бумаге, ни один объектив не произвел движения в желании лучшим образом поймать изображение. Выражаясь языком операторов, а таковых здесь было достаточно много, все лишнее ушло на второй план. Все присутствующие устремили всё нераздельное своё внимание к человеку на трибуне. А в ушах звучал только что заданный вопрос.
«О, боги! А все же так хорошо начиналось!»

Подумал тот самый человек, что находился на трибуне, который находился сейчас в центре внимания, и который в данный момент был подобен настоящему фейерверку. И в прямом и условном смысле. Сейчас он производил фурор. И к нему были устремлены тысячи глаз. Если принять в расчет зрителей телеканалов. И, о да, он готов был взорваться.

Не снимая улыбки с лица, он пропустил эту свою мысль. Посмотрел ей вслед. И тут же подумал новую:
«Наверное, так же раздумывает и сам Бог, когда смотрит на свое творение. А так все хорошо начиналось!»
И он улыбнулся. Ведь никакие выскочки не смогут испортить его праздник. Ведь, как и Бога, занимавшего в линии вершителей беспрекословное положение лидера, себя он причислял к этому же, почетному легиону. Теперь он также мог вершить. И всякую возню букашек выдержит.

И вот он смотрел на человека, который задал свой вопрос. Прокручивал в голове свои главные мысли. Те самые, которые возвели его на вершину. И понимал, что в душе все же есть смятение. Чем крепче и основательней возводил он бастионы своих идей, тем большее смятение ощущал. Природа хочет соблюсти баланс. Баланс! И именно об этом его этот швейцарец и спросил!
«А так хорошо все начиналось»

****************
Достаточно было отправить несколько приглашений для агентств на предстоявшую конференцию. Само название которой сделало всё лучше любой пиар-кампании: «… человек разумный … человек совершенный.» И ниже мелкими буквами: «Бог творил не мыслями. Бог творил инструментами. Они были у него. Теперь они есть и у нас».

А дальше уже происходил праздник. Ведь в распоряжении научной команды были не просто уже слова и предположения. У них были конкретные результаты.
- Господин Гаолиянь, можно предполагать, что самым основным инструментом вашей работы является CRISPR-Cas?

Человек посмотрел на задавшую вопрос журналистку, и улыбнулся.
- Это, безусловно, важный инструмент в нашей работе. Но не самый основной. CRISPR-Cas выполняет роль внедрения нужного кода в необходимое место в цепи ДНК. В нашей работе используется и этот механизм. Но и другие,- даже ему показалось, что последнее он слишком медленно протянул,- мы пригласили вас поговорить не о методах и способах. Мы позвали вас, как друзей, ведь хотели поделиться с вами новостью, что мы прорвали, наконец, блокаду, и с уверенностью можем заявить, что в наших силах предоставить человечеству не просто возможность попрощаться с неизлечимыми болезнями, а, наконец, сделать людей совершенными. И, извините,- он сделал вид, намеренно излишне показательный, что читает с карточки, расположенной на груди журналистки,- мисс Суонсон, представитель Ньюйорк Таймс, если мой язык звучит несколько или излишне жестко. Мы, все-таки, ученые, а не поэты.

По залу пробежал вздох удивления. Ни для кого не остался этот жест незамеченным. Но над островом, где была расположена пресса, поднялась новая рука. Человек на трибуне улыбнулся, вытянул правую руку, и произнес:
- Да, сэр, Джаред Уилсон, наше уважаемое Би-Би-Си.

Молодой человек в белой рубашке с закатанными рукавами поднял свою правую руку, затем улыбнувшись положил на лоб и прикрыл ею правый глаз.
- Господин Гаолиянь, между нами расстояние метров тридцать. Вы прочитали мое имя вот с этой карточки?- он поднял бейдж, висевший у него на груди.
- Да, а что вас удивляет? Ну, извините, что хотел быть вежливым,- с напускным сожалением ответил тот,- в этом весь ваш вопрос?

По залу пробежал вздох удивления и легкий смех – оценка шутки выступающего. Но журналист, лишь слегка улыбнувшись, продолжил:
- Нет, конечно. Скажите, пожалуйста, каковы прогнозы на наследование усовершенствованных ДНК. Насколько они будут стабильны? И не будут подвержены непредвиденным мутациям у будущих поколений?
- Вопрос весьма правильный. Я ожидал его. И вот ответ: мы решили эту проблему.

- Господин Гаолиянь,- прозвучал новый голос.
- Да, мистер Рэй Ньюман.
- О, и мое имя прочитали?
- Нет, ваше я помню.
- Ну, да, конечно. Знаете вы меня хорошо. Как и я вас. И помнится мне, при наших прошлых встречах вы не блистали таким, простите, соколиным зрением. Сказал бы, напротив ….
- Напротив,- перебил его Гаолиянь,- чтобы заказать десерт из меню мне приходилось надевать очки с линзой толщиной с блюдце под тем самым десертом. Потому и не снимал очки никогда. Была опасность перепутать. Не то на нос нацепить.

Он осмотрел зал, предоставил улечься волне, вызванной его шуткой, и продолжил:
- Да, как видите, очков на мне нет. А что сказать насчет контактных линз, то …,- он склонил голову и похлопал себя по затылку,- их тоже нет. Мои слова по поводу совершенства людей не пустой звук.

На миг над живым островом журналистов повисла тишина, затем с треском взлетели новые руки. Но выступающий так и не решился выбрать, кому суждено было задать вопрос. Его внимание сначала привлек звук падающего стула, а потом и безраздельно завоевала медленно поднимавшаяся фигура.
- Господин Гаолиянь, мое имя тоже сможете прочитать?- спокойно и громко проговорил человек.
Лицо выступающего обрело уже серьезные черты. Но потом он взял себя в руки, и улыбнулся, очень натянуто. Но также, спокойно ответил:
- И ваше имя я помню, господин Ларсен.
-Да, это приятно особенно приятно, сознавая, что я достаточно долго уже слежу за вами, вашими прорывами в медицине, и личным совершенствованием, которое вы так любезно только что продемонстрировали нам всем. Уверен, старина Конфуций был бы вами доволен.
- Так вы это открытие всего лишь прорывом в медицине считаете? Господин Ларсен, вы мелко плаваете, а потому так мыслите. И вы сейчас в Поднебесной находитесь. И где же, по-вашему, как не в стране с таким названием зарождаться таким открытиям. Примите уже наше лидерство и успокойтесь.

- Я задал вам вопрос, господин Гаолиянь, о вашем сугубо научном подходе, имея, как раз в виду то, о чем вы тут так пафосно козыряете. Где здесь этика и человечность?
- Поясните, пожалуйста. Работа над помощью человечеству не достаточно обременена этикой и человечностью?
- Обременена, да, вы точно не поэт. Да, и об этом можно много рассуждать и бесполезно потерять время. Я, собственно, пришел сюда задать один главный свой вопрос. И, возможно, не столько вам, сколько всем здесь присутствующим. А не задумывались ли вы, почему именно здесь, как господин Гаолиянь изволил выразиться, в Поднебесной, уже не один десяток лет происходит появление пандемий?
- Пандемии, это громко сказано!

Вскочил человек из команды выступавшего. Но Ларсен поднял руку в жесте, показывающем, что не договорил.
- Возможно. Простите мое желание журналиста и писателя несколько сгустить краски, дабы лучшим образом мысль донести. Но все мы помним эпидемию корона-вирус. Атипичная пневмония или SARS, разразившаяся в 2002 году. И другие. Все они появились здесь, в Поднебесной. Не ваши ли разработки тому виной? Я, ведь, как уже сказал, давно слежу за вашей деятельностью. И точно и авторитетно могу сказать, что ваши исследования больше находятся в области вирусологии, нежели в ДНК.

- Вы полагаете, что мы эти вирусы создали и распространили?
- Нет, здесь, я верну вам ваш выпад. Мелко мыслите. Ваши разработки, конечно, не обделены гениальности. Но вы не злые люди. Немного эгоистичны, как и все ученые, но не злые. Да. Но вот природа, Вселенная, Бог – не задумывались ли вы и вся ваша команда, что сидит сейчас на сцене, что они, Бог и Вселенная, не желают мириться с вашими коррекциями внутри ДНК. Да, Китай сильный лидер в этой области. Так не потому ли именно здесь и происходит ответная волна?

- Бог? Мистер Ларсен, я знаю, что журналистика не ваше истинное призвание. Хотя вы, наверное, прекрасно справляетесь. Думаю, ни для кого не секрет, что вы также ученый, который ведет работы в исследовании ДНК, а также ваш сын ведет исследования в области ДНК. И для вас, и для него, уверен, интересно будет узнать кое-что еще. Этот вопрос я припас напоследок,- обратился выступающий уже ко всей аудитории,- Бог, который нас создал, забыл давно о нас. Он не занимается совершенствованием своих детищ. Мы развиваемся интеллектуально, но физически, простите, человечество дряхлеет. Оно становится все более и более больным. Мы сталкиваемся с болезнями в молодом возрасте, которые еще сотню лет человек обретал гораздо позже. А вполне возможно, Творец наше развитие просто предоставил нам самим. Дав при этом способность творить. Не это ли сотворение по Его образу и подобию?
Итак, вы верно заметили, что приоритет наших исследований – это вирус. И вот наше главное открытие.
Экран позади выступающего ожил. Буквы, определявшие тему конференции, уплыли. И на смену им появились изображения тех самых вирусов, о которых заговорили.
- Как известно, вирус – это не полноценный живой организм. Можно сказать, вообще не живой. Он не может существовать без, вне, действительно, живого организма. Это не бактерия, обладающая клеткой с возможностью воспроизводства. Это просто набор потенциальных элементов для встраивания в живую систему. Ничего не напоминает?

На экране появился кубик конструктора лего.
Элемент конструктора. Пускай, лего. Но такой элемент, который имеет в себе новые директивы. Представьте себе, что вы собираете своего робота. И вот вам по почте, с адресной доставкой приходит коробка с новым элементом, о существование которого вы еще не подозревали. Но вот вы открыли ее. И больше вам ничего в голову не приходит, как перестроить вашего робота с учетом этого нового элемента. И робот уже другой.
Вирусы это те самые инструменты, наполненные информацией, при помощи которых Бог, наш Создатель, создавал нас. Они не были инструментом убийства изначально. Но в какой-то момент Он сделал их бесхозными. Та коробка, в которых Он их хранил, упала с Его стола. И они рассыпались. Разбрелись по миру, бесконтрольно корректируя наши с вами ДНК.

Мы классифицировали их. Сложили ту самую первоначальную коробку. И хотим вернуть первоначальное предназначение. И теперь, возвращаясь к началу конференции, повторю. Мы можем сделать нас совершенными. И снова отвечу. Изменения ДНК имеют долгосрочный позитивно прогрессирующий характер. И эти изменения могут совершенствовать нас уже сейчас.
Выступающий замолчал.
- Вы хотите сказать, что теперь, по вашим словам, функция Бога может лежать на вас?
- Ну, если Ему нет до нас дела, тогда да. Наши трактаты, как и ваша Библия давно покрылась пылью.

*****************

- Ну, сказано неплохо.
Молодой человек слегка отстранился от ноутбука, переключил на мониторе окна. То, что застыло паузой и освещавшее проходившую несколько часов назад пресс-конференцию, он сделал маленьким, сеанс видео связи сделал большим. В этом окне было медленно раскачивающееся лицо светловолосого парня в очках. Оно то удалялось куда-то в глубину комнаты, расположенной в квартире где-то в Шейцарии, то приближалось, и освещалось светом ноутбука. А ноутбук освещал это лицо светом квартиры расположенной в Киеве. И молодой человек даже видел свое отражение в очках, надетых на то лицо, при самом близком приближении. И думал в этот момент больше об этой нелепой фантасмагории, предоставленной скайпом, нежели о каких-то там научных открытиях в области вирусологии.

- Слушай, Питер, сейчас три часа ночи. Оставь ты эти вирусы тем китайцам. Маски им в помощь.
- Ты не понимаешь, Сергей,- тут же из динамика прозвучал голос с немецким акцентом. Молодой человек даже на мгновение пожалел, что установил настолько качественную акустику. Голос, вылетевший из колонок, оказался очень реалистичным. Нечета картинке. Даже оглянуться захотелось.

- Конечно, не понимаю. Но отец твой молодец. Хорошо держался. Видно, что этот Гаолиянь и правда что-то имеет,- Сергей смачно зевнул,- не то папик бы твой размазал его, как до этого и делал.
- Нам не на публике их размазать надо. В науке надо!
- У них триста лет форы. Куда нам их догонять. Они там без тормозов. А Европа эта ваша на все исследования запреты. Давай утром поговорим. Я понимаю, вы там все сейчас Ларсены на ушах стоите. Кровная месть. Там мечи предков-викингов из подвала достаете, смазку вытираете, или отрубленные уши отдираете ….
Сергей уже даже с надеждой посмотрел на друга. Но тот сказал ему последнюю фразу, от которой он уже не смог заснуть до самого утра.
- Мы обойдем их с другой стороны, дружище. Они сказали, что Бога нет. Я им Его покажу. Мы с тобой покажем. И мне твоя помощь нужна. В этих исследованиях.

*******************

- Слушай, Серж, я тут тему такую нарыл ….
- А, чего?
- Я говорю …, Димон, чего ты решил по такой дороге свой джип ломать? Серпантин этот надоел один свист в ушах. Пешком напрямую быстрей бы добрались.
- Что за тема?
- Сейчас на дорогу поровнее выедем, а то сам себя не слышу. Голос уже сорвал.
- Что сорвал?

Внедорожник с открытым верхом, с дугами вместо крыши, ехал по горной дороге. Асфальта в этой местности никогда не было, поэтому из-под колес вылетали осколки известняка, насыпанного в незапамятные времена, и они создавали немало шума. При этом водитель, Дмитрий, старался везти свою машину непременно быстро, чтоб шум камней сопровождался и свистом ветра. Так ему всегда нравилось.
Но вот по курсу появился достаточно ровный участок грунтовой дороги, без камней, и машина понеслась еще быстрей. Но внутри стало тише.
- Слушай. Серж, ты вот мне объясни, ты человек среди нас умный самый. Кандидат наук, как-никак. Я …, пойми меня правильно, и ты Димон тоже, я Библию не читал никогда. И вот, попалась она мне недавно в руки. Открыл самое начало. Сотворение мира. Читаю. Первая глава. Уж извините, я своими словами. Сотворил Бог мир, там, небо, землю, потом всех зверей и птиц, потом и человека. То есть сотворил Он мир. Правильно?
- Ну, в чем суть вопроса?
- Так зачем Ему потребовалось делать тоже самое опять?
- В смысле?
- Там, во второй главе Он опять создает человека, потом все остальное, райский сад, жену человеку, потом зверей. Улавливаете?
- Не совсем.

- Открой книгу эту и почитай, там реально два мужика этот мир творили. Только может быть каждый свой. Открой Бытие вторую главу, четвертый стих. Там второй мужик начинает создавать заново, что первый уже натворил. Но делает как-то наоборот, он с человека начал и не творит, как первый, а создает. У меня не запыленный ум библиотечной пылью, как у некоторых.

Отличия вижу. Один из этих мужиков второй раз велосипед изобретал. Теперь мы в этом все живем.
- Приехали.
- Впечатляет?
- Тема? Да забудь. Пещера. Красота! Кстати, Сержик, эта пещера исполнения желаний. Не забудь упомянуть в своем исследовании. Задашь вопрос, выйдешь с той стороны, будь готов ответ получить! Вообще все получить, что вы там со своим другом ученым решили намутить. И о нашем с Димоном участии тоже осветите. Все же-таки, мы эту находку, что твоего шведа свела с ума обнаружили.

**********

Пещера. Сергей сидел, практически в кромешной темноте, и лишь редкими, неритмичными покачиваниями в свой термос, прикрепленный к рюкзаку, ощущал присутствие своего друга Дениса. Они только что погрузились в прохладную влажную стихию, и его, как человека нового, тут же охватило чувство чего-то потаенного, чего-то пугающего. Возможно, из-за того, что забрел не в свою стихию, туда, где действуют совсем другие законы, о существовании которых даже и не подозревал.
- Сидим пока, надо, чтоб глаза после света к темноте привыкли.

Голос прозвучал справа. Сергей прослушал и кивнул. Но тут же подумал, что в этой ситуации простого кивка будет не достаточно.
- Лады,- добавил он.
И тут же услышал, как друг прыснул от смеха.
- Мы поняли, что ты кивнул. Я тебя ощущаю касанием. Тактильное чувство еще быстрее предоставляет информацию о партнере. Реакция ощущения, мышечная, быстрее, чем зрительная. Поэтому, в пещере надо держаться вместе, рядом. Лады? Ты сказать не успеешь, но по твоим движениям я уже узнаю, все в порядке или нет.
Сергей кивнул.
- Молодец! Спускаемся.

Голос друга звучал, как обычно бодро, но сделался более настойчивым, каким-то повелевающим и жестким. Сергей по примеру друзей включил свой налобный фонарик, и двинулся по узкому проходу навстречу накатывающей прохладе и темноте.
Он даже не знал, чему больше удивляться. Тому, что вдруг оказался в этой, пускай странно красивой, фантастически эффектной, но все же, довольно мрачной пещере, и, к тому же, мягко сказать, непривычной для него ситуации. Или крайне нелепой ситуации, над которой Денис долго смеялся, когда его швейцарский друг Питер, по скайпу их друг с другом знакомил. Или тому, что им предстояло прямо сейчас, уже вместе, открывать. Судя по тому, что его новый старый друг Денис на том нелепом сеансе видеосвязи предоставил, там, где-то внизу их поджидало то еще потрясение.

- Серж! Блин, чего так медленно? Ты прямо здесь свое исследование строчить собрался? Самое главное там, внизу!

- Иду, иду,- пробубнил молодой человек, поправляя снаряжение, и оглядывая прелести этого подземного рая, с его каменными сосульками, сочащимся водой. Капля за каплей. Но это, наверняка, теперь лишь капли. Некогда здесь должна была бушевать водная стихия в свою полную силу. Ею и были отполированы эти гладкие стены …. И ни грамма света, только маленькие зайчики от фонариков …. И эхо, много эхо, так много, что чтобы разобрать сказанное напарником, надо думать, сопоставлять, улавливать контекст ….

- Да, ё-моё!- терял терпение напарник по путешествию, опустившийся несколькими минутами ранее с того самого выступа, который в эти мгновения дарил Сергею – новичку, хотя и это было сильно сказано, этот спуск в пещеру был его первым.
- Да, вот он я, красоту дайте рассмотреть ….

- Вас точно не любят, блин, черви научные. Чего мы его взяли, Димон, а? Чтоб он нам тут тросы соплями смазывал?

- Да, ладно, Дэн,- осадил Дмитрий, стоящий тоже на выступе и спокойно ожидая своей очереди для спуска,- не дави на человека, все-таки, первый раз.

- Тьфу, слюнтяи …. Красиво! Это общеизвестный факт. Это не просто красиво, но и стремно. Поэтому от графика отставать не хорошо,- Денис перевел луч своего налобного фонарика на стены пещеры, вдохнул тяжелый влажный воздух,- здесь спуск и подъем, они будто вытягиваются в одну линию. Ты просто идешь по пещере, а она тебе это позволяет. И слишком уж красотами не стоит заглядываться.

- Почему?- спросил, уже спустившись, Сергей,- потому что это не наша среда обитания?

- Думай сам. Башка тебе не только, чтоб фонарик носить.
Они посмотрели, как опустился на каменный пол третий их товарищ, выстроились в свою уже привычную линию – Денис шел первым, за ним Сергей, и Дима замыкал – и пошли по пути дальше.
- Слушай, Ден,- спросил Сергей,- а чего ты Библию-то взялся читать? Даже от Димона этот факт скрыл.
- Я как эти статуи тут нашел, первое, что в голову пришло. Сам не знаю почему. А особенно, как письмо от друга твоего на электронку пришло. Ты вот мне скажи, Серж, как такое могло случиться, что мы с тобой с детского сада знакомы, на горшках вместе сидели, а первым мое открытие нашел не ты, а этот стремный швед?
- Он не швед, он из Швейцарии.
- Да по фиг.
- Спуск и подъем в одну линию …. Это как? Спускаться, чтобы подняться, а подниматься, чтобы спуститься?
- Типа того.
- Дэн, может, привал небольшой сделаем?- проговорил замыкающий Дмитрий,- дальше негде, узко, все время ползти придется, а здесь …. Я не за себя пекусь, за новичка нашего.
- А это предусмотрено графиком?- пытаясь показать браваду, спросил Сергей.

- Приемлемое предложение,- ответил Денис, и, сняв рюкзак, уселся на подходящее место,- советую действительно отдохнуть, дальше тяжело придется. Сидя, отдыхай .... И можешь начать прямо сегодня.
- Лады.
- И выключи фонарик, экономь заряд. Дальше очень узкий и длинный переход, метров в тридцать.
- Это длинный?

- Когда ползешь в каменной трубе, для кого-то может показаться бесконечным. Но это детали. За переходом открывается зал с колодцем.
- Колодцем?
- Да, труба такая, диаметром метра два. Тянется она вниз. Но на высоте метров трех, там я увидел трещину. Просто фонариком просвечивал. Спустился и расковырял. А там зал.
- Неудивительно, что никто его до сих пор не находил,- проговорил Дмитрий.
- Да, мы нашли. На нашу и твою голову. Ну, и шведа твоего.
Денис включил свой фонарик.
- Ну, что, готов?

Они сначала поднялись, затем присели на корточки, и также сохраняя линию, поползли внутрь каменной трубы.
Денис полз первым, Сергей за ним, Дмитрий замыкал. И всего лишь несколько метров новичку понадобилось, чтобы понять, что дело это вовсе не простое. Отчего-то даже полезли вопросы, каково это в такой трубе оказаться одному. Или каково быть первопроходцем? Ведь кто-то же открывал этот тоннель.
И в этот самый момент, при этих мыслях, Сергей вдруг почувствовал, что его левая рука застряла. Вот он планомерно передвигался. Даже выстроил для себя понятный и вполне приемлемый ритм, как все вдруг прекратилось. От какого-то неконтролируемого движения он даже навалился на эту застрявшую руку, при этом пытаясь ее же и вытащить. Он попробовал повернуть голову так, чтобы посмотреть, что там произошло, но стенки прохода были слишком узкими для подобного маневра. И тут же показалось, что не хватает воздуха.

Сергей повернул голову вперед и с силой вдохнул, но получилось втянуть в себя, поднятую его телодвижениями, пыль. Он закашлялся.
- Что там?
Прозвучали приглушенные вопросы друзей. И Сергей осознал, что слышит их уже, наверное, целую минуту. Он снова откашлялся.
- Не знаю, рука застряла.
- Успокойся. Главное не замыкайся на ситуации, слушай по сторонам. А то орем тебе, а ты не реагируешь. И не дергайся. Понял? Какая рука?
- Левая.
- Правая свободна?
- Да.
- Обопрись на нее, и пошевели левой. Попробуй просто и легко ее освободить. Не дергай!

Сергей так все и сделал. Но как только осознал свою левую руку, вдруг понял, что она находится в какой-то пустоте. Кисть вообще не ощущала ничего. Он удивился этому и испугался одновременно. И совет Дениса не паниковать, даже, возможно, три десятка раз сказанный, просто перестал существовать.
Сергей уже с силой попытался выдернуть застрявшую в этой странной пустоте руку, и тут же куда-то стал валиться. Ощущения были не реальными. Даже показалось, что он вдруг заснул и во сне полетел. Но никак не мог или, даже не хотел, поверить, что он провалился. В неконтролируемом жесте он попытался схватиться хотя бы за что-то.
И этим «что-то» оказался камень. Довольно большой камень. Но по иронии, он тоже падал вместе с Сергеем.
- Вот, черт!- выкрикнул парень и тут же почувствовал удар о твердую поверхность. Он рухнул на каменный пол пещеры. И камень, тот самый безмолвный его спутник, с сухим стуком упал рядом с ним. Он не видел его, но ясно ощущал. Даже слова Дениса вспомнил о быстроте тактильного восприятия. Но тут же, как только осознал, что падение его состоялось и тело зафиксировалось, стал пробовать сканировать ощущения на предмет повреждений. Даже глаза в ожидании зажмурил.
Но к великому облегчению сильных болей не обнаруживалось. И тут же в проделанный им просвет забил луч фонаря.

- Серж! Ты как там? Живой?
- Да,- быстро ответил он, не предоставляя друзьям лишних мгновений для волнения.
- Все целое?
- Вроде бы, да.
- Или ты еще не долетел?
В голосе спускавшегося в новый проход Дмитрия уже появились нотки юмора. И тут же стало спокойней.
- Где твой фонарик?
- Не знаю, погас, пока падал. Наверное, разбил.
- Нет, вот он, слетел просто,- проговорил только что спустившийся друг,- и присыпало его. Это надежный фонарь, не бьется.
Друзья стали осматриваться, где они оказались.
- Ты, по ходу, в этот зал новый проход открыл,- постановил Денис,- и, если не принимать в расчет твое довольно жесткое падение, то этот путь намного проще.
- Реально проще,- подтвердил Дмитрий,- залазить с троса в колодец, зависая над фиг знает какой пропастью – несравнимо посложнее.
Сергей держал в руках свой налобный фонарик, как-то не решаясь его вернуть на место, на голову. По всем признакам он находился в состоянии шока. Даже толком не понимал, испугался он на самом деле или страх подкатывал к нему только сейчас. В виде легкой дрожи в ногах.

Он машинально протер большим пальцем стекло фонаря. Думая, проникнуться ли чувством гордости, слушая слова друга, или остаться в ощущении собственной неуклюжести.
- Ну, что, так и будешь тут без толку торчать, или уже посмотришь на то, зачем сюда приперся.
Этот повелевающий вопрос вернул Сергея к жизни. И он даже позабыл о своей дилемме, над которой размышлял секундами ранее. Как только он подошел к своему другу, каменные изваяния целиком охватили его сознание.
Он обошел Дениса и оказался лицом к лицу с огромным каменным человеком. С первого взгляда не получалось определиться из какой породы тот был произведен. Но деталировка впечатляла. И на ощупь он был очень твердым и крепким. А еще поражали положения рук – жест, который эта статуя выражала.
- Кто его сотворил тут?
- Думаю монахи – пещерники.
- Монахи – пещерники?- машинально переспросил Сергей.
- Ну, что это статуя Бога, сомнений не возникает?
- Ну, если его сотворили монахи-пещерники, как ты говоришь, то, наверное, они были гностиками.
- Кем?

- Здесь нет никакой христианской символики. А руки расположены в жесте, будто он повелевает стихиями. А если присмотреться, то можно вокруг эти самые стихии и увидеть: камень, то бишь, земля, вода, струящаяся по стене напротив. Дальше, если ориентироваться часовой стрелкой, следующая стена у нас деревянная. А вот здесь, прямо под нами, очевидно, зажигали огонь.
- Ни фига себе?!
- Нет,- проговорил Сергей, ощущая в себе уже новую, более стихийную дрожь,- вот это, ни фига себе.

Он подошел вплотную к каменному человеку и рассмотрел, наконец, то, о чем говорил его друг тогда ночью по скайпу. Из глаз сочилась какая-то густая жидкость. И она имела достаточно странный и приятный цветочный запах.
- Что же это на самом деле?- медленно и тихо, словно опасаясь того, что этот каменный человек его услышит, а слова как-то неправильно истолкует, проговорил Сергей.
- Вообще-то, я такое уже видел, по телевизору, а потом погуглил,- также тихо, словно понимая опасения друга, ответил Денис,- это называют мироточием.
- Но это не икона?!- прошептал Сергей, но тут же добавил,- хотя ….
Он вздохнул.
- Я все ж-таки ученый, и привык логично картину мира представлять. Мне больше кажется, что внутри статуи что-то есть. Оно и выделяется такими маленькими порциями.
- Что?
- Ну, не знаю, какой-нибудь полевой сбор. Пахнет приятно.

За их спинами раздалось легкое посмеивание:
- Рад, хоть кого-то не потянуло Библию читать,- смеясь, проговорил Дмитрий.
- Ладно, в любом случае, мы пришли, чтобы взять образец. А в лаборатории уже выясним, что это на самом деле.

*****************
«Мы им покажем …. Покажем им Бога, если они о Нем забыли»
Сергей сидел в кресле самолета, и думал над словами Питера. И только сейчас очень ясно осознал, что до конца так и не знает весь смысл плана своего друга. Как именно он собирался показать этого самого Бога? Доказать наличие мироточия? Слишком слабый ход, как для старины Ларсена. Но детали тот обещал сообщить только лишь при личной встрече. Потребовал только проделать невероятную работу. Как по качеству, так и по количеству. Объехать все церкви, в которых иконы «плакали». Опасаясь получить анафему, определиться с правдивостью явления. Избегая получить палкой от молящихся теток, умудриться взять образец. Да с достоинством выбежать из храма, отворачиваясь от летевших проклятий.
Была проделана масса работы. Но в трепет его привел последний объект. И вопросы по поводу достоверности совсем не возникали. Но исследовать субстанцию Сергею самому, в своей лаборатории, Питер строго запретил. Дескать, нельзя было медлить. Как только она оказывалась в контейнере, Сергей должен был сунуть ее в термос, и вылетать в Швейцарию.

И вот Сергей сидел в кресле, следил за ощущением отрыва самолета от взлетной полосы, и понемногу наливался еще одним очень странным чувством. Оно появилось, и понемногу, легкими касаниями, стало приходить еще в аэропорту. Подтолкнуло чуть сильнее на контроле. Когда он думал о маленькой баночке, с бережностью устроенной в колбе металлического термоса. Тогда он только мельком подумал, что он, вполне возможно, сам еще не осознавая, но волею судьбы причастен к чему-то очень грандиозному. А теперь, сидя в самолете, уверенно набиравшем высоту, Сергей прочувствовал это достаточно сильно. Он оглядывал, копавшихся в своих мирских делах, пассажиров, и думал о великом плане. Пускай, который и смутно представлял. Но он все равно уже являлся частью реализации, даже движущим механизмом, проявления факта, который тысячелетия пребывал в поле иллюзорности – факта существования Бога.

Сергея даже в кресло вжало. А сам он вдруг непостижимым образом заполнил собой весь самолет. И, ко всему происходившему с ним фейерверку, он ощутил еще и страх. Даже попробовал, слегка попуститься, на всякий случай. Решил, что подобные мысли были продуктом недавних событий и долгих размышлений на библейскую тему. Чего от себя, еще какую-то неделю назад, точно бы не ожидал.
И только в этот момент закралось странное сомнение, он вдруг вспомнил, что и сам Питер Ларсен набожным человеком никогда не был. Напротив. Он был ученым. До мозга костей.
И с этими мыслями он провалился в сон. Странный сон, какой-то скоротечный. От него и в памяти ничего не осталось, когда самолет вытряхнул Сергея из этого марева в момент турбулентности. Только заложенные уши и покалывание в барабанных перепонках. И невероятная тактильная память в ладонях. Он будто держал что-то в руках. Пока спал. Когда спал. Во сне. Он что-то держал. Какую-то коробку?
Сергей посмотрел на часы и понял, что забылся он всего-то на десять или пятнадцать минут. Но чувство было таким, словно прожил целую жизнь. И он снова посмотрел на ладони. Даже поднял их перед собой и представил, будто держит эту самую приснившуюся коробку. И глаза закрыл. И тактильная память налила руки той самой запомнившейся тяжестью.
«Что за сон? Что за коробка?»

Сергей просидел в попытке вспомнить еще несколько секунд. Но тут же решил отбросить это, в общем-то, бесполезное занятие. И, чтобы развеяться, решил заглянуть за стекло иллюминатора. Слева от него сидел сосед и читал свой журнал. Он этим занялся сразу же, как только от земли оторвались. И был единственным препятствием заоконному обозрению пробегавшей внизу планеты.
Сергей наклонился немного, чтобы все же посмотреть, что творилось там внизу, и его взгляд упал на открытую статью.
«Китайские ученые закрывают ящик Пандоры»
- Пандоры!- выдохнул Сергей.

Сосед вопросительно посмотрел на молодого человека. Но тот уже вернулся в свое кресло. Даже забыл, зачем к окну тянулся. Он ясно вспомнил свой сон. Он в руках держал не просто коробку, а ящик.
«Ящик Пандоры»

******************

В аэропорту Сергея поджидал человек, специально посланный Питером. Человек с табличкой, на которой было большими печатными буквами черным маркером от руки написано его имя. Причем именно в той форме, в которой сам он лично всегда недолюбливал: СЕРЁЖА.
- Вот, черт, даже точки не поленился поставить,- про себя, но все же с улыбкой уронил Сергей.
Он направился к рассеивающему по сторонам свой голубоглазый взгляд человеку, который тут же, очевидно, по слишком уверенному целенаправленному шагу, правильно вычислил ему нужного прилетевшего пассажира из толпы.
- Серьёжа?- выкрикнул парень на ломанном русском.
- Да, но можно просто, Сергей, да и тебе будет проще ….

Но слова Сергея никак на человека не повлияли. Его улыбка стала еще шире, и он, выбросив правую руку вперед, выкрикнул:
-Джон, Джонни,- и еще шире улыбнулся, почти, как в американском кино.
- Ух, как же здесь все просто и гладко. Джонни,- повторил Сергей и улыбнулся.
- IchbinausKalifornia. Wir arbeiten mit Pieter zusamen,- быстрозастрочилтот, осмотрелбеглымвзглядомСергеяизаговорилснова,- may be speak English will be better for you? Do you speak English?
- Alittle,- тихо проговорил Сергей.
- I understand you are tired.
- Yes, a little,- улыбнулсяСергей,- but you speak as you wish.
- Let’sgo,- бойко выкрикнул Джонни, сунул табличку под мышку, и направился прокладывать сквозь бегавших по аэропорту людей, дорогу к выходу.

А Сергей последовал за ним. Понемногу приходя в себя после перелета. Поглядывая на спешившего вперед своего встречающего, возможно, коллегу. Слушая его подбадривания, когда он оглядываясь, бросал их через плечо. Сергей снова начал заряжаться энтузиазмом их совместной работы. Он вспомнил о чувстве, охватившем его в начале полета. И удивился, как о нем он смог забыть.

Но тут его взгляд упал на висевшие газеты и журналы. Они были открыты на главных новостях дня. И, конечно, среди них была и пресловутая пресс-конференция Гаолияня. И его снова стали одолевать мысли о пресловутом ящике. Кто же на самом деле в этой ситуации больше играет?
Сергей остановился и уставился на похожую статью, что читал его сосед, но только в издании на немецком.
«BuchsederPandora»
Джонни также остановился и подошел ближе.
- Never mind. That’s politics. Leave it to them,- онподошелближеиположилСергеюрукунаплечо,- we make history just!

**************

- Как тебе Берн? Как наш университет?- бодро спросил Питер, как только гость зашел в лабораторию. Худощавый и жилистый всегда, сейчас он выглядел совсем худым. А белый халат подчеркивал не белокурую внешность, а скорее уже синеву лица. По всем признакам оказывалось, что старина Ларсен от своей работы ни на минуту не отрывался и из этой лаборатории не выходил.
Сергей подошел ближе к другу и протянул ему термос.

- Знал бы, что ты так выглядишь, сала бы тебе притарабанил. А вместо бодяги этой, борща б туда налил,- и отдал ему табличку с именем, что получил в аэропорту.
- А, ты обижаешься? Так, я взбодрить тебя хотел, после перелета.
Питер открыл термос, аккуратно вынул хранившуюся в нем баночку, и, быстро затараторив по-немецки, отдал ее своим сотрудникам. Затем, уже натянув на свое исхудавшее лицо гримасу озабоченности, повернулся к своему гостю.
- Не обижайся, Сергей,- проговорил Питер, специально ставя акцент, на правильном произношении имени,- хотел и правда, пошутить, я же знаю, что ты всегда шутки любишь ….
- Обижаться?- уже рассмеялся Сергей,- ну и с тебя и шутник! Поплыл, как масло на горячем блине. Чтоб ты понял своим изголодавшим умом, что я намеренно метафоры с едой использую. Пошли, поедим чего-нибудь, пока еще ты в силах ноги передвигать. Заодно расскажешь, что учудил.
- Мы! Мы учудили,- Питер достал из кармана очки, покрутил их в левой руке,- но пошли сначала я тебе эту чудь покажу.

Сергею и самому не терпелось уже понять, во что именно он так самозабвенно ввязался. И за какое открытие его имя в историю науки войдет. А судя по виду Ларсена, именно так оно и должно было произойти. Этот друг просто так не стал бы над пустышкой сохнуть.
Они вошли в кабинет. Довольно маленький, но уютный. Серые, но с каким-то кремовым оттенком стены, темно-коричневый пол. Не-то паркет, не-то ламинат. Сходу не получалось разобраться. Рабочий стол цвета какао с молоком держал на себе большой черный монитор. А в углу стоял, казалось, из не совсем обработанных досок покрытых лаком, того же цвета, что и стол, был маленький столик. И были на нем чашки, небольшой электрический чайник и коробочки с кофе и чаем. Но перед ним был постелен коврик с длинным ворсом, на который просто хотелось плюхнуться и заснуть. Особенно после перелета.
- Ни фига себе!- выпустил восторг гость,- после предыдущего стекла и пластика, это просто райский уголок.
- Спасибо. Это работа моей невесты. Она дизайнер. Но, как она сама уже сказала, что создав этот, как ты изволил сказать, райский уголок, она допустила оплошность. Я отсюда уходить не хочу,- засмеялся Питер.
- Да, это и впрямь, оплошность,- засмеялся Сергей, снова разглядывая друга.
- Но это лирика,- он оживил монитор, и запустил программу,- смотри, дружище, после того, что мы создадим, тебе уже будет все равно какие там таблички с твоим именем. Они тебе не потребуются вовсе. Тебя люди будут просто узнавать!
- Не томи, а то я уже чувствую, что мой студенческий гастрит себя проявит. Да и хотелось бы знать, за что жизнью рисковал.
- А такое было,- вскинул брови Питер, просматривая появившиеся изображения.
- А ты думал. И падение в пещерную бездну и оборона против бабок. Уж и не знаю, что страшней.
- Вот, смотри. Уже поступили предварительные данные привезенной тобой, как ты выразился, бодяги. Но, как и, в до нее полученных мной образцах, в ней есть …,- Ларсен отодвинулся от стола, снял очки, и посмотрел на Сергея,- сейчас я должен с тобой серьезно поговорить.
Сергей посмотрел на него и слегка отстранился:
- Ты еще добавь «сынок», и мне совсем стремно станет!
Но Питер остался серьезным. Было видно, что он был сосредоточен над тем, чтобы правильно выстроить цепь повествования. Сергей взял стул, поставил его рядом с другом и сел.
- Немногим больше года я веду эту работу. Поначалу мной двигал просто интерес. Скажи, что ты почувствовал, когда увидел ту субстанцию, струившуюся из глаз статуи? У меня от видео, что выложил твой друг Денис, мурашки забегали по спине.
Сергей покачал головой из стороны в сторону.
- У меня, наверное, тоже. Просто перед этим я прилично на спину эту грохнулся, да и остальными боками, тоже, сотню другую из мурашек этих поприбил.

Питер подумал над услышанными словами несколько секунд, затем улыбнулся.
- Это хорошо, что ты, так сказать, в юморе. Легче будет падать в бездну.
- Чего?
- Бездну науки. В ту бездну, что нам наше открытие предоставляет. Потому, как я понятия не имею, что нас ждет за ним. Всю ту массу мыслей, что наполняет мое сознание, могу лишь сублимировать следующим каскадом фраз.
Из желания понять, что есть жизнь, как совокупность происходивших с человеком явлений, родилась религия. Из неспособности религии объяснить все, что человека интересовало, родилась наука. Наука же, пройдя все тернии и полеты к звездам, даст ответ на основной вопрос – кто есть Бог. И более того, она Его предоставит. И круг замкнется.

Сергея вдруг, будто молнией ударило. Он с особой ясностью ощутил свой сон и ту самую тяжесть в руках. Даже на ладони посмотрел. Но прежде чем успел что-то сказать, Питер поднял руку и остановил его.
- Не спеши воображать. Я не хочу сбиваться с мысли, чтоб на вопросы твои отвечать. Давай я все изложу, а ты потом их задашь.
- Но ты еще ничего начудить не успел?
Ларсен лишь улыбнулся вместо ответа.
- Когда я получил первые данные о материале, который взял для образца, я в буквальном смысле, чуть со стула не упал.
- И что ты там увидел?
- Обрывки цепочек ДНК.
- Ты имеешь в виду те, что ты получил с того соскоба статуйки святого Януария из …, из какого городка? Послушай, я видел те иконы, как их там целуют, облизывают, и бог весть, что еще делают. Там такой букет сможешь найти. Там обрывки цепочек ДНК всех паломников,- проговорил Сергей, но тут же вспомнил просьбу друга, слушать молча, поднял руки. Но сам понимал, чего так занервничал. Его разжигал невероятный интерес и страх одновременно. С одной стороны он хотел узнать, что может быть в той субстанции с его статуи, да и, с других. Ведь по намекам Питера, он их чуть ли не со всего мира пособирал. А страх он испытывал потому, что уже ощущал, что и правда стоят они перед бездной. Питер уже точно в нее заглядывает. Особенно, если судить по кругам вокруг глаз. Он явно тоже побаивался.
- Эти образцы я попросил взять, чтобы проявить закономерность. И отсеять мусор. Потому, как истинные образцы. Такие, как с тех статуй. Они совсем другие. Они, действительно, проявление другого порядка. Необъяснимого. И эти образцы я объединил в целое.
Он открыл картинку на мониторе и показал другу почти полную, пока незавершенную цепь молекулы ДНК.
Сергей рассмотрел ее, как следует.
- Она не полная.
- Да, очень надеюсь, что привезенный тобой образец ее дополнит.

Сергей потер лоб.
- Но ты сказал, что в субстанции находились лишь обрывки, правильно? А чем ты заполнил пробелы?
- Человеческим набором. Творец-то нас создавал по своему образу и подобию, как мне помнится.
- Ну, что сказать, очень впечатляет. Ты получил модель молекулы ДНК … и, думаешь, Бога?!
- Не модель. Саму молекулу. И, думаю, да, Бога. Творца.
- Саму молекулу?
- Да, и которую можно воспроизвести. Не хочешь, кстати, посмотреть, дополняют ли твои образцы недостающие звенья.
Сергей не знал что ответить. Он молча, довольно громко сглотнул и уставился на монитор. Смотрел как Питер сделал манипуляции над клавиатурой. И из окошка в правом верхнем углу, где находились данные о взятой им субстанции вытекавшей из глаз статуи в пещере, отделились несколько наборов кружочков, заключенных в спиральную последовательность, и поплыли к основной модели молекулы.
Они приплыли к, якобы, своим местам, установились, вздрогнули. Затем вздрогнула вся модель, и прямо над ней появилось одно слово: СТАБИЛЬНА.
Питер с ликующим видом посмотрел на Сергея.
- Но, по вашим законам, как я понимаю, запрещено проводить всякие манипуляции с ДНК человека, ну, как и клонировать, уже тем более, воссоздавать.
- Воссоздавать человека нельзя. Но про Бога ничего же не сказано?
И вот от этих слов уже Сергей чуть было со стула не упал.
- Ты сбрендил? Это вот так ты решил им Бога …,- от высказанной им же фразы, он сам будто испугался и, втянув голову в плечи, продолжил,- вот так ты решил показать? А просто вот этой модели не хватит?
- Этого мало,- даже как-то слишком спокойно ответил Питер,- модель может показаться малодоказательной для ученых. А для обывателей вообще ничего не скажет. Очередная научая демагогия. А если они увидят живое воплощение – это определит все.
- Ладно, а как ты это все провернешь? Где средства?
- Мне выделено достаточное количество денег университетом, и предоставлена база.
- И никто не спросит тебя, что ты натворил?
- Если ничего не выйдет, а я на это не особенно рассчитываю, то это ничем не отличается от обычных исследований,- проговорил Ларсен и лишь в этом месте его голос слегка дрогнул,- а если получится, то победителей не судят.

*****************

«Из желания понять, что есть жизнь, как совокупность происходивших с человеком явлений, родилась религия. Из неспособности религии объяснить все, что человека интересовало, родилась наука. Наука же, пройдя все тернии и полеты к звездам, даст ответ на основной вопрос – кто есть Бог. И более того, она Его предоставит. И круг замкнется»
Сергей думал над словами Питера на всем протяжении их работы. Они не выходили у него из головы. Они для него словно стали неким венцом, слоганом, девизом или гимном самого понятия науки. И еще они раскололи его сознание надвое.
С одной стороны он с восторгом думал о них, воодушевлялся, и даже продолжал домысливать их философский ряд. С другой, он все больше стал замечать и притаившуюся темную сторону своего сознания. Ту, что надеялась на негативный результат этого проекта. Он на самом деле боялся любого результата. И становился похожим на друга Питера.

Когда монитор его рабочего компьютера гас, уходя в раздумья над поставленной задачей по подбору нужной последовательности, убирал предыдущее изображение формулы, на Сергея смотрело его собственное изображение. И даже в отражении этого темного зеркала можно было увидеть под глазами такие же темные круги и уже несколько дней не видевшие бритву щеки. Он понятия не имел, что происходило в данный момент за окном, был ли день или ночь. Работа полностью поглотила и его. На столе лежал с двух сторон откусанный бутерброд. И Сергей даже вспомнить не мог, когда и кто его сюда положил.
Он, как и Питер бубнил себе под нос. Бубнил свой философский ряд.
- Это поистине прорыв! О, Боже …,- Сергей все явственней понимал, что это обращение к высшему существу становится все больше определенным. Даже эта, то появлявшаяся, то исчезавшая формула на экране, для него имела больше отношения к Творцу, нежели какая-то самая мироточивая икона или самая древня, покрытая пылью Библия. К тому же, эта миллион раз перепроверенная формула, в своем физическом воплощении, уже в этот самый момент была загружена в аппарат, созданный Питером,- это поистине прорыв науки. Нашей науки. Да, Питер, ты, действительно, прав. Но свой философский ряд ты начал не с самого начала.
Сначала Бог человека сотворил. Затем человек, чтобы понять свое место в этом мире и найти творца, придумал религию. Он по-другому не умел. Он не мог знать. Сначала он научился только верить. Но просто вера мало что дала. И на смену ей человек призвал науку. И вот, наука смогла создать Творца. Теперь круг полный!
- Процесс запущен!- прозвучал голос друга в динамике интеркома на столе,- поздравляю тебя дружище. О, Боже, поздравляю всех!
Сергей поднялся, взял лежавший бутерброд, и вышел из кабинета.

********************

Прошло три дня после того, как процесс воспроизводства был запущен. Все эти три дня Питер не отходил от аппарата, которому всеобщим единым согласием научного коллектива было дано имя «мама». Сергей свое время старался проводить в расчетах прогнозов, всех возможных вариантов на разных стадиях развития их творения. Он хотел, или сказать точнее, считал себя обязанным, быть готовым ко всем возможным ситуациям.
Но, так или иначе, теперь результат проекта всецело пребывал в руках техники. Ну, и науки ее создавшей. И во второй половине третьего дня в кабинет зашел Ларсен. Уже слегка посвежевший. Эпидемия заросших лиц, которая со временем распространилась по лаборатории среди мужского населения, коснулась и его. Но и сквозь уверенно заполнявшую щетину можно было рассмотреть порозовевшие щеки. И впервые за все время их совместной работы от него поступило предложение, не касавшееся работы:
- Есть предложение нормально поесть. Как на это смотришь?

Сергей отстранился от монитора. Посмотрел на часы, висевшие на стене. Затем оглянулся на окно. Питеру было весело наблюдать, как человек производит идентификацию себя в пространстве. Это ему было приятно по двум причинам. По одной просто потому, что выглядело это забавно. По другой, было ясно, насколько тот был вовлечен в процесс. Насколько поглощен работой. Потому, как сам целиком и полностью в нее погружался. По-иному не умел. Это ему нравилось и в других.
- Да, время самое то,- продолжал Ларсен,- знаю одно местечко, тут неподалеку. Ресторанчик со столиками на улице. Погода располагает к тому, чтобы наблюдать, как солнце клонится к закату. При этом сладкую лазанью с творогом и кофе поглощая.
- Да, ты романтик, как я посмотрю. Чего-то раньше за тобой такого не замечал.
- Признаюсь, я тоже.
Сергей посмотрел на него, и, вставая из-за стола, в явном приятии решения, проговорил:
- Но я знаю, что с тобой происходит, дружище.
- Знаешь?- переспросил Питер, отступая в коридор и пропуская друга.
- Да. Один мой товарищ, отмороженный на металле пацан, ну в корень просто отмороженный: патлы длинные, до задницы, борода, перстни на каждом пальце, такие, знаешь, с черепами, здоровенный байк в гараже, в один прекрасный момент преобразился. А знаешь отчего?
- Нет, пока.

- Когда срок беременности его жены перевалил примерно за восьмой месяц, взял и имидж изменил. Я даже испугался. Прихожу к нему домой, а дверь открывает незнакомый мне мужик - постриженный, волосы все еще длинные, но в аккуратный хвост собраны, а самое главное, до блеска выбрит. Я полицию даже вызвать захотел,- Сергей договорил и хлопнул друга по плечу.
- Я понял, к чему ты клонишь,- рассмеялся Питер,- ну, что сказать, возможно, ты прав.
И они вышли в теплый вечер, уже почти так незаметно и пробежавшего лета. Уже молча, раздумывая каждый о своем, прошли пешком к упомянутому Ларсеном ресторану. И сели за свободный столик.

Питер достал из кармана свой телефон и положил его на стол.
- Знаешь, сколько просмотров у ролика с той конференции Гаолияня?
- Нет, мне эти накрученные цифры всегда были не интересны. Моим друзьям Дену и Димону, да. Они всегда свои отчебученные трюки в ю-туб выкладывают.
- Сто десять миллионов за все время.
- Да, цифра не малая,- отпустил, ухмыляясь, Сергей, и рассматривая предложенное девушкой в фартуке приятного абрикосового цвета меню.
- Я думаю, сколько будет просмотров у нашего ролика, когда мы выложим его в сеть?
Сергей посмотрел на друга и отложил картонную папку. Посмотрел и покачал головой. Затем улыбнулся, уже узнавая своего товарища. Но тот продолжал:
- Думаю, интернет взорвется.
- Ну, что сеть обвалится, это уж точно. Но беспокоит тебя не это,- Сергей отклонился и уперся спиной в удобную деревянную спинку кресла. Он давно уже знал друга и видел, что тот явно был чем-то озабочен. Последил, как тот немного натянуто улыбался девушке, делая для них заказ. Как, уже с некоторой вдруг появившейся хрипотцой говорил с ней. И уже с волнением смотрел, как Питер, осмотрев окружавший их уютный быт, остановил взгляд на нем,- так что не так?
- Ты знаешь, я вдруг осознал, что я испугался,- тут же ответил Питер. Он всегда был человеком прямым. Ну, и в этом случае не стал ходить вокруг да около.
- Испугался? Чего?
- Как ты думаешь, что выглядит лучше действие или бездействие?
- В каком смысле?

- Знаешь, пока я был увлечен самим процессом, я был переполнен уверенностью. А теперь же, я побаиваюсь окончания. Побаиваюсь того, кто на меня посмотрит, когда «мама» откроет свою дверь. И вот я спрашиваю себя, что не просто выглядит лучше, а таковым является. Активный поиск решения, активное действие в поиске правильного развития человечества или бездействие, просто вера в какое-то когда-то кем-то придуманное и уже данное нам решение. Ведь, на самом деле неважно, выйдет ли этот некто из нашей «мамы», или придет откуда-то еще, но он спросит, как о поступках, так и об отсутствии их. Так кому будет комфортнее? Тому, кто итак пребывал в нем, в комфорте, данном ему его же религией, просто веря и занимаясь тем, что было ему приятнее? Или тому, кто пребывал в постоянном поиске, решал и действовал? Кто выходил за границы религий вовсе и искал путь. Путь к Нему. Или верующие даже первыми камень кинут, мол, вот, смотри, не сиделось им. Но ведь религия же уступила однажды науке. На путь ступили мы. И мы привели к тому, что имеем сейчас.
- Ну, скажу, наверное, словами покрытых пылью мудрецов, человеку свойственно сомневаться. Но, так или иначе, мы сделали, то, что сделали. Обратного пути уже нет. Остается только ждать результата. И уж не знаю, молитву нам какую-то читать или Фибоначчи ряд повторять.

Питер хмыкнул, явно шутку одобряя, но промолчал.
- И, наверное, я нашел объяснение одному несоответствию, которым меня наш общий друг нагрузил, когда мы только собирались лезть в ту пещеру,- Сергей вкратце обрисовал Ларсену их давешний диалог,- вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо. Это не второй, как Ден сказал, мужик, что-то там создает. Это мы, люди создаем свою землю и небо. В то время, когда Бог творит Вселенную, мы создаем свой мир.
В дальнейшем молчании они и ужин доели. Каждый погрузился в свои мысли. Думали, и за прекрасным миром наблюдали, который им дарил этот прекрасный августовский вечер. И каждый думал о том, что им уготовано от предстоявшей встречи с их творением.

*****************

После вечернего разговора в ресторане Питер и Сергей снова говорили сугубо о науке и работе. Ларсен, словно вообще погрузился в состояние какой-то медитации. Было похоже, что он сверял все свои поступки с неким вдруг появившимся и им представленным образцом человеческого поведения. Но это, возможно, казалось на первый взгляд.
Но случайно это было или нет, но Библию, которой раньше в кабинете Питера никогда не было, Сергей однажды увидел. И улыбнулся, когда понял, что открыта она была именно на тех страницах, повествовавших о сотворении мира.
- Да, возможно, мы и создаем мир, историю, но с позволения и благословения,- проговорил Ларсен, когда отследил взгляд друга. Но ждать осталось не так и долго, чтобы это узнать.
И, действительно, тот самый день, который Сергею казался судным, по очень многим понятиям, медленно, но приближался. Чего именно они хотели от него?
- Чего именно мы хотим,- произнес Ларсен, когда собралась вся рабочая группа перед «мамой», готовившейся отворить свою дверь. Сотрудники, окружавшие его, посмотрели, но промолчали,- у каждого за все время накопилось много вопросов. Что же, сейчас у нас представится возможность задать их.
Питер отвернулся к аппарату. Как и всегда он оказался очень лаконичным. Даже слишком. А цифры, бежавшие по электронному циферблату, неумолимо стремили свое исчисление к нулю. А когда эта странная цифра, одновременно означавшая ничто, представляла собой возможность узреть и бесконечность, если понимать ее линией, не имевшей ни начала, ни конца, появилась перед глазами и застыла, «мама» изрекла:

- Процесс завершен.
- Интересно, Творец тоже так просто и безэмоционально постановил, когда в свой сад удалился?
Дверь открылась, и перед их глазами предстал ребенок. Просто ребенок, как определил для себя, а потом постановил для всех Ларсен. Тяжело было сказать, что для себя ожидали все остальные, потому, как до завершения проекта не было принято это обсуждать, а после, возможно, и опасно. Все молча и до предела старательно и дальше выполняли свои функции.

Но ребенок был определенно человеческим, и вполне прекрасным и, слава Богу, здоровым. Он просил есть, ел. Просил пить, и пил. И делал все остальное, что и свойственно детям его возраста. Но по воде не ходил, на небеса не вздымался, да и нимба он не имел, что, возможно, было свойственно детям божественным. Но странным образом, как только это стало понятным, самому Сергею вдруг стало легче. И, почему-то, хотя друг об этом и не говорил, но и Питеру тоже.
Старина Ларсен вообще, вопреки всем ожиданиям, которые только могли вихриться в головах, очень проникся к этому ребенку. И не просто симпатией. Он явно испытывал вполне определенные отеческие чувства. Даже сам приобрел коляску и колесил с ней по округе лаборатории. И имя ему придумал сам – Тэо.
Сергей некоторое время этому поумилялся, а потом решил, хотя бы временно вернуться к себе домой. Он невероятное количество опыта смог собрать благодаря их совместной работе, и хотел все, как следует еще не один раз проверить. О результате он с Питером не говорил, как и все остальные сотрудники. Здесь можно повториться, это, возможно, было опасно. Зная и помня Ларсена еще, несколько месяцев назад, можно было непростой выговор схлопотать. Проигрывать Питер не любил. Вопрос на данный момент был, каковым этот проект сам он считал – победным или проигранным.
Но никто этого мнения не спрашивал. Все были невероятно довольны тем, что вышло, а также, тем метаморфозам, которые с Ларсеном произошли.

****************

И так пролетели семь лет. Сергей с разной периодичностью летал к Питеру и, теперь уже его сыну Тэо. Он не спрашивал, каким именно образом друг смог урегулировать все формальности. Просто спросил, все ли получилось хорошо, и было ли в порядке. На что Ларсен, улыбаясь, кивнул. Было видно, что несмотря ни на что, он был доволен полученным результатом.
И все было на это похоже. Пока однажды, как и в одну прекрасную ночь, несколько больше семи лет назад, Сергея не разбудил ночной звонок. Звонок от Питера. И тот явно был сильно взволнован. Он попросил Сергея приехать. И напрочь отказывался объяснять, хоть что-нибудь, по телефону.

********************

А Питер и не мог, хоть что-нибудь объяснить. Он раз в полгода приходил с Тэо в лабораторию, делал тесты, смотрел, как он с удовольствием общался с сотрудниками. Но в один раз, вдруг, как Питеру показалось, что-то переменилось.
Тэо сам подошел к аппарату, сквозь дверь которого он однажды вышел, как-то нежно положил на него руку, и тихо, с улыбкой, произнес:
- Мама.
Питер никогда не показывал сыну инкубатор. Он точно знал, что и никто из сотрудников этого не делал. Вообще даже с некоторым замиранием в сердце он поджидал вопроса от Тэо о его маме. Но его не поступало никогда. Питер даже вдруг осознал, что он так и не приготовил необходимого ответа на такой возможный случай. Но вот этого он точно не ожидал.
- Что ты говоришь?- на всякий случай переспросил Ларсен.
Тэо посмотрел на него с улыбкой, и не стал ничего отвечать. Во взгляде Питер лишь и смог прочесть: «ты же сам знаешь».
Это можно было списать на какую-то странную возможную память. Но с этим мог бы мириться когда-то появившийся в Питере отец. Но точно не всегда живший в нем ученый.
А потом произошло то, о чем Ларсен не хотел говорить по телефону.

***************

Сергей по уже привычному обыкновению приехал на такси прямо в лабораторию. Медленно наступало утро. Солнце только начинало проникать сквозь неплотно закрытые вертикальные жалюзи. Питер и Тэо были в кабинете. Они разговаривали. Сергей слышал их голоса сквозь приоткрытую дверь. Разговор был спокойный, и, скорее всего, представлял собой размеренный диалог.
- Так, а что должна была решить наука, чего не смогла религия?- спросил Тэо. Голос звучал, конечно же детским, но, то ли суть вопроса накладывала некий странный отпечаток, то ли, возможно, излишняя настойчивость, но все это заставляло услышанное выглядеть нереально.
На это Питер отвечал:

- Наука должна была дать человеку ответы на фундаментальные вопросы, дать возможность видеть перспективу для развития, ну и само развитие. Этого не могла дать религия. Я ее считаю пассивным времяпрепровождением. Наука же – активный поиск. Я считаю, что она и даст нам ответ на вопрос, для чего мы, и откуда мы.
- Ты искал Бога при помощи науки, чтобы он дал тебе ответы на эти вопросы? Тогда, как религии об этом только говорят?
- Да, ты прав, они только говорят.

- Бог сотворил мир. Бог был духом, не имевшим возможности материально существовать. Судя по описанию, что ты мне читал, он был бестелесным духом. Он сотворил человека. А человек создал науку, при помощи которой он создал Бога. Так ты себе это представлял?
- Это неплохой философский ряд. Я бы сказал, что наиболее простой и совершенный. Вот только ждать Ему пришлось долго, пока мы, люди настолько продвинем свои технологии.

- Это для вас, людей это казалось немыслимо долго. Для Бога показались лишь мгновениями.
- Думаешь это входило в Его планы?
Тэо не ответил на этот вопрос. Он посмотрел на Питера и задал новый:
- Создавая свой ряд, ты хотел понять, есть ли Бог?
- Да, хотел.
И дальше произошло то, от чего Сергей упал на колени.
Мальчик встал и подошел к своему отцу. Он положил ему руки на голову и произнес:
- Теперь есть.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 10
© 20.03.2020г. Ле Эшен
Свидетельство о публикации: izba-2020-2760640

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


















1