Жизнь студентов втуне


Пионеры юные, головы чугунные...
Пиво не только вредно, но и полезно.
(современный мыслитель)

Прощай, детство!

Жили – были мальчик Петя и мальчик Сеня. В школе учились, уму – разуму набирались, постепенно. По мере созревания. И как только настало им совершеннолетие по графику жизни, тот час и призвали отцы отроков к ответу. Говорит отец мальчика Сени: - Ну, что, сын мой, вступил ты теперь во взрослую жизнь. Хватит уже нам с матерью за тебя, бестолочь, голову ломать. Пора тебе, сын, самому за себя отвечать перед самим собой, ну, и передо мной, конечно. Хватит уже уроки прогуливать и с девками по скамейкам щупаться! А то, смотрю, прошлый месяц опять за Интернет вдвое переплатили. Или не надоело тебе ту порнуху смотреть? Зря это, наверное, я тебя научил. Взрослый ты теперь, пень, стал, пора бы и о серьезном задумать. Да не вертись ты, не вертись, сотовый твой я в самовар засунул, от греха, разговор у нас серьезный предстоит. Пакт Молотова – Риббентропа! Отвечай сей момент: кем в жизни будешь? Ежели скажешь космонавтом – сразу убью! Серьезный разговор у нас. Да и мать не спит – за дверью подслушивает. Ты ее лучше не зли, сам понимаешь, рука у нее тяжелая. Да и мне, неровен час, достанется.
Прикинул Семен, какой ребус ему внезапно жизнь подбрасывает, задумался. Хотел ведь сказать – космонавтом, ан нет теперь. И что? Путешественником что – ли?
- Путешественником, батя, хочу! Исследователем океанических глубин и разведывателем таежных далей! Чтобы гробницу Тутанхамона найти!
- Семен, паскудник, я же сказал, мать все слышит! Да и у меня ремень – то солдатский недалеко положен. Ты бы не придуривал, сын, дело важное, ответственное. Не заметишь, как свадьба настанет, дети, внуки… Да, заговорился я что – то. Отвечай, давай, по – делу: - сам знаешь, как жить будешь дальше, или помочь тебе?
- Да я, батя, думаю, не получится у меня в звезды попасть. И в олигархи не получится. Они, звезды с олигархами, только у звезд с олигархами родятся. А ты же, бать, прости, инженер.
Про себя добавил: говенный. За всю жизнь на копейку ржавую накопил и счастлив. Учил, блин, летать самолеты! Теперь меня строит!
- Поэтому, отец, решил я в экономисты. Там, если попасть правильно, то можно всю жизнь балду гонять, и ничего тебе за это не будет.
- Ну что же, сын, тебе решать! Зря, что ли мы тебе образование дали с Интернетом? Экономистом, это правильно. Это не на стройке кирпичи подавать.
Так и определилась Семенова судьба дальнейшей жизни. И хоть бреханул он отцу, а видно, есть такая магия у слов. Запало что-то в голову, хоть и пустое, а надолго. Так и поступил в конце – концов на самый экономический факультет.
А у Петра отец сразу, как был за праздничным столом, в трусах, так и объявил:
- Не допущу, чтобы мой сын в нищете, как я, прозябал! Я из своих пяти десятков двадцать лет в начальниках конструкторского бюро прослужил! Я, черт возьми, всю жизнь на острие военной доктрины и госбезопасности во всех их паскудных проявлениях! Дачу даже не успевал. Одну сотку успевал, а вторую – нет! Потому, как, долг перед Родиной! Ненормированный рабочий день! Во благо народа! Сейчас вы этого не поймете. Щеглы! Значит так, Петька, как хочешь, но в конструктора я тебя не благословлю! И в технологи не благословлю! Видел, наверное, нашего главного? Как бомж на работу ходит. Пальто ему в ателье пошили в 87 году, из шинельного сукна. Писк моды! Так в нем и спасается от холодов. Мне, говорит, меркантильные интересы – чужды. Главное, чтобы станки гудели, чтобы инструмент с оснасткой совпадал.
Петя был мальчик послушный. Он не только отца, но и друзей дворовых слушал внимательно. Он к своим шестнадцати годам уже знал, что надо выбирать, за кого ты, парень: или за ментов, или за правильных пацанов. А остальное все – лабуда. Лохи, лузеры, чмо.
- Я, папа, не решил еще окончательно, но думаю, в юристы податься. Или в программисты. Одно из двух. Светка говорит – в программисты. Билли Гейтц форева. А я думаю так: послушай женщину и сделай наоборот. Сам меня учил. Поэтому, в юристы пойду. Там одна хрень другую забивает, а третья уже затаилась и обеих первых мочит. Самое мое. Это как в преферанс с болваном – захотел, себя подставил, захотел – болвана. И всегда в плюсах.
Мудро рассудил Петр, но не судьба была ему в большие юристы попасть. Хорошо, что документы сразу в два места подал, на всякий случай и в экономический. Туда и прошел, случайно, потому, что физику там принимал Иван Иваныч, из его же школы любимый педагог.
- Ты как был балбесом, Петя, таким и остался. Но поставлю я тебе “отлично” за то, что в бандиты не пошел. А было у нас с твоим отцом опасение!
Так и встретились в институте первокурсники Петр Семеныч и Семен Петрович. И началась у них яркая студенческая жизнь.

Научный подход.

Староста Савельев объявил, что есть маза всем на факультатив записаться. К Мозгаеву. Тогда, считай, диплом в кармане, без б. У Мозгаева дисер на выходе, ему негры нужны на подхвате – тексты там набирать, опросы делать, по сайтам тырить. Кто же против? Вписались к Мозгаеву. А оказалось, Илья Кузьмич не простой был исследователь, а вдумчивый. Не мог он с кондачка скоропалительных выводов в своем труде позволить. Только научный эксперимент! Только теоретические основы в сочетании с практикой! И стал он студентов на научный подход натаскивать с тем, чтобы в предстоящих экспериментах в их, экспериментов, чистоте, не сомневаться.
- Ставлю вам, товарищи студенты, экономическую задачу. Исходные данные: Неработающим матерям до полутора лет государство платит полторы тысячи в месяц. А кто захочет – то и до трех лет. Проститутка в Москве меньше 100$ в час не берет. А на периферии – 500 рублей. Ваши выводы и анализ.
Сидят Семен с Петром в общаге, обсуждают. Петюня, как человек практический, сразу определился.
- Кто на что учился!
- Нет, Петька, это примитив. Так любой дурак объяснит, тогда и наука экономика не нужна. Давай от противного попробуем. Вот, например, я – мать.
- А я, тогда, отец!
- Не мешай. Я – мать. И я, случайно, родила. Что мне, за удовольствие памятник ставить? Или я напряглась? Нет. Сама так захотела. Опять же муж есть. Может быть. Может и не быть. Ну, неважно, главное – государству лишний едок. Он ему нужен? Вопрос, Сема! Неизвестно государству, как экономической сердцевине, какой доход ему это чадо принесет, или, напротив, в какой расход ввергнет. А вот проститутка – дело верное. Она, по определению, добрая женщина, во всех отношениях. Я дальше и распространяться не хочу, сам знаешь. Так и где здесь противоречие?
- Ну, согласен. Только это тоже примитив. Односторонний подход к комплексной проблеме. И Мозгаев наш, как препод парадоксальный, другое что-то задумал. Мы, Петя, экономисты. Вот и давай считать на пальцах. Возьмем полторы тысячи в месяц. Для равенства исходных примем, что трудятся бабоньки одинаково по 8 часов в день и без выходных. Сколько стоит 1 час? Правильно, 6 рублей. Ну и что наша мадам легчайшего поведения прикупит, отпахавши смену за материнский капитал? Пачку сигарет и литр пива. Это она только на спецпрепараты и заработала! Какой вывод?
- Пить вредно! Могла бы банку тушенки купить.
- Дурак ты, Петя, а еще конспекты пишешь! Вывод такой, что не хватает ей даже сутенеру отчехлить, не говоря о прочем. И хотя, скажем, у нас с тобой, есть спрос на шестирублевых мадам, однако, предложения с их стороны нет и быть не может. И с другой стороны, мамаша хотела бы иметь 100$ почасово, но нет спроса на нее. Это закон конкуренции при капитализме. Спрос рождает предложение, и, соответственно, оплату труда. Выбирай сама!
Так и изложили Илье Кузьмичу, запинаясь.
- Двоечники. Леность ума и ограниченность мышления. Впрочем, я другого и не ожидал. Вот в параллельной группе хотя бы оригинальное решение нашли: они, говорят, должны быть два в одном – и мадам и мамаша. Тогда и нет проблем и противоречий.
А вы даже про материнский капитал не вспомнили! Узко, узко мыслим, господа студенты. А подумали ли вы, надежда будущей экономики, что проститутка – это хозяйствующий, в некотором роде, субъект, получающий доход от продаж. А мамаша доходов не имеет. Мамашу государство кредитует, в надежде, что детки за этот кредит когда – нибудь рассчитаются. А долговой расписочки нет! Понятно теперь, что не сравниваются такие бюджеты принципиально! А вы, наверное, часа четыре впустую потратили, умничая друг перед другом. Идите, друзья, читайте “КоммерсантЪ”.

Через неделю пришлось новую задачу разгрызать. Кузьма где – то вычитал про одного именитого, хотя и юного певца, что ему за вечер 30000$ буржуи чехлят.
- Разберитесь, орлы, между певцом и проституткой, по оплате труда. Может быть в этот раз получится у вас.
- Слушай, Семен, его что, жаба заела? Иззавидовался на артиста? Или, наоборот, считает, что так и быть должно? Заметь, в этот раз бюджеты совпадают. Один и тот же источник. Можно и сравнивать.
- Я, Петя, честно тебе скажу. Если по мне, так тот певец должен всем за потерю здоровья от себя молоко давать и за любой выход зелень чехлить для массовки, чтобы хлопали. Но это, ясное дело, субъективизм в искусстве. На самом деле это - простая задача. Если каких блядищ пропиарить, как артиста, то им и больше 100000$ отдадут. Это есть добавочная сверхприбыль от зомбирования. Самая путевая вещь в современном мире. Можешь быть каким угодно мудаком, но известным. И чтобы другие мудаки, которые уже не мудаки, а известные и уважаемые люди, о тебе умные и теплые слова говорили. Или, наоборот, оскорбляли бы площадно. Вскорости доберешься до вершин.
- Согласен. А давай еще вариант разберем. В цифрах. Вот смотри: 30000 делим на 500 (примерно). Получаем: 60. О чем это говорит по забытым законам социализма? О том, что проститутка в 60 раз меньше певца напряглась. А по рынку? О том, что проституток в Москве все же больше, чем певцов. Вот и цены на них демпинговые.
В этот раз доцент был доволен.
- Можете иногда извилинами шевелить! Погодите, я еще сделаю из вас академиков!

Тернии.

Иногда жизнь, несмотря на ее радужную оболочку в виде Петюниной Светки, приобретает совершенно безобразные формы. Трудно даже представить, специально оно так придумано, злокозненно, либо случайная мозаика событий повлияла.
Как-то раз попался Семену в супе таракан. Обычный, рыжий, дохлый уже. Плавал вверх брюхом. Видимо самка. Короче, таракан – как таракан. Выкинь и питайся дальше. Но Сема у нас гордый человек. И еще эстет. Он знает, как к Большому пройти и носовой платок имеет при себе, как правило. Относительно чистый (относительно второго, за прошлую неделю). Так вот, берет он, стало быть, тарелку двумя пальцами и несет барменше показать.
- Вот, смотрите, что у меня в тарелке!
- Суп у Вас в тарелке, молодой человек, недоеденный.
- Да нет, вот здесь, видите, таракан!
- Да, вижу, таракан. И что?
- Как это что? Таракан!
- А зачем Вы его туда бросили?
- Я?
Семен аж зарумянился, негодуя.
- Ну не я же! У нас китайцы с рынка питаются, так они специальных соленых тараканов к пиву приносят. Правда у них тараканы крупнее Вашего, но мы клиента понимаем, у каждого свой вкус, разумеется. И вообще, молодой человек, не отвлекайте персонал от работы, покушали и до свидания! Заходите еще, всегда рады.
Заклинило тогда эстета нашего от такой наглости непомерной. Взял он таракана, да и кинул его в декольте девице – красавице.
Как до общаги добрался, бледный, драный и побитый, он помнил с большим трудом. Выпивши от стресса стакан беленькой, немного размяк и заплакал.
- Ну ладно, неправ я был. Некрасиво с девушкой обошелся. Но за второго таракана я не платил! А они: кушай, дорогой, за счет заведения. Мы их тебе, говорят, теперь всегда бесплатно подавать будем. Как ВИП-клиенту!
К чему вся эта история? А к тому, что для Мозгаева Петюня тут же задачку подогнал, экономическую: как, победивши и получивши бонус, можно, в целом, остаться на бобах? И сам Кузьма ее так и не решил!

Но бонусы – бонусами, а наука – наукой. Разбирали на коллоквиуме вопрос о приоритете экономических отношений над социальными. Танька Смелова зачитала из учебника, как бы на память, что, мол, бытие определяет, а не наоборот. А доцент ей:
- Приведите практический пример, на основе которого мы смогли бы дать достоверный прогноз!
В ступор прямо Таньку вогнал. Да и остальных тоже. Прогноз! Примеров хоть пруд пруди, что ни студент, то пример готовый. А вот с прогнозом, да еще с достоверным… Ленок, так та вообще засомневалась.
- Я замуж выйду только по любви! Пусть он будет бедным! Зато самым-самым!
- А за бомжа? – невинно среагировал Семен.
- Нет, за бомжа не выйду. Он вонючий. Но это социальная причина, Илья Кузьмич.
- А вот Альхен, он стеснялся грабить у старух – начал нащупывать тему неугомонный Семен – и спрогнозировать его легко было.
В самый творческий момент обсуждения достоинств Альхена, Табакова и Матроскина, в аудитории появилась секретарша ректора, Наталья Вениаминовна, известная тем, что по выходным пыталась возрождать у Мозгаева остатки былых желаний.
- Илья Кузьмич, аванс дают, народу совсем нет.
- О! Знаю! – заорал Петька.
- Прогнозирую, что коллоквиуму конец, потому что задача решена! Для Вас, Илья Кузьмич, получение аванса превыше пустого с нами времяпровождения. Тем более, что набегут коллеги сейчас, стоять там, толкаться у кассы…
-Ве-ли-ко-леп-но, студент Запряткин! Занятие окончено.

Лирика

Это значит, что здесь будет некое мягкое лирическое отступление от основной ткани повествования. Хотя неизвестно, оно вам надо? Ну, будем считать, что причуда автора. Автору можно все. Поблажить ему, малохольному, захотелось. Так вот, принял автор на грудь смертельную дозу – 1100 мл. в эквиваленте. Может больше, но не факт. Не помнил он уже. Да и на фиг. Принял – и принял. А пора в те дни настала – весенняя пора. Когда у поэтов оргазм, а у лесбиянок – прэлесть. И прочувствовал автор уже оргазм, насладился от души, излился стихами внезапными, фантастическими. На музыку даже положил. В смысле, переложил, конечно. А нет, черт возьми, удовлетворения! Оргазм есть, а удовлетворения – нет! Парадокс. Мистика. Нарушение законов мирозданья. Лежит автор в одних носках и нет ему покоя: как же так? Что же надо душе возвышенной, чего не хватает? Нейдет сон ни в голову, ни в очи. А мысли тяжелы, ворочаются, как мутанты сизые, еле - еле к смыслам пробиваются. Наплюнул организм на мысли авторовы, решил сам, независимо, проблемы порешать. На автомате. Тем более, что с этой чурки деревянной осознанного не добиться до утра.
И, стало быть, возник внезапно организм в пространстве ином, неосвоенном. Говорит ему девушка Катя: а нет ли у Вас, Сережа, еще на полторашку крепкого?
- Для тебя, родная, всегда. И почта полевая. А это кто с нами сегодня тусуется? Что за пацаны какие - никакие в шапках?
- Так Леха это и Джигит. Ты что, забыл?
Он, автор, забыл бы, если бы помнил. А ему, автору, всякую мелочь помнить не положено. Он только помнит, что ему надо помнить, а остальное вылетает у него сразу, чтобы процессу не мешать. Выгнал он обоих, в вежливой форме, присовокупив отступного, спиртосодержащего.
А вот утром, в носках, медленно сознание стало возвращаться. Проблесками. “Выпьем за тебя!”. “И за всех правильных пацанов”. “За бескорыстную любовь и смелую дружбу”. “О ты, какая!”.
Окончательно дефицит бюджета проявился при осмотре карманов. Сильный дефицит. Мозг заметался было, но тут же и уравновесился. Оказывается, провел он, автор, намедни, классическую рекламную кампанию. PR – акцию. Наподобие: “Вы этого достойны”. И нахер в России никто не клюнул, а бабки ушли. Положено так! Даже возгордился Серега от своей продвинутости. Читал книжки эти, про правильный бизнес, а все как-то жалко было на херню деньги тратить – и на тебе! На автомате получилось!
Одного только так и не вспомнил. То ли трахнул он Катю, то ли нет….

Философские основы.

И снова студенческие будни покатились по кривой линии синусоиде. Не хватает студенту времени никогда. А в пространстве студент одновременно присутствует в нескольких местах. Тот же Петька – на лекции был? Был, естественно, отмечен. На кафедре 4 часа отработал? А как же! Все видели. И табель заполнен на лаборанта Запряткина. А как же он тогда не посрамил чести родного факультета на “Что? Где? Когда?”? Тут его даже на видео отсняли, в потугах умничающего. Если я вам скажу, что в то же время замечен он был при распитии пива в кафе “Кафе”, поверите? Я – верю. Сам такой был. И доказывает это, с неопровержимостью, что время с пространством совмещать никак нельзя. А Эйнштейн, голова садовая, совместил. И теперь, после него, вся братия математическая в четырехмерных пространствах формулы выводит. Не ведают пока что об ошибке.
Но нас, экономистов, эта заморочка мало тревожит. Нам свои проблемы массу тела набрать мешают. Особенно, последняя: прогноз развития экономики страны до 2020 года. Ни больше, ни меньше. Кузьма на медяки не разменивается. Хорошо одно: дал время на проработку.
- Я так понимаю, - говорит Семен – умнее нас люди в этой сфере работают. Пошерстим по программам, направлениям, рейтингам – главное, тенденцию поймать. И отклонения просчитать по вероятностям. Оно само собой и сложится.
- Не думаю, коллега. Ты прикинь сам: что такое 2020 год? Или ишак сдохнет, или шах. Верить никому нельзя. Мне – тоже. Обещал я прошлым летом Татьяне красивую жизнь – море, шезлонг, шампанское. Прикинь, так красочно изложил – сам поверил. И где я, а где Татьяна? Завяли помидоры. Поэтому, друг мой, Петя, давай-ка, серьезно к проблеме подойдем, научно. Отрисуем пространство возможного, отсечем варианты, смоделируем процессы. Лучше всего с первоисточников начать. С первички. Ты же бухучет сдал? Сдал. Первичку, ее не преобразуешь! Как ни мухлюй, а рога выползут. Правда, если первичка на липе, то и вторичка та же. А мы тщательней к первичке подойдем. По доброму, по пролетарски. И давай, Семен, начнем с главного: по отраслям пробежимся, по ресурсам. Гадом буду, здесь собака порылась, а не в другом каком месте.
- Ладно, Петро, давай пробежимся. Только ты на компе таблички заведи сразу: было – будет, процент вероятности, условие осуществимости. Или: требуемые ресурсы. По буржуйским теориям. Только не надо бизнес – планы строить по – нашенски, мол, вы нам бабки, а мы их – в дело. По серьезному, значит – по серьезному.
Договорились, выпили, понеслось.
Начали с основ. Главное, как Ильич сто лет назад мечтал, это энергетика. ГОЭЛРО. Если нет ее – все, крандец и полное запустение. Энергетика, к счастью, есть. Настолько есть, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Пока. Пока в иноземных странах нехватка ее. Пока востребована, стало быть. Платють! И обновлямся, реконструируемся, развиваемся. На их бабло. Эффективность могли бы поднять, ежели на Ямал китаезов набрать, вместо наших, алкашни. Они, китаезы, накладные расходы сильно снижают. Конечно, речь о северных пацанах, южные там не выдержат, да и мелковаты для бензопилы. Да плевать! Можно пока и своими обойтись.
Второе – сырьевая, мать ее, база. Тоже имеется неограниченно. Не страна, а поле чудес – копни чуть, вынешь рупь. Бомжи говорят, Менделеев свою таблицу сильно урезал, не ожидал многообразия вероятий. У него алюминий один, а в жизни его, как грязи: банки, посуда, обшивка, кровля, не говоря уже о радиаторах, но это кому повезет. В целом, сырьевая база наполнена до пупа.
Третье, что надо для процветания экономик – это преобразование сырья с помощью энергетики и людских ресурсов в ощутимые предметы производства и потребления.
Вот тут возникли мелкие неувязки. Стали считать, экономически, на доллары, что выгоднее: либо свое налаживать, либо купить. Как ни вертели – купить дешевле получается. А половину и вовсе не умеем. Калаша – умеем, а компа – никак. Обогнали супостаты в соревновании мировых систем. Самое смешное, разведка отработала, стырили все, что можно, ан нет: в прошлом веке прокатывало, а сейчас – ни в какую. Что за напасть такая? И, главное, считали до того, чтобы рабочим и вовсе не платить, а результат – плачевный. Дешевле купить получается!
- Левшей на них нет, - кричит Семен.
- А кому эти подковы нужны? - плачет Петя.
- Так что же получается, если даже все – на коммунистический субботник, семь дней в неделю, с полной отдачей, а никак не превзойдем? Раньше – то получалось!
- То раньше. Тогда экономист один был на всю страну. Сказал: осушить болота враз для расширения площадей, или: насадить высокобелковосодержащих бобов – все, как в аптеке. И эти еще были, в сухом остатке, “спецы”. А теперь клоуны одни гламурные. И дядьки суровые, наверху. Слышь, Семен, они даже не улыбаются, нельзя им никак при суровости действительности. Иначе заподозрят в легкомыслии и, не дай бог, в неполном соответствии. Я думаю, им пластику делают, специальную, чтобы случайно не опарафиниться. Хотел рефлекторно улыбнуться, а на морде – гримаса страшней прежнего. Понимает, значит, серьезность момента и спуску никому не даст! Наш человек! Истинный патриот, не шут гороховый.
Тупик в мыслях образовался у активистов кафедры. Решили изучить перспективы национальных проектов. Две недели ушло на сбор материала, хотя программ взяли всего четыре:
- Здоровье
- Образование
- Доступное и комфортное жилье
- Электронная Россия
Петр предложил дополнить список секретными программами “Учет и контроль” и
“Глобальный кодекс”. Когда у Семена переполнился винт и все флэши, решили обсудить.
- Здоровье не купишь, - говорит Семен. – Поэтому и нацпроект.
- Да, проект большой. С перспективой, - соглашается Петр. – Выводы давай!
- Выводы с пяти утра в регистратуру очередь занимают. Как обычно. С детства до могилы.
- Ладно, переходим сразу к Электронной России. Эту тему я всесторонне освоил.
Глобальный проект, однозначно. Широта охвата – от правительства и вплоть до села. Идея, наконец, правильная появилась – от калькуляторов и бумаг избавиться. Мониторинг в реальном времени.
- Ну и?
- Не ну и, а на и в. Прикинь, Сема: Каждая губерния свой прожект тянет. Лебедь, рак и щука. Допустим, собрались мы выпускать эксклюзивную тачку. А заводы у нас по всей стране. Двигатель – в Н.Новгороде, кузов – в Тольятти, резина – в Ярославле и так далее. Даже не так. Двигатель еще и в Ижевске, еще и в Ульяновске. Проект забыли сделать почему - то. И вот, сверкая свежей краской, подаются на главный конвейер комплектующие нового шедевра. Вручную подаются, на тележке. Потому, что конвейер, очень классный, на Сахалине дядьки придумали. Отдельный от автомобиля. И, зараза, не собираются детали в тачку никак. Хотя все постарались. Выполнили качественно и в срок. Вот так и с Электронной Россией. Налепили местные ламеры сайтов по городам – и усе. Глянь в Инет – у каждого губера, мера, дира – свой сайт, блог, портал! Все же нормальных студентов политехи гонят! Но мне, Сема, непонятно: зачем же каждому свое лепить, если это Федеральная программа? Слово такое есть: тираж. Газету наберут один раз в одном месте, издадут тиражом там же, и всем желающим – по почте, либо в киоске. А в нашем случае одну и ту же газету набрали в каждой деревне, там же и напечатали. Это пример для совсем уже ленивых.
- Может быть, поэтому купить дешевле, чем самим?
- А помнишь, мужик с нами пиво пил, про автомат Калашникова трепался? Мол, главное в нем – поворотный затвор. А я так думаю, что главное в нем – обозримость. Любой салабон с закрытыми глазами разберет-соберет. Поэтому получается он у нас. А вот когда необозримость, даже слабенькая, типа Windows API, тогда не может уже кухарка, или там бывший инструктор райкома, скоординировать и направить. В силу глубочайшего транса от одного только впечатления необъятности задачи. А вот проконтролировать и спросить – может по прежнему. Хотя и не понимает, о чем спрашивает. Поэтому спрашивает по пунктам: а выполнен ли восьмой параграф программы, и в какой срок?

Гомо запивец.

Люди бывают разные. Одни пьют глотком, даже и спирт, а другие – напротив, потягивают помаленьку. И, с другой стороны, одни – закусывают, а другие – запивают. Вот, собственно, полная классификация, если отбросить “не пьют” и “не закусывают”. Но эта часть общества нас не интересует, как не может интересовать летучую рыбу летучая мышь. А было так: поехали сотрудники отдохнуть на природу. Веяния пошли уже тлетворные, западные: пить без команды нельзя, только речевки, хоровое пение и шахматы. Ну, и, само собой, шарады с конкурсами. Фанты. Петя, чел обстрелянный, жизнью слегка потертый, запас пару фляжек полулитровых, из – под “Белого аиста”. Точнее, одну – с аистом, а вторую – с чаем. Ехать долго, муторно. Петя коньячок посасывает себе, из ближней фляжки, а из дальней – любопытствующим отливает, на пробу. Пока добрались до базы, пока дружно джоггинг освоили, Петр Семеныч был уже в форме. В отличие от коллег. Далай вам всем Ламу, ехидничал он, пополняя ближнюю фляжку из пузатой бутылки с корпоративного стола. Предчувствие у него было, что не на пользу гулящим тот напиток пойдет. Может, не во вред, но не на пользу – точно. Так и вышло. Заглотили все: за Папу, за факультет, за науку – и пошли песни и пляски. И вместо того, чтобы гулять – веселиться, в мешках на скорость бегать, подкатывается к Пете сам Илья Кузьмич Мозгаев. Светоч экономической науки и ее будущее счастье. А Петр в это время уже забылся слегка, обнимая бедро официантки Олеси, отвергая ее нелепые предложения насчет “чайку попить сначала”, а напротив, требуя согласия на все, без аннексий и контрибуций. А тут – Мозгаев.
- Ну и что это за секретный национальный проект? Что за “Глобальный кодекс”? Может, я чего-то не понимаю?
- Илья Кузьмич! Вот были бы Вы Правителем. Нероном. Чингисханом. Что вам, правителям, надо? Первое, чтобы никто не вякал, а второе, кто вякает – виновен. Так?
- Ну, предположим, так.
- И тогда Вы, Нерон, Чингисхан, Македонский, изобретаете Кодекс. Причем, заметьте, задача не из легких. С одной стороны, жена Цезаря – вне подозрений, а с другой – ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. И как такой кодекс сочинить? Отвечаю – элементарно.
Петра по - пьяни понесло.
- Постулат первый: Виноваты все и всегда. Постулат второй: не виноват тот, кто ничего не делает.
- Я ни в чем не виноват. Честно живу. Науку двигаю. Докажите!
- Элементарно, но позже. Я не закончил. Так вот, на этих постулатах поставлена любая управленческая основа. Если к нам относить – есть такая штука: охрана труда и техника безопасности. Вот по тем нормам неслабым, стены в кабинете должны быть окрашены матовой, небликующей краской спокойных тонов, к примеру, пастельных. Ну и где у нас пастельные? Еще продолжу: работы на высоте больше полуметра считаются высотными. Нужен допуск и, соответственно, удостоверение. А также наряд на работы, выпускающий и смотрящий. А не далее, как вчера, лично я, по Вашему указанию, лампочку со стола вкручивал. Без оного! А, пардон, ебнуло бы меня током? Отмазались бы Вы, уважаемый Илья Кузьмич?
- Конечно, Петя! Это же ты сам, по своей воле полез! Приказа – то не было!
- Вот! Правильно, Илья Кузьмич! Постулат два. Но фишка в том, что на современном историческом этапе старозаветные догмы претерпевают метаморфозы. Институты не зря народные деньги осваивают. Вот Вам конкретика, хотите Вы этого, или нет. Федеральный Закон “О персональных данных” № 152 не позволяет Вам, Илья Кузьмич, записать мою должность, или день рождения в Вашу записную книжку или мобилу без моего личного, в письменном виде, согласия. Это, по закону, нарушение моих прав! А если раньше было записано, до 2007 года, то будьте любезны, доложите в уполномоченный, опять извиняюсь, орган, о наличии у Вас базы данных с персонифицированными данными. Тоже письменно. Так у Вас есть еще вопросы про “виноват – не виноват”?
Долго бы длилась та дискуссия, но Кузьма, уставши и головой заболевши, цитрамонцу решил принять. Принял. И, памятуя, что чай у студента во фляжке имелся, попросил запить – полстаканчика. Поскольку на столе в это время ближняя стояла, пришлось из нее и налить. Контраст ожидаемого и действительного подействовал на сознание и без того мутного наставника ошеломляюще. То есть вышел он в ноль.
А иначе так и не узнал бы Петро, какого у Олеси цвета кудри, так и протрепались бы впустую с научным руководителем.

Имитационное моделирование.

Ученые мужи с незапамятных времен пользуются моделями для предсказания поведения объектов. По сути, любая наука есть некая упрощенная модель действительности, будь то математика, физика, или психология. При этом, чем более полно свойства модели соответствуют свойствам объекта, тем точнее его анализ. И, с другой стороны, отсутствие каких – то свойств в модели, пусть даже на первый взгляд, незначительных, может привести к полной ее неадекватности и никчемности. Семен, в силу своего дворового развития, имел в голове модель знакомства с девушкой на улице. Главное, чтобы костюмчик сидел. И так, попроще, спросить: - А куда это такая красивая, с ногами? Вот же я, здесь!
А девушки разные бывают, оказывается. Некоторые не только слов не понимают, но и действий. Спросил Семен однажды. И придержать решил за джинсы. Мало того, что ответа не удостоился, так еще и в промежность от тех джинсов получил. А почему? Потому, что модель неполна. Не охватила все множество встречающихся девушек. Что уже говорить про глобальные объекты? Открою страшную тайну: есть такая штука – имитационное моделирование. Оно же цифровое, на компах. Строится функционал (что объект может, либо пытается мочь), информационное пространство (это всевозможные на объект воздействия), а также, его, объекта, эволюция в процессе реагирования на внешний мир. Алгоритмы самоорганизации. Такие модели строят для “больших систем”, которые уравнениями, ну, никак не опишешь. И получается имитационная модель, которую, в свою очередь, тоже никак не опишешь. Сложная она. Даже лемму однажды автор вывел, в детстве, что для адекватности модели необходимо, но не достаточно, чтобы сама модель была “большой системой”. И вот, когда настал час “Ч”, а конкретно, Кузьма дал команду – заканчивать, прикупили друзья коньячку, водочки, пивка, естественно, и подались на кафедру информационных и телекоммуникационных технологий. К Юрику.
- Ну, что, приспичило, наконец? Будем еще спорить, кто главнее в пространстве времен, или сразу сдаетесь?
- Юр, ну ты нам не враг, мы знаем. Помогай уже. Мы тебя от бюджетирования откосили?
- Сравнил божий дар с яичницей! Если хочешь знать, все ваше сраное бюджетирование есть таблица ехель, слева дебет, справа кредит. В уголке – ноль. В лом было напрягаться, всего лишь. Короче, влипли, очкарики! А ваша тема часов на петьдесят тянет. Без отдыха и сна.
- Юра, да мы тебе, да мы с тобой, да мы всегда, до и после….
Договорились к утру, когда ясак был допит, а идеалы вознеслись над бытом. Заботливые экономисты сбегали за шампанским вином, заложили его в тайник (Юркины носки), чтобы до утра не оприходовал, и отбыли, благословясь.
Неделя пролетела как страшный сон. Юрику: то законы подгоняли, то таблицы переписи, однажды даже анализ роста цен на нефть и газ с учетом мировых тенденций. В понедельник состоялась презентация.
- Итак, джентльмены, нажимая на иконку “Бандерлоген”, получаете список вопросов для уточнения. Отвечаете. Давите на “Дай Бог, не последняя”, имеете результат. С вас – поляна, но не на природе, а, как положено, в “Арагви”. Иначе – бзздик! И нету. И всей вашей кафедре – тоже бзздик! Я шутить не люблю!
- Кровопивец и свинья! Однако, спасибо. Вечером, заходи в общагу. Арагви гарантируем. И всякие там изыски. Наташка будет, с юридического. Ленка. Ждем!
Дрожащими руками набирали на клавиатуре уточнения. Сема, он понял, что, в принципе, игра, типа, “Корпорация”, но, утонченная, применительно к нам. Отвечать стал смелее, раскованнее. Результаты печатали без предпросмотра.
- И что это за хрень?
- А вдруг, правда? Все-таки, научный подход.
- Нет, ты посмотри, контраст между нижними и верхними достиг 1000000! Это что значит?
- Да ничего не значит. Если у миллионера прибыль – 1000000, а у бомжа – рупь, то и понятно!
- Тогда почему 100 миллионов бомжей?
- Дурень ты, Сема. А если у бомжа - 10 рублей, то бомжей уже 10 миллионов всего! Сечешь?
- Секу, но не понимаю! Где же тогда социальная справедливость?
- Опять дурень. Социализм погиб на этом гнилом тезисе. Невозможно сравнить вклады человеков в общую копилку процветания. Вот, ты, например, золотарь. Работаешь на вывозе отходов потребления. Восемь часов в день. И что? Усрался? Грузи контейнер, меняй куртку, мойся в ванне. А другой, который писатель, он не для микрорайона, для всей страны написал, ночей не спавши. Вина не пивши. Востребован! А ты, мусорщик, востребован только в ЖКУ, да и то, пока не спился в ноль. И ты, моль, хочешь те же башли иметь? Хрум тебе! Окстись!
- Но как же вывод скорбный тогда: возврат к эпохе феодализма? Как же так? Неужели столетия зря прошли? А деды наши, отцы, жизнь, отдавши?
- Пойми, Сема, одно. Вот будь ты телом крупнее, наглостью голимее, пушку имеючи, не задавал бы ты сейчас вопросов таких, глупошных. Имел бы ты, Сема, все, тебе одному, причитающееся. И гнобил бы, сучонок, тех, из кого вырос. Это, милый мой, и есть наука эволюция. А пока что – учись, глядишь, Кузьма защитится, а мы с тобой, по методу пузырька, за ним вслед поднимемся!

И иные методы…

А иные методы появились когда? Правильно, когда пивком отполировали. И за жизнь начали, и за любовь. Упертый Юрик, зная ситуацию изнутри, задал присутствующим простой, незамысловатый вопрос.
- Господа! Представьте себе наших предков в одна тысяча девятьсот тринадцатом году. Но не просто представьте, а с современными технологиями. Деревня. Глубинка. Тридцать дворов. Один мужик за день вспахал. Другой за день - засеял. Вся деревня месяц отдыхает. Рыб ловит, зайца бьет. Настала пора – опять первый мужик скосил, отмолотил, второй – смолол. Все, мать вашу! Ни напруги, ни голода, ни властей! Хуй с ним, с телевизором и прессой. С футболом, выборами и, пардоньте, с вами, экономистами. Хотя, впрочем, и с нами, программистами. Это я фантазирую так. Взять да и вернуться к корням! Кто против из вас? Жратва есть, баня топится, голыми не ходим. Что еще? Отвечаю: блядская изначальная натура человека. Минусинск. Виссарион. Вот так же завлек, сладкими песнями. А результат тот же, что и всегда. Мучаются люди, недоедают. А я бы хотел иметь перспективу деревенскую!
- Да, идеалист ты, Юрик. Но футурист слабый. Пойми, нет у истории обратного хода! Помнишь, Сема по английскому пересдавал? Первый раз на временах сломался. Выучил, не поленился, past perfect. И нафиг? Татьяна Егоровна его на Байроне засыпала. Thu какой – то, он так и не понял. И здесь та же струя. Демократия означает, что правит демос. Дума. Представительная власть и законодатель. А остальная, исполнительная, только лишь исполняет то, что Дума придумала. А скажите мне, пьяницы, что могут придумать несколько сот бравых хлопцев и девчат? Они демосу красивую жизнь обещали? Обещали! Не выполнили ни разу. Почему? А по кочану! И в твоей, Юрок, великой проге, результат мне вышел предсказуемый: высшая степень развития законодательства – абсурд! Все противоречит всему. Но, поскольку, закон суров, то он и существует. Единственное, не для всех. И не всегда, а только когда надо. И это правильно. И программа так и пишет, что правильно. Спасение от идиотизма – в мудрости старейшин, или вождей. Вот когда все поняли про абсурд, то по – новой, к здравому смыслу вернулись. А старейшины говорят, в маразме: кто не работает, тот не ест! Сократили всех, кроме. Сослали за Урал, в Китай. И началась исключительно правильная жизнь! Крестьяне сеют и пашут, рабочие куют и фрезеруют, инженеры – разрабатывают, врачи – врачуют, учителя – учат. Казаки – просторы охраняют от варваров. А старейшины справедливо распределяют. По понятиям. Франция. Город Солнца. С тем же плачевным результатом. И опять на виток встали: республика, анархия, фюрер, добрый фюрер, демократия. Где выход?
Семен голосовал за консерватизм в быту и на воле.
- Норвегия, Швеция, Финляндия – лыжи, бег по бревнам, сауна и рыба! Дом деревянный. Пирожок по бабушкиным рецептам. Сам себя корми, у соседа не кради, не завидуй!
- Это и у нас есть: не согрешишь – не покаешься.
- У нас на словах, а у них в крови.
- И что?
- Генотип надо менять!
- Я не буду. Меня мой, личный – вполне устраивает. У них там даже прелюбодейство – грех. Нам такая жизнь не нужна!
- И я не буду. У меня на лыжи аллергия после физо.
- А я бы еще по соточке предложил!

Четвертый сон Веры Павловны.

Сон, приснившийся Семену, был ужасен. Будто бы он, Семен Петрович, на самом деле – Вера Павловна. И возраст у него (или у нее) – бальзаковский. И хочется отдаться всем, без исключения. Везде. И страшно Семену, глядючи на низ живота, наблюдать там неестественные изгибы взамен привычного трехступенчатого сочетания. Страшно и маняще, одновременно. Но не в этом ужас, а в том, что обитает Вера Павловна в какой-то непонятной для нее среде. Вокруг – сплошь позитивные персонажи. Соловей – разбойник в четверть свиста “Малиновку” исполняет, Змей – Горыныч печку подтапливает, Кощей всем желающим от собственного бессмертия отчехляет. “Не сдвинуться бы”, - вопит без звука Вера. Вдруг, внезапно, обратили внимание на нее.
- Это кто это такая у нас новенькая, не Вера ли, часом, Павловна? Не героиня ли человеческих устремлений? Ну, выйди, покажись, какова ты есть!
И рассматривают беззастенчиво, даже щупать пытаются, кто поближе.
- Ну, докладывай, Вера, как там смерды, все, поди, тоскуют?
- Тоскуют, батюшка, незнамо как. Исходы все исходили, мощи облобызали, кликают сейчас, камлают. За благодать моления и бдения всенощные творят.
- Стало быть, приперло охальников?
- Воистину, батюшка, приперло. Мочи нет никакой. Скорбеем душой и телом пред грядущими напастями. Извелись на неприличность, буквально всем обчеством. Больше слышно одно: мертвые, мол, сраму не имут. И склоняются все к тому, даже кто и не готов.
- А не пробовали ли вы, сами, без вмешательства, определить себе предел желаний, или, напротив, пространство мечт? Чудо, это в последнюю очередь! Сперва сами потрудитесь!
- Да все, кажись, испытали. И землю семенем кропили, и взывали к небесам неоднократно, и пить даже всей державой бросали огненную воду. Нейдет благодать!
- Слушай здесь, Вера наша, Павловна. Порешил совет в последний раз помощь вам, немытым, оказать. Иди, и скажи им: да пребудет вам царствие небесное! А после, когда возропщут, мол, слышали, знаем, ответствуй: негоже вам юродствовать, умничать тож. Вступились, скажи, за вас, непутевых, силы добра и зла, единовременно. Путь вам, неблагодарным, определили светлый, да тернистый. И пролегает тот путь исключительно в душе человецей. У каждой – свой. Следуй пути не оборачиваясь, не страшась – кто и дойдет! А кто и сгинет. Пути, они не всем предусмотрены красные. А переменить путь свой душевный – не каждому дано. Потрудиться надобно для этого. Да и возжелать! Однако, печать каинову, свинцовую, дано будет каждому ощутить отступнику. Дабы знал, заведомо, не придуривался на Страшном Суде: не ведал, мол, грамоте не умею, оперечь меня сложилось… Вспомните, скажи, заповеди древние, дедами и прадедами завещанные, да и следуйте им. Особливо, князья, властью над низшими наделенные. Эти у вас теперь зовутся холигархими да мунистрами. Передай, особый спрос с них будет. Не за суету –маету, не за карнавалы с балетами, за глупость с них спросим. Ибо выше нет на Земле греха, чем глупость человеческая и чванство в ней.

Изгой.

Не далее, чем вчера, сидел Петюня в кабаке любимом, расслаблялся. Подсел к нему мужичонка, возрастом постарше, опытом поболеее.
- Не против будете, коли посуседствую?
И изложил. Да так изложил, что противно стало. Мужичок, оказывается, чиновником служил, при Департаменте. Занимал должность начальника отдела. Ведал делами пенсионеров и инвалидов, помогал пособия и выплаты оформлять.
- И представляешь, Петр, вышел закон, про персональные данные. Нельзя теперь в базу данных информацию занести про нуждающегося. Без его на то согласия. Это что значит? Это значит, что я теперь без отдельного договора с инвалидом, не могу его данные, например, о справке МСЭК, вообще использовать. А раз я не могу – значит, не должен я, по закону № 152, ему ничего платить. А по закону об инвалидах, где об этом ничего не сказано – должен! И что? Платишь – виновен, потому, как нарушил. Не платишь – виновен, потому, как никто не отменял. Понимаешь, брат, путь на Колыму по любому.
- И как?
- Да как, как. Заяву написал, по собственному желанию. В связи с невозможностью исполнения Федеральных законов ввиду их законодательной противоречивости.
- И что?
- Удовлетворили. Предупредили, правда, чтобы не базлал лишнего, мол, не твоего ума это дело государственное. Решил законодатель, стало быть – решил. Заткнись и исполняй. Не можешь – до свидания! Ну, вот я и ушел.
- А как же дальше? Кто на место твое?
- Да сразу нашли парня, после института. Он говорит: “Да похер мне, конфликты, противоречия. Если накатят – дураком прикинусь, мол, исполнял все одновременно. Если прокурор спрашивает: почему не платил? – Отвечаю: нельзя, по закону о персональных данных. Если спрашивает: почему платил, невзирая, отвечаю: положено по закону об инвалидах. Все.” Я ему говорю: так ты неправ по – любому. А он мне: “Дядя, мы все всегда неправы, задумайся”.
- Эх, епрст, ты, оказывается, не просек?
- Да нет, парень, я - то просек, молодой не понял. Для прокурора его слова – пустые и глупые, заранее. Он, прокурор, не понимает, как можно Закон нарушить. Похер ему, прокурору, твои заморочки про другой закон. Его один закон волнует, который ты, подлец, нарушил. И эта машина, государственная, не ласкает, а давит!
- И как теперь?
- Да ништяк! В кочегарке законов нет. Вечером пришел – утром свободен. Главное – систему не разморозить. А это мы могем. Жду продолжения банкета – еще два моих сотрудника в забой просятся. Нету, говорят, перспективы на свободе остаться. При всех деловых качествах. Бери, говорят, к себе, Иван Палыч, иначе народная власть осудит. Либо за халатность, либо за нецелевое использование средств. Что, в принципе, не ебет!
А какие, говорят, мы чиновники? Мы, епрст, работники. Чиновники – они выше сидят. Смотри рейтинг миллионеров. Хочешь – рублевых, хочешь – долларовых. А нам, на наши 12 тысяч, семью с трудом прокормить. Давай, Палыч, изыщи. Мы тебе верим. Лучше быть голодным, но на свободе.
Понял Петро будущее чиновничьей братии. Оказывается, крапивное семя в перспективе аннигилирует. По собственному желанию. Потому, как невозможно исполнить все законы, Думой напридуманные. И невдомек ему стало: как же так? Законодательная власть – есть, а исполнительной – нет. Увиделась ему, экономисту, такая скорбная перспектива. Да и на самом деле – кому охота жопу свою за 12 тысяч под Колыму подставлять? Только жженым и каленым. Сильным и железобетонным. Грустно стало Петру Семенычу, прогнозисту нашему. Выставил он Иван Палычу пива пол банки, да и был таков.
Вы спросите: -А где мораль?
- Отвечу. Морали нет в принципе. Есть только руссо туристо облико морале. С этим – согласен.





Рейтинг работы: 17
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 426
© 17.01.2011 Александр Николаевич Даурский

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра
Оценки: отлично 4, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 5 авторов












1