Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Вся правда о Гитлере


Вся правда о Гитлере
Прежде всего, отметим тот несомненный факт, что совокупная пропаганда многих стран очень сильно демонизировала Адольфа Гитлера, превратив его в монстрообразного кровавого упыря, пришедшего на землю из ада (и провалившегося, по всей видимости, туда же) Какими только уничижительными эпитетами не награждала она этого тирана – и, скажем честно, совершенно заслуженно. Гитлер и сам зело много потрудился для того, чтобы его именем до сих пор пугали детей…

Вместе с тем, тот же Голливуд чуть ли не каждый год выпускает кинокомедии, в которых Гитлер предстает в виде этакого веселого дурачка с усиками, клоуна и скомороха. Одно только непонятно – как такой законченный (с точки зрения кинематографистов) дебил мог стоять во главе одной из самых прогрессивных, культурных и экономически развитых наций? Здесь что то одно: либо все немцы, вполне демократически избравшие фюрера, являются такими же феерическими идиотами, как и Гитлер, либо его хулители что то намеренно не договаривают…

Я еще мог бы понять подобное издевательство над вождем нацистов во время войны, когда это было продиктовано интересами союзников, делающих все, чтобы разбить жестокого и коварного врага. Но представлять Гитлера в таком глумливом и легкомысленном свете сейчас - это значит, намеренно обрубать любую возможность для думающих людей разобраться в истоках того чудовищного инфернального зла, олицетворением которого являлся Гитлер…

Можем ли мы позволить себе недооценивать человека, который на протяжении многих лет подчинял своей преступной воле огромное количество самых разных людей (включая сюда и личностей очень крупного масштаба)? Как верно заметил в свое время знаменитый английский писатель Джордж Оруэлл: «Те, кто называет Гитлера антихристом или, наоборот, святым, ближе к истине, нежели интеллектуалы, десять кошмарных лет утверждавшие, что это просто паяц из комической оперы, о котором нечего всерьёз и говорить»...

Что же, давайте попробуем вместе разобраться, кем на самом деле являлся Адольф Гитлер, как он смог встать во главе такого великого и в высшей степени организованного государства, как Германия, какие политические и моральные (вернее сказать – аморальные) взгляды исповедовал, на что надеялся и к чему в своем неуемном желании повелевать стремился. Тем более, что врага, принесшего столько горя нашей стране, необходимо знать в лицо…

В этой связи хотел бы сказать пару слов о т. н. «русских нацистах» (есть у нас, к сожалению, такие отщепенцы) которые почему то боготворят Гитлера. Как можно преклоняться перед негодяем, истребившим миллионы людей одного с тобой корня, да еще называться при этом русскими?.. Нет, мы славяне, никогда не признаем фашизм – в какие бы одежды он не рядился. Слишком большую цену заплатил наш народ за то, чтобы этой чумы больше не было на свете…

Итак, что же представлял из себя фюрер? По моему мнению, Гитлер был очень сложной, противоречивой и неоднозначной фигурой. С одной стороны он – убежденный немецкий патриот, ставящий интересы Германии превыше всего (именно таким и должен быть политик в любой стране) с другой – бессовестный нацист, возомнивший себя вершителем судеб мира и развязавший (вместе со своими хозяевами – глобалистами) кровавую мировую бойню…

С одной стороны Гитлер - выдающийся (без всякого преувеличения) оратор, умеющий с помощью мастерски преподнесенных идей увлечь и повести за собой миллионы людей, с другой - крайне лживый, циничный и ограниченный доктринер, использующий свое умение влиять на массы лишь для того, чтобы безжалостно бросить их в топку самой страшной в истории человечества войны …

С одной стороны Гитлер - ярый антисемит и юдофоб, призывающий «смахнуть еврейских паразитов с тела немецкой нации», с другой - человек, который активнейшим образом способствовал созданию государства Израиль, организовывая по договоренности с сионистами гонения на простых евреев с целью вынудить их переехать на постоянное место жительства в Палестину…

С одной стороны Гитлер - тонкий ценитель искусства, особенно, таких его жанров, как живопись, опера, архитектура, галантный обожатель хорошеньких женщин, человек, искренне любящий зверей и детей (правда, только немецких) с другой - величайший в истории злодей и палач, на черной совести которого - жизни десятков миллионов людей…

С одной стороны Гитлер - храбрый до неистовства солдат, который во время Первой мировой войны не раз был отмечен высокими наградами родины за проявленное на поле боя мужество, с другой - командующий всеми вооруженными силами Германии ефрейтор, приведший свою страну к самой большой в ее истории военной катастрофе…

Кроме того, не будем забывать, что Гитлер пользовался неподдельной любовью своих сограждан, которые верили в него, как в Мессию, как в реинкарнацию Бога на земле. До чего же он, в результате, довел Германию, всем нам хорошо известно - как говорится, начал за здравие, а кончил за упокой... Вот почему так важно понять загадку феноменальной притягательности Гитлера, его запрещенных нынче идей - без этого мы не сможем разобраться в той страшной трагедии, которую пришлось пережить человечеству…

ГИТЛЕР - ДЕТСТВО, ОТРОЧЕСТВО, ЮНОСТЬ

Адольф Гитлер родился в Австрии, в маленьком городе Браунау-на-Инне (население которого даже сейчас не превышает 20 тысяч человек) близ границы с Германией 20 апреля 1889 года в 18 часов 30 минут. Через два дня новорожденный был крещен с именем Адольф. Мать Гитлера Клара, простая набожная женщина, родившая сына в 29 лет, очень его любила. Перед этим она потеряла троих детей, которые один за другим умерли от дифтерии, и поэтому очень дорожила Адольфом. Она считала его, как бы это странно не звучало, Богом данным ребенком. Впрочем, любая мать обожает свое дитя и мы не вправе укорять ее за это…

Отец Гитлера Алоис Шикльгрубер являлся австрийским таможенным чиновником. Это был достаточно добропорядочный бюргер, не лишенный определенных достоинств. Окружающие отмечали в нем властность, любовь к дисциплине, трудолюбие и пристрастие к женщинам. Сам Адольф Гитлер, вопреки распространенному утверждению, никогда не носил фамилию Шикльгрубер, поскольку отец его, на момент рождения сына был уже Гитлером (чем очень помог сыну в последующей его политической карьере. Согласитесь, орать «Хайль Шикельгрубер!» куда как дольше и не так эффектно)…

Впоследствии некоторые еврейские историки пытались убедить мировую общественность в том, что в жилах Гитлера текла еврейская кровь, но мне кажется, что подобные, откровенно лживые версии выдвигались ими с единственной целью – как можно сильнее скомпрометировать фюрера. Дескать, смотрите, он так нелицеприятно высказывался о евреях, а сам чудо-юде тот еще! Хочется сказать в связи с этим: евреи, у Гитлера и собственных грехов хватает, чтобы вы еще навешивали ему свое происхождение. Разумеется, Гитлер был немцем, и факт этот до сих пор вызывает недоумение у многих исследователей. Как такая достойная во всех отношениях нация могла породить столь жестоковыйного человека…

Когда пришла пора идти в школу, Гитлер уже умел читать и писать (родители постарались) Поначалу он прекрасно учился и получал только отличные отметки. Но очень скоро, благодаря своему неуживчивому и вспыльчивому характеру, Адольф умудрился поссориться чуть ли не со всеми учителями. В результате, он начал учить только то, что ему нравилось - историю, географию и рисование. Все остальные школьные предметы Гитлер решительно игнорировал. Подобное отношение к учебе привело к тому, что в одном из начальных классов его оставили на второй год…

Причина, как объяснил позднее Гитлер, заключалась в следующем: «Мои оценки в то время отражали две крайности в зависимости от предмета и моего отношения к нему. Наряду с похвальными и отличными оценками в табеле были удовлетворительные и даже неудовлетворительные. Лучше всего были мои успехи в географии и особенно во всемирной истории. Это были два любимых предмета, в которых я был на голову выше всего класса. То, что мне нравилось, я учил. То, что казалось не имеющим значения и не привлекало меня, я полностью саботировал»…

Отец Гитлера не был садистом или извращенцем, как это пытаются представить некоторые исследователи, в надежде обосновать жестокость фюрера его угнетенным состоянием в детстве. Но несколько раз он своего сына все же порол (благо было за что) Спустя много лет Гитлер рассказывал секретарше, что однажды вознамерился перетерпеть боль, дабы проверить себя на мужество: «Я решил, что не произнесу ни звука, когда отец будет меня пороть. И когда наступил этот случай – я до сих пор помню свою испуганную мать, стоящую у двери, - я молча считал удары. Мать думала, что я сошел с ума, когда, сияя от гордости, я сказал: «Отец ударил меня тридцать два раза!»…

Отличительной чертой характера Гитлера с раннего детства было его невероятное упрямство. Рассказывают, что вне себя от ярости он иногда даже падал в обморок, если последнее слово в препирательстве с кем либо, оставалось не за ним. Для маленького Гитлера было очень важно одерживать победы во всем, за чтобы он не брался и малейшее противодействие его планам со стороны сверстников или даже родственников приводило его в неописуемую ярость… Он терпеть не мог проигрывать и стремился верховодить везде, всегда и над всеми. Кто то назовет это ярко выраженными лидерскими качествами, а кому то подобное поведение покажется становлением тиранического и деспотического характера…

Как и все мальчишки, Гитлер очень переживал, что ему не повезло родиться в какую нибудь героическую и пронизанную жаждой подвига эпоху. В своей нашумевшей книге «Моя борьба» он с грустью вспоминал: «В дни моей зеленой юности ничто так не огорчало меня, как то обстоятельство, что я родился в такое время, которое стало эпохой лавочников и государственных чиновников. Мне казалось, что волны исторических событий улеглись, что будущее принадлежит только т. н. мирному соревнованию народов, то есть, самому обыкновенному взаимному коммерческому облапошиванию, при полном исключении насильственных методов защиты…

В эту молодую пору я частенько думал, почему я не родился на сто лет раньше, ведь я же мог родиться по крайней мере в эпоху освободительных войн, когда человек не занимавшийся коммерческим делом, чего-нибудь да стоил и сам по себе. Так частенько я грустил по поводу, как мне казалось, своего позднего появления на земле и видел незаслуженный удар судьбы в том, что мне так и придется прожить всю жизнь среди тишины и порядка. Как видите, я уже смолоду не был пацифистом, а все попытки воспитать меня в духе пацифизма были в пустую»...

Интересно, что Гитлер при определенном стечении обстоятельств, вполне мог стать католическим священником и наставлять людей на путь истинный, пробуждая в них добрые чувства… Вот как сам он описывает это на страницах «Моей борьбы»: «В свободное от других занятий время я учился пению в хоровой школе. Это давало мне возможность часто бывать в церкви и прямо опьяняться пышностью ритуала и торжественным блеском церковных празднеств. Было бы очень логично, если бы для меня должность аббата стала таким же идеалом, как в свое время для моего отца была должность деревенского пастора»… Но папаше Гитлера к тому времени разонравилась церковная карьера, он хотел видеть своего сына чиновником…

Кстати, мысли о духовном звании посещали не только Гитлера - стать церковным иерархом мечтал в свое время и Геббельс – ближайший сподвижник фюрера. Осуществись эти прекраснодушные мечты и церковь, вне всякого сомнения, приобрела бы в их лице беззаветно преданных ей (учитывая врожденный фанатизм Адольфа и Йозефа) служителей, а мир, вполне возможно, обошелся бы без Третьего рейха и Второй мировой войны. Но все, к сожалению, сложилось именно так, как сложилось…

Говорят, что когда будущий фюрер был совсем еще маленьким и абсолютно не умел плавать, он как то случайно зимой, играясь на реке, провалился под лед и начал быстро тонуть. На его счастье (и на беду всему остальному человечеству) как раз в это самое время мимо проходил соседский мальчишка, который услышав крики о помощи, бросился спасать Гитлера. К сожалению, у него это получилось. В дальнейшем отважный парень этот стал священником, а уж во что превратился Гитлер, все мы прекрасно знаем…

Каким ребенком рос Гитлер? До нас дошли скупые воспоминания тех, кто наблюдал его в детстве. Так, например, супружеская пара, жившая неподалеку от Гитлеров, считала Адольфа «немножко шумным. Он редко сидел дома, всегда был там, где что-нибудь происходило, и часто руководил мальчишескими ватагами, нападавшими на сады»... Его одноклассник Йозеф Кеплингер вспоминал: «Нам всем он нравился и в классе, и вне класса. Гитлер обладал ярко выраженной силой воли. В нем слились две крайности характера, сочетание которых крайне редко бывает у людей, - он был спокойным фанатиком»…

А преподаватель французского языка (один из тех предметов, который Адольф особенно не любил, хотя позже, во время Первой мировой войны, будучи солдатом на фронте, овладел им весьма прилично) говорил, что «Гитлер был несомненно одарённым учеником, однако несколько односторонним. При всех его бесспорных задатках он почти не умел владеть собой, был упрямым, строптивым и вспыльчивым. Категорически отказывался подчиняться школьным порядкам»…

Гитлер платил преподавателям той же монетой: «Вспоминая своих учителей, я понимаю, что у большинства из них было не все в порядке с психикой. Те же, кого можно считать хорошими преподавателями, являлись исключением. Печально думать, что такие люди способны были преградить молодому человеку дорогу в жизнь… Особенно не везло с учителями мне. К молодежи они не испытывали никакой симпатии. Их единственная цель состояла в том, чтобы вбить нам в голову разную чепуху и превратить в таких же ученых обезьян, какими были они сами. Стоило кому-то проявить малейшие признаки самостоятельного мышления, его начинали систематически преследовать. А примерные ученики, которых мне довелось знать, во взрослой жизни оказались неудачниками»…

Исключение Гитлер сделал только для своего учителя истории: «Определяющим моментом во всей моей жизни, пожалуй, явилось то, что судьба ниспослала мне такого преподавателя истории, который, как никто другой, понимал принцип сохранения главного и отбрасывания в сторону всего несущественного… В моем учителе Леопольде Петче это требование сочеталось идеальным образом. Пожилой человек, добрый и одновременно твердый, он умел не только привлекать наше внимание своим поразительным красноречием, но и вести за собой…

Даже теперь я с трепетом вспоминаю этого седого человека, который своей страстной речью иногда заставлял нас забывать настоящее, который словно по мановению волшебной палочки переносил нас в прошлое и превращал сухие исторические факты вековой давности в живую реальность. Мы внимали, зачастую обуреваемые энтузиазмом, растроганные до слез… Он использовал зарождавшийся в нас национальный фанатизм как средство воспитания, нередко обращаясь к чувству нашего национального достоинства. Благодаря стараниям этого педагога история стала моим любимым предметом»…

Много лет спустя, в ходе своего триумфального визита в Австрию после ее присоединения к Третьему рейху Гитлер навестил своего старого учителя, уже вышедшего на пенсию. Он с радостью узнал, что Петч являлся членом нацистской организации, которая в Австрии до ее объединения с Германией была запрещена. Гитлер беседовал с ним наедине больше часа и позднее признался товарищам по партии: «Вы представить себе не можете, как я обязан этому старику»…

Гитлер постоянно был на грани вылета из школы, и худо-бедно тянул лямку ученика только благодаря слезным увещеваниям матери, которая очень переживала за своего нерадивого сына. Когда Адольфу исполнилось 11 лет, он твердо решил стать художником, что конечно не вызвало энтузиазма у его родителей, поскольку всем известно, насколько тяжел и нестабилен заработок живописца. Но Гитлер упрямо гнул свое. Он был весьма творческим подростком – писал стихи, сочинял пьесы и даже пробовал себя в создании оперы – ему совершенно не улыбалось просиживать штаны в каком нибудь захолустье и выполнять скучнейшую бюрократическую работу, как хотел того отец…

Чуть позже Гитлер вспоминал: «Я не хотел быть чиновником. Нет и еще раз нет! Все старания отца привить мне любовь и уважение к этой профессии, примеры из его собственной жизни имели совершенно противоположный эффект. Меня тошнило от одной мысли, что придется сидеть в конторе, не располагая свободой и собственным временем, сведя цель жизни к заполнению бумажных формуляров… В один прекрасный день я понял, что стану художником. Отец мой лишился дара речи. Художником?! Ему показалось, что я не в своем уме. Художником? Нет! Никогда, пока я жив!.. Отец долго повторял свое «никогда». Я же, тем не менее, настаивал»…

Когда Адольф получил свидетельство об окончании нескольких классов реальной школы (полное обучение в которой он так и не прошел) то оценка «отлично» там стояла только по рисованию и физкультуре. Познания Гитлера в истории и географии были удостоены оценки «хорошо». За все остальные предметы, как то: французский, математика, стенография и прочие Гитлер получил твердый неуд. Думаю, что оценки эти (как зачастую и бывает в школе) отражали не столько уровень знаний Гитлера, сколько весьма скептическое отношение к нему учителей, связанное, в первую очередь, с непочтительным поведением Адольфа…

Достаточно сказать, что после получения аттестата Гитлер так сильно напился, что по ошибке… подтерся им в туалете! Вот как сам он описывает этот удивительный эпизод: «Я полез в карман - свидетельства нет. «Господи! Куда оно делось? Мне же нужно что-то показать матери!» Не найдя документа, я решил: скажу, что показывал его кому-то в поезде, а тут налетел ветер и вырвал из рук. Тем временем четыре обрывка моего свидетельства уже доставили в школу. Будучи без памяти, я перепутал его с туалетной бумагой. Это был кошмар. Все, что мне наговорил ректор, я просто не могу передать. Это было ужасно. Я поклялся всеми святыми, что никогда в жизни больше не буду пить. Это был такой урок, что я с тех пор не брал в рот спиртного»...

Коль скоро мы упомянули здесь родителей Гитлера, будет нелишним сообщить, как сложилась их дальнейшая судьба. Отец будущего фюрера скончался в возрасте 65 лет от инфаркта. Мать Гитлера пережила супруга всего на четыре года. Незадолго до своей смерти Клара Гитлер перенесла тяжелую операцию - у нее обнаружили рак. Лечащий врач Эдвард Блох (кстати, еврей по национальности) сообщивший Гитлеру о необходимости хирургического вмешательства, был чрезвычайно тронут реакцией Адольфа: «Его бледное лицо исказилось от горя, глаза наполнились слезами. Он спросил, есть ли у мамы шансы»…

Несколько месяцев безутешный Адольф (надо отдать ему должное) провел у постели умирающей матери. До самой ее смерти он трепетно ухаживал за ней, пытаясь, насколько это возможно, облегчить страдания несчастной женщины... Когда все закончилось, деньги врачу были уплачены с выражением самой глубокой признательности. «Гитлер горячо пожал мне руку и сказал: «Я буду вечно вам благодарен». Интересно, помнит ли он эту сцену, – писал Блох много лет спустя. – Думаю, помнит, потому что мне оказывались почести, как ни одному другому еврею в Германии или Австрии»…

Смерть матери стала для Адольфа огромным потрясением. Все тот же врач Эдвард Блох (относящийся к Гитлеру, как это не удивительно, с плохо скрываемым уважением) позднее вспоминал, что никогда за всю свою медицинскую практику не видел человека, который так остро переживал бы утрату матери… Адольф похоронил ее рядом с отцом. Уже в наше время памятник на могиле родителей Гитлера был снесен по распоряжению австрийских властей. Зачем? Чтобы предотвратить туда паломничество почитателей Гитлера, которых в современной Германии, подвергшейся массовому вторжению мигрантов, становится все больше и больше…

Как известно, характер человека, его будущие жизненные устремления формируются в подростковом и юношеском возрасте и в этой связи особенно важными для нас с точки зрения избранной темы являются воспоминания личного друга фюрера - Августа Кубичека, который был самым близким для Гитлера человеком на протяжении нескольких лет и знал его, как никто другой. Это поразительный факт – но и Адольф, и Август родились в семьях, чрезвычайно похожих в своих несчастьях – их матери потеряли по трое детей каждая, и пережили множество тяжких испытаний. Скорее всего, именно это и объединило ребят. Впрочем, было еще и общее для друзей преклонение перед искусством, и ненависть к тем, кто устраивает войны на планете, вместо того, чтобы служить красоте. Да, да, не удивляйтесь – в юности Гитлер был убежденным пацифистом! Но предоставим слово Августу Кубичеку:

«У Адольфа был совершенно прямой и пропорциональный, но ничем не примечательный нос, высокий и слегка скошенный лоб. И все-таки это традиционное описание «лоб – нос – рот» кажется мне довольно смешным. Ведь на этом лице глаза выделялись так, что зритель не замечал больше ничего. Никогда в своей жизни я не видел другого человека, во внешности которого столь доминирующую роль играли бы глаза. Это были светлые глаза его матери, но ее несколько пристальный, пронизывающий взгляд был даже еще более выражен у ее сына и имел еще больше силы и выразительности. После того как он впервые пришел к нам в дом и я представил его своей матери, она сказала мне вечером: «Какие глаза у твоего друга!» Если меня спросят, в чем можно увидеть исключительные качества человека в годы его юности, я отвечу: «В глазах»…

«Однажды, когда мы прогуливались, он вдруг остановился, вытащил из кармана небольшую черную записную книжку – я до сих пор вижу ее перед глазами и мог бы подробно описать – и прочитал мне написанное им стихотворение. Я уже не помню самого стихотворения и, если быть точным, не смогу отличить его от других стихотворений, которые Адольф читал мне позже. Но отчетливо помню, какое большое впечатление произвело на меня то, что мой друг пишет стихи и носит их с собой также, как я ношу музыкальные инструменты. Когда позднее Адольф показал мне свои рисунки и эскизы, когда он сказал мне, что принял решение посвятить всю свою жизнь искусству, тогда до меня дошло, каким человеком был мой друг. Он принадлежал к той особой породе людей, о которых я грезил в самых смелых мечтах. Это был человек искусства, который презирал простой труд ради куска хлеба с маслом и посвятил себя поэзии, рисованию, живописи и хождению в театр. Это произвело на меня огромное впечатление. Меня взволновала духовная сила, которую я в этом увидел»...

«Как-то он заговорил об аэроплане братьев Райт. Он привел цитату из какой-то газеты о том, что эти известные авиаторы поставили на свой летательный аппарат небольшую, сравнительно легкую пушку и провели эксперименты, чтобы оценить эффект, который могла иметь стрельба с воздуха. Адольф, который был ярым пацифистом, был возмущен. Он сказал, что, как только создается новое изобретение, его немедленно ставят на службу войне. Кто хочет войны? – спросил он. Разумеется, не «маленький человек», далеко не он. Войны устраивают коронованные и некоронованные правители, которых, в свою очередь, направляют и которыми руководит их военная промышленность. В то время когда эти господа зарабатывают колоссальные суммы денег и остаются вдали от линии огня, «маленький человек» должен рисковать своей жизнью, не зная ради чего»...

«Гитлер был хорошим другом. Он проявлял ко мне самое трогательное отношение. Я мог не говорить ему ни слова, но он точно знал мое настроение. Как часто это помогало мне в трудные времена. Он всегда знал, что мне нужно и чего я хочу. Как бы сильно он ни был занят собой, у него всегда находилось время для дел тех людей, которые его интересовали. И не случайно именно он убедил моего отца-обивщика мебели разрешить мне заниматься музыкой (чего тот долго отказывался делать) и тем самым решающим образом повлиял на мою жизнь. Это, скорее, было результатом его отношения ко мне, стремления участвовать во всем, что касалось меня. Иногда у меня было чувство, что он живет не только своей, но и моей жизнью»...

«Своим поведением, серьезной и уверенной манерой говорить Адольф совсем не производил на меня впечатления болтуна. Я ни в коем случае не считал его лоботрясом, так как в нем не было и крупицы от поверхностного, легкомысленного бездельника. Адольф редко рассказывал о своей семье. Обычно он говорил, что разумнее не слишком много общаться со взрослыми, так как эти люди с их особыми представлениями лишь отвлекают человека от его собственных планов. Адольф был чрезвычайно вспыльчивым. Совершенно обычные вещи, такие как несколько необдуманных слов, могли вызвать в нем взрывы раздражительности, которые, на мой взгляд, были совершенно несоразмерны значимости вопроса. Да, это была одна из его типичных черт характера; все вызывало интерес и волновало его – он ни к чему не был равнодушен»...

«Речи, которые он произносил, казалось, были извержениями вулкана. Это выглядело так, как будто что-то неведомое, из иного мира, вырывается из него. Такую бурю чувств я видел до этого лишь в театре, когда актер должен был выразить какие-то сильные эмоции, и сначала, столкнувшись с такими «извержениями», я мог лишь пассивно стоять, разинув рот и забывая аплодировать. Но вскоре я понял, что это не актерская игра. Нет, он не играл роль, ничего не преувеличивал, он это действительно чувствовал, и я видел, что он совершенно искренен. Я снова и снова поражался тому, как легко он выражает свои мысли, как живо ему удается передавать свои чувства, как свободно текут слова с его языка, когда его захватывают эмоции. Сначала на меня производило впечатление не то, что он говорил, а то, как он это говорил. Для меня это было чем-то новым и удивительным. Я никогда не мог себе представить, что человек может производить такой эффект простыми словами»...

«Гитлер, особенно после короткого и поверхностного знакомства с ним, создавал о себе впечатление глубокого и серьезного человека. Эта безмерная серьезность, казалось, затеняла все остальное. К любой проблеме, встававшей перед ним, он подходил с чрезвычайной серьезностью, которая не вязалась с его шестнадцатью или семнадцатью годами. Он был способен любить и восхищаться, ненавидеть и презирать – все это с величайшей серьезностью. Эта необыкновенная вдумчивость была самой поразительной чертой его характера. Многие другие качества, характерные для молодости: бездумное времяпрепровождение, жизнь только сегодняшним днем, удобная позиция «чему быть, того не миновать», в нем отсутствовали. Даже «схождение с рельсов» в бурные молодые годы было ему чуждо»...

«Адольф отзывался об отце с величайшим уважением. Я ни разу не слышал, чтобы он сказал что-то против него, несмотря на их расхождения во мнениях относительно его карьеры. Причем со временем он уважал его все больше и больше. Адольф не осуждал то, что его отец, пользуясь своей властью, решил будущую карьеру своего сына, потому что считал, что это отцовское право, даже его долг… Но сильнее всего Адольф любил мать. Я клянусь в этом перед Богом и людьми. Я помню много случаев, когда он проявлял любовь к матери, которая была глубже и трогательнее всего во время ее последней болезни. Он всегда говорил о матери только с глубокой нежностью. Он был хорошим сыном. Когда мы вместе жили в Вене, он всегда носил портрет матери при себе в медальоне. В «Майн кампф» он решительно написал о своих родителях: «Я чтил своего отца, но любил мать»…

«С детства Адольфа возбуждали сказания о немецких героях. Будучи мальчиком, он не мог ими начитаться. У него была книга Густава Шваба, в которой популярно излагались эти саги из древнегерманской истории. Это была его любимая книга, и она стояла в библиотеке на почетном месте, где всегда была под рукой. Его знание этих саг было ни в коем случае не преходящей забавой, как это бывает у других людей. Они увлекали его, и в его рассуждениях на исторические и политические темы они всегда присутствовали в его мыслях, ведь это был мир, которому, как он чувствовал, он принадлежит. Он отождествлял себя с великими людьми этой ушедшей эпохи. Казалось, не было ничего более достойного борьбы, чем жизнь, похожая на их жизнь, полная грандиозных подвигов, самая героическая жизнь, какая только возможна, чтобы стать мифическим бессмертным, присоединившись к тем, кого он так почитал. Этот необычный, романтический ракурс мышления Гитлера не следует игнорировать. В конфликте с буржуазным миром, который со своим обманом и ложной нравственностью ничего не мог ему предложить, он инстинктивно искал свой собственный мир и нашел его в истоках и древней истории своих соотечественников»…

«Что же тогда его так сильно и глубоко волновало? В основном всегда одно и то же: его безраздельная преданность всему немецкому. С истинной страстью он оставался верным людям одной с ним крови, и ничто на земле он не ставил выше любви ко всему, что было немецким. В моей памяти остался еще один из таких ночных разговоров. Адольф с надрывом описывал страдания немецкого народа, судьбу, которая его ожидает, и его будущее, полное опасностей. Он был близок к слезам, но после этих жестоких слов вернулся к более оптимистичным мыслям. Он снова строил «государство всех немцев», которое отправляло «гостевые народы» – так он называл другие народы австро-венгерской империи – туда, откуда они пришли»...

Интересно, что когда Гитлер пришел к власти, единственный друг его юности Август Кубичек (выдержки из воспоминаний которого я привел выше) написал ему несколько приветственных строк по принципу «на деревню к дедушке». Он совершенно не ожидал ответа – с момента их последней встречи прошло почти тридцать лет и у рейхсканцлера Германии, как считал Кубичек, были дела поважнее, чем встречаться с приятелем, с которым он когда то давил клопов в одной комнате. Какого же было его потрясение, когда выяснилось, что Гитлер отнюдь не забыл друга. В своем ответном послании он написал:

«Мой дорогой Кубичек, только сегодня передо мной положили твое письмо от 2 февраля. Из сотни тысяч писем, которые я получил с января, в нем нет ничего удивительного. Тем больше была моя радость – впервые за много лет – получить весточку о твоей жизни и узнать твой адрес. Я очень хотел бы, когда закончится период моей самой тяжелой борьбы, лично воскресить в памяти те самые замечательные годы моей жизни. Возможно, ты сможешь навестить меня. С наилучшими пожеланиями тебе и твоей матушке и памятуя о нашей старой дружбе, остаюсь твой Адольф Гитлер»…

Спустя некоторое время они встретились. Вот как сам Кубичек описывает эту встречу: «12 мая 1938 года Адольф Гитлер пересек границу Австрии в местечке Браунау-на-Инне, где его отец когда-то служил таможенным чиновником. Вооруженные силы Германии вошли в Австрию. В тот же вечер он выступил перед жителями Линца с балкона здания мэрии... На площади перед гостиницей, где остановился Гитлер, я увидел огромную толпу. Протолкавшись через нее до оцепления штурмовиков, я сказал им, что хочу поговорить с рейхсканцлером. Сначала я получил враждебный прием: они, очевидно, сочли, что я сумасшедший, но как только я показал им письмо Гитлера, позвали офицера…

Прочитав письмо, он сразу же повел меня в фойе гостиницы, где царило оживление, как в улье. Везде группами стояли генералы и обсуждали последние события; приходили и уходили государственные министры, лица которых мне были знакомы из газет, руководители нацистской партии и другие люди в форме. Там и сям деловито мелькали адъютанты, которых можно было отличить по блестящим аксельбантам. И весь этот людской муравейник вращался вокруг того самого человека, с которым я хотел поговорить…

У меня кружилась голова, и я видел, что моя инициатива не имеет смысла. Я говорил себе, что должен понимать: давнишний друг моей юности теперь стал рейхсканцлером и что его пост, самый высокий из всех государственных постов, создал между нами непреодолимую дистанцию. Те годы, когда я был единственным человеком, которому он посвятил свою дружбу и доверял свои глубоко личные дела, прошли. Поэтому лучше всего мне незаметно удалиться и больше не беспокоить этих высокопоставленных господ, которым, несомненно, нужно было заниматься очень важными делами. Я не мог бы найти более неблагоприятного времени для нашей с ним встречи после долгой разлуки, чем это. У меня не было иллюзий относительно этой встречи с Гитлером. Короткое рукопожатие, быть может, дружеское похлопывание по плечу, несколько теплых слов, сказанных быстро, когда меня будут провожать до дверей, – мне придется довольствоваться этим…

Я уже приготовил несколько слов, но меня беспокоила форма обращения. Едва ли я мог назвать рейхсканцлера Адольфом, и я знал, как может быть неприятно любое нарушение протокола. Когда Гитлер внезапно появился из какого-то помещения гостиницы, он сразу же узнал меня, с радостным криком «Это ты, Август!» сделал знак своей свите отстать и взял меня за руку. Он схватил мою правую руку двумя своими и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был таким же ясным и проницательным, как всегда. По его голосу я слышал, что он так же тронут, как и я. Высокопоставленные господа в фойе смотрели друг на друга в изумлении. Никто не знал этого незнакомого человека в гражданской одежде, которого фюрер приветствовал с сердечностью, которой многие позавидовали бы…

Ко мне вернулось самообладание, и я произнес свою небольшую подготовленную речь. Он внимательно слушал и слегка улыбался. Когда я закончил, кивнул, и на этом я остановился – любой дальнейший намек на близкие отношения с моей стороны казался неуместным. После короткой паузы он сказал: «Пойдемте!» И хотя в своем письме он обращался ко мне неформально на «ты», официальное «вы» в ответ на мое обращение к нему в таком же ключе в моей небольшой речи было для меня облегчением. Рейхсканцлер повел меня к лифту, и мы поднялись к нему в номер люкс на третьем этаже. Дверь открыл личный адъютант; мы вошли, и адъютант ушел. Мы были одни. И снова Гитлер взял мою руку, долго смотрел на меня и сказал: «Вы не изменились, Кубичек. Я узнал бы вас везде. Одно изменилось – вы стали старше»…

Потом он повел меня к столу и предложил сесть. Он уверил меня, что для него огромное удовольствие видеть меня снова после стольких лет. Мои добрые пожелания особенно были ему приятны, так как я знал лучше, чем кто-либо другой, как труден был его путь. Нынешний момент был неблагоприятен для длинного разговора, но он выразил надежду, что такая возможность появится в будущем. Он свяжется со мной. Писать ему напрямую нецелесообразно, так как всей его корреспонденцией занимаются помощники. «У меня больше нет личной жизни, и я не могу делать то, что хочу, как другие»…

Я подумал, что на этом дискуссия окончена, но Гитлер начал говорить о новом симфоническом оркестре для Линца и разговор свернул на личные проблемы. «Кем вы стали, Кубичек?» – спросил он. Я рассказал ему, что с 1920 года работаю муниципальным чиновником, а с недавнего времени возглавляю муниципалитет. «Возглавляете муниципалитет. Что это значит?» Теперь я испытывал затруднения. Как я мог в нескольких словах объяснить, что это означает? Я поискал в своем мысленном словаре подходящие слова. Он прервал меня: «Значит, вы государственный служащий, клерк. Это вам не подходит. Что вы сделали со своим музыкальным талантом?» Я честно ответил, что проигранная война сбросила меня со счетов. Если я не хотел умереть с голоду, то должен был поменять коней. Он серьезно кивнул и повторил: «Да, проигранная война, – и добавил: – Вы не будете до конца жизни муниципальным служащим, Кубичек»…

Он спросил, все так же ли я увлечен музыкой, как это было всегда. Это была моя любимая тема, и я подробно рассказал о музыкальной жизни в нашем маленьком городке. Я боялся, что мой рассказ покажется ему скучным, видя, как много важных международных проблем ему приходится решать, но я ошибся. Когда я подвел итог, чтобы сэкономить время, он ухватился за это. «Как, Кубичек, вы даже исполняете симфонии в своем городишке? Это поразительно! Какие?» Я перечислил их: Незаконченную Шуберта, Третью Бетховена, «Юпитер» Моцарта, Пятую Бетховена. Он захотел узнать состав и количество музыкантов в моем оркестре. Его удивило то, что я ему рассказал, и он поздравил меня с успехом…

«Я действительно должен помочь вам, Кубичек, – сказал он. – Составьте отчет и сообщите, чего вам не хватает. А как обстоят дела лично у вас? Вы не нуждаетесь?» Я сказал ему, что моя работа обеспечивает мне удовлетворительное, хоть и скромное существование, и я не желаю большего. Он с удивлением посмотрел на меня. Он не привык к тому, чтобы у людей не было желаний, которые можно было бы выполнить. «У вас есть дети, Кубичек?» – «Да, трое сыновей». – «Трое сыновей! – взволнованно воскликнул он и несколько раз повторил эти слова с серьезным видом. – У вас есть трое сыновей, Кубичек. У меня нет семьи. Я один. Но я хотел бы помочь вашим сыновьям». Он заставил меня все рассказать о них. Был рад, что все трое имеют музыкальные способности, а двое из них хорошо рисуют… «Я буду финансировать образование троих ваших сыновей, Кубичек, – сказал он мне. – Мне не нравится, когда молодые одаренные люди вынуждены идти по тому пути, который проделали мы. Вы знаете, каково нам было в Вене. Потом для меня настали самые тяжелые времена, после того как наши пути разошлись. Нельзя позволять, чтобы юный талант пропал из-за нужды. Если я лично могу помочь, я сделаю это, пусть это будут ваши дети, Кубичек!»…

Здесь я должен заметить, что рейхсканцлер действительно распорядился, чтобы его канцелярия оплатила расходы на музыкальное образование для троих моих сыновей в Консерватории, и по его распоряжению рисунки моего сына Рудольфа оценил профессор Мюнхенской академии. Я рассчитывал самое большее на короткое рукопожатие, а теперь мы сидели и разговаривали больше часа о нашей юности, о моих родителях, об архитектурных планах Гитлера… Рейхсканцлер поднялся. Он снова взял мою руку. «Видите, Кубичек, как необходимо, чтобы мы с вами регулярно разговаривали. Когда у меня появится возможность, я снова позову вас». Встреча закончилась, и я в изумлении покинул гостиницу»...

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ КАЧЕСТВА ГИТЛЕРА

Казалось бы, какие могут быть качества у человека, который развязал самую кровопролитную войну в истории человечества? И все же мы должны (для того хотя бы, чтобы понимать мрачный феномен Гитлера) сказать несколько слов о его характере, привычках и взглядах на всем привычные, обыденные вещи. И помогут нам в этом люди, которые близко знали фюрера и имели возможность наблюдать его в самой повседневной - рабочей и домашней обстановке…

Многие историки и публицисты до сих пор рисуют Гитлера исключительно черными красками. Дескать, и бесноватый он был до безобразия, и психически неуравновешенный, и умственно неполноценный, и страдающий манией величия… Но подобные характеристики вождя Третьего рейха, в считанные годы объединившего Германию и подчинившего себе колоссальные территории, говорят только о научной нечистоплотности этих горе исследователей. Понятно, что совершить подобное клиническому идиоту (каковым его изображают злопыхатели) было бы не под силу. Так каким был фюрер на самом деле?..

Начнем с того, что Гитлер обладал совершенно уникальной памятью - он мог цитировать чуть ли не слово в слово целые куски из только что прочитанной книги, чем поражал своих соратников. Дипломат В. Утлиц так отзывался о Гитлере: «Было удивительно, с какой быстротой этот человек, окончивший лишь начальную школу, пробегал бумаги, запоминая в то же время почти дословно их содержание»... Надо заметить, что наличие такой фотографической памяти почти всегда выдает в ее обладателе незаурядного человека…

Фюрер очень любил читать. Можно с уверенностью сказать, что это была одна из глубочайших его страстей. В библиотеке Гитлера насчитывалось больше 16 тысяч томов – в основном политических, экономических и философских трудов самых разных авторов. Многие книги были испещрены подчеркиваниями и заметками на полях. То есть, они не просто пылились на полках, а интенсивно и вдумчиво прочитывались…

Гитлер даже пытался наставлять своих сограждан в том, как необходимо правильно читать книги: «Надо добиваться того, чтобы в рамках общего мировоззрения мозаика книг находила себе соответствующее место в умственном багаже человека. В ином случае в голове читателя получается только хаос. Механическое чтение оказывается совершенно бесполезным, что бы ни думал об этом несчастный читатель, наглотавшийся книг…

Такой читатель иногда самым серьезным образом считает себя «образованным», воображает, что он хорошо узнал жизнь, что он обогатился знаниями, а между тем на деле по мере роста такого «образования» он все больше и больше удаляется от своей цели. В конце концов, он кончит либо в санатории, либо политиком в парламенте»…

Несмотря на то, что многие ненавистники Гитлера утверждают, будто он являлся абсолютно безвольным и внушаемым человеком, я с такой лживой характеристикой согласиться не могу. Из того, что мне довелось узнать о Гитлере, следует как раз абсолютно противоположное: фюрер был чрезвычайно волевым и целеустремленным мерзавцем. В принципе, этого и доказывать не нужно – достаточно просто взглянуть на масштаб совершенных им (пусть даже и с огромным знаком минус) дел…

Сам Гитлер так говорил о волевом начале в человеке и в обществе: «Не число имеет решающее значение, а воля. Умело направляемая воля меньшинства всегда будет брать верх над аморфным безвольным большинством». Недаром, главный фильм Третьего рейха (чрезвычайно ценившийся Гитлером) так и назывался: «Триумф воли». Он был создан по личному заказу фюрера и получил свое название также благодаря ему…

Вместе с тем, Гитлер был человеком, привыкшим четко формулировать приоритеты. Сначала он определялся со своими тактическими и стратегическими целями, а уже потом неуклонно их добивался: «Бороться я могу лишь за то, что я люблю. Любить могу лишь то, что я уважаю, а уважать лишь то, что я по крайней мере знаю. Во мне живет инстинктивное отвращение к людям, которые принимаются за массу дел и ни одного не кончают. Этот тип людей мне просто противен. Такое многоделание кажется мне хуже всякого безделья»...

Люди, хорошо знавшие Гитлера утверждают, что деньги для него ничего не значили. У фюрера никогда не было банковского счета. Он никогда не пользовался бумажником. Когда ему требовалась наличность для новогодних подарков или какой нибудь небольшой покупки, ее ему передавал адъютант или же он находил монеты в кармане брюк. В плане денег Гитлер был очень скромным и нетребовательным…

Малоизвестный факт: когда Гитлер пришел к власти, он отказался от зарплаты рейхсканцлера. За все время существования Третьего рейха фюрер получал денежное вознаграждение только за издание его книги «Моя борьба» (мы о ней поговорим чуть позже) Правда, тиражам этой супер популярной в Германии книги мог позавидовать любой всемирно известный писатель…

Я заметил, кстати, что у людей, являющихся искренними проводниками какой либо большой идеи (независимо от того, дурна она или хороша) как правило, не бывает эгоистических устремлений к личному обогащению или излишнему комфорту. Они считают подобную мелочность для себя неприемлемой и воспринимают окружающую их действительность в совершенно других, не материальных категориях. Такими людьми были Сталин, Че Гевара и, по всей видимости, Гитлер…

Дело в том, что власть для них не является синонимом достатка и роскошной жизни. Скорее, они воспринимают ее как средство для достижения своих целей и в этом смысле того же Гитлера вполне можно назвать бессребреником. Да, сей дьявол в человеческом обличии проводил политику, направленную на уничтожение миллионов людей, но он не обогащался на этом лично. Гитлер убивал людей не из за денег (самая распространенная причина насилия на земле) - он делал это во имя преступно им сформулированных идей. Хотя жертвам фашизма от этого, разумеется, не легче…

Гитлер был большим любителем животных. Более того, он первым из европейских политиков начал принимать законы против жестокого обращения с животными, а в немецких школах и университетах в программу обучения был введен обязательный предмет «Защита животных». Когда Адольф смотрел фильм, где встречалась сцена жестокого обращения с братьями нашими меньшими, он закрывал глаза и не открывал их до тех пор, пока сосед не говорил ему, что сцена закончилась. «Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак» - часто повторял фюрер…

Одним из самых больших потрясений в жизни Гитлера был инцидент, связанный с похищением его любимой собаки по кличке Фуксль (разумеется, это случилось задолго до того, как он стал фюрером) «Я был в отчаянии, – вспоминал впоследствии Гитлер. - Свинья, которая украла мою собаку, не понимает, что со мной сделала»…

Про охоту он говорил так: «Не пойму, как вообще может человек этим заниматься. Убивать зверей - это занятие для мясника. Будь оно хотя бы чревато какой-нибудь опасностью, как в те времена, когда человек выходил на зверя с копьем. Но нынче, когда любой толстопузый может из надежного укрытия прикончить бедного зверя»...

Вы не поверите, но людоед Гитлер был полным вегетарианцем - он старался не есть ни рыбы, не мяса. Основу его ежедневного стола составляли всевозможные овощи и злаки, а также мед и молоко. Своих подчиненных, за их пристрастие к вредной и обильной пище, он называл «пожирателями трупов» (прекрасное замечание от человека, который очень быстро наловчился превращать все живое вокруг себя - в мертвое)…

Гитлер не пропагандировал напрямую вегетарианство – он просто за столом, где собирались съесть какое нибудь мясное блюдо, начинал увлеченно рассказывать о варварском убое животных, ржавых крюках, на которых подвешивают освежеванные туши и лужах крови на полу скотобойни – обычно этого было достаточно, чтобы безнадежно испортить аппетит всем присутствующим…

Вообще фюрер был необычайно изобретателен на гастрономические шутки. Как вспоминал частенько с ним трапезничающий архитектор Альберт Шпеер: «Если подавали мясной бульон, то я был уверен, что он заговорит о «трупном чае»; увидев на столе раков, он заводил рассказ об умершей старухе, чье тело родственники сбросили в ручей, чтобы приманить побольше раков; а если приносили угрей, то нам предстояло выслушать, что они лучше всего ловятся на дохлых кошек»...

Впрочем, своих гостей Гитлер обычно угощал очень простой и непритязательной пищей, а во время войны любой обед всегда состоял только из одного блюда. Даже на самых пышных государственных банкетах подавались один вид супа, один вид жаркого и десерта… Одно время врачи рекомендовали Гитлеру употреблять черную икру из за ее питательной ценности. Она пошла ему на пользу, но вскоре, узнав, сколько она стоит, Гитлер ужаснулся и отказался от такой роскоши, заявив, что это - «преступно дорого»…

Более того, к концу войны по распоряжению фюрера за обеденным столом по кругу стали пускать подписной лист - гости должны были вносить пожертвования на военные нужды. Таким образом, каждая тарелка супа обходилась едокам в кругленькую сумму. После этого, гостей за гитлеровским столом заметно поубавилось…

Гитлер презирал алкоголь, вкус которого внушал ему отвращение. Ничего крепче пива он никогда не пил. На торжественных церемониях, когда ему приходилось произносить тост, его бокал всегда был наполнен минеральной водой. Но из уважения к гостям вино на стол все таки подавалось, а уж пить или не пить, они решали сами. Однако употреблять спиртное в присутствии Гитлера гости стеснялись...

Его неприязнь к курению была еще сильнее. Он считал никотин в высшей степени вредным и говорил, что может предложить сигары и сигареты только своим худшим врагам, но друзьям - никогда! В нацистской Германии (вот бы нам перенять этот опыт!) была развернута нешуточная борьба с этой привычкой, которую впоследствии назвали первой антитабачной компанией, организованной государством…

Однажды, Гитлер на одном из светских приемов вышел из комнаты, в которой его гости играли в карты. Те, решив, что он уже не вернется, позволили себе задымить папиросами. Неожиданно Гитлер нагрянул туда вновь. Сестра Евы Браун (будущей жены Гитлера) бросила горящую сигарету в пепельницу и села на нее, так как фюрер категорически запрещал курить в его присутствии. Гитлер это заметил и решил пошутить. Он подошел к ней и попросил подробно объяснить правила игры. Утром Ева, узнав все от Гитлера, поинтересовалась у сестры: «Как дела с пузырями от ожогов на твоей попе?»…

Гитлер (по крайней мере до войны) с большим удовольствием подтрунивал над своими соратниками и ценил хорошую шутку. Порой он смеялся до слез и даже корчился от смеха. Особенно, когда речь шла о его собственных розыгрышах. Однажды за обедом Геббельс рассказал ему, что начальник отдела иностранной прессы Ганфштенгль отпускал недопустимые замечания о боевом духе сражавшихся в Испании немецких солдат. Гитлер помрачнел и заявил, что этому трусу, не имеющему никакого права судить о храбрости других, следует преподать хороший урок…

Через несколько дней Ганфштенглю сообщили, что он должен лететь на самолете с поручением и передали запечатанный конверт с личным приказом фюрера вскрыть его только после взлета. Оказавшись в воздухе, Ганфштенгль с ужасом прочитал, что его, как диверсанта на парашюте, сбросят над «красной» территорией Испании, где он должен будет работать тайным агентом Франко...

За очередной трапезой Геббельс в подробностях рассказал Гитлеру, как Ганфштенгль молил пилота повернуть назад, как настаивал на том, что все это недоразумение. Однако самолет часами кружил в немецком небе, несчастному пассажиру сообщали фальшивые координаты, и он свято верил, что приближается к Испании. В конце концов, пилот объявил о вынужденной посадке и благополучно посадил самолет в Лейпцигском аэропорту. Только тогда Ганфштенгль понял, что стал жертвой злой шутки. Говорят, что это его так потрясло, что он долго потом провалялся в клинике для душевнобольных. Все вышеизложенное вызвало бурное веселье за обедом у фюрера, причем Гитлер хохотал больше всех – ведь это была его идея…

Поразительно, но при всей необъятности власти фюрера в Германии, все же там находились люди, которые могли проигнорировать его распоряжения. Как то поздно вечером Гитлер сказал адъютанту Константина фон Нейрата: «Я хотел бы поговорить с министром иностранных дел», - и услышал в ответ: «Министр уже лег спать»… «Прикажите разбудить его, раз я хочу с ним поговорить». После нового звонка растерянный адъютант доложил: «Министр иностранных дел говорит, что придет утром: он устал и хочет спать». Столкнувшись с таким решительным отказом, Гитлер был вынужден уступить, но весь остаток вечера пребывал в плохом настроении… Согласитесь, представить подобную историю со Сталиным просто невозможно…

Как строился рабочий день Гитлера? Постольку поскольку он взвалил на себя всю полноту власти в Германии (фюрер немецкого народа – это вам не хухры-мухры) ему приходилось вкалывать по 16-18 часов в сутки. Гитлер может быть и рад бы был переложить часть своей ответственности за судьбу нации на кого нибудь еще, но ведь рядом, как это чаще всего бывает у диктаторов, не оказалось ни одного достойного человека, а потому все надо было тащить самому…

Распорядок дня Гитлера был таков: ложился он, как правило, поздно, около 5 утра, а просыпался где то в районе 10 часов. В постели он просматривал газеты, почту, телеграммы, затем завтракал, обычно очень скромно - стакан молока, хрустящий хлебец, яблоко. Иногда баловал себя ромашковым чаем и куском сыра. К концу войны он добавил в свое меню пирожные – одно из немногих, доступных ему в 1945 году удовольствий...

Далее следовал прием посетителей, работа с документами, посещение различных мероприятий (в том числе, и на фронте) Война войной, а обед у Гитлера всегда был по расписанию. Где то в 3-4 часа дня ему подавали тушенные овощи, варенный картофель с маслицем и обожаемый фюрером горох (заставляющий его, как уверяют некоторые исследователи, страдать метеоризмом, – должно быть он пердел им прямо в ухо)…

Заедая все это фруктами и запивая компотом, Гитлер очень любил поболтать в кругу своих соратников, приглашенных к столу, о тех или иных актуальных событиях и обсудить разные насущные вопросы. Впоследствии, по мотивам таких доверительных посиделок была написана даже целая книга «Застольные беседы Гитлера», в которой тот предстает удивительным умельцем разговаривать решительно обо всем и вместе с тем - ни о чем…

После обеда Гитлер продолжал напряженно вкалывать, причем русские с каждым днем добавляли ему все больше и больше работы, пока он окончательно на ней не сгорел в прямом смысле слова (но об этом чуть позже) Ужинал фюрер глубоким вечером, уже почти ночью, часов в 10-12. Еда снова была очень простая – яйцо, творог, чай, мед... После поражения под Сталинградом, желая снять стресс, Адольф начал ежедневно принимать по 1-2 стакана пива. От чего впоследствии отказался, боясь растолстеть…

Заканчивал свой день Гитлер просмотром английских и французских фильмов, которые он смотрел на языке оригинала, поскольку неплохо владел и тем, и другим языком. Любимой киноактрисой Гитлера была Грета Гарбо, а одним из самых обожаемых фильмов – «Жизнь бенгальского улана», который он смотрел несколько раз. Этот фильм нравился ему тем, что изображал горстку англичан, подчинивших себе целый континент. «Так должна вести себя высшая раса», - говорил фюрер, и велел обязательно показывать эту картину эсэсовцам…

Теперь что касается деловых качеств Гитлера. Один из самых известных немецких генералов Гейнц Гудериан так охарактеризовал фюрера: «Гитлер в высшей степени умный человек, обладал исключительной памятью, особенно на исторические, технические данные – цифры и отчеты, он читал все, что попадалось ему на глаза и восполнял таким образом пробелы своего воспитания. Он удивлял своей способностью абсолютно точно воспроизводить то, что он когда то читал или слышал во время доклада…

Он обладал даром облекать свои мысли в легко доступную форму, убеждать слушателей в их правильности своим беспрестанным повторением. Гитлер обладал необыкновенным ораторским талантом, он умел убеждать не только народные массы, но и образованных людей. В своих речах он исключительно умело подделывался под образ мышления своих слушателей…

Самым выдающимся его качеством была огромная сила воли, которая притягивала к нему людей. Эта сила воли проявлялась столь внушительно, что действовала на некоторых людей почти гипнотически. Я сам лично часто переживал такие минуты. Главное, что ему почти никто никогда не возражал. Его сотрудники находились либо в состоянии гипноза, как Кейтель, либо в состоянии разочарования, как Йодль»…

Немецкий дипломат Риббентроп, подписавший вместе с Молотовым знаменитый «Договор о ненападении», отзывался о Гитлере следующим образом: «Судить о характере такого гениального явления, как Адольф Гитлер, очень трудно. Его нельзя мерить обычной меркой. Он был убежден в своей роли мессии, считал себя предназначенным самим Провидением сделать Германию великой…

Он обладал несгибаемой волей и немыслимой энергией в достижении своих целей. Его интеллект был огромен, а способность схватывать все налету - ошеломляюща. Мир его представлений и фантазий всегда характеризовался крупными историческими перспективами и параллелями. Образцом ему служил Фридрих Великий…

Несмотря на всю свою фантазию, он все-таки был в достаточной степени реалистом, чтобы трезво оценивать ситуации. Но, принимая крупные решения, он ощущал себя исполнителем предначертанной Всевышним судьбы. Однажды он сказал мне, что каждый раз перед крупными решениями к нему внезапно приходит абсолютная уверенность и тогда он совершенно точно знает: его долг - сделать именно это…

Не может быть никакого сомнения в том, что Адольф Гитлер имел в жизни только одну цель: служить немецкому народу. Об этом говорит весь его жизненный путь начиная с юности, его участие в качестве неизвестного солдата в первой мировой войне и его деятельность как политика и фюрера немецкого народа. Он жил совершенно самоотверженно, жертвовал своим здоровьем и до последнего момента не думал ни о чем ином, кроме как о будущем своей нации…

Это служило направляющей нитью его мыслей и действий. Ради этого он принимал крупные внешнеполитические решения. Он мыслил надежно обеспечить германское будущее только тем способом, который считал пригодным для себя. Тот факт, что он потерпел поражение, фюрер, говоря со мной, назвал судьбой. Почему именно он потерпел поражение - решит история»…

Главный архитектор Третьего рейха Альберт Шпеер так отзывался о Гитлере: «Я, безусловно, мог бы сказать, что он был жестоким, несправедливым, нелюдимым, холодным, капризным, себялюбивым и вульгарным; и он, в самом деле, был именно таким. Но в то же время он был полной противоположностью всем этим эпитетам. Он мог быть заботливым отцом семейства, щедрым начальником, дружелюбным, уравновешенным, гордым и способным восхищаться красотой и величием»...

Генерал-полковник Альфред Йодль имел смелость заявить на Нюрнбергском трибунале (где судили немецких нацистов, после чего повесили) буквально следующее: «Гитлер был предводителем необычайных масштабов. Его знания, интеллект, риторика и воля торжествовали в любом интеллектуальном споре»…

Министр печати Германии Отто Дитрих давал такую характеристику своему шефу: «Гитлер обладал невероятными интеллектуальными дарованиями - в некоторых областях даже гением. Он моментально схватывал суть явления, обладал потрясающей памятью, выдающимся воображением и дерзкой решительностью, обеспечившей ему успех во всех социальных начинаниях и прочей мирной работе…

С другой стороны, во многих других вопросах, например расовая проблема, отношение к религии, поразительное пренебрежение к моральным нормам жизни, его мысли были примитивными, а иногда и бредовыми. Результатом этих интеллектуальных сбоев стала пугающая слепота, роковая неспособность вести внешнюю политику и принимать правильные политические решения…

Он не понимал глубокой власти духовных сил; он верил только в насилие. Гитлер считал грубость высшей добродетелью человека, а чувствительность - слабостью. Он полагал, что в принципе правильнее внушать страх, чем вызывать сочувствие. Основой его актов насилия всегда было настойчивое намерение устрашать…

Внушение страха он считал высшей политической мудростью, высшим принципом правительства в политике, праве и войне. Он не слушал никаких возражений и приходил в ярость, когда кто-либо призывал к сочувствию и здравому смыслу. «Жесткие» люди пользовались его уважением, «мягких» людей он никогда не жаловал…

В Гитлере странным образом уживались искренняя теплота и ледяная бессердечность, любовь к ближним и безжалостная жестокость. Он мог быть доброжелательным человеком, покровителем художников, любящим детей, гостеприимным хозяином, галантным с женщинами, сочувствующим чужим страданиям и разделяющим чужие радости. Но в этом же самом человеке бушевали первобытные звериные силы. Его решения бывали совершенно безжалостными…

Тот же самый Гитлер, с любовью глядящий на газетных фотографиях в восторженные лица детей, отдавал приказы арестовывать невиновных жен и детей своих политических противников. Десятилетиями он усиленно пропагандировал гуманное отношение к животным, в разговорах не уставал подчеркивать свою любовь к ним; и этот же самый человек, обладая неограниченной властью, поощрял ужасающую жестокость по отношению к людям и отдавал бесчеловечные приказы»…

Да, Гитлер был выдающимся циником и совершенно аморальным типом, не признающим никаких нравственных норм и правил, считая, что они придуманы лишь для слабоумных. В этом «великий фюрер немецкого народа» был очень схож с «вождем мирового пролетариата» Лениным, но в отличие от последнего, он все таки сумел развязать чудовищную мировую бойню (Ильич только собирался это сделать под видом мировой революции, впрочем, русской крови он пролил не меньше, чем Адольф)…

Очень показательно в этом смысле следующее изречение Гитлера, которое он часто повторял в кругу своих сторонников: «В последнем счете всегда побеждает только инстинкт самосохранения. Под давлением этого инстинкта вся так называемая человечность, являющаяся только выражением чего-то среднего между глупостью, трусостью и самомнением, тает как снег на весеннем солнце. Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью»...

Как это не удивительно сегодня, у Гитлера было много апологетов не только среди простого народа, но и в среде высоколобых интеллектуалов. Вот что, например, писал о нем норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Кнут Гамсун: «Он был воин, борец, сражавшийся за все человечество, глашатай всеобщей справедливости. Гитлер был реформатор огромного масштаба, но его историческая судьба была такова, что он жил во время беспрецедентной грубости и варварства, и это сразило его»...

А это уже премьер министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж: «Гитлер - прирождённый лидер, магнетическая, динамическая личность, целеустремлённый, с решительной волей и бесстрашным сердцем. Он Джордж Вашингтон Германии - человек, который отвоевал для своей страны независимость от всех угнетателей»… И болгарский царь Борис: «От фюрера исходит такая сила и уверенность, что каждый раз я черпаю их на много месяцев вперед»…

Ну и на десерт – рейхсминистр Рудольф Гесс, которому сам черт велел хвалить Адика: «Я очень близко и хорошо знаком с герром Гитлером. Это - необычайно благородный человек, исполненный бесконечной доброты, религиозных чувств, хороший католик»… Шутники, конечно - каких поискать. Послушаешь всех этих великоречавых господ и вправду всплакнешь по «безвременно усопшему благодетелю человечества»…

И все таки мы должны признать, что немцы его любили. Причем обожание фюрера в Германии было почти абсолютным и повсеместным. Вот как уже цитируемый мною Альберт Шпеер описывал реакцию простых людей на появление своего кумира: «Пока мы пили кофе и ели пирожные, большая площадь перед рестораном заполнилась людьми. Гитлер дождался полицейского подкрепления и вошел в открытый автомобиль, который пригнали сюда для нас. Положив ладонь на ветровое стекло, Гитлер встал рядом с шофером, чтобы всем было его видно. Два охранника зашагали впереди машины, три или больше с каждой стороны, и автомобиль тихонько двинулся через толпу...

Я, как обычно, устроился на откидном сиденье за спиной Гитлера и наблюдал за незабываемым всплеском ликования, светившегося на столь многих лицах. Куда бы ни приезжал Гитлер в первые годы своего правления, где бы хоть ненадолго ни останавливался его автомобиль, подобные сцены непременно повторялись. Причиной массового ликования были не речи и не результат пропаганды, а просто присутствие Гитлера. Фюрер постоянно оставался объектом массового поклонения. И, несмотря на это, в личной жизни он сохранял простоту, тогда меня восхищавшую»...

Или вот еще пример из воспоминаний все того же Шпеера: «Тем временем на улице собрались тысячи людей, скандировавших требование увидеть Гитлера. «Как бы нам пробиться», - заметил он, когда мы вышли из ресторанчика. Осыпаемые цветами, мы медленно пробрались к средневековым воротам. Подростки закрыли их прямо у нас перед носом. Дети вскарабкались на подножки автомобиля. Гитлеру пришлось раздавать автографы, и только после этого ворота открыли. Люди смеялись, и Гитлер смеялся вместе с ними…

При виде нашего кортежа крестьяне на полях бросали работу, женщины махали руками. Это был настоящий триумф. Гитлер обернулся ко мне и воскликнул: «До сих пор так восторженно встречали лишь одного немца - Лютера. Когда он ездил по стране, люди приходили издалека, чтобы приветствовать его, как меня сегодня!..

О фантастической популярности фюрера свидетельствовали толпы паломников в Шпитале – селении, в котором родилась его мать. Они осаждали крестьянский дом, где Гитлер ребенком проводил лето, залезали на крышу, чтобы сделать фотоснимки, умывались из деревянного корыта, словно там была святая вода, откалывали куски от камней фундамента сарая и уносили все, что можно было взять в качестве сувениров. Когда возвращались с поля хозяева фермы, их окружали туристы. «Это напоминало ярмарку, – вспоминал новый хозяин дома Иоганн Штюц. – Они рисовали свастику на коровах, ходили по деревне, громко распевая песни о Гитлере, и нанесли мне большой ущерб»…

Эту огромную популярность было очень легко объяснить. Достижения в экономике и международной политике того периода народ приписывал Гитлеру, и только ему. Чем дальше, тем больше в нем видели лидера, воплотившего в жизнь давние мечты о могущественной, гордой, единой Германии. Недоверчивых тогда было очень мало. А те, кого иногда одолевали сомнения, успокаивали себя мыслями о достижениях режима и том уважении, которым он пользовался даже в критически настроенных иностранных государствах»…

Гитлер принадлежал к тому редчайшему в мировой истории типу политиков, которые всегда выполняют свои обещания. Придя к власти, он пообещал, что уничтожит последствия унизительного для Германии Версальского мира и сделает свою страну великой. Вскоре Германия не только полностью восстала из руин, но и превратилась в одну из самых экономически развитых стран мира. Немцы прекрасно видели, что Гитлер, не имея ни жены, ни детей, живет лишь интересами страны, и, будучи «женатым на Германии», не мыслит своего существования без того, чтобы не работать на ее величие. Разумеется, это очень подкупало избирателей и Гитлер на протяжении почти всей своей политической жизни (кроме, быть может, заключительного этапа войны) имел колоссальную поддержку немецкого народа…

ГИТЛЕР И ЖЕНЩИНЫ

Стремясь всячески унизить Гитлера после смерти, его бесноватые критики усердно распространяют байки о всевозможных половых извращениях, которыми, якобы, страдал фюрер. Чего только не услышишь от этих удивительных фантазеров: и то, что Гитлер был законченным импотентом, и то, что он переболел всеми венерическими болезнями, какие только существуют на свете, и то, что фюрер особенно любил, когда на него мочатся… Также в разное время Гитлеру приписывались: педофилия, зоофилия, копрофилия, некрофилия. Складывается ощущение, что брехуны эти (которые, разумеется, на протяжении долгих лет только и делали, что держали свечку в гитлеровской спальне) просто переложили на фюрера все свои скрытые пороки и патологии…

Ну что сказать на это? Я прочитал мемуары десятков людей, лично знавших Гитлера и женщин, с которыми он в разное время поддерживал отношения. Ничего подобного этому бреду там и близко нет. Гитлер, возможно, не был хорошим любовником, но и сумасшедшего извращенца (особенно учитывая его крайне отрицательное отношение к всевозможным сексуальным перверсиям, типа гомосексуализма и увлечения порнографией) делать из фюрера не стоит, поскольку это противоречит исторической правде, да и просто отвратительно характеризует самих выдумщиков. Мы же будем придерживаться фактов…

Для начала отметим, что Адольф даже для своего, не очень развратного (по сравнению с нынешними временами) века был чрезвычайно целомудренным человеком. Он искренне считал, что мужчина до 25 лет должен воздерживаться от срамных удовольствий. И уж конечно, по его разумению, заниматься любовью следовало только после брака, а до этого мужчина и женщина обязаны были заботиться о чистоте души и тела, чтобы произвести здоровое потомство…

Первой и, быть может, самой большой любовью Гитлера была молодая и прекрасная собой девушка по имени Стефания, которую пятнадцатилетний Адольф случайно увидел на улице. Особенность их отношений заключалась в том, что Гитлер так ни разу и не заговорил с ней, но нежное отношение к красавице он сохранил до конца своих дней. Даже спустя многие годы, он вспоминал о ней, как о необыкновенном чуде, которое когда то озарило его жизнь (ох уж эти романтики!)…

Вот как друг юности фюрера Август Кубичек вспоминает об этом необычном платоническом романе: «Однажды вечером весной 1905 года, когда мы совершали свою обычную прогулку, Адольф схватил меня за руку и взволнованно спросил, что я думаю о той стройной белокурой девушке, которая прогуливается по улице под руку со своей матерью. «Ты должен знать, я в нее влюблен», – решительно добавил он. Стефания была изящной, высокой и стройной девушкой. У нее были густые белокурые волосы, которые она почти всегда убирала в пучок. И очень красивые глаза – яркие и выразительные. Одета она была исключительно хорошо, а ее манера поведения указывала на то, что она из хорошей, состоятельной семьи...

Чтобы было ясно: Стефания не имела ни малейшего понятия о том, как сильно Адольф любил ее. Она относилась к нему как к несколько робкому, но, тем не менее, поразительно настойчивому и верному поклоннику. Когда она улыбкой отвечала на его вопрошающий взгляд, он был счастлив, и его настроение становилось таким, в каком я его никогда не видел: все в мире было хорошо, прекрасно и упорядоченно, и он был доволен. Но когда Стефания, как случалось достаточно часто, холодно не замечала его взгляд, он был уничтожен и готов расправиться с собой и всем миром…

Конечно, все это типично для всех, кто впервые влюбился, и, возможно, появится искушение отмахнуться от чувств Адольфа к Стефании, как от юношеского увлечения. Возможно, так оно и было с точки зрения самой Стефании. Но что касается Адольфа, его отношение к ней было больше, чем юношеское увлечение. Тот факт, что оно длилось более четырех лет и даже озаряло последующие годы лишений в Вене, показывает, что чувства Адольфа были глубокими и верными; это была настоящая любовь…

Доказательством глубины его чувств является то, что на протяжении этих лет для Адольфа не существовали никакие другие женщины, кроме Стефании, - это так не похоже на обычную любовь мальчика, который всегда меняет объект обожания. Я не могу вспомнить, чтобы Адольф когда-нибудь думал о какой-то другой девушке. Для него Стефания была воплощением самой женственности. Самой высшей похвалой, которой он мог наградить какую либо девушку, было то, что она напомнила ему Стефанию. Ее внешность валькирии никогда не переставала привлекать его и возбуждать в нем безграничное волнение…

Он написал бесчисленное количество стихов о любви к Стефании. «Гимн возлюбленной» – так называлось одно из них, которое он прочитал из своего небольшого черного блокнота. Я и сейчас вижу лицо Адольфа, горящее от лихорадочного, исступленного восторга, и слышу его голос, читающий эти стихи. Стефания настолько полно занимала его мысли, что все сказанное, сделанное или запланированное им на будущее вращалось вокруг нее. Стефания приобретала все большее влияние на моего друга, хотя он ни разу не сказал ей ни слова…

Обычно он утверждал, что как только он встретил Стефанию, все теперь стало ясно и без слов. Для таких исключительных людей, как он и Стефания, по его словам, не было нужды в обычном словесном общении; необыкновенные люди поймут друг друга интуитивно. Какую бы тему мы ни обсуждали, Адольф всегда был уверен, что Стефания не только точно знала его мысли, но и с воодушевлением разделяла их. Если я осмеливался заметить, что он еще не говорил Стефании о них, и выражал свои сомнения в том, что она вообще может интересоваться такими вещами, он приходил в ярость и кричал мне: «Ты просто не понимаешь, что значит необыкновенная любовь»…

Дабы успокоить его, я спрашивал, может ли он передать Стефании знания о таких сложных проблемах одним только взглядом. Он отвечал: «Это возможно! Эти вещи нельзя объяснить. Что есть во мне, то есть и в Стефании». Конечно, я старался не заходить в этих деликатных вопросах слишком далеко. Но был рад, что Адольф так доверяет мне, ведь он ни с кем, даже со своей матерью, не разговаривал о Стефании. Я долгое время думал, что Адольф был просто слишком робок, чтобы подойти к Стефании. И все же не робость удерживала его. Его понятия о взаимоотношении полов уже тогда были так высоки, что обычный способ знакомства с девушкой ему казался недостойным. Ввиду того, что он был противником флирта в любой форме, он был убежден, что у Стефании нет другого желания, кроме как ждать, пока он подойдет и попросит ее выйти за него замуж»… Гитлер так никогда и не решился на это…

В молодости будущий фюрер был чрезвычайно застенчивым человеком. Однажды его хорошие знакомые Хофманы пригласили Гитлера встретить у них Новый Год. Он вначале отказался, однако, уступив настойчивым просьбам, согласился прийти, «но только на полчаса». Его появления все ждали с нетерпением, особенно те дамы, которые никогда не встречались с фюрером, а только слышали о нем. Они пришли в восторг, увидев безупречно одетого, импозантного человека, женщинам особенно понравились его аккуратно подстриженные усики…

Одна из хорошеньких девушек подвела Гитлера к елке и неожиданно поцеловала. «Я никогда не забуду выражения изумления и ужаса на лице Гитлера! – писал впоследствии Хофман. – Кокетка тоже сообразила, что допустила промах. Наступило неловкое молчание. Гитлер стоял рассерженный, закусив губу». Хофман попробовал превратить все в шутку: «Везет же вам с дамами, герр Гитлер». Но фюрер не был склонен шутить, он холодно попрощался и ушел...

Гитлер не был обделен женским вниманием: девушки часто с интересом поглядывали на него, когда же Гитлер сделался вождем немецкого народа, женщины в массовом порядке стали сходить по нему с ума. Уже цитируемый мною Август Плучек в своей книге писал: «Я прекрасно помню, что в то время я, бывало, спрашивал себя, что такого привлекательного девушки находят в Адольфе. Он, конечно, был крепким молодым человеком с правильными чертами лица, но совсем не таким, про которого говорят «красавец мужчина». Я достаточно часто видел красивых мужчин на сцене, чтобы знать, что женщины имеют в виду под этими словами. Может быть, их привлекали его необычные блестящие глаза или суровое выражение аскетического лица? Или, может быть, это было просто явное равнодушие к противоположному полу, которое звало их испытать его стойкость. Что бы это ни было, женщины, по-видимому, чувствовали нечто исключительное в моем друге»…

С женщинами Гитлер вел себя как утонченный галантный кавалер – он тут же рассыпался в комплиментах, мило шутил, при встрече и прощании обязательно целовал ручку. Но редко когда его ухаживания за девушками шли дальше этого стандартного джентльменского набора. Чтобы очутиться в постели с фюрером, красавицам надо было очень сильно постараться (и некоторым это удавалось) Гитлеру нравились веселые, обаятельные и не слишком умные (что почиталось им, как несомненное достоинство) женщины высокого роста, спортивного телосложения, с ярко выраженными сексуальными формами…

Одним словом, Гитлер обладал способностью производить впечатление на женщин, хотя и не очень то охотно ею пользовался. Помимо достаточно необычной и интригующей внешности, хорошо подвешенного языка и подчеркнутого равнодушия к телесным достоинствам своих обожательниц (что чрезвычайно их возбуждало, ведь чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей) он имел еще один невероятный козырь совершенно убойной силы – Гитлер был искренне убежден, что в его лице человечество заполучило величайшего гения всех времен и народов и эта потрясающая уверенность в собственном величии, как зараза, передавалась всем, с кем фюреру когда нибудь приходилось общаться…

А женщины особо чувствуют эту мужскую победоносность на себе. Их хлебом не корми – дай только приобщиться к чему нибудь таинственному и значительному. Любовницам фюрера, безусловно льстило, что такой выдающийся (по крайней мере, с его собственных слов) человек, как Гитлер, обратил на них свое благосклонное внимание... Другое дело, что это не приносило девушкам, разделявшим с фюрером постель, простого человеческого счастья. Но тут уж понимать надо – это же сам фюрер, а не Ганс какой нибудь с подворотни. Ему Камасутры и в политике хватает, чтобы он еще переносил ее в спальню…

Справедливости ради надо отметить, что Гитлер так мало баловал своих любовниц не из прирожденной душевной черствости, а потому что действительно был очень занят. Сначала это была напряженная борьба за власть со всевозможными пивными путчами и каждодневными изматывающими выступлениями на митингах, затем пришла пора поднимать немецкую экономику, находившеюся в глубоком нокауте, ну а после была война, которую сам Гитлер дьявольски умело на всех и накликал. Так что женщины никогда не стояли для Гитлера на первом плане…

Однажды личный пилот Гитлера, заметив его восхищенный взгляд в сторону хорошеньких женщин, проходивших мимо, решил пожалеть фюрера и прямо сказал ему об этом. «Вы правы, Баур, – ответил с улыбкой Гитлер. – Если вы сходите налево, ни один петух не закукарекает, но мне этого делать нельзя. Как мужчина, находящийся в свете прожекторов общественности, я должен остерегаться женщин – они не могут держать язык за зубами. Поэтому мне нравятся все девушки, а не одна»…

Гитлер, вне всякого сомнения, любил женщин, но странною любовью - он больше предпочитал восхищаться их красотой, нежели обладать ими. Гитлер старался не афишировать свою личную жизнь, и всячески избегал публичности в этом щекотливом вопросе. Он всегда говорил, что у него одна любовь – Германия, и уж ей то он ни с кем изменять не собирается. Даже многие его старые партийные товарищи долгое время не догадывались о наличии у него вполне себе земных любовниц. Ту же Еву Браун он фактически держал взаперти, обустроив ее апартаменты рядом со своей комнатой. Когда в резиденцию фюрера приходили на доклад какие нибудь высокопоставленные бонзы Третьего рейха, она должна была сидеть в своей комнате и не показываться им на глаза…

Иногда на Гитлера находило романтическое настроение, и он делился с близкими своими откровениями насчет женщин и семейной жизни вообще: «Люди высокого ума должны жениться на глупых и примитивных женщинах. Представьте себе только - вот будь у меня жена, которая лезет ко мне с рассуждениями, когда я работаю! А в свободное время я не желаю, чтоб меня тревожили. Я никогда бы не смог жениться. Будь у меня дети - это ведь столько проблем! Под конец они наверняка захотят сделать моего сына моим преемником!.. У человека, подобного мне, нет ни малейших шансов заиметь толкового сына. В подобных случаях это уже стало правилом. Возьмите хоть сына Гёте - никуда не годный человек. Женщины на меня вешаются, потому что я холост. Это все равно как у киноартиста. Стоит ему жениться, он теряет нечто в глазах обожающих его женщин - он уже больше не прежний идол для них»…

Вот еще несколько интересных, но не бесспорных сентенций Гитлера касательно прекрасной половины человечества: «Мир мужчины значительно больше мира женщины, в то время, как мир женщины - это мужчина. Обо всем остальном она думает лишь постольку поскольку... Женщина, без сомнения, может любить глубже, чем мужчина, но вот об интеллекте у женщины и речи быть не может. Женщины, берущиеся размышлять о вопросах бытия, действуют мне на нервы»...

«Для меня брак стал бы катастрофой. Наступает момент, когда неизбежно возникает непонимание между мужем и женой, если муж не может уделять жене столько внимания, сколько она вправе от него требовать. Женщина живет только ради своего мужа и ожидает, что и муж живет ради нее. А мужчина руководствуется долгом. Что это за брак, когда вечно видишь недовольное лицо жены, обделенной вниманием? К тому же очень мучительно безропотно подчиняться воле супруги. Поэтому лучше не жениться. Самое худшее - это то, что в браке стороны вступают между собой в юридические отношения, отсюда и претензии. Гораздо разумнее иметь любовницу. Никаких тягот, и все воспринимается, как подарок. Разумеется, это относится только к великим людям»...

«Не думаю, что такой человек, как я, когда-нибудь женится. Он придумал себе идеал, в котором фигура одной женщины сочетается с волосами другой, умом третьей и глазами четвертой, и всякий раз сверяет новую знакомую с ним. И выясняется, что идеала просто не существует. Нужно радоваться, если девушка в чем-то одном очаровательна. Нет ничего прекраснее, чем воспитывать юное существо: девушка 18-20 лет податлива как воск. Мужчина должен уметь наложить на любую девушку печать своей личности. Женщина только этого и хочет. Она гораздо охотнее покорится сильному, чем сама станет покорять себе слабого»...

Когда Гитлер пришел к власти, он, выражаясь современным языком, превратился в самого завидного жениха Германии. У него тут же образовалась целая армия пылких поклонниц, которые без устали бомбардировали его своими любовными признаниями с предложениями руки и сердца. Растроганный Гитлер так комментировал эту бурю всеобщего обожания, разразившеюся над ним: «Я не могу позволить себе жениться; ведь тогда я потеряю половину моих лучших и самых верных приверженцев!» Он предпочел оставаться холостяком в течение всей жизни и женился только на пороге смерти. Его избранницей стала женщина, пожелавшая умереть вместе с ним…

Гитлер знал, какое магнетическое воздействие он оказывает на женщин и достаточно умело этим пользовался. Не случайно именно женщины были самыми важными покровителями фюрера и его партии. Они часто одалживали ему деньги и делали большие взносы на нужды нацистского движения. Вспомнить хотя бы вдову великого немецкого композитора Рихарда Вагнера – Винифред, которая буквально души не чаяла в Гитлере – всячески помогала ему морально и материально, спасала его от полиции, а когда он был арестован – носила передачи в тюрьму. Были и десятки других, старых и молодых женщин, считавших своим долгом как то облагоденствовать фюрера…

Почему все они так боготворили Гитлера? Может быть, из за его, в высшей степени уважительного к ним отношения? Как вспоминают очевидцы, каждую женщину он пытался заставить поверить, что считает ее очень красивой и восхищается ею. Например, на своих секретарш он ни разу не кричал, даже когда они делали серьезные ошибки. Самые любимые его выражения по отношению к женщинам - «моя красавица» и «прекрасное дитя». В присутствии женщин Гитлер никогда не садился первый, он также разрешал им, в качестве редчайшего исключения (ни о чем подобном мужчины и мечтать не могли) курить в своем присутствии, хотя и не одобрял этого…

Больше всего Гитлер загорался, когда начинал рассуждать о священной роли женщины в немецком обществе. Он всегда подчеркивал, что ее главная ценность заключается в способности производить на свет здоровее арийское потомство. «Идеалом женщины, - утверждал Гитлер, - является не добродетельная и глубоко несчастная старая дева, а счастливая мать, которая в состоянии вновь и вновь дарить Германии детей». Касаясь вопроса воспитания девочек, фюрер постоянно напоминал, что оно должно формировать у них «стремление неизбежно стать матерью». Для этого, указывал он, «особое внимание следует уделять их физическому развитию, а также воспитанию необходимых матери душевных качеств и духовных ценностей». В качестве эталона фюрером провозглашалась семья, имеющая не менее четырех детей. Аборты он прямо называл убийствами…

Гитлер всегда говорил, что «мир мужчины – это государство, а мир женщины - её муж, её семья, её дети, её дом. Главное, что немецкие женщины хотят быть супругами и матерями, они не хотят быть членами партии, не стремятся на фабрики, в конторы и парламент. Их сердцу ближе родной дом, милый муж и стайка счастливых ребятишек»… Женщины в нацистской Германии не работали на предприятиях, следовательно, им не нужно было думать о карьере. Такого понятия, как феминизм при Гитлере просто не существовало. Женщин, которые не стремились стать примерными матерями и домашними хозяйками во времена Третьего рейха откровенно презирали, а всех наркоманок, проституток и лесбиянок отправили в концентрационные лагеря…

Гитлер прямо заявлял: «Спасение нации и расы находится в руках женщин. Каждая женщина может себе представить, куда судьба приведет германский народ, если нам не удастся обеспечить решающий перелом. Германия сегодня - постаревшая, переполненная стариками, находится на пути к вымиранию, но она вновь должна стать страной молодых людей, богатой детьми! Статистика утверждает, что для сохранения нынешнего числа немецкого народа из каждой семьи должно выйти по четыре ребенка. Любой ценой нужно преодолеть время семей с двумя, одним ребёнком, бездетных. На женщин возложена настоятельная древняя и вечно новая задача: подарить детей семье, народу, расе»…

В стране развернулась кампания, призывающая каждую женщину включиться в «битву за рождаемость» и «подарить ребенка фюреру». В 1934 году нацисты учредили «день Матери», который отмечался 12 августа, в день рождения матери Гитлера, отменив перед этим введенный по решению II Интернационала Международный женский день. В этот день по всей Германии чествовали женщин-матерей, оказывая особенный почет многодетным матерям-героиням… Чуть позже для «поощрения воли женщин к деторождению» был утвержден Почетный крест германской матери трех степеней. Он был украшен надписью «Дитя облагораживает мать». Женщины, родившие и воспитавшие восьмерых детей, получали золотой крест, семерых - серебряный, шестерых - бронзовый. Вручение его по своей престижности было приближено к церемонии награждения военными орденами мужчин. Все эти меры привели к взрывному росту рождаемости в Германии…

Любил ли Гитлер детей? По всей видимости, да. Во всяком случае, фрау Ханфштенгль (муж которой оказывал серьезную финансовую поддержку Гитлеру) так описывает эту черту характера фюрера: «Как-то я пригласила Гитлера на обед. И с этого дня он был частым гостем, наслаждаясь уютной домашней атмосферой, играя с моим сыном и излагая свои планы по возрождению германского рейха. По-видимому, наш дом ему нравился больше всех, куда его приглашали, потому что здесь его не донимали заумными вопросами, не представляли другим гостям как «спасителя нации». Он мог спокойно сидеть в углу, читать или делать заметки...

Меня особенно трогало отношение Гитлера к моему двухлетнему сыну Эгону. Однажды малыш побежал встречать Гитлера и, ударившись головой о стул, заплакал. Гитлер с серьезным видом начал колотить стул, ругая его за то, что он сделал больно «славному маленькому Эгону». Малышу это так понравилось, что теперь каждый раз, когда приходил Гитлер, он просил «дядю Дольфа» побить этот противный стул. Очевидно, он любил детей или же был хорошим актером»...

Иногда Гитлеру, как «отцу нации», приходилось разруливать всевозможные семейные скандалы, которые происходили с людьми из его ближайшего окружения. Однажды фельдмаршал Бломберг, прельстившись на женские прелести своей машинистки, решил жениться на ней, дабы обрести уже, на старости лет, уют и покой. Он уговорил Гитлера и Геринга стать свидетелями на его свадьбе. Оба они с готовностью согласились, рассчитывая таким образом расположить к себе высший генералитет армии. Какого же было потрясение Гитлера, когда вскоре ему сообщили, что молодая, с которой Бломберг отправился в свадебное путешествие, уже давно не молода, а очень даже опытна в профессии, именуемой самой древнейшей. Более того, полицейские обнаружили даже порнографические журналы, для которых с удовольствием снималась когда то коварная искусительница престарелого дурака-фельдмаршала…

Хуже всего, что прознав о невероятном успехе своей товарки, в военное министерство стали названивать проститутки – им тоже не терпелось выйти замуж за достопочтенных генералов. Офицерский корпус не мог вынести такого оскорбления своей чести. Общее мнение сводилось к тому, что Бломберг должен немедленно уйти в отставку, что тот по быстрому и сделал. Гитлера эта история чрезвычайно обескуражила. Как вспоминал его личный адъютант Видеман: «Он ходил взад-вперед по комнате, заложив руки назад, расстроенный, и бормотал: «Если немецкий фельдмаршал женился на проститутке, то все в этом мире возможно»…

Разумеется, такой патологический антисемит, как Гитлер, не мог не привнести в обсуждение сладкого для себя женского вопроса хотя бы ложку еврейского дегтя: «Сотни тысяч членов нашего народа гибнут в результате отравления крови, а мы проходим мимо всего этого, будто совершенно слепые. Эту свою гнусную работу евреи проводят совершенно планомерно. Эти черноволосые паразиты совершенно сознательно губят наших неопытных молодых светловолосых девушек, в результате чего мы теряем невосстановимые ценности. И что же?.. И католический, и протестантский лагери относятся совершенно равнодушно к этим преступлениям евреев и не замечают, как эти паразиты народов преступно уничтожают самые ценные, самые благородные дары Бога на земле»...

Теперь поговорим о донжуанском списке фюрера, который оказался на удивление коротким. По крайней мере, сегодня таким количеством завоеванных женщин никого не удивишь. Историки точно знают всего лишь семь женщин, которых с полным основанием можно назвать любовницами Гитлера. Причем одной из них стала племянница фюрера (то есть дочь сестры) Ангелика Раубаль. Как и почему он на нее взгромоздился – не понятно. То ли это она, подобно набоковской Лолите его соблазнила (поговаривают, что Ангелика была очень бойкой девицей) то ли сам Гитлер не устоял перед молодостью и свежестью своей племянницы (она была моложе фюрера на 19 лет)…

По официальной версии, Гели Раубаль после одной из ссор с Гитлером застрелилась из его пистолета. Обстоятельства и мотивы самоубийства до сих пор неизвестны. Ходят настойчивые слухи, что на самом деле Гели была убита политическими противниками Гитлера. Таким образом, якобы, они хотели вывести Гитлера из борьбы. Эту версию подтверждает протокол вскрытия, подлинность которого, однако, подвергается сомнению некоторыми исследователями…

Говорят что Гитлер, узнав о смерти любимой во всех отношениях племянницы, чуть было не наложил на себя руки, но его близкий товарищ Рудольф Гесс (тот самый, который впоследствии совершит до сих пор никем не объяснимый перелет в Англию) вырвал из рук фюрера пистолет, подложив, тем самым, настоящую свинью всему человечеству… После смерти Гели Раубаль Гитлер четыре дня провел в доме своих друзей. Он отказывался от еды и воды, перестал разговаривать. Товарищам по партии стоило большого труда вывести его из депрессии…

Еще одной любовницей Гитлера (услугами которой он пользовался скорее вынужденно, в перерывах между боями на Первой мировой войне) стала французская танцовщица и, по всей видимости, девушка не очень стойких моральных принципов Шарлотта Лобжуа. Ее имя частенько упоминается в свидетельствах фронтовых товарищей Гитлера. Сохранилась даже картина фюрера, где она изображена с ярким платком, покрывающим голову, расстегнутой блузой и с частично обнаженной грудью. Картина подписана «А. Гитлер», ее подлинность подтверждена экспертами…

Принято считать, что от этой женщины у Гитлера родился сын, с которым фюрер впоследствии не поддерживал никаких отношений. Многие исследователи осторожно замечают, что установить отцовство Гитлера в данном случае очень тяжело, поскольку Шарлотта была достаточно ветреной особой и позволяла себе всякие шалости не только с Адольфом... С другой стороны, сын Шарлотты и вправду как две капли воды похож на фюрера. Возможно, он специально для фотографии загримировался соответствующим образом под «папу»…

Сама нерадивая мамаша была убеждена, что ее ребенок появился на свет благодаря стараниям вождя Третьего рейха. В старости она рассказала об этом своему сыну и тот, чрезвычайно воодушевленный открывшимися перспективами, поспешил написать книгу «Мой отец - Адольф Гитлер». Видимо, хотел заработать. Ничего у него, правда, из этой затеи не вышло - публика ему не поверила и книгу читать не стала. А вот его жена, сразу осознав, почему у нее такой гадкий и отвратительный муж, тут же поспешила с ним развестись…

Следующей любовницей Гитлера, о которой мы должны сказать здесь хотя бы несколько слов, стала дочь английского лорда Юнити Митфорд. Она придерживалась откровенно нацистских взглядов и по этой причине перессорилась почти со всей своей семьей. Ее младшая сестра Джессика, с которой она делила комнату, напротив, являлась убежденной коммунисткой и поэтому свое жилище они поделили мелом пополам. Одна сторона была украшена звездами и фотографиями Ленина, а другая - свастиками и рисунками Гитлера…

Юнити неоднократно пыталась встретиться со своим кумиром Гитлером и, в конце концов, ей это удалось. Гитлер принял ее, как обычно, весьма любезно и очень скоро искренне подружился с обаятельной англичанкой. За время пребывания Юнити в Германии она встречалась с фюрером не менее ста раз. Некоторые исследователи придерживаются точки зрения, что Митфорд имела с Гитлером интимную связь…

После того, как Англия объявила войну Германии, Юнити пришла в мюнхенский Английский сад, где пустила себе две пули в голову из пистолета, подаренного фюрером. По счастью девушка выжила, но прожила после этого недолго. Ее сестра в 1999 году рассказала в интервью, что Юнити была крайне шокирована тем, что будут воевать две страны, которые она очень любила. Гитлер часто навещал ее в больнице и оплатил все больничные счета. А после окончания лечения, по просьбе Юнити, отправил ее на родину, где она вскоре и умерла...

Наконец, последней любовницей фюрера стала Ева Браун. Она познакомилась с Гитлером на своей работе, в фото студии. Однажды Гитлер зашел туда вместе с ее работодателем Гофманом в тот самый момент, когда Ева забралась на лестницу, чтобы снять папку с верхней полки шкафа. Вероятно, открывшиеся снизу виды так поразили Гитлера, что он потребовал от Гофмана срочно познакомить его с девушкой. Всю дорогу незнакомец жадно пожирал ее глазами и предлагал подвезти домой на своем мерседесе, но девушка отказалась - она в первый раз видела этого человека. Позднее Гофман спросил уходившую домой Еву, не догадалась ли она, с кем так долго разговаривала? Но Ева не узнала фюрера, пока Гофман не сказал ей сам: «Это же Гитлер, наш Адольф Гитлер!»…

Ева Браун являлась как раз такой девушкой, которая вполне могла понравиться Гитлеру. Она была в него искренне влюблена, не лезла в его дела, не задавала глупых вопросов. Ее красивую, продуваемую всеми ветрами головку, занимали лишь мысли о моде, кинофильмах и прогулках на природе. Больше всего она боялась, что Гитлер ее бросит, а потому готова была исполнить любую его прихоть. Гитлер пользовался ее услугами, но не оказывал почти никакого внимания, что ее ужасно коробило…

Интересно, что Ева Браун на протяжении достаточно долгого времени вела свой интимный дневник. Я позволю себе процитировать несколько пассажей из этого дневника, поскольку они прекрасно иллюстрируют те отношения, которые связывали ее с Гитлером: «Вчера он пришел совершенно неожиданно, и это был чудесный вечер. Я бесконечно счастлива, что он меня любит, и молюсь, чтобы так было всегда»…

«Я снова смертельно несчастна. И так как я не могу писать ему, этому дневнику доверю я все мои горести. Он пришел в субботу, но, проведя со мной несколько чудесных часов, ушел и не сказал, когда вернется. Я сижу как на горячих углях, ни на минуту не переставая думать о нем… Хорошо бы сильно заболеть, вот уже 8 дней я от него ничего не слышу. Почему со мной ничего не случается, зачем мне эти муки? Лучше никогда не видеть его. Почему он меня так терзает и не покончит со всем этим?»…

«Я понимаю, что он очень занят со своей политикой, но ничего не могу с собой поделать… Я вынуждена была сидеть рядом с ним три часа, не в силах сказать ни слова. При расставании он вручил мне, как однажды раньше, конверт с деньгами. Как было бы приятно, если бы он вложил туда открытку с ласковым словом. Я была бы так счастлива! Но он не думает о таких вещах»…

Необходимо отметить, что почти все любовницы Гитлера по тем или иным причинам совершали попытки самоубийства. Это было то, что их парадоксальным и страшным образом объединяло. Возможно, все они принадлежали к тому крайне нервическому и сумасбродному типу женщин, которые прибегают к суициду, как к одной из форм весьма действенного шантажа по отношению к мужчинам. Например, та же Ева Браун, оскорбленная постоянным невниманием Гитлера и стремясь покрепче привязать его к себе, покушалась на самоубийство не менее двух раз – все это очень тревожило фюрера…

По всей видимости, Ева все таки искренне любила Адольфа. Когда Третий рейх стоял на пороге своего краха, а Гитлер раздумывал о том, когда и каким способом он улизнет в вечность, Ева Браун потребовала привести ее в бункер фюрера и несмотря на все протесты своего возлюбленного, уже более не покидала его. Жизнь без Гитлера не имела для нее никакого смысла. По свидетельству личного шофера фюрера Эриха Кемпки, беседовавшего с Евой незадолго до ее самоубийства, «она заявила спокойно и решительно о своем желании остаться в Берлине. Ей было уже совершенно ясно, что из создавшейся ситуации выхода нет. «Я не хочу покидать фюрера ни при каких обстоятельствах, и, если это должно произойти, я хочу умереть вместе с ним. Он сначала настаивал, чтобы я на самолете покинула Берлин. Я ему ответила: «Я не хочу! Твоя судьба - это моя судьба!»…

В конце концов, Гитлер, видя такую к нему личную преданность Евы Браун, сдался. В своем завещании он написал: «Поскольку в годы битвы я не имел возможности связать себя браком, я решил сегодня, перед окончанием моей земной жизни, взять в жены ту, которая, после долгих лет верной дружбы, пришла по своей воле в осажденную столицу с тем, чтобы разделить свою судьбу с моею. Она, по ее собственному желанию, примет смерть вместе со мною, как моя супруга. Это возместит нам то, чего мы были лишены вследствие моей верности службе на благо моего народа»...

ГИТЛЕР И ИСКУССТВО

Несмотря на то, что Гитлер вынужден был бросить школу, он очень много занимался самообразованием, буквально запоем читая книги, которые могли, по его мнению, пойти на пользу будущему студенту. Все дело в том, что Гитлер решил поступать в Академию художеств в Вене и ради этого готов был не вылезать из за учебников. Рисовать он тоже очень любил, более того - имел в этом деле неплохие задатки. Но поступить в Академию так и не смог, что стало для чрезвычайно гордого и независимого юноши настоящим потрясением. Хотя стыдиться тут было нечего – из 113 абитуриентов студентами стали всего 28 человек. Конкуренция – жесточайшая. Но так или иначе, художника из Гитлера не вышло и это печальное лично для него обстоятельство аукнулось человечеству самым скверным образом…

В Вене, куда Гитлер отправился в надежде получить художественное образование, ему пришлось хлебнуть лиха. После того, как молодого человека не приняли в Академию, он, отказавшись от какой либо поддержки родственников (гордость не позволила просить их о помощи) влачил довольно жалкое существование. Когда у Гитлера окончательно закончились деньги, он даже несколько дней жил на улице, пока не нашел подходящую ночлежку. Родственница его бывшей арендодательницы вспоминала: «Однажды я видела Адольфа в очереди за бесплатным монастырским супом; он очень пообносился, больно было на него смотреть, ведь раньше он так хорошо одевался»...

Сегодня в это сложно поверить, но будущий всемогущий фюрер Третьего рейха ночевал в ночлежках, спал на скамейках в парках, и водил знакомство с бродягами и уголовниками (какие все таки удивительные кульбиты иногда совершает судьба) Те, кто знал Гитлера во времена его скитальческой жизни в Вене, впоследствии вспоминали, что он носил длинное, до пят, потертое пальто черного цвета. На голове у Адольфа красовалась запыленная черная кепка. Гитлер, очевидно, редко тогда стригся и брился, поэтому на лице у него часто можно было видеть что то типа растрепанной бороды…

Почти два десятилетия спустя Гитлер писал: «С Веной - городом, который для многих является воплощением беспечных радостей, излюбленным местом развлечений, у меня, к сожалению, связаны воспоминания о самом печальном периоде моей жизни. Даже сегодня этот город не вызывает у меня ничего, кроме мрачных мыслей. Вена ассоциируется в моем воображении с пятью годами невзгод и лишений. Пять лет я был вынужден зарабатывать себе на жизнь сначала в качестве чернорабочего, затем – мелкого чертежника; скудного заработка не хватало даже на то, чтобы каждый день питаться. Голод в те годы был со мной неразлучен, словно преданный спутник, ни на минуту не оставляя меня и поглощая все, что у меня было. Жизнь представляла собой вечную борьбу с этим безжалостным другом…

Даже сейчас я содрогаюсь, когда вспоминаю об этих жалких притонах, грязных и шумных. Так как меня обняла богиня нищеты и часто угрожала сломить меня, желание устоять росло и в конце концов победило… У меня была привычка просыпаться очень рано, еще до пяти часов утра. В домике у меня было много мышей. И вот я частенько оставлял им корки хлеба или косточки, вокруг которых мышки поднимали с самого раннего утра отчаянную возню. Просыпаясь, я обыкновенно лежал с открытыми глазами в постели и наблюдал игру этих зверьков. В жизни моей мне пришлось порядочно поголодать, и я очень хорошо понимал, какое большое удовольствие доставляют эти корки хлеба голодным мышатам (животных Гитлер искренне любил, а вот людей - не очень)…

Чтобы заработать хоть какие то деньги на жизнь, Гитлер принялся рисовать картины небольшого формата. В основном это были виды, изображающие всевозможные исторические здания Вены. Он надеялся, что они будут востребованы у туристов и надежды его не обманули – картины стали неплохо продаваться. Все это позволило Гитлеру со временем даже отказаться от положенной ему как сироте ежемесячной пенсии в пользу своей младшей сестры Паулы… В конце концов он сумел счастливо избежать участи уличного бродяги и даже перебрался в более-менее нормальное общежитие, где проживал до тех пор, пока ему не сообщили о тяжелой болезни матери, заставившей Гитлера срочно вернуться домой…

Сосед Гитлера по общежитию Карл Хониш вспоминал, что «Адольф вёл размеренный образ жизни, не веселился, не пил, не курил и сторонился любых компаний. Оторвать его от холста могло только обсуждение политики. Гитлер с удовольствием вступал в дебаты, оттачивая ораторское мастерство. Бывало, он вскакивал, отбрасывал кисть или карандаш и излагал свою точку зрения, не боясь крепких выражений, сверкая глазами и резко откидывая прядь волос, постоянно падавшую ему на лоб. Часто он обрывал свою речь на середине и, разочарованно махнув рукой, снова усаживался за работу, словно говоря: жалко тратить на вас слова, всё равно вы ничего не поймёте»…

Кстати сказать, Гитлер был весьма одаренным художником. Особенно ему удавались архитектурные пейзажи и городские зарисовки. Работы будущего фюрера еще тогда, в молодости, оценивались специалистами очень высоко. В 1919 году в Мюнхене он передал свои работы на отзыв известному художнику Максу Цеперу, который был настолько поражен их высоким уровнем, что попросил ознакомиться с картинами еще одного эксперта - профессора Фердинанда Штегера, чтобы убедиться, что не ошибся в своей оценке. И профессор Штегер подтвердил, посмотрев пейзажные акварели: «Совершенно уникальный талант»…

Многие картины Гитлера с изображением всевозможных достопримечательностей и вправду выполнены настолько скрупулезно и точно, что могут быть приняты за фотографии. Технически он рисовал на довольно высоком уровне, особенно для человека, не имеющего художественного образования (не забывайте, что в Академию он так и не поступил) Но это касалось только изображения строений. Когда Адольф пытался рисовать людей, они у него получались уже не столь выразительными...

По оценкам специалистов Гитлером, как художником было создано около трех с половиной тысяч эскизов, рисунков и картин. Большинство из них уничтожено его ненавистниками, часть хранится в архивах США, часть продана на аукционах. Так, например, в 2009 году 15 картин Гитлера были проданы на аукционе за 120 000 долларов, а в 2012 году его работа ушла за 43 500 долларов. Но на аукционы работы Гитлера берут редко. Во первых, в некоторых странах подобные продажи могут быть приравнены к пропаганде нацизма, а во вторых, владельцами большинства аукционных домов являются евреи, которые отказываются принимать на торги произведения Гитлера по принципиальным соображениям…

Кстати, сам фюрер никогда не был особо тщеславным в том, что касалось его художественных опытов. Во времена своего максимального триумфа, когда цены за «картины юного Гитлера» достигали сотен тысяч марок, он признавался своему близкому знакомому Генриху Гофману: «Больше, чем 150-200 рейхсмарок эти вещи не стоят, даже сегодня. Платить больше - это безумие. Я ведь не собирался становиться художником, я рисовал эти картины, только чтобы заработать на жизнь и иметь возможность учиться»…

Тем не менее, у Гитлера был прекрасный художественный вкус реалиста, воспитанный на классической школе (пусть даже и полученной с помощью самообразования) Он терпеть не мог все эти кубизмы, сюрреализмы, экспрессионизмы и прочую лабуду, которой кормят сегодня зрителей. Гитлер очень возмущался тем, как отображает действительность современное искусство. Он пытался выбить дурь из своих неразумных бывших коллег: «Художники не должны искажать и обезображивать жизнь. Ныне наступил век нового человека. А что стряпают декадентствующие модернисты? Уродов и кретинов, женщин, вызывающих лишь отвращение, мужчин, больше похожих на диких зверей, детей, будто проклятых Богом. Если эти художники действительно видят жизнь в таком свете, надо их спросить: откуда такой дефект зрения? И если они пытаются навязать народу это безобразие, тогда этим должен заняться уголовный суд»…

С подачи Гитлера в Германии были конфискованы произведения таких художников, как Малевич, Пикассо, Ван Гог, Шагал. Впоследствии эти картины неоднократно выставлялись на специализированных выставках т. н. дегенеративного искусства. Их размещали под следующими красноречивыми рубриками: «Природа в изображении психически больных художников» или «Так евреи представляют немецких крестьян». Понятно, что немецкие крестьяне, до глубины души возмущенные тем, как их представляют евреи (а там и вправду была изображена какая то абракадабра) со злости плевались в эти картины…

Для усиления эффекта рядом с картинами дегенеративных художников устанавливались творения сумасшедших из психбольниц, дабы каждый мог убедиться – эти ребята черпают вдохновение из одного, отравленного источника… По отношению к т. н. прогрессивным художникам, которые не умея рисовать, избрали китч и провокацию основой своего «гениального существования в искусстве» Гитлер был и вовсе категоричен: «Каждый художник, который изображает небо зелёным, а траву голубой, должен быть подвергнут стерилизации»…

Еще одной неумолимой страстью Гитлера была архитектура. Он любил ее беззаветно! Как бы фюрер не был занят, чем бы он не занимался – все его интересы отступали на второй план, когда на пороге гитлеровского кабинета появлялись имперские архитекторы Третьего рейха. Гитлер мог ночами на пролет изучать, обсуждать и утверждать проекты монументальных зданий, грандиозных колонн в честь победителей и триумфальных арок. Вряд ли во всей Германии была хоть одна книга по архитектуре, которую бы Гитлер оставил без внимания. В своем воображении фюрер перестраивал целые улицы, площади и города, а его всепоглощающая любовь к архитектуре, в конце концов, отразилась на облике таких городов, как Нюрнберг и Берлин, Ганновер и Мюнхен, Бремен и Линц…

Почему Гитлер был так опьянен строительством и архитектурным творчеством? Он хотел отобразить «великую эпоху», вершителем которой являлся, в соответствующих ей грандиозных памятниках архитектуры. Донести суть национал-социализма до далеких предков. Фюрер говорил: «Если народы внутренне переживают времена своего величия, то выражают они эти переживания и отражают их также во внешний мир. В этом случае их слово прочнее просто сказанного. Это слово из камня...

В конечном счете, напоминанием о великих исторических эпохах остается лишь монументальная архитектура. Что осталось от римских императоров? Их архитектурные сооружения. И если бы не эти сооружения, кто бы свидетельствовал о величии императоров? Периоды слабости непременно случаются в истории любого народа, но тогда о былом могуществе начинают говорить архитектурные творения. Разумеется, невозможно разбудить национальное сознание одной только архитектурой, но когда после долгого периода застоя заново рождается чувство национального величия, памятники предков становятся самым действенным призывом»...

Гитлер был одержим идеей строительства самого высокого и помпезного дворца, который бы подчеркивал всю мощь возводимого им Третьего рейха. Как обычно, фюрер тщательно вникал во все детали, связанные с разработкой этого грандиозного проекта, начиная от его архитектуры и заканчивая внутренним убранством. Так, например, ему очень понравилось, что высокопоставленным гостям и дипломатам придется долго идти до зала приемов по полированным мраморным полам, которые он наотрез отказался прятать под коврами. «Это именно то, что нужно. Пусть дипломаты попрактикуются в хождении по скользкой поверхности», - говорил он…

Чертежи дворца уже были готовы, когда Гитлеру сообщили, что и Советский Союз планирует построить в Москве огромных размеров Дворец съездов, посвященный Ленину. Гитлер был крайне раздражен и чувствовал себя обманутым, ведь у него похищали славу строителя самого высокого здания в мире. И самое неприятное заключалось в том, что он не мог своим приказом отменить решение Сталина… После начала войны с Советским Союзом фюрер с облегчением сказал своему архитектору: «Теперь с их небоскребом покончено раз и навсегда»...

Многогранную архитектурную деятельность Гитлера лучше всего обобщил личный секретарь и телохранитель фюрера Хайнц Линге: «Перед войной мне иногда казалось, что передо мной не фюрер и рейхсканцлер, а я нахожусь в доме великого и очень занятого архитектора и строителя. Зарисовки зданий, проекты всех видов, выполненные разными цветами, лежали целыми днями на его столе. И Гитлер постоянно обращался к ним: корректировал, измерял и вновь брал книги по архитектуре»…

Оценивая Гитлера, как своего руководителя и вдохновителя, главный архитектор Третьего рейха Альберт Шпеер писал: «Когда обсуждались архитектурные проекты, Гитлер постоянно проявлял способность схватывать на лету суть и по поэтажным планам представлять трехмерное целое. Несмотря на все государственные дела и отслеживание проектирования одновременно десяти - пятнадцати зданий, он мгновенно - даже по прошествии нескольких месяцев - начинал ориентироваться в чертежах и вспоминал все изменения, которые просил сделать. Те, кто предполагал, что какая-то просьба или предложение давно забыты, убеждались в обратном»…

В увлечении Гитлером архитектурой есть одна мало кем замеченная, но фантастическая по своей сути и, в высшей степени мистическая вещь. Будучи еще безусым юношей, когда о политической карьере не было и речи, а финансы, как у многих студентов, пели романсы, Гитлер разрабатывал макеты новых зданий и даже переустройство целых улиц и городов с такой удивительной скрупулезностью и настойчивостью, как будто ни на йоту не сомневался в том, что однажды судьба подарит ему возможность воплотить все это в жизнь…

Вот как пишет об этом друг его юности Август Кубичек: «Он таскал меня всюду, где бы ни шло какое-нибудь строительство. Он чувствовал себя ответственным за все, что строилось. Но еще больше, чем эти конкретные стройки, его занимали обширные проекты, автором которых был он сам. Здесь его стремление все изменять не знало границ. Сначала я наблюдал за этим с некоторым опасением и задавал себе вопрос: почему он так упорно занимается планами, из которых, по моему мнению, никогда ничего не выйдет? Меня одолевали серьезные сомнения, и время от времени я осмеливался напоминать ему о том неоспоримом факте, что все, что мы оба имели, не превышало нескольких крон – этого едва хватало, чтобы купить бумагу для рисования…

Обычно Адольф нетерпеливо отмахивался от моих возражений, и я по сей день помню мрачное выражение его лица и пренебрежительные жесты в таких случаях. Он считал само собой разумеющимся, что однажды эти планы осуществятся с максимальной точностью, и готовился к этому моменту. Даже самую фантастическую идею продумывал до мельчайшей детали. Однажды, когда я прервал поток его смелых идей относительно национального памятника и рассудительно спросил, как он предлагает финансировать этот проект, его первый ответ был резким: «К черту деньги!» Для него эти проекты каждой своей деталью были настолько реальными, как будто они уже были осуществлены, а весь город был уже перестроен по его плану…

Когда мы с Адольфом прогуливались по знакомым улицам доброго старого города, мой друг начинал изменять все, что видел. Тот дом стоит не на своем месте, его следует снести. Там пустой участок земли, который можно застроить. Эту улицу следует откорректировать, чтобы она производила впечатление более узкой. Долой этот ужасный, абсолютно неумело построенный многоквартирный жилой дом! Пусть откроется вид на замок. Так он всегда перестраивал город…

Но дело было не только в строительстве. Нищий, стоящий перед церковью, становился поводом к тому, чтобы он начал рассуждать о необходимости государственной программы для стариков, которая покончит с попрошайничеством. Крестьянка, идущая рядом с тележкой с молоком, которую тащит собака жалкого вида, - вот повод для критики общества за отсутствие инициативы в деле предотвращения жестокости по отношению к животным. Эта склонность быть недовольным установленным порядком вещей, всегда все изменять и улучшать была в нем неистребима…

Ни в какой другой области эта его непоколебимая последовательность не проявлялась более очевидно. То, что планировал пятнадцатилетний юноша, осуществил пятидесятилетний мужчина, зачастую, как, например, в случае с новым мостом через Дунай, так же точно, как будто между планированием и претворением плана в жизнь было лишь несколько недель, а не десятилетий. План существовал; затем пришли власть и влияние, и план стал реальностью. Это так поразительно, словно пятнадцатилетний мальчишка не сомневался в том, что однажды у него будут необходимая власть и средства…

Понять это мне слишком сложно. Я не могу представить себе, что такое возможно. Есть искушение назвать это «чудом», потому что не нахожу рационального объяснения. Действительно, планы, которые этот никому не известный мальчик составлял для перестройки своего родного города, до последней детали совпадают с планом городской застройки, который был введен в действие после 1938 года»…

Сам Гитлер так объяснял это чудо: «Все творческие идеи человека в общих чертах появляются уже в период его юности. То, что в то время я служил своей страсти к архитектуре с некоторым фанатизмом, было естественным. Наряду с музыкой она казалась мне королевой искусств. При таких обстоятельствах заниматься ею было не «работой», а величайшим удовлетворением. Я мог читать или делать наброски до глубокой ночи и никогда не уставал. Это укрепляло мою веру в то, что моя прекрасная мечта о будущем – пусть даже на это уйдут годы – в конце концов станет реальностью»…

Когда нацисты пришли к власти, они объявили, что из за засилья еврейского элемента в культуре немцы не имеют возможности творческого самовыражения и пообещали эту ситуацию исправить. В принципе, это была чистая правда, которую признавали даже некоторые еврейские исследователи (при условии, что они были честны и добросовестны) Так, например, несмотря на то, что среди простых музыкантов, составляющих коллективы оркестров, доля евреев не превышала 5 %, в руководстве немецких музыкальных театров, а также среди дирижеров и импресарио толпились одни евреи, причем не только немецкие, но и польские, австрийские, венгерские, чешские…

Точно такая же, абсолютно нетерпимая в нормальном обществе ситуация наблюдалась и в кинематографической, театральной и художественной среде – все руководящие посты, приносящие хоть какой то доход, были распределены между евреями… О том, насколько сионисты подмяли тогда под себя немецкий кинематограф (о других странах, типа США и упоминать нечего – там ситуация и вовсе катастрофическая) говорят следующие цифры: 70% всех производственных фирм и 81% всех прокатных фирм находилось под еврейским руководством. Они производили 86% и прокатывали 91% всех немецких фильмов. Понятное дело, что при таком, почти тотальном засилье одной нации в немецком кинематографе собственно немецкие режиссеры и актеры не имели никаких шансов творчески реализоваться…

Гитлер поклялся положить этому конец и очень быстро при поддержке национально мыслящей немецкой интеллигенции добился больших успехов. Сионисты были отстранены от управления германской культурой и лишены влияния на нее. Больше никто не смел задвигать немецких актеров, художников, певцов и скульпторов на периферию зрительского интереса. Деньги стали уходить не паразитам от искусства (не имеющим к нему никакого отношения) а подлинным его творцам…

Если продолжить музыкальную тему, то опусы таких еврейских композиторов, как Мендельсон и Мейербер были в Германии категорически запрещены. Одновременно с этим на музыкальных площадках страны во всю мощь зазвучала божественная музыка Вагнера, Бетховена, Шумана, Баха… Интересно, что в своей личной коллекции, обнаруженной советскими солдатами в рейхсканцелярии, Гитлер также хранил (а значит – и слушал время от времени) произведения Чайковского, Бородина, Рахманинова. Хотя, конечно, немецкие композиторы были для него в приоритете…

Самым любимым композитором Гитлера, вне всякого сомнения, был германский музыкальный гений - Рихард Вагнер. В своей книге «Моя борьба» Гитлер отмечал: «Мое юношеское восхищение Вагнером не имело границ. Меня вновь и вновь влекло к его произведениям, и я воспринимаю их сегодня, как особенное счастье, поскольку, прослушав однажды оперу Вагнера в скромном провинциальном исполнении, я получил духовные силы на всю оставшуюся жизнь»…

«Когда Гитлер слушал музыку Вагнера, - вспоминал его друг Август Кубичек, - он менялся: его неистовство покидало его, он становился спокойным, покладистым и сговорчивым. Во взгляде уже не сквозило беспокойство; его собственная судьба, как бы тяжело она ни давила на него, становилась не важной. Он больше не чувствовал себя одиноким изгоем, недооцененным обществом. Словно опьяненный каким-то гипнозом, он соскальзывал в состояние экстаза и охотно позволял унести себя в тот загадочный мир, который для него был более реальным, чем его окружающий обыденный мир. Из затхлого, пахнущего плесенью плена своей комнаты он переносился в блаженные края, населенные древними германцами, в этот идеальный мир, который был далекой целью всех его устремлений»…

Возможно на фюрера, помимо явного и безусловного музыкального таланта Вагнера, произвела впечатление его убежденная антисемитская позиция. Вагнер с большим презрением относился к евреям (как к людям, на его взгляд, абсолютно неспособным к музыкальному и какому бы то ни было вообще творчеству) и убеждений своих совершенно не скрывал, что уже тогда требовало серьезного мужества от прославленного композитора…

Как известно, Гитлер поддерживал очень доверительные отношения с вдовой Вагнера - Винифред, которая являлась большой его почитательницей. Было время, когда она спасала будущего фюрера от разыскивающей его полиции. Гитлер мог появиться на вилле Вагнеров даже среди ночи. Уже позже сын Винифред - Фриделинд Вагнер вспоминал: «Как бы ни было поздно, Гитлер всегда заходил в детскую и рассказывал нам страшные истории о своих приключениях. Мы слушали, и у нас мороз проходил по коже, когда он доставал пистолет»... Всем он нравился, даже собаке, которая обычно лаяла на посторонних. Дети его обожали: «Он притягивал нас своей гипнотической силой. Его жизнь казалась нам захватывающей, потому что была совершенно не похожа на нашу, она была какой-то сказочной»…

Кстати, вы будете удивлены, но вполне вероятно, что Гитлер был одним из создателей любимых детворой всего мира мультфильмов. Все дело в том, что фюрер когда то состоял в весьма дружеских отношениях с Уолтом Диснеем, который сочувственно относился к нацистам. И в какой то момент Дисней, памятуя о художественных талантах Гитлера, попросил его нарисовать нескольких маленьких человечков для своего мультфильма «Белоснежка и семь гномов». Выяснилось это после того, как в одном из европейских музеев были выставлены рисунки, сделанные для диснеевского проекта. Так вот на одном из набросков обнаружились инициалы Адольфа Гитлера…

Более того, исследователи установили, что в оригинальной версии своего знаменитого мультфильма «Три поросенка» Дисней изобразил волка, пытавшегося проникнуть в дом к Наф-Нафу, в виде еврея. Сделано это было, конечно, не просто так - выдающийся мультипликатор был убежденным антисемитом и не стеснялся демонстрировать это в своем творчестве. Он даже после войны запрещал брать на работу евреев. В этом его поддерживали и многие другие влиятельные американцы - например, основатель автомобильной промышленности США Генри Форд…

Что касается в целом кинематографа, то собственно пропагандистских фильмов в нацистской Германии было снято, на удивление, немного (гораздо меньше, чем в СССР) Наиболее известные из них - это ставшие уже давно легендарными и запрещенными «Триумф воли» и «Олимпия» (режиссером которых была Лени Рифеншталь) а также откровенно антисемитская лента «Вечный жид» (отражавшая взгляды национал-социалистов на природу иудаизма и международного еврейства)…

Но основное предпочтение отдавалось фильмам развлекательным. Почему? Нацисты хорошо понимали, что перекармливать людей идеологией не нужно. В тяжелые годы войны люди идут в кинотеатр не за ужасами и пропагандой, а чтобы, напротив, хотя бы на час отключиться от проблем. «Хорошее настроение – это стратегический ресурс», - любил повторять Геббельс. И немецкий кинематограф выдавал на гора сотни развлекательных кинокомедий, мелодрам, кинооперетт и приключенческих фильмов весьма неплохого качества. Во всяком случае, многие из них после войны под маркой трофейных крутились в советских кинотеатрах…

Гитлер прекрасно умел вдохновлять своих сотрудников на великие свершения. «Чем грандиознее задачи, тем быстрее растет человек», - любил повторять он. Так, например, фюрер разглядел недюжинный художественный талант в молодом и не имеющем опыта архитекторе Альберте Шпеере и назначил его главным имперским архитектором Третьего Рейха. Он также буквально заставил знаменитую Лени Рифеншталь переквалифицироваться из актрис в режиссеры - в результате, были созданы такие кинематографические шедевры, которые до сих пор волнуют воображение всех тонких ценителей кино…

Гитлер вообще с большим пиететом относился к творческим людям. Даже во время войны он не забывал о представителях искусства. Однажды фюрер приказал своему адъютанту затребовать из военкоматов призывные документы на всех более менее известных в Германии скульпторов, писателей, художников, архитекторов, певцов и актеров, а затем самолично разорвал их. Благодаря столь неординарному поступку Гитлера все эти люди перестали существовать для мобилизационных служб и фактически были спасены от неприятностей, грозящих им на войне…

ГИТЛЕР И ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Начало Первой мировой войны Гитлер встретил с таким невероятным воодушевлением, словно это было не бессмысленное смертоубийство, сопряженное с чудовищными жертвами и лишениями, а реализация его самой заветной, волшебной, детской мечты. «Даже сегодня,– писал он в «Майн кампф»,– я не стыжусь признаться, что, исполненный энтузиазма, я упал на колени и от всего сердца воздал благодарность Богу за то, что он предоставил мне возможность жить в такое время»...

В день объявления войны Франции, Гитлер тут же послал раппорт-петицию с просьбой зачислить его в действующую немецкую армию (в австрийской, за несколько лет до этого, он по идеологическим соображениям служить отказался) Вскоре патриотически настроенный молодой человек получил уведомление, что он зачислен в Баварский пехотный полк, как доброволец. Надев мундир, Гитлер опасался лишь того, что война быстро закончится и у него не будет времени проявить себя должным образом…

Один их боевых товарищей Адольфа Ганс Менд заметил позднее, что когда тот получил винтовку, он «смотрел на нее с восторгом, как женщина на драгоценность»… Войну Гитлер начал санитаром, но вскоре был переведен в связные (крайне опасная военная специальность – за связными на фронте охотились не менее упорно, чем за офицерами) Именно здесь Гитлер впервые продемонстрировал свою незаурядную храбрость, которая обеспечила ему впоследствии при восхождении к власти поддержку очень многих фронтовиков…

В качестве солдата, а потом ефрейтора будущий фюрер немецкой нации принял участие почти в пятидесяти боях и сражениях, доставляя приказы руководства из штабов на передовую. Нередко Гитлеру приходилось ходить и в атаки, которые заканчивались яростными рукопашными. Два раза связной Адольф Гитлер был ранен. В первый раз ему прострелили ногу, во второй – отравили газами. Но всякий раз, отлежавшись немного в госпитале и худо-бедно подлечившись, он возвращался на фронт…

Подвиги Гитлера во время Первой мировой войны были отмечены несколькими наградами. В декабре 1914 года он был награжден Железным крестом второй степени. В сентябре 1917 года - Крестом с мечами за боевые заслуги третьей степени. В мае 1918 года Гитлер получил полковой диплом за проявленную в боях храбрость, а затем - знак отличия за ранения. В июле 1918 года Гитлер получает редчайшую для нижних чинов в немецкой армии награду - Железный крест первой степени, которым награждались лишь избранные солдаты за выдающиеся заслуги…

Храбрость, выносливость и личное мужество Гитлера ни у кого не вызывали сомнений. Обер лейтенант Антон фон Тубеф, представляя его к Железному кресту первой степени, отзывался о нем так: «Гитлер был неутомим в службе и всегда был готов прийти на помощь. Не было такого случая, чтобы он не вызвался добровольцем на самое трудное и опасное дело, демонстрируя постоянную готовность пожертвовать своей жизнью ради других и ради блага Отчизны. Чисто по-человечески он был мне ближе всех среди солдат, и в личных беседах я восхищался его беспримерной любовью к родине, порядочностью и честностью во взглядах»…

Такого же высокого мнения о Гитлере был и другой его сослуживец, Михаэль Шлеехубер, который характеризовал Гитлера как «хорошего солдата и безупречного товарища». По словам Шлеехубера, он «ни разу не видел, чтобы Гитлер каким-либо образом пренебрегал своим долгом или уклонялся от опасности, равно как не слышал о нём за время его нахождения в дивизии ничего компрометирующего или отрицательного»…

Бывший командир полка подполковник фон Люнешлос свидетельствовал, что «Гитлер никогда не подводил и особенно хорошо подходил для поручений, непосильных для других связистов». А генерал-майор Фридрих Петц утверждал: «Гитлер демонстрировал большую живость ума, физическую ловкость, силу и выносливость. Его отличали энергия и безоглядная смелость, с которой он в сложных ситуациях в бою шел навстречу опасности»…

Еще один начальник будущего фюрера Макс Йозеф фон Спатни вспоминал: «Очень неспокойный и тяжелый фронт, где постоянно действовал полк, предъявлял к каждому солдату самые высокие требования с точки зрения самопожертвования и личной храбрости. В этом отношении Гитлер представлял для всех окружающих образец. Его личная энергия, образцовое поведение в любых ситуациях боя оказывали сильное воздействие на товарищей. Поскольку это сочеталось у него со скромностью и удивительной неприхотливостью, он пользовался глубочайшим уважением как солдат, так и командиров»…

В представлении Гитлера к Железному кресту первой степени отмечалось: «Будучи посыльным, он являл собой в условиях и позиционной, и маневренной войны пример хладнокровия и мужества и всегда вызывался добровольцем, чтобы в самых тяжелых ситуациях с величайшей опасностью для жизни доставить необходимые распоряжения. Когда в тяжелых боях обрывались все линии связи, важнейшие сообщения, несмотря на все препятствия, доставлялись по назначению благодаря неутомимому и мужественному поведению Гитлера»…

Некоторые исследователи пытаются оспорить реальные наградные списки того времени, заявить, что миф о «герое Гитлере» был создан нацисткой пропагандой, но у них это плохо получается. Все дело в том, что свидетельства его сослуживцев и начальников были документированы еще задолго до того, как Гитлер стал вождем немецкого народа. Ну не могли же, в самом деле, все эти люди сговориться и петь дифирамбы никому не известному на тот момент ефрейтору! Как бы мы не относились сегодня к Гитлеру, следует все таки признать, что воевал он честно и в высшей степени храбро…

Так, например, одним из подвигов, за который Гитлер удостоился высокой награды, было спасение жизни командиру роты в июле 1918 года. Во время боя Гитлер увидел тяжело раненного осколком офицера и с риском для жизни вытащил его на себе из под обстрела. Еще один широко известный подвиг Гитлера заключался в том, что он, невзирая на плотный огонь противника, пробрался на позиции немецкой артиллерии и предотвратил открытие огня по своей пехоте, которая уже ворвалась в расположение неприятеля…

Боевой дух Гитлера был чрезвычайно высок. Однажды при выполнении очередного задания он заметил в овраге что то, похожее на французскую каску. Адольф подполз ближе и увидел там четырех прячущихся французских солдат. Гитлер вытащил пистолет и начал выкрикивать по немецки команды, будто при нем находилась рота солдат. Таким образом он привел четырех военнопленных к командиру полка и получил от него благодарность…

За военное усердие и стремление все время быть в гуще событий сослуживцы Гитлера называли его чокнутым. Они так и говорили: «Ну вот, чокнутый Гитлер хочет еще одну нашивку заработать или награду». В перерывах между боями он удивлял их еще больше. Вместо того, чтобы отдыхать или заправляться фронтовыми сто граммами, Гитлер либо читал какую нибудь книгу (если ее удавалось найти в окопах) либо же рисовал акварелью поле боя, изрытое снарядами и усеянное трупами. Подобными причудами он повергал своих товарищей-однополчан в крайнюю степень изумления…

С их точки зрения Гитлер был, мягко выражаясь, необычным солдатом. Он не пил, не курил, не искал общества проституток и постоянно напоминал своим боевым товарищам, как отвратительны подобные «удовольствия». И это на фронте, когда любой день мог стать последним и люди готовы были грешить безбожно. Просто удивительно, как с такими замечательными нравственными установками, чрезвычайно, надо заметить, редкими во все времена, он докатился до нацистских проповедей самого возмутительного толка. К тому времени в нем явно умер смиренный и добродетельный священник…

Несмотря на весь свой нудеж о вреде курения и выпивки, сослуживцам Гитлер в целом нравился, потому что на него всегда можно было положиться. Он никогда не бросал раненого товарища, не притворялся больным, если надо было выполнить опасное задание. Кроме того, в моменты затишья Адольф был интересным собеседником, не лишенным чувства юмора. Однажды кто то из солдат подстрелил зайца и решил взять его с собой в отпуск, но уехал с пакетом, в который подложили кирпич - так однополчане подшутили над товарищем. Гитлер передал жертве шутки два рисунка: на одном солдат разворачивает дома кирпич, на другом – его сослуживцы поедают зайца...

О свалившихся на него фронтовых впечатлениях Гитлер как то написал весьма подробно своему мюнхенскому товарищу Эрнсту Хеппу. Думаю, вам тоже будет небезынтересно ознакомиться с ними. Привожу здесь это письмо с некоторыми сокращениями: «Уже 2 декабря я получил Железный крест. Возможностей для его получения, слава богу, было более чем достаточно. Наш полк 29 октября с утра был направлен в бой, и вот уже три месяца мы не даем им покоя ни на минуту - если не в наступлении, так в обороне…

Мы повзводно проходим через расположенный справа от нас лес и в полном порядке выходим на луг. Перед нами вкопаны четыре орудия. Мы занимаем за ними позиции в больших окопах и ждем. Над нами уже свистит первая шрапнель и срезает деревья на опушке, как соломины. Мы с любопытством глядим на все это. У нас еще нет настоящего чувства опасности. Никто не боится, все ждут команды «В атаку!»...

А дела становятся все хуже. Говорят, что уже есть раненые. А мы все еще ждем и почти ничего не можем рассмотреть в адском дыму перед нами. Наконец команда «Вперед!». Мы рассыпаемся цепью и мчимся по полю в направлении небольшого хутора. Слева и справа разрывается шрапнель, свистят английские пули, но мы не обращаем на них внимания. Залегаем на десять минут, а потом опять бежим вперед. Я лечу впереди всех и отрываюсь от взвода. Тут сообщают, что подстрелили взводного Штевера. «Вот так дела», - успеваю я подумать, и тут начинается…

Поскольку мы находимся посреди открытого поля, нужно как можно быстрее бежать вперед. Наш капитан впереди. Теперь уже падают и первые среди нас. Англичане направили на нас огонь пулеметов. Мы бросаемся на землю и медленно ползем по канаве. Иногда мы останавливаемся, это означает, что кого-то опять подстрелили, и он не дает двигаться вперед. Мы выволакиваем его из канавы. Так мы ползем до тех пор, пока канава не кончается и опять надо выбираться на поле…

Быстро выбираемся и марш-марш к лесу, до которого примерно 100 метров. Там мы постепенно опять собираемся вместе. Лес уже сильно поредел. Теперь нами командует фельдфебель Шмидт, отличный здоровенный парень. Мы ползем по опушке. Над нами свистят пули и осколки, и вокруг падают сбитые сучья и куски деревьев. Потом на опушке рвутся снаряды, поднимая облака камней, земли и песка и вырывая огромные деревья с корнями, а мы задыхаемся в желто-зеленом ужасном, вонючем дыму. Вечно здесь лежать не имеет смысла, если уж погибать, так лучше в поле…

Мы снова бежим вперед. Я прыгаю и бегу изо всех сил по лугу, через свекольные грядки, перепрыгиваю через окопы, перелезаю через проволоку и кустарниковые загороди и вдруг слышу впереди крики: «Сюда, все сюда». Передо мной длинная траншея, и через мгновение я спрыгиваю в нее. Передо мной, за мной, слева и справа туда же прыгают и другие. Подо мной мертвые и раненые англичане. Теперь становится ясно, почему мне было так мягко спрыгивать…

В 240–280 метрах слева от нас видны еще английские окопы, а справа дорога, которая находится в их руках. Нам нужно ее как можно быстрее отбить. Над нашей траншеей беспрерывный железный град. Наконец в 10 часов начинает работу наша артиллерия. Пушки бьют одна за другой. То и дело перед нами снаряд попадает в английские окопы. Англичане выскакивают словно из муравейника, и мы снова бежим в атаку…

Моментально проскакиваем поле и после рукопашной, которая местами была довольно кровавой, выбиваем их из окопов. Многие поднимают руки. Всех, кто не сдается, мы приканчиваем. Так мы освобождаем траншею за траншеей. Наконец выбираемся на большую дорогу. Слева и справа от нас молодой лес. Входим в него. Выгоняем оттуда целые своры англичан...

Слева стоят какие-то хутора, которые еще заняты противником, и по нам открывают оттуда ужасный огонь. Люди падают один за другим. И тут появляется наш майор, храбрый как черт. Он спокойно курит. Вместе с ним его адъютант лейтенант Пилоти. Майор быстро оценивает обстановку и приказывает сосредоточиться слева и справа от дороги и приготовиться к атаке. Офицеров у нас уже нет, да и унтер-офицеров почти не осталось. Поэтому все, кто еще в состоянии, вскакивают и бегут за подкреплением…

Когда я во второй раз возвращаюсь с группой отколовшихся солдат, майор с простреленной грудью лежит на земле. Вокруг него куча трупов. Теперь остается только один офицер, его адъютант. В нас клокочет ярость. «Господин лейтенант, ведите нас в атаку», - кричат все. Мы движемся через лес слева от дороги, по дороге не пройти. Четыре раза мы поднимаемся в атаку - и четыре раза вынуждены отойти. Изо всей моей команды кроме меня остается всего один человек. Наконец и он падает. Мне отрывает выстрелом рукав кителя, но каким-то чудом я остаюсь живым и здоровым…

В 2 часа мы идем, наконец, в пятую атаку и на этот раз занимаем опушку леса и хутор. Вечером в пять часов мы собираемся вместе и окапываемся в 100 метрах от дороги. 3 дня идут бои, пока наконец на третий день мы не опрокидываем англичан. На четвертый день маршируем назад... Только там мы оценили, насколько тяжелы наши потери. За 4 дня наш полк сократился с 3 500 человек до 600... Во всем полку осталось только 3 офицера, 4 роты пришлось переформировать. Но мы были горды тем, что опрокинули англичан…

С тех пор мы постоянно на передовой. В Мессине меня в первый раз представили к Железному кресту, а в Витшете - во второй. Я теперь служу посыльным при штабе. Служба здесь немного почище, но зато и опаснее. В одном только Витшете в день первого наступления из нас восьмерых троих человек убило, а одного тяжело ранило. Нас, четверых оставшихся в живых, и раненого наградили…

В тот раз эта награда спасла нам жизнь. Когда обсуждался список представленных к кресту, в палатку зашли 4 командира роты. Из-за тесноты нам четверым пришлось ненадолго выйти. Мы не простояли снаружи и пяти минут, как вдруг снаряд попал прямо в палатку, тяжело ранил подполковника Энгельхардта, а все остальные в штабе либо ранены, либо убиты. Это был самый ужасный момент в моей жизни. Мы все просто обожали подполковника Энгельхардта…

К сожалению, надо заканчивать, и я прошу вас, уважаемый друг, простить меня за плохой почерк. Я сейчас слишком нервничаю. День за днем мы с 8 часов утра до 5 часов вечера находимся под сильнейшим артиллерийским огнем. Каждый день я рискую жизнью и смотрю смерти в глаза. Со временем это может испортить даже самые крепкие нервы…

Я часто вспоминаю Мюнхен, и у каждого из нас только одно желание: чтобы как можно быстрее рассчитаться с этими бандитами-англичанами, чего бы это ни стоило, и чтобы те из нас, кому повезет снова вернуться на родину, увидели ее очищенной от всякой иноземщины, чтобы благодаря тем жертвам и страданиям, которые сотни тысяч из нас испытывают каждый день, и тем рекам крови, которые проливаются в борьбе с международным заговором врагов, мы не только разбили внешних врагов Германии, но чтобы рухнул и внутренний интернационал. Это важнее, чем любые завоевания территории»…

Уже позже, в своей книге «Моя борьба» Гитлер писал о себе и своих однополчанах: «Добровольцы из нашего полка, может быть, и не умели воевать, но умирать они умели как старые солдаты. Это было только началом. Потом год шел за годом. Романтику первых боев сменили суровые военные будни. Энтузиазм постепенно охладел, и безудержный восторг сменился страхом смерти. Настало время, когда в каждом боролись инстинкт самосохранения и чувство долга…

Такая борьба происходила и во мне. Зимой 1915-16 года эта борьба закончилась. Безоговорочную победу в ней одержала воля. Если в первые дни я мог ходить в атаки со смехом и восторгом, то теперь я был полон спокойствия и решимости. И это осталось навсегда. Юный доброволец превратился в опытного солдата»…

Некоторые исследователи задаются вопросом: почему Гитлер, будучи таким отважным и толковым солдатом, дослужился лишь до звания ефрейтора? Мне кажется, что пойти выше по военной карьерной лестнице ему не позволила именно его храбрость и безупречное исполнение своих обязанностей, ведь если бы Гитлера сделали унтер-офицером, то он перестал бы быть посыльным, а значит, полк лишился бы своего лучшего связиста…

Как мы видим, на фронте Гитлер в штабах не отсиживался, а почти четыре года находился в самом пекле смертоносной войны, зарекомендовав себя очень стойким и верным своему воинскому долгу солдатом. Тяжелейший опыт окопной войны обогатил Гитлера следующими ценными наблюдениями: «Жизнь - это очередь за смертью, но некоторые лезут без очереди. На свете живут разные люди: всесильные и немощные, бедные и богатые, но их трупы воняют одинаково!»…

Тем не менее, пройдя через весь этот кровавый ужас с невероятными человеческими жертвами и личными трагедиями, он не постеснялся обречь свою страну (и множество других государств) на повторение ужасов мировой войны. Прекрасно зная, что несет с собой такая (испытанная на собственной шкуре) мясорубка, Гитлер не захотел избавить от нее всех остальных…

В октябре 1918 года Гитлер во время напряженных боев на фронте стал жертвой газовой атаки англичан, в результате которой временно потерял зрение. Чуть позже он с ужасом вспоминал: «Я попятился назад, чувствуя, как обожгло глаза. Через несколько часов мои глаза превратились в пылающие угли и окружающее померкло»…

Его отправили на излечение в прусский тыловой госпиталь, где он и узнал о капитуляции Германии и свержении кайзера, что стало для него огромным потрясением. Поражение своей страны в войне и последовавшую затем «немецкую революцию» (когда коммунисты, так же, как и в России, попытались захватить власть в Германии) Гитлер считал происками международного еврейства, нанесшего «удар ножом в спину победоносной германской армии»...

Чуть позже он вспоминал: «Я не мог этого вынести. Снова все потемнело и поплыло перед глазами. Шатаясь и спотыкаясь, я добрался до палаты, упал на койку и уткнулся в подушку. Голова раскалывалась... Итак, все оказалось напрасно. Напрасны все эти жертвы и страдания когда, преодолевая смертельный страх в душе, мы, несмотря ни на что, выполняли свой долг. Напрасна гибель двух миллионов человек… Разве за это они отдали свои жизни? Неужели это было нужно лишь для того, чтобы горстка презренных преступников смогла прибрать к рукам наше Отечество?..

Все конторы в тылу переполнены евреями. Почти каждый писарь был еврей и почти каждый еврей - писарь. Я был изумлен, видя эту шайку из определенных людей, и не мог не подумать о том, как их мало на фронте... Пока мы воевали, все производство захватывалось еврейскими финансовыми кругами. Евреи обкрадывали целую нацию, и подчиняли ее себе. С ужасом наблюдал я за тем, как надвигается катастрофа. Паук начал медленно высасывать кровь из тела народа...

В лазарете все говорили только о надеждах на скорое окончание войны, но никто не думал, что она прекратится немедленно. В ноябре общая напряженность начала нарастать. А потом вдруг как гром среди ясного неба пришла беда. Приехали матросы на грузовиках и начали призывать к революции. Вожаками в этой борьбе за «счастье немецкого народа» оказались несколько евреев. Никто из них не был на фронте. Трое из этих агитаторов прошли через так называемый «трипперный лазарет», а теперь пытались навязать стране красную тряпку... Ужасные дни и еще более кошмарные ночи! Я знал, что все потеряно. Надеяться на милость врага могли только предатели. В эти дни и ночи во мне росла ненависть. Ненависть к зачинщикам этих событий»...

Самое интересное, что тогда еще Гитлер не являлся убежденным русофобом и даже с некоторым сочувствием относился к России. В своей так и не изданной при жизни «Второй книге», анализируя итоги Первой мировой войны, он писал: «Экономическое покорение Европы евреями было в основном завершено на рубеже веков, и теперь они стали обеспечивать его в политическом плане. Это означает, что первые попытки искоренения национальной интеллигенции были проведены в виде революций. Они использовали противоречия между европейскими нациями для собственной выгоды путем систематического подталкивания их к мировой войне…

Целью является уничтожение антисемитской по сути России, а также уничтожение немецкого Рейха, который в лице администрации и армии, все еще оказывал сопротивление евреям. Эта еврейская цель войны была полностью достигнута. Царизм в России и Кайзеризм в Германии устранены. С помощью большевистской революции, русские высшие классы, а также русская национальная интеллигенция были убиты и совершенно искоренены, путем бесчеловечных страданий и жестокости. Для русского народа, общее число жертв этой еврейской борьбы за гегемонию в России составило 30 миллионов людей погибшими. Это в несколько раз больше, чем мировая война стоила Германии...

Чтобы совершить революцию в России, достаточно было немногого. Надо было только натравить необразованную, не умеющую ни читать, ни писать массу на верхний слой интеллигенции, и без того почти не связанной с народом. Этого было довольно, чтобы решить судьбу страны и считать революцию удавшейся. Вся неграмотная масса русского народа попала в полное рабство к еврейским диктаторам, у которых, конечно, хватило ума задрапировать свою диктатуру в тогу «диктатуры пролетариата»…

ГИТЛЕР КАК ОРАТОР

Позволю себе немного пошутить, хоть тема того и не предполагает: Гитлер мог бы вполне блестяще вести сегодня продвинутые курсы по ораторскому мастерству и что то мне подсказывает, что у него не было бы отбоя от желающих. Вне всякого сомнения, Гитлер являлся прекрасным, если не сказать феноменальным оратором. Может быть, одним из лучших в мировой истории. Он выступал с необыкновенной энергией и страстью, его речи буквально завораживали и гипнотизировали толпу. Гитлеру очень помогали блестящая память, прекрасное чувство сарказма, находчивость и умение едко высмеять оппонента. Мало кто мог противостоять ему в словесной баталии…

Однажды, еще на заре политической карьеры Гитлера американцы решили направить к набирающему силы фюреру своего человека, дабы тот разведал, что такое вообще этот Гитлер и с чем его едят. Помощник военного атташе в Берлине капитан Трумэн Смит получил указание лично встретиться с Гитлером и дать всестороннюю оценку его личности – характера, способностей и слабостей. Вот первые слова, которые Смит занес в свою записную книжку после беседы с Гитлером: «Потрясающий демагог. Чистой воды авантюрист, но обладает сильным характером и хорошо использует все виды социального недовольства. Я еще не встречал такого логичного и фанатичного человека. Его власть над толпой очень велика»…

Чувствуя в себе не дюжинный ораторский талант и желая подчеркнуть его значение, Гитлер не раз проводил водораздел между искусством писать и умением выступать публично: «Главным фактором величайших мировых переворотов всегда была устная речь, а не печатное слово. Оратор, выступающий перед народной массой, читает на лицах аудитории, насколько она понимает то, что он говорит, насколько она ему сочувствует. Аудитория тут же вносит известные поправки к тому, что говорит оратор. Между оратором и его слушателями всегда существует известный контакт…

Ничего подобного не может сказать о себе писатель. Ведь он своих читателей по большей части даже не видит. Уже по одному этому писатель неизбежно придает своим писаниям совершенно общую форму. Перед его глазами нет той аудитории, которую он бы видел непосредственно. Это неизбежно лишает печатное слово достаточной гибкости, достаточного понимания психологических нюансов. Блестящий оратор по правилу будет и недурным писателем, а блестящий писатель никогда не будет оратором, если только он специально не упражнялся в этом искусстве. Симпатии людей легче завоевать устным, чем печатным словом. Всякое великое событие на земле обязано великим ораторам, а не великим писателям»…

И еще: «Сила, сдвигающая с мёртвой точки огромные исторические лавины религиозного и политического характера, с древнейших времён была магической силой устного слова. Все великие народные движения - это вулканические извержения человеческих страстей и душевных переживаний, поднимаемые либо жестокой богиней нужды, либо огненным факелом швыряемых в массу слов...

Судьбу народа можно изменить лишь бурей горящей страсти; но страсть можно разбудить лишь при условии, если ты сам несёшь её в себе. И только она порождает избранные ею слова, которые подобно ударам молота могут пробить ворота, ведущие к сердцу народа. Того, у кого нет страсти, у кого рот остаётся закрытым, небо не выбирает глашатаем своей воли. Поэтому, пусть тот, кто пишет, остаётся сидеть возле своей чернильницы, чтобы теоретически объяснить то, для чего у него достаточно понимания и умения; но для роли вождя он не рождён и не избран»…

Французский посол Андре Франсуа-Понсе, ставший свидетелем одного из выступлений Гитлера, так описывал свои впечатления от митинга: «В сумерках улицы Берлина заполнились широкими колоннами людей, возглавлявших демонстрацию, идущих со знаменами под звуки трубы и барабана и в присутствии полковых отрядов. Толпы любопытствующих людей стекались на праздник. Вскоре около миллиона нетерпеливых горожан, пожелавших посмотреть шоу, заполнили поле со стоящими сзади военными частями и охранниками СС в черной форме. Над лесом сверкающих знамен огромная трибуна с ощетинившимися микрофонами врезалась подобно носу корабля в море человеческих голов…

Гитлер появился стоя в автомобиле, простирая вытянутую руку, с суровым и искаженным лицом. Затяжной гул мощного приветствия сопровождал его продвижение. Ночь уже наступила. Включились прожектора, расставленные на больших расстояниях. Их мягкий голубоватый свет, не рассеивающий мрак, словно растворялся в нем. Перспектива этого человеческого моря простиралась до бесконечности. Как только Гитлер взошел на трибуну, все прожектора выключились, чтобы сохранить лишь обволакивающий свет на фюрере. В таком ослепляющем сиянии казалось, что он принимает угрожающие размеры над человеческим морем внизу. Толпа впала в религиозное молчание...

Первые несколько минут Гитлер нащупывал начальные слова и говорил прерывисто в резких тонах. Затем, по мере того, как он развивал свою тему, речь становилась более гладкой. Через 15 минут что-то произошло, что может быть описано древней примитивной метафорой: дух вселился в него. Голос постепенно становился громче, темп нарастал. Пот хлынул с его лица, и все возбуждение, сдерживаемое в повседневной жизни, он выплескивал на поверхность по мере того, как завладевал аудиторией с энергией, которую никогда не позволял себе в обычных выступлениях. Глаза покрылись поволокой, он выглядел загипнотизированным…

Его слушатели были ошеломлены. В какую бы сторону ни качнулся Гитлер, толпа повторяла то же самое. Когда он подавался вперед, толпа устремлялась к нему подобно волне. Возбужденные его ораторским экстазом, женщины истерически визжали и падали в обморок. Даже законченные скептики, включая французских и советских (!) дипломатов и иностранных журналистов, обнаруживали, что они непроизвольно вытягивают руки в жестком приветствии с криками «Зиг хайль!»…

Министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп так отзывался об ораторском мастерстве Гитлера: «Его вера в себя и твердость воли в сочетании с гениальным, понятным и простым способом выражаться ощущались многими людьми, вовлекая их в его русло. На крупных митингах мне приходилось повсеместно быть свидетелем того, как его слова приводили массы в движение, вызывали восторг, гнев, трогали людей до слез. По воздействию на людей и массы личность этого человека - один из величайших феноменов»…

Еще одним существенным достоинством Гитлера, помогавшим ему оказывать неотразимое впечатление на людей, были его глаза (мы уже об этом упоминали в своем месте) Как пишут современники фюрера: «Его сила исходила из действительно замечательной физической особенности – бледно-голубых глаз, ищущий блеск которых стал пищей для легенд в нацистской Германии». Рассказывают, что некий полицейский-антифашист, которому пришлось обеспечивать порядок на митинге Гитлера, настолько был потрясен прикованным к нему взглядом фюрера, что вскоре вступил в нацистскую партию. А немецкий драматург Герхард Гауптман и вовсе описывал направленный на него взгляд вождя, как «величайший момент моей жизни». Пронизывающий пристальный взгляд Гитлера в сочетании с неповторимой манерой выступления творил чудеса…

Кроме всего прочего, Гитлер обладал редким умением в ходе своего общения с избирателями увлекать их не отвлеченно-абстрактными словесными конструкциями или откровенной пустопорожней болтовней (как делает это большинство политиков) а личной заинтересованностью слушателей в тех идеях, которые он им проповедовал. Он наловчился собственные мысли преподносить людям таким образом, что они принимали их за свои… Другими словами говоря, Гитлер умел разговаривать с народом на его языке и выражать скрытые чаяния многих и многих поверивших ему немцев…

Вот как сам фюрер описывал свою тактику: «Когда я говорю с людьми, особенно с теми, кто еще не вступил в партию или даже хочет из нее выйти, я всегда говорю так, будто от его или ее решения зависит судьба нации. Иными словами, обращаюсь к тщеславию и амбициям собеседника. Но как только мне это удается - остальное легко. У каждого человека, богатого или бедного, есть внутреннее чувство неудовлетворенности своим положением. В людях дремлет готовность пойти на какую-то последнюю жертву и даже авантюру, чтобы придать своей жизни новое направление…

Например, на лотерейный билет они готовы истратить последние деньги. Я стремлюсь направить это чувство на политические цели. Ведь, по сути, любое политическое движение основывается на желании его сторонников, мужчин и женщин, изменить к лучшему свое положение, судьбы своих детей и внуков. Чем ниже стоят люди на социальной лестнице, тем сильнее их стремление быть причастными к великому делу. И если я смогу их убедить, что решается судьба Германии, они станут частью непреодолимого движения, охватывающего все классы»…

Гитлер умел найти подход к любому человеку, и не терялся ни в какой аудитории. Его личный архитектор и впоследствии министр вооружения Альберт Шпеер так вспоминал о своем первом знакомстве с фюрером: «Вошедшего Гитлера бурно приветствовали его многочисленные последователи из числа студентов. Этот энтузиазм сам по себе произвел на меня огромное впечатление, но и облик оратора меня изумил. На плакатах и карикатурах я видел Гитлера в военной рубашке с плечевыми ремнями и нарукавной повязкой со свастикой; волосы спадали на лоб. Однако сюда он явился в хорошо сшитом синем костюме и выглядел на удивление респектабельным и скромным. Впоследствии я узнал, что он обладал великим даром приспосабливаться - осознанно или интуитивно - к разному окружению…

Овации не утихали несколько минут, и Гитлер, как будто слегка огорченный, попытался прервать их. Затем тихим голосом, нерешительно и с некоторой застенчивостью он начал даже не речь, а скорее лекцию на историческую тему. Я увлекся, особенно по контрасту с тем, к чему меня готовили его противники. Я ожидал увидеть истеричного демагога, визжащего и дико жестикулирующего фанатика в военной форме, но этого человека не сбили с рассудительного тона даже бурные овации. Казалось, он откровенно делится своими тревогами о будущем. Его ирония смягчалась легким юмором, его южно-немецкое обаяние напоминало мне о моих родных местах. Сдержанному пруссаку никогда не удалось бы так сильно увлечь меня…

Первоначальная застенчивость Гитлера вскоре исчезла; теперь время от времени он повышал голос; он убеждал, но не пытался загипнотизировать аудиторию. Общее впечатление было гораздо глубже смысла самой речи, из которой я мало что запомнил. Более того, меня подхватила волна энтузиазма, которая казалась мне вполне осязаемой и с каждой фразой возносила вслед за докладчиком все выше и выше. Мой скептицизм, все мои предубеждения разлетелись в пух и прах. А Гитлер больше не убеждал, он словно почувствовал, что выражает настроение публики, сплотившейся в единое целое. Как будто для него было вполне естественным вести за собой на поводке студентов и часть профессуры двух лучших высших учебных заведений Германии. А ведь в тот вечер ему еще было далеко до единоличного властителя, недоступного для любой критики; он был открыт для нападок со всех сторон»...

Как Гитлер работал над своими речами, если они не были чистой импровизацией? Обычно он диктовал их, что называется «на одном дыхании» непосредственно машинистке. По свидетельству очевидцев, он оттягивал диктовку до последней минуты, перед диктовкой долго ходил взад-вперед. Затем Гитлер начинал диктовать - фактически произносить речь - со вспышками гнева, жестикуляцией и т. д. Две секретарши еле успевали записывать. Позже несколько часов работал, исправляя напечатанный текст…

Иногда Гитлеру приходилось произносить свои зажигательные речи в условиях, приближенных к боевым. Вот как описывает одно из его выступлений в пивной (нашел, где митинговать) достопочтенная Фрау Швайер: «Когда Гитлер направился к сцене, с мест, где сидели рабочие, послышались выкрики в его адрес. Сначала раздался свист, но вскоре даже те, кто пришел его освистать, были увлечены эмоциональным выступлением оратора. Гитлер говорил в течение часа. Но его оппоненты просто дожидались подходящего момента. Выпивая кружку за кружкой, они прятали посуду под столами в расчете использовать ее как оружие…

Кто-то перебил Гитлера, и он ответил издевательской репликой. По залу прокатился угрожающий гул. На стул вскочил мужчина и крикнул: «Свобода!» В Гитлера полетела пивная кружка, потом еще несколько. «Женщины, все под столы!» – скомандовал кто-то. Мне ничего не оставалось, как последовать этому совету. Дальше уже ничего не было слышно, кроме крика, звона разбитых кружек и топота ног. Многие дрались, переворачивались тяжелые дубовые столы, трещали деревянные стулья, в зале шел настоящий бой. Из любопытства я приподнялась и увидела, что Гитлер по-прежнему стоит на столе, пытаясь увернуться от летящих в него пивных кружек. Кучка штурмовиков дралась так свирепо, что через полчаса противник был оттеснен к лестнице. Зал выглядел так, будто в нем взорвалась бомба»…

Ставший впоследствии одним из самых фанатичных последователей Гитлера немецкий адвокат Ганс Франк был поражен, впервые услышав выступление фюрера: «Гитлер производил впечатление человека, честно говорящего о том, что он чувствует, и убежденного в своей правоте. После банальных фраз предыдущего оратора его слова производили взрывной эффект. Они были часто грубыми, но всегда выразительными. Даже те, кто пришел его освистывать, вынуждены были слушать. Он мог раскрыть суть вещей даже самому заскорузлому тугодуму. Когда закончился митинг, не я один думал, что теперь родился волк, призвание которого – ринуться на стадо обманщиков народа»…

Как отмечали многие исследователи, это новое призвание Гитлера полностью соответствовало его имени Адольф, которое в переводе с древнегерманского языка означало «счастливый волк». С этого момента слово «волк» будет иметь для Гитлера особое значение – как прозвище среди близких сподвижников и друзей, как партийный псевдоним и как название большинства его военных резиденций (самая известная из которых, расположенная в Восточной Пруссии, так и называлась - «Волчье логово»)…

Сам себя Гитлер скромно считал Мессией и пояснял для сомневающихся: «Я верю, что Божья воля послала юношу в Рейх, чтобы он вырос, стал во главе нации и привёл свою родную землю обратно в германское государство». Уверенности Гитлера в своем божественном предназначении могли бы позавидовать пациенты любой психиатрической лечебницы. Когда фюрер определял цель, он уже не видел препятствий и шел напролом: «Необходимо, чтобы сначала выступил один человек и изложил учение с неопровержимой силой. Только тогда окончательно укрепятся в своей вере и миллионы. Только тогда перед ними будет не бесформенная идея, а вечный незыблемый принцип. Только тогда создастся железный утес единой и несокрушимой веры, только тогда создастся единая воля миллионов, которая сокрушит все препятствия»...

Итак, в чем заключалась сила Гитлера, как оратора? Во первых (и это самое главное!) он верил в то, что говорил и эта фанатичная уверенность фюрера в собственной правоте самым непосредственным образом передавалась его слушателям. Во вторых, в отличие от наших невразумительно хрюкающих политиканов, думающих исключительно о своем корыте, он действительно хотел процветания своей нации, был убежден в своих идеях и воплощал их в жизнь. Другое дело, что взгляды Гитлера предусматривали благо лишь для одного народа – немецкого, все же остальные не считались им за людей. Но разве подобная преступная философия свойственна только нацистам? Вспомните, какую подрывную работу против всего человечества вот уже много веков ведет мировой сионизм…

Справедливости ради надо отметить, что в своих выступлениях Гитлер не чурался, так сказать, «некоторых полемических преувеличений», а зачастую и вовсе откровенных подтасовок фактов (цель оправдывает средства) Обмануть своих слушателей, навесив им лапшу на уши было для него тем легче, чем выше становилась популярность фюрера в Германии. Непререкаемый авторитет Гитлера уже начинал давить на немцев, полностью отключая их способность к критическому восприятию речей своего кумира. «Чем грандиознее ложь, тем легче ей готовы поверить» - любил повторять фюрер, правда, не о себе. Как сказал о Гитлере один из его политических оппонентов: «Такой хороший язык наверняка принадлежит продувной бестии»…

ГИТЛЕР ЗАХВАТЫВАЕТ ВЛАСТЬ

Честно говоря, точнее было бы написать не «захватывает власть», а «приходит к власти», поскольку фюрер стал собственно фюрером с помощью совершенно демократических процедур – всенародных выборов и голосования в парламенте. Но что не сделаешь ради броского заголовка. Давайте попробуем вместе разобраться, как так получилось, что подавляющее большинство немцев проголосовало за того, кого нынешняя пресса величает не иначе, как «исчадие ада на земле»…

После унизительного для Германии поражения в войне Гитлер был в отчаянии. Что он представлял из себя тогда? Отставной ефрейтор с двумя нашивками за ранения, трижды кавалер Железного креста, обладатель грамоты «За храбрость перед лицом врага». Герой войны, проливавший свою кровь за немецкий народ и вместе с тем, абсолютный неудачник, которого впереди ждала лишь безработица, нищета и беспросветное существование, как, впрочем, и тысячи других патриотов, пришедших с фронта и обнаруживших, что их страна, за которую они так отчаянно воевали, стараниями бессовестных проходимцев, многие из которых даже не были немцами, лежит фактически в руинах…

Гитлер решил, что он так просто этого не оставит – не для того он вместе со своими товарищами несколько лет гнил в окопах, чтобы какие то международные мошенники похитили у него любимую родину. И если он остался в живых после этой страшной войны, то лишь для того, чтобы сказать свое слово на новом для себя политическом поприще. Слово в защиту обесчещенной Германии, и ее униженного и оскорбленного народа. Война оставила глубокий след в жизни Гитлера, и она же, наконец, дала ему цель, к которой он все время подсознательно стремился… Именно тогда Гитлер, по его собственному признанию, «начал слышать внутри себя какие-то голоса. Они требовали от меня спасти Германию. Разумеется, я не мог им не повиноваться»...

Гитлер внимательно наблюдал за тем, что происходит не только в Германии, но и во всей Европе. Повсюду к власти рвались еврейские большевики и комиссары. Где то они уже в лице Троцкого и Ленина ее захватили, где то (как Роза Люксембург в Берлине или Бела Кун в Будапеште) только собирались совершить «социалистическую революцию». Так или иначе, все это было очень похоже (и на самом деле – являлось) глобальным сионистским заговором, призванным поставить под свой контроль весь европейский континент…

Гитлер со все возрастающей тревогой отмечал: «Идеалом для этих господ-коммунистов является приблизительно тот строй, который мы в настоящее время видим в советской России: 98% физических работников находятся под гнетом 2% еврейских комиссаров. Устранил ли марксизм нищету там, где он одержал стопроцентную победу… в России? Действительность говорит здесь прямо потрясающим языком. Миллионы людей умерли от голода в стране, которая могла бы быть житницей для всего мира. Они говорят - «братство». Знаем мы это братство. Сотни тысяч и даже миллионы людей были убиты во имя этого братства и вследствие великого счастья… А систему труда на лесозаготовках в Сибири я мог бы рекомендовать хотя бы на недельку тем, кто грезит об осуществлении этого строя в нашей стране»…

Интересно, что когда Гитлер еще не являлся фюрером, а только намеревался взять власть, русский ученый и эмигрант Борис Бахметев, который после революции был вынужден бежать из России, совершенно случайно встретился с будущим вождем Третьего рейха. Вот как сам Бахметев описывает это в своей книге: «В середине двадцатых годов я много ездил по Германии и был отлично осведомлён о политических настроениях немецких масс. В начале 1929 года мне пришлось приехать по личным делам в Мюнхен. Один из друзей предложил мне: «Хочешь провести несколько весёлых минут и посмотреть Гитлера? Он бросается на знатоков России. Я вам устрою свидание. И в одной из пивных произошла наша встреча…

Гитлер, не теряя минуты, сейчас же начал: «Русский вопрос интересует меня также, как и германский. Существование Германии не обеспечено и без конца находится под угрозой, пока существует советский коммунизм. Как вы считаете, есть ли основания полагать, что большевизм захвативший власть в России, падёт сам собой? Возможны ли восстания? Я в них не верю. Другое дело, если будет иностранная помощь. Что представляет собою Красная армия? Правда ли, что она красная только снаружи? Я не высокого мнения о советском командовании. Их стратеги меня смешат. Всё ли дело в евреях?»...

Можно было думать, что мой собеседник годами собирал в один огромный мешок все возможные вопросы, касающиеся России и коммунистов и мучившие его, и что теперь он поспешно вытряхивал этот мешок. Я попросил его обождать с новыми вопросами, пока отвечу на первые. Сначала он замолчал и слушал, но вскоре не выдержал и задавал новые и новые вопросы, мешая их с собственными же ответами… Я не мог продолжать мои размышления, так как мне большей частью оставалось только слушать и наблюдать…

Мой собеседник, спрашивая меня, сам же отвечал: «Конечно, виновата ваша интеллигенция, ваши Карамазовы, и Керенские. Они собрались при первом окрике уличной сволочи и лапки вверх… А вы думаете, у нас не то же самое?.. Эти профессора размножились, расплодились как мыши и отравляют Германию. Я так и жду, что выскочит какой-нибудь немецкий Ленин и разгонит эту свору мышей. Сейчас только несколько немцев видят, куда всё идёт. Это мои товарищи по движению. И во всей Германии есть только один человек, который способен раздавить большевистскую гидру и который это сделает, чего бы такая попытка ни стоила. Этот человек - я!»...

Потом он опять понёсся со своей торопливой речью, как лихой конь скоком: «Германия никогда не падёт в руки еврейских коммунистов, как это допустили русские, именовавшие себя патриотами. Какой смысл в слове «патриот»? Понимали ли эти «патриоты» в какую гибельную яму они толкают свой народ? В момент начала нападения большевиков они показали себя полными нигилистами, а народ - безвольным стадом»...

Я остановил Гитлера: «Разрешите спросить, а кто ввёл в Россию коммунистов? Кто их направил в Петроград во время войны? Кто их ободрил и снабдил деньгами на пропаганду разложения?»… Гитлер отмахнулся: «Это была стратегическая ошибка немецкого верховного командования, но вы не обязаны были подчиняться воле врага. Это и указывает на то, что в России не было тогда настоящего патриотизма и здравого смысла»… Какой-то новый человек Гитлера вбежал в пивную, приблизился к фюреру и что-то зашептал ему на ухо. «Да, да, иду, сейчас» - Гитлер поднялся и бросил мне: «Спасибо вам за интересную беседу. Я узнал много нового»… Я с удивлением смотрел на него. Всё «новое» было сказано им самим»...

Но вернемся к ситуации в Германии. К тому времени эта страна была страшно разорена международными мошенниками. Государственная казна оказалась пустой. Версальский договор наложил чудовищные репарации на немецкий народ, общая сумма которых в три раза превышала все национальное богатство Германии. Валютные спекулянты обвалили немецкую марку, вызвав одну из самых тяжелейших инфляций в мировой истории. Только представьте, на тачку, доверху груженную купюрами, невозможно было купить даже батон хлеба. Почти вся немецкая недвижимость была скуплена инородцами (в основном, еврейского происхождения – это стало одной из главных причин антисемитизма в стране) Сами немцы жили в шалашах, они голодали... По сути, речь шла об уничтожении германского государства и геноциде немецкой нации…

Один из современников так описывал положение немцев в Германии: «Даже если жалование нам выплачивали, то все равно было довольно трудно приспособиться к инфляции. Если вы хотели приобрести какую нибудь вещь утром, то должны были покупать ее немедленно, потому что к полудню ее цена могла увеличиться в два, три, четыре раза. Повсюду появились бесчисленные толпы иностранцев с пачками долларов, франков и фунтов, скупающих предметы первой необходимости и предметы роскоши, приобрести которые сами немцы уже не могли себе позволить. Вскоре за один доллар стали давать 4,2 триллиона марок, обычная почтовая марка стоила 12 миллионов марок. Население откровенно голодало, на всех лицах было написано отчаяние»...

Особенно страдала нравственность народа. Вот как вспоминает о Германии 20 годов историк Генрих Штихель: «Буйным цветом расцвела грязная литература и молодежь становилась первой жертвой этого способа насильственной деградации. Газеты, журналы, развратные фильмы, непристойные книжки распространялись по всей Германии. Насаждалось смешение рас. Школы были наводнены гнусными преподавателями. К 1933 году Германия погрузилась в полное ничтожество»…

В сентябре 1919 года демобилизованный ефрейтор Адольф Гитлер пришел в пивную «Штернекерброй» на заседание совершенно маргинальной на тот момент «Немецкой рабочей партии», основанной слесарем Антоном Дрекслером. Там он, по обыкновению своему, толкнул зажигательную речь перед выпивохами, чем произвел неизгладимое впечатление на Дрекслера, и тот предложил Гитлеру вступить в его партию. Будущий фюрер немного подумав, согласился, но выставил при этом жесткое условие: «Партия переходит под мой личный контроль, все ее члены подчиняются мне беспрекословно. Пока я руковожу партией, она не будет дискуссионным клубом для безродных литераторов и салонных большевиков»…

Когда Гитлер только вступил в партию, она насчитывала не более 40 человек, а в своей кассе имела чуть больше семи марок. Гитлер писал о людях, с которыми ему пришлось работать: «Ужасно, ужасно! Это была кружковщина самого худшего вида. И вот в этакий клуб меня приглашали вступить. Перешли к вопросу о приеме новых членов, иными словами, к уловлению моей высокой персоны. Я поставил несколько вопросов. Выяснилось, что у партии нет программы, вообще нет ни единого печатного документа, нет членских билетов, нет даже печати. Была только добрая воля и горячая вера в свое дело». И вот этот «кружок политической самодеятельности» Гитлер с его фантастической энергией, талантом оратора и убежденностью в собственном величии очень скоро превратил в самую массовую партию Германии, насчитывающую десятки миллионов последователей…

Уже к началу 1920 годов НСДАП стала одной из наиболее заметных организаций Баварии. Во главе ее штурмовых отрядов встал Эрнст Рем (с которым чуть позже у фюрера возникнут серьезные разногласия, стоившие Рему жизни) Гитлер начал быстро набирать политический капитал, о нем заговорили: кто со страхом, а кто и с уважением. Гитлер решил, что пришло время больших дел. В тот момент его чрезвычайно вдохновил пример итальянского фашиста Бенито Муссолини, который организовав мирный поход своих сторонников на Рим, захватил власть в этом вечном городе и по всей стране. Гитлер был решительно настроен повторить его успех на немецкой земле…

Вечером 8 ноября 1923 года Гитлер во главе штурмовиков явился в мюнхенскую пивную «Бюргербройкеллер», где уже проходил митинг его сторонников. Взобравшись на стол, и выстрелив для порядка в потолок, Гитлер торжественно объявил о «свержении правительства предателей в Берлине» и призвал всех присутствующих проследовать с ним в центр города для захвата власти. Предложение Гитлера было встречено на ура (или что там орут немцы от переизбытка чувств) Поразбивав на радостях все кружки, пьяная толпа ломанулась из пивной за своим фюрером…

Ранним утром 9 ноября Гитлер с тремя тысячами штурмовиков попытался взять приступом Министерство обороны, однако путь им преградил отряд полиции, зачем то открывший огонь на поражение. Десятки людей были убиты, еще больше ранены. Возмущенные таким вероломством нацисты вынуждены были ретироваться с улиц. В историю Германии этот кровавый эпизод вошел под названием «Пивной путч». Но если бы авантюра удалась, говорили бы, вероятно, о «Пивной революции»…

Полицейские стреляли в нацистов фактически в упор, всего с нескольких метров. После первых же выстрелов около пятнадцати сторонников Гитлера были сражены наповал. Сам Гитлер чудом избежал смерти (ну как тут не поверить в мистику?!) - кто то из соратников падая, заслонил его от пуль и тут же рухнул замертво. Телохранитель Гитлера не растерялся: он схватил его за одежду и так резко повалил на землю, что вывихнул фюреру левую руку. Болезненно, конечно, но все же лучше, чем быть свезенным в морг…

Дождавшись окончания стрельбы, Гитлер с трудом встал, прижимая к груди поврежденную руку, и медленно побрел с поля боя в сопровождении оставшихся в живых товарищей. Все были потрясены – никто не ожидал, что полиция будет стрелять. По дороге они натолкнулись на ребенка, лежащего у бровки тротуара в луже крови. Гитлер приказал поднять мальчика и отнести к его машине. Там нацисты оказали первую медицинскую помощь раненному малышу, и Гитлер распорядился гнать машину к выезду из города, объезжая все полицейские засады и кордоны…

В конце концов, Гитлера все таки арестовали на квартире у друзей и вместе с его подельниками заключили под стражу, но когда победители путчистов гордо маршировали по улицам, конвоируя в тюрьму арестованных, толпа сочувствующих нацистам людей (они тогда считались невинно расстрелянными жертвами режима) кричала вслед полицейским: «Еврейские прихвостни! Предатели отечества! Кровавые собаки! Хайль Гитлер!»…

На суде, устроенном над путчистами, Гитлер вовсе не выглядел жалким и забитым обвиняемым, а выступал, как имеющий власть обвинитель. Он словно поменялся с прокурором местами. Всю ответственность за произошедшее Гитлер взял на себя («другие господа только сотрудничали со мной») Сожалел он лишь об одном – что не разделил участи погибших товарищей... На попытку обвинить его в государственной измене, Гитлер ответил: «Какой же я преступник, если цель всей моей жизни – вернуть Германии ее честь и величие?» Эти слова произвели огромное впечатление на собравшихся...

Гитлер был абсолютно убежден в своем великом предназначении, и эта его вера разительным образом передавалась всем даже на судебных заседаниях. Гордо и с невероятным достоинством Гитлер бросал в лицо людям, собиравшимся заключить его в тюрьму на долгие годы: «Человек, рожденный быть диктатором, не подчиняется чужой воле, он сам воля; его никто не подталкивает, он сам идет вперед, и ничего предосудительного в этом нет. Человек, которому предназначено вести за собой народ, не имеет права сказать: «Если вы хотите меня, я приду». Нет, его долг – явиться самому»…

Одним словом, Гитлер использовал суд для пропаганды собственных убеждений по полной программе. Как он сам вспоминал впоследствии: «Наши идеи разметало по всей Германии подобно взрыву». В своем последнем слове перед десятками журналистов Гитлер заявил: «Не было большей государственной измены, чем предательство 1918 года. Я считаю себя лучшим из немцев, который хотел лучшей доли для немецкого народа. Величайшее достижение нашего марша состоит в том, что оно содействовало подъему народа на небывалые вершины энтузиазма. Я верю, что наступит час, когда люди на улицах, стоящие под знаменами со свастикой, объединятся с теми, кто в нас стрелял недавно. Я верю, что кровь никогда не разъединит нас. Настанет час, когда рейхсвер - и рядовые, и офицеры - станет на нашу сторону. Я обвиняю Эберта, Шейдемана и прочих в государственной измене. Я обвиняю их потому, что они уничтожили 70-миллионную немецкую нацию!..

Я с самого начала стремился к тому, что в тысячу раз выше должности министра. Я хотел стать истребителем марксизма. Германия только тогда станет свободной, когда марксизм будет уничтожен. Раньше я и мечтать не мог о том, что наше движение окажется столь мощным, что захватит всю Германию подобно наводнению. Уже сейчас я испытываю гордость от одной мысли, что однажды пробьет час, и эти разрозненные отряды превратятся в батальоны, батальоны в полки, полки в дивизии. Я надеюсь, что старую кокарду поднимут из грязи, старые знамена будут развернуты, чтобы вновь развеваться, это станет искуплением перед Божьим судом. Тогда из-под наших камней и из наших могил прозвучит голос единственного суда, который имеет право судить нас…

И тогда, господа, уже не вы будете выносить нам приговор, а этот приговор будет дан вечным судом истории, который отвергнет обвинения, выдвигаемые против нас. Я знаю, что вы накажете нас. Но тот, другой суд, не станет спрашивать нас: совершали вы государственную измену или не совершали? Этот суд даст свою оценку генералу старой армии, этим офицерам и солдатам, которые как немцы хотели лишь блага своему народу и своему отечеству, которые сражались и готовы были погибнуть. Вы можете тысячу раз считать нас виновными, но богиня вечного правосудия истории улыбнется и выкинет предложение государственного прокурора и приговор этого суда; мы будем признаны невиновными»… Понятно, что после такой зажигательной и проникновенной речи в тюрьму Гитлер садился уже в ранге национального героя…

Вместе с Гитлером за решетку попали и несколько его сподвижников. Свой срок они отбывали в одной камере. Как вспоминал охранник Хемрих, Гитлер оказывал на своих товарищей огромное влияние, при нем никогда не бывало ссор. Примечательно, что за время пребывания в заключении Гитлер обратил в свою веру почти весь тюремный персонал. Когда Гитлера менее, чем через год досрочно освобождали из тюрьмы с формулировкой «за примерное поведение», то охранники его чуть ли не на руках несли до выхода – так они прониклись идеями поднадзорного зэка…

В тюрьме Гитлер времени зря не терял: как обычно, он очень много читал, а главное – писал книгу, которой суждено было стать Библией национал-социализма. Начальник тюрьмы позволил передать ему с воли печатную машинку и распорядился до 12 часов ночи не гасить свет в камере (немецкая тюрьма – это вам не ГУЛАГ, конечно) где Гитлер двумя пальцами стучал по клавишам, печатая свою рукопись под рабочим названием «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости». Уже позже, когда рукопись была готова к печати, она получила более короткое и боевое обозначение – «Моя борьба». Под этим названием книга и вошла в историю…

С книгой этой, кстати, приключилась следующая история. До прихода нацистов к власти она продавалась неплохо, но без сумасшедшего ажиотажа (в 1930 году - 54 000 экз., в 1932 - 90 351) а уже в 1934 году ее тиражи взлетели до 855 000 экз., и после этого только росли, достигнув 10 миллионов экземпляров! В нацистской Германии книга вручалась молодоженам при бракосочетании вместо Библии. Еще до начала Второй мировой войны появились английский, французский, итальянский, испанский и даже русский перевод (он был выполнен по спецзаказу для советских партийных работников)…

Так что Сталин с книгой Гитлера ознакомился и весьма подробно. Во всяком случае, на экземпляре, обнаруженном в сталинской библиотеке, имеется множество пометок вождя. Особенно Сталин отметил места, где Гитлер размышлял о России, как о территории, пригодной для немецкой колонизации. Представляю, как Иосиф Виссарионович расстроился, прочитав подобные откровения фюрера. Интересно, что впоследствии Гитлер сильно сожалел, что наговорил слишком много лишнего в «Моей борьбе». Он понимал – подобная откровенность в политике может сыграть с ним злую шутку. Так оно, собственно, и случилось…

В 2005 году книга Гитлера вошла в список книжных бестселлеров в Турции - всего за три месяца там было продано 100 000 экз., после чего «Мою борьбу» изъяли из продажи подальше от греха… В 2016 году книга была выпущена в Германии тиражом 85 000 экз., причем на 700 страниц оригинального текста пришлось 1 300 страниц критических комментариев, повествующих о том, какой редиской был ее автор. Несмотря на это гитлеровская книга была буквально сметена с полок…

Разумеется, пока Гитлер отдыхал от трудов своих неправедных в тюрьме, его соратники на воле не бездействовали. Они всячески пытались возродить запрещенную после пивного путча национал-социалистическую партию под такими невинными и где то даже смешными названиями, как «Народный хоровой клуб», «Лига преданных немецких женщин», «Чудо-желудь», «Тихое озеро» (а еще говорят, что у нацистов не было чувства юмора)…

После тюрьмы Гитлер жил все в той же маленькой комнатке, что и до ареста, и хотя его, как будущего «спасителя Германии» (а в этом уже мало кто сомневался) принимали в лучших домах этой самой Германии, его образ жизни оставался монашеским. По словам соседей, он нередко отдавал бедным то рубашки, то носки и другие вещи из своего скудного гардероба. Здесь он встречался со своими почитателями, не делая различий между богатыми и бедными, умело завоевывая их симпатии, очаровывая простотой и непринужденностью. Он решил, что больше никаких путчей устраивать не будет, а завоюет власть с помощью (вы не поверите) демократических выборов…

В своей книге «Моя борьба» Гитлер так описывал тактику, которая должна была, по его мнению, привести нацистов к успеху: «Наш боевой клич становится сигналом, собирающим в наши ряды все, что есть сильного. Именно величие целей отпугивает мелких людей. Но зато под наши знамена собираются все действительно боевые натуры. Если на одной стороне мы видим концентрацию высшей энергии и решимости, а на другой стороне - широкие массы равнодушных, то небольшое меньшинство, собравшееся в первом лагере, всегда одержит верх над громадным большинством, оставшимся во втором лагере. Мировую историю делает меньшинство, раз только в этом численном меньшинстве воплотились большая воля и большая решимость. Громадность задач, которые мы себе ставим, в глазах многих затрудняет нашу победу; на деле же именно в этом заложена наша победа. В величии и трудностях нашей задачи как раз и заложено то, что в нашем лагере соберутся только лучшие бойцы. Именно в этом подборе гарантия нашего успеха»…

Нацистам удалось довольно быстро найти простые лозунги, которые были с воодушевлением восприняты подавляющим большинством населения Германии. Вот они: «Долой оковы Версаля!», «Нет безработице!», «К ответу ростовщиков и плутократов!» и «Да здравствует великая Германия!». Ну, скажите, кто из немцев тогда мог быть против таких справедливых воззваний и призывов? Никто из них и знать не ведал, что у Гитлера имеются другие планы, о которых он до поры до времени предпочитал не распространяться. Конечно, если бы немцы в 1933 году доподлинно знали, в какую клоаку их ввергнет нацистский режим, то они никогда бы за партию фюрера не проголосовали. Но людям не дано предвидеть будущее и потому Германия встала на путь самоуничтожения, который поначалу отнюдь таковым не казался…

Ведь Гитлер всячески пытался ободрить немцев, вселить в них национальную гордость и уверенность в завтрашнем дне. При этом он не стеснялся взывать к теням забытых предков: «Когда людские сердца разбиваются от горя, а души разрываются от отчаяния, тогда из мглы прошедших времен на нас смотрят наши великие предки, не раз преодолевавшие нужду и заботу, позор и муку, духовную несвободу и физическое принуждение. Они смотрят на нас и протягивают нам, отчаявшимся смертным, свою вечную руку помощи! Горе народу, стыдящемуся опереться на нее!..

Пусть говорят, что мы не слишком гуманны! Но, если мы спасем Германию, мы сделаем самое благое дело в мире. Пусть говорят, что мы не всегда справедливы! Но, если мы спасем Германию, мы устраним величайшую несправедливость в мире. Пусть говорят, что мы не достаточно нравственны! Но, если наш народ будет спасен, мы возродим истинную нравственность!»…

Обращаясь к самым сокровенным помыслам своих слушателей, Гитлер взывал: «Только если все вы сами будете едины в своей воле спасти Германию, тогда Германия станет спасением для каждого немца. Народ, почитающий бесчестность естественной основой политической деятельности, становится политически беззащитным, чтобы затем быть порабощенным и экономически. Национальная социалистическая революция сметет прежнее государство предательства и клятвопреступления, чтобы возродить на его месте империю чести, верности и порядочности. И в будущем мы намерены быть ни кем иным, кроме как исполнителями воли народа. И в будущем мы будем жить так, чтобы в глазах каждого немца мы по-прежнему оставались порядочными и честными людьми»…

Размышляя о роли прессы в жизни общества, Гитлер очень верно и тонко, на мой взгляд, ухватил суть тех приемов, которые использовались продажными журналистами для того, чтобы воздействовать на массовое сознание. Они и сейчас, надо заметить, в ходу: «Прессе удавалось в течение каких-нибудь нескольких недель вытащить на свет божий никому не известные детали, имена, каким-то волшебством заставить широкие массы связать с этим именем невероятные надежды - словом, создать этим именам такую популярность, которая никогда и не снилась людям действительно крупным. Имена, которые всего какой-нибудь месяц назад еще никто не знал или знал только понаслышке, получали громадную известность…

В то же время старые, испытанные деятели разных областей государственной и общественной жизни как бы совершенно умирали для общественного мнения, или их засыпали таким количеством гнуснейших клевет, что имена их в кратчайший срок становились символом неслыханной низости и мошенничества. Надо видеть эту низкую еврейскую манеру - сразу же как по мановению волшебной палочки начинают поливать честного человека грязью из сотен и тысяч ведер; нет той самой клеветы, которая не обрушилась бы на голову такой ни в чем не повинной жертвы; надо ближе познакомиться с таким методом покушения на политическую честь противника, чтобы убедиться в том, насколько опасны эти негодяи прессы. Для этих разбойников печати нет ничего такого, что не годилось бы как средство для их грязной цели»…

Особое значение Гитлер придавал так называемому «культу личности», в своих выступлениях он не раз отмечал: «Весь прогресс и вся культура человечества покоятся исключительно на гениальности и энергии отдельных личностей, а ни в коем случае не являются продуктом «большинства». Чтобы наша нация могла вернуть себе свое величие и свою силу, она должна суметь культивировать великую личность и вернуть ей все права»… Под понятием «великая личность» фюрер понимал, разумеется, исключительно себя…

Размышляя о своей «великой исторической миссии», Гитлер любил поразглагольствовать о себе в третьем лице: «Такой политик работает не для того, чтобы удовлетворить меру понимания любого среднего мещанина, - такой деятель работает для воплощения в жизнь тех целей, которые пока понятны только немногим. Вот почему жизнь такого крупного политика протекает в обстановке горячей любви со стороны одних и горячей ненависти со стороны других. Протесты со стороны людей сегодняшнего дня, не понимающих великого значения деятельности этого человека, сливаются с признанием других - тех, кто уже понимает, что этот деятель работает и для будущих поколений»…

Вот только несколько пунктов из политической программы Гитлера, с которой он шел к власти: «Объединение всех немцев, где бы они не жили, на основе самоопределения нации. Лица негерманской крови не могут быть гражданами Германии, они могут жить только как гости, с ограниченными законом правами. Государственные чиновники и официальные лица должны быть немцами по крови в обязательном порядке. Германская пресса с чисто немецким составом сотрудников. Предпочтение общественного блага перед частным, Германия превыше всего…

Защита дома, матери и ребенка. Отстранение женщин от работы на вредных и тяжелых производствах. Запрещение детского труда. Пенсия по старости каждому. Экспроприация богатств, приобретенных благодаря спекуляциям или мошенничеству. Безжалостное подавление преступного элемента. Смертный приговор ростовщикам, спекулянтам и коррупционерам. Как мы видим, многое из того, что предложил Гитлер, было не только прогрессивно для его времени, но еще и полезно для немецкого народа. Недаром подавляющее большинство населения Германии полностью поддержало фюрера и буквально носило его на руках…

Чем Гитлер так околдовал в общем то неглупых и прагматичных немцев?.. Во первых, он являлся солдатом Первой мировой войны, проливал кровь за Отечество, получил за свои боевые заслуги три Железных креста. Во вторых, он умел располагать к себе людей, воздействуя на их сознание своей убежденностью и красноречием, умел, что называется «зажечь толпу». В третьих, он был ярым антикоммунистом, противником мировой революции и Коминтерна. Обещал расправиться с марксизмом. А немцы, хорошо наслышанные о том, что вытворяли Ленин и Троцкий в России, не желали повторения у себя такого же кровавого ужаса…

В четвертых, он обещал освободить Германию от пут унизительного Версальского договора (и, кстати говоря, весьма быстро и ловко это сделал) В пятых, он отвергал парламентскую систему (и поныне состоящую из одних болтунов) и стоял за введение жесткой диктатуры закона. В шестых, он обещал восстановить армию, вернуть Германии прежнее место в мире, разгромить всех ее заклятых врагов. В седьмых, он собирался уничтожить ростовщический капитал в Германии и Европе, передать все богатства народу. Обеспечить немецкому капиталу огромные доходы с помощью военных заказов. Ну и сделать Германию снова великой...

Теперь давайте коснемся самого, быть может, табуированного вопроса в истории Третьего рейха: на какие, собственно, шиши нацисты пришли к власти? Ведь вся их широчайшая агитация, выпуск сотен газет и журналов, массовые факельные шествия, прекрасно организованные съезды в несколько сотен тысяч человек, а в дальнейшем - и невероятная по своим масштабам деятельность по перевооружению армии, должна была строиться на серьезнейшем экономическом фундаменте. Откуда Гитлер брал деньги на все эти грандиозные проекты?..

Добросовестными исследователями уже давно установлено, что начиная еще с 1923 года, Гитлер получал крупные суммы денег из за рубежа. Откуда они шли неизвестно, но поступали через швейцарские и шведские банки. Как написал немецкий историк Иоахим Фест: «Партии, столь успешно заявлявшей о себе, оказывали материальную поддержку чехословацкие, скандинавские и в первую очередь швейцарские финансовые круги. Осенью 1923 года Гитлер съездил в Цюрих и вернулся оттуда буквально с сундуком, набитым швейцарскими франками и долларовыми купюрами»... Понятно, что деньги эти не принадлежали швейцарцам или скандинавам (с какой стати им финансировать Гитлера?) Просто банки, расположенные в этих странах выполняли волю своих настоящих хозяев – сионистов...

Если мы внимательно посмотрим на те силы, которые привели нацистов к власти, то к немалому, вероятно, своему удивлению увидим, что это были те же самые олигархи еврейского происхождения, которые финансировали приход к власти в России большевиков. Достаточно сказать, что президентом Имперского банка Германии Гитлер назначил Ялмара Шахта, чей отец был членом так называемой Бродвейской группы. В нее, среди прочих, входили - директор Федеральной резервной системы США, банкир Пол Варбург и банкир Якоб Шифф. За несколько лет до спонсирования партии нацистов в Германии эти люди сыграли огромную роль в победе так называемой «русской революции», под руководством Владимира Ленина (Бланка) и Льва Троцкого (Бронштейна)…

Надо понимать, что русских и немцев намеренно тащили на бойню, но ни те, ни другие так и не осознали, что стали всего лишь расходными пешками в большой геополитической войне глобалистов против всего человечества. Еще в 20 годы году мозговой центр тогдашней мировой Закулисы «Центр Рассела» подготовил для президента США Гувера доклад, в котором говорилось: «Приближается кризис, попытаться избежать трудного положения, в котором могут оказаться США, можно лишь изменив расстановку сил в мире. Для этого надо оказать помощь России, чтобы она окончательно избавилась от разрухи - последствий гражданской войны, - и помочь избавиться Германии от тисков Версальского договора. А потом надо столкнуть Россию и Германию лбами, чтобы, воспрянув после кризиса, США оказались один на один с обескровленной Европой»…

Мало кто знает, что те же самые американские концерны, которые помогали Советскому Союзу проводить индустриализацию экономики и восстанавливать разрушенное гражданской войной хозяйство (помните знаменитые социалистические стройки – Магнитка, Днепрогэс) участвовали и в реанимации германского промышленного и военного потенциала. Делалось это, разумеется, не просто так. Как вы уже поняли, помимо зарабатывания денег (за американскую помощь приходилось расплачиваться золотом) международные финансисты готовили Советский Союз и Германию к взаимно истребляющей схватке между собой…

Но как это похитрее сделать? По Версальскому договору Германии воспрещалось иметь собственные вооруженные силы (общая численность армии не должна была превышать 100 тысяч человек) а также авиацию, бронетехнику, флот… Она была лишена всех своих колоний и должна была согласиться на независимость Австрии, где проживали немцы. Кроме того, Германию обязали выплатить огромные репарации странам-победительницам, грозящим разорить национальную экономику. Понятное дело, что Версальский договор был воспринят немцами, как неслыханный позор и унижение, ведь их страну фактически растерзали. Она потеряла около 15 % своей территории, на которой проживало 10 % населения…

Таким образом, глобалисты заложили в души немцев сильнейшие реваншистские настроения, и Гитлер со своей милитаристской пропагандой был тем самым, умело выпестованным живым факелом, от действий которого, в конечном итоге, заполыхал всепожирающий мировой пожар. Причем никто на Западе даже не пытался сдержать Гитлера – напротив, речь шла о постоянных уступках и подыгрывании нацистскому режиму. Как заявил на Нюрнбергском процессе бывший министр немецкой экономики Ялмар Шахт: «Я должен сказать, что когда началось вооружение Германии, то другие страны не предприняли ничего против этого. Нарушение Версальского договора Германией было воспринято крупнейшими державами совершенно спокойно. Никто из них и пальцем не ударил, чтобы воспрепятствовать вооружению»…

Но вернемся к нашим баранам. В начале августа 1934 года в возрасте 86 лет скончался президент Германии Гинденбург. Спустя три часа было объявлено, что в соответствии с законом, принятым кабинетом министров, функции канцлера, президента и главнокомандующего вооруженными силами отныне будут совмещаться в одном лице и это лицо - Адольф Гитлер (он к тому времени уже триумфально победил на выборах) Все проглотили данное нововведение безропотно. Гитлер потребовал называть его фюрером и присягнуть армию в верности не Германии и не конституции, а лично ему. Спустя две недели был проведен всенародный референдум, на котором действия Гитлера одобрили почти 85 % электората…

Фюрер оправдывал широкие диктаторские полномочия, которые он для себя вытребовал, заботой об интересах нации и коммунистической угрозой, с которой необходимо бороться. Вообще о марксизме, как политическом учении, Гитлер без отвращения рассуждать не мог. Он считал его чумой двадцатого века и был намерен искоренить самым беспощадным образом. «Чтобы излечить какую либо болезнь, надо сначала понять, каковы ее возбудители. То же самое относится и к лечению политических болезней» - говорил фюрер. А его ближайший сподвижник Геринг заявлял: «Мы искореним марксизм. Через пятьдесят лет ни один человек в Германии не будет знать, что означает это слово»...

Спустя месяц после назначения Гитлера канцлером кто то вдруг поджег здание Рейхстага. Гитлер тут же обвинил в этом коммунистов и уже на следующий день после пожара представил на утверждение два декрета: «О защите народа и государства» и «Против предательства немецкого народа и происков изменников родины». Пользуясь этими декретами, нацисты сразу же арестовали 4 тысячи членов коммунистической партии (в основном евреев) и заключили их в концентрационный лагерь. Радости немцев не было предела – коммунистическая угроза для них перестала существовать…

Вскоре Гитлер выступил перед не любимым им парламентом, который также твердо решил закрыть. Прежде чем окончательно выгнать «бездельников-депутатов», он заявил им следующее: «Духу национального возрождения и поставленной цели не отвечал бы порядок, когда правительство просило бы одобрения своим мерам у рейхстага, торгуясь и выпрашивая. Отныне мы, национал-социалисты, откроем немецкому рабочему дорогу к тому, что он вправе требовать. Мы, национал-социалисты, будем выразителями его интересов. Вы, господа, мне больше не нужны. И не путайте нас с буржуазным миром. Вы считаете, что ваша звезда вновь может взойти! Взойдет, господа, звезда Германии, а ваша закатится! Прогнившее, старое и дряхлое в народной жизни исчезнет и больше никогда не вернется»…

К депутатам и парламентариям Гитлер питал безграничное презрение: «Чем мельче этакий духовный карлик и политический торгаш, чем ясней ему самому его собственное убожество, тем больше он будет ценить ту систему, которая отнюдь не требует от него ни гениальности, ни силы великана, которая вообще ценит хитрость сельского старосты выше подлинной мудрости. При этом такому типу ни капельки не приходится мучиться над вопросом об ответственности. Это тем меньше доставляет ему забот, что он заранее точно знает, что независимо от тех или других результатов его «государственной» пачкотни конец его карьеры будет один и тот же: в один прекрасный день он все равно должен будет уступить свое место такому же «могущественному» уму, как и он сам…

Идеалом современного демократического парламентаризма является не собрание мудрецов, а толпа идейно зависимых нулей, руководить которыми в определенном направлении будет тем легче, чем более ограниченными являются эти людишки… В сущности, депутат есть ничто иное, как политикан. Он примыкает к тому сорту людей, единственным принципом которых является беспринципность, сочетаемая с грубой навязчивостью и зачастую развитым до бесстыдства искусством лжи. Вы можете быть наперед уверены, что для него политика превратилась только в «героическую» борьбу за возможно более продолжительное обладание местечком. На парламент он смотрит, как на дойную корову для себя и своей семьи. Чем больше эта «должность» нравится жене и родственникам, тем более цепко будет он держаться за свой мандат…

Для сборища таких «народных представителей» всегда является большим утешением видеть во главе человека, умственные качества которого стоят на том же уровне, что их собственные. Только в этом случае каждый из этих господ может доставить себе дешевую радость время от времени показать, что и он не лыком шит. А главное - тогда каждый из них имеет право думать: если возглавлять нас может любой икс, то почему же не любой игрек, чем Стефан хуже Иоганна? Эта демократическая традиция в наибольшей степени соответствует позорному явлению наших дней, а именно отчаянной трусости большого числа наших так называемых руководителей. В самом деле, какое счастье для таких людей во всех случаях серьезных решений иметь возможность спрятаться за спину так называемого большинства»...

Первое, что сделал Гитлер, придя к власти – это потребовал денонсации Версальского договора. Выступая в соборе Потсдама у могилы Фридриха Великого, он заявил, что «ни народ, ни император, ни правительство Германии не хотели Первой мировой войны, а потому безнравственно возлагать на них вину за нее и требовать возмещения». Гитлер просил Провидение «укрепить то мужество и упорство, которыми веет в этом святом для каждого немца храме на нас - людей, борющихся за свободу и величие нашего народа, здесь, у могилы его величайшего короля»… Униженная и оскорбленная Германия буквально воспряла от этих слов…

Еще одной важнейшей своей задачей в самом начале политического поприща Гитлер считал объединение всех немцев на их исторической родине. Разъясняя нацистскую политику в этом вопросе, он говорил: «Объединение двух немецких государств является той заветной целью, которой нужно добиваться всеми средствами. Немецкая Австрия во что бы то ни стало должна вернуться в лоно великой германской метрополии, и притом вовсе не по соображениям хозяйственным. Нет, нет. Даже если бы это объединение с точки зрения хозяйственной было безразличным, более того, даже вредным, тем не менее, объединение необходимо. Одна кровь - одно государство!..

До тех пор пока немецкий народ не объединит всех своих сынов в рамках одного государства, он не имеет права стремиться к колониальным расширениям. Лишь после того как немецкое государство включит в рамки своих границ последнего немца, лишь после того как окажется, что такая Германия не в состоянии прокормить в достаточной мере все свое население, - возникающая нужда дает народу моральное право на приобретение чужих земель. Тогда меч начинает играть роль плуга, тогда кровавые слезы войны орошают землю, которая должна обеспечить хлеб насущный будущим поколениям»…

С самого начала своего пребывания во власти Гитлер зарекомендовал себя совершенно выдающимся лицемером. Так, например, принимая в Рейхстаге представителей печати, он без всякого смущения заявил им, что является убежденным сторонником свободы слова, так как считает, что газеты должны объективно критиковать правительство. Не успели еще обрадованные газетчики, что называется, дойти до выхода, как Гитлер приказал закрыть все оппозиционные новой власти издания, оставив только те, что восхваляли его и нацистов…

Вместе с тем надо отметить, что Гитлер – это, наверное, единственный в истории политик, у которого слова не расходились с делами. Все, что он обещал своим избирателям, то и делал - не юля, не выкручиваясь, и вы удивитесь – не обманывая своего избирателя. Сказал, что уничтожит безработицу - и уничтожил; сказал, что объединит Германию - и объединил; сказал, что добьется жизненного пространства для немцев - и попытался это сделать (а ведь и сделал бы наверняка, если бы не нарвался на русских!)…

Когда Гитлер (заметьте, абсолютно демократическим и законным путем) пришел к власти, вся Германия высыпала на улицы, чтобы поприветствовать своего фюрера. В этих огромных, многотысячных толпах ликующего народа творилось что то невообразимое – люди целовались, плакали, обнимали друг друга. Все они были уверены, что отныне жизнь станет лучше. Это был день невероятной эйфории и всеобщего счастья! Как вспоминал впоследствии один из участников национального торжества: «Не думаю, что Германия когда-нибудь найдет другого такого человека, который смог бы вдохновить стольких людей, как Гитлер в тот момент»…

В отличие от Ленина и большевиков Гитлер не натравливал бедных на богатых, не призывал превратить империалистическую войну в гражданскую, не разжигал классовую борьбу и не уничтожал немцев по признаку их происхождения. Напротив, он призывал свой народ к объединению, заставляя немцев испытывать неведомое им доселе чувство – чувство национального единства. Фюрер предлагал каждому немецкому гражданину, независимо от его социальной принадлежности, внести свою лепту в возрождение Германии, чтобы стать сильнее, богаче и увереннее вместе с нею...

Вот почему вся Германия пребывала в такой невероятной эйфории, люди были просто в восторге от фюрера! Как писали очевидцы: «Немцы развешивали флаги и украшали улицы, посылали восторженные телеграммы Гитлеру, шло повальное переименование улиц, в каждой мало-мальски уважающей себя деревушке появлялись по меньшей мере свои Гитлер штрассе, и Гитлер плац. Все были счастливы уверовать, что теперь-то все трудности позади и не будет ни безработных, ни голодных. Не проходило и ночи без факельного шествия, вся Германия погрузилась в состояние сродни полурелигиозному параксизму, в пропаганде отпала необходимость, каждый немец возжелал, пока не поздно, стать нацистом. Никому не хотелось оказаться последним в очереди. Все искали знакомства среди партийных руководителей и штурмовиков»... К сожалению, мы знаем, чем все это закончилось…

Можно ли было остановить Гитлера и не дать придти ему к власти? Разумеется! Для этого существовало огромное количество возможностей, начиная с отказа в предоставлении ему немецкого гражданства (Гитлер, избавившись от австрийского подданства, являлся лицом без определенного места жительства, что не позволяло ему долгое время принимать участие в выборах) до присуждения максимального тюремного срока за попытку государственного переворота во время «Пивного путча» (фюрер просидел тогда в тюрьме менее года)…

Но все дело в том, что приход к власти Гитлера планировался не в Германии, а за ее пределами... Очень влиятельные силы (я о них писал уже выше) были крайне заинтересованы в том, чтобы все вышеперечисленные трудности были максимально быстро преодолены и Гитлер воцарился на самой вершине политического Олимпа. До начала Второй мировой войны (в которой он по замыслу кукловодов должен был сыграть одну из решающих ролей) оставалось всего каких то шесть лет…

ГИТЛЕР И ЭКОНОМИКА

Нацисты пришли к власти в Германии в 1933 году, когда ее экономика, вчистую разграбленная всевозможными шейлоками и обремененная чудовищными Версальскими выплатами, находилась буквально в руинах. Гитлер энергично взялся за дело. С помощью самостоятельной денежно-кредитной политики, обуздания инфляции и безработицы, всего за четыре года (!) нацисты сумели превратить обанкротившуюся Германию из самой бедной страны Европы в самую богатую! Вот что бывает, когда из политики и финансового сектора убирают международных паразитов…

Гитлер сделал ставку на патриотически настроенных банкиров и промышленников. Для возрождения страны он решил задействовать национальный немецкий капитал. Тех же, кто отказывался работать на «Великую Германию», ожидал финансовый и жизненный крах. Гитлер так определял приоритеты для бизнеса: «Задача министерства экономики заключается всего лишь в том, чтобы устанавливать цели для национальной экономики, а частная промышленность должна осуществлять их. Германская промышленность либо осознает новые экономические цели, либо выявит свою неспособность выжить в современную эпоху. Но в таком случае на дно пойдет не Германия, а несколько промышленников»…

Ему вторил рейхсминистр авиации и уполномоченный по Четырехлетнему плану Геринг: «Никто из нас не существует сам по себе – наша судьба связана с судьбой Германии. Господа, я вмешаюсь не колеблясь ни секунды, и разом конфискую весь бизнес, если приду к выводу, что его непонятливый владелец смотрит на мир с перспективы стульчака своего предприятия и не в состоянии проявить чуть больше стратегической дальновидности… Один росчерк моего пера - и он останется без своего бизнеса и без своей собственности»…

Нацисты, в отличие от большевиков, допускали частную собственность и личное предпринимательство, но только под неусыпным контролем государства. Как это не парадоксально, но во главу угла они ставили, прежде всего, интересы простого народа. Так еще в самом начале своего правления нацисты специальным предписанием запретили повышение цен на потребительские товары. А чуть позже они заморозили цены абсолютно на все товары и услуги в Германии. Нарушителям грозил штраф, тюрьма и закрытие предприятия…

Гитлер говорил: «Страдания наших людей ужасно созерцать! Наряду с миллионами голодных рабочих мы имеем обнищание всего среднего класса и ремесленников. Если этот крах дойдет и до немецких фермеров, то мы столкнемся с катастрофой невиданного масштаба. Немецкий фермер должен быть спасен, чтобы поддержать поставки продовольствия. Немецкий рабочий будет спасен от краха всеобъемлющим наступлением на безработицу. У марксистских партий и их капиталистических союзников было 14 лет, чтобы показать то, что они могут сделать. Результат - куча руин. Народ Германии, дайте нам четыре года для исправления ситуации и затем судите нас!»…

Вот, к примеру, несколько положений программы «национального социализма», которая была предложена, и что самое поразительное – исполнена Гитлером за несколько десятилетий до того, как нечто подобное сумели осуществить и другие европейские страны: введение оплаченных отпусков для рабочих и служащих; удвоение числа нерабочих дней; развитие массового туризма для рабочих и крестьян; создание первой модели дешевого «народного» автомобиля; выплата денежных пособий от государства семьям с детьми; организация всеобщей системы пенсионного обеспечения; финансовая поддержка сельхозпроизводителей в случае неурожая и природных катаклизмов; защита должников от принудительного взыскания долга путем описи и продажи имущества... Понятно, что все это способствовало большой популярности нацистского режима…

С помощью перечисленных выше мер нацистам удалось чрезвычайно воодушевить немецкую нацию, заставить ее поверить в свои силы, направить созидательную энергию народа на грандиозные свершения буквально во всех сферах общественной и государственной жизни. В течении каких то 3-4 лет Германия буквально преобразилась! От недавнего немецкого пессимизма и уныния не осталось и следа. А ее социальное, экономическое, научно-техническое развитие не могло не остаться незамеченным всем остальным миром…

Американский журналист У. Ширер, побывавший в нацистской Германии, с недоумением отмечал: «Стороннего наблюдателя удивляло, что немцы не сознавали себя жертвами запугивания и притеснений. Наоборот, с неподдельным энтузиазмом поддерживали диктатуру. Нацизм вселял в них надежду, новый стимул и поразительную веру в будущее страны. Гитлер разделывался с прошлым, принесшим столько бед и разочарований, и восстанавливал военное могущество Германии. Этого хотело большинство немцев, и потому готово было идти на жертвы, которых требовал фюрер. К осени 1936 года почти каждый трудоспособный имел работу. Рабочие после сытного обеда шутили: «При Гитлере право на голод отменено»…

Английский сэр и член парламента Арнольд Уилсон, посетивший Германию после прихода Гитлера к власти, констатировал: «Младенческая смертность здесь была значительно снижена по сравнению с Великобританией. Туберкулез и другие болезни практически исчезли. У уголовных судов никогда не было так мало работы, а в тюрьмах никогда не было столь немного граждан. Это - удовольствие наблюдать немецкую молодежь. Даже самые бедные люди были лучше одеты, чем раньше, а их веселые лица свидетельствуют о заметном психологическом воодушевлении, которое было вызвано происходящими событиями»...

А известный британский политический деятель Ллойд Джордж так отозвался о своей ознакомительной поездке по Третьему рейху: «Теперь я видел знаменитого немецкого вождя, а также некоторые из тех великих перемен, которые он вызвал. Что бы ни думать о его методах – а они определенно не методы парламентской страны – не может быть сомнений в том, что он добился чудесных перемен в духе народа, в отношении людей друг к другу и в их жизненных перспективах. Он с полным правом заявил, что за четыре года его движение создало Новую Германию. Это не Германия первого послевоенного десятилетия – сломленная, лишенная мужества и согнувшаяся под тяжким бременем нищеты. Теперь она полна надежд и решимости управлять своей собственной жизнью без вмешательства каких-то посторонних сил…

Впервые с войны здесь царит всеобщее чувство уверенности. Люди стали веселее. Вообще всюду в стране витает чувство духовной радости. Это более счастливая Германия. Я видел это всюду, и те англичане, которых я встречал во время моей поездки, и которые хорошо знали Германию, были очень поражены этой переменой. Это чудо совершил один человек. Он – прирожденный руководитель. Притягательная, динамичная личность с непоколебимой целью, решительной волей и смелым сердцем. Он не только по титулу, но и по сути настоящий национальный вождь. Он гарантирует народу также безопасность от того постоянного страха голода, который был самым тягостным воспоминанием о последних годах войны…

Тот факт, что Гитлер спас страну от страха перед повторением этого периода отчаяния, бедствий и унижения, принес ему в сегодняшней Германии неоспоримый авторитет. В его популярности, в особенности среди немецкой молодежи, не может быть никакого сомнения. Старики доверяют ему; мальчишки боготворят его. Это не тот вид восхищения, которое достается популярному руководителю. Это уважение к национальному герою, который спас страну от крайнего отчаяния и деградации»...

В своей мало кому известной «Второй книге» (она так и не вышла в свет при жизни автора) Гитлер, размышляя об экономической войне, развязанной недобросовестными правительствами против своих народов, пишет: «Действительно, потери, которые непосредственно вытекают из войны, ни в коей мере не пропорциональны потерям, вытекающим из плохой и нездоровой жизни народа как таковой. Молчаливый голод и злые пороки за 10 лет убивают больше людей, чем война может уничтожить в тысячу лет. Самые жестокие войны – это те, которые представляются мирными современному человечеству, а именно - экономические войны…

В своих конечных последствиях, эта самая война приводит к таким жертвам, что в сравнении с ними даже жертвы мировой войны сократятся до нуля. Эта война влияет не только на живых, но и прежде всего на тех, которые должны вот-вот родиться. В то время как обычная война убивает фрагмент настоящего, экономические войны убивают будущее. Один год ограничения рождаемости в Европе убивает больше людей, чем все те, кто пал в бою, со времени великой французской революции и до наших дней, во всех войнах Европы, в том числе в мировой войне. Но это является следствием мирной экономической политики, которая перенаселила Европу без сохранения возможности дальнейшего здорового развития целых народов»...

Памятуя о трагических для своей страны уроках Первой мировой войны, Гитлер направил все усилия на создание независимой от иностранного капитала экономики, которой будут не страшны всякого рода блокады, санкции, кризисы и дефолты. И надо заметить, что ему это удалось – по другому и быть не могло, ведь нацисты выгнали из Германии всех ростовщиков, биржевых спекулянтов и прочих банкстеров, организовывающих по всему миру крахи национальных экономик. Доверие немцев к фюреру после этого резко возросло...

Оценивая взгляды Гитлера на экономику, немецкий публицист Манфред Редер пишет: «Его экономическая система предполагала автаркию каждой страны, то есть экономическую независимость от других стран. Каждый народ должен быть способен развиваться сам по себе, без внешней помощи. Все жизненно необходимые для независимого существования продукты по возможности должны производиться самой страной. Только такая страна сможет развивать независимую политику…

Любая национальная экономика, которая зависит от других стран, не только подвержена кризисам - она, к тому же становится потенциальной жертвой для всякого рода вымогательств. И наоборот, те народы и национальные экономики, которые твердо опираются на самих себя, могут иметь здоровые торговые отношения с другими странами, обменивая излишки производства и специфические продукты, но сохраняя в то же время независимость и не попадая в долги. В такой экономической системе, разумеется, нет места для международной биржи с ее спекулятивной котировкой и валютными махинациями»…

Сам Гитлер так оценивал свои успехи на экономическом поприще: «Я преодолел хаос в Германии, поднял промышленное производство, поощрил новые изобретения, построил дороги и каналы, создал гигантские фабрики и заводы, и в то же время попытался дать образование и культуру нашим людям. Я преуспел в том, чтобы найти работу для всех семи миллионов безработных, оставил немецкого фермера на его земле, несмотря на все трудности, восстановил процветающую ныне немецкую торговлю, и дал толчок к развитию страны во всех направлениях»...

Предлагаю вашему вниманию несколько цифр, красноречиво говорящих о том, какой невероятный скачок совершила немецкая экономика к 1939 году: производство алюминия выросло на 774%, синтетического топлива и бензина - на 1032%, шелка и волокна - на 1468%. При нацистах ВВП Германии каждый год рос на 10%, промышленное производство - на 17%, реальные зарплаты увеличивались на 20%, доходы на душу населения - на 40% (подобные темпы роста для сегодняшней путинской России являются просто недостижимыми)…

Одним словом, фашистская идеология опиралась на прекрасный экономический базис (иначе, ее бы никто в Германии не разделял) Нацистам, надо сказать об этом прямо, удалось в кратчайшие сроки совершить настоящее экономическое чудо, которое не всякая страна сегодня сможет повторить. При этом росло и благосостояние простых немцев. Гитлер не скрывал, что «воспитать широкие массы народа в национальном духе можно только на путях поднятия их социального уровня» и прилагал все силы для улучшения качества жизни людей...

Интересно, что столь впечатляющий рывок немецкой экономики был сделан… без помощи женщин, полностью освобожденных к тому времени от работы на фабриках и заводах! Да, да, вы не ослышались – в нацистской Германии женщины не были заняты производственным трудом, поскольку считалось, что работающая женщина не в состоянии должным образом заниматься воспитанием детей и рожать здоровое потомство. А именно это являлось, по мнению Гитлера, ее главной и священной обязанностью…

С целью максимально возможного стимулирования рождаемости Третий рейх выдавал каждой семье беспроцентную ссуду, достаточную для решения насущных проблем (увеличение жилплощади, приобретение мебели и т. д.) Причем появление в молодой семье новорожденного ребенка влекло за собой погашение 25 % ссуды. Таким образом, наличие четверых детей автоматически освобождало родителей от выплаты долга государству. Ссуды эти выдавались до 1943 года включительно, и только в связи с катастрофической ситуацией на фронте практика эта была прекращена…

Мало кто знает, что во время войны, несмотря на все ее тяготы, нацисты не допустили инфляции и краха немецкой валюты. Они обеспечили семьи солдат приличными деньгами (те получали 85% чистого заработка кормильца до призыва). Кроме того, военнослужащие вермахта слали своим родным в огромных количествах награбленное добро из оккупированных стран. Таким образом, подавляющее большинство немцев жило во время войны (кроме последнего ее отрезка) лучше, чем до нее!..

В мирное же время Германия и вовсе была одной из самых успешных и комфортных для жизни стран. «Сила через радость» - так называлась в Третьем Рейхе организация, дававшая возможность миллионам немцам путешествовать не только по своей стране, но и за рубежом. Для этого фашистами была построена целая флотилия круизных кораблей, на которых любой немецкий рабочий или студентка могли отправиться к берегам Норвегии, Испании, Италии или Дании за чисто символическую цену!..

Фактически, нацистский режим сделал доступным международный туризм для подавляющего большинства населения своей страны – ничего подобного тогда в Европе даже близко не было!.. Помимо этих круизов простой немецкий рабочий (ежегодный отпуск которого при Гитлере увеличился в несколько раз) мог посещать многочисленные курорты Германии, которые возводились в самых живописных местах…

Руководитель организации «Сила через радость» Роберт Лей, много сделавший для облегчения жизни рабочих, заверял своих восторженных слушателей: «Через десять лет Германию нельзя будет узнать. Из бедного пролетарского народа немецкий народ превратится в единую национальную семью. Через десять лет немецкий рабочий будет выглядеть лучше, чем нынешний английский лорд»…

Еще одной программой нацистов, утвердившей их высочайший авторитет в немецком обществе, стало предоставление права любому рабочему или ремесленнику купить свой личный автомобиль. Для этой цели был спроектирован ставший впоследствии легендарным Фольксваген «Жук». Стоил такой народный автомобиль всего 990 марок – средний заработок тогдашнего немецкого рабочего за 8 месяцев…

Одновременно с этим, при нацистах были построены знаменитые по своим выдающимся характеристикам немецкие автобаны, многие из которых функционируют до сих пор. Уже через двенадцать дней после своего прихода к власти Гитлер объявил о государственной программе строительства дорог. И к 1941 году в Германии было проложено почти 4 000 километров высококачественных скоростных автострад. Так что если дураки там еще остались, то проблему с дорогами немцы, в отличие от нас, уже давно решили…

И вся эта колоссальная работа проводилась во имя будущего Германии. Вот как сам Гитлер определял главную свою задачу на тот момент: «Я не измеряю успешность нашей работы по возникновению новых улиц. Я не измеряю её по нашим новым фабрикам и новым мостам, которые мы строим, а также по новым дивизиям, которые мы можем мобилизовать. Напротив, в центре суждения об успешности этой работы стоит немецкий ребёнок, стоит немецкая молодёжь. Только тогда, когда будут созданы условия для их роста и развития, я могу быть твёрдо уверен в том, что мой народ не исчезнет, а значит, и наша работа не окажется напрасной»…

Теперь давайте поговорим о финансах, ведь не из воздуха же Гитлер брал деньги на модернизацию и (что было самое главное для него) милитаризацию страны. Сегодня об этом стараются не вспоминать, тщательно пряча концы в воду, но горькая правда заключается в том, что нацистский режим самым активнейшим образом спонсировали американские банкиры и олигархи, многие из которых были либо еврейского происхождения, либо состояли на службе у Сиона. Слышу, слышу уже возмущенные голоса: «Этого не может быть! Неужели евреи финансово поддерживали человека, который устроил Холокост?!» К сожалению, именно так оно и было…

Во время Нюрнбергского процесса над нацистами бывший президент Имперского банка и министр экономики Третьего рейха Ялмар Шахт в беседе с американским адвокатом заявил: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе. Вы обязаны будете предъявить обвинение американцам». Кстати, Шахта этого так и не осудили, боялись, что он заговорит и выдаст всех зарубежных спонсоров нацизма…

Повторюсь еще раз - нацисты никогда бы не взошли на политический Олимп, если бы их не решили финансировать сионисты. Гитлер воцарился на германском троне только благодаря еврейским финансовым тузам, которые были крайне заинтересованы в этом антисемите – ведь он, как последний шабесгой, обещал выполнить для них кое какую грязную работенку… А именно – начать Вторую мировую войну и поспособствовать заодно возникновению на арабских землях Палестины незаконного еврейского государства. Мало кто знает, что тот же Ротшильд, поддерживая первых израильских переселенцев, одновременно с этим оплачивал и перевооружение немецкой армии…

Были и другие влиятельные спонсоры. В свое время министр иностранных дел Германии Генрих Брюнинг доверительно сообщал Уинстону Черчиллю: «Я не хотел и не хочу сейчас по вполне понятным причинам открывать информацию, что самыми крупными и постоянными жертвователями средств для нацистской партии были главные управляющие двух крупнейших берлинских банков, оба иудейского вероисповедания, один из них лидер сионистов в Германии». В общем, как верно заметил известный еврейский поэт Игорь Губерман: «В любом вертепе, где злодей злоумышляет зло злодейства, есть непременно иудей или финансы иудейства»…

Историк Евгений Спицын раскрывает некоторые детали сотрудничества нацисткой верхушки и сионистского капитала: «Речь идет, прежде всего, о финансово-промышленном закулисье с хорошо известными фамилиями Морганы, Вайбурги, Рокфеллеры, Ротшильды… Именно стараниями этих денежных воротил были созданы два плана. Один из них назывался план Дауэса, другой - план Юнга, которые предусматривали подъем промышленного потенциала Германии и привод к власти реваншистских сил, чтобы создать на территории Германии ударный кулак против первого в мире социалистического государства – СССР…

Туда вкачивались гигантские финансовые ресурсы. Например, по плану Дауса в экономику Германии было вложено более 4 миллиардов тогдашних долларов. Аналогичные суммы были вкачаны в германскую экономику и по плану Юнга. Перед началом Второй мировой войны сотни самых крупных германских фирм находились под управлением англо-американского капитала. А небезызвестный банкир Ялмар Шахт, впоследствии министр экономики Третьего рейха, был связующим звеном между этими олигархами. Он, как челнок, катался из страны в страну и предлагал Гитлера своим партнерам»…

Остановимся на этом факте чуть подробнее. Ведь мало кто знает, что американские концерны имели более 60 своих филиалов в Германии и, по самым скромным подсчетам, контролировали около 300 немецких фирм и компаний. Например, принадлежащая Джону Рокфеллеру «Стандарт Ойл» построила в Германии крупнейший в мире нефтеперегонный завод и передала Германии патент на производство синтетического каучука. «Дюпонт» поделился с нацистами технологиями по созданию новых взрывчатых веществ, «Форд» построил автомобильный завод в Кельне, а «Дженерал Моторс» полностью контролировал «Опель», который производил исключительно военную продукцию…

Для чего все это делалось? Помимо извлечения собственно прибыли от военных заказов, американские финансисты ставили перед собой еще несколько далеко идущих целей (в умении планировать всякие пакости им, конечно, не откажешь) Во первых, они очень рассчитывали дестабилизировать Европу очередной кровавой бойней и навязать ей американский финансовый диктат, закабалив с помощью кредитов. Во вторых, им чрезвычайно хотелось столкнуть лбами русских и немцев (две самые боевые и непокорные Сиону нации в Европе) В третьих, сионисты надеялись, наконец то, осуществить свою многовековую мечту и создать в Палестине, на арабских территориях государство Израиль… А теперь вы сами ответьте на вопрос: получилось ли у них осуществить задуманное?..

Во время «Великой депрессии» в США, организованной еврейскими банкстерами, чтобы скупить по дешевке всю американскую экономику, эта страна влачила поистине жалкое существование и вдруг, спустя всего 10 лет 70% мирового золотого запаса вдруг оказалось в загребущих руках сионистов. Как вы думаете, что стало причиной выхода Америки из депрессии и столь сказочного обогащения ее олигархии? Да ничто иное, как война! Америка буквально распухла на военных заказах. Теперь вам понятно, кто на самом деле был заинтересован почти сразу после Первой мировой бойни замутить и Вторую?..

При этом американские финансовые тузы ничем не рисковали. Европа была от них далеко, Гитлер никак угрожать Америке не мог, зато появилась прекрасная возможность зарабатывать свой гешефт, поддерживая все воюющие стороны (ведь при таком раскладе проиграть невозможно) Вот и получается, что занимаясь поставками оружия в СССР по Ленд-лизу, американцы одновременно с этим спонсировали и нацистский режим. Так, например, немецкая авиация летала на топливе, произведенном на заводах Рокфеллера…

До поры до времени Гитлер абсолютно устраивал сионистов (по сути своей, как уже было сказано выше) он являлся обычным шабесгоем, который выполнял за своих хозяев всю грязную работу по разжиганию нового мирового пожара) Но в какой то момент эта самонадеянная пешка вдруг решила стать королем, дабы самому диктовать свои условия. Гитлер начал печатать собственные деньги, что очень испугало глобалистов – ведь фюрер замахнулся на самое святое – на финансовые основы еврейского могущества. Причем он полностью ушел от принятого ранее постулата, что деньги должны обеспечиваться золотом. «За каждую выпущенную марку мы получаем соответствующую стоимость в виде проделанной работы или произведенных товаров» - заявил Гитлер…

Таким образом, фюрер освободил немецкий народ от финансовой удавки глобалистов (тоже самое, кстати, чуть позже сделал и Сталин, отказавшись подписать Бреттон-Вудские соглашения, с помощью которых международные паразиты установили свою власть над всем миром) Самое плохое для Сиона заключалось в том, что эта экономическая свобода Германии и России грозила распространиться на другие страны. Надо было как можно быстрее стравить русских и немцев, чтобы не допустить такого кошмарного для банкстеров сценария…

Видный советский большевик и троцкист Хаим Раковский чуть позже так описывал последствия нацистского бунта против мировой олигархии: «Гитлер взял в свои руки создание денег, и не только физических, но и финансовых. Он вооружился инструментами мошенничества, и заставил их работать на благо своего народа. Вы можете себе представить, что было бы, если бы это распространилось на ряд других государств?»…

Итак, Германия стала выпускать деньги, свободные от ссудного процента, что очень быстро привело ее на вершину европейской и мировой экономики. Плохо, что Гитлер все полученные в следствие этого преимущества растерял, ввязавшись во Вторую мировую войну. Но даже сражаясь на два фронта с большим количеством серьезных противников Германия без золота и без долга самостоятельно финансировала все свои военные и гражданские расходы до самого конца. Понадобились чрезвычайные усилия всего т. н. цивилизованного мира, чтобы одолеть как немецкую армию, так и немецкую экономику…

Не будем также забывать, что огромный доход нацистская Германия получала и за счет грабежа оккупированных территорий. Только в СССР за несколько лет немецко-фашистские захватчики и их союзники разрушили 1710 городов и более 70 тысяч сел и деревень, лишили крова около 25 миллионов человек. Они уничтожили около 32 тысяч промышленных предприятий, разграбили 98 тысяч колхозов. Кроме того, ими было уничтожено 4100 железнодорожных станций, 36 тысяч предприятий связи, 6 тысяч больниц, 33 тысячи поликлиник, 82 тысячи начальных и средних школ, 1520 специальных учебных заведений, 334 высших учебных заведения, 43 тысячи библиотек, 427 музеев и 167 театров…

В сельском хозяйстве было разграблено или уничтожено 7 миллионов лошадей, 17 миллионов голов крупного рогатого скота, десятки миллионов свиней, овец и коз, домашней птицы. Разрушено 65 тысяч километров железнодорожных путей, 13 тысяч железнодорожных мостов, уничтожено, повреждено и угнано 15800 паровозов и мотовозов, 428 тысяч вагонов, 1400 судов морского транспорта. Таким образом, прямой ущерб (без учета косвенных потерь) причиненный народному хозяйству СССР оценивается почти в 700 миллиардов тогдашних советских рублей. По нынешним временам, это десятки триллионов…

Ну и, наконец, несколько слов о научном потенциале Германии... Надо отметить, что немцы даже под постоянными бомбежками союзников в конце войны производили очень качественное и супер современное оружие. Когда нам после Победы в качестве трофеев достались немецкие субмарины, наши подводники были поражены их качествами. Обтекаемые, бесшумные – они в два раза превосходили советские подлодки по скорости подводного хода, а также имели электрические торпеды, наводящиеся на шум винтов и не оставляющие следа в воде. Все эти прорывные технологии нашим конструкторам только предстояло освоить…

Тоже самое можно сказать и о новейших (первых в мире на тот момент!) немецких реактивных самолетах, уникальных трофейных ракетах «Фау -2» (очень помогших нам в создании собственных образцов ракетной техники) и, наконец, «чудо оружии» Третьего рейха, которым Гитлер пугал весь мир в 1945 году – немецкой атомной бомбе! По счастью, нацисты не успели приступить к практическим испытаниям уже теоретически готового изделия, поскольку были разбиты нашей армией. Страшно представить, каким количеством жертв могли бы мы заплатить за опоздание, промедли с последним штурмом логова врага хотя бы месяца на три-четыре…

Впоследствии немецкие ученые, трудившиеся над германским атомным проектом, были вывезены в СССР и внесли значительный вклад в создание советской атомной бомбы. Многие из них были удостоены высоких правительственных наград. Кто то из ученых, работавших когда то на Гитлера, даже стал Героем социалистического труда и получил Сталинскую премию. Не гнушались использовать немецкие мозги и американцы. Они также интернировали в США многих немецких специалистов. Все это говорит о том, что наука при нацистах (в первую очередь, конечно, военно-прикладного назначения) развивалась чрезвычайно высокими темпами…

ГИТЛЕР И РЕЛИГИЯ

У Гитлера были очень сложные взаимоотношения с религией. Будучи подростком он, случалось, пел в церковном хоре и даже подумывал сделаться католическим священником. Но повзрослев, Гитлер никогда уже больше к этой мысли не возвращался. Если посмотреть на его высказывания о христианстве, сделанные им в разные годы, то они зачастую настолько противоречат друг другу, что кажется, будто оценки эти принадлежат совершенно разным людям. Да вы и сами можете убедиться в том, что Гитлер не был последователен в своем восхвалении или отрицании христианских догматов. В таких случаях обычно говорят: «семь пятниц на неделе». Скорее всего, он терпел попов только из за политических соображений. Итак, Адольф Гитлер о церкви:

«Правительство Рейха видит в христианстве непоколебимый фундамент морали и нравственности народа. Мы не потерпим никого в наших рядах, кто нападает на идеи христианства. В действительности наше движение в отличие от большевизма – христианское. Сейчас, как и раньше, я католик и останусь им навсегда… У нас не было сомнений в том, что людям необходима вера. Поэтому мы повели борьбу с атеистическим движением, и не только путём теоретических дискуссий: мы вырвали его с корнем. Нам нужны верующие люди!»…

«Самым сильным из когда-то постигших человечество ударов был приход христианства. Большевизм – это незаконнорождённое дитя христианства. Оба изобретены евреями. Христианство принесло в мир нарочитую ложь в религиозных вопросах… Древний мир был таким чистым, светлым и безмятежным, потому что в нём не знали двух великих зол: чумы и христианства. Что это за Бог, которому нравится, как люди перед его видом умерщвляют свою плоть? И всё же я бы не хотел, чтобы итальянцы или испанцы отвергли наркотик христианства. Пусть мы будем единственной нацией, свободной от этой заразы»…

«Национал-социалистическое движение имеет своей целью создание благоприятных условий для религиозной жизни. Мы приложим все усилия для установления дружеских отношений с Церковью. Положительным является уже тот факт, что Ватикан пошел на переговоры с нами вопреки распространенному мнению о том, что национал-социализм враждебен Церкви. А в конце концов Ватикан удалось полностью привлечь на сторону рейха! Все это говорит о признании нашего режима в мире!»…

«Немец, наделенный разумом, должен был просто за голову схватиться, видя, как всякий еврейский сброд и попы с их болтовней побудили немцев вести себя наподобие высмеиваемых нами завывающих турецких дервишей и негров. И особенно злит то, что немцы попались на удочку теологии, которая воистину лишена какой бы то ни было глубины. Будь то Ветхий Завет или Новый, нет никакой разницы: всё то же старое еврейское надувательство. Нельзя быть одновременно немцем и христианином. Надо выбрать одно. Нам нужны свободные люди, которые чувствуют и знают, что Бог находится в них самих»…

«Мы требуем свободы для всех религиозных вероисповеданий в государстве, до тех пор, пока они не представляют угрозы для него и не выступают против нравственных и моральных чувств германской расы. Партия, как таковая, стоит на позициях позитивного христианства, но при этом не связана убеждениями с какой-либо определённой конфессией. Она борется с еврейско-материалистическим духом и убеждена, что дальнейшее выздоровление нашего народного организма может быть достигнуто путём постоянного оздоровления внутри себя. Последнее возможно осуществить, реализуя принцип приоритета общественных интересов над своими личными»…

«Христианство защищает слабых и униженных. Эта еврейская религия вынуждает людей гнуть спину по звуку церковного колокола и ползти к кресту чуждого Бога. Христианство зародилось 2 000 лет назад среди больных, изможденных и отчаявшихся людей, потерявших веру в жизнь. Все догматы прощения греха, воскрешения и спасения являются откровенной чепухой. А сострадание - опасная негерманская идея. Христианская любовь к ближнему есть глупость, поскольку любовь парализует человека. Христианская же идея всеобщего равенства защищает расово неполноценных, больных, слабых и убогих»…

«Мои христианские чувства указывают мне, что мой Господь и Спаситель - борец. Они указывают на человека, который однажды, будучи одинок и окружён малочисленными последователями, распознал истинную сущность евреев и призвал людей к борьбе против них, и Он (правда Божья!) был величайшим не только в страдании, но и в борьбе. В безграничной любви, как христианин и просто человек, я вчитываюсь в отрывок, который рассказывает нам, как Господь наконец восстал во всей своей мощи и, взявши плеть, изгнал из Храма порождения ехидн и гадюк. Как прекрасна была Его борьба против еврейского яда! Сегодня, после двух тысяч лет, во власти сильных эмоций, я ещё более ясно понимаю, что именно для этого Он пролил свою кровь на Кресте. Как христианин, я обязан не поддаваться обману, но быть борцом за правду и справедливость. Ибо у меня, как христианина есть долг перед моим народом»…

«Партия хорошо делает, не вступая ни в какие отношения с церковью. У нас никогда не устраивались молебны в войсках. Пусть уж лучше меня на какое-то время отлучат от церкви или предадут проклятию. Дружба с церковью может обойтись очень дорого. Ибо, если я достиг чего-либо, мне придется во всеуслышание объявить: я добился этого только с благословения церкви. Так я лучше сделаю это без ее благословения, и мне никто не предъявит счет… Очень хорошо, что я не пустил попов в партию. Я завоевал государство, не испугавшись проклятий обеих конфессий. Провидение дало человеку разум, чтобы он поступил разумно. Именно разум говорит мне, что следует положить конец власти лжи. Поскольку любые потрясения суть зло, лучше всего будет, если нам удастся, просвещая умы, постепенно и безболезненно преодолеть такой институт, как церковь. Последняя великая задача нашей эпохи заключается в том, чтобы решить проблему церкви. Только тогда германская нация может быть совершенно спокойна за свое будущее»...

«Если мы хотим, чтобы религиозные учения и вера действительно господствовали над умами широких масс народа, мы должны добиваться того, чтобы религия пользовалась безусловным авторитетом. Сотни тысяч более высоко развитых в умственном отношении людей отлично проживут и без этих условностей. Для миллионов же людей эти условности совершенно необходимы. Политику приходится прежде всего думать не о том, что данная религия имеет тот или другой недостаток, а о том, есть ли чем заменить существующую, пусть и не вполне совершенную, религию. И пока у нас нет лучшей замены, только дурак и преступник станет разрушать старую веру»…

«Догматы веры меня совершенно не интересуют, но я не потерплю, чтобы поп вмешивался в земные дела. В юности я признавал лишь одно средство: динамит. Лишь позднее я понял: в этом деле нельзя ломать через колено. Нужно подождать, пока церковь сгниет до конца, подобно зараженному гангреной органу. Нужно довести до того, что с амвона будут вещать сплошь дураки, а слушать их будут одни старухи. Здоровая, крепкая молодежь уйдет к нам. Я ничего не имею против целиком государственной церкви, как у англичан. Но мир просто не может так долго держаться на лжи. Когда-то князья, которые были заодно с попами, навязали нашим народам христианство. Раньше они жили без этой религии. У меня шесть дивизий СС, ни один из этих солдат не ходит в церковь, и тем не менее они со спокойной душой идут на смерть. Христианство же стремится заставить уверовать нас в «чудо преображения», ничего более нелепого человеческий мозг в своем безумии и выдумать не мог; чистейшей воды издевательство над любым божественным началом»…

«Сделали ли научные открытия людей счастливыми? Не знаю. Но они счастливы, имея возможность придерживаться самых различных вероисповеданий. Значит, нужно быть терпимее в этом вопросе. Человек, придерживающийся ложной веры, выше того, кто вообще ни во что не верит. Так, профессор-большевик воображает, что одержал победу над Божьим промыслом. Этим людям с нами не совладать. Неважно, черпаем ли мы свои идеи из катехизиса или из философских трактатов, у нас всегда есть возможности для отступления, они же с их сугубо материалистическими взглядами в конце концов просто сожрут друг друга»…

«Попы опасны, когда рушится государство. Тогда они собирают вокруг себя темные силы и вносят смуту: какие только трудности не создавали римские папы германским императорам! Я бы с удовольствием выстроил всех попов в одну шеренгу и заставил побеспокоиться о том, чтобы в небе не появились английские или русские самолеты. В данный момент больше пользы государству приносит тот, кто изготавливает противотанковые орудия, чем тот, кто машет кропилом»…

«Мы считаем, что именно подлинные патриоты имеют священную обязанность позаботиться о том, чтобы верующие обоих лагерей перестали только всуе поминать имя Божие, а стали бы на деле выполнять волю Божию и сумели бы помешать евреям позорить дело Божие. Разве не Божья воля создала человека по образу и подобию Творца Всевышнего. Кто разрушает дело Божие, тот ополчается против воли Божией. Поэтому мы и говорим: пусть каждый остается при своей вере, но пусть каждый считает своей первейшей обязанностью бороться против тех, кто задачу своей жизни видит в том, чтобы подорвать веру другого. Католик не смеет оскорблять религиозного чувства протестанта и наоборот»…

«Этим элементам, не желающим воевать из-за религиозных убеждений, нужно прямо заявить, что они, очевидно, хотят есть добытое другими, но это недопустимо по соображениям высшей справедливости, и поэтому их будут морить голодом. И если это не было исполнено и так называемые толкователи Библии, общим числом 130 человек, были просто расстреляны, то этим они обязаны моему мягкосердечию. Впрочем, расстрел этих ста тридцати, подобно грозе, очистил атмосферу. У тысяч их единомышленников при сообщении о расстреле пропало всякое желание со ссылкой на какие-то места из Библии пытаться уклониться от военной службы»…

«Видите ли, к нашему несчастью, мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не обратиться к религии японцев, которые величайшим подвигом считают самопожертвование во благо отечества? И мусульманство подходит нам больше, чем христианство. Ну почему обязательно христианство с его смирением и слабостью!»…

Ну, и наконец, заметим, что сам Гитлер, судя по его высказываниям и поступкам, не был ни убежденным атеистом, ни уж, тем более, добропорядочным христианином. Скорее всего, фюрер тяготел к весьма сомнительному религиозному мистицизму (имеющему все признаки оккультизма) а также ветхозаветным кровожадным заповедям, хотя и относился к иудейской религии с нескрываемой ненавистью. Он постоянно ссылался на некое божественное Провидение, которое, якобы, ведет его по жизни. Но оказалось, что это был сатана…

ГИТЛЕР И НАЦИСТСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ

Cудя по всему, идеология нацизма была чрезвычайно популярной и жизнеспособной в Германии (во всяком случае, ее поддерживало подавляющее большинство немцев). Достаточно сказать, что Третий Рейх не развалился, подобно Советскому Союзу в 90 годы, от каких то внутренних противоречий и предательства собственной элиты, а пал в бою, сопротивляясь до последнего. И для того, чтобы победить фашистов, всему остальному миру (что социалистическому, что капиталистическому) пришлось напрячь все свои силы…

На заключительном этапе войны Германия вообще воевала одна против десятка больших и малых государств! И, конечно же, все это не могло бы произойти в том случае, если бы немцы не разделяли взглядов своего фюрера, не верили бы в них. Значит, идеология нацизма (при всей своей отвратительности) несла в себе такой колоссальный заряд силы, который позволял народу Германии долгое время сражаться и побеждать в, казалось бы, безвыходной ситуации. Что же это была за идеология?..

Гитлер откровенно боялся и недолюбливал славян, презирал цыган и ненавидел евреев, но для немцев он готов был сделать буквально все, выступая перед своим народом в роли любящего отца и благодетеля. Недаром говорят, что если бы фюрер умер или отошел от дел где нибудь году в 39 ом, то он остался бы в памяти безутешных немцев, как один из величайших руководителей Германии за всю ее историю…

Вы не поверите, но Гитлер, этот патентованный убийца и палач, принесший столько неисчислимых страданий всему человечеству, говорил своему народу такие проникновенные и правильные слова, под которыми и сегодня бы (если не знать, кто их автор) подписались все честные и здравомыслящие люди. Стоит ли удивляться после этого, что почти сто процентов жителей Германии (и это исторический факт, от которого никак не получится отмахнуться) поддерживали своего фюрера, которого буквально боготворили…

Вот только несколько из озвученных им идей: «Высшей целью человечества является ни в коем случае не сохранение данной государственной формы или тем более данного правительства, а сохранение народного начала… Лишь та государственная власть имеет право на уважение и на поддержку, которая выражает стремления и чувства народа или по крайней мере не приносит ему вреда… На государстве лежит прямой долг систематически и планомерно выискивать во всей массе народа наиболее способных и одаренных людей и ставить этих людей на службу обществу… Люди существуют для того, чтобы служить высоким идеалам, но в то же время мы имеем право сказать, что без высоких идеалов нет и самого человека!…

Я немецкий националист. Это значит, что я служу моей нации. Все мои мысли и действия принадлежат ей. Я социалист. Я не разделяю нацию на классы и сословия, для меня важен народ, состоящий из людей, связанных одной судьбой, одной кровью и одним языком. Я очень люблю мой народ и ненавижу лишь его пассивную часть, потому что считаю ее так же мало представляющей величие моего народа, как и его счастье. Самое некрасивое, что может быть в человеческой жизни, это ярмо рабства. Кто хочет оставаться трусливым рабом, тот не может иметь чести. Национал-социалистическое движение, которое я возглавляю сегодня, видит свою важнейшую задачу в освобождении нашего народа…

Его целью является предоставление нашему народу внутри страны таких форм жизни, которые соответствуют немецкому характеру и пойдут на пользу ему, как выражение этого характера. Цель, таким образом, заключается в том, чтобы сохранить характер нашего народа и далее развивать его путем всемерной поддержки лучших людей и лучших добродетелей. Наше движение борется за внешнюю свободу народа, за его насущный хлеб и за необходимое пространство, поскольку оно представляет право нашего народа на жизнь»…

А это уже рассуждения Гитлера о семье и семейных ценностях: «Проникновение еврейского духа в область половой жизни, мамонизация этой стороны нашей жизни неизбежно подорвут раньше или позже жизненные силы молодых поколений. Вместо здоровых детей, являющихся продуктом здоровых человеческих чувств, на свет божий начинают появляться одни нездоровые дети - продукт коммерческого расчета. Ибо ясно, что основой наших браков все больше становится голый коммерческий расчет; инстинкты любви удовлетворяются где-то в другом месте»…

Первое, что сделал Гитлер, когда пришел к власти – это отправил в концлагеря всех извращенцев, проституток и растлителей. Провозгласил приоритет семейных ценностей и нравственности. Даже в легендарном советском фильме «Семнадцать мгновений весны» характеристики высокопоставленных нацистов выглядят следующим, весьма примечательным образом: «Истинный ариец. Характер нордический, выдержанный. Беспощаден к врагам рейха. Отличный семьянин; связей, порочивших его, не имел»…

Фюрер утверждал: «Брак как основа семьи есть залог жизни и будущего народа. Сохранение в чистоте его устоев есть нравственный долг. Любой немец через безупречное поведение обязан стать как бы эталоном нравственности и стремиться претворить в жизнь этот принцип в своей семье. Прелюбодеяние и разрушение чужой семьи есть осквернение чести, а измену собственной жене следует квалифицировать как вероломство. Измена жены обязывает супруга во имя защиты чести своего дома призвать обидчика к ответу»…

Понятно, что аборты в Третьем рейхе были строжайше запрещены. К нарушителям этого запрета Гитлер не знал ни сочувствия, ни жалости. Свою политику в области деторождения он объяснял так: «Воздействие на больных, слабых, деформированных детей, одним словом - их уничтожение, было бы более достойным и на деле в тысячу раз более гуманным делом, чем несчастное безумие наших дней, которое сохраняет наиболее патологических субъектов, да еще любой ценой, и тем не менее лишает жизни 100 тысяч здоровых детей, в результате контроля за рождаемостью, либо через аборты, чтобы затем разводить расу дегенератов, обремененных болезнями»...

Многие до сих пор не могут понять, как прагматичный немецкий народ повелся на проповеди Гитлера? Чем этот злодей и насильник сумел соблазнить Германию, что она совершенно демократическим путем выбрала себе в верховные вожди человека, которого очень скоро возненавидел весь мир? Почему Гитлер был так успешен (по крайней мере, на первом этапе политической карьеры) в продвижении своих идей?..

Все дело в том, что фюрер был выдающимся психологом – он знал, что с толпой нужно говорить, как с женщиной – постоянно хвалить ее, щедро одаривать комплиментами, рисовать радужные перспективы и обещать все, что только не придет в голову. Кроме того, Гитлер (как мы уже видели) еще кое что и делал, а это всегда благосклонно воспринимается электоратом. Он говорил: «То, под чем мы ставим свою подпись, мы выполняем; под тем же, чего мы выполнить наверняка не сможем, мы и не подписываемся». Да, в отличие от большинства политиков Гитлер воплощал в реальность свои предвыборные обещания и не оценить этого Германия не могла…

Судите сами: еще на пути к абсолютной власти Гитлер обещал уничтожить в стране безработицу - и он сделал это. Всего за несколько лет безработица в Германии была сокращена с 30 процентов до 0… Гитлер обещал объединить всех немцев в границах одного государства – и он сделал это. Присоединив Австрию и Судетскую область (где проживали этнические немцы) фюрер утвердил себя в звании «собирателя германских земель»… Гитлер обещал отменить унизительные для немцев статьи Версальского договора – и он сделал это. Германия буквально вырвала себе право иметь национальную армию и флот… Теперь вы понимаете, почему немцы, в прямом смысле слова, носили Гитлера на руках?..

Огромное значение Гитлер уделял воспитанию подрастающего поколения в духе нацизма и прочих фашистских измов. Выступая перед своими слушателями, фюрер неоднократно заявлял: «За кем молодежь, за тем и будущее. Так давайте воспитывать немецкий народ с самого раннего возраста в чувстве исключительного признания прав своего собственного народа, давайте не развращать уже с детских лет нашу молодежь»…

Вот как об этом в своей нашумевшей книге «Сломанный меч Империи» пишет Максим Калашников: «Как растить элиту? Если вам недостаточно русского опыта, давайте обратимся к примеру враждебной нам цивилизации. Которая хотя и просуществовала чуть больше двенадцати лет, но потребовала от русских чудовищных жертв для ее уничтожения…

Немцы в 1939-1945 годах тоже дали множество примеров мужества. Их чиновники и солдаты до конца выполняли приказы, их конструкторы и рабочие трудились до тех пор, пока наши танки не врывались на территории заводов. Среди наших исторических врагов не было более стойких, умелых и храбрых, чем немцы времен Третьего рейха. Привожу здесь отрывки из воспоминаний немецких бойцов о том, как их готовили…

Первая ступень – «Гитлерюгенд». В отличие от нашей пионерии 70-80-х годов, отданной на откуп женоподобным неудачникам и бабам, юные немцы проводили в той организации четыре года. Летом на три месяца все уезжали в альпийские лагеря. Подъем - в пять утра, купание в холодной воде горных озер. Кружка ячменного кофе и ломоть черного хлеба – на завтрак. После - парад на плацу под барабаны, с развернутыми знаменами. Потом - двухчасовые занятия по тактике боя в лесу. Два часа стрелковой подготовки. И еще два - спорт. От полудня до часу - обед. После - расово-политическое воспитание, до трех часов пополудни. Затем опять спорт, строевая подготовка, прикладная топография…

Все немецкие дети проходили сквозь это. Английский журналист Уолтер Ширер потом вспоминал, как его поразил вид первых пленных немцев Второй мировой по сравнению с видом молодых солдат демократической Англии. Гнилые зубы, худосочность и сутулость бледных британцев - перед пышущими силой и здоровьем гитлеровцами. После первой стадии подобной подготовки в жизнь вступали такие семнадцатилетние, из которых просто не могли получиться инфантильные, тщедушные хиппи-наркоманы, нынешние глотатели веселящего газа или слюнявая, прокуренная блатота. После «Гитлерюгенда» лучшие могли поступить в тридцать институтов национально-политического образования с двухлетним курсом учебы...

Там немца тоже ждали спартанские тренировки, военное дело и строевая подготовка. Вместе с углубленным изучением расовой теории, евгеники и геополитики. И снова лучшие по окончании уходили на год в заведения для подготовки элиты - в орденские замки СС: Фогельзанг, Зонтгофен, Мариенбург… Подъем - в пять утра. Двухкилометровый кросс до горной речки, купание в ледяной воде и бег обратно. В шесть - завтрак из овсянки с минеральной водой. Затем до обеда - теория оружия, стрельбы и строевой плац. Потом занятия по спецдисциплинам и политике. За ужином - наведение порядка. Отбой - в десять вечера. Железная дисциплина. За проступок курсанта могли на месяц лишить ужина или сигарет, посадить в карцер с хлебо-водной диетой…

Каковы были спецзанятия эсэсовцев? Овладение древним мастерством арийцев-всадников. Ибо быть всадником - значит быть аристократом, уметь подчинять волей грубую силу. Обязательно - бой голыми руками со специально натасканными овчарками-людоедами. Учения с применением боевых патронов и гранат. Альпинистские походы и бешеная езда на мотоциклах. После мотоциклов эсэсовцы осваивали сначала бронемашины, а потом и легкие танки. Они изучали действие ядов и боевых газов. Проводили часы в моргах, вскрывая трупы казненных преступников, привыкая к виду крови и смерти, учась накладывать шины на переломы и повязки на раны. Как видите, тут весьма мало общего с нашими комсомольскими или партийными школами недавнего прошлого. С их пьянками и распущенностью…

Лучшие выпускники орденских замков могли пойти в училище СС. С тридцатикилометровыми марш-бросками, с занятиями ночным боем, действиями в городе, стрельбами из всех видов оружия. Лекции по стратегии и тактике сопровождались разбором всех величайших сражений истории на больших макетах. Через десять месяцев - присяга фюреру и получение черной формы СС. И после - самое суровое испытание под стать древним обрядам второго рождения - выпускные экзамены. Один из них был таков: курсантов выводили по десять душ с саперными лопатками в руках. Напротив, в ста метрах – десять танков. За двадцать минут надо было вырыть окоп достаточной глубины, спрятаться в него и пропустить над собой многотонную машину…

Вот как германцы готовили своих аристократов. Тот, кто прошел все ступени посвящения, действительно мог повести за собой людей в огонь и в воду, не пугаясь никакого врага. Что немцы и доказали. Именно эсэсовцам в Германии отдавалось все лучшее, их ставили выше остальных и открывали путь к высшим должностям. На фронте эсэсовцы сражались лучше и упорнее всех – в плен они никогда не сдавались. Из таких закаленных и мотивированных парней никогда не могло получиться что-то подобное нашим доморощенным предателям - ельциным, горбачевым или шеварднадзе»…

Правда, все это было лишь прологом к главной, основополагающей цели Гитлера – большой войне за жизненное пространство для немецкого народа. Он мечтал о вытеснении из европейской части России в Сибирь всех «недочеловеков-славян», место которых должны были занять «образцовые немецкие колонисты». Причем мечты эти, судя по всему, разделяли и все его подданные. Во всяком случае, они никак не протестовали против таких пассажей своего фюрера:

«Для трусливых народов нет места на земле. Земной шар - это всего лишь переходящий кубок, который достается чемпиону-победителю. Мы печемся об усиленной работе немецкого плуга, которому меч должен предоставить землю, будущее немецкого народа может быть обеспечено лишь великодержавным положением империи, а также тем, что он на столетие вперед сумеет предоставить каждому отпрыску нашего народа свой собственный кусок земли…

Мир, основанный на победах меча, куда прочнее, нежели мир, выклянчиваемый слезоточивыми старыми бабами пацифизма. Только безыдейные и слабоумные люди могут считать, что те или иные государственные границы на нашей земле являются чем-то навеки незыблемым и не подлежащим изменениям. Борьба за сохранение вида, за сохранение очага и родины, за сохранение своего государства - только такая борьба во все времена давала людям силу идти прямо на штыки неприятеля…

Перед лицом великой цели никакие жертвы не могут показаться слишком большими. Пусть даже эта война будет стоить миллионы убитых и раненых - все равно немецкий народ сумеет компенсировать эти потери, ибо с момента нашего прихода к власти рождаемость в Германии значительно превышает смертность, потери в людях будут восстановлены в многократно превосходящих размерах…

Это совершенно несправедливо, что шестьдесят два миллиона немцев владеют территорией лишь в 450 тысяч квадратных километров. У нас есть лишь два выхода: либо сократить население, изгнав лучший человеческий материал из Германии, либо привести территорию в соответствие с численностью проживающего на ней населения, если даже для этого потребуется война. Это естественный путь, начертанный провидением»…

Для Гитлера война была окрашена в мистические тона, она рассматривалась им как естественное состояние человека: «С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существуют холод и жара, плодородие и бесплодие, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе среди людей и народов… Если бы люди остались жить в Эдеме, они бы давно уже сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе. Уклониться от борьбы не может никто, если не хочет погибнуть… Постоянное кровопускание полезно нации, поскольку закаляет ее. Война - естественное и обыденное дело. Война идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война - это сама жизнь»...

Несмотря на то, что Гитлер постоянно заявлял о своем неприятии евреев, идеология нацизма ничем не отличалась от идеологии сионизма. Более того, я совершенно убежден, что основу своего мракобесного учения нацисты просто сплагиатили у иудеев. Судите сами: евреи до сих пор с пеной у рта утверждают, что они – «Богом избранный народ», а все остальные, вроде как гои, недочеловеки, которые могут придти к Богу лишь через служение Израилю. Но ведь тоже самое провозглашали и нацисты! Вспомните, они точно так же говорили, будто арийцы – это супер этнос, заслуживающий всего самого лучшего на земле, а все остальные народы - неполноценны…

Подобно иудеям, требующим сегодня от соискателей израильского гражданства предоставить им железобетонные доказательства своего еврейства (семитские корни должны быть подтверждены вплоть до седьмого колена, вас также могут попросить продемонстрировать чиновникам по делам репатриации свое обрезание) нацисты вымеряли черепа и интересовались количеством немецкой крови в человеке. Так в чем, спрашивается, разница между иудеями и нацистами? Это же абсолютно идентичные особи. Просто последние заменили Иегову на Гитлера, вот и все!..

Говоря о фашистской идеологии, мы не можем не упомянуть о расовой доктрине нацистов. Гитлер был уверен, что человеческие расы, живущие на земле, не являются равноценными и между ними, также как и между народами, идет постоянная борьба за существование. Высшей расой Гитлер считал арийцев, состоящих, по его мнению, из германских племен (под конец войны, впрочем, он уже готов был объявить арийцами и русских – настолько сильное впечатление на него произвели бойцовские качества славян)…

В книге «Моя борьба» Гитлер отмечал: «Вся человеческая культура, все достижения искусства, науки и техники, свидетелями которых мы являемся сегодня, почти исключительно плоды творчества арийцев. Один лишь этот факт полностью подтверждает вывод о том, что именно ариец - родоначальник высшего гуманизма, а следовательно, и прообраз всего того, что мы понимаем под словом «человек». Он - Прометей человечества, со светлого чела которого во все времена слетали искры гениальности, разжигающие огонь знаний и освещающие мглу мрачного невежества, что позволило человеку возвыситься над всеми другими существами Земли. Именно он заложил основы и воздвиг стены всех великих сооружений человеческой культуры»…

Противоположностью арийцев Гитлер назначил евреев. «Если арийца характеризует высокий идеализм и способность к самопожертвованию, то семиты отличаются лишь узко направленным эгоизмом и трусливым инстинктом самосохранения. Кроме того, они совершенно лишены дара творчества и способны только воровать чужие идеи. Все самое лучшее на земле, включая сюда науку, технику и искусство, создано арийцами и является плодами их неустанной творческой работы, в то время, как неполноценные расы лишь мешают человечеству развиваться» - утверждал Гитлер…

В своей так и не напечатанной при жизни «Второй книге» фюрер пишет: «Борьба за существование арийских народов и еврейства сильно отличается в своих формах. Основа арийской борьбы за жизнь есть земля, которую он обрабатывает и которая обеспечивает общую основу для экономики, а также производительные силы народа. Из-за недостатка государственного инстинкта и производительных способностей еврейский народ нуждается в труде и творческой деятельности других наций. Таким образом, евреи паразитируют на других народах. Конечная цель еврейской борьбы за существование есть порабощение производительно активных народов. Для достижения этой цели евреи используют все возможные и доступные им средства»...

Не менее сильно доставалось от него негроидной расе: «В онегритянившемся мире ублюдков все человеческие понятия о прекрасном и возвышенном, все человеческие представления об идеальном будущем были бы навсегда потеряны. Таким образом, можно сказать, что результатом каждого скрещивания рас является: физический и умственный регресс, а тем самым и начало хотя и медленного, но систематического вырождения. Грехи против крови и расы - самые страшные грехи на этом свете. Нация, которая предается этим грехам, обречена»…

Отвлечемся, кстати, на секунду, и заметим, что столь не толерантные с точки зрения современного читателя взгляды не были тогда чем то из ряда вон выходящим. Приблизительно в этом же ключе мыслили и многие высокопоставленные представители европейской демократии. Достаточно вспомнить знаменитую сентенцию премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля: «Я не считаю, что по отношению к аборигенам Австралии была совершена несправедливость - более мудрая, более чистая раса пришла и заняла их место»…

Но вернемся к нашим баранам. Вот как оправдывал Гитлер свои неполиткошерные идеологические взгляды: «Мы ведём борьбу за обеспечение существования и за распространение нашей расы и нашего народа. Мы ведем борьбу за обеспечение пропитания наших детей, за чистоту нашей крови, за свободу и независимость нашего отечества. Мы ведём борьбу за то, чтобы народ наш действительно мог выполнить ту историческую миссию, которая возложена на него Творцом Вселенной…

Немецкий народ - воплощение достоинств арийской расы, он призван в качестве расы господ подчинять себе менее ценные народы, прибегая к любым средствам принуждения. На Земле нет ни одного народа, который обладал бы более разносторонними способностями, чем наш. Мы желаем вечного сохранения немецкого народа на этой Земле. Мы верим в то, что своей борьбой мы лишь исполняем волю Создателя, наделившего каждое живое существо инстинктом самосохранения. Есть мы, или нас нет - не имеет значения. Важно только одно - чтобы был наш народ!»...

Если бы Гитлер сумел сегодня восстать из пепла, он бы был, конечно, чудовищно потрясен! Ему и в страшном сне не могло привидеться, что через 50 лет немцы вместо «Зиг хайль!» будут приветствовать друг друга словами «Аллах акбар!». Первой, кого бы расстрелял Адольф, была бы фрау Меркель, открывшая исламистам дорогу в Германию. Но мало вероятно, что это спасло бы ситуацию…

К сожалению, сионисты и глобалисты (свирепо мстящие немцам за проснувшееся у них когда то национальное самосознание) сделали свое черное дело - фактически, Германия германцам уже не принадлежит. Пройдет еще пара каких то десятилетий (а скорее всего, даже меньше) и немцев погонят с их земли пришлые племена и расы…

А ведь Гитлер (правда, на примере другой страны) предупреждал: «В расовом отношении Франция претерпевает теперь столь сильные негритянские влияния, что скоро можно будет уже говорить о возникновении нового африканского государства на европейской территории. Если Франция в продолжение еще каких-нибудь трех веков будет развиваться в том же направлении, последние остатки франкской крови исчезнут, растворившись в новом европейско-африканском мулатском государстве»...

Или вот еще рассуждения фюрера о мигрантском нашествии: «Мы будем диктовать Востоку наши законы. Мы завоюем шаг за шагом землю до Урала и я надеюсь, что с этой задачей справится еще наше поколение. Тогда мы будем иметь отборных здоровых людей на все времена. Тем самым мы создадим предпосылки для того, чтобы руководимая, упорядоченная и управляемая нами, германским народом, Европа смогла выстоять на протяжении жизни поколений в судьбоносных схватках с Азией, которая наверняка опять двинется на нас…

Мы не знаем, когда это будет. Если в тот момент на другой стороне будет людская масса в 1-1,5 миллиарда, то германский народ, который, как я надеюсь, будет насчитывать 250-300 миллионов, вместе с другими европейскими народами при общей численности в 600-700 миллионов и с предпольем до Урала или же через 100 лет и за Уралом, должен будет устоять в борьбе за существование с Азией»…

Устоят ли нынешние европейцы, наглухо отравленные ядом толерастии и педерастии против злых, исполненных вековой ненавистью к колонизаторам варваров? Думаю, что ответ здесь очевиден и он явно не в пользу слабосильной и безвольной иудео-христианской цивилизации. Похоже, что арийская раса, на которую так надеялся Гитлер, окончательно уничтоженная шейлоками и ростовщиками, не имеет никаких исторических шансов на спасение…

ПОКУШЕНИЯ НА ГИТЛЕРА

Прежде всего, надо сказать, что Гитлер очень ценил собственную персону и не скупился на комплименты в свой адрес. Это не значит, конечно, что он чего то боялся или не умел рисковать, но его самообожание иногда принимало почти гротескные формы. Однажды Гитлер заявил своим сподвижникам: «По сути дела все зависит от меня, от моего существования, от моих политических талантов. Вероятно, никому больше и никогда не будет так доверять немецкий народ. Поэтому моя жизнь - фактор огромной ценности. Но меня может в любое время устранить какой-нибудь преступник или идиот»…

Судя по всему, таких «идиотов», не понимающих всего «величия фюрера» в Германии было достаточно много, поскольку покушения на Гитлера шли фактически нон-стопом. Историки насчитывают около 40 попыток «убрать» фюрера, но ни одна из них, к сожалению, не привела к успеху – Гитлеру просто фантастически, невероятно, сверхъестественно везло! Ну как тут не вспомнить про дьявольскую силу, которая, скорее всего, оберегала этого, уверенного в своей богоизбранности, нацистского вождя?..

Но прежде чем мы поговорим о покушениях на Гитлера, давайте для начала посмотрим, как охраняли фюрера Третьего рейха. В своей нашумевшей книге «Я был телохранителем Гитлера» его личный охранник Рохус Миш вспоминал: «У каждого из нас был пистолет, небольшой вальтер-ПП, простенький, калибра 7,65. Мы никогда с ним не расставались, даже в апартаментах фюрера. Кстати, именно из пистолета этой модели Гитлер застрелился в своем бункере несколько лет спустя. Из всего потенциального арсенала оружия, которое мы могли бы иметь при себе, у нас были только эти вальтеры, больше ничего…

В случае возникновения каких-либо серьезных инцидентов по-настоящему вмешаться могли только ребята из РСД, сотрудники службы безопасности. У них было оружие посерьезнее, не то что наши малютки-вальтеры. Они брали людей на мушку, но у них не было полномочий на обыск высокопоставленных военных или членов партии, как Геббельс, Гиммлер и прочие. Каждого из этих сановников обычно сопровождал личный телохранитель. Мы к ним постепенно привыкли, даже начали узнавать в лицо...

Все мы слушались только одного человека - Гитлера. Все остальные были не более чем его подчиненными и напрямую зависели от него. Все, без малейшего исключения, чувствовали себя под его началом. Обращаясь к нему, начинали со слов «майн фюрер», а когда он заканчивал говорить, нужно было ответить: «Яволь, майн фюрер!» - «Так точно, мой фюрер!». Только «старики», самые давние его соратники, называли его «шеф» или, реже, «господин Гитлер». Зато под сенью канцелярии не было обязательным нацистское приветствие при встрече с Гитлером. Вытягивать руку нужно было только вне ее стен, например, если мы находились рядом с машиной в тот момент, когда фюрер собирался из нее выходить…

Каждую ночь кто-то дежурил у входа для персонала, у двери, которая находилась справа в глубине двора и примыкала к кухне и лестнице. Один дежурный находился там постоянно. Короче говоря, если бы кто-нибудь собрался убить Гитлера в постели, ему было бы достаточно пройти через этот вход, попросить охранника позвать кого-нибудь из членов канцелярии, имя которого он бы заранее узнал, подождать, пока тот возьмет трубку, и обезвредить его с помощью газа или дубинки. Потом осталось бы всего лишь подняться на двадцать две ступеньки, открыть дверь комнаты Гитлера, которая, кстати, никогда не запиралась на ключ, пройти еще пару шагов и завершить работу прямо в спальне...

Никакой охраны в коридоре не было. Не было никого и перед входом в апартаменты фюрера. По улице ходил только один патруль, чаще всего в составе одного-единственного полицейского. Другими словами, не Бог весть какая охрана… Больше никаких мер безопасности не предпринималось. До последних дней режима подкрепления нам так и не прислали. И только в последние месяцы караул был усилен и в парке канцелярии начало дежурить подразделение службы безопасности. Но не более того»…

Рохус Миш также пишет и об отношении фюрера к своим телохранителям: «Гитлер был способен на похвалы. После церемонии в Берлине он, кажется, обмолвился находившимся рядом с ним охранникам, что они «хорошо работают» и что «он ими доволен». Старина Ади Дирр мне однажды рассказал, что Гитлер знал имена всех, кто на него работал, в том числе и мое - к моему величайшему изумлению. Это была правда. Во время одной из поездок Гитлер действительно выделил меня, назвав по имени. Я был потрясен…

Он, как немногие, производил впечатление благодушного папеньки. Ни Борман, ни Геринг не могли бы претендовать на эту роль. Насколько я смог понять из своих наблюдений, Гитлер мог быть властным, иногда в нем проявлялись холерические черты, но в любом случае он был не способен на коварство или наглую ложь. Работать рядом с Гитлером значило по-настоящему чувствовать себя в безопасности и ощущать искреннее внимание. Мне, как и большинству из нас, хотелось, чтобы он меня заметил, чтобы оценил мою работу и мое поведение»...

Но вернемся к теме, заявленной выше. Одно из первых покушений на Гитлера было предпринято еще в 1929 году, когда чем то обозленный на фюрера охранник подложил бомбу под трибуну перед выступлением своего шефа во Дворце спорта в Берлине. Во время речи Гитлера охраннику вдруг срочно понадобилось выскочить в туалет. Кто то случайно запер дверь, и незадачливый организатор покушения не смог привести в действие взрывное устройство. «Это была шутка века, - вспоминал позднее один из друзей охранника. - Если бы ему не приспичило в туалет, ход мировой истории мог бы пойти совершенно по другому руслу»…

Следующее неудачное покушение на Адольфа Гитлера состоялось в 1930 году в отеле «Kaiserhof». Когда Гитлер спустился с трибуны после выступления перед своими сторонниками, к нему подбежал какой то человек и попытался брызнуть в лицо ядом из самодельной стреляющей ручки, однако охрана Гитлера вовремя заметила нападавшего и обезвредила его… В марте 1932 года, группа неизвестных в окрестностях Мюнхена обстреляла поезд, в котором Гитлер ехал на выступление перед своими сторонниками. Фюрер не пострадал…

В июне того же года неустановленные лица обстреляли из засады на дороге автомобиль с Гитлером в окрестностях города Штральзунд. Гитлер вновь не пострадал. Месяц спустя неизвестные обстреляли автомобиль с Гитлером в Нюрнберге. Фюрер получил касательное ранение руки… На протяжении 1933 - 1938 годов на жизнь Гитлера было совершено еще 16 покушений, которые окончились провалами, в том числе 20 декабря 1936 года, когда штурмовик Хельмут Хирш собирался заложить две самодельные бомбы в штаб-квартире НСДАП в Нюрнберге, куда Гитлер должен был прибыть с визитом. Однако план сорвался, так как Хирш не смог обойти охрану…

В ноябре 1938 года 22-летний Морис Баво с расстояния в 10 метров собирался расстрелять Гитлера из полуавтоматического пистолета «Шмайссера» во время праздничного парада, посвященного 15-ой годовщине «Пивного путча». Однако Гитлер в последний момент изменил план и пошел по противоположной стороне улицы, в результате Баво не смог осуществить задуманное… В октябре 1939 года на пути следования кортежа Гитлера в Варшаве польскими антифашистами были заложены 500 килограммов взрывчатки, но по неизвестной причине бомба не сработала…

Ровно через месяц в мюнхенской пивной «Бюргерброй», где Гитлер каждый год выступал перед ветеранами нацистской партии, Иоганн Георг Эльзер вмонтировал самодельное взрывное устройство с часовым механизмом в колонну, перед которой обычно устанавливали трибуну для вождя. В результате взрыва 8 человек было убито и 63 ранено, однако Гитлера среди пострадавших не оказалось. Ограничившись кратким приветствием в адрес собравшихся, он покинул зал за семь минут до взрыва, так как ему нужно было возвращаться в Берлин…

В мае 1942 года группа лиц совершила нападение на поезд Гитлера в Польше. Несколько охранников фюрера были убиты, как и все нападавшие. Гитлер не пострадал. В марте 1943 года во время посещения Гитлером Смоленска полковник Хеннинг фон Тресков и его адъютант, лейтенант фон Шлабрендорф, подложили в самолет Гитлера бомбу в подарочной коробке с бренди, но взрывное устройство не сработало… Через 10 дней уже в Берлине полковник Рудольф фон Герсдорф должен был взорвать себя вместе с Гитлером. Однако фюрер покинул выставку трофейной техники раньше намеченного времени, а Герсдорф едва успел обезвредить взрыватель…

И, наконец, самое известное покушение на Гитлера состоялось в июле 1944 года. Полковник вермахта Клаус фон Штауффенберг, прибыв в ставку Гитлера для секретного совещания, оставил прямо под его ногами, буквально в двух метрах от фюрера портфель с изготовленной к взрыву адской машиной. Когда Штауффенберг выходил из «Волчьего логова», он был убежден, что через пять минут от Гитлера ничего, кроме плохих воспоминаний, не останется. Какого же было его потрясение, когда схватившие полковника чуть позже эсэсовцы заявили ему, что он жестоко просчитался…

Как всегда, Гитлера спасла чистая случайность (больше похожая, увы, на закономерность) Один из офицеров, присутствовавших на совещании, за считанные секунды до взрыва нагнулся над столом с военными картами и тут почувствовал, будто что то мешается ему под ногами. Он мельком взглянул на коричневый портфель, оставленный Штауффенбергом, и машинально отодвинул его под стол, за массивную дубовую перегородку. Она то и сохранила жизнь фюрера, приняв на себя большую часть смертоносных осколков…

Гитлеру также повезло, что ко времени этого покушения еще не успели закончить внутреннюю отделку его нового бункера и для проведения оперативного совещания выбрали легкое деревянное строение, в котором к тому же (июль на дворе) были настежь распахнуты все окна и двери. Случись такой мощный взрыв в замкнутом пространстве подземного помещения – и никто бы из присутствующих наверняка не уцелел…

Взрывом бомбы в бункере Гитлера на куски разорвало четверых человек, но смерть, казалось, окончательно отвернулась от фюрера. Негодяй, повинный в гибели миллионов людей, снова остался фактически невредим (если не считать поврежденной руки, лопнувшей перепонки в ухе и разорванных штанов) «Что случилось, - спросил Гитлер, когда ему помогли выбраться из бункера – бомба с русского самолета?» К удивлению врача, обследовавшего Гитлера сразу после покушения, пульс его пациента был нормальный. Он только немного взволнованно повторял: «Вы только подумайте, ничего со мной не случилось! Снова все кончилось для меня хорошо. Это еще одно доказательство того, что я – избранник судьбы. Иначе я не остался бы в живых»...

Более того, спустя всего лишь 4 часа после своего чудесного избавления от неминуемой, казалось бы, смерти Гитлер встретился с лидером итальянских фашистов Муссолини. Он наотрез отказался отменить эту встречу, хотя итальянцы и просили его поберечь себя. Такой выдержкой, безусловно, не каждый политик может похвастаться... Равно, как и жестокостью, впрочем. Гитлер распорядился казнить мученической смертью порядка 200 человек, причастных к покушению на него...

В ночь после заговора Гитлер выступил с радиообращением к германской нации. Оно заслуживает того, чтобы опубликовать его здесь полностью: «Немецкие граждане и гражданки! Я не знаю, в который уже раз на меня подготовлялось и производилось покушение. Если я к вам сегодня обращаюсь, то делаю это по двум причинам: Для того чтобы вы слышали мой голос и знали бы, что я невредим и здоров. Для того чтобы вы узнали подробности преступления, которое не имеет себе подобного в истории немецкого народа…

Совсем маленькая клика тщеславных, бессовестных и в то же время преступно глупых офицеров создала конспиративный заговор, с целью устранить меня и вместе со мной ликвидировать командный штаб германских вооруженных сил. Бомба, подложенная полковником графом фон Штауффенбергом, взорвалась в двух метрах справа от меня. Ею был очень тяжело ранен ряд ценных моих сотрудников - один из них скончался. Я сам остался вполне невредим, если не считать легких накожных ссадин, ушибов и ожогов...

Я воспринимаю это, как подтверждение данного мне Провидением поручения стремиться и впредь к осуществлению моей жизненной цели так, как я это делал до сих пор. Ибо я могу перед всей нацией торжественно объявить, что с того дня, как я пришел на Вильгельмштрассе, у меня была лишь одна мысль - добросовестно исполнять мой долг и что, с тех пор как я убедился в неизбежности и неотложности войны, я знал, собственно говоря, только заботу и труд, и в бесчисленные дни и в бессонные ночи я жил только для моего народа…

В час, когда германская армия ведет тяжелейшую борьбу, и в Германии, как ранее в Италии, нашлась ничтожная, маленькая группа людей, которая полагала, что сможет нанести нации удар в спину, как в 1918 году. На этот раз они жестоко ошиблись. Утверждение этих узурпаторов, что меня нет в живых, опровергается с момента, в который я, мои дорогие немецкие сограждане, обращаюсь к вам с этой речью…

Круг, представляемый этими узурпаторами, исключительно мал (сразу вспоминаются ленинские слова: «Узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа»). С германскими вооруженными силами, и в частности с германскими сухопутными войсками, он не имеет ничего общего. Это маленькая шайка преступных элементов, которая теперь будет беспощадно уничтожена…

Я убежден, что мы после ликвидации этой ничтожной клики предателей и заговорщиков создадим в тылу ту атмосферу, в которой нуждаются бойцы на фронте. Ибо совсем недопустимо, чтобы в то время, когда на передовых позициях тысячи и миллионы солдат жертвуют последним, в тылу ничтожная шайка тщеславных и жалких тварей могла бы пытаться препятствовать этой жертвенности. На этот раз мы рассчитаемся с ними так, как это принято у нас, национал-социалистов. Я убежден, что в этот час каждый порядочный офицер и каждый храбрый солдат поймут наши действия…

Какая участь постигла бы Германию в случае, если бы покушение удалось, это могут представить, наверное, лишь немногие. Я лично благодарен Провидению и Создателю не за то, что Он сохранил мне жизнь - жизнь моя состоит в заботе и труде для моего народа, - но я Ему благодарен за то, что Он мне дал возможность и впредь заботиться о народе и продолжать мою работу так, чтобы я мог ответить за нее перед моей совестью. Долг каждого немца, кем бы он ни был, оказывать беспощадный отпор этим элементам, либо немедленно арестовывать, либо, при малейшем сопротивлении, без колебания уничтожать…

Приказы по всем воинским частям отданы. Они будут беспрекословно исполнены согласно тем традициям повиновения, что присущи германской армии. Еще раз я особо приветствую вас, мои старые соратники, потому что мне опять удалось избежать участи, которая для меня самого не таила ничего ужасного, но которая принесла бы много ужасов немецкому народу. Я вижу в этом перст Провидения, указывающий на то, что я должен продолжать мое дело, и я его продолжу»…

Может фюрер и вправду не обманывал и какая то сила хранила его? Не забывайте, что помимо перечисленных выше покушений в Гитлера почти в упор стреляли во время Пивного путча - несколько шагающих рядом с ним нацистов были сражены пулями, а ему хоть бы хны… Удивительно живучей скотиной оказался Адольф Алоизович. Известно немало случаев, когда он, повинуясь внутреннему голосу или невероятному стечению обстоятельств, избегал, казалось бы, неминуемой смерти…

Один из таких случаев описывал сам Гитлер. Обедая как то на передовой (еще будучи солдатом на Первой мировой) он вдруг услышал внутренний голос, повелевающий ему перейти в другое место. «Я встал и отошел на двадцать метров, прихватив свой обед в котелке, снова сел и спокойно продолжил трапезу. Едва начав есть, я услышал взрыв в той части воронки, которую только что покинул. Шальная граната угодила именно в то место, где я только что обедал вместе со своими товарищами. Все они погибли». Способность чувствовать опасность на подсознательном уровне и эффективно избегать ее Гитлер демонстрировал вплоть до мая 1945 года, когда уже ничто не смогло уберечь его от давно заслуженной смерти. Но и тогда она пришла к фюреру только после его самоличного и настойчивого приглашения…

ГИТЛЕР И КОЛЛЕГИ

Характеризуя мировых лидеров, с которыми ему приходилось взаимодействовать и конкурировать, Гитлер не стеснялся в выражениях. Черчилля он называл «вечно пьяной свиньей», за его ставшее легендарным пристрастие к алкоголю, а президента США Рузвельта фюрер именовал не иначе, как паралитиком – тому в силу обрушившейся на него болезни приходилось ездить на инвалидной коляске… Причем, Гитлер всерьез утверждал, что Рузвельт перенес не обычный паралич, а вызванный сифилисом, и потому американский лидер - умственно отсталый...

Гитлер искренне недолюбливал Черчилля, поскольку тот являлся полным его антагонистом не только в плане политических идей, но и с точки зрения образа жизни, который был диаметрально противоположен тому, что привык вести фюрер. Лоснящийся от удовольствия и неприлично упитанный Черчилль, обожающий хороший коньяк и не выпускающий изо рта сигару, одним своим видом оскорблял убежденного трезвенника и противника сигарет Гитлера... Когда фюреру кто то напоминал об английском премьер министре, тот еле сдерживался от бешенства…

Рузвельт же, по мнению Гитлера, был просто «инструментом заговора международного иудаизма», он не воспринимал его как самостоятельную политическую фигуру. С каждыми президентскими выборами в Америке (стране, в которой с точки зрения фюрера, ничего хорошего кроме ку-клукс-клана не было) Гитлер надеялся на поражение Рузвельта, но глобалисты все переизбирали и переизбирали его на новый срок (Рузвельт был президентом США четыре раза подряд – дольше всех в американской истории) Оно и понятно – именно в эпоху Рузвельта сионисты подмяли под себя сначала американскую, а затем и мировую экономику…

Что касается отношения самого Черчилля к Гитлеру, то оно претерпело серьезную и мучительную трансформацию. Вы не поверите, но до войны с Германией он характеризовал его как «высококвалифицированного, рассудительного, знающего политика с приятными манерами и обезоруживающей улыбкой», и даже пожелал, что «если наша страна будет кем-то побеждена, я бы хотел, чтобы это был такой несокрушимый чемпион, как Гитлер, который поставит нас на подобающее нам место»…

Впрочем, после начала противоборства между Германией и Великобританией обманутый в своих лучших ожиданиях Черчилль кроме как в матерных выражениях о фюрере уже не отзывался… Вот только одно из его многочисленных фирменных ругательств: «Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в Палате общин»...

Если же говорить о Сталине, то к нему Гитлер относился с плохо скрываемым уважением. Однажды фюрер шокировал своих приближенных заявлением, что со Сталиным у него много общего, так как оба вышли из низших классов. Фюрер никогда не считал Сталина последовательным коммунистом. «На самом деле Сталин продолжает дело русских царей и просто воскресил традиции панславизма. Для него большевизм – лишь средство, маскировка, чтобы надуть германские и латинские народы» - заявлял фюрер...

Гитлер никогда не встречался со Сталиным, но когда его министр иностранных дел Риббентроп подписал в Москве знаменитый «Пакт о ненападении», он потребовал прислать ему сделанные немецким фотографом снимки с этой исторической встречи. На фотографиях помимо Молотова был запечатлен и Сталин. Говорят, что фюрера чрезвычайно заинтересовали уши советского лидера: не еврейские ли они? Рассмотрев внимательно профиль Сталина, он успокоился: судя по всему, тот не был евреем...

Было время, когда Гитлер даже подумывал о плотном взаимодействии со Сталиным. Как то в порыве откровенности он признался перед своими сообщниками: «В течение целого года я лелеял надежду, что мирное существование, по крайне мере, если не дружеское, то честное, может быть установлено между Третьим Рейхом и СССР. Мне так казалось после 15 лет правления Сталина – реалиста, который давно освободился от мутной марксисткой идеологии; и который, как яд, придерживал её только для других. Бесцеремонная форма, в которой Сталин обезглавил еврейских большевиков, безжалостно расправившихся с Императорской Россией, укрепила меня в этом мнении…

Я предположил, что Сталин не хочет предоставить евреям шанс тем же манером разрушить и державу, которую построил он сам, и которая во всех отношениях является духовной наследницей Российской Империи Петра Великого. В духе безупречного реализма с обеих сторон, мы могли бы создать ситуацию, в которой стало бы возможно мирное сосуществование, – посредством чёткого разграничение зон влияния, определённых за каждой стороной; и, ограничив наше соперничество только экономикой, и притом так, чтобы из этого извлекали взаимные выгоды обе стороны. Короче говоря, – мирное сосуществование, наблюдаемое орлиным глазом и с пальцем на спусковом крючке!»…

Известны и такие высказывания Гитлера о Сталине: «Было бы глупо высмеивать стахановское движение. Вооружение Красной Армии наилучшее доказательство того, что с помощью этого движения удалось добиться необычайно больших успехов в деле воспитания русских рабочих с их особым складом ума и души. К Сталину, безусловно, тоже надо относиться с должным уважением. В своем роде он просто гениальный тип. А его планы развития экономики настолько масштабны, что превзойти их могут лишь наши четырехлетние планы»...

«Сила русского народа состоит не в его численности или организованности, а в его способности порождать личности масштаба Сталина. По своим политическим и военным качествам Сталин намного превосходит и Черчилля и Рузвельта. Это единственный мировой политик достойный уважения. Наша задача - раздробить русский народ так, чтобы люди масштаба Сталина больше не появлялись»…

Бывший министр иностранных дел нацистской Германии Иоахим фон Риббентроп записал по памяти один разговор с фюрером, состоявшийся вскоре после поражения вермахта под Сталинградом. Гитлер тогда сказал про Сталина: «На этом примере снова видно, какое огромное значение может иметь один человек для целой нации. Любой другой народ после сокрушительных ударов, полученных в 1941-1942 годах, вне всякого сомнения, оказался бы сломленным…

Если с Россией этого не случилось, то своей победой русский народ обязан только железной твёрдости этого человека, несгибаемая воля и героизм которого призвали и привели народ к продолжению сопротивления. Сталин это именно тот крупный противник, которого он (Гитлер) имеет как в мировоззренческом, так и в военном отношении. Если тот когда-нибудь попадёт в его руки, он окажет ему всё своё уважение и предоставит самый прекрасный замок во всей Германии. Но на свободу, добавил Гитлер, он такого противника уже никогда не выпустит»...

Интересно, что когда «правая рука Сталина», министр иностранных дел СССР Молотов встретился с фюрером в 1940 году, то поразил Гитлера тем, что разговаривал с ним, как будто на заседании Политбюро. Спокойным и монотонным голосом он требовал от него гарантий, отвергал всю демагогию и не уступил в переговорах ни на миллиметр. Гитлер был в ярости. Перед ним заискивали лидеры европейских держав, а тут какой то русский «недочеловек» смеет дерзить и не соглашаться! После того как Молотов уехал, Гитлер запретил при нем упоминать его имя…

Молотов вообще был тем еще троллем, судя по всему. Однажды, еще до войны, разумеется, он прилетел в Берлин, чтобы обсудить со своим коллегой Риббентропом кое какие возникшие вопросы. Но тут объявили сигнал воздушной тревоги, извещающий о налете английской авиации, и они вынуждены были спуститься под землю. Риббентроп, стараясь успокоить гостя, заметил, что Англия разбита, просто пока не осознает этого, на что Молотов ответил: «Если так, то почему мы тогда сидим в этом бомбоубежище? И чьи это бомбы падают столь близко, что взрывы слышны даже здесь?»…

Нам сложно сказать, как Сталин относился к Гитлеру, поскольку на этот счет не осталось почти никаких его личных характеристик или оценок. Единственное, что приходит на ум, это знаменитая цитата из речи Сталина, сказанная им еще в 1942 году: «Было бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством. Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остаётся»...

ГИТЛЕР И ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

В детстве Адольф, как и любой ребенок его возраста, не обращал никакого внимания на национальность своих одноклассников. Может быть потому, что он и представить себе не мог, что в Германии мог жить кто то еще, кроме самих немцев. Впоследствии, вспоминая свои школьные годы, Гитлер писал: «Я не помню, чтобы дома отец когда-либо говорил о них. В средней школе учился один еврейский мальчик, но мы не придавали этому никакого значения… Я даже принимал их (евреев) за немцев»…

Однако уже в юности Гитлер, по воспоминанию знавших его людей, очень неприязненно отзывался о евреях. Так, например, друг будущего фюрера Август Кубичек, отмечал: «Когда я впервые встретился с Адольфом Гитлером, у него уже тогда были заметны антисемитские настроения. Я отчетливо помню, как однажды, когда мы прогуливались по улице и подошли к небольшой синагоге, он сказал мне: «Ей здесь не место». Гитлер отправился в Вену убежденным антисемитом. И хотя жизненный опыт, накопленный им в Вене, где было полным полно евреев, мог усугубить эти чувства, они зародились в нем задолго до этого…

Однажды, когда я был очень занят подготовкой к экзамену, в комнату ворвался возбужденный Адольф. По его словам, он только что пришел из полицейского участка: на улице произошел инцидент, связанный, разумеется, с евреем-лоточником. Слово «лоточник» обозначало восточных евреев, одевавшихся в длинные кафтаны и сапоги, которые продавали шнурки для ботинок, пуговицы, подтяжки и другие галантерейные товары на улице. Лоточники стояли на самой низшей ступени карьеры тех быстро ассимилировавшихся евреев, которые часто занимали ведущие посты в экономической жизни Австрии…

Лоточникам было запрещено просить подаяние, но этот человек с жалобным видом обращался к прохожим с протянутой рукой. Полицейский попросил его предъявить документы. Заламывая руки, он сказал, что живет только своей мелкой торговлей, но не занимается попрошайничеством. Полицейский отвел его в участок и попросил очевидцев выступить свидетелями. Несмотря на свою нелюбовь к публичности, Адольф представился свидетелем и своими собственными глазами увидел, что у лоточника в кафтане лежали аж три тысячи крон – убедительное доказательство, как сказал Адольф, эксплуатации Вены приезжими евреями»…

Почему Гитлер так невзлюбил евреев? Известный сионистский сказочник Симон Визенталь, напридумывавший кучу отвратительных баек про холокост (мы о нем еще поговорим в своем месте) утверждал, что Гитлер, дескать, возненавидел евреев потому, что некая еврейская проститутка заразила его в молодости сифилисом. Наверное, Визенталю виднее, ведь у него, скорее всего, мозги отвалились по той же причине. Если же говорить серьезно, то вероятно объясняется это целым рядом сложившихся обстоятельств, как политико-экономического характера, так и особенностями личностного развития самого фюрера…

Гитлер много читал, в том числе и труды таких выдающихся антисемитов, как Cенека, Цицерон, Лютер, Вольтер, Гете, Золя, Вагнер, Форд. Кроме того, он прекрасно видел, кто стоит за идеями т. н. мировой революции, религиозного богоборчества, свержения монархий и уничтожения государств. Понятно, что все это не могло не наложить соответствующий отпечаток на его мировоззрение. Плохо, что он совершенно не разделял простых евреев, живущих, как и все люди, результатами своего труда и еврейских паразитов, грабящих не только чужие народы, но и свой…

Как бы то ни было, Гитлер стал убежденным антисемитом и никогда не упускал возможности пройтись по «детям Сиона». Вот только несколько его размышлений на «жидотрепещущую тему», которые, разумеется, ни один истинно толерантный и либерально убежденный человек разделять не может: ««Евреи единодушны лишь до тех пор, пока им угрожает общая опасность или пока их привлекает общая добыча. Как только исчезают эти два импульса, сейчас же вступает в свои права самый резко выраженный эгоизм. Народ, который только что казался единодушным, тут же превращается в стаю голодных, грызущихся друг с другом крыс»…

«Еврейский народ - при всем том, что внешне он кажется очень развитым, - на самом деле никакой истинной культуры не имеет, а в особенности не имеет никакой своей собственной культуры. Внешняя культура современного еврея на деле есть только извращенная им культура других народов. При этом евреи живут, как паразиты, на теле других наций и государств. Это и вырабатывает в них то свойство, о котором Шопенгауэр сказал, что «евреи являются величайшими виртуозами лжи». В Вене я часто был свидетелем того, как они хладнокровно, бесстыдно и расчетливо руководили проституцией, контролировали мир искусства и господствовали в марксистской прессе»...

«Когда я познакомился с деятельностью еврейства в прессе, в искусстве, в литературе, в театре, это неизбежно должно было усилить мое отрицательное отношение к евреям. Это чума, настоящая духовная чума, хуже той черной смерти, которой когда-то пугали народ. А в каких несметных количествах производился и распространялся этот яд!.. Одобрительные театральные рецензии всегда относились только к еврейским авторам. Резкая критика никогда не обрушивалась ни на кого другого, кроме как на немцев»...

«Что было совершенно непонятно, так это та безграничная ненависть, с которой они относятся к немецкой народности, к величию нашего народа, та ненависть, с которой они бесчестят историю нашей страны и вываливают в грязи имена ее великих деятелей. Это борьба против собственного гнезда, в котором они живут, бессмысленна и непонятна. Это просто противоестественно. От этого порока их можно было излечить иногда на несколько дней, максимум на несколько недель. В скором времени при встрече с тем, кто казался тебе излеченным, приходилось убеждаться, что он остался прежним, что он опять во власти противоестественного»…

«Что касается нравственной чистоты, да и чистоты вообще, то в применении к евреям об этом можно говорить лишь с большим трудом. Что люди эти не особенно любят мыться, это можно было видеть уже по их внешности и ощущать, к сожалению, часто даже с закрытыми глазами. Меня, по крайней мере, часто начинало тошнить от одного запаха этих господ в длинных кафтанах. Прибавьте к этому неопрятность костюма и малогероическую внешность»…

«Окончательно оттолкнуло меня от евреев, когда я познакомился не только с физической неопрятностью, но и с моральной грязью этого избранного народа. Разве есть на свете хоть одно нечистое дело, хоть одно бесстыдство какого бы то ни было сорта, и прежде всего в области культурной жизни народов, в которой не был бы замешан по крайней мере один еврей? Как в любом гнойнике найдешь червя или личинку его, так в любой грязной истории непременно натолкнешься на еврейчика»...

«Отношение евреев к проституции и еще больше к торговле девушками можно наблюдать в Вене лучше, чем где бы то ни было в Западной Европе, за исключением, быть может, некоторых портов на юге Франции. Стоило выйти ночью на улицу, чтобы натолкнуться в некоторых кварталах Вены на каждом шагу на отвратительные сцены, которые большинству немецкого народа были совершенно неизвестны вплоть до самой мировой войны, когда часть наших германских солдат на Восточном фронте имела возможность или, точнее сказать, вынуждена была познакомиться с таким зрелищем»...

«Если уж даже чувства евреев сосредоточены на чисто материальных вещах, то тем более это касается их мыслей и стремлений. Танец вокруг золотого тельца становится ожесточенной борьбой за все те вещи, которые, по нашим понятиям, не могут быть высшей целью. Ценность каждого человека определяется уже не его характером, не значением его достижений для общества, а исключительно величиной его состояния. Величие нации измеряется уже не по сумме ее моральных и духовных сил, а только по богатству ее материальных ресурсов»...

«В государствах, управляемых аристократией, он ищет покровительства королей и князей и использует их в качестве сосущих кровь пиявок для собственного народа. В демократических странах он ищет благоволения масс, пресмыкается перед кумирами народа, но признает лишь одного кумира - деньги. Он разлагает характер правителя византийской лестью, разлагает национальную гордость и силу народа издевкой и бессовестным насаждением пороков. Его средством в этой борьбе является общественное мнение, которое извращается прессой. Его власть - это власть денег, которая с помощью процентов бесконечно умножается в его руках. Его деятельность превращается в расовый туберкулез для народов»…

«В жесточайшей борьбе за существование и заключается суть эволюции как таковой. Это ведет к вечной борьбе между нациями, победить в ней может лишь такой народ, который сохраняет в строгой чистоте свои расовые, этнические и кровные ценности. Но как только снижаются стандарты и чистая кровь смешивается с низшей, приближается конец. И тогда на сцену вступает еврей. Этот мастер международного отравления и расового вырождения не успокоится до тех пор, пока полностью не разложит такой народ и не искоренит его»…

«У евреев есть особые, характерные черты, отличающие их от всех других народов мира; они не являются религиозной общиной со своим собственным государством, имеющим границы; они скорее люди-паразиты. Как и у всех людей на земле, у евреев тоже в качестве главной тенденции во всех их действиях выступает мания самосохранения, как движущая сила. Но конечные цели у них, совершенно другие: лишение наций своего лица, превращение других народов в ублюдков, понижение расового уровня высших народов, а также установление еврейского господства посредством искоренения национальной интеллигенции и замены ее своими людьми»…

Повторюсь, все эти характеристики, данные Гитлером евреям, представляются мне не вполне справедливыми потому хотя бы, что негоже отвратительные качества отдельных лиц, пусть даже и в самом деле весьма неприглядных, распространять на всю эту нацию. В каждом народе, как известно, есть хорошие и плохие люди. Евреи тоже имеют право на своих негодяев, хотя, конечно, и должны, по моему мнению, не защищать их (только потому, что они являются евреями) а выводить на чистую воду. Тем более, что никто не принес евреям столько горя и несчастий, сколько их же, отравленная человеконенавистничеством сионистская верхушка, постоянно набивающаяся в жестокие поводыри к еврейскому народу…

Достаточно вспомнить организованное сионистами на пару с нацистами заключение неимущих евреев в концлагеря в годы Второй мировой войны, для дальнейшей их транспортировки в Палестину. И что самое поразительное, евреи смиренно и безропотно, подобно стаду покорных овец, идущих на заклание, подчинились распоряжению сионистских поводырей. Причем заметьте, еврейская верхушка не призвала свой народ к вооруженному сопротивлению нацистам – из 6 миллионов сгоревших в Холокосте евреев (если верить сионистской пропаганде) в Европе не было сформировано ни одной еврейской роты, ни одного взвода, который бы с оружием в руках выступил против своих палачей! Как прикажете это понимать?.. Но вернемся к нашим баранам…

Гитлер прямо связывал еврейство с марксизмом и революцией. Для него слова «еврей» и «коммунист» выступали, как синонимы. И всех их Гитлер считал злейшими врагами германской нации. Однажды он заявил: «Если бы еврею с помощью его марксистского символа веры удалось одержать победу над народами мира, его корона стала бы венцом на могиле всего человечества. Тогда наша планета, как было с ней миллионы лет назад, носилась бы в эфире, опять безлюдная и пустая. Вечная природа безжалостно мстит за нарушение ее законов. Ныне я уверен, что действую в духе Творца всемогущего, борясь против еврейства, я борюсь за дело Божие»…

Гитлер был убежден, что и европейский марксизм, и российский большевизм суть есть две стороны одного еврейского заговора, который нацелен на то, чтобы с помощью социалистических идей низвергнуть все независимые от Сиона государства и перераспределить собственность гоев в пользу евреев. В своей книге «Моя борьба» Гитлер неоднократно писал о том, что марксистская идеология служит орудием в руках сионистов, призванным обеспечить господство международного еврейства над всем остальным человечеством: «Европейская демократия будет заменена или системой иудо-марксистского большевизма, которая поглотит все государства, или системой свободных и независимых национальных государств»…

Иногда Гитлер рассуждал о еврейском вопросе применительно к нашей стране. Так однажды, желая продемонстрировать «вероломство и коварство иудеев», он заявил: «Самым страшным примером в этом отношении является Россия, где евреи в своей фанатической дикости погубили 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других, - и все это только для того, чтобы обеспечить диктатуру над великим народом за небольшой кучкой еврейских литераторов и биржевых бандитов. Однако конец свободе порабощенных евреями народов становится вместе с тем концом и для самих этих паразитов. После смерти жертвы раньше или позже издыхает и сам вампир»…

В 1935 году в Германии были приняты так называемые расовые законы «О гражданах рейха» и «О защите немецкой крови и чести». Первый гласил, что гражданином рейха признается только человек германской или родственной крови. Второй в целях сохранения «чистоты» немецкой нации запрещал браки и интимные связи между евреями и гражданами Германии. Нарушители карались денежными штрафами и заключением в тюрьму. Немецким женщинам, состоявшим в браке с евреями, настоятельно рекомендовался развод. Для них было допустимо прерывание беременности. Женщин, вступивших в интимные отношения с представителями семитского племени, считали идиотками, загрязняющими расовую чистоту…

Так, в тексте закона «О защите немецкой крови и чести» среди прочего говорилось следующее: «Движимый пониманием того, что чистота немецкой крови является непременным условием дальнейшего существования немецкого народа, воодушевлённый непоколебимой решимостью гарантировать существование немецкой нации на все времена, рейхстаг единогласно принял следующий Закон, который настоящим доводится до сведения населения: Брачные союзы (а также внебрачные связи) между евреями и подданными немецкой или родственной ей крови запрещены. Браки, заключённые вопреки закону, недействительны, даже если они зарегистрированы за границей с целью обойти закон… Евреям не разрешается нанимать домашнюю прислугу женского пола немецкой или родственной ей крови из числа подданных моложе 45 лет. Нарушение этих запретов карается каторжным или тюремным заключением»…

Нюрнбергские законы запретили евреям заниматься политической деятельностью (а значит – проникать во власть) Они лишили их права голосовать, претендовать на чиновничьи и административные должности и ограничили круг профессий, которыми могли заниматься евреи. Эти законы, сегодня безоговорочно осужденные во всем «цивилизованном мире», как это ни странно, вызвали тогда большое ликование в германском обществе. Ведь их реализация, как считали немцы, позволила Германии, наконец то, избавиться от финансовой кабалы, торгового грабежа, высоких ростовщических процентов, засилья пошлости и грязи в газетах, на эстраде и в искусстве…

Говорят, будто «дурной пример заразителен». Но как бы то ни было, уже к 1941 году Италия, Венгрия, Румыния, Словакия, Болгария, Франция и Хорватия приняли антиеврейское законодательство, аналогичное германскому. Евреи были так возмущены этими законами, что сразу после войны настояли на том, чтобы суд над нацистами прошел именно в Нюрнберге - городе, где когда то были приняты первые расовые законы, направленные против «осквернения немецкой крови евреями»… А в Германию, также как и во всю освобожденную Европу, вернулся грабительский ростовщический процент, порочная порнография, содомиты-извращенцы и мигранты-оккупанты. Но это ничего. Главное, что там нет теперь Гитлера с его преступными попытками ограничить благотворное влияние международного сионизма на жизнь немецкого народа…

Мало кто знает, что антисемитскую истерию в Германии спровоцировал молодой еврейский террорист Гершль Гриншпан, который в ноябре 1938 года застрелил в Париже немецкого дипломата (он объяснил это неприязненным отношением к немцам, которые депортировали в Польшу его родителей) Понятно, что вся Германия была крайне возмущена тем, что какой то инородец убивает германского посла. Гитлер рвал и метал: «Что эти негодяи себе позволяют?!»… Он обвинил мировое еврейство в том, что оно пытается подобным образом развязать Вторую мировую войну…

В экстренно вышедших нацистских газетах было опубликовано обращение к главарям Сионизма: «Германский народ сделал необходимые выводы из вашего преступления. Он не будет терпеть невыносимую ситуацию. Сотни тысяч евреев контролируют целые секторы в немецкой экономике, радуются в своих синагогах, в то время как их соплеменники в других государствах призывают к войне против Германии и убивают наших дипломатов»…

Выстрелы в Париже привели к стихийным анти еврейским выступлениям по всей Германии, которые получили название «Хрустальной ночи» (из за разбитых витрин еврейских банков и магазинов). Впрочем, нацистам удалось быстро подавить беспорядки. Шеф Гестапо Гиммлер лично распорядился принять самые строгие меры против подобных эксцессов. Впоследствии евреи объявили «Хрустальную ночь» началом Холокоста (получается, они сами его и спровоцировали) а немцы заявили, что в тот момент они были потерпевшей стороной и лишь защищались от агрессии международного еврейства по отношению к своей стране…

Обеспокоенный развязанной в подконтрольной сионистам прессе кампанией против Германии, фюрер предложил державам, озабоченным судьбой немецких евреев, депортировать последних в любую точку мира. Гитлер обратился к лидерам ведущих западных стран: «Почему вы все время говорите о евреях? Заберите их». Но никто не откликнулся на эту инициативу фюрера. Еврейский вопрос был удобным предлогом для того, чтобы оказывать давление на власти Германии, судьба самих евреев сионистов нисколько не волновала…

Гитлер кипятился: «Еврей живет по своим законам, а не по законам народа или страны, гражданином которой является. Он не принадлежит к немецкой нации и поэтому в Германии может считаться всего лишь гостем. В 1918 - 1933 годах евреи захватили все ключевые посты в искусстве, прессе, торговле и банках. Мой долг - позаботиться о том, чтобы под будущее нашей страны был подведен здоровый и сильный фундамент, основанный на национальных приоритетах. Я поставил задачу обеспечить безопасное существование и будущее немецкого народа»…

Именно после убийства еврейским террористом немецкого посла и последовавшей затем «Хрустальной ночи» Гитлер впервые публично заявил, что еврейский заговор носит международный характер и что выступления сионистов за права евреев являются прикрытием грабительской политики, направленной на захват власти в государстве. «Такая разрушительная политика, - говорил Гитлер, - способна погубить целые нации»…

Об этом сейчас не принято говорить, но в 1933 году международное еврейство объявило войну Германии. Обращаю ваше внимание, что сделано это было задолго до начала Второй мировой войны. Еще ни один еврей не умер о рук немцев, а они уже угрожают им всякими карами… Таким образом, немцы, ограничивая евреев в правах и изолируя их в концлагерях, были формально правы. Для них это были уже не просто евреи, а военнопленные, чьи непосредственные командиры-сионисты объявили войну Германии…

Что же заставило евреев (народ, в общем то, совсем не боевой и в ратном деле откровенно трусоватый) вдруг наброситься на Германию, совладать с которой на поле боя у них не было ни единого шанса? Что так взбесило и вывело из себя лидеров Сионизма?.. Все дело в том, что нацистское правительство Германии совершило самое страшное преступление, которое только можно было придумать – оно начало выпуск независимых от Сиона денег, национальной немецкой марки, не подчиняющейся международным мошенникам, что грозило подорвать всю их систему финансового закабаления человечества. И этого сионисты Гитлеру простить никак не могли!..

Поскольку у евреев тогда еще не было своего государства (они основали Израиль на оккупированных арабских территориях в Палестине только после войны) ультиматум немцам по распоряжению глобалистов озвучили крупнейшие мировые издания, давно уже находящиеся под плотным контролем сионистов. Они не жалели красок для того, чтобы обрисовать, как евреи будут уничтожать немецкое государство: его экономику, финансы, социальную сферу и репутацию…

Так, например, английская газета «Дейли Экспресс» под заголовком «Иудея объявляет войну Германии» написала следующее: «Следует призвать Германию к выплате тяжелой цены за антагонизм Гитлера по отношению к евреям. Германия столкнется с международным бойкотом в торговле и финансах. Она окажется в духовной и культурной изоляции, отшатнувшись перед огненным крестовым походом, который евреи всех стран начинают в защиту своих братьев. Еврейский коммерческий князь оставляет его контору, банкир - зал заседаний, лавочник - его магазин, для того, чтобы объединиться в святой войне, для того, чтобы сражаться с гитлеровскими врагами еврейства»…

К ультиматуму тут же подключились влиятельные сионистские лидеры: «Наши еврейские интересы требуют окончательного уничтожения Германии. Мы развяжем духовную и материальную войну всего мира против немцев» – В. Жаботинский, один из главных идеологов и основателей сионизма… «Германия - враг иудаизма и должна неумолимо преследоваться до самой своей гибели. Цель иудаизма сегодня: беспощадная кампания против всех немцев и полное разрушение страны. Мы требуем полной блокады торговли, импорта сырья, и возмездия каждому немцу, женщине и ребенку» – А. Кулишер, еврейский профессор…

«Гитлер не хочет этой войны, но он будет вынужден воевать, и очень скоро. Как и в 14-м, последнее слово остается за Англией» - Эмиль Кох, видный сионист… «Отныне евреи всего мира объявляют священную войну Германии. С этого момента мы участвуем в скрытой войне против немцев. И мы заставим их сдаться. Мы используем против них всемирный бойкот. Это уничтожит их, так как они зависят от своего экспорта» - американский политик Самуил Унтермайер…

В общем, все по известной «науке ненависти», сформулированной когда то в знаменитых Протоколах сионских мудрецов (которые сегодня евреи, разумеется, объявили состряпанной антисемитами фальшивкой): «Мы должны быть способны ответить на всякое проявление оппозиции со стороны какого-либо государства провоцированием войны против него со стороны другого государства»…

Гитлер был в бешенстве от такой наглости сионистских провокаторов и выражений тоже не выбирал: «Еврейские агитаторы постоянно возбуждают в Англии, Америке и Франции ненависть к Германии и немецкому народу, и это в то время, когда рейх хочет лишь мира и спокойствия. Я часто высказывал пророческие мысли, но обычно надо мной смеялись. Буду пророком еще раз – если международным еврейским финансистам в Европе и вне ее удастся снова развязать мировую войну, результатом будет не большевизация мира и победа еврейства, а изгнание еврейской расы!»…

Теперь что касается т. н. «окончательного решения еврейского вопроса». Политика Гитлера в еврейском вопросе была весьма двоякой. С одной стороны, как мы уже заметили выше, он был безусловным антисемитом. С другой - очень рассчитывал на сионистов, с которыми нацисты не прекращали сотрудничества на протяжении всей войны. Гитлер надеялся с помощью еврейских бонз организовать массовый исход евреев из Германии в Палестину, чтобы очистить от них немецкую землю. Именно это и называлось у него «окончательным решением еврейского вопроса», а не т. н. Холокост, выдуманный еврейскими сказочниками…

Гитлер никогда не скрывал громадье своих планов и открыто провозглашал сразу после прихода к власти: «Конечной целью еврейской политики Германии, является эмиграция всех евреев, проживающих на германских территориях»… Причем Гитлер планировал заставить евреев оплатить свой отъезд и, таким образом, пополнить государственную казну. Для чего в Германии было даже создано специальное еврейское агентство, отправляющее репатриантов на новую родину. Гитлер очень много сделал для обретения евреями своего национального очага (пусть даже и на чужой земле) который они не имели тысячи лет. Недаром впоследствии некоторые историки назвали Гитлера основателем Израиля…

Итак, по договоренности с лидерами Сионизма нацисты отправляли евреев в Палестину для строительства там еврейского государства. Иудеи не горели желанием уезжать из Европы в какое то Богом забытое место и заниматься там тяжелым физическим трудом (Палестина тогда была пустыней, в которой не было ничего, кроме песка и кучи арабов, которых еще только предстояло выгнать из их домов) поэтому Гитлеру пришлось усилить антисемитскую политику, чтобы спровоцировать евреев на отъезд…

Помимо этого, десятки тысяч иудеев (в основном, богатых и имеющих необходимые средства) были переправлены нацистами в европейские страны, а также в Японию, которая в знак особой признательности за оказанную сионистами помощь в войне с Россией 1904-1905 года (тогда еврейские олигархи Америки передали японцам сотни миллионов долларов на ведение боевых действий) разместила на территории подконтрольной ей Маньчжурии большое количество евреев, приехавших из Германии…

«Надо действовать решительно, - говорил Гитлер своему помощнику Гиммлеру. - Когда удаляют зуб, делают это одним рывком, и боль быстро проходит. Евреи должны очистить Европу. Именно евреи мешают всему. Когда я думаю об этом, то сознаю, что мы еще слишком гуманны. Во время папского правления в Риме с евреями обращались жестоко. Я же ограничиваюсь лишь тем, что говорю им: вы должны уехать»...

Говорят, что Гитлер развязал войну, и мы ни в коем случае не снимаем с него ответственности за этот тяжкий грех, но давайте немного порассуждаем. За двадцать пять лет до Второй мировой войны случилась Первая мировая, которая обошлась человечеству в десятки миллионов жертв. Было бы неплохо свалить и ее на Гитлера, но он тогда был простым ефрейтором и сам чуть не погиб в окопах. А между тем, кто то же все эти бойни организовал? Одну за другой, с минимальным интервалом… Вы же не настолько наивны, чтобы думать, будто все они произошли сами по себе, случайно… Какая то неумолимая, закулисная сила планомерно и целенаправленно обрекала человечество на эти страшные, кровавые мясорубки. Но какая именно?..

Анализируя подобного рода события, особенно в тех случаях, когда у вас недостает фактов, лучше всего задаться простым вопросом: Кому могла быть на руку и та, и другая война? Кто, в результате, оказался главным выгодополучателем от этого рукотворного безумия? Россия? Нет, конечно – мы помним, чем закончилась для нас Первая мировая война – революцией и уничтожением тысячелетней православной Империи. После Второй мы недосчитались, как минимум, 20 миллионов человек. Германия? Тоже нет – немцы еле очухались от своих поражений. В тех конфликтах, правда, принимали еще участие и мелкие государства, которые мы, по понятным причинам, не будем брать в расчет…

Остаются только США и Великобритания, политические элиты которых на тот момент были уже полностью подчинены могущественному и кровожадному Сиону. Вот они то и явились главными поджигателями обеих мировых войн. Напомню, что после Первой сионисты поставили под свой тотальный контроль денежный печатный станок в США и загнали в финансовую кабалу всю Европу, а после Второй навязали доллар в качестве платежного средства всему миру и утвердили еврейское государство в Палестине (которого у них отродясь не было) То, что при этом нацистами было убито некоторое количество евреев, сионистам нисколько не мешало. Лес рубят – щепки лежат…

ГИТЛЕР И ХОЛОКОСТ

Сразу оговорюсь, что я считаю уничтожение русских, украинцев, белорусов и представителей других национальностей (в том числе, и евреев) безусловным преступлением нацизма, поскольку человеческая жизнь - это высшая ценность и никто не вправе забирать ее. Но вот что интересно: ни в одном своем выступлении Гитлер не заявлял о физической ликвидации всего еврейского народа и этот безусловный исторический факт стал настоящей головной болью для сионистов. Им же надо было во что бы то ни стало продемонстрировать приказы Гитлера об организации «кровавой машинерии Холокоста», а их так и не смогли обнаружить – ни устных, ни письменных… Более того, ни один из приближенных к Гитлеру сотрудников, оставивших свои мемуары (а это десятки самых разных людей, начиная от генералов и заканчивая телохранителями) ни разу не слышал от фюрера за много лет даже слова на эту тему. Уничтожение евреев Гитлера будто бы совсем не интересовало!..

Чтобы это на самом деле могло значить? Да ничего, кроме того, что никакого Холокоста, по крайней мере в том виде, в котором нам рисует его сегодняшняя, контролируемая глобалистами мировая пресса (а именно: газовые камеры, шесть миллионов сожженных в печах, мыло из жира евреев и абажуры из кожи евреек) не было – все это ничто иное, как сионистские сказки, или как сказали бы сами евреи – наглая хуцпа, не имеющая ничего общего с действительностью…

«Не забывайте, - пишет исследователь Холокоста Гермар Рудольф, - преступление, о котором идёт речь, считается крупнейшим геноцидом за всю историю человечества. Его жертвами за три года стало, якобы, свыше шести миллионов человек, оно охватило почти весь европейский континент и вовлекло бесчисленное количество учреждений и мелких служащих: кто-то строил газовые камеры, кто-то доставлял баллоны с газом, кто-то разгружал трупы, кто-то свозил их в крематории, кто-то выгребал пепел… И вся эта огромная и сложно организованная работа не оставляет ни малейшего следа в чиновничьих бумагах… Остается предположить только одно: либо дотошные немецкие бюрократы, привыкшие фиксировать каждый свой шаг на бумаге, вдруг, словно по мановению волшебной палочки овладели искусством телепатии, либо Холокоста просто не было»…

«Как! – удивленно воскликните вы, - разве нацисты не убивали евреев?» Убивали, конечно, также как и русских, украинцев, белорусов... С этим очевидным фактом никто спорить не будет. Но неужели вы никогда не задумывались над таким простым, казалось бы, и логичным вопросом: зачем нацистам (согласно распространенной байке о Холокосте) вообще нужно было свозить евреев в какие то «лагеря уничтожения», используя для этого дефицитнейшие во время войны вагоны? Для чего им понадобилось так усложнять процесс ликвидации семитского племени, и везти евреев на поездах куда то за тридевять земель, когда они могли спокойно пустить их в расход прямо на месте, как делали это с теми же славянами?..

Все дело в том, что под так называемым «окончательным решением еврейского вопроса» нацисты подразумевали не убийство всех живущих на земле евреев (как уверяет сегодня сионистская пропаганда) тем более, что и сделать это было в принципе невозможно, а переправку их в Палестину, для построения будущего государства Израиль, которое катастрофически нуждалось в человеческих ресурсах (оно возникло, как по мановению волшебной палочки сразу же после войны) Именно для этого нацисты, по просьбе активно сотрудничающих с ними сионистов, и собирали немецких и прочих евреев в концентрационных лагерях на территории Польши…

А вот советских евреев, таки да, уничтожали, что называется, не отходя от кассы, поскольку сионистское руководство не рассматривало их в качестве репатриантов в «землю обетованную». Особенно удобной для этого была обстановка на оккупированной нацистами территории СССР, где не действовали никакие международные конвенции, и не было наблюдателей из нейтральных стран. Шедшие сразу же вслед за наступающими частями вермахта зондеркоманды оперативно выявляли коммунистов, комиссаров, политработников, евреев и не мешкая, расстреливали их. Повторюсь, советских евреев не везли в т. н. «лагеря смерти», чтобы там «отравить газами» (это было бы идиотизмом чистой воды) а пускали в расход прямо на месте…

Впрочем, огромное количество евреев с началом войны было эвакуировано в глубокий тыл (речь идет о нескольких миллионах человек) Очевидцы рассказывают, что такие города, как Ташкент и Самарканд на время войны стали местечками с преимущественно еврейским населением. А ведь это были не единственные города, куда эвакуировали евреев. В своей нашумевшей книге «Двести лет вместе» писатель Александр Солженицын проливает свет на факты, касающиеся этого, упорно замалчиваемого ныне, вопроса: «Многих и многих спасла от уничтожения эвакуация 1941 и 1942 годов. Например, в сборнике «Еврейский мир» 1944 года читаем: «Советские власти полностью давали себе отчёт в том, что евреи являются наиболее угрожаемой частью населения, и, несмотря на острую нужду армии в подвижном составе, тысячи поездов были предоставлены для их эвакуации…

Во многих городах евреев эвакуировали в первую очередь. Например, в Чернигове до войны еврейское население исчислялось в 70 000 человек, из которых к приходу немцев осталось 10 000. В Днепропетровске из 100 000 еврейского населения к приходу немцев осталось только 30 000». В материалах Еврейского Антифашистского Комитета содержится утверждение: «В Узбекистан, Казахстан и другие среднеазиатские республики эвакуировались в начале Отечественной войны около полутора миллионов евреев». Эта цифра - без Волги, Урала, Сибири. Писатель Давид Бергельсон считает, что таким образом почти 80% евреев были благополучно эвакуированы»…

Итак, как мы видим, подавляющее большинство евреев Советского Союза в результате беспрецедентных мер безопасности было спасено, но странное дело… Как только мы начинаем говорить об этом и искренне радоваться за евреев (ведь это означает, что никаких «шести миллионов отравленных газами и сожженных в печах евреев» не было, что многие из них благополучно пережили войну в тылу) нас почему то обвиняют в антисемитизме и проклинают самыми последними словами. Уж не потому ли, что мы этими фактами портим сионистам с таким трудом созданную картинку? Ведь они на сказках о Холокосте заработали просто фантастический гешефт (начиная от создания государства Израиль и заканчивая взиманием репараций с немцев) и останавливаться на этом не собираются…

Скажу больше. Мало кто знает, что при приближении советских войск к тому же Освенциму немецкая охрана лагеря, вынужденная отступать на Запад, предложила заключенным дожидаться русской армии, на что подавляющее большинство узников еврейской национальности приняло решение уходить вместе с немцами! И это после того, как якобы 4 миллиона их соплеменников (согласно сионистской пропаганде) было уничтожено в газовых камерах данного лагеря, а потом еще и сожжено в печах крематория, не оставив после себя ни единой косточки... Только представьте себе – четыре миллиона погибших евреев (а ведь там были узники и других национальностей) и ни одного массового захоронения на территории лагеря или неподалеку…

Интересно, что в самом конце Второй мировой войны посланник Всемирного еврейского конгресса Норберт Мазур прилетел в фашистскую Германию и встретился там со вторым лицом в государстве (после Гитлера) шефом Гестапо Генрихом Гиммлером! Это случилось в то самое время, когда полным ходом, якобы, шло уничтожение шести миллионов евреев в лагерях смерти... Сам факт организации такой встречи высокопоставленного нациста и сиониста говорит, конечно, о многом. Мало того, что Гиммлер очень тепло встретил Мазура, он имел с ним еще многочасовую беседу, которая полностью опровергает все послевоенные измышления сионистов о Холокосте. Я воспроизвожу ее здесь в кратком изложении так, как она была записана самим Мазуром в 1945 году:

«Гиммлер сразу попытался объяснить германское отношение к евреям: «Среди нас они всегда были инородным элементом, которые только и делали, что сеяли смуту. Когда после Первой мировой войны в Германии началась революция, евреи играли в ней руководящую роль. Несколько раз их изгоняли из Германии, однако они всегда возвращались. Взяв власть, мы хотели, чтобы они уехали от нас уже окончательно, навсегда. Я был сторонником гуманного решения этой проблемы через эмиграцию, вел переговоры с американскими организациями, но ни одна из стран, якобы, дружественно относящихся к евреям, не пожелала их принять»…

Я возразил, что для немецкого народа, может быть, и было бы удобней не иметь национальных меньшинств в своей среде, но это не соответствовало бы с таким трудом выработанным правовым понятиям, если бы людей, живущих в стране, где жили их отцы и прадеды, внезапно изгнали с их родины. Тем не менее, евреи смирились с этим принуждением и готовы были эмигрировать, но нацисты хотели, чтобы евреи уехали слишком быстро, а это было невозможно…

Гиммлер продолжал: «Когда началась война, мы вступили в контакт с пролетаризированными массами восточных евреев, а это породило совершенно новые проблемы. Мы не могли терпеть такого врага в нашем тылу. Еврейские массы были разносчиками опасных эпидемий, в частности сыпного тифа. Я сам потерял тысячи моих лучших эсэсовцев из-за этих эпидемий. Для борьбы с эпидемиями мы были вынуждены построить крематории, где сжигали трупы множества людей, ставших жертвами этих болезней. А теперь нам вменяют это в вину!…

Свою дурную славу концлагеря заслужили из-за неудачно выбранного названия. Их надо было назвать лагерями перевоспитания. В них сидели не только евреи и политические заключённые, но и уголовники, которых после отбытия ими их срока не отпускали на свободу. В результате Германия в военном 1941 году имела самый низкий уровень преступности за много десятилетий. Труд заключённых был тяжёл, но эти тяготы переживал и весь немецкий народ. Обращение с заключёнными в лагерях было строгим, но справедливым»…

Я перебил Гиммлера: «Но ведь нельзя отрицать, что в лагерях совершались тяжелые преступления?». Он ответил: «Я могу допустить, что нечто подобное происходило, но я наказал виновных». Я попытался ещё раз отвлечь его от этих попыток самозащиты. «Произошло многое, что невозможно исправить или возместить, - начал я. – Но если в будущем ещё можно будет навести мосты между нашими народами, то как минимум все евреи, которые сегодня живут на подвластных Германии территориях, должны остаться в живых. Поэтому мы требуем освободить всех евреев из лагерей, чтобы их можно было эвакуировать в Швецию или Швейцарию, а если это невозможно, то пусть заключённые остаются там, где находятся, пусть с ними обращаются хорошо, обеспечат их достаточным количеством еды и пусть эти лагеря будут без сопротивления переданы союзникам, когда фронт приблизится к ним»…

Гиммлер ответил: «Я намеревался сдать лагеря без сопротивления, как обещал. Я сдал Берген-Бельзен и Бухенвальд, но мне отплатили за это злом. В Берген-Бельзене одного из охранников связали и сфотографировали вместе с умершими незадолго до этого заключёнными. И эти снимки распространяются теперь по всему миру. И Бухенвальд я сдал без сопротивления, но наступающие американские танки внезапно начали стрелять. Лазарет, который состоял из лёгких деревянных домиков, загорелся, а потом фотографировали трупы. Эти фотографии используют теперь для пропаганды ужасов...

Когда я прошлой осенью переправил в Швейцарию 2 700 евреев, даже это использовали для кампании в прессе лично против меня. Писали, будто я освободил этих людей лишь для того, чтобы создать себе алиби. Мне не нужно никакого алиби, я всегда делал то, что считал необходимым для немецкого народа и добавлю к этому, что я не разбогател. Ни в кого за последние двенадцать лет не швыряли столько грязи, сколько в меня. Я никогда не мстил за это, даже в Германии каждый мог писать обо мне всё, что хочет. Но публикации о концлагерях используются против нас, как средство травли!»…

Я снова перебил Гиммлера и обратил его внимание на свободу прессы в демократических странах: «Правительство в демократической стране не имеет права препятствовать публикациям. В прошлом году освобождение 2 700 евреев встретило благожелательный отклик в прессе всего мира, равно как и то обстоятельство, что здоровье освобождённых из лагеря Терезиенштадт было в сравнительно хорошем состоянии. У меня создалось впечатление, что Терезиенштадт был лучшим лагерем»…

Гиммлер заметил, что Терезиенштадт не был лагерем в собственном смысле слова, это был город, где жили одни евреи, где у них было самоуправление, и они сами организовывали все работы. «Эта организация было создана мною и моим другом Гейдрихом, и мы хотели, чтобы все лагеря выглядели так», - заявил он. Я ответил, что продолжение освобождения заключённых – единственная правильная политика, независимо от того, что пишет пресса. В спасении евреев заинтересован не только еврейский народ. И на правительства и народы союзных стран согласие на наши предложения произвело бы благоприятное впечатление. Спасение евреев имело бы огромное значение и пред лицом истории»…

Как мы видим из приведенной беседы Гиммлера с Мазуром нацистские вожди стремились к сравнительно гуманному решению еврейского вопроса путем эмиграции, а строительство крематориев в концлагерях было обусловлено высокой смертностью от эпидемий. Обратите внимание, что еврейский посланник ни слова не сказал о газовых камерах (хотя к тому времени несколько лагерей уже были освобождены союзниками, и эти камеры должны были быть обнаружены)…

Мазур заявил лишь о том, что в лагерях совершались «тяжелые преступления». Но согласитесь, на основании этого замечания совершенно невозможно сделать вывод об убийстве 6 миллионов евреев... Кроме того, Гиммлер подтвердил, что «нечто подобное могло происходить, но он уже наказал виновных» (и здесь он не соврал – по его распоряжению за коррупцию и убийство двух лагерных врачей были казнены комендант Майданека Герман Флорштедт и комендант Бухенвальда Карл Кох)…

Но продолжим… В своей книге «Миф холокоста» швейцарский ученый Юрген Граф пишет: «Вы будете крайне удивлены, но вся история холокоста опирается на показания менее двух десятков главных свидетелей! Остальные его «жертвы» даже не утверждают, что они очевидцы; они слышали о газовых камерах от вторых и третьих лиц… Бесспорно только одно, что существуют подлинные фотоснимки мертвых и живых скелетов в немецких концлагерях, сделанные после их освобождения войсками союзников. Но доказательством систематического истребления евреев они ни в коем случае не служат, поскольку даже официальная точка зрения историков такова, что эти трупы являются жертвами эпидемий, широко распространившихся в последние, повергшие все в хаос, месяцы войны…

Аргумент: я сам видел это в кино, по телевидению! - способен произвести впечатление совсем уж на простую, доверчивую душу. Все фильмы об истреблении евреев - «Холокост», «Шоа», «Список Шиндлера» - возникли много лет спустя после окончания войны и потому, естественно, не обладают никакой доказательной силой. Совсем не случайно такая поделка, как «Список Шиндлера», снята на черно-белую пленку. Таким способом пытаются у необразованного зрителя создать впечатление, будто бы это документальный фильм...

Не менее абсурден и выбор циклона-Б как средства убийства. Если бы евреев во что бы то ни стало хотели отравить, то имелось достаточно простых и дешевых отравляющих веществ. Вместо этого нацисты должны были использовать самое идиотское из всех, какие только можно представить, средство убийства, а именно дорогой, крайне необходимый для борьбы с переносчиками тифа, изготовлявшийся в небольших количествах, опасный при попадании на кожу, плохо вентилируемый и необычайно долго выделяющийся инсектицид»…

Французский профессор Поль Рассинье, сам бывший заключенным в Бухенвальде пишет, что заявления сионистов о газовых камерах, в которых, якобы, было умерщвлено 6 миллионов евреев, являются ложью. Ничего подобного он, сидя в концлагере, не видел. Более того, уже после войны Рассинье несколько лет колесил по Европе, подобно Диогену в поисках честного человека, а именно такого, который был личным свидетелем того, как во время Второй мировой войны немцы преднамеренно уничтожили в газовой камере хотя бы одного еврея. Однако он так и не смог найти такого человека. Рассинье обнаружил, что ни один из авторов многочисленных книг, обвиняющих немцев в уничтожении миллионов евреев во время войны, ни разу не видел газовую камеру, построенную для этих целей, не говоря уже о миллионах задушенных газами евреев…

Итак, выяснилось, что не существует никаких реальных доказательств использования фашистами газа для уничтожения людей. Ложь держится лишь на нескольких свидетелях-иудеях, а уж какие это «правдолюбцы» - миру известно. Среди более 150 000 документов, которые изо дня в день вели в Освенциме пунктуальные немцы - нет ни одного упоминания о казни в газовых камерах (поверьте, если бы такой документ был, сионисты давно бы уже носились с ним по всем телеканалам, как с писанной торбой). И что совсем странно - нет ни одного акта о вскрытии тел погибших, которое подтвердило бы смерть от газа!..

Теперь коснемся количественных показателей Холокоста. Откуда вообще взялась эта цифра в 6 миллионов? Вот что пишет по этому поводу историк и ученый Юрген Граф: «Нашему изумлению не будет границ, если мы обратимся к газете «Американские евреи», где о «холокосте» говорится в номере от 31 октября 1919 года: автор статьи рассказывает об уничтожении «шести миллионов еврейских мужчин, женщин и детей». Где и как тот «холокост» осуществлялся, из полоумной писанины в газете понять нельзя, но число 6 миллионов названо 7 раз… А вот где находится ответ, почему непременно нужна эта цифра: она взята из древности, это священное число заимствовано сумасшедшими политиками из Талмуда»...

Понятное дело, что определив магическую цифру, сионисты принялись «наполнять ее реальным содержанием». В своей книге «Спор о Сионе» Дуглас Рид описывает технологию подобных манипуляций: «Евреи были выделены из общей массы жертв Гитлера и число их произвольно раздувалось изо дня в день: сожжения нежелательной литературы в Германии превратились в «сожжение еврейской литературы»; концлагеря, в которых 90% заключенных были немцы, превратились в «концлагеря для евреев»; в сообщении военного времени об убийстве «150.000 белорусов, украинцев и евреев» в оккупированных немцами областях, эта фраза была изменена на «150.000 евреев» и так без конца»...

Но всех перещеголял легендарный «охотник за нацистами» Симон Визенталь. Именно этот чудик распустил по свету одну из самых гнусных баек о холокосте - утверждение о том, будто немцы варили мыло из трупов убитых ими евреев. В своей «разоблачительной» статье Визенталь писал страшные вещи: «Впервые слухи о «мыльных вагонах» стали распространяться в 1942 году. Дело происходило в польском генерал-губернаторстве, а фабрика эта находилась в Галиции, в местечке Бельцеч. С апреля 1942 по май 1943 года, в качестве сырья для производства мыла, там было использовано 900.000 евреев»…

Далее Визенталь продолжает: «После разделки тел для различных нужд, жировой остаток использовали для производства мыла... Культурному миру трудно понять, с каким удовольствием нацисты и их жены смотрели на это мыло. В каждом куске они видели цирковой трюк, с помощью которого туда был упрятан еврей, который мог бы быть вторым Фрейдом, Эйнштейном или Эрлихом»…

Эта леденящая кровь история регулярно, в течение десятилетий всплывала в мировой прессе, подобно чудовищу озера Лох-Несс… Пока в 1990 году израильский «эксперт по холокосту» Шмуль Краковский не сообщил, что мыло из евреев является выдумкой. С неподражаемым нахальством он добавил, что сказку эту сочинили немцы, чтобы причинить евреям душевные страдания!»…

Британский историк Дэвид Ирвинг возмущался по этому поводу: «Варить евреев и делать куски мыла... Какой больной мозг мог придумать эту пропагандистскую ложь? В чьих умах хотелось поселить безумную веру в то, что нашлись бы люди, которые мылись бы таким мылом? Но всё обстоит еще хуже, потому что в Нюрнберге они действительно представили куски мыла в качестве доказательства. Они действительно сделали ЭТО! В совсем ещё недавние времена они хоронили эти куски мыла в Израиле, на освящённой земле. Пели «кадиш», раскачиваясь в молитве - над кусками мыла!»…

ГИТЛЕР И ВОЙНА С РОССИЕЙ

Для начала давайте зададимся вопросом: возможно ли было избежать войны с Германией? Вот как отвечал на него Гитлер: «Раз Германия взяла курс на политику усиленной индустриализации и усиленного развития торговли, то, в сущности говоря, уже не оставалось ни малейших поводов для борьбы с Россией. Только худшие враги обеих наций заинтересованы были в том, чтобы такая вражда возникала. И действительно оно так и было, именно евреи и марксисты в первую очередь всеми средствами натравливали эти два государства друг на друга»…

Здесь Гитлер был не так уж и далек от истины - достаточно вспомнить известное изречение американского сенатора (и будущего президента США) Гарри Трумэна, который открыто заявлял: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и пусть они убивают как можно больше»… А вот мнение британского политика Рандольфа Черчилля (сына знаменитого английского премьер-министра Уинстона Черчилля): «Идеальным исходом войны на Востоке был бы такой, когда последний немец убил бы последнего русского и растянулся мёртвым рядом»...

Показательно, что американский Журнал «Time» назвал Гитлера «Человеком 1938 года». Портрет фюрера был помещен на обложку, а статья, посвященная Гитлеру, заканчивалась следующими, весьма провидческими словами: «Тем, кто следил за заключительными событиями года, представлялось более, чем вероятным, что Человек 1938 года может сделать 1939 год незабываемым»... В том же году Гитлера номинировали на Нобелевскую Премию мира (!) которую он, разумеется, не получил, поскольку начал Вторую мировую войну…

Пытаясь склонить западные державы к сотрудничеству, Гитлер заявлял комиссару Лиги Наций Карлу Буркхардту: «Я ничего не хочу от Запада ни сегодня, ни завтра… Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы понять это, то я буду вынужден договориться с русскими для удара по Западу, а затем после его разгрома я направлю все свои объединенные силы против Советского Союза. Мне нужна Украина, чтобы нас снова не уморили голодом, как в последней войне»…

Когда Германия заключила с Советским Союзом Договор о ненападении, это вызвало настоящий шок у мировых владык. Они уже почти склонили Гитлера к войне против России и вдруг такой ошеломительный «сюрприз». Вся их хитроумная схема по развязыванию Второй мировой бойни рушилась прямо на глазах… К сожалению, Гитлер, заключив весьма выгодный для наших обеих стран Пакт, так и не сумел до конца осознать всех его выгод и в конце концов, «купился» на провокации и давление Запада. Хотя мы могли не только не допустить войны друг с другом, но и поделить на сферы влияния весь мир…

Впрочем, возможно это только мои предположения. Гитлер, конечно, не доверял Сталину - также, как и Сталин имел все основания с подозрением относиться к Гитлеру. Выражаясь словами самого фюрера, заметим: «Никогда нельзя встретить лисы, которая обнаруживала бы какие-нибудь гуманные намерения по отношению к гусю, как никогда мы не встретим кошки, склонной к дружбе с мышами»… Все таки наши идеологические системы довольно сильно отличались одна от другой, чего бы там не говорили современные либеральные историки, и ужиться коммунистам с нацистами было бы сложно. Сотрудничество между Советским Союзом и фашистской Германией могло носить лишь ситуативный характер, что и подтвердили дальнейшие события…

Кстати, вы будете немало удивлены, но в ближайшем окружении Гитлера (по крайней мере, до войны) находились люди, питающие искренние симпатии к России. Одним из таких русофилов был (внимание!) министр нацистской пропаганды Йозеф Геббельс! Будучи очень начитанным человеком, он прекрасно знал русскую классическую литературу, а Достоевский вообще являлся для него любимейшим писателем (которого он считал пророком, учителем человечества и величайшим русским)…

Вот как молодой Геббельс (еще не отравленный идеологией нацизма) отзывался о нашем национальном гении и о русском народе: «Достоевский на несколько дерзких шагов оказался впереди своего времени. Следуешь за ним со страхом, недоверчивостью, потрясением - но всё равно следуешь. Он не отпускает, ты обязан идти за ним… Его следует просто назвать уникумом. Он пришёл из ниоткуда и ни к какому месту не принадлежит. И всё же он всегда остаётся русским. Благословен народ, который был способен породить такое явление, как Достоевский! Разве этот народ не будет народом новой веры, новой страсти, нового фанатизма и нового мира? Как же мы далеко отстали от этого чудесного народа!»…

Дальше-больше! (сядьте, если вы стоите, чтобы не упасть от изумления) Любимым литературным героем будущего нациста был князь Мышкин из бессмертного романа Достоевского «Идиот»! По молодости лет Геббельс мечтал о том, как обновленная духовно Россия вместе с Германией будут формировать будущее человечества: «Иногда меня охватывает такая тоска по бескрайним русским просторам. Когда ты проснёшься в своей чистоте, душа новой формации, русская душа? Россия, когда же ты проснёшься? Старый мир томится в ожидании твоих спасительных дел! Россия, ты надежда умирающего мира! Когда же наступит твой день?» - вопрошал Геббельс в своем дневнике…

Понятно, что после присоединения к нацистам Геббельс вместе с другими симпатизантами России (Гиммлером и Розенбергом) тут же забыл о своих юношеских идеалах, и принялся пропагандировать совершенно противоположное тому, к чему призывал Достоевский… Его мнение о нашем народе также катастрофическим образом поменялось. Сравните предыдущие высказывания Геббельса с тем, что он говорил во время войны: «Русские - это не народ в общепринятом смысле слова, а сброд, обнаруживающий ярко выраженные животные черты»… Нет, все таки нацизм – это на редкость ублюдочная идеология, которая калечит сознание людей…

Известно, что главным объектом будущей германской колонизации Гитлер еще в тридцатые годы наметил Россию: «Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой внешней политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы, и обращаем взор в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе…

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены. Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия была обязана германским элементам - превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. В течение столетий Россия жила именно за счет германского ядра в ее высших слоях населения...

Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и евреи не в силах долго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому уже созрели все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелями такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловную правильность нашей расовой теории»…

Я цитирую столь подробно мысли Гитлера, чтобы показать – напасть на Россию он собирался давно, еще задолго до своих территориальных приобретений в Европе. Поэтому утверждение, будто Сталин в 1941 году планировал обрушиться на Германию, и фюреру пришлось ударить первым, чтобы опередить его - не имеет ничего общего с действительностью. Это ложь, запущенная с началом войны нацистской пропагандой для оправдания своей агрессии. Возможно, что какие то планы противодействия вермахту в советском Генштабе и имелись (военные, собственно, на то и военные, чтобы разрабатывать операции против потенциального врага) но ни о каком нападении на Германию тогда и речи быть не могло. Сталин прекрасно понимал, чем такая авантюра может закончиться для еще не реорганизованной красной армии. Вот почему он под страхом трибунала запретил отвечать на любые немецкие провокации. Даже когда фашистские армады вторглись на нашу землю, он продолжал слать директивы, требующие отбросить противника, но ни в коем случае не переходить советскую границу…

Итак, одной из главных целей нацистского режима было «завоевание жизненного пространства для немецкой нации». Достичь ее можно было только с помощью войны, и Гитлер интенсивно к ней готовился. До поры до времени ему удавалось добиваться аннексий дипломатическим путем. Так было, например, с присоединением Австрии и Судетской области. Но аппетит приходит во время еды, и жертвы для захватнической людоедской политики стали выбираться поупитаннее. После аннексии Судет последовала оккупация Чехии, затем Польши, Норвегии, Франции, Бельгии, Румынии, Югославии, Греции и далее по списку…

В течение двух лет Гитлер подчинил себе 14 стран! Понятно, что на фоне таких феноменальных побед у него случилось сильнейшее умопомрачение (или, выражаясь словами Сталина – головокружение от успехов) до чрезвычайности затруднившее способность трезво оценивать события. Гитлер решил, что теперь ему, как верховному божеству, подвластно все и самонадеянно заявил своим генералам: «Нам нужно только взломать дверь в Россию, и все прогнившее здание рухнет»…

Немцы и вправду прошлись по Европе чуть ли не прогулочным шагом. И если с Францией им пришлось немного повозиться (там огромная двухмиллионная армия на протяжении 40 дней делала вид, что сопротивляется, а затем в полном составе сдалась в плен) то, например, Данию немцы вообще разгромили менее, чем за сутки! Условно говоря, утром они вторглись в эту страну, а к полудню все уже было закончено - король капитулировал, приказав армии прекратить всякое сопротивление. Более того, глава государства, в течение нескольких часов утратившего свою независимость, еще и похвалил оккупантов: «Вы, немцы, снова совершили невероятное. Нужно признать, это великолепная работа!»…

С уже упомянутыми мною французами вообще случился занятный пердимонокль. Когда немцы только вступили на территорию Францию, министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс решил самолично прокатиться на фронт, дабы оценить противника, так сказать, субъективным взглядом. Проведя рекогносцировку, он тут же понял, что «французский солдат воевать не хочет, а мечтает лишь о возможности провести время с хорошенькой женщиной в теплой постели»…

Исходя из полученных на передовой впечатлений, Геббельс распорядился каждый день транслировать по громкоговорителям на окопы противника сентиментальные французские песни, а заканчивать «концерт по заявкам слушателей» следующим обращением: «Спокойной ночи, дорогой противник, нам эта война не нравится, как и вам. Кто ее начал? Не ты и не я. Так зачем стрелять друг в друга? Закончился еще один день, и мы хорошо отдохнем ночью». После этого звучала убаюкивающая колыбельная. В дневное же время французов забрасывали листовками, на которых изображались дрожащий от холода французский солдат на фронте и его жена в постели с английским солдатом... Немудрено, что после такой обработки французские шаромыжники очень скоро воткнули свои штыки в землю…

Гитлер убеждал своих подельников, что «захват русского пространства обеспечит Германии мировое господство. Тогда Европа станет неприступной крепостью. Откроются такие перспективы, что большинство западных демократов поверит в новый мировой порядок. В настоящее время самое важное - завоевать жизненное пространство. После этого все будет вопросом организации. Славяне - прирожденные рабы, которые чувствуют потребность в господине, и роль Германии в России будет такая же, как Англии в Индии. Как и Англия, мы будем управлять этой империей с помощью горстки людей»…

По словам немецкого генерала Гудериана, фюреру удалось заразить свое ближайшее военное окружение необоснованным оптимизмом (видно сказалась эйфория от легких побед в Европе) Командование было уверено, что русская кампания закончится до наступления зимы. Гитлер, казалось бы, не сомневался в успехе: «Самое позднее через три месяца, Россию постигнет такой крах, какого мир никогда прежде не видел»… И все же ощущение какой то непонятной, давящей тревоги не покидало фюрера. Накануне войны он сказал одному из своих подчиненных: «У меня такое чувство, будто я открыл дверь в темную комнату, не зная, что находится за этой дверью»…

Как мы уже говорили, Гитлер обладал незаурядными волевыми качествами и выдающимся даром убеждения – его умению влиять на массы мог бы позавидовать любой политик. Такому человеку ничего не стоило обратить в свою веру миллионы граждан Германии, и даже когда речь зашла о реальной большой войне, они продолжали безоглядно верить своему фюреру. Тем более, что вера эта подкреплялась феноменальными победами вермахта в Европе. Немцам казалось, что с Гитлером их ожидают только бесконечные триумфы. Так оно на самом деле и было какое то время, пока Гитлер не совершил самую главную и роковую ошибку в своей жизни – он напал на Россию! 22 июня 1941 года фюрер подписал себе смертный приговор, но еще, разумеется, не знал об этом…

Уже спустя годы, накануне самоубийства вождь нацистов, по воспоминаниям главы Гитлерюгенда Артура Аксмана, так объяснял мотивы нападения на Россию: «Гитлер говорил, что ни одно из решений, принятых им во время войны, не было серьезнее решения напасть на Россию, хотя он мучительно обдумывал опыт Наполеона. У нас не было выбора, пояснял мне Гитлер, мы должны были выбросить Россию из европейского баланса сил. Само ее существование было угрозой для нас. К тому же мы боялись, что Сталин проявит инициативу раньше, причем в катастрофических для нас условиях. Мы не сумели оценить силу русских и все еще мерили их на старый лад»…

Свой единственный шанс на победу Гитлер видел в осуществлении стратегии блицкрига. Он понимал, что затянутая по времени война с Советским Союзом, имеющим колоссальные человеческие и материальные ресурсы, обернется для Третьего рейха катастрофой, а потому рассчитывал победить быстро (как он это делал в Европе) не оставив русским возможности использовать весь свой потенциал...

Гитлер был абсолютно уверен в победе над Россией в кратчайшие сроки. За несколько месяцев до нападения на нашу страну он, радостно потирая ладони, говорил фельдмаршалу Кейтелю: «Мы покажем всем, на что способны! Поверьте мне, по сравнению с французской кампанией война против России будет детской игрой в куличики»… И Германия, верила в эти бредни фюрера. Впрочем, немцы, считавшие Гитлера божеством, впоследствии при попадании в советский плен спешили поменять свои религиозные взгляды. «Гитлер капут! Воистину капут!» - кричали они…

В день нападения на нашу страну Гитлер обратился к немецкому народу. В своем пространном выступлении фюрер обвинил Советский Союз в неоднократных нарушениях «Договора о ненападении» (что, в общем то, понятно – агрессору необходимо было переложить вину за развязывание войны на свою жертву) и сообщил, что он намерен биться с «русскими варварами» не только за Германию, но и за весь цивилизованный мир: «Задача этого фронта, – говорил Гитлер, - уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех. Поэтому я сегодня решил снова вложить судьбу и будущее Германского рейха и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!»…

Наши солдаты (которых коммунистическая власть долго и настойчиво отлучала от веры в Бога) видя, к чему повернуло дело, тоже вспомнили про Спасителя (а может быть, никогда и не забывали про Него): «Господи! Вступися за Советы, сохрани страну от высших рас, потому что все твои заветы, Гитлер нарушает чаще нас»... В общем то, по человечески это было понятно - в окопах, как известно, атеистов нет…

Мы знаем, что начало войны сложилось для нас просто чудовищным образом. Сказались провальные ошибки советского руководства и подавляющее немецкое превосходство как в силах, так и в тактическом мастерстве управления войсками. Только в первые дни войны советская армия потеряла свыше тысячи самолетов, десятки тысяч орудий и танков, около полумиллиона солдат попали в плен...

Это была крупнейшая военная катастрофа в русской истории, и несмотря на отдельные очаги обороны, тревожащие немцев, генерал Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна за четырнадцать дней». Фюрер был уверен, что с Россией покончено. «Как удачно, – восторгался он, – что мы уничтожили советскую танковую мощь и авиацию в самом начале»... Многие западные военные эксперты разделяли эту оценку: в Пентагоне спорили лишь о том, сколько времени уйдет на окончательное решение русского вопроса – месяц или чуть меньше...

И все таки наш народ отчаянно сопротивлялся. Из дневника министра пропаганды Третьего рейха Геббельса: «24 июня, 1941 года. Русские защищаются мужественно. Отступлений нет. Это хорошо. Тем скорее оно будет впоследствии. Они теряют бесчисленное количество танков и самолетов. Это является предпосылкой к победе... 27 июня, 1941 года. Усиленное и отчаянное сопротивление противника. У русских колоссальные потери в танках и самолетах, но они еще хорошо дерутся и, начиная с воскресенья, уже многому подучились… 1 июля, 1941 года. Русские сопротивляются сильнее, чем предполагалось вначале. Наши потери в людях и материальной части значительны. Их союзником является пока еще славянское упорство, но и оно в один прекрасный день исчезнет!.. 2 июля, 1941 года. В общем, происходят очень тяжелые и ожесточенные бои. О «прогулке» не может быть и речи. Красный режим мобилизовал народ. К этому прибавляется еще баснословное упрямство русских. Наши солдаты еле справляются. Положение не критическое, но серьезное и требует применения всех усилий»…

Менялось настроение и в Кремле. С началом войны Сталин полностью отринул убогую марксистскую идеологию – он хорошо понимал, что с ней победы не добьешься – она годна только для разрушения государств. Вместо всяких марксов, энгельсов и прочих иноземных упырей, он вдруг вспомнил, что у России имеются собственные национальные герои. В своем обращении к русскому народу Сталин заявил: «Кто только не угрожал многострадальной земле русской! Тевтонские рыцари, татары, поляки, Наполеон… Нынешнего врага ждет та же участь - он будет разбит. И пусть вдохновляют вас на это образы наших великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова»… В разговоре с американским промышленником Гарриманом осенью 1941 года, Сталин признался: «Мы знаем, народ не хочет сражаться за мировую революцию; не будет он сражаться и за советскую власть. Может быть, будет сражаться за Россию»…

Гитлера называют полным профаном в военном деле, «недоучившимся ефрейтором», который, якобы, только и делал, что «мешался под ногами у своих генералов»… Но так ли это на самом деле? Ведь многие немецкие военачальники чрезвычайно хвалебно отзывались о Гитлере, отдавая должное его выдающимся организаторским качествам. А некоторые уверяли, что он знал военное дело лучше любого из своих генералов или фельдмаршалов. И в этом, наверняка, нет никакого преувеличения, ведь Гитлер с детства увлекался военной историей, он прочел массу специальной литературы на эту тему... Наконец, Гитлер сам прошел солдатом всю Первую мировую войну и имел колоссальный военный опыт непосредственно на поле боя…

Вот как пишет об этом руководитель имперской прессы Отто Дитрих: «С ранней юности Гитлер проявлял интерес к военному делу, что совершенно поразительно для такой артистической натуры, как он. Задолго до прихода к власти он уже обладал обширными знаниями в военном деле и технологии производства вооружения. Он читал много книг по военной истории; знал техническую литературу по военному делу, как немецкую, так и зарубежную. И он засиживался допоздна, тщательно читая все новые публикации. На этом поприще он был подлинным феноменом; даже в мирное время своими военными познаниями Гитлер затмевал многих генералов и адмиралов…

Он обладал невероятной памятью в области военной истории, хода битв и всех кампаний. Кроме того, он великолепно знал оружие. Например, он мог перечислить все военные корабли мира и по памяти назвать возраст, водоизмещение, скорость, толщину брони, количество орудийных башен и прочее снаряжение каждого корабля. Хорошо разбирался в современных танках и пушках большей части стран мира. Часто посещал крупные военные заводы и верфи рейха, чтобы лично следить за их развитием; во время этих посещений он обсуждал с инженерами технические задачи и был постоянно в курсе всех проблем производства…

Подводя итоги, скажем, что Гитлер обладал невероятно обширными теоретическими знаниями в области военного дела, подкрепленными четырьмя годами фронтового опыта. Немецкий вермахт, вступивший в войну в 1939 году, был его созданием, поэтому он хотел возглавить его сам. Он мечтал моторизовать свои войска и оснастить их крупными, мобильными и самостоятельно действующими танковыми соединениями. Решающим оружием в этой войне он считал танки. Его концепция заключалась в стратегии и тактике дерзких танковых прорывов, полностью дезорганизующих вражеский фронт с тыла. Он был отцом блицкрига и хотел лично пожать лавры, которые ожидал получить от этого плана»…

Навязанное после войны людям мнение о том, что Гитлер был клиническим идиотом, не подтверждается ни одним из его соратников или подчиненных. Напротив, все они говорят о его выдающихся полководческих и управленческих талантах. Так, например, немецкий министр вооружений Альберт Шпеер вспоминает: «Каждые две-три недели я на несколько дней выезжал из Берлина в Ставку Гитлера - сначала в Восточную Пруссию, а затем на Украину - для обсуждения множества технических проблем, которыми он интересовался как Верховный главнокомандующий. Гитлер знал все типы вооружений и боеприпасов вплоть до калибров, длины артиллерийских стволов и дальности огня. Он держал в голове сведения о накопленных запасах важнейших типов вооружений и ежемесячном их производстве, а потому мог сравнивать указанные нами в планах квоты с реальными поставками и делать соответствующие выводы...

Иногда в ходе военных совещаний, когда Гитлера не устраивали названные кем-то цифры, он приказывал лакею принести каталог, находил нужную страницу и доказывал, что он прав, а генерал ошибся. Никогда не подводившая Гитлера память на цифры была кошмаром его окружения. Он умел отличить главные вопросы от второстепенных, легко адаптировался в любой ситуации и удивлял всех быстротой, с которой выбирал один из нескольких вариантов и находил убедительные доводы в пользу своего решения. Он легко ориентировался в представляемой ему технической документации. Его вопросы доказывали, что во время краткого вступительного объяснения он ухватывал суть даже самых сложных проблем»...

Что касается полководческого таланта фюрера, то Гитлер был вполне на высоте предъявляемых ему войной требований. Более того, не единожды в течении советско-германского противостояния он спасал свою армию. Так, например, многие немецкие военачальники признавались, что если после поражения под Москвой немецкий фронт и не рухнул, то только благодаря железной воле Гитлера, который в тяжелейших условиях взял все командование на себя и используя свой огромный авторитет, удержал армию от бегства и окончательной катастрофы…

Именно Гитлер зимой 1941 года отдал приказ «Ни шагу назад», который помог немцам избежать более тяжелого поражения под Москвой и стабилизировать фронт. Немецкий фельдмаршал Вильгельм Кейтель так описывает роль Гитлера в управлении вермахтом: «Это бы противоречило истине, если бы я не констатировал здесь со всей убеждённостью: катастрофы удалось избежать только благодаря силе воли, настойчивости и беспощадной твердости Гитлера...

Если бы продуманный план поэтапного отступления в том виде, в каком его желала осуществить тяжело теснимая русскими и страдающая от жутких холодов группа армий «Центр», не был перечеркнут неумолимым, бескомпромиссным противодействием и железной энергией фюрера, германскую армию в 1941 году неизбежно постигла бы судьба наполеоновской армии 1812 года. Это я как свидетель и участник событий тех страшных недель должен сказать совершенно определенно! Все тяжёлое оружие, все танки и все моторизованные средства остались бы на поле боя. Сознавая возникшую таким образом собственную беззащитность, войска лишились бы также ручного оружия и, имея за своей спиной безжалостного преследователя, побежали бы»…

Несмотря на то, что мы закончили войну в поверженном Берлине, следует все таки признать, что немцы были отличными воинами – хорошо организованными, умелыми и бесстрашными. Может быть после русских это вторая такая стойкая и упорная нация на земле. Тем ценнее для нас Победа над столь серьезным противником… Говорят, что посетив руины Сталинграда, французский генерал де Голль заметил одному из сопровождавших его корреспондентов: «Да, это выдающийся народ, поистине великий народ». Корреспондент полагал, что речь идет о русских. «Нет, нет, – пояснил де Голль. – Я говорю не о русских, а о немцах. Так далеко зайти!»…

Как известно, кадры решают все и у Гитлера, надо отдать ему должное, они были. Например, во главе экономики Третьего рейха фюрер поставил выдающегося экономиста Шахта, про которого говорили, что при его рождении от зависти заплакал весь еврейский народ – настолько он был сведущ в различного рода финансовых махинациях, которые прокручивал не только на пользу себе, но и Германии… Про военные кадры и говорить нечего – имена таких выдающихся (без всяких оговорок) генералов, как Гудериан, Манштейн и Роммель известны всему миру…

В этой связи интересно мнение нашего прославленного маршала Георгия Жукова, который так оценивал боеспособность немецкой армии и таланты гитлеровских военачальников, включая самого фюрера: «Вообще у нас есть неверная тенденция. Читал я тут недавно один роман. Гитлер изображен там в начале войны таким, каким он стал в конце. Да, в конце войны, когда все стало расползаться по швам, он действительно стал совсем другим, действительно выглядел ничтожеством. Но это был коварный, хитрый враг, сильный военачальник. И если брать немцев, то, конечно же, они к нему не всегда отрицательно относились. Наоборот. На первых порах восхищались им. Успех следовал за успехом. Авторитет у него был большой, и отношение к нему внутри Германии, в частности со стороны германского военного командования, было самое восторженное. А когда мы его изображаем с самого начала чуть ли не идиотиком - это уменьшает наши собственные заслуги. Дескать, кого разбили? Такого дурака! А между тем нам пришлось иметь дело с тяжелым, опасным, страшным врагом. Так это и надо изображать...

Надо, наконец, посмотреть правде в глаза и, не стесняясь, сказать о том, как оно было на самом деле. Надо оценить по достоинству немецкую армию, с которой нам пришлось столкнуться с первых дней войны. Мы же не перед дурачками отступали по тысяче километров, а перед сильнейшей армией мира. Надо ясно сказать, что немецкая армия к началу войны была лучше нашей армии подготовлена, выучена, вооружена, психологически более готова к войне, втянута в нее. Она имела опыт войны, и притом войны победоносной. Это играет огромную роль. Надо также признать, что немецкий генеральный штаб и вообще немецкие штабы тогда лучше работали, чем наш Генеральный штаб и вообще наши штабы, немецкие командующие в тот период лучше и глубже думали, чем наши командующие. Мы учились в ходе войны, и выучились, и стали бить немцев, но это был длительный процесс. И начался этот процесс с того, что на стороне немцев было преимущество во всех отношениях»…

В своих застольных беседах Гитлер любил поразглагольствовать на тему будущего обустройства онемеченной России (а в том, что наша страна будет им завоевана, он не сомневался): «Создание военной державы западнее Урала никогда не должно снова стать на повестку дня, хотя бы нам для этого пришлось воевать сто лет. Все последователи фюрера должны знать: империя лишь тогда будет в безопасности, если западнее Урала не будет существовать чужого войска. Защиту этого пространства от всяких возможных опасностей берет на себя Германия...

Но самое глупое, что можно сделать на оккупированных территориях, - это выдать покоренным народам оружие. История учит нас, что народу-господину всегда была суждена гибель после того, как он разрешал покоренным им народам носить оружие. Можно даже сказать, что выдача оружия покоренным народам - это непременное условие гибели народа-господина. Железным законом должно быть: «Никогда не должно быть позволено, чтобы оружие носил кто-либо иной, кроме немцев!» Это особенно важно. Даже если в ближайшее время нам казалось бы более легким привлечь какие-либо чужие, подчиненные народы к вооруженной помощи, это было бы неправильным. Это в один прекрасный день непременно и неизбежно обернулось бы против нас самих. Только немец вправе носить оружие, а не славянин, не казак и не украинец»...

Далее Гитлер продолжал: «Ни один учитель не должен приходить к ним и тащить в школу их детей. Коли русские, украинцы и прочие научатся читать и писать, нам это только повредит. Ибо таким образом более способные туземцы смогут приобщиться к некоторым историческим знаниям, а значит, и усвоят политические идеи, которые в любом случае хоть как-то будут направлены против нас...

Гораздо лучше установить в каждой деревне репродуктор и таким образом сообщать людям новости и развлекать их, чем предоставлять им возможность самостоятельно усваивать политические, научные и другие знания. Только чтобы никому в голову не взбрело рассказывать по радио покоренным народам об их истории. Музыка, музыка, ничего, кроме музыки. Ведь веселая музыка пробуждает в людях трудовой энтузиазм. И люди могут позволять себе танцевать до упаду»… Согласитесь, нечто подобное мы как раз и наблюдаем сейчас в России, так что фюрер наверняка остался бы доволен либералами…

А вот, что Гитлер уготовил русской столице – Москве: «Город должен быть окружен так, чтобы ни один житель не мог его покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой. Провести необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью гидросооружений были затоплены водой. Там, где стоит сегодня Москва, должно возникнуть море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа»…

Надо сказать, что нацисты, не считая русских за людей, творили на оккупированных территориях страшные вещи: сжигали деревни и села вместе с их жителями, массово насиловали женщин, убивали детей… Гитлер как то сказал Геббельсу: «Кто осудит нас за наши методы, когда мы победим?»…

Еще на совещании высших командиров и начальников штабов вермахта перед самым вторжением фюрер заявил: «Война в России будет такой, которую нельзя вести по рыцарским правилам. Это будет война идеологий и расовых противоречий. И она будет вестись с беспрецедентной и неутомимой жестокостью… Все офицеры должны отвергнуть от себя устаревшую идеологию. Я категорически требую, чтобы мои приказы беспрекословно выполнялись. Немецкие солдаты, виновные в нарушении международных правовых норм будут прощены. Россия не участвовала в Гаагской конвенции и поэтому не имеет никаких прав, вытекающих из нее»…

И нацисты буквально лютовали не только по отношению к военнопленным, но и к мирному населению… На теле одного из убитых фашистских вояк нашли инструкцию, в которой говорилось следующее: «Помни о величии и победе Германии. Для твоей личной славы ты должен убивать русских. У тебя нет ни сердца, ни нервов – на войне они не нужны. Уничтожив в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского; не останавливайся – старик перед тобой, женщина или ребенок. Убивай! Этим ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и прославишься навеки»…

Немецкий дипломат Отто Бройтигам впоследствии признавался по этому поводу: «Наша политика привела к образованию единого фронта большевиков и русских националистов против нас. Сегодня русский воюет с исключительной храбростью и самопожертвованием за признание его человеческого достоинства»…

Как мы уже не раз видели, Гитлер долгое время был склонен недооценивать русских. Вот как об этом писал министр вооружений Альберт Шпеер: «Поздней осенью 1942 года на одном из оперативных совещаний Гитлер торжественно объявил: «Русские уже посылают в бой курсантов. Это наглядное доказательство того, что их силы иссякают. Страна приносит в жертву будущее поколение офицеров, когда ничего другого не остается». Несколько недель спустя Гитлер получил первые донесения о крупномасштабном зимнем наступлении русских. Наступлении, которое через девять недель привело к капитуляции нашей сталинградской группировки. После ожесточенной артподготовки крупные советские соединения прорвали позиции наших дивизий. Фронт рушился…

Гитлер метался по залу, изливая гнев на командующих: «Наши генералы повторяют свои старые ошибки. Они всегда переоценивали силы русских. Судя по донесениям с передовой, противник исчерпал человеческий ресурс. Русские ослаблены; они понесли слишком большие потери. Кроме того, русские офицеры плохо подготовлены! Они просто не могут организовать такое наступление. Мы прекрасно понимаем, что для этого необходимо! Рано или поздно их наступление просто захлебнется. Они выдохнутся. А мы тогда бросим в бой свежие дивизии и покончим с ними». В мирной атмосфере Гитлер просто не понимал, что происходит на востоке»…

Свойственны были Гитлеру и наивные, ни на чем не основанные мечтания. Так, например, все тот же Альберт Шпеер в своих воспоминаниях отмечал: «В начале лета 1942 года фюрер лично приказал бросить в бой первые шесть «тигров». Как обычно, ожидалось, что новое оружие изменит ход сражения. Гитлер расписывал нам, как советские противотанковые ружья калибром 7,7 сантиметра, легко пробивавшие лобовую броню танков «Pz-IV» даже на значительном расстоянии, будут тщетно стрелять по «тиграм», пока не будут смяты их гусеницами. Штабисты возражали: выбранная Гитлером местность не позволит осуществить тактическое развертывание танков, так как по обе стороны дороги простираются болота. Гитлер отвергал эти возражения, не категорично, но с видом превосходства…

Итак, первые «тигры» бросились в атаку. Все в напряжении ожидали результатов, и я тоже был встревожен, ибо премьера начиналась без генеральной репетиции. Русские хладнокровно пропустили наши танки через позиции противотанковых батарей и прямой наводкой ударили по первой и последней машине. Оставшиеся четыре танка не могли двинуться ни назад, ни вперед, обходному маневру мешали прилегающие болота, и вскоре со всеми «тиграми» было покончено. Гитлер никак не прокомментировал этот эпизод и больше о нем никогда не вспоминал...

В начале Восточной кампании, Гитлер, в соответствии со своей теорией о «неполноценности славян», считал войну с Советским Союзом детской игрой. Однако чем дольше длилась война, тем большим уважением он проникался к русским. Он был потрясен мужеством, с которым они воспринимали свои первые поражения. Он с восхищением говорил о Сталине, особо подчеркивая схожесть его положения со своим, а опасность, нависшую над Москвой зимой 1941 года, сравнивал со своими нынешними неприятностями…

Иногда, обретя на короткое время прежнюю уверенность, Гитлер мог шутливым тоном заявить, что после победы над Россией, пожалуй, лучше всего доверить руководство страной Сталину (разумеется, при господстве Германии), поскольку невозможно представить человека, который лучше Сталина справлялся бы с русскими. Осознав, в конце концов, что на востоке приходится иметь дело с грозным врагом, Гитлер так никогда и не изменил своего мнения о войсках западных держав: он считал их практически небоеспособными. Даже успехи западных союзников в Африке и Италии не смогли поколебать его уверенности в том, что эти солдаты обратятся в бегство при первом же серьезном немецком наступлении»…

Знаменитый немецкий диверсант Отто Скорцени так отзывался о русских: «Нас обвиняют в том, что мы считали русских недочеловеками. Это неправда. Я привлекал к работе русских механиков из числа военнопленных – они были умны и изобретательны. Почему я должен был обращаться с ними как с неполноценными? Я решительный антибольшевик, но никогда ничего не имел и не имею против русских. Если, как говорят некоторые, Гитлер вначале недооценивал русских, то он совершил большую ошибку...

У рейха была более хорошая стратегия ведения войны, наши генералы лучше знали проблемы взаимодействия моторизованных дивизий и обладали лучшим воображением. Однако, начиная с рядового солдата и до командира роты, русские были равны нам. Они были мужественными, находчивыми, одаренными маскировщиками, а кроме того, ожесточенно сопротивлялись и всегда были готовы пожертвовать своей жизнью»...

Одним словом, Гитлер просчитался в оценке России и русских. Страна, в которую он вторгся, оказалась не «местом прозябания недочеловеков-рабов» (как утверждала нацистская пропаганда) а родиной настоящих Героев, равных которым не было во всей мировой истории! Русские продемонстрировали просто невероятную способность к сопротивлению! Они не склонились перед жестоким и коварным врагом – своей небывалой самоотверженностью и стойкостью в бою, готовностью пойти на любые лишения и жертвы, отдать все ради грядущей Победы, русские не оставили ни единого шанса нацистскому зверю выжить и реализовать свое черное дело. Весь мир потрясенно наблюдал за этой величайшей схваткой, и ни у кого тогда не возникало сомнений, кто на самом деле является «унтерменшами», а кто - подлинной элитой человечества…

К концу войны Гитлера иногда вдруг пробивало на жалость к самому себе и он говорил окружающим, что стал политиком, в общем то, не по своей воле, а почти вопреки ей, что по призванию он, на самом деле - архитектор и единственное, о чем мечтает – это «повесить на гвоздь свой полевой мундир и заняться осуществлением художественных проектов, достойных моего таланта»…

Он также стал все чаще задумываться о смерти. Давало о себе знать сильнейшее перенапряжение организма вследствие тотальных неудач на фронте. В 1945 году Гитлер признался одному из своих соратников: «Для меня эта война – не забава. Пять лет я оторван от мира, ни разу не был в театре, на концерте и в кино... Смерть была бы избавлением от этих бессонных ночей и страшной нервотрепки. Всего лишь доля секунды – и человек свободен от всего, уходя в спокойный и вечный мир». Но на тот свет фюрер решил уйти не один…

Рейх доживал последние дни, и тем не менее, Гитлер продолжал отправлять на фронт все новое и новое пополнение из свежего мяса. Теперь это были уже шестнадцатилетние подростки из любимого им «Гитлерюгенда». Обращаясь к вчерашним школьникам, одурманенным нацистской пропагандой, фюрер говорил: «Моя молодежь! Я с радостью и гордостью узнал о вашем желании уйти на фронт добровольцами. И в этот решающий для Рейха час, когда над нами нависла угроза ненавистного врага, вы дали нам всем вдохновляющий пример боевого духа и безоглядной преданности делу победы, каких бы жертв это от вас ни потребовало»…

Чем, помимо всего прочего, страшен нацизм? Тем, что презирая и ненавидя другие народы, он согласен допустить и уничтожение собственной нации. Вот и Гитлер, стоя уже на грани своего исторического поражения, без всякого стыда и сострадания заявлял следующее: «Немецкий народ не понимает моей цели, он слишком ничтожен, чтобы осознать и осуществить мою цель. Если мне суждено погибнуть, то пусть погибнет и немецкий народ, потому что он оказался недостойным меня…

Нечего беспокоиться о том, что надо немецкому народу для выживания. Наоборот, необходимо уничтожать все эти вещи, потому что нация оказалась слабой, и будущее принадлежит более сильному восточному народу. Во всяком случае, после этой борьбы останутся лишь слабые, потому что сильные уже убиты»… Заметьте, Гитлер не упоминает здесь ни американцев, ни англичан, ни французов, а только русских – именно их он считал настоящими победителями…

СМЕРТЬ ГИТЛЕРА

К концу войны от постоянных стрессов Гитлер заметно сдал. У него испортилось зрение, он сильно сгорбился, стал семенить мелкими шажками, глаза его потухли, руки дрожали, голова тряслась, как у старого козла. В общем - очень одряхлел. Ну, еще бы, напасть на Россию – такое безнаказанно ни для кого не проходило... По свидетельству офицера генерального Штаба, в это время «физическое состояние Гитлера было ужасным. Он передвигался с трудом и неуклюже, выбрасывая верхнюю часть туловища вперед и волоча ноги. С трудом он мог сохранять равновесие. Левая рука ему не подчинялась, а правая постоянно дрожала. Глаза Гитлера были налиты кровью. Из уголков рта постоянно капала слюна. Это была ужасающая и жалкая картина»…

Один из немецких генералов, посетивший бункер Гитлера незадолго до его захвата советской армией сокрушенно заметил своему ординарцу: «Подумать только, три года назад Гитлер властвовал над всей Европой от Волги до Атлантики, а сейчас сидит в норе под землей»… И хоть фюрер (как и любой другой человек) не хотел умирать, смерть неотвратимо надвигалась на него со скоростью сметающих все на своем пути русских танков, идущих напролом через весь Берлин к имперской канцелярии Гитлера. Всем было понятно, что «тысячелетний Третий рейх», не протянув и тринадцати лет, вместе со своим создателем доживает последние дни…

Судя по кадрам многих кинофильмов о войне, Гитлер перед своей (чего уж там греха таить) абсолютно заслуженной кончиной, якобы, только и делал, что орал на окружающих, катался в истерике по полу, да бился головой о бетонные стены бункера. На самом деле – это недобросовестный художественный вымысел, призванный как можно сильнее унизить поверженного врага. Но мы же договорились рассказать всю правду о Гитлере, а потому должны отметить честно – перед лицом неминуемой смерти и краха всех своих надежд, этот военный преступник, принесший столько страданий миллионам людей, вел себя на редкость хладнокровно и мужественно (если такое слово вообще может быть применимо к злодею)…

Так, например, немецкий министр по делам вооружений Альберт Шпеер отмечал: «В те недели, когда рушились фронты, а в небе господствовала вражеская авиация, Гитлер проявил поразительное самообладание и стойкость. Безусловно, длительная и многотрудная борьба за власть закалила его. Возможно, именно тогда Гитлер понял, что не следует проявлять ни малейшего беспокойства в присутствии окружения, и с тех пор соратники восхищались его самообладанием в критические моменты и верили в правильность его решений. Гитлер наверняка никогда не забывал о множестве устремленных на него глаз и понимал, к каким губительным последствиям может привести даже минутная потеря самообладания. Эту поразительную выдержку он сохранил до конца своих дней, несмотря на преждевременное старение, болезни и колоссальное бремя ответственности…

Чем более угрожающей становилась ситуация, тем упрямее он верил в свою счастливую судьбу. Разумеется, он трезво оценивал военное положение, но подгонял реальные факты под свою веру и даже в поражении умудрялся разглядеть залог грядущей победы, предопределенной ему судьбой. Иногда он вроде бы сознавал безнадежность ситуации, но непоколебимо верил, что в последний момент фортуна изменит ход событий в его пользу. Если и говорить о каком-то безумии Гитлера, то это была его непоколебимая вера в свою счастливую звезду. По природе своей он был человеком религиозным, но его богом был он сам»…

А вот как вспоминал последние дни в рейхсканцелярии один из телохранителей фюрера Рохус Миш: «Все происходило быстро, очень быстро. Я до сих пор не понимаю, как армии удавалось сопротивляться. Поручения поступали с бешеной скоростью. Работы становилось все больше. Всеми овладело состояние полной вымотанности и нервного напряжения. Гитлер выглядел очень усталым, на грани срыва, но все равно он не опускал рук, видя реальное положение дел. Иногда он казался даже странно спокойным. Воздушные тревоги, бомбы и с каждым днем все более очевидное поражение, казалось, нисколько не подрывали его авторитет. Бразды правления полностью оставались в его руках. Это понимали все. И все подчинялись шефу, только ему одному...

Гитлер казался изнуренным, во власти внутреннего возбуждения чудовищного накала, однако ему удавалось в большинстве случаев сохранять хладнокровие. Я не слышал, чтобы он стенал или кричал. И днем, и ночью он по-прежнему возглавлял совещания, которые раз от раза становились все короче. Линия фронта приближалась, а часы становились все длиннее и длиннее. Звонили отовсюду. До самого последнего часа не прекращались звонки. В бункер все чаще стали звонить гражданские лица, которые через друзей или как-то еще сумели добыть номер канцелярии. Ведь он все эти годы не менялся. Они кричали, просили о помощи, хотели узнать, где в данную минуту позиции советских войск, «Wo sind die Russen?», «Где русские?» - без конца твердили они...

И при всем при этом в мрачном и обреченном бункере слышался детский смех: в коридорах играли и шалили шестеро детей Геббельса, забегая иногда даже в комнату, где я работал. По двое, по трое они заходили к отцу. Они резвились так, словно ничего ужасного не происходило. Однажды мне даже пришлось прогнать их из помещения коммутатора, уж слишком они шумели… Сам Геббельс в это время сидел в своем кабинете. Где-то через четверть часа он вышел уже совершенно спокойным. «Ну что ж, мы научились жить и сражаться, теперь нам предстоит научиться умирать. Вы можете быть свободны. Все кончено». Он пожал мне руку, чего в прошлом никогда с ним не случалось. Я попрощался с ним молча, наклоном головы»...

Адольф Гитлер совершил самоубийство между 15:10 и 15:30 в понедельник 30 апреля 1945 года, застрелившись из огнестрельного оружия в своем бункере и (как утверждают некоторые исследователи) проглотив перед этим ампулу с ядом для верности, чтобы уж точно не было никакой осечки. В это время русская армия начала штурм Рейхстага и находилась всего в 300 метрах от рейхсканцелярии. Его жена (ставшая таковой за несколько часов до смерти) Ева Браун, также свела счеты с жизнью, приняв цианистый калий…

Личный секретарь фюрера Хайнц Линге так описал обстановку в бункере Гитлера после самоубийства: «Я сразу почувствовал запах пороха, как это бывает после выстрела. Вместе с Борманом мы вошли в комнату. На диване слева сидел Гитлер. Он был мертв. Рядом с ним - мертвая Ева Браун. На правом виске Гитлера зияла огнестрельная рана величиной с монету, на щеке - следы скатившейся двумя струйками крови…

На ковре около дивана была лужица крови величиной с тарелку. На стене и на диване виднелись брызги крови. Правая рука Гитлера лежала на его коленке ладонью вверх. Левая - висела вдоль тела. У правой ноги Гитлера лежал револьвер системы «Вальтер» калибра 7,65 мм, а у левой ноги - револьвер той же системы, калибра 6,35 мм… Гитлер был одет в свой серый военный китель, на котором были золотой партийный значок, Железный крест 1-й степени и значок за ранение в Первую мировую войну, который он носил все последние дни. На нем были белая рубашка с черным галстуком, черные брюки навыпуск, черные носки и черные кожаные полуботинки. Ева Браун сидела на диване, подобрав ноги. Ее светлые туфли на высоких каблуках стояли на полу. Губы ее были крепко сжаты. Она отравилась цианистым калием»...

В тот же день, в соответствии с ранее оставленной инструкцией Гитлера, их тела вынесли по лестнице через запасной выход бункера, облили бензином и сожгли в саду… Бессменный шофер фюрера Эрих Кемпка (который впоследствии, самодовольно и отчаянно бравируя этим, напишет книгу «Я сжег Адольфа Гитлера») разорвал специально припасенную для данной процедуры тряпку. Министр пропаганды Йозеф Геббельс (чуть позже он также наложит на себя руки, испив яду и, что самое страшное – умертвив всех своих шестерых детей) протянул ему коробок со спичками. Кемпка дал тряпке пропитаться бензином, поджег край и бросил. Пламя вспыхнуло. Через полчаса опознать Гитлера уже было невозможно, настолько он обгорел…

Эсэсовцы жгли трупы почти пять с половиной часов, но так и не смогли уничтожить их до конца – не хватило бензина. Примерно в одиннадцать часов ночи останки обгоревших трупов завернули в брезент, опустили в одну из воронок перед входом в бункер и засыпали землей (там то и нашли их вскоре русские солдаты). Когда эсэсовцы под аккомпанемент советской артиллерии бежали назад, в бункер, Кемпка спросил у телохранителя фюрера Гюнше: «Это была твоя идея - сжечь тела?» На что тот ответил: «Приказ фюрера - он не хотел, чтобы после смерти его выставили напоказ в русском паноптикуме»…

Почему фюрер повелел сжечь свое тело после смерти? Дело в том, что за несколько дней до этого партизаны схватили и расстреляли итальянского фашиста Бенито Муссолини. Затем уже мертвого дуче сначала таскали на веревке по улицам Милана, испражнялись на него, забрасывали камнями, а потом подвесив вниз головой на площади, сфотографировали и опубликовали все это непотребство в газетах. Гитлер был неприятно впечатлен увиденным и, разумеется, не желал повторения такого издевательства над собой - он говорил: «Я не хочу, чтобы со мной сделали то же самое, что и с Муссолини, не хочу быть повешенным вниз головой». Гитлер видимо не знал, что русские на подобные зверства в принципе не способны…

Тем не менее, он по признанию некоторых очевидцев очень опасался попасть в русский плен. Под конец войны ему снились одни сплошные кошмары. Своей подруге Еве Браун фюрер прямо заявлял: «Если мы с тобой попадем в плен к русским, то нас выставят напоказ в московском зоопарке». Когда советская армия вошла в Берлин, Гитлер и вовсе потерял покой. Он боялся, что рейхсканцелярию обстреляют снарядами с усыпляющим газом, а потом загонят его в клетку и будут возить по Москве, показывая всем желающим…

Ровно месяц СМЕРШ и другие советские спецслужбы, что называется «по горячим следам» въедливо и скрупулезно вели расследование обстоятельств смерти Гитлера, после чего наверх была отправлена бумага следующего содержания: «Совершенно секретно. 31 мая 1945 года. Народному комиссару внутренних дел Союза ССР товарищу Берия Л.П. Направляем акты судебно-медицинского исследования и опознания предполагаемых нами трупов Гитлера и Геббельса, а также протоколы допросов и фотодокументы. Перечисленные документы и фотографии подтверждают правильность наших предположений о самоубийстве Гитлера и Геббельса. Не вызывает сомнения, что предлагаемый нами труп Гитлера является подлинным. Это удалось установить на основании показаний зубного врача и медсестры, лечивших Гитлера, которые начертили расположение вставных зубов»…

Резолюция Берия на документе: «Послать Сталину и Молотову». Таким образом, в этом вопросе была поставлена окончательная точка. Ни Сталин, ни кто либо другой в советском руководстве не сомневались, что Гитлер окончил жизнь самоубийством и остатки, найденные в саду бункера, принадлежат именно ему. Сразу после этого Гитлера захоронили. И не один раз. Впоследствии фюрера пришлось выкапывать и перезахоранивать на новом месте. В конце концов, его истлевшие за давностью лет останки были окончательно сожжены, источены в пепел и рассеяны над рекой. Все, что осталось от Гитлера – это челюсти людоеда с 24 обгоревшими зубами. Они до сих пор хранятся в одном из музеев страны-победительницы…

В своем политическом завещании (написанном за несколько часов до самоубийства) Гитлер делится последними мыслями перед тем, как уйти в небытие: «Прошло более тридцати лет с тех пор, как я внес скромный вклад в 1914 году как доброволец в Первую мировую войну - войну, которая была навязана Рейху. В течение этих трех десятилетий все мои мысли, все мои дела и все прочие аспекты моей жизни проистекали исключительно из любви к моему народу и моей преданности ему. Эти чувства дали мне силу принимать наиболее трудные решения, которые когда-либо выпадали на долю смертного…

Это не правда, что я или кто-либо другой в Германии хотел войны в 1939 году. Она была спровоцирована теми международными политиками, которые либо сами были еврейского происхождения, либо действовали в интересах евреев. Я сделал много предложений по сокращению и ограничению вооружений. Я совсем не желал, чтобы после злополучной Первой мировой войны возникла Вторая против Англии и Америки. Войны желало подавляющее большинство английских и американских политиков частью из-за надежд на улучшение своих дел, частью поддавшись пропаганде, организованной мировым еврейством. Пройдут столетия, но и тогда из руин наших городов возродится ненависть к тем, кого мы должны благодарить за все случившееся: международное еврейство и его пособников!..

Я также не сомневаюсь в том, что если к народам Европы еще раз отнесутся как к обычным биржевым акциям, являющимися предметом купли и продажи для финансовых заговорщиков, то ответственность падет и на тех, кто воистину представляет виновную сторону в этой смертельной схватке: еврейство! Более того, я не сомневаюсь в том, что на этот раз гибель миллионов людей не обойдется без того, чтобы платить пришлось и виновным, даже если к ним будут применены более гуманные меры, чем они того заслуживают…

После шестилетней борьбы, которая, несмотря на все неудачи, войдет когда-нибудь в историю как славное и героическое выражение человеческой воли к жизни, я не могу покинуть этот город - столицу Рейха. В связи с тем, что наши силы слишком малы, чтобы устоять под натиском врага и из-за того, что наше сопротивление подорвано изнутри презренными тварями, которым недостает силы характера, я хочу разделить судьбу миллионов людей, решивших остаться в этом городе. Помимо того, я не желаю оказаться в руках врага, намеревающегося поставить новый спектакль под еврейской режиссурой для ублажения оболваненных ею масс…

Следовательно, я решил остаться в Берлине и принять добровольно смерть в тот момент, когда буду уверен, что резиденция фюрера и канцлера не может быть больше удержанной. Я умираю с легким сердцем, обозревая бесчисленные подвиги и свершения наших солдат на фронте, женщин в тылу, достижения наших фермеров и рабочих, и военные усилия - уникальные в истории - нашей молодежи, носящей мое имя. Я выражаю мою сердечную благодарность всем тем, кто вопреки обстоятельствам продолжает борьбу против врагов отечества в соответствии с принципами великого Клаузевица. Самопожертвование наших солдат и моя связь с ними в смерти даст то зерно, которое тем или иным способом прорастет и приведет еще раз к славному возрождению национал-социалистического движения и к осуществлению подлинно расового общества…

Многие храбрые мужчины и женщины решили связать свои жизни со мной до конца. Я приказал им не делать этого, а лучше принять участие в продолжении борьбы, ведущейся нацией. Я требую от руководителей армии, флота и военно-воздушных сил всеми средствами поддерживать дух сопротивления наших солдат в национал-социалистическом смысле, особенно подчеркивая факт, что я сам - основатель и вождь этого движения, - предпочел смерть трусливому бегству или капитуляции. Пусть в будущем станет особой честью, присущей германским офицерам, чтобы вопрос сдачи местности или города даже не рассматривался ими. Командиры должны показывать пример выполнения своего воинского долга до самой смерти…

Я вынужден попросить их повиноваться моему приказу и в данном случае поставить интересы нации выше своих собственных эмоций. Пусть они будут тверды, но справедливы; главное же - пусть они никогда не допустят, чтобы страх влиял на их действия, и пусть честь нации станет для них превыше всего на Земле. Наконец, пусть они осознают тот факт, что наша задача на грядущие столетия - продолжить созидание национал-социалистского государства, и понимание этого обяжет каждого служить общей цели и подчинить ей личные интересы. Превыше же всего, я призываю всех неукоснительно соблюдать расовые законы и безжалостно противостоять общему отравителю всех народов - международному еврейству»…

Я хочу познакомить вас с еще одним историческим документом, подлинность которого отрицается некоторыми историками. Тем не менее, он достаточно интересен для того, чтобы вы и сами могли составить о нем собственное представление. Итак, говорят, что в конце апреля 1945 года управляющий делами нацистской партии Мартин Борман получил от Гитлера задание установить контакт с журналистом одной из нейтральных стран и доставить его в бункер Рейхсканцелярии. После состоявшейся беседы с фюрером швейцарский журналист Курт Шпейдель был убит при штурме гитлеровского логова, а блокнот со стенограммой интервью вместе со многими другими документами был доставлен в Москву, где и пролежал до недавнего времени в архиве музея Вооруженных сил…

Вот это расшифрованное интервью, которое Шпейдель не успел отредактировать: «Вопрос: Двадцать семь лет назад, вступая в политическую борьбу, предполагали ли вы, что вас ждет такой финал? Гитлер: Да, уже тогда мы прекрасно понимали, на что шли. Мы вступали в решающую борьбу, ставкой в которой была жизнь и существование белой расы. На карту было поставлено все, и исходов могло быть только два: либо мы победим, либо окончательно погибнем… Вопрос: Сегодня 29 апреля 1945 года. Сознаете ли вы, что потерпели поражение? Гитлер: Не считаю, что мы проиграли. Германия - да, она проиграла войну, вермахт потерпел поражение. Но мы дали толчок мощнейшей идее. Национал-социализм наглядно доказал свое абсолютное преимущество. Вспомните 1918 год, вспомните 20-е годы - где тогда была Германия? За несколько лет, что мы были у власти, нам удалось создать величайшее государство в истории человечества. Мы построили экономику, воспитали здоровую молодежь - здоровую духовно и физически…

В конце концов, в истории остается только великое. Кто сейчас вспоминает о тысячах рабов, погибших при строительстве пирамид в Египте? В истории осталась только громада пирамид. Да, мы пали в борьбе, но это падение вверх. Национал-социализму принадлежит будущее, я не побоюсь сказать, что это будет XXI век. Я не удивлюсь, если в XXI веке национал-социализм победит в России. За годы этой войны я вынужден был пересмотреть свое расовое мировоззрение. Вот что я вам скажу, никто здесь, в Европе, не знает Россию и никогда ее не знал. Я вовсе не идеализирую русских, отнюдь, в русских все-таки слишком много азиатского. Но факт остается фактом, русская нация оказалась сильнее и выносливее в этой безумной войне, и я не удивлюсь, если спасение для белой расы придет с Востока. Это будет логично…

Вопрос: Вы сказали, что выиграли идею, но проиграли войну. Закономерный вопрос: нужна ли была эта война? Гитлер: Вы говорите так, будто от одного меня во всем мире зависело начать эту войну или не начинать. Я знаю, после нашей гибели на нас спустят всех собак. Нас назовут агрессорами и разжигателями войны. Но это неправда, будто я или кто-то другой в Германии хотели этой войны. Новое поколение немцев строило великое государство, и не их вина, что им сплошь и рядом ставили палки в колеса. Англичане, американцы и евреи всего мира сделали все, чтобы начать эту войну, чтобы задушить ростки молодого национал-социалистического движения. Только идиот может думать, что эта война была замыслом наших стратегов. Посмотрите, в 39 году мы сразу оказались в кольце врагов, превосходящих нас численно и технически. Но даже в таких условиях германский дух явил миру чудеса героизма…

Вопрос: Оглядываясь назад, вы не пугаетесь некоторых своих поступков? Скажем т.н. окончательного решения еврейского вопроса. Гитлер: В этот трагический для Германии час я не могу думать о евреях. Вопрос: О каком решении в своей жизни вы жалеете больше всего? Гитлер: Разгон верхушки СА в 1934 году и казнь Рема. Тогда я пошел на поводу у собственных эмоций, сыграли роль и грязные интриги внутри партии. Эрнст со всеми его недостатками был преданным национал-социалистом и с самого начала борьбы шел со мной плечом к плечу. Без его штурмовых отрядов НСДАП не было бы. Я знаю, многие тогда меня обвиняли в предательстве национальной революции, но, вопреки всяческим слухам, мной двигали только соображения морали и нравственности, я боролся за чистоту партийных рядов. Эрнст был моим другом и умер с моим именем на устах. Если бы он сегодня был рядом, все было бы по-другому. А вермахт просто предал меня, я гибну от руки собственных генералов. Сталин совершил гениальный поступок, устроив чистку в Красной Армии и избавившись от прогнившей аристократии»…

Поменялись ли взгляды Гитлера под давлением обстоятельств непреодолимой силы в конце войны? Нет, от своих преступных убеждений даже перед лицом неминуемой смерти фюрер так и не отрекся. Более того, в его рассуждениях мы постоянно видим попытки самооправдаться, придать своему образу трагический и героический ореол: «Я знаю, что не доживу до старости. Старость - удел обычных людей. Но это не имеет никакого значения. Чем больше врагов, тем больше чести. Если человек выбрал свой путь - он должен идти по нему до конца. Для меня существует только две возможности: либо добиться полного осуществления своих планов, либо потерпеть неудачу. Добьюсь - стану одним из величайших в истории, потерплю неудачу - буду осужден, отвергнут и проклят»…

Сейчас много пишут о том, что согласно найденному черепу, Гитлер был женщиной сорока лет, что вместо него сожгли кого то другого, дабы запутать следы, что сам вождь нацистов бежал из Берлина то ли в Мексику, то ли в Аргентину, то ли чуть ли не в Антарктиду!.. Якобы для этой цели он подготовил несколько подводных лодок, с помощью которых и переправился вместе со своим ближайшим окружением на новое место жительства. Там он женился на негритянке (странно, а почему не на еврейке?) жил в нищете и скончался, будучи уже древним и дряхлым стариком. Находились даже люди, неоднократно видевшие фюрера, которым (по их собственным словам) можно было верить…

Но мы этого делать не будем. Поскольку нести подобную ахинею могут либо те, кто намеренно пытается ввести читателей в заблуждение, либо же люди, совершенно не понимающие, что представлял из себя Гитлер. Как бы мы не относились к нему за то, что он сделал с русскими (двадцати миллионов наших соотечественников этому упырю никто не простит) все таки признаем – фюрер был далеко не робкого десятка (вспомните, как отважно он воевал в Первую мировую) и все его высказывания в кругу единомышленников говорят о том, что он никогда бы не оставил погибающий Берлин и уж тем более не сдался бы на милость победителей. В этом смысле, он был похож на Сталина, который также никуда не сбежал из сражающейся Москвы в самые драматические дни 1941 года…

Кстати, весьма показательна в этом отношении реакция Гитлера на сдачу в плен фельдмаршала Паулюса в Сталинграде: «Какую легкую жизнь он себе устроил! Настоящий мужчина должен застрелиться подобно тому, как раньше настоящие полководцы бросались на меч, если видели, что дело проиграно. Это же само собой разумеется. Жизнь – это народ. Отдельный человек смертен – он и должен умирать. Паулюс выступит в ближайшее время по радио – вот увидите. Его запрут в подвал с крысами и двух дней не пройдет, как он сломается и тут же заговорит. Как можно быть таким трусом? Я этого не понимаю…

Лично меня больше всего огорчает, что я успел произвести его в фельдмаршалы. Я хотел доставить ему последнюю радость. Это был последний фельдмаршал, которого я произвел в эту войну. Нельзя хвалить день, пока не наступит вечер. Многим людям приходится умирать и вот появляется человек, который в последнюю минуту оскверняет героизм столь многих. Он мог избавиться от всех печалей и войти в вечность, в бессмертие нации, а он предпочел отправиться в Москву - это дикость какая-то»...

За несколько дней до самоубийства Гитлера люди из его ближайшего окружения (Кейтель, Йодль, Борман) буквально уговаривали фюрера воспользоваться последней возможностью и эвакуироваться из почти окруженного русской армией Берлина. Но тот наотрез отказался покидать осажденный город. Гитлер предложил своим сотрудникам право покинуть Берлин, если они этого пожелают, а насчет себя заявил: «Я из Берлина никуда не уйду, я буду защищать город до последнего и погибну вместе с моими солдатами за символ Рейха»...

Так что обвинять Гитлера в трусости – значит грешить против истины. О своем понимании воинского долга он говорил так: «Я фюрер, пока я действительно могу вести за собой людей. Я не смогу этого делать, если буду сидеть где то далеко. Не для того я пришел в этот мир, чтобы защищать только свою резиденцию. Отчаянная борьба сохранит свою вечную ценность в качестве примера, во всяком случае – это не наш стиль, дать себя перерезать, как овец. Пусть нас может быть уничтожат, но безропотно привести себя на бойню мы не позволим. Лучше быть мертвым Аххилом, чем живой собакой. И никогда не сдаваться»…

Но даже если согласиться с тем, что Гитлер все таки убежал из Берлина и всю жизнь скрывался где нибудь в горах Аргентины, лесах Амазонии или льдах Антарктиды. Как вы вообще себе это представляете? Человек, считавший себя Мессией, и привыкший блистать на политическом олимпе вдруг стал затворником, наложил на себя обет молчания и ни разу не разразился площадной бранью в адрес тех же, «горячо любимых» им евреев, не попытался вывести на чистую воду политиков, помогавших ему, в свое время, оккупировать всю Европу… Неужели вы думаете, что Гитлер, с его неутолимой страстью к власти, остался бы глух и нем к тому, что происходит в мире?.. Так что, успокойтесь – фюрер мертв. И, слава Богу, как говорится…

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

1 октября 1946 года Международный военный трибунал в Нюрнберге вынес смертные приговоры нацистским преступникам, повинным в развязывании Второй мировой войны и гибели десятков миллионов людей. Но странное дело – в их последних словах перед виселицей не слышалось раскаяния или просьб о пощаде. Напротив, немецкие фашисты отвергали все обвинения в свой адрес, всячески демонстрировали верность Гитлеру, говорили о своей любви к Германии и ненависти к международному еврейству, которое, на их взгляд, и организовало этот процесс. Даже перед лицом неминуемой смерти они не раскаялись в своих чудовищных преступлениях. Следует, тем не менее, признать, что каждый из них принял свою смерть очень храбро (что говорит о крайнем фанатизме нацистов и убежденности в своих идеалах) Один американский офицер, присутствующий при казни через повешение потрясенно заметил журналистам: «У них в жилах лед вместо крови»...

Рудольф Гесс (обергруппенфюрер СС, заместитель Гитлера по партии): «Я не собираюсь оправдываться перед людьми, которые не имеют права обвинять меня и моих соотечественников. Я не придаю значения тем упрекам, которые касаются событий, являющихся суверенным делом Германии и потому не относящихся к компетенции иностранцев. Такого рода выпады моих врагов - это честь для меня. Судьба дала мне возможность трудиться многие годы под руководством величайшего из сыновей Германии за всю ее тысячелетнюю историю. Я счастлив сознанием того, что выполнил свой долг в качестве национал-социалиста, в качестве верного последователя моего Фюрера. Я ни о чем не сожалею. Если бы я опять стоял у начала моей деятельности, я опять-таки действовал бы так же, даже в том случае, если бы знал, что в конце будет зажжен костер, на котором я сгорю. Какой бы приговор не вынесло мне это судилище, я буду признан невиновным перед престолом Всевышнего. В глазах истории временное поражение в войне - ничто. Невозможно помешать германской нации исполнить своё предназначение»…

Герман Геринг (рейхсминистр имперского министерства авиации, рейхсмаршал): «После того, как Соединенные Штаты проглотили Калифорнию и половину Мексики, а нас лишили всего, расширение территории объявляется преступлением. Что ж, такое происходит в течение столетий и будет продолжаться в дальнейшем. Победитель всегда является судьей, а побежденный - осуждённым. Гитлер был нашим вождём. Я бы не смог видеть его стоящим перед иностранным судом. Ваши люди знали фюрера. Он бы первым поднялся и сказал: «Я отдавал приказы и потому беру на себя полную ответственность». Но лично я предпочел бы умереть десять раз, чем видеть подобное унижение германского лидера. Смертный приговор ровным счетом ничего не значит для меня. Я никогда не боялся смерти после 12-летнего возраста. Я не признаю решение этого судилища. Я продолжаю быть верным нашему фюреру... Массовые убийства? Уверяю вас, что я и не помышлял о них. Я лишь думал о том, что мы должны убрать евреев с занимаемых ими постов в большом бизнесе и в правительстве. И это всё. Утверждения о том, что я приказывал умерщвлять евреев, лишено всякого доказательства и не соответствует действительности. Нет ни одного приказа, который бы подтверждал это. Не забывайте, что именно евреи организовали жуткую кампанию против нас по всему миру. Мой народ подвергался унижению и прежде. Но любовь к своей родине и ненависть к ее врагам вновь объединят немцев. Кто знает, может быть, в этот момент уже появляется на свет человек, который отомстит за наше унижение? То, что печатают газеты, контролируемые евреями, не имеет никакого значения. Я могу сказать только одно: в Германии мы имели демократию тогда, когда наши дела шли из рук вон плохо. Не заблуждайтесь в данном вопросе. Наши люди знают, что они стали жить лучше при Гитлере. Не забывайте также, что Гитлер был для нас больше, чем просто глава правительства. Следующее поколение найдёт своих собственных лидеров, и они будут отстаивать наши национальные интересы. Поэтому вы попридержите вашу мораль, ваше покаяние и вашу демократию, - попытайтесь продать их кому-нибудь другому, а не нам! Я рад, что меня приговорили к казни, а не к пожизненному заключению, ибо тех, кто сидит в тюрьме, никогда не производят в мучеников»…

Иоахим фон Риббентроп (министр иностранных дел Германии, советник Адольфа Гитлера по внешней политике): «Через несколько лет юристы всего мира отвергнут этот суд. Вы не можете вести процесс без соблюдения даже намёка на законность. Я был, конечно, одним из вернейших последователей Гитлера. Фюрер обладал необычайной притягивающей силой. Нельзя понять это, если никогда лично не встречаться с ним. Все находились под влиянием его обаяния. Во время подписания Мюнхенского соглашения Даладье и Чемберлен испытали это на себе. Неужели вы не в состоянии ощутить огромной силы личности Гитлера? Не можете почувствовать, что он обладал способностью одним словом завоёвывать людей?.. Я всегда выступал за союз между Германией и Россией. Что касается Англии, то она могла легко предотвратить войну. Если бы только сказала полякам, что они должны соблюдать мир, то можно было бы избежать всей войны. Но Британия проводила свою давнюю политику провокаций в Европе. Наши требования были вполне приемлемыми. Стоило ли воевать из-за них? Мы, немцы, особенный народ; мы чересчур лояльны. Люди, кажется, не понимают этого. Мы могли бы разрешить еврейскую проблему мирными средствами. Путём квот, либо отправкой их на Восток или Мадагаскар. Наша ошибка заключалась лишь в том, что мы проиграли войну. Можно напомнить, что Америка использовала армию для войны за пределами своей территории 150 раз за последние 150 лет. А когда мы взяли под свой протекторат Богемию и Моравию, принадлежавшие Германии тысячу лет, это было названо агрессией!»…

Юлиус Штрейхер (главный редактор антисемитской газеты, идеолог расизма): «Этот процесс - триумф мирового еврейства. Они распнут меня. Я уверен. Трое судей - евреи. Я мог покончить счеты с жизнью до моего ареста, но решил, что должен нести свой крест до конца. Не я создал еврейскую проблему: она существовала веками до меня. Я видел, как евреи проникали во все сферы германской жизни, и я сказал, что этому должен быть положен конец. Помимо того, если вы познакомитесь с Талмудом, то поймёте, что христианам надлежит принять меры для защиты от евреев. Хайль Гитлер! С Богом!»...

Альфред Розенберг (идеолог нацистского движения): «Мыслей о физическом уничтожении евреев у меня никогда не было, я никогда этому не способствовал и даже не предполагал, что это возможно. Те свидетельства, которые были представлены в этом Трибунале, стали для меня откровением. Я всегда считал, что еврейский вопрос должен быть разрешен путем предоставления прав национальным меньшинствам, путем выезда или размещения евреев на национальной территории в результате переселения, которое протекало бы в течение десятков лет. Вы твердите нам о наших преступлениях, а как насчёт 300.000 мирных людей, уничтоженных атомной бомбой в Японии? И воздушных рейдах союзников над нашими городами? Ведь всё это также было массовым убийством! Мои действия никогда не были преступными. Я никогда не забывал о своем долге по отношению к любимой Германии и к свободной Европе. Я считаю, что и моя борьба, подобно борьбе многих тысяч моих товарищей, велась во имя благороднейшей идеи»…

Эрнст Кальтенбруннер (начальник главного управления имперской безопасности СС): «Обвинители возлагают на меня ответственность за концентрационные лагеря, за уничтожение евреев… Все это не соответствует ни предъявленным доказательствам, ни истине. Я никогда не одобрял и не терпел биологического истребления евреев. Антисемитизм в указах партии и государства был объявлен необходимым мероприятием во время войны, и в таком духе я с ним соглашался, но убийство евреев, как говорят об этом здесь, являет собой варварство, и я в этом не принимал участия. Напротив, я всячески способствовал тому, чтобы смягчить положение евреев, и очень многое в этом отношении было сделано благодаря именно моему влиянию. Обвиняющей стороной был предъявлен целый ряд фотографий, которые свидетельствуют, будто я знал о преступлениях в концентрационных лагерях Маутхаузен и других. Я никогда не был в лагере Маутхаузен и только наблюдал однажды в другом месте за работами в каменоломне, где были заняты уголовные преступники. Однако я не видел среди людей, находившихся там, евреев или политических заключенных. Фотографии не показывают ни здания управления лагерей, ни каких-либо других мест. Они являются сомнительными и недостоверными. Когда я узнал о правонарушениях, имевших место в одном из концентрационных лагерей, я тут же послал подробный отчет Гитлеру в ставку. На следующий день он вызвал меня к себе, и после длительного доклада пообещал провести строжайшее расследование. Гитлер заявил, что учредит специальный суд для того, чтобы навести порядок в лагерях и произвести аресты. С этого времени в лагерях всегда действовали представители специального гуманитарного управления, и я не мог поверить, что евреям грозит какая-то опасность. Если бы вы послали соответствующий запрос Международному Красному Кресту в Женеву, это недоразумение могло бы быть выяснено. Однако обвинение по какой-то причине не захотело этого сделать. Я знаю лишь, что все свои силы отдавал моему народу, веря Адольфу Гитлеру. Я, как немецкий солдат, мог только бороться с теми разрушительными силами, которые однажды уже почти довели Германию до катастрофы, и которые сейчас, после нашего поражения, опять угрожают миру»...

Ганс Фриче (высокопоставленный чиновник министерства народного просвещения и пропаганды): «Если вы полагаете, что это - конец, то вы ошибаетесь. Мы присутствуем при рождении гитлеровской легенды»… Вильгельм Фрик (рейхсминистр внутренних дел Германии): «Каждая раса имеет право защищать себя подобно тому, как это делали евреи в течение тысячелетий. У вас, в Америке, возникнет аналогичная проблема. Нюрнбергские расовые законы служили сохранению арийской расы… Повешение... Что ж, я не ожидал ничего иного. Право всегда на стороне сильнейшего»... Вильгельм Кейтель (начальник штаба верховного командования вермахта): «Я взываю к Всевышнему. Пусть Он будет снисходителен к германскому народу. Два миллиона моих солдат погибло за свою родину до меня. Я следую за своими сыновьями. Всё ради Германии!»… Альфред Йодль (начальник штаба оперативного руководства верховного командования вермахта): «Мы не служили ни князю тьмы и ни преступнику, мы служили своему народу и Родине. И поэтому, какой бы приговор вы мне ни вынесли, я покину этот зал с высоко поднятой головой. Я верю и признаю: долг перед народом и Родиной стоит превыше всего. Исполнять его было для меня величайшей честью и законом. Я салютую тебе, моя Германия!»...

А теперь, уважаемые читатели, я хотел бы познакомить вас с некоторыми показаниями старых большевиков (их еще величают «ленинской гвардией») которые были даны на «процессах антисоветского троцкистского центра» в 1937-38 годах, во времена так называемых сталинских репрессий. Я привожу выдержки из их последнего слова на суде не только потому, что процессы над троцкистами были самым непосредственным образом связаны с работой на фашистскую разведку (что будет понятно из показаний самих подсудимых) но и для того, чтобы вы сравнили, как вели себя перед лицом смерти нацисты и сионисты:

Последнее слово подсудимого Григория Сокольникова (настоящее имя - Гирш Бриллиант): «Я признал свою вину и свои преступления на предварительном следствии, полностью признаю их здесь и не имею к ним ничего добавить. Я не могу не ужаснуться от этой картины, картины наших преступлений. Я высказываю свое убеждение, что не найдется больше ни одной руки в Советской стране, которая бы попробовала взяться за древко троцкистского знамени. Я думаю, что и в других странах троцкизм разоблачен этим процессом, сам Троцкий разоблачен, как союзник капитализма, как подлейший агент фашизма, как поджигатель мировой войны, которого везде будут ненавидеть и преследовать миллионы. Я думаю поэтому, что поскольку троцкизм, как контрреволюционная политическая сила, перестает существовать, окончательно разбит, я думаю, что и я, и другие обвиняемые могут все же просить вас, граждане судьи, о снисхождении. Я не вижу в этом ничего ни невозможного, ни зазорного для себя и для других участников процесса. Я думаю, что все то, что может быть найдено в качестве смягчающих вину обстоятельств, в качестве таких моментов, которые могут вызвать снисхождение – я не сомневаюсь в том, что суд взвесит все это. Я обращаюсь с этой просьбой о снисхождении к суду и через суд обращаюсь ко всему нашему народу, которому открыто приношу свою повинную»...

Последнее слово подсудимого Карла Радека (настоящее имя Кароль Собельсон): «Граждане судьи! После того, как я признал виновность в измене родине, всякая возможность защитительных речей исключена. На смягчающие вину обстоятельства претендовать тоже не могу. Человек, который 35 лет провел в коммунистическом движении, не может смягчать какими бы то ни было обстоятельствами свою вину, когда признает измену родине... Я видел, что Троцкий сам потерял веру. Он уже чувствовал свое полное внутреннее бессилие и делал ставку на Гитлера. Старые троцкисты исходили из того, что невозможно построение социализма в одной стране, поэтому надо форсировать революцию на Западе. Теперь им преподносят: на Западе никакая революция невозможна, поэтому разрушайте революцию в одной стране, разрушайте социализм в СССР. А то, что социализм в нашей стране построен, этого никто не может не видеть… Я - предатель, который помогает покорить страну - сильную, растущую, идущую вперед. Для каких целей? Для того, чтобы Гитлер восстановил капитализм в России. И, наконец, всему миру, всем, которые борются за мир, мы должны сказать: троцкизм есть орудие поджигателей войны. Мы не можем требовать никакого снисхождения, не имеем никакого на это права, тут никакой гордости нет, какая тут может быть гордость»…

Последнее слово подсудимого Георгия Пятакова: «Граждане судьи! Да, я был троцкистом в течение многих лет. Рука об руку я шел вместе с троцкистами, но ведь единственным мотивом, который побудил меня дать показания - это было желание, хотя бы сейчас, хотя бы слишком поздно, избавиться от своего отвратительного троцкистского прошлого. И поэтому я понимаю, что свое признание, рассказ о той деятельности – гнусной, контрреволюционной, преступной деятельности, которую проводил я и проводили мои соучастники, что он произошел слишком поздно. Но не лишайте меня права на сознание того, что хотя бы и слишком поздно, но я все-таки эту грязь, эту мерзость из себя выбросил. Я только глубоко сожалею, что вместе с нами на скамье подсудимых не сидит этот главный не раскаявшийся преступник, каким является Троцкий. Я слишком остро сознаю свои преступления, и я не смею просить у вас снисхождения. Я не решаюсь просить у вас даже пощады. Через несколько часов вы вынесете ваш приговор. И вот я стою перед вами в грязи, раздавленный своими собственными преступлениями, лишенный всего по своей собственной вине, потерявший свою партию, не имеющий друзей, потерявший семью, потерявший самого себя»…

Последнее слово подсудимого Леонида Серебрякова: «Я хочу здесь сказать, что целиком и полностью признаю справедливость того, что вчера говорил гражданин прокурор о моих тягчайших преступлениях против родины, против Страны советов, против партии. Тяжело сознавать, что я, вошедший с ранних лет в революционное движение и прошедший два десятка лет честным и преданным членом партии, стал в итоге врагом народа и очутился вот здесь, на скамье подсудимых. Но я отдаю себе отчет, что это произошло потому, что в свое время, совершив политическую ошибку и проявив упорство в ней в дальнейшем, я усугубил эту ошибку, которая, по неизбежной логике судьбы, переросла в тягчайшие преступления. Я давал искренние показания на следствии и на суде, потому что я действительно решительно и окончательно порвал с контрреволюционным бандитизмом Троцкого. Поэтому прошу суд поверить в мою искренность, в своем решении это учесть и принять во внимание. Граждане судьи, когда вы подойдете к вопросу о наказании для меня, я прошу вас учесть следующее: я уже человек не молодой, - пошел шестой десяток лет, и не все эти годы наполнены у меня преступным содержанием. Поэтому, надеюсь на ваше снисхождение»...

Последнее слово подсудимого Якова Лившица: «Граждане судьи! Обвинение, предъявленное мне государственным обвинителем, усугубляется еще тем, что я из низов был поднят партией на высоту государственного управления - до заместителя народного комиссара путей сообщения. Я был окружен доверием партии, я был окружен доверием соратника Сталина – Кагановича. Я это доверие растоптал в контрреволюционном троцкистском болоте и стал на путь предательства и измены родине. Факт остается фактом, что Троцкий является организатором, вдохновителем восстановления капитализма в нашей стране. Троцкий подготовляет, вместе с самыми оголтелыми, самыми черными силами фашизма, войну и поражение в этой войне СССР, а я в этой подлой предательской работе ему помогал. Так я дошел до последней черты. Граждане судьи, я прошу при рассмотрении всего обвинительного и следственного материала учесть, что жизнь моя наполнена не только преступлениями. Я был преданным партии и революции много лет, я работал честно и преданно, я не считаю себя окончательно погибшим, я считаю себя еще способным честно служить рабочему классу и революции. Это дает мне право просить советский суд сохранить мне жизнь, дать мне возможность честной работой хотя бы отчасти искупить свои чудовищные преступления. Об этой пощаде я и прошу пролетарский суд»…

Последнее слово подсудимого Станислава Ратайчака: «Граждане судьи! На следствии я указал всех известных мне участников этой подлой организации для того, чтобы не оставить никаких хвостов или остатков, не оставить людей, которые хотя бы в малейшей мере были заражены гнилью этого троцкистского болота. Связав свою судьбу с этой контрреволюционной организацией, я стал агентом Троцкого, стал, агентом фашизма. Грань здесь поставить очень трудно, ибо грани между агентами Троцкого и агентами фашизма нет. Я провел целый ряд актов, и по моим заданиям их проводили люди, связанные со мною, чудовищных актов преступлений против партии, против советской власти. Уже вскоре стало совершенно ясным, что вся эта борьба не есть борьба против руководителей партии и правительства, это есть борьба, самая настоящая борьба со всем русским народом, строящим свою новую жизнь. Мы нашими руками подрывали, разрушали то, что русский народ создавал в течение многолетней жестокой борьбы за строительство социализма в Советском Союзе. Я хочу только, граждане судьи, сказать – я еще не окончательно потерянный человек. Я еще способен к труду, и если суд найдет возможным сохранить мою жизнь, я искренне и честно заявляю, что смогу честным трудом в значительной мере свою вину искупить. Об этом я и прошу суд»...

Последнее слово подсудимого Аркадия Розенгольца: «Я вступил в большевистскую партию, когда мне было всего 16 лет. Когда мне было 17 лет, я был выдвинут большевистской группой в качестве кандидата на объединенный съезд партии под кличкой «Степана», под которой я работал. В тяжелые годы царской реакции я не отходил от партии. В период империалистической войны я защищал активно большевистские пораженческие позиции. Доверие ЦК ко мне тогда нашло выражение хотя бы в том, что мне выдан был мандат Лениным и Свердловым, по которому мне было предоставлено единоличное право исключения из партии. Я говорю это не для красного словца, а чтобы показать свою верность партии. Ни один человек в мире не принес так много горя и несчастий людям, как Троцкий. Это - самый грязный агент фашизма. Троцкизм - это не политическое течение, а беспринципная, грязная банда убийц, шпионов, провокаторов и отравителей, это грязная банда пособников капитализма. Такую функцию троцкизм выполняет везде, во всех странах, в том числе и в Советском Союзе. Я признаю все предъявленные мне обвинения и прошу у суда пощады»…

Последнее слово подсудимого Бориса Норкина: «На следствии я без утайки рассказал все о своих преступлениях. Я совершенно раскаялся. Все мои показания совершенно искренни и точны. Этого достаточно для того, чтобы суд мог, разобравшись во всех деталях и обстоятельствах, принять необходимое решение. Если суд найдет какие-либо обстоятельства достаточными для того, чтобы смягчить оценку и пощадить мою жизнь, я заявляю, что буду с величайшей жадностью накапливать силы в надежде отдать свои силы в борьбе с фашизмом. А на случай другого решения, на случай, если это мое слово на суде - последний акт моей жизни, - я хочу воспользоваться им для того, чтобы передать клокочущее мое презрение и ненависть к Троцкому. Его много для того, чтобы Троцкий мог щедро его разделить со своими партнерами и действительными хозяевами фашистских генштабов и разведок»…

Последнее слово подсудимого Николая Крестинского: «Граждане судьи, на скамье подсудимых я один из старейших по стажу активных участников в политической жизни. Я начал мою революционную деятельность 18-летним юношей - в 1901 году и в течение 20 лет до 1921 года, то есть до момента, когда я вместе с Троцким начал свою борьбу против партии и Советской власти, приведшую меня в конце концов на скамью подсудимых, - я вел честную большевистскую работу. В период войны мы, коммунисты, определили свою позицию как пораженцы, как сторонники превращения империалистической войны в войну гражданскую. В 1918 году я перебрасываюсь в центр и становлюсь народным комиссаром финансов. Потом, после смерти Свердлова я назначаюсь секретарем ЦК. Я был организационным помощником Ленина. В 1921 году я принял предложение Троцкого включиться в нелегальную троцкистскую работу, которую он тогда начинал, формируя силы и кадры для последующих открытых выступлений. Троцкий поднял вопрос о денежных средствах на внутрипартийную борьбу, на борьбу против ЦК, которая представлялась ему затяжной и острой. Присутствовавший при этом Виктор Копп предложил попытаться получить деньги из германского рейхсвера. Это предложение вызвало сначала некоторое колебание с моей стороны, но потом я принял это предложение и сыграл активную роль в заключении изменнического соглашения с немцами... Мои преступления перед родиной и революцией безмерны, и я приму, как вполне заслуженный, любой ваш, самый суровый приговор. Я прошу вас вспомнить о прежней моей действительно революционной работе, поверить мне, что я за эти девять месяцев коренным образом изменился, и, пощадив мне жизнь, дать мне возможность в любой форме, хотя бы частично искупить мои тяжелые преступления»…

Последнее слово подсудимого Льва Левина (настоящее имя – Ушер-Лейб Левин): «Моя вина очень велика, граждане судьи. Вина моя такова, что наказание должно быть, конечно, очень сурово, я в этом не сомневаюсь. Сегодня или завтра вы будете решать мою судьбу, и, может быть, в самом решении этой судьбы вы захотите все-таки учесть, что преступления, совершенные мною, совершались не по моей злой воле, не по моим личным устремлениям или политическим взглядам, они совершались исключительно по злой воле и по директивам Ягоды. Я не потому и не для того это говорю, чтобы спрятаться за спину Ягоды. Это ни к чему. Но у меня потребность сказать, вам, граждане судьи, что если бы не было Ягоды, я никогда не был бы преступником... В эту минуту можно говорить только правду. И я скажу неправду, если скажу, что я легко и спокойно сейчас, в этот момент, смотрю в глаза смерти. Я не скрою от вас, граждане судьи, что мысль о смерти, конечно, для меня тяжела. Признав во всем свою вину, раскаявшись перед вами чистосердечно, я прошу даровать мне жизнь»…

Последнее слово подсудимого Генриха Ягоды (настоящее имя - Енох Ягода): «Граждане судьи! Я знаю свой приговор, я его жду целый год. В последние часы или дни своей жизни я не хочу лицемерить и заявлять, что я хочу смерти. Неверно это. Я совершил тягчайшие преступления. Я это сознаю. Тяжко жить после таких преступлений, тяжко сидеть десятки лет в тюрьме. Но страшно умереть с таким клеймом. Хочется, хотя бы из-за решетки тюрьмы, видеть, как будет дальше расцветать страна, которой я изменил. Граждане судьи! Я был руководителем величайших строек-каналов. Сейчас эти каналы являются украшением нашей эпохи. Я не смею просить пойти работать туда хотя бы в качестве исполняющего самые тяжелые работы. Граждане судьи! Наши законы, наш суд резко отличаются от законов и суда всех буржуазных стран. Я обращаюсь к суду - если можете, простите!»…

Вещий Олег






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 23
© 05.02.2020 Вещий Олег
Свидетельство о публикации: izba-2020-2727474

Метки: Гитлер, фюрер, нацист, русофоб, преступник, людоед, художник, оратор, архитектор, ефрейтор,
Рубрика произведения: Проза -> История















1