Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Казаки: рыцари-землепашцы Его Императорского Высочества.


-- Николай Владимиров (Атта Николай)
-- Казаки: рыцари-землепашцы Его Императорского Высочества.
Серия: "Аналекты"

Такая доля:
То встречать, то провожать,
Своих сынов границы защищать...
Александр Розенбаум, "Кубанская песня"

Мы - казаки! Мы без воли не можем!..
Ф.Д.Крюков, "Итальянец Замчалов"

        
        
         Мы с удовольствием читаем романы из жизни средневековых рыцарей, снова и снова переживая приключения доблестного Айвенго и трёх мушкетёров, и привычно думаем, что "хорошо там, где нас нет". "Изящное стальное оружие и благородное сердце" - это однозначно "у них", а не "у нас", да и там давно уже "турниры отменили". Немногие знают, что каких-нибудь сто лет назад самое назад самое настоящее феодальное рыцарство - с получаемыми за службу поместьями, с кодексом чести, с родовыми гербами, со всеми свойственными этому беспокойному сословию достоинствами и недостатками существовало и у нас в России.
         Такими рыцарями были казаки - потомки степных разбойников, некогда заключивших с молодым московским государством сперва союзный, а затем и вассальный договор. В последующие столетия правительство уже не Московии, а Российской Империи сделает всё возможное, чтобы цивилизовать казаков, превратив их в регулярное войско - с дисциплиной, с чёткой организацией, с профессиональными офицерами. Со своей стороны казаки так же сделают всё возможное, чтобы сохранить обычаи и традиции, сложившиеся во времена стародавней степной вольницы.
         Результатом стало появление общественных отношений, напоминающих прежний европейский феодализм. Подобно средневековому рыцарю, японскому "буси" (воину) или турецкому "спаху", подобно русскому поместному дворянину, казак приносил присягу, получая земельный надел. Каковой и отслуживал, исполняя свои "двенадцать и восемнадцать" - не денежным или натуральным налогом, не той или иной повинностью, а государевой военной службой.
         Именно этот, чисто средневековый, феодальный принцип - "земля за службу" и отличал казака от "не казака". Однако, помимо очевидного сходства с европейским феодализмом в жизни казачества имелись и отличия.
        
        
         Глава первая.
         Двенадцать и восемнадцать.
        
         1.КАЗАКОМ НАДО СТАТЬ
        
         Первое отличие состояло в том, что богатое средневековое рыцарство могло позволить себе нескольких боевых коней, тяжёлые доспехи, штат обслуживающего персонала. Обширные поместья позволяли сеньорам содержать тяжёлую конницу, делая ставку на силу наносимого удара. В то же время содержание тяжёлой конницы требовало обширных и богатых поместий.
         Потому велики были рыцарские феодальные владения - несколько деревень, сотни крепостных, обязательный укреплённый замок... В походе рыцаря сопровождал обоз, а в нём - два походных коня, один боевой, слуги, конюх, оруженосец, кузница и кожевенная мастерская... Средневековому рыцарю незачем было самому работать на земле - одна его пара рук ничего не добавит к имеющимся в его распоряжении сотням. Рыцари и не работали, готовясь к предстоящим походам или проводя время в пирах и забавах.
         Степные разбойники, какими изначально были казаки, больше всего ценили возможность "оказаться в нужный момент в нужном месте". Содержать тяжёлое вооружение было и незачем, и не на что - подобно наполеоновским солдатам-ворчунам, своё небогатое имущество казак мог увезти на себе - вернее, на боевом коне.
         Потому невелики были и казачьи "феодальные поместья". Так, в среднем на Дону казак имел 13,5 десятин земли. На Кубани немного меньше - 9,5 десятин. В Области Терского Войска немного больше - 16,5 десятин. Казаки приграничных - Забайкальского, Амурского и Уссурийского Войск, с правом свободно занимать пустующие земли, нередко имели по 50, а то и по 150 десятин. Но в малонаселённом краю, "на задворках Великой Империи" их "феодальные поместья" некому было обрабатывать.
         Для сравнения - живущий в средней полосе, в зоне рискового земледелия крестьянин в среднем имел 3,5 десятины, за пользование которыми платил прямые и косвенные налоги. Недостающую землю приходилось арендовать у помещика, которому помимо прочего, полагались и "выкупные платежи" - компенсацию за моральный и материальный ущерб, вызванный отменой крепостного права в 1861 году. Десятина - старинная мера площади, гектар и ещё девять "соток".
         Труд батраков-"иногородних" дёшев - но даже самый дешёвый труд сказывался на и без того небогатых казачьих доходах. Волей-неволей казаку самому приходилось работать в поле - пахать, сеять, убирать урожай. Как представитель Особого Привилегированного, военно-служилого Сословия, казак искренне презирал "мужика" - для чего, как мы увидим в дальнейшем, имел некоторые основания. Тем не менее, в свободное от службы время заботы у него были самые, что ни на есть, трудовые, крестьянские.
         Но, будучи не просто крестьянином, а военнослужащим, связанным присягой "феодальным рыцарем", казак знал - не ему, так входящим в возраст сыновьям придётся служить. Поэтому, уже в три года казачонка в первый раз сажали на коня. В восемь лет давали ружьё и учили стрелять. В десять "ставили руку" - учили рубить шашкой льющуюся из кувшина водяную струйку. Упражнение не на силу удара, а на аккуратность и точность - учись, сынок, рубить без брызг. В двенадцать лет, сидя верхом на бревне, казачонок лихо рубил той же шашкой лозу...
         "Учить, пока лоза и сопля зелена", - посмеиваясь, говорили на Дону. Хуторским и станичным атаманам даже приходилось одёргивать слишком уж ретивых отцов, дедов, дядюшек и крёстных. Возможно, именно тогда сложилась знаменитая, воспетая Николаем Васильевичем Гоголем поговорка: "терпи, казак - атаманом будешь". Зато в восемнадцать лет, когда нынешний новобранец только постигает азы военной науки, тем более, в двадцать один год - призывной возраст в Российской Империи, казак - уже полностью обученный и подготовленный воин.
         Рассказывают: хотите - верьте, хотите - нет, что донские казаки владели некими сверхсекретными приёмами рукопашного боя, казачьим каратэ или ушу. Называлась эта система: "Донской бой", и её приёмы, свои в каждом роду, бережно, в глубокой тайне передавались от отца к сыну.
         В семнадцать лет молодого казака впервые экзаменовали на "годность к строевой": верховая езда с элементами джигитовки, рубка лозы шашкой, стрельба из винтовки - стоя, лёжа, с колена, с коня - в том числе и на скаку, владение пикой. Если казак оказывался годным (что случалось далеко не всегда) его торжественно приводили к присяге, причисляя к Сословию, и выделяли "улёж" - земельный пай, положенное по закону и статусу "феодальное поместье". До совершеннолетия, наступавшего позже, чем в остальной России, этим паем распоряжался старший в семье - отец, вдова-мама, отслуживший в "первоочередном" полку старший брат или старший дядя.
         С этим молодого казака и отпускали домой - поднимать выделенную землю и зарабатывать деньги. Деньги, как мы сейчас увидим, ему скоро понадобятся. Лишь месяц в году, осенью, после уборки урожая, подобно немецкому Landwehrmann′у, американскому "милиционеру" или французскому национальному гвардейцу, в родной станице, под присмотром уже не стариков и родственников, а офицеров, казак вполне серьёзно проходил "курс молодого бойца".
         В двадцать лет молодого казака вторично, ещё более строго экзаменовали на "годность к строевой", официально зачисляя на службу. И снова отпускали домой. Первый год казак официально числился в "приготовительном разряде", неся "внутреннюю" (гарнизонную, караульную и посыльную) службу в родной станице.
         В прежние времена таким образом казаки обеспечивали безопасность родных станиц - отцы и старшие братья уходили в поход, а молодое пополнение - "малолетки", несли службу в тылу. В начале ХХ века необходимости в подобной практике давно уже не было - границы Российской Империи отодвинулись далеко на юг, на восток и на запад, и можно было не опасаться внезапного нападения горцев или набега крымских татар
         Но традиция, как мы видим, сохранялась. А на пять недель в году, в промежуток между посевной и уборкой, молодого казака призывали на военные сборы. В лагеря или, как тогда говорили, "в лагери" - учиться действовать в составе "линейной" воинской части.
        
         2. ДЕВЯТЬ СОСЛОВИЙ: ПОДАТНЫЕ
        
         В двадцать один год молодой казак переводился из "подготовительного" в "строевой разряд" и, как призывник первой очереди, призывался на действительную военную службу. До 1911 года в этом же возрасте - в двадцать один год призывались на военную службу и остальные подданные Российской Империи.
         В начале ХХ века подданные Российской Империи делились на девять сословий. Представители каждого обладали особыми правами, на которые никто, включая самого царя, не имел права покуситься, имели в пределах губернии и уезда (крестьяне - в пределах волости) собственные органы самоуправления, (которые ни в коем случае не следует путать с земствами) и несли в пользу государства особые повинности. В тогдашних паспортах отсутствовала графа "национальность" - национальная принадлежность подданного никого не интересовала, но обязательно указывалось вероисповедание - момент, как мы увидим, крайне важный, и сословная принадлежность.
         В королевской Франции всё определяло происхождение - дворяне чётко отделялись от "не дворян", "третьего сословия", а сами дворяне по степени знатности делились на четыре степени.
        
         "Что такое "третье сословие"? Всё. Чем оно было прежде? Ничем. Чем оно должно стать? Хоть чем-то...".
         (с) Эммануэль Жозеф Сийес "Что такое третье сословие?".
        
         В Российской Империи значение имели лишь род занятий, образование и заслуги перед Отечеством. Все сословия, включая казачество и высшее титулованное дворянство, были открыты для приёма новых членов, а переход из сословия в сословие был "условно-свободным" - крестьянский сын мог стать титулованным дворянином, но не "по собственному желанию", а строго при соблюдении определённых условий. Можно было одновременно принадлежать сразу к двум, а то и к трём сословиям - так священник мог одновременно быть потомственным почётным гражданином, казак и купец - дворянами.
        
         "Можно сказать, что у нас делается дворянином каждый, получивший образование и хоть немного послуживший Родине".
         (с) И.Коркунов.
        
         Но не стоит забывать: Российская Империя - ни в коем случае не "социальное государство". Это означало - не общество создаёт гражданину условия для жизни, труда и творчества, а подданный обязан сам заботиться о себе. Знаменитый казачий писатель, публицист, общественный и политический деятель, депутат Государственной Думы первого созыва Фёдор Дмитриевич Крюков (14.02.1870 - пропал без вести в феврале 1920) в старших классах гимназии сам зарабатывал на учёбу частными уроками.
         Сословной принадлежностью подданных Российской Империи ведал департамент герольдии при Правительствующем Сенате. В отличие от Древнего Рима и наполеоновской Франции, в отличие от современных Соединённых Штатов, в Российской Империи Правительствующий Сенат - не законодательный, а высший судебный орган.
         В число девяти сословий входили три "податных":
        
         Крестьяне - самое многочисленное сословие Российской Империи. Двадцать миллионов крестьянских дворов, в которых проживало семьдесят пять процентов (в скобках 75% - три четверти) тогдашнего населения.
         До 1906 года - до начала Столыпинской аграрной реформы крестьянин - представитель сословия, не мог владеть землёй на правах частной собственности. Как и двести лет назад, землёй в России распоряжался "мир" - крестьянская община: лес и заливные луга находились в совместном пользовании, а пахотная земля - те самые три с половиной десятины раз в несколько лет "переделывались" между крестьянскими семьями либо по числу едоков, либо по числу работников. В каждой губернии на этот счёт существовали свои традиции, да и время "передела" устанавливали сами крестьяне. Уходя из деревни в город, устраиваясь на фабрику, приобретая покупкой участок земли у помещика (событие не такое уж и редкое), крестьянин терял право на прежний земельный надел, по-прежнему остававшийся за общиной.
         Упомянутые правила не мешали крестьянам переходить в следующее сословие - мещан, а так же брать промысловые и купеческие свидетельства. Первоначально "капиталистом" называли не олигарха - "владельца заводов, домов, пароходов", а спорого в работе, хваткого, "капиталистого" крестьянина, способного выйти из "податного" сословия в "привилегированное" - купечество.
         Выходцем из крестьянского сословия, внебрачным сыном батраки был знаменитый художник-передвижник Николай Петрович Богданов-Бельский (29.08.1817 - 19.02.1945). В 1913 году он представил на суд публики злободневную для тех лет картину: "Новые хозяева" - семья "капиталистых" приобрела барскую усадьбу и, во главе с дедушкой-беседушкой, дует чаи с баранками среди остатков былой роскоши, включающей портреты прежних владельцев.
         Орган самоуправления - волостной крестьянский сход, возглавляемый утверждаемым губернатором волостным старшиной.
        
         Мещане - второе по численности сословие Российской Империи, составлявшее десять процентов её населения, или почти тринадцать миллионов человек. Буквально - жители маленьких городков, "местечек". Похожее происхождение имеет французское "le bourgeois" - "горожанин", от которого произошло хорошо нам знакомое: "буржуазия". Как и французский "королевский горожанин", чтобы войти в сословие, мещанин должен был обладать недвижимостью.
         К сословию мещан не принадлежали: ремесленники - сапожники, портные, маляры, краснодеревщики и прочие, врачи и школьные учителя, театральные актёры и режиссёры, мелкие чиновники... Все они принадлежали собственным сословиям. К мещанству принадлежали лавочники - после упразднения в 1863 году третьей купеческой гильдии розничная торговля целиком перешла в их руки. Крестьяне-единоличники, работающие не на общинной или помещичьей, а на собственной земле. И квалифицированные фабричные рабочие.
         Вопреки советской пропаганде, рабочие не были единой "трудящейся массой". Существовала "фабричная чернь" или пролетариат - малоквалифицированные, неграмотные рабочие, бывшие в большинстве случаев переселившимися из деревень крестьянами. Именно они жили в казармах при фабриках, работали одиннадцать с половиной часов в сутки, с одним выходным днём, без отпусков... Последнее компенсировалось большим количеством, свыше пятидесяти, праздничных дней в году - так, полностью выходной была пасхальная неделя.
         Похожая, а то и более сложная ситуация существовала в те времена во всех промышленно развитых странах. Вспомним: первая первомайская демонстрация, собравшая свыше сорока тысяч человек, именно с требованием восьмичасового рабочего дня состоялась не в России, а в Чикаго, в 1886 году.
         Но наряду с не всегда сытым пролетариатом, в Российской Империи имелись высококвалифицированные фабричные рабочие, хорошо зарабатывавшие, жившие и одевавшиеся вполне по-господски:
        
         "Я женился в 1914-м, двадцати лет от роду. Поскольку у меня была хорошая профессия (слесарь), я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции, и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при Советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде".
         (с) Н. С. Хрущев. Речь, произнесённая 21 августа 1959 года на завтраке, устроенном в его честь кинокомпанией "20th Century Fox", в присутствии четырёхсот человек, включая известную актрису Мэрилин Монро.
        
         В этом признании нет ничего надуманного или фантастического, если помнить, что слесарь - человек грамотный: умеющий читать, писать и знающий четыре действия арифметики - в противном случае он не сможет ни прочитать чертёж, ни сделать замеры. Таковой была лишь пятая часть (в скобках - 20%) населения Российской Империи. Для большинства крестьянских парней, вербовавшихся "охотниками" в армейские полки, профессия слесаря оставалась недостижимой мечтой.
         Пришедшие к власти большевики не знали, что с ними делать. К "угнетающей верхушке" профессиональные рабочие однозначно не принадлежали - но не любили власть, поставившую их на один уровень с фабричной "голотой". "В Туле массы не с нами", - докладывали в 1919 году, в самый разгар Гражданской Войны тульские товарищи. За год до того рабочие ижевских заводов на Урале провозгласили советскую республику под красным флагом - и именно под красным флагом воевали на стороне Колчака против красных.
         Орган самоуправления - мещанская управа.
        
         Цеховые - те самые, не вошедшие в мещанское сословие городские ремесленники: сапожники, портные, маляры, краснодеревщики... Со времён Петра I они были объединены, на средневековый европейский лад, в профессиональные ассоциации - цеха. Мальчик - не важно, сын мастера или крестьянина (вспомним чеховского "Ваньку Жукова") поступал в ученики, несколько лет отрабатывал "науку" в подмастерьях и, выдержав квалификационный экзамен, открывал собственную мастерскую.
         Преимущественным правом заниматься ремеслом обладали выдержавшие квалификационный экзамен мастера. Только они могли открыть мастерскую, иметь вывеску, нанимать работников и торговать своей продукцией. Человек со стороны, желающий заняться тем или иным ремеслом подлежал временной записи в цех, со сдачей квалификационных экзаменов и уплатой соответствующих сборов. Таким образом, существовали "временноцеховые" и "вечноцеховые".
         Орган самоуправления - возглавляемая выборным старшиной ремесленная управа. Помимо посредничества между властями и приёма квалификационных экзаменов, ремесленная управа следила, чтобы все мастера были в равной степени обеспечены заказами. Последнее не мешало успешным "цеховым" так же выходить в привилегированное сословие - купечество.
         "Цеховым" - учеником сапожника начинал карьеру Фёдор Иванович Шаляпин (13.02.1873 - 12.04.1938), знаменитый оперный бас, солист Большого и Мариинского театров, а так же Метрополитен Опера в Нью-Йорке, актёр театра и кино (снялся в нескольких тогдашних немых фильмах), лично встречавшийся с Николаем II.
        
         3. ДЕВЯТЬ СОСЛОВИЙ: ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЕ
        
         Дворяне - личные, потомственные и титулованные.
         В Европе дворянские титулы давались "по земле" - женившись на графине с наследственным земельным владением - графством, простолюдин сам становился графом. В Российской Империи дворянство приобреталось службой и только службой. Личное дворянство давал первый обер-офицерский чин - подпоручика на военной службе или чин VIII класса - коллежского асессора на гражданской.
         Чтобы личное дворянство стало потомственным, следовало выслужить штаб-офицерский чин - майора (после 1884 года - подполковника), вручённый за заслуги перед Отечеством высокий орден (до 1901 года - любую из степеней ордена святого Георгия) или беспорочно отслужить двадцать пять лет.
         Сыном крепостного крестьянина был Антон Иванович Деникин (16.12.1972 - 07.08.1947), во время Первой Мировой Войны - командир легендарной "Железной дивизии", а во время Гражданской Войны - Главнокомандующий белыми Вооружёнными Силами Юга России. Во времена Николая I барин сдал по рекрутскому набору в солдаты его отца - двадцатисемилетнего Ивана Деникина. За четверть века Деникин-старший выслужил чин майора и потомственное дворянство, а сын при царе дослужился до генерал-лейтенанта.
         Сыном рядового солдата был Михаил Васильевич Алексеев (15.11.1857 - 08.11.1918), командовавший Русской Армией с августа 1915 года. О нём мало кто слышал, потому что после отставки с этого поста Великого Князя Николая Николаевича (Младшего) (18.11.1856 - 05.01.1929) Верховным Главнокомандующим числился сам царь - Николай II. А всю работу за него делал незаметный Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего Михаил Васильевич Алексеев. Он же и арестовал Николая II после отречения.
         В гражданской службе потомственное дворянство давал чин IV класса - действительного статского советника (не путать с чином V класса - статским советником), вручённый за заслуги перед Отечеством высокий орден или, опять же, беспорочная служба в течение двадцати пяти лет.
         Среди высшей российской бюрократии действовало негласное правило - чиновников-разночинцев выше титулярного советника не повышать (вспомним: "он был титулярный советник, она - генеральская дочь"), поскольку за титулярным советником следовал чин коллежского асессора.
         В то же время слова: "дети - наше будущее" были известны не только в Советском Союзе, но и в Российской Империи. Так, наставником в кадетском корпусе мог быть только штаб-офицер (подполковник или выше), беспорочной службы - выпивох, игроков и "кукушечников" к детям не подпускали на пушечный выстрел. Упоминавшийся ранее Фёдор Дмитриевич Крюков, преподаватель гимназии в Орле и Нижнем Новгороде получил "запрет на профессию" после того, как три месяца отсидел в Санкт-Петербургской тюрьме "Кресты". К этому времени Фёдор Дмитриевич успел выслужить чин статского советника и два ордена. Сидел он по политической статье (после роспуска Государственной Думы первого созыва, вместе с другими депутатами подписал "Выборгское воззвание", призывающее к массовым акциям гражданского неповиновения), в отдельной камере, с уголовниками не общался - напротив, тихо и интеллигентно учил английский язык... Но, имея за плечами тюремный срок, работать преподавателем было нельзя.
         Это всё к тому, что человеку с высшим образованием - выпускнику университета, решившему трудиться на ниве народного просвещения - тем же преподавателем в гимназии, сразу давали чин коллежского асессора, а вместе с ним и личное дворянство.
         Чтобы было понятней - после 1884 года чин титулярного советника соответствовал армейскому штабс-капитану (современному капитану), коллежского асессора - капитану (современному майору), статского советника - полковнику, действительного статского советника - генерал-майору.
         Русский дворянин мог носить титул барона, графа или князя. Но если потомственный дворянин имел преимущественные права перед личным, дворянский титул не давал обладателю ничего, кроме звучной приставки к фамилии. "Генерал-лейтенант барон Пётр Николаевич Врангель" - звучало солидно. "Вольноопределяющийся барон Пётр Врангель" и даже "прапорщик барон Пётр Врангель" - откровенно смешно. По этой же причине русская ветвь баронов Врангелей предпочитала не употреблять перед фамилией приставку "фон-".
         В отличие от Западной Европы, в Российской Империи графский титул был выше княжеского. Княжеских родов в России существовало великое множество - к тому же их число всё время увеличивалось за счёт аристократии "покорённых" земель. Были князья татарские, грузинские... даже семейство тунгусских князей Гантимуровых. В Европе княжеский титул можно было купить - в 1840 году Анатолий Николаевич Демидов (17.04.1812 - 29.04.1870), приобрёл у Римского Папы сорок шесть гектаров земли, с согласия Его Святейшества преобразовав их во владетельное княжество Сан-Донато. Зато графский титул жаловал лично Его Императорское Величество, и только за выдающиеся заслуги перед Отечеством.
         Выйдя замуж за дворянина, девушка из "податного" сословия сама становилась дворянкой. Девушка-дворянка или вдова дворянина, вышедшая замуж за представителя "податного" сословия, оставалась дворянкой - за ней сохранялся даже титул, если таковой имелся. Но её дети от нового брака принадлежали к тому сословию, к которому принадлежал муж.
         В пределах губернии и уезда дворянство имело органы самоуправления - губернские и уездные дворянские собрания, возглавляемые выборными предводителями. Губернский предводитель дворянства имел право раз в три года испросить личной аудиенции у Его Императорского Величества.
        
         Купечество - в отличие от нынешних олигархов, чьё состояние определяют налоговые органы и американский журнал "Форбс", тогдашние купцы сами объявляли размеры капиталов и сами облагали себя налогом на него в размере 1%. Дело не в особых нравственных качествах - просто от размера объявленного капитала зависело положение в обществе. Считалось, что богатый купец успешнее в делах и при этом честен - не пытается обмануть налоговые органы. Именно поэтому при распределении государственных подрядов предпочтение отдавалось самому богатому.
         Впервые развести частных предпринимателей по гильдиям, в зависимости от размеров состояния, попытался Пётр I, бывший гениальным, но всё же самоучкой - этот проект, как и многое другое пришлось доводить до ума потомкам. В том числе и Екатерине II - взявшись за то или иное дело, просвещённая государыня непременно доводила его до конца, не оставляя ни одного важного вопроса не решённым.
         Согласно указу Её Императорского Величества от 17 марта 1775 года, чтобы принадлежать к купеческому сословию, следовало обладать цензовым капиталом. Купец третьей гильдии, имевший право на розничную торговлю в пределах губернии, должен был обладать капиталом в пятьсот рублей. Купец второй гильдии, имевший право торговать в пределах всей империи, должен был обладать капиталом в тысячу рублей. Купец первой гильдии, имеющий право торговать за границей, а по торжественным дням свободный доступ в царский дворец и в резиденцию губернатора, должен был обладать капиталом в десять тысяч рублей.
         Никаких документов или свидетельств, подтверждающих наличие цензового капитала, не требовалось - достаточно объявить о его наличии, регулярно выплачивая соответствующий налог. Уголовные дела о сокрытии капиталов не заводились, а доносы от приказчиков, друзей и членов семьи, знающих истинное положение дел, не принимались. Быстро выяснилось, что в действительности многие купцы гораздо богаче. Поэтому уже в 1807 году купец третьей гильдии должен был обладать капиталом в 8 000 рублей, купец второй гильдии - 20 000 рублей, а купец первой гильдии - 50 000 рублей.
         В "королевской и католической" Франции даже самый богатый олигарх оставался в третьем сословии, будучи политически никем и ничем. Русским купцам перестать быть "податными" "помог" юридический казус - в упомянутом указе Екатерины II чётко сказано: "от подушной подати быть свободными". Помимо этого купцы первой и второй гильдии имели право ездить по городу в карете парой - что кроме них позволялось только дворянам. И не подлежали телесным наказаниям - купца третьей гильдии за хулиганство и появление в обществе в нетрезвом виде можно было выпороть.
         Право купцов первых двух гильдий ездить в карете парой вызвало недовольство части дворянства, поэтому в 1800 году, во избежание недоразумений Павел I учредил звания "коммерции советника" и "мануфактур-советника". Первое присваивалось входившим в первую гильдию купцам-торговцам, второе - купцам-фабрикантам за двенадцать лет успешной коммерческой деятельности. Оба звания приравнивались к VIII классу - к чину коллежского асессора в гражданской службе и (до 1884 года) майору в военной, давая обладателю личное дворянство. Если за четверть века (в прежние времена любили эту цифру) предпринимательской деятельности купец не оказывался под судом и не разорялся, дворянство становилось потомственным.
         Помимо этого потомственное дворянство могли пожаловать к столетнему юбилею фирмы - при условии, что за сто лет фирма ни разу не меняла владельцев. Так в 1912 году Николай II пожаловал дворянство владельцам знаменитой Трёхгорской мануфактуры, купцам Прохоровым.
         В 1863 году, в ходе реформ Александра II были упразднены третья купеческая гильдия и цензовый капитал, и установлен заявительный принцип получения купеческих и промысловых свидетельств. Отныне заниматься частным предпринимательством мог кто угодно - включая крестьянина, титулованного дворянина и казака "нестроевого" разряда. Но хозяин мастерской подлежал обязательной записи в цех, фабрикант - во вторую, банкир и владелец крупного пакета акций - в первую купеческую гильдию.
         Орган самоуправления - губернская купеческая управа.
        
         Почётные граждане - как и дворяне, делившиеся на личных и потомственных.
         30 июня 1887 года министр Народного Просвещения граф И.Д.Делянов (12.12.1818 - 29.12.1897) опубликовал печально знаменитый циркуляр, запрещающий представителям "податных" сословий получать среднее и высшее образование. Циркуляр, сразу же прозванный в народе "законом о кухаркиных детях", вызвал справедливое возмущение не только прогрессивной, но и всей тогдашней общественности, с петициями и митингами протеста, в правительстве поняли, что пошли не тем путём и изменили политику. Так ни разу и не введённый в действие циркуляр по-тихому отменили - царское правительство любило признавать свои ошибки не более чем советское, а с 1902 года в гимназии был законодательно открыт доступ представителям всех сословий:
        
         "В моём классе были дети разного социального происхождения. Например, у нас учился князь Путятин и мальчик по фамилии Викентьев, сын местного извозчика".
         (с) Григорий Чеботарёв, "Russia. My native land".
         (Записки профессора Принстонского университета, в прошлом казачьего офицера)
        
         Однако устав и внутренний распорядок учебных заведений был намеренно сделан строгим, а учебные программы столь же намерено усложнены. Вспомним знаменитую дореволюционную орфографию - умение грамотно писать лучше любых документов и свидетельств отличало "привилегированного" от "податного". В Российской Империи отсутствовал знакомый по советским временам "блат" - с сына князя спрашивали так же строго, как с сына извозчика. Но родители-аристократы могли пригласить к ребёнку гувернёра-француза, затем немца, затем англичанина - вступающий в жизнь молодой человек, помимо родного русского, свободного говорил на нескольких иностранных языках. Родители-разночинцы по понятным причинам такой возможности были лишены. Не забудем, что образование в Российской Империи было платным.
         Тем не менее, "аристократия" не случайно означает: "власть лучших". Если представителю "податного" сословия удавалось преодолеть все препятствия, русская аристократия охотно принимала его в свои ряды. До отмены крепостного права в 1861 году крепостной со средним и высшим образованием получал вольную без выкупа и согласия владельца - именно поэтому, в отличие от рабовладельцев Греции и Рима, русское дворянство не спешило давать образование крепостным. Специально, "ради не причисления лиц с высшим образованием к мужикам и простолюдинам" в 1832 году было образовано третье привилегированное сословие.
         К личным почётным гражданам относились:
         Чиновники от XIV класса - коллежского регистратора, до уже знакомого нам VII класса - титулярного советника включительно;
         Сыновья личных дворян, не сумевших или не захотевших выслужить потомственное дворянство;
         И лица "свободных" профессий - имеющие высшее образование, но не состоящие на государственной службе. К таковым относились:
         Частные адвокаты - "частные поверенные". Частным поверенным был знаменитый Фёдор Никифорович Плевако (25.04.1842 - 23.12.1908). Юристы на государственной службе - прокуроры и судьи назывались "присяжными поверенными";
         Частнопрактикующие врачи;
         Писатели, художники, учёные, актёры и режиссёры театра и кино...
         В отличие от личного, потомственное почётное гражданство следовало выслужить или активной благотворительностью, или не менее активным участием в общественной жизни города или губернии - в работе земства или городской думы, многократным занятием той или иной выборной должности. Так же потомственным почётным гражданином мог стать особо уважаемый паствой священник.
         Как следует из названия, потомственное почётное гражданство наследовалось. Выйдя замуж за почётного гражданина, девушка из "податного" сословия сама становилась почётной гражданкой, сохраняя сословную принадлежность в случае смерти мужа.
         И, коль скоро мы коснулись этой темы - как и в наши дни, образование в Российской Империи делилось на начальное, среднее и высшее.
         Начальное образование, включавшее чтение, письмо и четыре действия арифметики можно было получить где угодно: в церковно-приходской школе, в земской школе, в министерской - то есть, в государственной школе, основанной министерством народного просвещения, в частной - в том числе и бесплатной, созданной иждивением того или иного мецената и, наконец, дома с приходящим учителем. Никаких документов, подтверждающих наличие начального образования, не требовалось - при поступлении в среднее учебное заведение сдавался вступительный экзамен.
         Среднее образование можно было получить в реальном училище с шестилетним курсом и углублённым изучением естественно-научных дисциплин, математики и физики, в прогимназии с сокращённым четырёхлетним курсом и, наконец, в гимназии с полным семилетним курсом, с углублённым изучением гуманитарных наук, иностранных и классических языков, таких как латынь и греческий.
         В наши дни ценятся естественно-научные дисциплины - в Российской Империи уважались гуманитарные науки. Выпускник реального училища и прогимназии не мог держать экзамены в университет - выпускник гимназии с полным курсом такое право имел. Так же гимназия с полным курсом давала выпускнику права "вольноопределяющегося" второго класса, имевшего право служить в пехотном или кавалерийском полку.
         Тогдашний университет представлял собой не просто учебное заведение, а маленькую республику со своим уставом, с самоуправлением, с выборным ректором... Вплоть до того, что на территорию университета не имели доступа чины городской и окружной полиции. Помимо студентов, в тогдашних университетах учились "вольнослушатели" - представители мещанства и купечества, пришедшие не за дипломами-"корочками", а за вполне конкретными знаниями. В то же время университетский диплом давал права "вольноопределяющегося" первого класса, имеющего право служить в артиллерии и гвардии. Для службы в последней, помимо "корочек", следовало иметь и дворянскую грамоту - гвардейские офицеры не принимали в свою среду разночинцев.
         Как мы уже знаем, образование в Российской Империи было строго платным - до Первой Мировой Войны в правительстве лишь поговаривали о введении с 1920 года всеобщего обязательного бесплатного начального образования. Органы самоуправления "податных" сословий, мещанские и ремесленные управы собирали "стипендии" на обучение, распределявшиеся либо жребием, либо по заслугам родителей перед сословием, либо по способностям детей.
         "Стипендию" можно было выслужить. Например, работник системы народного просвещения с двадцатипятилетним стажем имел право бесплатно обучить любого члена семьи.
         Или получить авансом - при условии обязательной шестилетней отработки по специальности. На таких условиях в 1888 - 1892 годах учился в Санкт-Петербургском Историко-Филологическом Институте упоминавшийся ранее Фёдор Дмитриевич Крюков.
         Органов самоуправления "почётные граждане" не имели.
        
         4. ДЕВЯТЬ СОСЛОВИЙ: ОСОБЫЕ
        
         Инородцы - делившиеся на "кочевых", "бродячих" и "осёдлых".
         К "инородцам" относились народы Крайнего Севера - чукчи, ненцы, эвенки... После выхода на экраны в 1976 году фильма "Начальник Чукотки", чукча стал популярнейшим героем советских анекдотов - в действительности же чукчи были умелыми и бесстрашными воинами.
         Традиционно успех экспедиций Кортеса и Писсаро в Америке, Ермака в Сибири объясняют наличием стальных клинков и огнестрельного оружия. Чукчи не боялись ни того, ни другого, атакуя посланных против них казаков в лоб. Выдерживали залп, неся неизбежные потери, и пока казаки возились с шомполами, порохом и пулями, перезаряжая дульнозарядные ружья, подбегали и брали завоевателей в ножи и копья. Из страха перед чукчами в 1771 году была эвакуирована столица Чукотки, город Анадырь.
         До 1914 года для народов Крайнего Севера - единственных в Российской Империи действовал "сухой закон" - правительство прямо запрещало продавать им спиртное. Разумеется, в крае где "закон - тундра, а прокурор - белый медведь", контролировать выполнение закона было крайне трудно.
         К "инородцам" относились кочевники, продолжавшие вести традиционный образ жизни в среднеазиатских степях - калмыки, кочующие в Астраханской и Ставропольской губерниях, киргизы "Большой Орды" и им подобные. Правительство Российской Империи с уважением относилось как к традициям самоуправления, если таковые имелись, так и к правам наследственных родовых старшин.
         К "инородцам" относились осёдлые жители Туркестана - современной Средней Азии. В среднеазиатских городах стояли русские гарнизоны, сами города соединили железные дороги и телеграфные линии - но правительство не мешало узбекам, таджикам и туркменам жить согласно законам Шариата и стародавним обычаям. Эмиру Бухарскому и хану Хивинскому - вассалам Российской Империи дозволялось чеканить собственную монету и содержать обученную русскими офицерами боеспособную гвардию, в четыре тысячи сабель каждому.
         Согласно договору, заключённому между ханом, эмиром и правительством, в течение первых пятидесяти лет после "покорения" (так это писалось в официальных документах) жители Туркестана не подлежали воинской повинности. В то же время представителям местной аристократии не запрещалось поступать на русскую службу. С первым офицерским чином они получали дворянство.
        
         Священнослужители - даже в просвещённом ХХ веке не могли представить, что человек может ни во что не верить - быть атеистом. В многонациональной Российской Империи жили представители самых разных религий - правительство с уважением относилось к каждой, наделяя особыми правами священнослужителей всех, без исключения, конфессий: не только православных, но и католиков, протестантов, мусульман, старообрядцев, буддистов, иудеев и даже язычников-шаманистов.
         Не просто допускались, но были законодательно разрешены межконфессиональные браки - вспомним рассказ Чехова "Толстый и тонкий": "моя жена, лютеранка...". Упоминавшийся ранее Иван Деникин, отец Антона Ивановича Деникина был женат на польке и католичке - таким образом, сам глава белых Вооружённых Сил Юга России по матери был наполовину поляк.
         В то же время православие являлось государственной религией, а православная церковь поставлена в особое положение - только ей разрешалась миссионерская деятельность. Никакие "инославные", тем более, иностранные проповедники на территорию Российской Империи не допускались. Запрещался переход из конфессии в конфессию - например, из буддизма в ислам, а "выход из православия", "совращение к выходу из православия" и "научный атеизм" преследовались в уголовном порядке.
        
         Казачество - тогдашние законодатели, умные и многоопытные господа из Государственного Совета так и не смогли договориться, кем их считать. Привилегированное Сословие, стоявшее ниже дворянства - не только титулованного и потомственного, но и личного, но выше купечества и почётных граждан. В то же время, как мы сейчас увидим, казак не был лично свободен - многие представители Сословия, не только рядовые, но и господа офицеры сравнивали своё положение с положением крепостных.
         Среди многочисленных казачьих привилегий была и такая необычная - право не стричься при поступлении на действительную военную службу. Если солдат регулярных полков стригли "в ноль" - в Российской Империи и в раннем СССР борясь со вшами, а в позднем СССР по традиции, то казаки демонстративно щеголяли пышными кудрями. Торчащие из-под сдвинутых набекрень фуражек казачьи чубы можно увидеть на фотографиях тех лет, в посвящённых Гражданской Войне фильмах - в том числе и в многочисленных экранизациях "Тихого Дона" и даже в советском мультфильме "Орлёнок" 1967 года.
        
         Представители всех сословий были равны перед законом - за то же преступление одинаково судили, давая тот же срок, и сына князя, и сына извозчика. В 1719 году Пётр I отменил все тогдашние прямые налоги, (в которых путались сами приказные дьяки), заменив их единой подушной податью. На протяжении последующих ста лет упомянутая подать служила основным источником пополнения государственного бюджета, будучи самой тяжкой для плательщика.
         Основное отличие "привилегированных" от "податных" состояло в том, что "привилегированные" не платили подушную подать и не подлежали телесным наказаниям. Во времена крепостного права, не платя подушную подать за себя, помещики платили её за собственных крестьян, являясь для них правительственными налоговыми агентами. Наравне с другими представителями "привилегированных" сословий, подушную подать не платили казаки.
         Во второй половине XIX века жизнь Российской Империи медленно, но верно менялась - строились фабрики и железные дороги, росло число школ и больниц, действовали суды присяжных, росло число "земских" губерний, с 1906 года Россия перестала быть абсолютной монархией... Менялось и налоговое законодательство - подушную подать постепенно вытеснили более удобные для сборщиков и правительства, и лучше наполняющие бюджет косвенные налоги. К началу ХХ века подушная подать и телесные наказания были отменены для всех, включая крестьян.
         В то же время представители "привилегированных" сословий имели право свободно перемещаться по стране и выбирать место жительства - для "податных" действовал вполне советский разрешительный институт прописки. Избирая "гласных" в земства и городские думы, депутатов Государственной Думы всех четырёх "царских" созывов, "привилегированные" голосовали по-европейски: один человек - один голос. "Податным" предписывалось избирать "выборщиков", которые избирали следующих "выборщиков" - уже эти "выборщики" выдвигали из своей среды своего кандидата. Помимо сословной принадлежности действовал имущественный ценз, поэтому "курий" - категорий избирателей обыкновенно было не две, а три-четыре.
         Помимо подданных, в Российской Империи проживали члены Императорской Фамилии: Великие Князья - царские сыновья и внуки (обращение - "Ваше Императорское Высочество") и Князья Императорской Крови - царские правнуки и более дальние родственники (обращение - просто "Ваше Высочество"). Если советских студентов заставляли наизусть учить материалы всех двадцати восьми партийных съездов, царским юнкерам полагалось поимённо знать членов Царствующего Дома и степень их родства.
         Так же в России жило множество иностранцев. Сейчас в это трудно поверить, но с точки зрения иммиграции Российская Империя не менее привлекательна, чем Соединённые Штаты. Въезд в страну был свободен для всех, за исключением "инославных" проповедников. В число последних попадали члены ордена иезуитов, дервиши - мусульманские монахи, буддийские ламы и "лица иудейского вероисповедания".
         Как современные Соединённые Штаты, Российская Империя не давала подданство сразу. Вновь прибывший был обязан подать "прошение о водворении" на имя местного губернатора, объявив цель "водворения" и род занятий. Прожив пять лет, не будучи замеченным за это время ни в чём предосудительным, не оказавшись под судом по уголовному, политическому или религиозному делу, можно было подать прошение об "укоренении" - то есть, о получении прав подданного Российской Империи. В том числе права поступать на государственную службу, выслуживать дворянство, вступать в цех или купеческую гильдию и приобретать недвижимость.
         Согласно сложившейся со времён Петра I традиции, не имея российского подданства, иностранцы могли поступать на государственную службу, но только "по учебной части", или как научно-технические консультанты.
        
         5. НА СЛУЖБЕ ЕГО ВЫСОЧЕСТВА
        
         "Указ о вольности дворянской" потерял юридическую силу в ходе реформ Александра II. С 1874 года служить в армии были обязаны все - и сын князя и сын извозчика. Сама армия была многонациональной и многоконфессиональной - в одном строю с православным мог оказаться католик, протестант, старообрядец, буддист-ламаит, язычник и даже "лицо иудейского вероисповедания". Исключая особые случаи - вроде Татарского казачьего полка в составе Сибирского Войска или "Дикой Дивизии" Великого Князя Михаила, полки комплектовались так, чтобы две трети личного состава ("нижних чинов") составляли православные.
         В то же время служить можно было по-разному.
         Согласно "Уставу о всеобщей воинской повинности" подданный Российской Империи числился военнообязанным пятнадцать лет - шесть лет на действительной службе и девять в запасе. Призыв происходил раз в год, 15 ноября - не призывался старший сын, не призывался единственный сын у матери, не призывался тот, чей старший брат служит или уже отслужил.
         Не подлежали призыву учителя, врачи и священнослужители всех конфессий. Не призывались осёдлые, кочевые и бродячие "инородцы" - двенадцать военных округов Российской Империи делились на две категории участков комплектования. Чины городской и окружной полиции имели бронь даже во время Первой Мировой Войны. Под ружьё ставилась лишь пятая часть годного к службе населения - но даже в этом случае призывников оказывалось столько, что среди оставшихся бросали жребий.
         Допускался выкуп и заместительство - не желающий служить мог на законном основании уклониться от призыва, найдя на своё место добровольца. По свидетельству современников, долго искать не приходилось - в армии сытно кормили, учили грамоте и ремеслу. Отслуживший без особого труда мог выйти в мещанское сословие, записаться в цех или гильдию. А то, чем чёрт не шутит, выслужить чин и дворянство. Не подлежащие призыву первые, третьи и четвёртые сыновья охотно шли в заместители - помимо прочего, от "уклониста" им полагалась денежная выплата. Таких заместителей, называемых "охотниками", ни в коем случае не следует путать с "вольноопределяющимися".
         После поражения в Русско-Японской Войне в правительстве серьёзно занялись реформированием армии. С 1906 года срок действительной службы сократили вдвое - с шести до трёх лет, увеличив срок пребывания в запасе до пятнадцати - первые семь лет в качестве ратника первого разряда, подлежащим призыву в первую очередь, и восемь лет в качестве ратника второго разряда. Старшие и единственные сыновья по-прежнему не призывались.
         Имеющий за плечами гимназию с полным курсом или университетский диплом (до окончания курса призывнику полагалась отсрочка) служил всего два года в чине "вольноопределяющегося". Если обычных призывников распределяла специальная комиссия, то "вольноопределяющийся" (откуда и название) сам выбирал род войск, место будущей службы и даже полк, в котором хотел бы служить. Молодые аристократы предпочитали служить в "своих" полках - где прежде служили их отцы и деды.
         "Вольноопределяющиеся" так же выходили на учения, совершали такие же марш-броски с полной выкладкой, зябли под тем же снегом, мокли под тем же дождём. Но, в отличие от призывников, им разрешалось жить дома или на съёмной квартире - при условии, что они самостоятельно будут оплачивать питание и все расходы по службе, и не станут опаздывать на утреннее построение. Если "вольноопределяющийся" ставился на довольствие, жить ему полагалось в казарме с солдатами. "Вольноопределяющегося" нельзя было нарядить на хозяйственные работы - мыть пол в казарме или офицерском собрании, подметать плац, кашеварить, стирать или рубить дрова. Столовались они в офицерской столовой вместе с господами офицерами.
         Последнее делалось не из спеси, а чтобы познакомить господ офицеров с возможными будущими сослуживцами. Отслужив год, "вольноопределяющийся" мог на законных основаниях совершить "дембельский аккорд", выдержав экзамен на первый офицерский чин - прапорщика. Экзамен сопровождался серьёзным конкурсом - если в гражданской службе чин присваивался исключительно за заслуги и личные достоинства, то на военной действовало правило: "без вакансии нет производства". "Лишних" офицеров в полках не было ещё и потому, что тогдашний полк представлял собой "конституционную монархию" - вопросами тактики и стратегии ведал командир полка, вопросами внутренней жизни и дисциплинарных взысканий - офицерское собрание. Именно оно принимало решение о предоставлении вакансии новопроизведённому офицеру.
         Получив на погон вожделенный просвет с единственной звёздочкой, новопроизведённый прапорщик должен был задуматься о дальнейшей судьбе - уволиться в запас на полгода раньше не столь удачливых сослуживцев или, выбрав карьеру профессионального военного, через те же полгода держать экзамен на следующий, уже настоящий офицерский чин - подпоручика.
         Из "вольноопределяющихся" в генерал-лейтенанты выслужился барон Пётр Николаевич Врангель (27.08.1878 - 25.04.1928). Сын богатого олигарха, золото- и нефтепромышленника окончил престижный Горный Институт (отец, Николай Егорович, захотел иметь в семье "своего" специалиста), проходил службу по окончании курса, выдержал экзамены на чин прапорщика и на чин подпоручика, вышел в отставку, устроился чиновником для особых поручений при иркутском генерал-губернаторе... Но тут началась Русско-Японская война.
         Зато казак - коль скоро он причислен к Сословию и получил земельный надел, обязан служить. Ни много, ни мало - двенадцать лет, всё это время числясь в особом, "служилом разряде". Первые четыре года казак проводил в "первоочередном" полку, развёрнутом в том или ином приграничном военном округе. Как подобает феодальному рыцарю, казак был обязан явиться на сборный пункт "со всей справой". То есть, на собственном коне, в пошитой на личные средства форме - как повседневной, так и парадной, с собственным холодным оружием - шашкой и пикой, с запасом продовольствия для себя и овса для коня. Лишь хранившееся в окружном цейхгаузе огнестрельное оружие - короткий кавалерийский карабин выдавали непосредственно на сборном пункте.
         Тип казачьей шашки никак не регламентировался, а потому шашка нередко бывала фамильной, передававшейся не от отца к сыну - отец тоже мог служить или находиться "на льготе", а от деда к внуку. Кубанским и терским казакам, носившим не гимнастёрку, а черкеску, помимо шашки полагалось иметь ещё и длинный горский кинжал.
         Аналогичное правило действовало и в отношении господ офицеров - каждый сам шил себе форму установленного образца и приобретал оружие. И "вольноопределяющихся" - в полк им так же полагалось являться в пошитой на личные средства форме, а для службы в кавалерии приобрести коня и холодное оружие. Как мы знаем, в армейских полках "вольноопределяющемуся" предлагался выбор - жить за свой счёт на частной квартире или на довольствии в казарме с солдатами. В гвардии, куда разночинцу соваться было бессмысленно, "привилегированный" год, а то и два содержал себя сам, оплачивая питание и все расходы по службе из собственного кармана.
         Призванный в армию подданный Российской Империи или гражданин Советского Союза попадал в незнакомую среду, где всё отличалось от привычного "на гражданке". Вне зависимости от того, существовала ли в воинской части "дедовщина", унтер-офицеры Российской Империи и старослужащие в Советском Союзе имели нехорошую привычку пугать молодых - не со зла, а просто со скуки. Ну, и заодно, чтобы молодые "себя не забывали", да и служба им мёдом не казалась.
         Молодой казак непременно поступал на службу в "свой" полк, приписанный к округу и станице. Вспомним "Тихий Дон": к станице Вёшенской, откуда происходил Григорий Мелехов, приписаны два "первоочередных" полка - 11-й Донской казачий и 12-й Донской казачий. Старики и станичный атаман знают обстановку "в своём" полку, знают - нередко лично, штаб-офицеров и полкового командира. В одном строю с казаком оказываются другие казаки его станицы, вчерашние товарищи по играм и учёбе, а унтер-офицерами - друзья и сослуживцы (односумы) отца. Никакой "дедовщины" в казачьих полках нет и в помине, а о существующей среди казаков спайке и чувстве товарищества "чины" армейских полков могут только мечтать.
         Впрочем, упомянутая "спайка", помимо очевидных положительных, имела и отрицательные стороны. Молодых казаков, давно уже не мальчиков, а взрослых парней с усами, теребят мелочными придирками как старики в станице, так и старшие товарищи в полку. Вечный конфликт "отцов и детей" касался их в полной мере, жестоко аукнувшись после февраля 1917 года.
        
         6. ВСЕГДА ГОТОВ
        
         Отслужив четыре года, продолжавший числиться в "строевом разряде" казак переводился в полк "второй очереди". В мирное время полки "второй" и "третьей" очередей существовали только на бумаге. Получив новое назначение, представившись командиру полка и сотни, казак с чувством исполненного долга возвращался домой - увольнялся в запас или, как говорили сами казаки, "выходил на льготу".
         Теперь, чтобы стать полноправным членом Сословия, ему оставалось сделать последний шаг - жениться. Дело исключительно добровольное - жениться можно было, как Григорий Мелехов, до поступления на службу, во время службы - тут были свои сложности, или же после службы. Считалось, что холостому служить легче - в отличие от женатого, он не задумывается над тем, что в его отсутствие делает его ненаглядная. Тем не менее, жениться и заводить детей было принято рано - если двух сыновей убьют, третий гарантированно останется.
         Казачьих офицеров принимали в обществе - красивые барышни с куда большим интересом смотрели на бравых ребят-казаков, чем на субтильных "архивных юношей". Казаки отвечали взаимностью - особенно, если за барышней давали богатое приданное. Со временем казачий офицер выходил в штаб-офицерские, а то и генеральские чины, жил и служил в Санкт-Петербурге и Москве, а его сыновья могли выбрать вполне мирную, гражданскую профессию. Упоминавшийся ранее Григорий Чеботарёв, сын казачьего генерала, учился в императорском училище правоведения - пока не началась Первая Мировая Война.
         Иначе обстояли дела у рядовых казаков, среди которых считалось зазорным жениться на девушках "невойскового" сословия. Дело тут не в спеси или презрении - просто жене казака в отсутствие занятого на службе мужа предстояло самостоятельно управляться с немаленьким хозяйством. Девушек-казачек этому специально учили - не говоря о том, что в большинстве случаев у молодой казачки перед глазами был живой пример - её собственная мать.
         Дело усложнялось тем, что девушки-казачки - как и молодые казаки, в массе были грамотны. Как мы помним, в среднем по России грамотно было двадцать процентов населения - зато у казаков все шестьдесят процентов. Для представителей Сословия начальное образование было добровольным - в отличие от обязательного образования в Советском Союзе - и абсолютно бесплатным: оплачивали его не родители, даже не государство, а соответствующее казачье Войско. В начале ХХ века грамотны были все казаки, выходящие на службу.
         Выйдя вторым браком за разночинца, вдова дворянина оставалась дворянкой. Иначе обстояли дела в Сословии: дети казака и "иногородней" считались казаками - зато вышедшая замуж за "иногороднего" казачка, вместе с детьми от первого брака "отчислялась" из Сословия. Считалось, что выросшие в семье "иногороднего" дети не получат настоящего казачьего воспитания и казачьей предбоевой подготовки. Так в возрасте семи лет перестал считаться казаком маленький Михаил Шолохов:
        
         "Мать - полуказачка, полукрестьянка. ... До 1912 года она и я имели землю: она как вдова казака, я как сын казачий, но в 1912 году отец мой, Шолохов, усыновил меня, (до этого он был не венчан с матерью) и я стал числиться сыном мещанина".
         (с) Михаил Шолохов, "Автобиография" 1931 год.
        
         "Отчисление" не было фатальным - до достижения возраста двадцати пяти лет можно было подать прошение о "восстановлении", держать экзамен на "годность к строевой", а в случае удачи получить земельный пай и служить вместе со всеми.
         Но, самое главное - не будучи женатым, казак не мог отделиться от отца, матери или опекуна и завести своё хозяйство. Не имеющий собственного хозяйства оказывался в Сословии "лишенцем", подобно другому "лишенцу" - советскому, лишённым весьма важного права - избирательного.
         Таким образом, в отличие от дворянства, национальности или гражданства той или иной страны, статус казака нельзя было получить просто так, за красивые глаза, по праву рождения. Чтобы стать полноправным членом Сословия, следовало пройти военное обучение, выдержать экзамен "на годность к строевой", принести присягу, получить земельный надел, отслужить четыре года в полку "первой очереди", жениться и, отделившись от отца, завести своё хозяйство.
         Зато выполнивший все эти условия казак в двадцать пять лет - на четыре года позже, чем прочие подданные Российской Империи наконец-то признавался совершеннолетним, полноправным членом Сословия. С этого момента он мог распоряжаться своим земельным паем - работать самостоятельно, нанять батраков-"квартирантов", сдать в аренду "осёдлым иногородним" или справным хозяевам, соседям-казакам.
         Мог принять участие в работе казачьего "парламента" - хуторского и станичного сбора, а так же быть делегирован на окружной и войсковой сбор. Мог выдвигать и выбирать хуторского, станичного и окружного атамана, членов станичного правления, станичного казначея и судью - и сам быть выдвинут на ту или иную выборную должность. В Сословии считалось неприличным предложить свою кандидатуру самому - "самовыкриком": уважаемого казака всегда выдвигал кто-то из соседей или сослуживцев. В то же время казак был ещё слишком молод, чтобы претендовать на атаманскую "насеку" - стать хуторским или станичным атаманом можно было, достигнув возраста тридцати трёх лет и перейти из "служилого" в "запасной" разряд.
         Наконец, мог и имел право курить в присутствии старших, не спрашивая разрешения, и приветствовать встречных на улице, как равный равных: "здорово, казаки!". Обращение: "казак" или "мужчина" было обычным и вполне приемлемым. Зато за слова: "солдат" или "мужик" можно было запросто схлопотать нагайкой по физиономии. Так что, когда Александр Розенбаум поёт в своей "Кубанской песне":
        
         За плетнями-тынами
         Дядьки чарки сдвинули,
         Ждут батьки родимые,
         В дом солдат...
        
         Не верьте - статус казака в Российской Империи был очень высок, сами казаки чётко видели разницу между собой и представителями "податных" сословий, а потому никогда и ни при каких обстоятельствах не могли называть себя "солдатами". Армейских офицеров, которых иногда сажали им в начальники, они полупрезрительно называли "солдатскими" офицерами.
         Но, даже пребывая "на льготе", казак "строевого разряда" оставался связанным присягой военнослужащим, "феодальным рыцарем", готовым в любую минуту стать в строй. Станицу он мог покинуть на срок, не больший, чем три месяца, и только при наличии "отпускного свидетельства" за подписью станичного атамана, с указанием цели поездки и датой возвращения. Исключение делалось, если казак командировался по делам станицы - в этом случае командировка засчитывалась ему за службу, а отсутствовать он мог целый год.
         Так же казаку "строевого разряда" запрещалось частное предпринимательство - дело, требующее постоянного присутствие и, в то же время, частых разъездов, визитов в суд и в банк. Взять промысловое или купеческое свидетельство можно было, лишь перейдя из "строевого" в "запасной" или "отставной" разряд. В этом случае казак даже получал привилегию - в пределах Области своего Войска представители Сословия имели право беспошлинной торговли.
         Не одобрялась, хотя и не запрещалась прямо работа по найму - работником на мельнице, конюхом, извозчиком, частным охранником. Представитель военно-служилого Сословия, "феодальный рыцарь", военнослужащий должен был работать на себя, а не на кого-то чужого. Тем не менее, казаки в массе - народ небогатый, а потому ситуации такого рода случались гораздо чаще, чем сами казаки были готовы признать.
         При этом казак "строевого разряда" был обязан держать на конюшне боевого коня, а в хате, в пределах досягаемости хранить оружие и военную форму. Раз в году, между посевной и уборкой "второочередник" призывался "в лагери", на пятинедельные военные сборы. А остальное время ждал - не прискачет ли взмыленный казачонок или "малолетка" с факелом или красным флагом в руках.
         В прежние времена именно так в станицах объявляли "сполох" - сигнал общей тревоги и общего сбора. Увидев казачонка с флагом или факелом, следовало без лишних споров нарядить старшего из не подлежащих призыву сыновей с таким же флагом или факелом - объехать соседей. А самому надеть форму, седлать коня - и отправиться в станичный сборный пункт.
         Именно от казачьего "сполоха" произошли слова: "переполох", "переполошиться", "всполошиться". Поскольку объявлялся "сполох" всегда в неподходящий момент, нередко в самый разгар сельскохозяйственных работ, в казачьих станицах поднимался самый настоящий "переполох".
         Что никак не сказывалось на результате. Ровно через трое суток с момента объявления "сполоха", словно из ниоткуда возникала готовая к бою воинская часть - полностью укомплектованная, с командиром и знаменем, с господами офицерами, с личным составом и лошадьми, с оружием и боеприпасами, с запасом продовольствия, готовая в любой момент пойти в бой. Единственная проблема, с которой сталкивалось царское правительство - необходимость переброски вновь развёрнутых "второочередных" полков на порой весьма отдалённый театр военных действий. Что, опять же, было предусмотрено - только через Область Донского Войска проходило шесть железных дорог.
         Современники сравнивали казачество с образцовой германской армией, способной отмобилизоваться за семнадцать суток. В наши дни ближайшим аналогом окажется, как это не странно, не менее образцовый "Цахал": Армия Обороны Израиля - с той, понятно, разницей, что израильская армия находится на государственном, а не на феодально-земельном обеспечении. Ирония ситуации в том, что в Российской Империи "лицам иудейского вероисповедания", за очень редким исключением, был запрещён въезд и пребывание в любой Области любого казачьего Войска.
         Четыре года спустя, в двадцать девять лет, продолжая числиться в "строевом разряде" казак переводился в полк "третьей очереди", правила службы в котором были не столь строги. Так, казак "третьеочередного" полка уже не был обязан постоянно содержать строевого коня - но был обязан приобрести его по первому требованию. На военные сборы он призывался всего один раз - на три недели, на третьем году пребывания в новом статусе. До начала Первой Мировой Войны "третьеочередные" полки развёртывали крайне редко.
         Ещё через четыре года, в тридцать три казак на пять лет переводился из "строевого" в "запасной разряд". Самый коварный момент для взрослого мужчины, как правило, успевшего обзавестись собственным справным хозяйством и стать отцом многочисленного семейства. В бою любое войско - даже столь хорошо подготовленное и обученное, как казачье, неизбежно несёт потери. Подобно древним римлянам, не любившим дробить легионы, царское правительство не хотело дробить подготовленные, слаженные и обученные казачьи полки "второй" и "третьей" очередей. Пополнить неизбежные боевые потери как раз и должны были казаки "запасного разряда".
         В тридцать восемь, после пяти лет пребывания в "запасном разряде", казак переводился в "отставной разряд". С этого момента он считался полностью отдавшим долг родине и Его Императорскому Высочеству, а если и мог быть призван, только в ополчение - созываемое лишь во время войны, и только по "именному повелению". Тут бы ему вздохнуть спокойно, занявшись хозяйством, но... К этому времени, как правило, начинали входить в возраст его собственные сыновья.
         Таковы были казачьи "двенадцать и восемнадцать" - восемнадцать лет обязательной военной службы, из которых двенадцать - три срока по четыре года - в "строевом разряде". Казаки Уральского Войска служили на два года дольше - все двадцать, начиная службу на год раньше прочих и заканчивая на год позже. Русское дворянство стало свободным согласно указу Петра III "О вольности дворянской" от 1 марта (18 февраля по старому стилю) 1762 года. Почти через сто лет, 3 марта (19 февраля по старому стилю) 1861 года, в ходе реформ Александра II получил свободу русский крестьянин. Казачество и ХХ век встретило крепостным - приписанным к Земле и Войску.
         Нередко в литературе называют другие сроки службы - двадцать лет для всего российского казачества, и двадцать два года для уральского. В самом начале ХХ века дела обстояли именно так - но в 1901 году Николай II сократил казакам сроки службы, на два года убавив и без того ставшую бессмысленной "внутреннюю" службу в "приготовительном" разряде.
         В 1903 году Его Императорское Величество распорядился выдавать выходящим на службу молодым казакам разовое пособие - по сто рублей кавалеристам, на приобретение боевого коня, и по пятьдесят рублей "пластунам" - на приобретение экипировки. Сумма немаленькая - не забудем, что за тогдашние десять рублей давали восемь грамм золота. Но и этих денег не хватало - на полное снаряжение следовало истратить 200 - 300 рублей. Бедным, но достойным казакам скидывалась на "справу" станица или хутор, соседи или отцовские сослуживцы. Если же казак был беден, и не уважаем соседями, дорога ему была в "пластуны" - казачий спецназ.
         Боевая подготовка казаков-пластунов не уступала, а в чём-то даже превосходила кавалерийскую. Не всякий сможет, в непосредственной близости от неприятеля, долгие часы лежать в камышах, кустарнике и траве, в снегу, в ледяной воде, не выдавая своего присутствия, не обращая внимания на холод или тучи надоедливой мошкары, чтобы "взять языка" - да не абы какого, а нужного, посреди неприятельского лагеря, не поднимая шума.
         Оба знаменитых выражения времён Великой Отечественной Войны: "ползти по-пластунски" (вспомним: "мы пол-Европы по-пластунски пропахали") и "брать языка" (снова вспомним: "действуйте, лейтенант, и без "языка" не возвращайтесь"), имеют казачье происхождение. Тем не менее, для казака - члена военно-служилого Сословия, "феодального рыцаря", было делом чести воевать верхом, на собственном коне.
        
         7. СВОЯ ЗЕМЛЯ.
        
         Но казачья военная служба - это не только тяготы и лишения. Не забудем, что в свободное от службы время казак - крестьянин-землепашец с обычными, крестьянскими заботами. Как и положено крестьянину, надежду на лучшее будущее он связывал с собственной землёй.
         Из отведённых станице земель - "станичного юрта" в первую очередь выделялись участки в общее пользование - под сенокосы и пастбища, отдельно для рабочего скота - лошадей и быков, отдельно для скота гулевого - коров и овец. Часть земель оставлялась в станичных запас - под будущие паи, часть отдавалась в аренду "иногородним" и своим же казакам - для формирования станичных капиталов. Прижимистые, как все крестьяне, казаки не любили тратиться. Проще было отдать в аренду часть станичных земель - собранные средства и шли на общественные нужды.
         Из оставшихся земель нарезались паи - узкие полосы в несколько вёрст длинной. Так же, полосами нарезалась земля и в остальной России - подобно крестьянам, станичное сообщество, сбор и атаман, строго следило, чтобы каждый казак был обеспечен землёй не только количественно, но и качественно, получив равную долю чернозёма и неудобий. Так же казачьи земли раз в несколько лет "переделывались", и таким же обычным делом была чересполосица и многополосица.
         Во второй половине XIX века часть выделенной земли казак обрабатывал сам, а часть отдавал в аренду, обеспечивая себя как продуктами, так и деньгами. Богатой и сытой жизни казаков многие завидовали. В начале ХХ века "старые" Войска - Донское и Кубанское всё чаще и чаще начинают жаловаться на недостаток земли. Всю землю приходилось распахивать самостоятельно - или отдавать её целиком в аренду, а самому искать приработка на стороне. Случалось, что многие "коренные" и "иногородние" жили богаче казаков.
         На рубеже веков средняя казачья семья могла состоять из семи человек - четверых взрослых и троих детей, располагая находящимся в личной собственности "куренем" - домом с садом и огородом, общей площадью примерно в десятину - то есть, в гектар. В наличии два земельных пая - двадцать пять десятин пахотной земли, в хозяйстве полсотни овец, десять коров, четыре лошади и четыре быка. Среднегодовой доход - около трёхсот рублей.
         Что до быков, то они требовались для пахоты - строевого коня нельзя запрягать в плуг или телегу, не говоря о том, что лошади слишком слабы, чтобы пахать чернозём. В плуг запрягали быков, и не по одному, а парой - а если казак получал в пай целинные земли из станичного или войскового резерва, то и всю четвёрку.
         Но, самое главное - оба эти понятия: "земля" и "служба" были взаимосвязаны. Земельный пай казак получал за службу - надел могли и отобрать, а самого казака "отчислить" из Сословия, если он манкировал службой или уклонялся от неё.
         Формально из Сословия можно было выйти - подав "прошение об отчислении" до перехода в "служилый разряд". Сложность в том, что казак "приготовительного разряда" являлся несовершеннолетним. В обществе, где восьмилетних мальчишек учили обращаться с огнестрельным оружием, где резко негативно относились к начинающимся в правительстве разговорам о "расказачивании", не так-то просто объяснить, сначала родителям, затем сбору и атаману, с чего и почему ты не хочешь служить. К тому же "отчисленный" из Сословия оставался сам и оставлял семью без средств к существованию - не служащим земля не полагалась. Зато сам "уклонист" оставался военнообязанным - к службе уже не в казачьем, а в обычном, армейском полку.
         В результате, как не парадоксально это звучит, единственным легальным и безопасным способом уклониться от службы оставалась сама служба. Единственным способом покончить с бедностью, поправить дела, зажить богато и сытно так же являлась служба. Вспомним: сословную принадлежность подданного Российской Империи определял род занятий, образование и заслуги перед отечеством.
         В регулярной русской армии между культурным, образованным офицером и малограмотным, а то и вовсе неграмотным "нижним чином" лежала пропасть. Как мы имели возможность убедиться, на примере Антона Ивановича Деникина и Михаила Васильевича Алексеева, преодолимая - но преодолеть её было далеко не просто. Зато казаки - новобранец и высокопоставленный генерал принадлежат к одному сословию. Более того - они могли быть уроженцами одной станицы. Не забудем и про серьёзную, если не сказать жёсткую допризывную подготовку. К тому же, как уже говорилось, казаки в массе - народ грамотный.
         Словом, казаку выслужить офицерские погоны было проще и легче, чем его сверстнику из "податных" сословий. Из рядовых казаков в генералы и главнокомандующие вышел первый глава белых Вооружённых Сил Юга России Лавр Георгиевич Корнилов (30.08.1870 - 13.04.1918).
         А по выслуге казаком первого обер-офицерского чина - подхорунжего (армейского прапорщика), его земельный надел удваивался (два надела). По выслуге штаб-офицерского чина - войскового старшины (армейского подполковника) земельный надел снова удваивался (четыре надела). Если же казак выходил в генералы, его надел... нет, не удваивался, но увеличивался в полтора раза (шесть наделов).
         Вспомним - казачество встретило ХХ век крепостным, приписанным к Земле и Войску. Помимо двойного земельного надела и повышенного жалования, офицерские погоны давали казаку "служилого разряда" вольную. При наличии вакансии и с одобрения офицерского собрания можно было перевестись в любой полк своего или другого Войска, в армейский полк с соответствующим изменением в звании (был сотник - стал поручик), и даже выйти в отставку ("перейти на льготу"), занявшись любым другим делом, и при этом сохраняя казачьи привилегии и земельный надел.
         Казачьей вдове полагался половинный земельный надел. Казачьей вдове с детьми - полный земельный надел. После того, как младший из сыновей войдёт в возраст, а младшая из дочерей выйдет замуж или достигнет возраста двадцати одного года (станет совершеннолетней), вдову так же сажали на половинный надел. Зато каждому из её сыновей, по мере того, как они будут входить в возраст и выдерживать экзамен на "годность к строевой", будет полагаться собственный земельный надел. Вспомним, что до совершеннолетия казака - до двадцати пяти лет, его "феодальным поместьем" распоряжался отец или вдова-мама. Бедная, но многодетная вдова-казачка неожиданно могла оказаться богатой.
         В то же время "феодальный" характер казачьего землевладения означал, что казачьи сыновья не наследовали земли отцов. Перейдя в "отставной разряд" казак пожизненно сохранял своё "земельное держание". Но со смертью "держателя" - рядового казака или офицера, "срочный" земельный участок возвращался Войску.
         Но, если у погибшего в бою, или умершего естественной смертью казачьего офицера оставались несовершеннолетние дети, за ними сохранялся отцовский офицерский надел. На тех же условиях - пока младший из сыновей не войдёт в возраст, а младшая из дочерей не выйдет замуж или не достигнет возраста двадцати одного года. После "срочный" участок возвращался Войску, а офицерские сыновья начинали службу на общих основаниях.
         Нередко приходится слышать, что казачьи офицеры владели землями на правах не "срочного держания", а частной собственности. Это не ошибка - просто следует помнить, что правила землепользования в казачьих Областях неоднократно менялись.
         Первоначально, в XVI веке казаки промышляли охотой и рыбной ловлей, по роду занятий делясь на "камышников" - живущих с реки, и "гулёбщиков" - живущих степью. После попытки захватить и удержать Азов в 1637 - 1642 годах казаки оказались заперты на Дону. Волей-неволей вчерашним рыбакам и "морским пехотинцам" пришлось пересаживаться с лодок на коней, занявшись скотоводством. Что до хлебопашества, то в те времена оно запрещалось, и не просто, а в прямом смысле слова, под страхом смертной казни.
         В XVIII веке появилось "право первой запашки", действовавшее в приграничных Войсках - Забайкальском, Уссурийском и Амурском и в начале ХХ века. Можно было построить шалаш посреди степи, или просто воткнуть шест с пучком соломы - земля в радиусе пятидесяти саженей (ста пятнадцати метров) переходила в собственность застолбившего.
         С 1835 года, сначала на Дону, затем в остальных Войсках вводится паевая система: рядовому казаку выделяется 30 десятин, обер-офицеру 200, штаб-офицеру 400, и генералу 1 500 десятин. Если пай рядового казака со смертью "держателя" возвращался Войску, то "чиновники" имели право выкупить свои "срочные" участки. Население казачьих Областей в ту пору было не слишком велико, земли хватало всем... Словом, подобная практика никого особенно не смущала.
         В "век золотой Екатерины" отличившимся казачьим офицерам в индивидуальном порядке присваивались армейские чины, дававшие обладателям личное и потомственное дворянство. В 1798 году Павел I законодательно уравнял казачьи чины с армейскими - все "чиновники" (казачьи офицеры) стали дворянами. Дворянство давало обладателю право приобретать крепостных крестьян - "на вывод", и селить у себя в имениях. Так в казачьих Областях, наряду с казаками и пришлыми "иногородними" появилось собственное, "коренное" крестьянство.
         И рядовые казаки, и настоящее, русское дворянство полупрезрительно называло казачьих "чиновников" "донскими дворянами". На казаков не распространялось действие "указа о вольности дворянской", а потому офицерские сыновья были обязаны служить, начиная с рядовых, подобно простым казакам. Ещё не было чётких правил и "положений" - казаки ездили на разномастных лошадёнках, вооружённые, кто во что горазд... Зато офицерские сыновья являлись в полк на великолепных скакунах, отлично вооружённые - да и подготовка у них превосходила обычную, казачью. Словом, как-то так получалось, что при первой же открывшейся вакансии офицерского сына производили в урядники, а затем и в офицеры.
         К "донскому дворянству" принадлежал поэт Николай Туроверов (30.03.1899 - 13.09.1972), автор написанного в 1930 году знаменитого стихотворения "Уходили мы из Крыма":
        
         Уходили мы из Крыма,
         Среди дыма и огня.
         Я с кормы, всё время мимо,
         В своего стрелял коня.
        
         А он плыл, изнемогая,
         За высокою кормой,
         Всё не веря, всё не зная,
         Что прощается со мной.
        
         Сколько раз одной могилы
         Избегали мы в бою.
         Конь всё плыл, теряя силы,
         Веря в преданность мою.
        
         Мой денщик стрелял не мимо,
         Покраснела вдруг вода.
         Опалённый берег Крыма
         Я запомню навсегда...
        
         По мотивам именно этого стихотворения в 1968 году сняли фильм "Служили два товарища". На пятьдесят первом году после Революции советская цензура не могла допустить на экран чисто "белый" сюжет - наряду с ним создателям фильма пришлось снять параллельную "красную". Как утверждал Владимир Семёнович Высоцкий, две трети эпизодов с его героем оказались попросту выброшенными.
         Если офицерский сын был единственным ребёнком в семье, а отец выкупал свой "срочный" участок, собственного "феодального владения" ему не полагалось. Если сыновей было несколько, отцовский участок делился между ними - а по выслуге каждым собственного офицерского чина, недостающие земли выделяло Войско, причём вновь выделенные земли так же можно было выкупить. Соответственно, войсковые земли делились на:
         отвод станицам;
         наделы генералов, штаб- и обер-офицеров;
         земли войскового резерва;
         Выслуживший офицерский чин казак сам выбирал офицерский участок - из числа земель "войскового резерва". Если какой-либо станице не хватало земли, ей так же прирезался близлежащий участок из земель "войскового резерва". Если подходящего земельного участка поблизости не оказывалось, на "землях войскового резерва" основывалась новая станица.
         В шестидесятых - семидесятых годах XIX века под руководством военного министра, графа Дмитрия Алексеевича Милютина (10.07.1816 - 07.02.1912), ставшего последним русским генерал-фельдмаршалом, проводилась военная реформа - русская армия из рекрутской и крепостной становилась призывной и вполне современной. Именно тогда в правительстве и обществе впервые прозвучал вопрос: а нужен ли России, в просвещённом XIX веке столь архаичный, чисто феодальный институт, как казачество?
         "Прогрессисты" предлагали распустить Войска, передав земельные паи казакам в наследственную частную собственность, обложить их налогом, а на собранные средства формировать регулярные кавалерийские полки, набирая их из тех же казаков - но на основе всеобщей воинской повинности. "Умеренные" предлагали сохранить Войска и "земельное держание", предоставив выбор самим казакам - служить или платить денежный налог. Победили консерваторы-"казакоманы" - казаки остались казаками, военно-служилым Сословием, но кое-какие шаги "прогрессисты" успели предпринять.
         В 1870 году в Новочеркасске пышно отмечалось трёхсотлетие Донского Войска - в действительности, первой царской грамоты, отправленной на Дон Иваном IV Грозным, поскольку само Войско, как организация, сложилась минимум полувеком ранее. К празднику правительство сделало казачьим "чиновникам" царский подарок - закреплённые за ними "срочные" земельные участки без выкупа перешли в частную собственность. Ещё в 1859 году жалование казачьим офицерам было поднято до общеармейского - прежде они получали лишь две трети обычного армейского жалования. Предполагалось, что и в дальнейшем войсковые "чиновники", как обычные, армейские офицеры, будут получать за службу не землю, а деньги.
         Как мы помним, первый офицерский чин давал казаку "вольную". Это правило не распространялось на казачьих сыновей - даже после 1874 года сыновья офицеров - в том числе и генералов, были обязаны до достижения возраста девятнадцати лет прибыть в станицы, к которым приписаны их отцы, чтобы держать экзамен на "годность к строевой" - либо подавать прошение на "отчисление" от Сословия.
        
        

            (с) Atta, Москва, 26.02.2021


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 62
© 15.03.2020г. Atta von Russland
Свидетельство о публикации: izba-2020-2756631

Метки: Казаки, история казачества, Тихий Дон, Фёдор Крюков,
Рубрика произведения: Проза -> История


















1