Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Продолжение Нострадамуса. От центурии 6 до центурии 12 включительно


Продолжение.
Центурия 6

Центурия 6, катрен 1
AV tour des monts Pyrennees grand amas,
De gent estrange, secourir Roy nouueau :
Pres de Garonne du g,eh;ebrand temple du Mas,
Vn Romain chef le craindra dedans l′eau.

Вокруг Пиренейских гор было большое скопление
Чужеземцев, (идущих) на помощь новому королю.
Вблизи большого храма в (Ле-)Ма(-д’Ажене) на Гаронне
Римский вождь окружил его на воде.

Вторжение из Пиренейских гор во Францию римского вождя (императора). Соперничеством Валуа и испанских Габсбургов. Маршен Жан-Гаспар-Фердинанд де (1601 - 1673 гг.) и Бальтазар начали осаду Ма-д’Ажене и взяли его на пятый день.14 мая 1610 г. Франция лишилась одного из своих наилучших и наиболее великих королей - Генриха IV. При первом известии о покушении, мужчины, женщины и дети, все высыпали на улицы со стонами и рыданиями. «Какую же жалость вызывал вид всего этого народа, в скорби и слезах, хранящего печальное и хмурое молчание, лишь поднимающего глаза к небу, протягивающего к нему руки, ударяющего себя в грудь; все только стонут и вздыхают, и если и вырвется какой-нибудь вскрик, то в нем столько боли, что невозможно представить ничего более ужасного и жалостного. И все в один голос говорили: мы погибли, раз наш добрый король умер».Государь оставил шестерых законных детей, трех сыновей и трех дочерей, рожденных Марией Медичи, на которой он женился, разведясь с Маргаритой. Людовику, старшему из его сыновей, было всего лишь восемь лет и несколько месяцев. Он сменил своего отца; но Мария Медичи взяла бразды правления в свои руки, как регентша королевства. Была нужна твердая и умелая рука. Мятежные группировки грандов, притихшие в предыдущее царствование, выступили более рьяно, чем когда-либо. Протестанты, в свою очередь, делали вид, что обеспокоены настроениями двора. У регентши, с ее слабым, недалеким, капризным и упрямым разумом, не было ни одного из качеств, необходимых при столь трудных обстоятельствах. Она успокоила протестантов, подтвердив Нантский эдикт, и попыталась обезоружить грандов, созвав Генеральные Штаты. Они собрались в Париже, 27 октября 1614 г.Церковная провинция Ош была представлена там ее архиепископом Леонаром де Траппом, епископом Базá, Жаном де Жобером де Баррó, и епископом Комменжа, Жилем де Сувре, сыном маршала этого имени и преемником Юрбена де Сен-Жилэ, умершего в прошлом году. Также там был Антуан Деку, племянник и коадъютор епископа Кондома. Дворянство представляли: от Базадуа – Антуан Жобер де Баррó; от Ажене – Франсуа Номпар де Комон-Лозен и Франсуа де Ла Голт, барон де Бюиссон; от Комменжа – Жан-Дени де Лаийер; от сенешальств Дакса и Сен-Севера – Антуан де Граммон, губернатор Байонны; от герцогства Альбре – Раймон де Монкассен, секретарь своего сословия, и Жеан де Кастийон, барон де Мовуазен; от графств Арманьяк и л’Иль-Журден – Жан де Люпé, сеньор де Маравá, и Жери де Ломон, сеньор де Пюигайяр; от города и округа Кондом и сенешальства Гаскони – Жан дю Бузé, барон де Пуденá, камер-юнкер короля, и Жан-Поль де Монлезен, сеньор Малибó. Третье сословие представляли: от Базá – Антуан де Лавернь; от Ажене – Жан Вильмон, Жюльян де Комбефор и Жан де Сабарон; от графства Комменж – Жан де Камби, сьёр де Ламот; от страны Ривьер-Верден – Луи Делон, советник короля и генеральный судья упомянутой страны; от сенешальства Альбре – Пьер дю Руа и Жан Брокá, консул Нерака; от Арманьяка – Самюэль Делон, верховный судья; от сенешальства Ланн – Даниэль Дюбарри; а на случай недомогания Дюбарри ему в коадъюторы назначили Арно де Кэтса. Наконец, город Кондом делегировал благородного Гийома Пуишелана, сьёра де Ла Тура, и Раймона де Гуайона, горожанина и члена магистрата города. Три Сословия потратили почти все время на мелочное и ревнивое соперничество из-за старшинства. Они едва успели обнажить раны Государства, но не предприняли ничего, чтобы их излечить. Все эти великие ассамблеи старой монархии, так часто вытребованные громкими криками и собиравшиеся с таким шумом, почти всегда не приносили никакого иного результата. Если их изучить более тщательно, с огорчением приходится признать, что почти всегда они вызывали только помехи или затруднения.Генрих долго боролся с Испанией. Регентша, избрав иную политику, пошла на союз с ней, скрепив его двойным браком. Она выдала Елизавету, свою дочь, за принца Астурийского, и получила руку Анны Австрийской, дочери испанского монарха, для Людовика XIII. Оба брака были заключены по доверенности в один день (18 октября 1615 г.), один в Бургосе, где герцог Лерма женился на инфанте от имени христианнейшего короля, а другой в Бордо, где герцог де Гиз женился на французской принцессе от имени принца Астурийского. Принцесса уехала три дня спустя, проследовала через Базá, Каптью, Рокфор, Мон-де-Марсан, Тартá и Дакс, и благополучно прибыла в Байонну. Безопасность ее поездки вызывала сомнения. Ходили слухи, что враги замышляли помешать ей, и что граф де Граммон и барон де Кастельно-Шалосс готовы присоединяться к ним; но реформаторы и не собирались вооружаться. Граф де Граммон присоединился к эскорту принцессы во главе тысячи пехотинцев и сотни всадников. Барон де Кастельно, не довольствуясь оказанием ей всех знаков уважения, встречая ее в Мон-де-Марсане, где он командовал, захотел сопровождать ее восьмьюдесятью тяжелыми кавалеристами или мэтрами, как их тогда называли.Елизавета, навсегда покидая Францию, оставила последнее напоминание о своей набожности. Во время пребывания в Байонне, она основала монастырь Капуцинов. При огромном стечении народа она лично установила крест на том месте, где предстояло находиться новой обители (3 ноября). На следующий день она уехала в Сен-Жан-де-Люз. Инфанта, в свою очередь, прибыла в Фуентарабию, сопровождаемая Филиппом III, своим отцом. Обмен состоялся на богато украшенном корабле, в том самом месте, где Франциск I был обменен на своего сына. Берега реки были заняты войсками и дворянами. Соседние холмы были покрыты несметными толпами подданных обоих королевств. Французская принцесса была приведена на корабль герцогами де Гизом, д’Эльбёфом и д’Юзесом, маршалом де Бриссаком, герцогиней де Невер и графинями де Лозен и де Гиш. Герцог д’Усседа, старший сын герцога Лермы, первого министра Испании, привел туда инфанту. Обе принцессы нежно обняли друг друга, и когда они коснулись двух противопоставленных берегов, общий залп артиллерии и громкие звуки двойной военной музыки известили оба народа, тогда – дружественных, но слишком долго соперничающих, что новый залог мира только что скрепили их союз.Байонна подготовила блестящую встречу своей будущей королеве; но инфанта, слишком задержавшаяся в Сен-Жан-де-Люзе, не смогла полюбоваться церемонией, для нее предназначенной. Альбер де Люин, фаворит Людовика XIII, ожидал ее, чтобы восславить от имени ее царственного жениха. Он собирался проводить ее в Бордо, куда они спешно направились. Гугеноты хвалились, что преградят ей путь, как они собирались преградить путь принцессе Елизавете. Фавá, один из наиболее предприимчивых их вождей, действительно вышел из Кастельжалу, губернатором которого он был, чтобы перекрыть ей дорогу; но герцог де Гиз выдвинул кавалерию, и Фавá не осмелился его дожидаться. Король вышел навстречу кортежу, и 25 ноября церемонии брака повторились в церкви метрополии. Месса началась поздно и закончилась только в шесть часов. Новобрачные появились на ней со всеми атрибутами королевской власти. Людовику только что пошел пятнадцатый год. Инфанта, молодая и красивая, долго ему не нравилась. У государя не было никаких качеств, свойственных юности; он был скрытен, недоверчив, подозрителен, испытывал большую неприязнь не только к делам, но даже к празднествам и развлечениям; ему скоро наскучила материнская опека, и он отдалил регентшу, чтобы передать власть своему молодому фавориту. Религия не смогла изменить его характера, непокорного и мятежного; но, по крайней мере, она оставила в его сердце неизгладимый след. Государь испытывал к ней уважение и любовь, остававшиеся всегда неизменными. Он страдал, видя Беарн по прежнему в плену ереси.Генрих уже начал восстанавливать там отправление католического культа; но он считал, что в столь трудном деле следует соблюдать величайшую осторожность. Для начала он приказал восстановить его примерно в двадцати городах и городках, где бóльшая часть жителей оставалась верна истинной вере. Затем он распространил его на города Олерон, Ортез, Морлá, Ней и Лескар. Эти ордонансы встревожили протестантов, которые ответили угрозами; но что значат угрозы для священнослужителей. Только два францисканца, чудом избежавшие мечей преследователей и отягощенные грузом лет и забот, несли свет евангелия в стране, и ничто не могло изгнать их оттуда. К ним прибыло подкрепление из Рима. Миссию возглавлял Закари Колом, сын Пьера Колома, бывшего секретаря королевы Жанны, и брат Анри Колома, синдика Штатов Беарна. Прожив долго в ереси, как и все члены его семьи, Закари возвратился в лоно церкви, и, несмотря на все препятствия, мешавшие его решению, принял постриг в конгрегации Варнавитов. Рим направил с ним отца Ольгиатти, миланца, его коллегу. Оба монаха открыли свою миссию в городке Люк; епископ Олерона, отважный Мэйти, руководил ее открытием и отслужил мессу на просторной лужайке, при большом стечении народа. После Люка, где обращение было достаточно многочисленным, усердные миссионеры занялись Моненом, где их жатва была не столь обильна. Скоро они распространились по всему Беарну, и везде удачно. Ересь содрогалась от их успехов. Не довольствуясь угрозами и оскорблениями в адрес миссионеров, она принялась за обоих епископов Беарна. Епископ Лескара подвергся оскорблениям на улицах епископского города и был вынужден удалиться в По, где проповеди были строго запрещены. Епископ Олерона избежал еще более серьезной опасности. Ему предстояло совершить поездку в Париж по делам религии. Бешенные, узнав о его намерении, подстерегли его на дороге между Молеоном и Совтером, и когда он приблизился, бросились на него со шпагами в руках; но небо сохранило ему жизнь; помощь, подоспевшая вовремя, вырвала его из лап смерти. Борьба продолжилась до конца правления Генриха IV. Консистории и синоды множили препятствия. Жалобы, клевета, все было использовано, чтобы остановить триумф католиков. Тем не менее, пока не осмеливались призывать к открытому выступлению. Испанские браки предоставили протестантам повод, который они искали. Они собрали войска, чтобы противостоять так называемым намерениям королевской власти. Лафорс, губернатор Беарна, вступил в заговор с Фавá, Боз-Пардайяном и некоторыми другими гасконскими сеньорами. Регентша пыталась образумить их во время своего пребывания в Бордо; но, ничего не добившись, она лишила Лафорса его губернаторства. Тот, обиженный ее действиями, которые он расценил как оскорбление, тотчас же возвратился в Беарн, полный решимости оставаться там несмотря ни на что, и продолжить войну против королевской власти.Пока герцог де Гиз провожал принцессу Елизавету до границы с Испанией и возвращался с инфантой, герцог де Роган, глава реформаторов, овладел Лектуром, куда его впустил Фонтрай, и тотчас же осадив замок, он вынудил его сдаться раньше, чем успела подойти помощь. Там командовал д’Ангален. Герцог де Роган сместил его и назначил на его место Фонтрая, измена которого была для него столь полезна. Затем Роган двинул на Мовзен и Ма де Верден, но потерпел неудачу при этой двойной атаке. Тогда он пошел на Монтобан, который, хотя и с трудом, привлек на сторону сектантов. Лафорс, который был с ним в Лектуре, повернул на Арманьяк; но там его уже ждали. Дворяне, разночинцы и даже духовенство – все единодуш­но готовились к упорному сопротивлению. Никто не дрогнул. Трижды Лафорс пытался пройти, и трижды он был отбит с большими потерями. Он не решился пробовать еще раз, отказался от прохода через Арманьяк, и направился к Шалоссу. Его неудача вынудила герцога де Рогана вернуться назад и позже захватить Тоннен; но скоро было объявлено общее перемирие. К несчастью, оно плохо соблюдалось, и боевые действия продолжались в Гиени, Беарне, Шалоссе и Лабуре. Ла Форс захватил Сорд и Астенге, разграбил графство Гор и возвратился в Беарн, нагруженный трофеями. Почти сразу же он снова оставил его и двинулся на осаду Эра, который захватил, но не успел в нем укрепить­ся. При первом же известии об этом Граммон и Пуайянн подошли во главе всех войск, которые смогли собрать, и отобрали город, несмотря на сопротивление Лафорса, который был вынужден отойти, оставив на месте своих лучших солдат. Овладев страной, оба католических вождя, в свою очередь, захватили Тартá, один из городов, переданных короной протестантам в знак гарантии. Справедливо отметить, что они не успели воспользоваться плодами своей последней победы, так как город был возвращен сектантам согласно одной из статей договора в Лудене, который более эффективно, чем перемирие, заставил, наконец, все партии сложить оружие.Католики Беарна воспользовались этой передышкой, чтобы взвести стены Бетарама. Усердие ускорило их труды, которые были закончены в кратчайший срок. Захотели самым блестящим образом отметить открытие нового здания: возглавить церемонию предложили Годефруа, приору Гарэзона. Годефруа привел с собой священников и музыкантов своей часовни. При подходе к Тарбу его пытались запугать опасностями, которые его ожидали: Моя душа принадлежит Богу, а моя жизнь моим согражданам, ответил набожный и отважный приор и продолжил свой путь к Нею, где два члена магистрата, католика, встретили его с той радостью, которую внушает в дни преследования общность религиозных чувств. На следующий день один из священников отслужил мессу в бедном сарае, который служил для отправлений католического культа с тех пор, как приходская церковь была захвачена протестантами, и после короткого призыва, который умилил многие сердца, все крестным ходом двинулись в Бетарам. В рядах процессии было около двух тысяч душ, пока к ней не присоединились процессии из Нея, Бенежака и Монто, во главе которых были сеньор и дама де Миоссан, и почти все дворянство страны. Все вместе переправились через Гав, чтобы достигнуть Бетарама, расположенного на противопоставленном берегу; к этому времени уже все окрестности часовни, склоны холма и плато, которое его венчало, были усеяны несметным множеством народа, собравшегося со всех соседних мест. Волнение и набожность владели всеми сердцами, радость светилась на всех лицах. Среди восторга и радостного пения, которому вторило дальнее горное эхо, после сорока шести лет запрета, Годефруа благословил часовню и отслужил святые Таинства, после чего прочитал проповедь на городской площади Летелля, в присутствии более пяти тысяч человек.Святой архиепископ Оша, Леонар де Трапп, захотел лично посетить это святое место, ставшее столь знаменитым. Он выехал из Гарэзона 16 июля 1516 г., со всеми знаками своего достоинства. Прибыв к Сен-Пе на границе Бигорра и Беарна, он организовал крестный ход, который захотел возглавить лично. Так он вошел в Бетарам, под звуки превосходной музыки, сопровождаемый монахами Сен-Пе и многочисленным духовенством, которое составляло его свиту на протяжении всего его пути. Весть о его приезде привлекла толпы верующих, их было не менее шести тысяч. Прелат отслужил апостолическую мессу, во время которой священники, по его приказу рассеянные в толпе, объясняли догмы католицизма. Прежде чем удалиться, он захотел оставить память о своем визите. Он установил на вершине горы крест, вокруг которого позже разместились различные этапы Голгофы. Наконец он оставил Бетарам и отправился ночевать в Ней. На следующий день он со всей своей свитой присутствовал на похоронах бедной женщины-католички, организовал торжественную процессию в городе, публично отслужил таинство Конфирмации и принял в лоно церкви восемь протестантов: впервые католицизм пронес свои высоко поднятые знамена по стране. Имеем право удивляться, что те, кто с таким упорством преследовал священников страны, ни в чем не препятствовал этому религиозному сиянию. Во всяком случае, ничто не омрачило паломничества, и прелат спокойно возвратился в свою епархию, велев всегда нести перед собой его архиепископский крест. Постоянное служение и даже интересы религии не заставили его упустить из виду нужды королевства. В следующем году он присутствовал на ассамблее нотаблей, проходившей в Руане, участвовал в работе генеральных Штатов, и примерно в то же время стал государственным советником.Беарн в то время сильно волновался. Ходили слухи, что двор подумывал о том, чтобы присоединить его к короне Франции. В ответ на эти туманные намеки, Штаты собрались на чрезвычайное заседание и заявили, что это присоединение противоречит fors, которые до сих пор управляли страной. Во главе оппозиции стояли Монен, де Серрé, Бассилон, Брассалэ, Бор, депутаты Морлá, Ортеза, Олерона, Совтерра, По и Наварена. Их поспешность повредила делу, которое они хотели защитить. Король, и так уже настроенный против них, только еще больше раздражался от этих волнений и укреплялся в своем намерении. Вначале он восстановил отправление католической религии в Беарне и Нижней Наварре, и повелел целиком и полностью возвратить все имущество, которым там владело духовенство, и которого оно было лишено при королеве Жанне. При этом он, за счет государственной казны, возмещал пасторам все потери, которые они могли понести в результате этого возврата. Казалось, все интересы были соблюдены. Тем не менее, протестанты собрались и направили ко двору Лекена, сеньора де Пьета, до фанатизма преданного своей партии. Король, в ответ на торжественную речь Лекена, лишь подтвердил свое решение. Государственному советнику Ренару было поручено его исполнение; но Штаты Беарна отказались его принять, и Ренар, незаслуженно обиженный на глазах магистрата, был вынужден удалиться в Дакс. Только присутствие короля смогло покончить со всякой оппозицией и вернуть мир.Неожиданно для всех государь появился в Бордо, направляясь в Беарн. Поспешили направить ему навстречу двух советников, Дюфора и Маркá, с обещанием исполнить все, от чего ранее отказывались. Людовика не устроили их обещания, и, обгоняя следующие за ним войска, он уехал вперед, сопровождаемый только сотней своих гвардейцев, и 13 октября прибыл в Гренад на Адуре. Эдикт был принят уже 8. Лафорс и генеральный адвокат Дюпон доставили ему это известие и опять попытались остановить государя. Но его решение было непоколебимо. Через два дня я буду в По, заявил он; вы нуждаетесь в том, чтобы я на месте помог вам преодолеть вашу слабость; и тем же вечером он уже был в Арзаке. Там к нему явились депутаты По, чтобы выслушать его распоряжения о церемониале его въезда. Если в По имеется церковь, заявил достойный потомок Св. Людовика, я войду туда как суверен; если же нет, то мне не нужны никакие почести. Мне не престало принимать их там, где я никогда не был, прежде, чем я возблагодарю Бога, от которого я держу это наследство. Войска, ведомые Бассомпьером только подходили к Сен-Жюстену, Лабастиду и Барботану. Они имели приказ рассредоточиться по окрестностям, тогда как сам Людовик двигался вперед со своим небольшим эскортом под командованием Шомбера и Креки.Он вошел в По 10 октября, без каких-либо церемоний. Он не встретил там ни рвения, ни радости, которые в то время внушало присутствие суверена. Он даже узнал, что укрыли или увезли продовольствие, чтобы вынудить его поскорее уехать оттуда. Тем не менее, он милостиво принял депутацию различных корпораций, и ответил благодарностью на заверения в верности и повиновении, в которых у него не было ни малейшей уверенности. Два дня спустя он направился в Наваррен. Этот город, маленький, но мощный, мог стать опорным пунктом мятежа. В интересах короля было обеспечить его верность. Бернар де Салль, который там командовал, согласился передать его за патент генерала и сумму в шестьдесят тысяч ливров; его сменил Пуайян, достойный сын бесстрашного губернатора Дакса, верность которого была всегда столь же непоколебима, как его мужество. Никогда еще победа не была более полной и доставшейся так дешево. Людовик засвидетельствовал небу свою благодарность, велев торжественно отслужить в самом Наваррене мессу, на которой присутствовал со всей своей свитой; это было 18 октября. В этот самый день пятьдесят лет назад Монгомери запретил католическое богослужение в этом городе, и с тех пор о нем не было и намека. После этого акта набожности, король возвратился в По, чтобы продолжить свои дела.Чувствуя себя в праве утверждать законы, он издал эдикт, который возвращал духовенству его прежнее место на заседаниях Штатов. До сих пор он действовал в пределах старинных fors; но он пошел дальше и объявил то, чего так опасались – присоединение Беарна и Наварры к короне Франции; тем самым уничтожались все привилегии, составляющие много веков честь и славу страны. Сила была на его стороне; пришлось повиноваться. Эдикт был утвержден в присутствии монарха обоими судами Беарна и Наварры, объединенных ради такого случая; тогда же их преобразовали в парламент, местом которого было установлено По. Таким образом Беарн потерял одновременно и свои законы и своих судей. Оставалось сделать последний шаг. В городе находилась старинная церковь, которую еретики отобрали у католиков; она была возвращена в первоначальное состояние, и когда была вновь освящена, там отслужили мессу в присутствии короля, который захотел появиться там во всем блеске короны. По окончанию мессы двинулись крестным ходом за Святым Причащением в бедную часовню, которая была единственным религиозным зданием, остававшимся у католиков. Четыре сеньора, наиболее отмеченных двором, несли балдахин. Государь шел пешком с остальной своей свитой. Это действо тронуло сердца несмотря на неприязнь, которую породили предыдущие меры, и государь впервые услышал многочисленных приветствия, которых не смогли содержать ни торжество церемонии, ни святость места.Прежде, чем удалиться, король разместил надежные гарнизоны в Наваррене, По, Ортезе, Совтерре, Олероне, и, уверенный за страну, возвратился в Бордо, откуда направился в Париж. Нескольких дней хватило на выполнение того, на что, казалось, должны были уйти долгие годы. Но если страна была покорена, смирились далеко не все сердца, и скоро два брата Банзен, племянники де Саля, подняли знамя мятежа. После неудачной попытки в Наваррене, они захватили Монгискар, небольшую крепость, расположенную на крутой скале и защищенную двумя мощными башнями. Пуайян поспешил осадить их, заставил капитулировать и снес обе башни. Лафорс, которому король, несмотря на всю его ненадежность, оставил губернаторство Беарна, обиделся на то, что эта осада была предпринята без его ведома. Он поднял войска, занял несколько крепостей и призвал к восстанию. Король, узнав обо всем, направил к нему Ла Сабоди с приказом немедленно разору­жить­ся. Ла Фарс, под довольно надуманным предлогом, отказался повиноваться. Это было предусмотрено, и Ла Сабоди имел специальное послание к герцогу д’Эпернону. Другие послания предписывали д’Альбре-Миоссану, Виньолю, Граммону и Пардейян-Гондрену присоединиться к д’Эпернону.Тот не стал терять ни минуты. Он собрал на свои средства четыре тысячи пехотинцев и восемьсот всадников и внезапно напал на Беарн. Напрасно Лафорс пытался остановить его. Не имея ни малейшего успеха, он распустил свои войска, пешком пересек Ланды, и почти в одиночку бежал до Нерака и Кастельжалу, не оказывая ни малейшего сопротивления; в это время его главные сообщники пытались скрыть на крутых вершинах гор или в ущельях скал свой стыд и страх. Тем временем д’Эпернон вошел в Ортез, который добровольно открыл перед ним свои ворота. Ней, Олерон, Совтерр, Салье и даже По последовали его примеру. Марш победителей походил более на прогулку, чем на военную экспедицию. Везде герцогу д’Эпернону достаточно было только показаться; при этом он был достаточно великодушен. Он довольствовался наказанием нескольких мятежников, сносом крепости Монтанер и восстановлением божественного культа там, где этого пока не произошло. На этот раз Лафорс поплатился за свое вероломство. Он был лишен губернаторства в Беарне, которое передали маршалу де Темину, а тот поручил командование Пардайян-Гондрену.Протестанты, вынужденные покориться в Беарне, перебрались в другое место, чтобы продолжать борьбу. Реформация, казалось, взяла на себя миссию возврата Франции к феодальным смутам. Это был, в ином виде, тот же дух сепаратизма и та же борьба против национального единства. Ассамблея в Ла Рошели только что отделила от королевства обширную республиканскую конфедерацию, во главе которой стояли почти все недовольные сеньоры. Но монархия не дрогнула. Тайная сила направляла ее судьбу. Пока не было какого-то одного человека, руководившего ею; но единое вдохновение здравого смысла определяло все дела и готовило, так сказать, приход таланта, который смог бы осуществить эту неясную потребность восстановления.Нижняя Гиень была не из последних, кто взялся за оружие. Лафорс ушел туда и вытеснил оттуда Боз-Пардайяна. Тот отказался повиноваться пришлому военачальнику, и даже прибытие герцога де Рогана, поспешившего уладить конфликт, не смогло убедить его смириться. Тогда Роган соединился с Лафорсом. Тоннен, Клэрак, Кастельжалу и горячее всех Нерак приняли их сторону. Герцог де Майенн, сын бывшего главы Лиги, командовал в Гиени от имени короля. Столь же активный, как и отважный, он понимал, что мятеж надо подавить раньше, чем он разрастется. Он тотчас же призвал всех сеньоров Гаскони и обратился к двум маршалам, д’Обтерру и де Роклору, первый из которых жил в Кондоме, а второй отдыхал в своем замке, и, не дожидаясь их прибытия, поспешил со своей свитой и десятью или двенадцатью дворянами под стены Нерака, покинутого Лафорсом и Роганом, но где они оставили капитаном виконта де Кастета, сына Фавá. Виньоль, лейтенант д’Эпернона, командовал некоторыми войсками по-соседству. Он направился к Нераку, взяв по дороге Лавардак и башню Барбаст, которые с помощью Сентрайя и Фламарана были возвращены в повиновение, и первым присоединился к де Майенну. Тот решил немедленно захватить город и начал осаду. Никакая опасность не могла его остановить. Однажды он, в одиночку и только в камзоле, объезжал позиции и заметил трех вражеских всадников. Увлекаемый своим пылом, он помчался на них с пистолетом в руке. При его приближении двое всадников повернули назад; третий же поджидал его. Д’Эльбёф выстрелил; но оружие было то ли незаряженным, то ли не взведенным, то ли неисправным. Капитан Кастэн, так звали его противника, опытный и отважный воин, в свою очередь направил свой пистолет на него в упор, но не стал стрелять, а сказал: отважный храбрец, вы мне не нужны, и проследовал дальше, предложив тому удалиться. Губернатор не забыл этого великодушного поступка, и позже, при любом удобном случае выражал свою признательность Кастэну.Меж тем под Нераком узнали, что Эймé, сын Лафорса, завладел Комоном, замок которого пока держался. Майенн поручил осаду Нерака графу де Лабому, своему племяннику, и поспешил в Комон; он прогнал Эймé, деблокировал замок и возвратился к Нераку со своим победоносным войском, увеличенным за счет подкрепления, приведенным Баррó, сенешалем Базадуа. Пока он отсутствовал, подошли маршалы де Роклор и д’Обтерр. Осада продолжилась с новой силой. Город опасался быть захваченным штурмом или быть вынужденным сдаться на милость победителя. Он принял условия почетной капитуляцией и открыл свои ворота (9 июля 1621 г.). Король прибыл лично, чтобы возглавить кампанию. 13 июля он вошел в Бержерак, который Лафорс не осмелился защищать. Боз-Пардайян покорился и сдал Монёр и Сен-Фуа. Монсегюр, Тоннен, Турнон, Монфланкен и Пюимироль сдались добровольно, или были сданы за деньги своими губернаторами. Только Клэрак осмелился сопротивляться своему королю. Пришлось начать его регулярную осаду. Внутри было три тысячи воинов, отважно поддержанных жителями. Все защитились с пылом, который внушает фанатизм; но если сопротивление было яростно и упорно, то атака была приведена с большим искусством. Обе стороны нападали друг на друга почти каждый день. Во время одной из таких яростных схваток Терм, брат герцога де Бельгарда, заметив Ледигьера, который, не в силах драться, велел принести себя на носилках, чтобы своим присутствием воодушевлять солдат, крикнул ему: «Ну как, отец мой, что вы скажете об этом? Сын мой, отвечал Ледигьер, это и есть французский пыл. Ах, ответил Терм, вы пожалеете, что только вы не испытали его. Вам не достанутся удары, тогда как я иду подставлять под них мою шкуру». И отважный гасконец слишком дословно выполнил обещанное; отразив врага, он бросился в его ретраншементы и получил смертельную рану. Король прибыл к лагерю как раз в тот момент, когда его уносили. Он остановился около носилок и громко выразил свою боль. Вся армия вместе с ним оплакивала эту смерть и обещала отомстить за нее. Натиск еще усилился, и, наконец, осажденным пришлось воззвать к королевскому великодушию. Людовик позволил себя уговорить. Он довольствовался смертным приговором шести наиболее рьяных мятежников: да и то после казни первых четырех, он помиловал двух оставшихся. Эта осада стоила ему семи-восьми прославленных офицеров, помимо довольно большого числа солдат.Пока государь брал Клэрак, Майенн, во главе небольшой армии, двинулся в Нижний Лангедок, направляясь к Монтобану. Стоило ему появиться, как Лэйрак, ле Ма де Верден, Мовзен и л’Иль-Журден поспешили открыть перед ним свои ворота. Громкая слава о его воинском мастерстве и мужестве, которой Майенн пользовался с полным правом, и уважение, которое испытывали к священной особе короля, который находился поблизости, не позволяли ни одному из городов колебаться. Победитель сносил укрепления и шел дальше. Под Монтобаном его ожидало бóльшее сопротивление. Король появился под его стенами 27 августа. Майенн, Ледигьер, Бассомпьер, Шомбер, герцоги де Гиз и д’Ангулем, маршалы де Сен-Жеран и де Терм, Шеврёз, Прален, Виллар, почти все великие имена и храбрейшие капитаны монархии собрались под его знаменами; тем не менее, ничего не могло заставить город сдаться. Фанатизм возобладал над мужеством, и после более чем трех месяцев осады король свернул лагерь и ушел в Тулузу.Пока длилась эта осада, Миранбó и Теобон, один сын, а другой зять Боза, взбунтовали Сен-Фуа и Монёр. Узнав об этом, Боз поспешил от Монтобана и захватил Монёр; но когда он направился в Сен-Фуа, то был захвачен в своем жилище Савиньяком д’Эйнессом во главе сорока мушкетеров, превратившихся в убийц, и зарезан вместе с католическим священником, кровь которого смешалась с его. Убийцы поспешили укрыться возле сына и зятя своей жертвы, тогда как Монёр поднял знамя мятежа. Боз-Пардайян был одним из самых смелых и ловких кавалеров Франции. Говорят, что он двадцать два раза дрался на дуэли, всегда побеждал, и ни разу не пощадил жизни своего противника. Щедрый на кровь человек погиб кровавой смертью. Впрочем, если его сын и зять были замешаны в этом убийстве, они не долго пользовались плодами отцеубийства. Теобон был изгнан из Сен-Фуа, а Монёр, почти тотчас же осажденный маршалом де Роклором, а затем и самим королем, был взят 12 декабря 1621 г., разорен и почти полностью разрушен. Зима вынудила Людовика XIII прекратить кампанию. Он возвратился в Бордо, а оттуда уехал в Париж, передав губернаторство Беарна Пардайян-Гондрену. Маршал де Терм, который владел им до этого, стал наместником Верхней Гиени вместо маршала де Роклора. В виде компенсации Роклору, король предоставил ему место капитана замка Лектура и пятьдесят тысяч экю. Блэнвиль, до этого капитан Лектура, стал комендантом Понторсона. Эльбёф стал губернатором Нижней Гиени. Маршал де Роклор отправился принимать порученный ему замок, и там скоропостижно умер 9 июня 1625 г. Он был третьим и последним сыном Жеро, сеньора де Роклора, де Годý, де Монбера и дю Лонгара, и Катрин де Безоль. Когда в сражениях погибли два его старших брата, он оставил церковное поприще, к которому был предназначен с юности, и стал военным. Королева Жанна удостоила его своим вниманием и приблизила его к своему сыну, который сделал его лейтенантом компании своих гвардейцев. Этот государь, видя, как бегут его солдаты в сражении при Фонтен-Франсез, приказал Роклору догнать их. Мне не стоит этого делать, ответил бравый гасконец: а то подумают, что я бегу вместе с ними. Я не оставлю вас, и умру рядом с вами. Генрих, став королем Франции, вознаградил его преданность и заслуги. Он сделал его смотрителем своего гардероба, кавалером своих Орденов, сенешалем и губернатором Руэрга, наместником Верхней Оверни и капитаном замка Фонтенбло. В 1615 г. Людовик XIII удостоил его жезлом маршала Франции. От первой жены, Катрин д’Орнезан, дочери сеньора д’Орадé и де Нойяна, у него было четыре дочери и единственный сын, умерший в 1610 г. холостым. Несчастный отец, не желая, чтобы угас его род, женился вторым браком на Сюзанне де Бассабá, которая принесла ему двенадцать детей. Из всех гасконских сеньоров, приближенных Генрихом IV и осыпанных его милостями, только один Роклор остался популярным, и своей репутацией он был обязан не столько своему мужеству и высокому положению, сколько своим остротам, поистине гасконским. Они быстро и широко расходились. Его шутки звучали и на пашне земледельца, и в мастерской ремесленника.Поражение, которое протестанты понесли в Нижней Гиени, не сделало их разумнее. Едва король удалился, как они вновь взялись за оружие и завладели бóльшей частью городов. Герцога д’Эльбёфа не обескуражила такая потеря. Вначале он укрепился в замке Дюрá, взял замок Лафорс, который разрушил, несмотря на просьбы графа де Лозена и Бордея, взял приступом Монтравé, и, наконец, подступил к городу Тоннену, который оказал долгое и яростное сопротивление; но оно было вынуждено уступить численности и мужеству. Осада стоила жизни маркизу д’Амбрé, виконту де Монклá, его племяннику, Мушану, младшему брату Безоля, лейтенанту компании маршала де Роклора, Казó и нескольким другим сеньорам. Победители, взбешенные этими потерями, подожгли город и оставили от него только груды развалин.Эти победы не покончили с мятежом, пока не вернулся Людовик XIII. Его присутствие и страх перед его оружием закончили то, что начал герцог д’Эльбёф. Граф де Кюрсон взял Эймé и Монёр. Мюсидан и Жансак сдались добровольно. Сен-Фуа вначале отважно защищался; но затем открыл свои ворота перед герцогом де Лафорсом, которому король не только вернул свою милость, но еще и даровал жезл маршала Франции. Монфланкен последовал его примеру. Наконец Клэрак был сдан Люзиньяном, который получил ради такого случая пятьдесят тысяч экю. Когда Гиень таким образом была возвращена в повиновение, государь прошел в Лангедок и продолжил там свой триумфальный марш: но протестантизм, уничтоженный в одном месте, поднимался в другом. Требовалась могучая рука Ришельё, чтобы покончить с ним. К счастью, знаменитый кардинал вскоре взял управление государством в свои руки. Гасконь не стала дожидаться его возвышения, чтобы отвергнуть все призывы недовольных. Ничто не нарушало там спокойствия после кампании 1622 г. и до смерти Людовика XIII.В следующее царствование она, со всей Гиенью, приняла участие в войне Великого Конде и принца де Конти, которых их недовольство кардиналом Мазарини толкнуло к мятежу. Беарн и город Байонна на этот раз остались верны королевской власти. Напрасно Конде пытался привлечь их на свою сторону. Маршал де Граммон, который был там губернатором, не только оставался глухим ко всем его предложениям, но и присоединился к Анри Лотарингскому, графу д’Аркуру, которого двор Франции направил против принца. Пока д’Аркур гонялся по Ангумуа и Сентонжу за победителем при Рокруа, Конти на берегах Гаронны сражался с маркизом д’Эпине-Сен-Люком. Маркиз, бывший лейтенант Конде, отошел от своего командира, когда узнал, что тот уступил преступным чувствам. Он выступал на стороне правительства короля с небольшой кучкой войск, оставшихся верными, как и он. Вынужденный уступить количеству, он переправился через реку и ушел к Мираду, где спешно укрепился. Конти последовал за ним, и, взяв Кодекот и несколько небольших соседних городков, захватил Астафор. Всего два лье отделяли его от Сен-Люка; но он не решался сразиться с ним, неуверенный в своих силах, и настойчиво просил помощи у своего брата. Конде примчался из Либурна и прибыл в Астафор, как только стемнело. Не тратя время на отдых и не дожидаясь своего брата, которому он приказал следовать за ним с остальной армией, он уехал несколько часов спустя, и несмотря на темноту и плохие дороги, которые зима сделала почти непроходимыми, на рассвете уже был перед расположением Сен-Люка. Тот разместил свою пехоту в Мираду, а кавалерию в соседних городках. Он не знал о подходе Конде, но, по натуре осторожный, он не пренебрег ничем, к чему обязывало соседство врага. Эти предосторожности спасли его от полного поражения. Конде атаковал внезапно, и быстро разметал многочисленные отряды, защищавшие подходы к мосту, наведенному через Олý, но был остановлен несколькими эскадронами, подоспевшими на шум нападения. Напасть, смять и обратить в бегство эти эскадроны было для принца делом нескольких мгновений. Еще меньше времени ему понадобилось, чтобы рассеять войска, которые вел Сен-Люк, и которые двигались на помощь побежденным в полной неясности и беспорядке, как это бывает при неожиданном налете. Достаточно большое число офицеров, многие солдаты и бóльшая часть обоза армии, оказались в руках нападающих.Сен-Люк укрылся в Мираду, где собрал остатки своей армии. Город занимал только половину горы, на которой находился; остальная часть была пустынна. Небольшой ров, теперь частично засыпанный, и старая стена, к которой примыкали почти все дома, вот и все укрепления. Правда, чтобы добраться до них, надо было не только взобраться по длинному и узкому проходу, но и пересечь вспаханную и топкую после дождей местность, как это бывает с плодородными землями, и пересеченную изгородями, как все подступы к небольшим городкам. Ожидая две пушки, которые он привел из Ажана, и принца де Конти, который еще не подошел с главными силами армии, Конде захватил несколько передовых постов. В то же время он прибег к уловке, которую могут использовать только капитаны с высокой репутацией. Он дал свободу нескольким пленным, чтобы те распространили известие о его прибытии, убежденный, что эта новость больше озадачит врагов, чем поражение, которое они только что потерпели. Это средство имело успех. Как только в Мираду узнали, что принц стоит перед городом, всех охватил страх от одного только имени Великого Конде. Войска Сен-Люка еле дождались дня, чтобы искать спасения под прикрытием стен и орудий Лектура.Конде предусмотрел такую возможность и так расположил свои войска вокруг города, чтобы у Сен-Люка не было никакой возможности прорваться; но поспешность помешала ему осуществить задуманное. Вместо того, чтобы дождаться, когда войска Сен-Люка спустятся на равнину, где у него было полное преимущество, он напал на Шампанский и Лотарингский полки, когда они выходили из города, и опрокинул их в ров, куда они падали, бросая свое оружие и прося пощады. Но скоро они поняли, что кавалерия не сможет к ним приблизиться. Тогда, выбрав единственный путь к спасению, который им предоставило провидение, они возвратились в Мираду, не столько для его защиты, сколько спасая свои жизни. Пока длилась схватка, кавалерии под командованием Сен-Люка удалось уйти. Принц, поддержанный своим братом, Ларошфуко и небольшим отрядом, гнался за ними до стен Лектура, где под ним была убита лошадь; и когда он увидел, что они уже вне досягаемости, он возвратился к Мираду. Он считал, что два полка оставленные своим военачальником, которые уже были потрепаны, к тому же лишенные боеприпасов и продовольствия, не будут защищать бедный, слабо укрепленный городок. Действительно, в первый момент они предложили сдать его и уйти на соединение с Сен-Люком; но Конде, который не хотел упустить случай лишить врага превосходной пехоты, настаивал, чтобы они сдались в плен или, по крайней мере, пообещали не воевать в течение шести месяцев.Осажденные, возглавляемые генералом Дю Бузе-Мареном и еще одним отважным офицером, не хотели подобной капитуляции. Страна была богата; в городе было достаточно продовольствия. Кроме того, они понимали, что принц был не в состоянии окружить город так, чтобы они не смогли получать извне боеприпасы, нехватку которых испытывали. Их ожидание не было обмануто, и уже на следующую ночь Сен-Люк ввел туда подкрепление и продолжал оказывать им помощь, пока длилась осада. Конде скоро понял, что лучше было бы принять Мираду на тех условиях, которые были предложены, что того, чем он располагает, недостаточно для длительной осады, тем более, что у него не было артиллерии. Тем не менее, как часто бывает, приходится хладнокровно продолжать то, что уже начато, и он продолжил свое дело, надеясь поразить врага своей стойкостью, и, главное, решив показать пример всем, кто осмелится сопротивляться перед его оружием. Он привез из Ажана две небольшие пушки, одна калибром восемнадцать, а другая двенадцать, с малым количеством ядер. Он полагал, что этого будет достаточно, чтобы пробить брешь и захватить городок прежде, чем подойдет граф д’Аркур, который спешил к нему. Оба орудия были удачно расставлены; но снаряды слишком быстро закончились, и принцу пришлось бы снимать осаду, если бы престиж его положения, авторитет его славы и щедрое вознаграждение не заставили бы нескольких смелых солдат, с риском для жизни, разыскивать во рву использованные ядра. В свою очередь осажденные защищались стойко и произвели две удачных и смертоносных вылазки. Тем не менее, их спасла не столько их доблесть, как везение, так как когда брешь была пробита, ближайший дом обрушился в ров, и его обломки стали новым препятствием.Надо было пробивать другую брешь, или попытаться сквозь огонь и дым идти на штурм, который мог стоить жизни значительной части армии, и скорее всего был бы отбит осажденными. Конде, став осторожнее, выбрал первое и перевел обе пушки в другое место. Его упорство уже было готово увенчаться успехом, и он уже начал подготовку к штурму, когда ему доложили, что д’Аркур подошел к Овиллару с десятитысячной армией. У Конде не было и половины. Несмотря на такое неравенство сил, Бальтазар, наемник, который благодаря своему мужество был возвышен до чина капитана, и который сыграл довольно важную роль в этой экспедиции, посоветовал ему оставить несколько отрядов перед Мираду, чтобы не дать осажденным выйти, и идти на Овиллар и дать бой д’Аркуру, или, по крайней мере, двинуться на Фламмарен, чтобы перекрыть ему путь. Предложение было отклонено как слишком смелое. Принц рассудил, что силы слишком неравны, чтобы рисковать ими в бою; он снял осаду и ушел к Астафору. Когда Гаронна отделила его от врага, он посчитал, что сумеет наверстать упущенное, а пока довольствовался размещением нескольких постов в направлении Овиллара, которым было поручено наблюдать за всеми действиями противоположной стороны.Эта предосторожность, которая была достаточной, чтобы обезопасить лагерь, чуть было не погубила принца, и он, к своему стыду, оказался застигнутым врасплох и разбит: ни один из направленных им разъездов не следовал полученным инструкциям, и вместо того, чтобы следить за врагом, они занялись грабежом соседних деревень. Поэтому д’Аркур сумел переправиться через реку, пройти через дозоры принца и оказаться в пятнадцати минутах ходьбы от Астафора прежде, чем кто-либо объявил тревогу. Наконец, люди, потрепанные авангардом, принесли новость в город с паникой, обычной при подобной неожиданности; принц тотчас же вскочил на коня, за ним последовали герцог де Ларошфуко, граф де Сен-Марсен и маркиз де Монтеспан. Едва он успел сделать пятьсот шагов, как увидел вражеские эскадроны, готовые одновременно атаковать со всех сторон. Он тотчас же принял решение. Город Астафор был укреплен не лучше, чем Мираду, и штурмовать его было легче, чем оборонять. Принц не стал дожидаться атаки графа д’Аркура. Он собрал свою кавалерию у стен Астафора и велел ей уходить с обозом в Пор-Сен-Мари, тогда как сам с пехотой направился к городку Буé, намереваясь там переправиться через Гаронну и укрыться в Ажане. Он оставил в Астафоре только своих мушкетеров, чтобы те отвлекли врага. Отступление было опасным и требовало немалой смелости. Войска перемешались, ни у тех, ни у других не было ни постов, ни рядов. Неизвестность, неразбериха и спешка были необычайными. В завершении всех несчастий, в Буé оказалось слишком мало лодок, и переправа через Гаронну продолжалась целых двенадцать часов. Но графу д’Аркуру не суждено было в этот день покончить с гражданской войной. Небо ему представляло случай, за который надо было ухватиться, а не стараться перебить как можно больше солдат; но напрасно обстоятельства складывались так удачно, его талант, уступающий таланту Конде, не смог ими воспользоваться. Вместо того, чтобы преследовать принца, прижать его к берегу Гаронны и опрокинуть в реку или заставить сложить оружие, он атаковал городок Пергэн, где Конде оставил своих гвардейцев. Они оказали яростнейшее сопротивление и капитулировали только на следующий день, исчерпав все боеприпасы и перебив врагов гораздо больше, что было их самих. Конде, который сел в лодку последним, видел на другом берегу реки маркиза де Монтеспана, отражающего войска графа д’Аркура, и прежде, чем войти в Ажан, он получил известие, что его кавалерия дошла до Пор-Сен-Мари, не потеряв ни людей, ни обоза. Пленение трех или четырех сотен гвардейцев, отделившихся от остальной армии, вот и весь успех, который смог извлечь д’Аркур из удачного стечения обстоятельств, когда положение и небрежность его врагов позволяли ему с легкостью покрыть себя бессмертной славой, полностью разбив, а возможно и пленив, одного из величайших полководцев последних времен.Город Ажан вначале закрыл свои ворота перед беглым принцем, и не открывал их, пока не заручился определенными гарантиями. Тоннен, Марманд, Ма-д’Ажене не лучше встречали его гарнизоны. Конде томился от того, что ему приходится играть роль, столь мало достойную его ранга, происхождения и мужества. Он тайно оставил Гиень с пятью спутниками, пересек королевство, преодолев тысячи опасностей, и прибыл в Париж, где его присутствие, его деятельность и его таланты подогрели уже остывающее рвение его сторонников, уравняли на какое-то время все силы королевства, и дали возможность, к великому несчастью, продолжить гражданскую войну, бесцельную и безрезультатную. Все было бы блекло и мелочно в этой борьбе, слабом отголоске феодальных войн, о которых мы рассказывали, если бы могучие фигуры принца и Тюренна не добавили немного блеска этим эпизодам, где люди и события проявляли себя одинаково мелкими. Принц де Конти, на которого он оставил свои войска, не смог исправить положение; он почти сразу потерял Ажан, Клэйрак, Лаплюм, Пор-Сен-Мари, Эгийон. Он был вынужден уйти в Бордо, где граф д’Аркур его настиг и даже осмелился навязать ему сражение; но успех не соответствовал его отваге. После долгого боя, преимущество в котором было на стороне партии принцев, д’Аркур отошел от Бордо и направился в Кондомуа.Он расположился в Гондрене. Его пребывание там окончательно разорило и так уже пострадавшую страну. Под предлогом того, что провинция поддержала мятежников, хотя на самом деле только Гренад и Бомон приняли их сторону, продвижение освободительной армии везде сопровождалось убийствами, грабежами и пожарами. Бедствие, если верить рассказу того времени, было столь велико, что люди бежали в леса, а бесхозный скот бродили по полям. В городах, деревнях, замках, домах, везде, где проходили солдаты, были обысканы улицы, погреба и даже садки, в поисках продовольствия, денег и ценностей. После военных набегов настало пора контрибуций. Графство Астарак было оценено в шестьдесят тысячах ливров, герцогство Альбре обложено на сто пятьдесят тысяч, Ош должен был выплатить шестьдесят тысяч, Жимон двадцать тысяч, Мовзен одиннадцать тысяч. С Кондома потребовали только десять тысяч экю; но когда он промедлил с платежом, ему пришлось отсчитать шестьдесят четыре тысячи ливров. На город Мон-де-Марсан наложили только двадцать тысяч ливров; но так как он хотел оспорить эту сумму, ссылаясь на свою нищету, ему пришлось выложить еще пять тысяч. Ни священники, ни монахи, ни монахини, никто не освобождался от выплат. Барран, Ордан и несколько соседних городков, не собравших денег к назначенному сроку, были преданы разграблению. Жеген и собранное им испытали не лучшую судьбу. Набеги различных отрядов и отсутствие какой-либо безопасности на дорогах, все это усиливало несчастья народа. Оз направил депутацию к командующему, все еще находящемуся в Гондрене. Депутация попала в засаду, и, хотя в ней было от десяти до двенадцати человек, все они были ограблены и оставлены почти нагими. На все жалобы, которые слышались отовсюду, д’Аркур только отвечал, что солдаты, действительно, воры, но зато сражались они хорошо.Дав своим войскам отдых, он начал осаду Вильнёв-д’Ажене, который защищал Теобон-сын; но встретил том гораздо бóльшее сопротивление, чем ожидал. Осада затянулась; командующий не стал дожидаться ее окончания. Огорченный разными неурядицами, он передал армию де Морену, де Совбёфу и де Лильбонну, трем своим генерал-лейтенантам, и ушел в Бюссак, сопровождаемый только пятью своими приближенными.Отъезд графа д’Аркура поверг в уныние королевскую армию и изменил положение дел. Три лейтенанта-генерала не осмелились продолжать осаду и ушли в Ажан. Пока они вместе обсуждали план дальнейшей кампании, Бальтазар вышел из Базá, где стоял, обманул капитана Лассерра, губернатора Кастельжалу, и после четырехдневной осады вынудил сдаться город Кастельно. Город Кастельжалу, который он затем атаковал, пытался отбить его. При его подходе жители присоединились к полку Руйяка, который стоял там гарнизоном, и вышли навстречу; но он отразил их с такой силой, что чуть было, пользуясь паникой, не ворвался вслед за ними в город. Страх был так велик, что жители сдались час спустя. Замок, защищаемый надежным гарнизоном, пока держался. Бальтазар оставил под его стенами генерала Дюплесси, и, поддержанный графом де Маршеном, двинулся к Кондому, где у него были налажены некоторые связи; но едва он удалился, как узнал, что Дюплесси убит перед замком Кастельжалу, что заставило его направить туда Бове-Шантирака.Сам же он продолжил свой марш к Кондому, во главе полуторатысячной кавалерии. Маркиз д’Обтерр, который воевал под его началом, вызвав консулов на разговор, тщетно пытался поколебать их верность. В городе находились Гоа и Монкассен; они заставили отвергнуть все предложения, и оба вождя мятежников были вынуждены вернуться к замку Кастельжалу. В надежде их прогнать подошел Совбёф, он даже послал им вызов на бой; но тотчас же после вызова он удалился, не дожидаясь ответа. Гарнизон замка, свидетель этого позорного отступления, на следующий день открыл свои ворота. Маршен и Бальтазар начали осаду Ма-д’Ажене и взяли его приступом на пятый день. Лабарт, подполковник Гиенского полка, который там командовал, едва успел укрыться в церкви с несколькими офицерами и жителями; они попытали оказать сопротивление, но скоро оказались в плену. Взятие Гонто и Монтеньяна завершило кампанию. После этой последней победы Маршен и Бальтазар решили отправиться на зимние квартиры, и чтобы лучше восстановить силы своих войск, они разделились. Маршен ушел в Перигор, а Бальтазар со своим полком и полками Конти, Гитó и Лейрана свернул к берегам Гаронны и в тот же день был в Базá. Через пару дней он уже был у Рокфора в Ландах, и, не задерживаясь там, продолжил свой путь, завладел замком Пожалé, откуда на рассвете следующего дня проследовал дальше. Он спешил к Мон-де-Марсану, жители которого должны были принять его с его обозом и свитой из десяти или двенадцати его офицеров; но узнав, что герцог де Кандаль, назначенный на место графа д’Аркура, вместо того, чтобы спешить на защиту Сарлá, двигается против него, он поручил Гастону, одному из своих офицеров, взять под свое начало его кавалерию и укрыться с ней в Гренаде, где он уже разместил сто двадцать человек из полка Конти. Кандаль привел с собой только отряд кавалерии; он шел день и ночь, надеясь найти врага, рассеянного по городкам. Прибыв к Гренаду, он без труда разгромил полки Гитó и Лейрана, которые предпочли оставаться на позициях, которые сами себе определили, и не захотели повиноваться приказам Гастона. Затем он потребовал от жителей города открыть ему ворота; но задержавшись на несколько часов у стен, чтобы увидеть, как выполняется его приказ, он упустил случай застигнуть Бальтазара. Когда королевская армия появилась перед Мон-де-Марсаном, тот, всегда деятельный, только что оставил его и ушел к Тартá. Кандаль продолжил преследование, и был перед Тартá в день Рождества; но чрезмерный холод не позволил ему даже начать осаду, и вынудил вернуться в Мон-де-Марсан, откуда он поспешил, хотя и слишком поздно, на помощь Сарлá.Бальтазар, оставшись хозяином Тартá, не упустил ничего, чтобы укрепить его; в то же время он послал приказ Сен-Микó взять ту часть полка Конти, которую он оставил в Базá, и спешно направиться к Рокфору. Барон де Марсан, который был там губернатором, хотел передать город шевалье д’Обтерру, столь же верному королю, как маркиз д’Обтерр, его старший брат, был предан делу принцев. Шевалье, заметив Сен-Микó, погнался за ним и навязал сражение; но он не смог помешать ему дойти до Рокфора, ворота которого оказались закрытыми; так что ему пришлось расположиться в пригородах. Королевские войска, в свою очередь, заняли позиции под стенами города; но когда настала ночь, они ушли к Лабастиду и Сен-Жюстену. Бальтазар, узнав обо всем, что произошло, той же ночью вышел из Тартá, к девяти часам утра прибыл к Рокфору и вошел в него, несмотря на все противодействия барона де Марсана. Он быстро завладел замком и церковью, и как только утвердился в этих двух опорных пунктах, ввел Сен-Микó с полком Конти, а сам, взяв двадцать всадников, которых привел с собой, и две тысячи пехотинцев, произвел мощную вылазку против королевских войск, которые вернулись на позиции, занимаемые ими накануне.Шевалье д’Обтерр, не ожидавший такого напора и не зная, что ему следует предпринять, поспешил отступить и ушел к Вильнёву и Сен-Северу, оставив в замке Сен-Жюстен только тридцать человек. Бальтазар атаковал их на следующий день и принудил к безусловной сдаче. Развивая свой успех, он двинулся на Лабастид, где разместил шестьдесят человек, поручив им как следует укрепить город и особенно церковь. Но стоило ему уйти, а шевалье д’Обтерру показаться, как они трусливо сдались. Бальтазар повернул назад; но видя, что уже ничего не исправишь, он ушел к Рокфору, где оставил генерала Ба, и вернулся в Тартá. За его прочными стенами он не только мог никого не бояться, но и совершать оттуда набеги по Ландам и беспокоить одновременно Дакс, Сен-Север и Мон-де-Марсан. Он взял замок Конá и оставил там гарнизон, который опустошал окрестности; он даже воспользовался некоторыми волнениями в Сен-Севере, чтобы попытаться завладеть этим городом. Эта попытка, начавшаяся удачно, чуть было не погубила его. Он уже захватил обоз и пленил часть гарнизона, но пока он вел переговоры с остальными, шевалье д’Обтерр, которого он считал находящимся далеко, захватив Сен-Жюстен (14 июня 1653 г.), комендант которого сложил оружие, не дожидаясь подхода артиллерии, неожиданно напал на него и принудил к поспешному отступлению. Преследуемый со всех сторон, он мог направиться только к Лартé на Адуре, который пересек в плавь. Оторвавшись от погони, он присоединился к своим у брода Сопросс, и, взяв с собой лучших из своих кавалеристов, возвратился в Тартá, по-прежнему преследуемый д’Обтерром, который остановился только в часе от города.Огорченный тем, что упустил добычу, д’Обтерр понадеялся, что ему больше повезет с замком Конá. Он начал его осаду. Несмотря на свое мужество и превосходство в силе, он терпел неудачу в этом предприятии, пока ему не помогла измена. Ирландцы, из которых почти полностью состоял гарнизон, опасались исхода осады. Они захватили Лакруа, своего командира, и передали его врагу вместе с замком, который им было поручено защищать. Да и сам Бальтазар не замедлил договориться с двором и передал свои места герцогу де Кандалю. Большинство других вождей с принцем де Конти во главе, заключили отдельный мир. Только принц де Конде проявил себя более твердым или упорным. Не желая сгибаться перед Мазарини, он обратился к Испании и оставил королевство (1652 г.), куда возвратится только через семь лет по Пиренейскому договору.Пока условия этого договора, возможно самого знаменитого и выгодного из всех, что были заключены старой монархий, обсуждались на Фазаньем Острове, двор Франции приближался к границе. Он оставил Бордо 6 октября 1659 г. и остановился на ночь в Кадийяке, где герцог д’Эпернон, брат герцога де Кандаля, умершего вскоре после замирения Гиени, и второй сын фаворита Генриха III, встретил его с необычайным великолепием. «Ничто, говорит принцесса той эпохи, не могло сравняться с роскошным столом, который он накрыл, и ничто не приближалось к пышности, политесу и величию, которая проявлялись во всем. Он был человеком, добавляет она, который сохранил дух большого сеньора, которого нет ныне более ни у кого, его окружало огромное количество дворян, пажей, и всего того, что отличает людей; также он имел для поддержания такого образа жизни чин генерал-полковника французской пехоты, губернаторство Гиени и сто тысяч экю ренты». Этот герцог умер в 1661 г., оставив от своих двух жен только дочь, которая отказалась от всех благ света, чтобы войти в обитель кармелиток парижского пригорода Сен-Жак, под именем сестры Анны де Иисус. Сын, который был у него от первой жены, узаконенной дочери Генриха IV и Анриетты де Бальзак д’Антраг, умер холостым раньше его. Смерть сына и уход в религию дочери позволили ему свободно распорядиться огромным состоянием. Он завещал графство Астарак Анне де Кастельно, даме де Моран. Графы де Фле, единственная ветвь дома де Фуа, которая существовала в то время, выдвинули претензии. Анна де Кастельно пошла на соглашение, которое ей предложил Жан-Батист Гастон де Фуа, глава этой ветви; но тот, десять лет спустя, продал графство последнему маршалу де Роклору, у которого было только две дочери, старшая из которых вышла за герцога де Роган-Шабо, которому она передала Астарак. Роган-Шабо все еще владели им 1791 г.Король Людовик XIV совершил въезд в Базá 7 октября, 8-го ночевал в Кастельжалу, и 9-го прибыл в Нерак, где находился до 10-го. Там двор восхищался старинным замком королей Наварры, и особенно великолепными садами вдоль берегов Баиза, уже почти заброшенными, но все еще красивыми, благодаря множеству следов старинного разбиения. На следующий день к четырем часам вечера прибыли в Лектур, откуда отправились дальше на следующий день после мессы, которую король прослушал в Сен-Жерве, а королева-мать у кармелиток. В этот день обедали на лужайке и ночевали в Мовзене. 13-го прибыли в л’Иль-Журден, и 14-го – в Тулузу, откуда проследовали в Провансе, дожидаясь, пока затруднения, задерживающие подписание договора, будут улажены. Наконец договор был подписан 17 ноября 1659 г. Одна из его статей гласила, что инфанта Мария-Тереза, старшая дочь Филиппа IV, короля Испании, сочетается браком с молодым Людовикам XIV, но при этом оговаривалось, что принцесса отказывается от короны Испании; но празднование свадьбы было отложено на следующую весну. Двор проехал через л’Иль-Журден 23 апреля 1660 г., и ночевал в Оше 24-го. Мы не смогли найти, ни в том, ни в другом из этих городов, протоколы этого проезда; нам более повезло в отношении Вик-Фезансака и Ногаро. Король совершил свой торжественный въезд в Вик 25-го, к четырем часам вечера. Жители выступили, чтобы встречать его, под руководством Жана де Ламбé, младшего в доме де Марамбá. Они выстроились ровными рядами в поле, книзу со стороны ла Жюстис, и приветствовали монарха общим залпом своих мушкетов и многократными криками: Да здравствует Король! Де Лабон, первый консул, приблизился к государю и обратился к нему с речью. Де Жимá, королевский судья, обратился к нему со второй речью при входе в город, а Даркье, каноник и теолог капитула, с третьей, под портиком церкви.Людовик прибыл в Ногаро на следующий день. Он ехал в карете, запряженной шестью лошадями, и с ним были королева-мать, герцог д’Орлеан, его брат, и герцогиня де Монпансье, его кузина. Ключи от города были ему вручены у ворот Жаком де Люзареем, судьей Нижнего Арманьяка, которого сопровождали Бернар Байен, лейтенант судебного округа, и консулы Жан Доа, Пьер Камель, Раймон Сен-Марк и Жан Дюком, почти все нотабли и толпы народа. Люзарей прежде, чем вручить ключи, опустился на колени и обратился к королю с речью, которую тот выслушал с покрытой головой. После речи королевский кортеж проследовал через ворота города и остановился у дома хирурга Казенава, подготовленного для королевы-матери. Молодой Людовик сел верхом, и немного отдохнув у Латур-Лебé, где для него были приготовлены покои, отправился на охоту, которую скоро прервал злополучный дождь. Он оставил Ногаро на следующий день, последовательно ночевал в Мон-де-Марсане, Тартá и Даксе, и 1 мая прибыл в Байонну. Он пробыл там неделю и более месяца прожил в Сен-Жан-де-Люз. Король Испании приехал в Фуентарабию, провожая дочь, залог нового мира. Оба монарха встретились 6 июня на Фазаньем Острове и поклялись в нерушимой дружбе. На следующий день Людовик XIV и его мать возвратились на этот остров, чтобы принять молодую принцессу из рук ее отца. Два дня спустя король подтвердил свой брак, уже заключенный по доверенности в Фуентарабии, и обвенчался собственной персоной в церкви Сен-Жан-де-Люза. Улица, которая вела от его покоев до церкви, была украшена богатыми гобеленами, и вдоль нее стояли полк французской гвардии, швейцарцы и две компании дворян au bec de corbin. Государь, одетый в черное, в шитой золотом мантии, шествовал между привратниками своей палаты, держащими их серебренные жезлы; ему предшествовали принц де Конти и кардинал Мазарини в стихаре и короткой мантии. Молодая королева шествовала следом, ведомая герцогом д’Орлеаном. Она была в золотой короне, платье из белого атласа, расшитого золотом, и королевской мантии из фиолетового бархата, усеянного золотыми цветками лилий, шлейф которой поддерживали три принцессы крови. Королева-мать была под черной накидкой. Епископ Байонны, Жан д’Олс, в торжественных одеждах, встретил новобрачных на пороге церкви и провел их на возвышение, покрытое фиолетовым бархатом, усеянным золотыми цветками лилий и с таким же балдахином. Королева-мать занимала отдельный помост, покрытый черным бархатом. Епископ, прежде чем начать мессу, поднес королю на блюде из позолоченного серебра обручальное кольцо и двенадцать золотых монет, в память Morganeguiba древних франков. Затем он вновь благословил брак и отслужит мессу. Кардинал Мазарини исполнял службу великого капеллана, и подносил дискос королю, королеве и королеве-матери для целования. В нарушение обычая не было свадебного застолья. Супруги отужинали по-семейному с королевой-матерью и герцогом д’Орлеаном. Шесть дней спустя двор оставил Сен-Жан-де-Люз и возвратился в Байонну.Король предоставил супруге торжественный въезд в первый город, который встретился им на пути. Она была встречена у ворот Сен-Леон великолепно украшенными триумфальными арками, эмблемами и девизами. Четыре тысячи вооруженных жителей, возглавляемых Нагием, Дюсавé и Даржалé, ожидали ее там. Сенешаль обратился к ней с хвалебной речью от имени городских властей. Балдахин, который предшествовал ее карете, несли эшвены д’Оливé, Этшеверри, Соррод и Дюаль. В Мон-де-Марсане обе королевы посетили монастырь Сен-Клер и прослушали там мессу. Город преподнес королю, в честь такого случая, две тысячи сто десять ливров. Из Мон-де-Марсана направились в Бордо. Двор был многочислен и блестящ. Городки, где он останавливался, иногда оказывались слишком маленькими, чтобы оказать прием такому количеству именитых гостей. Тогда располагались в соседних деревнях. Когда король остановился на ночь в Капсью, герцогиня де Монпансье отправилась в Сен-Жюстен; там ей предоставили старый дом, приходящий в запустение: в полу комнаты красовалась большая дыра, наскоро прикрытая плохо подогнанными досками. Тем не менее, принцесса заснула так же мирно, как если бы она находилась в великолепном и прочном дворце; но среди ночи раздались крика: Спасайтесь, спасайтесь: дом рушится. Принцесса, спросонья, забыв обо всем, кинулась наружу, и только спустя некоторое время заметила, что она лишь в одной рубашке. Тревога оказалась ложной; это было землетрясение, которое пришлось главным образом на Бигорр, и особенно на Баньер, где было разрушено несколько домов. Больше ничего не тревожило путешествующих до самого Бордо.Возможность, которой Европа опасалась, и которую она пыталась предотвратить с помощью статей Пиренейского договора, осуществилась. У брата Марии-Терезы совсем не было детей, и герцог д’Анжу, второй из внуков принцессы, был призван на трон Испании. Герцоги Бургундский и де Берри, провожали его до границ королевства, под присмотром герцога де Бовилье, их гувернера. Три молодых принца прибыли в Байонну 13 января и находились там до 19-го. Они ежедневно ходили в собор на мессу, но в разные часы или к разным алтарям. В числе другие развлечений, город устроил в их честь бой быков. Там присутствовали капитула и городские корпорации.Оставив молодого короля на берегах Бидасоа, два брата возвратились в Байонну, которую они оставили на следующий день. Они прибыли в Ногаро в субботу, 25 февраля, ближе к вечеру. Мэр во главе консулов вышел приветствовать их. Принцы провели там воскресенье, и к ним дважды обращались с речью; вначале теолог Люзарей, при входе в приходскую церковь, когда они шли на мессу, а затем, по их возвращению в свои покои, верховный судья, которого сопровождали остальные чиновники юстиции. Затем они направились к Ошу и л’Иль-Журдену, и, наконец, пересекли Гаронну. Эта поездка была последним сколько-нибудь важным событием, отмеченным в анналах Гаскони.

Центурия 6, катрен 2
En l′an cinq cens octante plus & moins
On attend le siecle bien estrange :
En l′an sept cens & trois (cieux en tesmoins)
Aue plusieurs regnes vn a cinq feront change.

В году [1]580, более или менее,
Ждали очень странного века.
В году [1]703, о том свидетельствуют небеса,
Несколько царств поменяли 1 на 5.

В 1580 г. Франция была истерзана гражданской войной, которая закончилась позже в том же году, и казалось, что Франция не сохранится как единая страна. Но уже в 1680 г., всего через 100 лет, Франция стала самой сильной державой в Европе, вытеснив с первого места Испанию.
В 1703 г. Франция принимала участие в войне за испанское наследство, пытаясь посадить на испанский трон внука Людовика XIV. После успешного окончания войны в 1714 году этот внук стал известен как Филипп V («пять» в последней строке). «Несколько королевств», упомянутые в последней строке, относятся не только к правлению Филиппа в Испании («один»), но и к его контролю над Королевством Двух Сицилий, частью Голландии и большими территориями в Северной и Южной Америке.
Захват Емтланда (норв. Återerövringen av Jämtland) — завоевание Норвегией территории провинции Емтланд (по-норвежски: Jemtland) в 1677 году в рамках Датско-шведской войны 1675—1679 годов. Уже в ноябре 1677 года Швеции удалось восстановить контроль над провинцией.Провинция Емтланд была передана Датско-Норвежским королевством Швеции по договору в Брёмсебру в 1645 году, поэтому она стала мишенью для завоевания в условиях новой войны. С самого начала Датско-шведской войны шведский стратегический план включил атаку против Норвегии с территории Емтланда. Однако кризисы на других фронтах неоднократно отвлекали, которые были предназначены для такого нападения[1].В начале 1677 года пришли известия, что норвежцы, защищавшие Тронхейм, выдвинулись на юг, чтобы укрепить армию Ульрика Гюлленлёве. Это дало возможность шведам продвинуться к норвежской границе. Атакующая сила должна была встать под руку Карла Ларссона Спарре, генерал-губернатора Вестерноррланда. Он имел в своем распоряжении 1700 солдат, из которых три роты составляли местные жители, из Емтланда. Однако Спарре был не в состоянии прокормить эти войска, и, кроме того, солдаты не получали жалование десять месяцев, поэтому разошлись по Норрланду и занялись земледелием. Таким образом, от планов нападения пришлось отказаться.Тем же летом шведские разведчики доложили, что норвежцы сами собрали силы в Тронхейме и Рерусе и готовят нападение на приграничные территории. Спарре получил депешу от Магнуса Габриэля Делагарди с требованием предупредить норвежское нападение, переместив войска либо в сторону Тронхейме, либо через долину Гудбрандсдал в Вермланд. Спарре выбрал второй вариант и отправил большую часть своих войск во главе с майором Карлом Рутенкрантцес в Вермланд, однако сам остался дожидаться подкреплений из 1400 солдат. Спарре также попытался собрать войска в самом Емтланде, но, как и в Сконе и Бохуслене, местные жители были все ещё лояльны к своим прежним хозяевам. Когда подкрепления, наконец, прибыли, новобранцев оказалось всего 290, и они были плохо вооружены и обучены. Будучи не в состоянии содержать войско, Спарре вновь распустил его.Вскоре пришли новости, что норвежцы пересекли границу. Спарре теперь оказался в ещё более сложном положении: его оборонительные позиции были в плохом состоянии, и у него не было никаких средств для их укрепления. В его распоряжении было только четырнадцать пушек.16 августа большое норвежское войско атаковал позиции Рутенкрантца в Вермланде. Едва бой начался, емтландцы покинули свои позиции и перешли на сторону норвежцев. Шведские драгуны удержали свои позиции и продолжали сражаться ночью, пока не были пленены.Незадолго до этого Спарре решил перевести оставшиеся войска на север. В то время как пехота шла по суше, артиллерия была транспортирована по реке. По прибытии в войске Спарре осталось лишь 400 солдат, вся артиллерия была потеряна, и шведский командир решил удалиться в Гулленсунсбру. Там он узнал, что отряд Рутенкрантца разгромлен. Это побудило его перегруппироваться. Его армия была усилена до 1700 солдат, но он не решался выступить против норвежцев, убежденный в их численном превосходстве. Емтланд был занят норвежцами.Норвежцы захватили около 400 солдат и четыре пушки. В честь победы была отчеканена памятная медаль. На шведской стороне вина за поражение была возложена на Спарре, который, в свою очередь, оправдывался скудостью припасов и малочисленностью армии. Карл XI отправил Спарре в отставку, назначив генерал-губернатор Емтланда Якоба Флеминга. Фельдмаршал Хенрик Горн получил приказ возглавить войска для защиты Норрланда. Хорн собрал своих людей в Медельпаде осенью 1677 года, и едва он начал свой поход в Емтланд, дошел слух, что норвежцы уже ушли. Норвежцы приняли щведскую разведывательную конницу за авангард большой армии и оставили Емтланд 1 ноября.Войдя в Емтланд, Горн получил письмо от короля, где он получил задание расследовать сообщения о предательстве со стороны местных жителей. В декабре духовенство и представители общин вызваны на допрос. Горн узнал, что между емтландцами и норвежцами был заключен секретный союз, ратифицированный печатями местных общин. Все опасались репрессий, но, в конце концов, емтландцам было приказано сдать своё оружие, чтобы предотвратить «будущую помощь врагу». Это относительно мягкое наказание контрастировало с репрессиями шведов в Сконе.
Битва при Ландскруне — сражение между шведской и датской армиями, состоявшееся 14 июля 1677 года в ходе датско-шведской войны 1675—1679 годов.12 июля шведская армия из 10000 солдат, усиленная 4000 ополченцев из Смоланда, оставила свой лагерь возле Клиппана и двинулась на юг. Шведы планировали атаковать датскую армию, которая была ослаблена потерями при Мальмё, прежде чем она получит подкрепления из Германии и Австрии. Датчане, однако, уже успели вернуться в Ландскруну и расположились лагерем на холмах к западу от города.Рано утром 14 июля Карл XI разбил свою армию на четыре колонны и начал движение на датчан. Но как только шведы приблизились к вражескому лагерю, они обнаружили, что он пуст. Это вызвало некоторое замешательство среди шведских генералов. Большинство из них предполагали, что датский король Кристиан V отступили к Ландскруне, и что шведы должны прервать операцию. Однако Карл был полон решимости дать бой и направился к датскому лагерю.Между тем в течение ночи Кристиан V провел свою армию вниз с холмов и выстроил её за земляным валом с намерением устроить засаду шведам. Шведский генерал Ашеберг заметил датские войска за валом. Шведы остановились примерно на час и в девять часов выстроились в две линии на северо-востоке, в конце болота. Хотя генералы отговаривали Кристиана, король решил покинуть свою выгодную позицию за валом и атаковать шведов. Две армии начали движение навстречу друг другу и вскоре были разделены только небольшой долиной. Артиллерия начала перестрелку, но ни одна из сторон не была готова атаковать через долину.Наконец Карл XI и его гвардия на правом фланге устремилась вниз по склону холма и вверх по его другой стороне. Они были немедленно окружены и едва не попали в плен, но в итоге были спасены кавалерией. Остальная часть шведского правого крыла вступила в схватку, и началась битва. Менее чем за час датское левое крыло было разгромлено, и датская артиллерия оказалась в руках шведов.На датском правом фланге командовал сам Кристиан V. Противостоявший ему шведский фельдмаршал Симон Грундель-Хельмфельт был убит, и шведское левое крыло рассыпалось. Однако, усиленные 4000 ополченцев, шведы смогли отступить и перегруппироваться.В центре датчане захватили инициативу, и генерал Руссенштайн повел свои полки в атаку. Его левый фланг оказался незащищенным, и туда ударила шведская кавалерия. Осознав бесперспективность дальнейших действий, Кристиан V оставил поле боя в 16:00. К 18:00 все датские войска покинули поле битвы, и шведы удалились в бывший датский лагерь.Причины датской поражения, возможно, кроются в соперничестве между генералами, а также в том, что датские подразделения были смешаны в течение ночи. Датчане также не использовали свой успех на правом фланге, что дало шведам время, чтобы перегруппировать свои подразделения.При этом шведская победа не оказала особого влияния на исход войны. Пока датчане были сильнее на море и контролировали Ландскруну, они могли легко привезти подкрепление в Сконе. Шведская армия насчитывала 7000 солдат, но этого было недостаточно, чтобы взять Ландскруну. После нескольких стычек у Кристианстада основная часть шведской армии двинулась на север на зимние квартиры.
Битва при Лунде (швед. Slaget vid Lund; дат. Slaget ved Lund) — сражение между шведской и датской армиями, состоявшееся 4 декабря 1676 года возле города Лунд. Явилось переломным моментом в войне за Сконе.После поражения шведов в битве при Фербеллине и ряда датских триумфов на море шведские войска были заняты попытками удержать владения в Бранденбурге и Померании.Датчане увидели в этом возможность восстановить контроль над провинцией Сконе, которая перешла к Швеции по договору 1658 года в Роскилле. Датчане высадились в Хельсингборге в конце июня 1676 года с армией из 14 тыс. солдат, которым оказывало поддержку местное население. Это сделало невозможным для шведских войск эффективно защищать недавно приобретенную провинцию. Через месяц только лишь укреплённый город Мальмё остался под шведским контролем.В августе датский отряд попытался продвинуться на север, но шведский король Карл XI подготовил новую армию в провинции Смоланд, и датское наступление было остановлено в битве при Хальмстаде. Шведы собрали 14 тыс. солдат к октябрю и достаточно уверенно пошли на юг. Они пробивались к Мальмё, чтобы снять осаду города. Однако шведские линии снабжения часто страдали от набегов местных крестьян под командованием датских офицеров.В начале ноября датский король и его армия взяли форпост в Лунде, к югу от реки Чевлинге. Датчане контролировали все переправы, и шведская армия была вынуждена разбить лагерь на северном берегу. В течение месяца ситуация не менялась, но в конце ноября поверхность реки стала замерзать. Утром 3 декабря шведский генерал Эрик Дальберг сообщил королю, что лёд уже может выдержать вес солдат. Датчане же предполагали, что шведы ушли в зимний лагерь и что они не будут атаковать до весны[2].Перед рассветом шведская армия свернула лагерь и приготовилась пересечь реку. Шведы имели 2 тыс. пехотинцев и 6 тыс. кавалеристов; их датские противники — более чем 5 тыс. пехотинцев, 6 тыс. кавалеристов и 1,3 тыс. голландских морских пехотинцев, всего около 13 тыс. солдат. Под прикрытием безлунной ночи, с 04:00 до 05:30, вся шведская армия успешно переправилась через реку и достигла южного берега незамеченной. Шведы собирались напасть с юго-востока на спящий датский лагерь, используя преимущественно кавалерию. Разведывательные патрули сообщили, что земля между двумя армиями была непригодна для действий кавалерии, тогда король Карл XI и его генералы собрались, чтобы обсудить новый план. Большинство советников отметили, что было бы глупо нападать посредством пехоты, поскольку датская пехота была более многочисленна, а козырь шведов был именно в кавалерии. Кроме того, шведы, скорее всего, потеряли бы элемент неожиданности во время долгого пути к датскому лагерю. Король стремился атаковать сразу, но был остановлен его советниками. Он приказал войскам продвигаться к холмам недалеко от северной стены Лунда, чтобы получить тактическое преимущество. Почва холмов больше подходила для кавалерии, а сам город защитил бы южный фланг шведов. К тому времени датчане проснулись и вскоре угадали шведские намерения. Датчане быстро свернули лагерь и попытались опередить шведов в борьбе за контроль над холмами. Первая перестрелка между шведским правым флангом и датским левым закончилась вничью. Тем не менее, холмы были заняты шведами, а датчане оттеснены на восток.Основная битва началась на рассвете, в 09:00. Линия боя растянулась на один километр с севера на юг, с датскими позициями на востоке и шведскими на западе. Датская армия была поддержана 56 пушками различных калибров, в то время, как шведы привезли только 8 6-фунтовых пушек и четыре 3-фунтовых. После того, как боевые действия начались, Карл XI лично возглавил фланговый манёвр, чтобы сокрушить левый фланг датчан. В ходе боевых действий датский командир Карл фон Аренсдорф был тяжело ранен, и весь его левый фланг был вынужден отступить в 10:00. Карл XI и фельдмаршал Грундель-Хельмфельдт использовали кавалерию, чтобы преследовать бегущие датские войска. Погоня продолжалась восемь километров, вплоть до реки. Некоторые офицеры в датском лагере пытались отогнать шведов, но многие датчане были вынуждены выйти на лёд. Лёд не выдержал, и большое количество датчан утонули.В то время как датское левое крыло бежало, их правое крыло смогло выдержать натиск шведов. В отсутствие короля Кристиана V командование армией принял Фридрих фон Аренсдорф, брат раненого генерала. Датский фронт был направлен на юг, и шведские войска оказались под постоянным огнём спиной к городской стене. Ситуация для шведов стала отчаянной, тем более, что Карл XI вместе с кавалерией преследовал бежавших датчан. К тому же шведы оказались в значительном меньшинстве: 1,4 тыс. пехотинцам и 2,5 тыс. кавалеристам противостояли 4,5 тыс. датских пехотинцев и 2,1 тыс. кавалеристов. Однако, вместо того, чтобы пойти в атаку, Фридрих фон Аренсдорф в полдень дал приказ армии перегруппироваться, остановив бой.У реки шведский король обдумывал следующий ход. Он полагал, что вся датская армия была обращена в бегство. Хотя у него был соблазн гнать бегущих датчан всю дорогу до Ландскруны, Карл решил вернуться в Лунд к своей армии.Сражение у Лунда возобновилось на закате (около 15:00), когда шведский король вернулся с севера с кавалерией. Он решил обойти датчан с запада, чтобы воссоединиться в остатками шведского центра. Датский командующий Аренсдорф принял решение остановить наступление на шведский центр и ударить по вражеской кавалерии на северо-западе.Войска Карла XI сломали датские линии и присоединились к центру. В то время, как Аренсдорф ещё атаковал кавалерию на севере, возвращение шведского короля вдохновило войска, которые ударили датчанам в спину. Хотя датчане ещё превосходили шведов численно, примерно 4,5 тыс. против 4 тыс., Аренсдорф потерял инициативу, и через полчаса его армия распалась. Карл XI пожелал очистить поле от датских солдат. Остатки датской кавалерии быстро исчезли в ночи. Хотя датский генерал Зигверт фон Бибов защищал отход пехоты, многие датчане были убиты, пока фельдмаршал Хельмфельдт не приказал остановить резню. В 17:00 прозвучал сигнал о прекращении огня.Потери были подсчитаны на следующий день, но оригинальные документы были утеряны, поэтому точное число погибших неизвестно. Современные шведские источники указывают цифру между 8,3 - 9,0 тыс. убитых, за исключением датчан, утонувших в реке и умерших от ран в течение следующих недель [3]. Шведская армия потеряла около 2,5 - 3 тыс. убитых и около 2 тыс. раненых. Датская армия потеряла, по меньшей мере, 6 тыс. [1] [4] солдат убитыми, 2 тыс. пленными и 500 — 1 тыс. ранеными [1]. Голландские морские пехотинцы были исключительно неудачливы в этой битве: по разным данным, лишь несколько десятков человек уцелело из отряда в 1,3 тыс. человек. В битве при Лунде обе армии понесли серьёзные потери, она стала одной из самых кровавых сражений в истории — почти 70 процентов её участников погибли или были ранены[5].Шведская победа часто связывается с тем, что в шведской армии было гораздо меньше наёмников, чем в датской. Шведское сочетание кавалерии и пехоты сделало возможным проведение быстрых контратак, когда пехота начинала испытывать проблемы.Победа при Лунде подняла дух шведской армии. Карл XI был подвергнут критике за увлечение своим успехом на правом фланге, но битва сделала его популярным в армии. Успех позволил шведам закрепиться на территории Сконе. Результаты сражения были закреплены в 1677 году удачным отражением шведами штурма Мальмё и их победой над датчанами в сражении при Ландскруне.
Битва при Мальмё — сражение между шведской и датской армиями, состоявшееся 26 июня 1677 года у города Мальмё и завершившееся победой шведов в рамках Датско-шведской войны 1675—1679 годов.Укрепленный город Мальмё был единственным шведским оплотом, который не попал в руки датчан в 1676 году, и в 1677 году он был использован в качестве базы для шведских операций на юго-западе провинции Сконе. Чтобы выиграть войну, датский король Кристиан V должен был захватить Мальмё. Осада началась 10 июня, когда датский флот встал на якорь на рейде к северу, а датская армия разбила лагерь на равнине к югу от города. Датские инженеры начали рыть траншеи, ведущие к замку на западе, а также к городской стене. 12 июня датчане привезли 28 осадных пушек и 27 мортир, которые начали бомбардировать замок и городские стены. Шведская администрация не была уверена в лояльности жителей — под властью Швеции они были лишь с 1658 года. Однако сообщения из Кристианстада о том, как Кристиан V позволил своим солдатам три часа грабить город после его взятия, внушили жителям, что наилучший вариант для них — поддержать шведов.Обстрел стал более интенсивным вечером 25 июня, а в 13:00 26 июня началось сражение. Датчане провели мнимую атаку на замок Мальмёхус, а затем атаковали город одновременно со стороны южных (Söderport) и восточных ворот (Osterport). Датчане использовали фашины, лестницы и понтоны для пересечения рва. После ожесточенного боя датская гвардия под командованием Зигфрида фон Бибова смогла прорвать оборону около восточных ворот. Однако, как только датские войска вышли на гребень стены, датская артиллерия прекратила огонь, что дало возможность защитникам провести контратаку. Шведская артиллерия скоро начала стрелять по датчанам, перебиравшимся через ров, в результате чего погибло много датских солдат, а подкрепление для Бибова не смогло подойти. Внутри города у Бибова было слишком мало людей, чтобы пробиться к воротам и открыть их, и в конце концов он и все его люди были изрублены шведскими солдатами и жителями города. Ещё одно нападение на другую сторону восточных ворот не увенчалось успехом.5 июля датская армия начала отступление на север, к Ландскруне. Датчане потеряли инициативу в войне, а также свои лучшие войска и некоторых из самых опытных командиров. Возможно, это стало причиной последовавшего поражения датчан в битве при Ландскруне
Битва при Марстранде — сражение между шведской и датской армиями, состоявшееся в 1677 году у города Марстранд и завершившееся победой датчан в рамках Датско-шведской войны 1675—1670 годов.В январе 1677 года шведская армия заняла позиции у города Стрёмстад. Однако ударили лютые морозы, и никаких военных действий в этих местах не велось до июня, когда Ульрик Фредерик Гюлленлёве отправил 2000 солдат под командованием генерала Ханса Лёвенъельма через границу в Бохуслен для взятия Стрёмстада. После этого Лёвенхельм подступил к Уддевалле. Одновременно Гюлленлёве отправил значительную силу (1600 солдат по датским источникам, 3000 — по шведским) в направлении Марстранда. Он высадился на соседнем острове Куён 6 июля и начал осаду города.Марстранд защищали Карлстенская крепость и три форта: Малеперт (на восточной стороне, у северного входа в гавань), Густавсберг (у южного входа в гавань) и Хедвигсхольм (в самом порту). Защитников было около 600 во главе с комендантом Андерсом Синклером.Датчане в первую очередь атаковали Хедвигсхольм. Выдержав несколько атак, шведы, защищавшие форт, были вынуждены сдать его и 20 июля отступить в Карлстенскую крепость. Малеперт было захвачен ещё 13 июля, а вскоре был оставлен и Густавсберг. Карлстенская крепость теперь находилась на линии огня, и после сильного обстрела со всех сторон гарнизон, наконец, 23 июля сдался на том условии, что командир вместе со своими людьми сможет удалиться в провинцию Вермланд.После захвата Карлстенской крепости Гюлленлёве оставил сильный отряд под командованием Лёвенъельма для защиты Марстранда, после чего вернулся в Норвегию. Захват Марстранда дал датчанам незамерзающий порт. Это, в свою очередь, усилило датскую блокаду Гётеборга. Однако Лёвенъельм вскоре оказался под угрозой приближения шведских войск и в августе удалился со своими людьми в Стрёмстад
Сражение при Ратане — битва состоявшаяся 8 (20) августа 1809 года в ходе русско-шведской войны 1808—1809 годов.В 14:00 8 (20) августа 1809 года у Ратана (ныне в коммуне Робертсфорс лена Вестерботтен в Швеции), на берегу Ботнического залива, собрался русский корпус графа Каменского. Возле берега стояла шведская флотилия, a у самого селения находился десантный корпус графа Вахтмейстера (8000 человек). Получив от шведов отказ на предложение сложить оружие, Каменский начал атаку, занял Pатан, но не мог воспрепятствовать неприятелю в посадке на суда, с которых шведы открыли сильный огонь, нанося русским войскам большой урон; русские же ядра не долетали до противника.Огонь утих к 23:00. Ночью Каменский вывел войска из Pатана, а на следующее утро шведы отправились в Умео.Потери русских войск не превысили 200 человек; шведы же одними пленными лишились до 1000 человек.
Сражение при Уддевалле — сражение между шведской и датской армиями, состоявшееся в 1677 году у города Уддевалла и завершившееся победой датчан в рамках Датско-шведской войны 1675—1679 годов.После захвата норвежцами Марстранда возникла угроза шведскому Гётеборгу. Магнус Делагарди собрал войско из 3000 солдат, из которых 1200 были свежими кавалерийскими новобранцами. Армия расположились лагерем у Венерсборга 10 августа, а оттуда перебралась к Уддевалле. Однако сильная датско-норвежская армия из 5600 солдат во главе с Ульриком Гюлленлёве выдвинулась из Норвегии и догнала шведов.Делагарди развернул свои войска для обороны от лобовых атак, но Гюлленлёве решил ударить по шведским флангам, пытаясь отрезать противнику пути отступления к реке Гёта-Эльв. Делагарди был вынужден приказать своей кавалерии прикрыть отступление шведской пехоты к реке, но когда в бой вступила датская кавалерия, шведская конница бежала без единого выстрела. Делагарди сам был почти пленен, и сражение перешло в неорганизованной разгром (датский источник писал, что шведы «бежали, как зайцы среди скал»). Только в Куру-Бру, в 5 км к востоку от Уддеваллы, щведы остановились и заняли позиции для обороны. Пикинеры защищали мост от атак норвежской кавалерии, пока остальные шведы не пересекли его, после чего мост был разрушен.Шведская армия достигла безопасных позиций за рекой Гёта-Эльв, но её потери составили 500 человек и 9 пушек. Вина за поражение была возложена на плохую обученность шведских войск и некомпетентность Делагарди как полководца. После битвы он был отстранен от командования с выговором от короля.
Битва при Хельсингборге (швед. Slaget vid Helsingborg) — сражение, состоявшееся 27 февраля (10 марта) 1710 года (28 февраля по шведскому календарю) в ходе Великой Северной войны у шведского города Хельсингборг между датскими и шведскими войсками во время повторного вступления Дании в войну (в датской истории этот период считается отдельной войной и носит название одиннадцатилетней). Сражение окончилось решительной победой шведских войск и последующей эвакуации датчан со шведской территории Скандинавского полуострова.После Полтавской битвы датский король Фредерик IV возобновил союзные договоры с Саксонским, Прусским и Российским дворами и уже в начале ноября 1709 года Дания высадила на берегах Сконии армию под командованием графа Ревентлов (англ.)русск. численностью в 17 000 человек. Эта армия немедленно заняла города Хельсингборг и Кристианстад и вслед за этим осадила Мальмё и Ландскруну. Командующий шведскими войсками в этом регионе генерал Магнус Стенбок отступил в Смоландскую область для соединения с ожидающимися подкреплениями из Далекарлии. В начале марта 1710 года он вдруг неожиданно появился с армией в 20 000 человек перед Кристианстадом. Датчане, не ожидавшие, что шведы могут выставить столь сильную армию были вынуждены снять осаду Мальме и Ландскруны, оставить Кристианстад и Карлсхамн и отступить на позицию к Хельсингборгу, где получили некоторые подкрепления. Между тем граф Ревентлау заболел и вместо него командующим был назначен граф Ранцау.Граф Стенбок не сумевший отрезать датчанам путь к отступлению решился атаковать их позиции, несмотря на то, что 12 000 из его войск были новобранцами. 9 марта авангарды шведских колонн прибыли к Хельсингборгу. Стенбок немедленно сделал рекогносцировку и нашёл датские войска в следующем положении: Правый фланг под командованием генерал-майора Ротштейна примыкал к деревне и болоту. Левый фланг под командованием генерал-майора Девица прикрывался небольшим лесом и прудом. Подход к фронту позиции был прикрыт труднопроходимой местностью, через которую пролегали только 2 дороги, составлявшие узкие дефиле. Первая и кратчайшая из них представляла много препятствий для прохода, вторая, хотя и требовала больше времени, давала возможность атаковать датчан с фланга, что могло заставить их сменить позицию. Шведский генерал выбрал вторую дорогу, чем привёл в замешательство противника, ожидавшего удар по кратчайшей.10 марта на рассвете шведы прошли пятью колоннами по упомянутому дефиле. Сильный мороз в предшествующую ночь облегчил движение через болото, а густой туман скрыл движение, позволив колоннам подойти на пушечный выстрел, прежде чем они были замечены противником. Замысел Стенбока был почти беспрепятственно выполнен, однако войска левого фланга, составлявшие лучшую часть его армии и направленные на правый фланг датской армии, выбранный пунктом главного удара атаки, были задержаны местными препятствиями и только в полдень успели встать в общую линию боевого порядка.В это время датчане атаковали кавалерийский отряд, под прикрытием которого шведские войска должны были строиться в боевую линию, опрокинули его и взяли в плен генерала Биерншельда. Это нападение послужило сигналом к общей атаке. Шведская кавалерия погнала датскую с большим уроном, но в свою очередь была опрокинута, и бой оставался нерешённым до тех пор, пока не подошла пехота.Когда сражение завязалось по всей линии, Стенбок нанёс главный удар по правому флангу датчан. Собрав все свои войска, ещё не участвовавшие в деле, он нанёс этот удар столь быстро и стремительно, что отделил этот фланг от основной массы войск и обратил в бегство. Левое крыло датчан последовало примеру правого, и это вынудило отступить резерв под пушки Хельсингборга.Почти вся артиллерия, весь обоз и все боеприпасы датчан достались шведам. На поле боя осталось около 4 тыс. убитых датчан, ещё столько же было ранено. 3 тыс. попали в плен. В числе последних находились граф Ранцау и генерал Девиц, который, несмотря на ранение, со скоро набранным кавалерийским отрядом в 400 человек пытался прикрыть отступление и восстановить порядок. Датские гвардейские полки, сражавшиеся с примерным мужеством, были почти полностью истреблены. В конце сражения гвардейский конный полк имел только 10 человек, а гвардейский пехотный — 80. Шведы потеряли убитыми 1,6 тыс. человек и 1,1 ранеными.На следующий день Стенбок появился перед Хельсингборгом, где укрылись остатки датских войск. Датский король видя, что после понесённого поражения удержаться в Швеции невозможно, приказал эвакуироваться в ночь с 15 на 16 марта в Данию. При этом были заколоты 3000 лошадей, которых не имелось возможности увезти, уничтожены большие запасы хлеба, муки, боеприпасов, а также в городе, на попечение врага были оставлены раненые. Сражение при Хёрнефорсе состоялось 22 июня (4 июля) 1809 года между русскими и шведскими войсками в районе Хёрнефорса (ныне в коммуне Умео лена Вестерботтен).После битвы при Шелефте отряд графа Шувалова занял Умео, выдвинув авангард подполковника Карпенко. Шведы под начальством Сандельса, расположились за рекой Эре. Шувалов, по болезни, сдал начальство генерал-майору Алексееву. До первых чисел июня шведы не тревожили расположения русских войск; но затем, желая вынудить русских очнстить шведскую территорию, открыли действия против русских сообщений с Кваркеном (куда направили 4 фрегата и отряд гребной флотилии) и высаживали в тылу расположения Алексеева отряды, беспрестанно тревожившие квартиры и сообщения.Положение Алексеева (удалённого на 600 км от основной базы в Улеаборге, с прерванными сообщениями морем и сухим путём) было настолько критическое, что он испрашивал разрешение отступить, но получил строжайшее повеление императора Александра I держаться возле Умео во что бы то ни стало. В это время, пользуясь разливом реки Умео, Сандельс задумал напасть на авангард Алексеева.Отряд последнего занимал Умео, имея авангард в 10 км впереди города. В июне от растаявших снегов на Лапландских горах разлилась река Умеэльвен и повредила мост у Умео между авангардом и главными силами отряда Алексеева. Узнав о повреждении моста и полагая возможным разбить авангард до прибытия к нему подкреплений из Умео, Сандельс решился атаковать его и начал готовиться к выступлению.Генерал Алексеев, получив сведения об этом, решил предупредить шведов нападением, исправил мост и приказал генералу Казачковскому атаковать с пехотными полками Севским, Калужским, Низовским, 24-м и 26-м егерскими, полэскадрона Митавских драгун, полусотней казаков и 4 орудиями.Сандельс, с 3000 человек и 8 орудиями, стоял при Хёрнефорсе, позади реки Гёрне, впереди которой был его авангард.В 23:00 Калужский полк внезапно атаковал неприятельский авангард майора Эрнрота, опрокинул его и, настойчиво преследуя, на его плечах перебежал мост через речку Гёрне.Не доходя нескольких километров до Хёрнефорса, Казачковский разделил свой отряд на две части: с полками Севским, Калужским и 24-м егерским он пошёл большой дорогой, а подполковника Карпенко послал с 26-м егерским полком вправо, в дремучий лес, в обход левого фланга шведов. В резерве был оставлен Низовский полк. Исполнению этого плана благоприятствовал густой туман и крайняя беспечность шведов, не наблюдавших за лесом.Нападение оказалось для неприятеля неожиданным; сбив заставы, русские начали теснить противника, пришедшего в беспорядок и смятение. Попытка Сандельса устроить войска за мостом не удалась, и он начал отводить их назад, а для прикрытия отступления назначил батальон известного партизана Дункера. Последний мужественно отстаивал каждую пядь земли, но когда Сандельс послал Дункеру приказание отступить возможно скорее, он уже был отрезан колонной Карпенко. На предложение сдаться Дункер ответил залпом; тяжело раненый он умер через несколько часов.Основные силы Сандельса в беспорядке отступили на 20 км к Ленгеде. На следующий день утром вновь завязался бой на фронте, но русские войска были отбиты.У Казачковского выбыло из строя 180 человек. В плен взято 5 шведских офицеров и 125 нижних чинов.
Битва при Бровалле (швед. Slaget vid Bråvalla) — полулегендарное сражение на территории восточной Швеции, описанное в различных средневековых памятниках скандинавской литературы.О битве при Бровалле, произошедшей во 2-й половине VIII века на территории нынешнего шведского лена Эстергётланд (коммуна Норрчёпинг), упоминается в различных скандинавских сагах (например, в исландской саге о Хервёр), в сочинении Саксона Грамматика Деяния данов, в рунической надписи на камне из Рёка. Точное местоположение сражения не установлено, так как в различных сагах оно разное. Поскольку все источники о битве относятся к XIII веку, современные ученые относятся к ним с большой осторожностью.[1]Король (конунг) данов и свеев Харальд Хильдетанд разделил управление своим обширным королевством. Оставив под своим прямым управлением территорию Дании и Эстергётланда, он назначил своим вице-королём в Вестергётланде и Свеаланде Сигурда Ринга. Достигнув более чем преклонного возраста (согласно некоторым сагам, в 150 лет) Харальд, убоявшись того, что после смерти он не попадёт в царство воинов-героев Вальгаллу, снарядил свой флот и предложил Сигурду сразиться с ним. Основную массу воинов у Ринга как на флангах, так и в центре составляли куреты и эсты. К флоту Харальда присоединились склавы и ливы и саксонцы[2].В этой битве при Бровалле Харальд Хильдетанд пал на поле боя с оружием в руках.Согласно мнению историков, здесь берёт свои корни легенда о шведской женщине по имени Бленда, которая вместе со своими спутницами уничтожила целый отряд данов, ворвавшихся в Смоланд. В битве при Бровалле сражались сразу три сотни женщин на стороне Сигурда Ринга.

Центурия 6, катрен 3
Fleuue qu′esprouue le nouueau nay Celtique,
Sera en grande de l′Empire discorde :
Le ieune prince par gent Ecclesiastique,
Ostera le sceptre coronal de concorde.

Река, которая испытывает кельтских новорожденных,
Была в великом раздоре с Империей.
Юный принц посредством церковников
Освободил державный скипетр от соглашения.

Рейн, священная река кельтов: имеется в виду древний кельтский обычай проверять законнорожденность младенцев путем погружения в реку на мишенях для стрельбы из лука; если младенец тонул, то он считался незаконным. Раскол германских земель (Кельнское архиепископство) и выход их из под контроля имперского правительства.
Рейнская демилитаризованная зона — территория Германии на левом берегу Рейна и полоса на его правом берегу шириной в 50 км[1], установленная Версальским мирным договором в 1919 году с целью затруднить нападение Германии на Францию. В этой зоне Германии запрещалось размещать войска, возводить военные укрепления, проводить маневры и т. д.В течение первой половины 1920-х гг. войска Антанты неоднократно вторгались на территорию Рейнской демилитаризованной зоны в ответ на те или иные внешнеполитические действия Германии. Наиболее известен в этой связи Рурский конфликт 1923—1925 гг. — долгосрочная оккупация Рура франко-бельгийскими войсками, сопровождавшаяся попытками отторжения Рейнской области от Германии с помощью местных сепаратистов (провозгласивших 21 октября 1923 г. в Ахене «независимую Рейнскую республику»). Германские граждане оказывали оккупантам «пассивное сопротивление», устраивая забастовки и другие акции протеста. Конфликт был урегулирован после заключения Локарнских соглашений 1925 г., установивших гарантии нерушимости границ европейских стран, сложившихся после Первой мировой войны, прежде всего франко-германской границы. К середине 1930 года Германии удалось добиться окончательного вывода иностранных войск со своей территории.После прихода к власти в Германии в 1933 году Гитлера его правительство взяло курс на ликвидацию Рейнской демилитаризованной зоны. 7 марта 1936 года послам Франции, Великобритании, Италии и Бельгии в Берлине был вручён Меморандум германского правительства с уведомлением о расторжении Германией Локарнского договора 1925 г. В тот же день германские войска вступили на территорию демилитаризованной зоны. Совет Лиги Наций осудил Германию за нарушение ею международных обязательств, однако реакции со стороны «великих европейских держав» не последовало. Вскоре премьер-министр Великобритании С. Болдуин заявил, что вступление германских войск в Рейнскую область «не содержит угрозы военного конфликта», что фактически означало признание ликвидации Рейнской демилитаризованной зоны.В результате этих событий зона де-факто прекратила своё существование.В начале 1936 года министр иностранных дел Британии сэр Энтони Иден начал секретно обсуждать план «общего примирения» с Германией, целью которого было устранить все германские претензии. План Идена включал в себя возвращение Германии в Лигу Наций, её согласие на контроль вооружений, отказ Германии от любых территориальных претензий в Европе в обмен на ремилитаризацию Рейнской области, возвращение Германии её африканских колоний и признание «германского экономического приоритета» на Дунае[2]. Немцы были проинформированы о том, что Британия готова начать переговоры о ремилитаризации Рейнской области в обмен на «воздушный пакт», запрещающий бомбардировки и обещание не применять силу в целях изменения существующих границ[3]. Иден поставил себе целью достижение «всеобъемлющего соглашения», которое должно было вернуть Европу к «нормальности двадцатых годов» и создать такие условия, в которых Гитлер вел бы себя как Густав Штреземан (министр иностранных дел Веймарской республики, весьма уважаемый в Британии)[4]. Предложения Идена поставили Британию в невыгодное с моральной точки зрения положение. По сути дела, получалось, что Британия рассматривает ремилитаризацию в качестве предмета торга и поэтому протестует не против ремилитаризации как таковой, а лишь против формы её проведения как одностороннего и ультимативного акта.В 1936 году канцлер Германии и фюрер германского народа Адольф Гитлер принял решение о ремилитаризации Рейнской области. Историки ведут давние дебаты по поводу того, насколько решение о ремилитаризации Рейнской области в 1936 году соответствовало долгосрочным целям Гитлера. Так, Клаус Хильдебранд и Андреас Хиллгрубер говорят о существовании «штюфенплан» (поэтапного плана) завоевания мира. Их оппоненты утверждают, что ремилитаризация стала спонтанным ответом на серьёзные экономические проблемы, с которыми режим столкнулся в 1936 году. Ремилитаризация, в их толковании, была для нацистов простым и дешёвым способом повышения популярности режима. Хильдебранд отмечает, что оба этих толкования не обязательно являются взаимоисключающими[5].На рассвете 7 марта 1936 года в Рейнскую область были переброшены 19 пехотных батальонов германской армии и несколько военных самолётов.Гитлер позже сказал: «48 часов после марша в Рейнскую область были самыми изматывающими в моей жизни. Если бы французы вошли в Рейнскую область, нам пришлось бы ретироваться с поджатыми хвостами. Военные ресурсы, находившиеся в нашем распоряжении, были неадекватны даже для оказания умеренного сопротивления»[6].Больше всего вопросов как у современников, так и у историков вызывали причины бездействия французского правительства. До открытия французских архивов в середине 1970-х годов господствовало мнение о «психологической неготовности» французов к большой войне, несмотря на то, что Франция была способна мобилизовать сто дивизий в течение нескольких дней. Наиболее ярко эта точка зрения выражена Уильямом Ширером в классической работе «Взлёт и падение Третьего рейха». Историки, получившие возможность изучить соответствующие французские архивы — такие, как американец Стивен Шукер, обвиняют Ширера в «любительском подходе к истории». Они полагают, что главным фактором, парализовавшим французскую политику, была экономическая ситуация[7]. Начальник генштаба вооружённых сил Франции генерал Морис Гамелен проинформировал правительство, что стоимость удаления германских сил из Рейнской области, включая мобилизацию, составит 30 миллионов франков в день[8] . Сразу же после получения известия о ремилитаризации французский министр иностранных дел Пьер Фланден вылетел в Лондон для консультаций с британским премьером Стенли Болдуином. Правительство Франции издало декларацию, в которой в самых сильных выражениях осудило ввод германских войск. Декларация также содержала намёк на возможную ответную военную акцию[9]. Болдуин спросил Фландена, каковы намерения его правительства, на что тот ответил, что пока ещё ничего не решено. Фланден вылетел обратно в Париж для «консультаций с правительством». Результатом консультаций стало французское заявление следующего содержания: «Франция предложит все свои ресурсы в распоряжение Лиги Наций для недопущения нарушения положений всех Договоров»[10]. Поскольку Франция уже приняла решение о том, что мобилизацию проводить не будет, то рейнскую провокацию Гитлера было решено использовать для получения от Британии «континентального обязательства» (то есть обязательства Британии направить на континент крупный контингент сухопутных сил в случае серьёзного вооружённого конфликта)[11]. Французская стратегия заключалась в том, чтобы продемонстрировать готовность к большой войне из-за Рейнской области, а затем вынудить Британию, с готовностью сыгравшую роль «умиротворителя», дать такое «обязательство» в качестве компенсации за сдержанность, проявленную Францией[12]. «Континентальное обязательство» было целью французской внешней политики начиная с 1919 года и считалось единственным барьером, который способен остановить германский экспансионизм. Объективно ремилитаризация Рейнской области привела к тому, что Франция потеряла последнее преимущество, которое она получила в результате Версальского мира. Франция более не могла с лёгкостью занять Рейнскую область и создать реальную угрозу Рурскому промышленному району в случае, если бы она сочла действия Германии угрожающими[13].Реакцию различных кругов в Британии характеризуют как «смешанную». Наибольшую известность получило высказывание лорда Лотиана (позднее — посол Британии в США): «В конце концов, немцы всего лишь зашли в свой огород». Бернард Шоу сказал нечто подобное, отметив, что оккупация Рейнской области «ничем не отличается от оккупации англичанами Портсмута». Министр иностранных дел Энтони Иден настаивал на том, чтобы Франция не предпринимала военной акции. Вместо этого он надеялся уговорить Гитлера вывести войска из Рейнской области, оставив там лишь «символический контингент», после чего заново приступить к переговорам[14].Парадокс, однако, заключался в том, что безопасность Франции, создавшей санитарный кордон и давшей гарантии восточноевропейским государствам, была теперь связана с безопасностью Британии. Агрессия Германии против восточно-европейских государств влекла за собой франко-германскую войну, в которую неизбежно была бы вынуждена вступить Британия. Таким образом, «гарантия» 19 марта была выдана не только Франции, но и, хотя бы и косвенно, восточноевропейским государствам.
Ру́рский конфликт — кульминационный период военно-политического конфликта между Веймарской республикой и франко-бельгийскими оккупационными войсками в Рурском бассейне в 1923 г. Версальским договором 1919 г. на Веймарскую республику возлагались обязательства по уплате репараций странам-победительницам в Первой мировой войне. На бескомпромиссном выполнении положений договора настаивал в первую очередь президент Франции Раймон Пуанкаре, защищавший экономические и политические интересы своей страны. При возникновении просрочек в поставках или платежах французские войска несколько раз входили на неоккупированные территории Германии. 8 марта 1921 г. французские и бельгийские войска оккупировали города Дуйсбург и Дюссельдорф, находившиеся в Рейнской демилитаризованной зоне, тем самым обеспечив себе плацдарм для дальнейшей оккупации всего промышленного района в Рейнланд-Вестфалии. Франция получила возможность контролировать порты Дуйсбурга и получать точную информацию об общем размере экспорта угля, стали и готовой продукции из Рура. В Лондонском ультиматуме от 5 мая 1921 г. устанавливался график выплаты репараций на общую сумму в 132 млрд. золотых марок, а на случай отказа в качестве ответных мер предусматривалась оккупация Рурского региона. Конец «политике исполнения» положил раздел Верхней Силезии, произведённый по инициативе Франции и воспринятый в Германии как оглушительное поражение: на референдуме о государственной принадлежности этой провинции 20 марта 1921 г. Германия получила 59,4 %, а Польша — 40,6 %. Новый политический курс Берлина был ориентирован на борьбу с антигерманским франко-польским альянсом, чем в значительной степени и обусловлено заключение 16 апреля 1922 года Рапалльского договора с СССР. Рапалльский договор в свою очередь привёл к смене курса внешней политики Франции и непосредственно повлиял на её решение об оккупации Рура. В 1922 году с учётом ухудшающейся экономической ситуации в Веймарской республике союзники отказались от репараций в денежной форме, заменив их натуральными выплатами (сталь, древесина, уголь). 26 сентября союзническая комиссия по репарациям единогласным решением зафиксировала факт отставания Германии по срокам репарационных поставок. Когда 9 января 1923 года комиссия по репарациям заявила, что Веймарская Республика умышленно задерживает поставки (в 1922 году вместо требуемых 13,8 млн тонн угля — только 11,7 млн тонн, а вместо 200 000 телеграфных мачт — только 65 000), Франция использовала это как повод для ввода войск в Рурский бассейн. В период с 11 по 16 января 1923 г. французские и бельгийские войска численностью первоначально 60 тыс. человек (позднее до 100 тыс.) оккупировали всю территорию Рурского региона, взяв находящееся там мощности по производству угля и кокса в качестве «производственного залога» в обеспечение исполнения Германией своих репарационных обязательств. В результате оккупации было занято около 7 % послевоенной территории Германии, где добывалось 72 % угля и производилось более 50 % чугуна и стали. Однако премьер-министр и министр иностранных дел Франции Раймон Пуанкаре стремился при этом добиться присвоения Рейнланду и Руру статуса, аналогичного статусу Саарского региона, где принадлежность территории Германии носила только формальный характер, а власть находилась в руках французов. Ввод оккупационных войск вызвал в Веймарской республике волну народного гнева. Правительство во главе с беспартийным рейхсканцлером Вильгельмом Куно призвало население к «пассивному сопротивлению». Выплата репараций была прекращена, промышленность, управленческий аппарат и транспорт охватила всеобщая забастовка. Некоторые предприятия и ведомства отказались подчиняться распоряжениям оккупантов. Франция отреагировала на это назначением 150 тыс. штрафов, которые порой сопровождались высылкой с оккупированной территории. Бывшие члены фрайкора и коммунисты организовывали акты саботажа и совершали нападения на оккупационные войска. Оккупационные власти отвечали карательными операциями, в результате которых в накалившейся ситуации погибло 137 человек. В целях устрашения к смертной казни за шпионаж и саботаж был приговорён и казнён член фрайкора Альберт Лео Шлагетер, возведённый впоследствии немецкой пропагандой в ранг мученика. Помимо пассивного сопротивления, наносившего экономический ущерб, в борьбе с оккупантами использовалось и языковое давление: все заимствованные из французского языка слова заменялись немецкими (например, вместо Kantine — Werksgasthaus (столовая для персонала), вместо Telefon — Fernsprecher (Телефон), вместо Trottoir — Gehweg (Тротуар) или вместо automatisch — selbsttätig (автоматический)). Во время пассивного сопротивления германское государство взяло на себя выплату заработной платы рабочим Рурского региона за счёт дополнительного выпуска денег. Длительное время эта ситуация продолжаться не могла, поскольку обострение экономического кризиса, инфляция, простой производства и недобор налогов негативно сказывались на экономике Германии. 26 сентября 1923 г. новый рейхсканцлер Густав Штреземан был вынужден объявить о прекращении пассивного сопротивления. Реакционные силы в Баварии использовали прекращение борьбы с оккупантами для попытки учреждения диктатуры. Общий урон экономике от рурского конфликта составил по разным данным от 4 до 5 млрд золотых марок. Под давлением США и Великобритании Франция подписала соглашение МИКУМ (Mission interalliée de Contrôle des Usines et des Mines (MICUM) — союзническая контрольная комиссия по фабрикам и шахтам Рура) 1923—1924 годов. Оккупация Рурского региона завершилась в соответствии с принятым в 1924 году планом Дауэса в июле - августе 1925 г.

Центурия 6, катрен 4
Le Celtique fleuue changera de riuage,
Plus ne tiendra la cite d′Aripine :
Tout trasmue ormis le vieil langage,
Saturne, Leo, Mars, Cancer en rapine.


Кельтская река сменила берега,
Более не шла по городу Агриппины.
Изменилось все, кроме старого языка,
Сатурн во Льве, Марс в Раке, в грабеже.

Кельтская река – Рейн.
Город Агриппины – Кельн.
На протяжении человеческой истории Рейн неоднократно менял ложе.
На территории Кельна и его окрестностей жили племена убии, треверы, сигамбы, эбуроны и др.
Убии (нем. Ubier) — древнегерманское племя, относящееся Тацитом к истевонам. Убии первоначально населяли правый берег Рейна, рядом с треверами и сигамбрами. Их район расселения простирался от реки Зиг через реку Лан и до нижнего течения Майна. Были подробно описаны еще Ю. Цезарем как представители «цивилизированных германцев». Убии были первыми из древнегерманских племен, начавшими межкультурное общение с римлянами, установившими с ними торговые отношения и посылавшими своих детей и юношей для получения римского образования. Убии предоставляли в распоряжение римской армии отряды своей легковооруженной кавалерии. Союзнические отношения племени убиев с римлянами привели к ряду конфликтов убиев их соседями — другими германскими племенами. В связи с этим в 38 году до н. э. с согласия зятя императора Августа римского полководца М.Агриппы убии переселились на левый берег Рейна, в пределы будущей римской провинции Нижняя Германия. Здесь они расселились в области нынешних немецких городов Бонн, Кельн и Ахен. Центром территории убиев стал район города Кельна. В 69-70 гг. убии — в значительной степени против своего желания — принимают участие в антиримском восстании Гая Юлия Цивилиса. Впоследствии сильно романизированные убии смешались с рипуарскими франками. Убии чеканили собственную монету — кинар с изображением танцующего со змеей человека в головном уборе в виде головы оленя на одной стороне и с изображением коня — на другой. Ряд исследователей изображение человека с оленьими рогами связывают с кельтским божеством Цернунном, указывая при этом на возможное кельтское происхождение убиев.
Треверы (Treveri) — галльское племя, жившее по обоим берегам Мозеля. Главный город Августа Треверорум (Augusta Treverorum — «Имперский город треверов») на Мозеле (современный Трир). Входили в группу белгов. Возможно, треверы были родственны германцам, в частности Цезарь называл их германцами, говорившими по-кельтски. Но так как Цезарь подразумевал под германцами вообще всех варваров, живущих к востоку от Рейна, треверы могут считаться потомками индоевропейских групп, расселявшихся в середине I тыс. до н.э. на территории Центральной Германии. Вероятно, миграция треверов на запад от Рейна была обусловлена как раз начавшимся давлением с севера Германии носителей Ясторфской археологической культуры, т.е. собственно прагерманцев. К моменту проникновения в Белгику римлян треверы жили между областями нервиев, медиоматриков, ремов и левобережьем Рейна. Некоторые соседние с треверами племена кельтов — сегны, кондрусы и эбуроны — находились под их покровительством. Треверы были наиболее знаменитым из племен группы белгов и особенно славились своей конницей, которая считалась самой храброй во всей Галлии. Сначала треверы добровольно подчинились Цезарю, однако в 54 г. до н.э. под предводительством Индуциомара восстали, но были побеждены Лабиеном. Вторично треверы подняли восстание в 21 г. нашей эры под предводительством Ю.Флора, но тоже скоро были усмирены.
Сигамбры (сугамбры, сикамбры, Sygambri) — древнегерманское племя, жившее на правом берегу Среднего Рейна в VIII — I веках до н. э. к северу от племени убиев. В 55 году до н. э. против сигамбров, защищавших от римлян германские племена тенктеров и усипетов, выступил Гай Юлий Цезарь. В 16 году до н. э. сигамбры в союзе с другими германскими племенами перешли границу на реке Рейн и разбили римские войска под руководством Галлия Лоллия. Сигамбрам долгое время удавалось успешно сопротивляться попыткам императора Августа и Клавдия Друза подчинить их Риму, однако они все же были покорены обманным путём римским императором Тиберием. В 7 году до н. э. около 40 тыс. сигамбров было насильственно переселено с Среднего Рейна в провинцию Белгику. В III веке н. э. сигамбры вместе с хамавами составили ядро федерации салических франков, после чего их имя быстро исчезает и замещается наименованием франки. На территории Древней Германии сигамбры также были известны под именем марсов. Сигамбрами вплоть до VI века часто называли франкских конунгов и королей, в том числе и Хлодвига I Меровинга, при крещении которого в 496 году реймсский епископ Ремигий произнес знаменитую фразу: «Mitis depone colla, sicamber, adora quod incendisti, incendi quod adorasti» («Покорно склони выю, сигамбр, почитай то, что сжигал, сожги то, что почитал»). В первую очередь это связано с тем, что полулегендарный древнегерманский конунг Меровей — основатель франкской королевской династии Меровингов — считался представителем сигамбрского рода Хлодиона.
Эбуроны (Eburones) — древнее племя, занимавшее во времена Цезаря междуречье Рейна и Мааса по соседству с менапиями. Цезарь причисляет его к германцам, однако галльские имена упомянутых им вождей позволяют ряду ученых отнести эбуронов к числу кельтов. Из упоминания эбуронов в "Записках о Галльской войне" можно заключить, что они занимали всю территорию бельгийского Лимбурга и нидерландского Лимбурга (в современных Бельгии и Нидерландах), а также прирейнские земли вплоть до Ахена. Впоследствии эта область вошла в состав римской провинции Нижняя Германия. В 54 году до н. э. Гай Юлий Цезарь расквартировал на зиму XIV Парный легион (легион и пять когорт) под командованием Котта и Сабинуса в стране Эбуронов. Этой же зимой эбуроны подняли восстание против римлян под командованием Амбриорикса и его брата. На их сторону перешли и нервии. Совместно они напали на лагерь XIV Парного легиона и, выманив солдат из лагеря, перебили их всех, числом до 6 тысяч. В схватке было потеряно знамя легиона. Следующее за тем нападение на лагерь Квинта Туллия Цицерона (брата знаменитого оратора) было пресечено своевременным вмешательством Тита Лабиена. Не желая терять людей в привычных эбуронам болотах и лесах, Цезарь отдал их страну на разграбление соседям, и в первую очередь сикамбрам. Вслед за тем он предал огню все поселения эбуронов, угнал их скот и уничтожил съестные припасы. После этого эбуроны пропадают из истории, уступая место германскому племени тунгров.
Нервии — одно из племён белгов, живших к востоку от Шельды в I веке н. э. По одной из версий, нервии относились к кельтоскифам и вели начало от известных Геродоту невров. По другой, нервии, как и все племена группы бельгов, были смешанного кельтско-германского происхождения. Однозначно, однако, происхождение нервиев не установлено.Наибольшую известность нервии получили в войнах против Юлия Цезаря, хотя сопротивлялись и натиску германцев. Победив войска с Ариовиста, Цезарь выступил против мощного союза бельгов и нервиев. Но связанные с союзом ремы выдали римлянам замыслы противников. Цезарь в 57 году до н. э. с восьмью легионами направился к северу. Союз белгов он уничтожил, даже не прибегая к оружию. Остановившись на берегах реки Аксоны (Aisne) в сильно укреплённом лагере, направил своих союзников, эдуев, в набег против белловаков, одного из племён, входивших в состав союза белгов и нервиев. Белловаки сосредоточились на защите родной земли, вынуждены были отделиться от союза, который заметно ослаб. Содержание общего большого войска обходилось недёшево, и когда белловаки поспешили на защиту своей родины, их примеру последовали и другие, а с каждым племенем в отдельности справиться было уже нетрудно.Труднее всего Цезарю было покорить нервиев — «храбрейшее из всех северных племён». На одной из высот в верховьях Самбра, римляне стали разбивать укреплённый лагерь; а римская конница билась с отдельными сотнями конных нервиев и погнала их за реку. А между тем в лесочке на высотах за рекой нервии скрывали значительные силы. «Густыми толпами» высыпали из лесочка, быстро спустились к реке и перебрались через неё, ударили против римлян, что те едва успели построиться в боевой порядок. Резкий звук сигнальной трубы, призывавшей в строй солдат, высланных на работы, смешался с ревом рогов, под звуки которых неприятель бешено наступал на высоты.Битва была продолжительная, серьёзная и на мгновение даже отчаянная для римлян, и сам Цезарь оставил превосходное описание её. На правом, наиболее угрожаемом крыле римского войска, где Цезарь лично принимал участие в сече, опасность миновала только тогда, когда подоспели и приняли участие в битве те два легиона, которые на походе прикрывали обоз. Нервии тем временем успели подняться на высоты, и битва кипела уже у самых окопов начатого постройкой лагеря. Нервии не сумели вовремя окончить битву и отступить, а наоборот, с яростным мужеством старались удержаться на том же месте, всё ещё надеясь сломить римлян. Но битва 57 года окончилась для них полным поражением. Приводились цифры, что из 60 тысяч нервиев осталось в живых едва 500 человек. И нередко сведения о нервиях в энциклопедиях на этом завершаются.Вместе с тем история нервиев продолжалась. В одном из сражений нервий VARTIC помог спастись Цицерону, осаждённому в своём лагере. В честь этого выпустили монету нервиев.Уже в античности нервии и их союзники строили достаточно внушительные города-крепости. Алезия в стране мандубиев (нынешний Ализ-Сент-Рен), на высоком холме между двумя реками, была окружена стенами и рвом и занимала площадь около 97 га. Герговия (современный Клермон) — площадь 75 га, Новиодун — около 40 га. Оппидумы белгов (типа Фекамп) с поперечным валом, расположенные в большинстве случаев на мысе, часто имеют ворота улицеобразного (клещевидного) профиля. Некоторые укрепления были возведены очень быстро. Нервии, которым угрожала опасность, обнесли якобы свой зимний лагерь насыпью в 10 футов и рвом шириною в 15 футов, окружностью около 3000 футов за неполные 3 часа. У них не было достаточного количества необходимых железных орудий, и они, якобы, вырезали дёрн своими мечами, землю выгребали руками и переносили её в своих плащах. Огромное количество людей, вероятно, выполнило эту работу очень быстро, но в данном случае речь шла не о постройке настоящей крепостной стены, а о временной защите. лагеря. Строительство подобных зимних крепостей на средневековой Руси отмечали арабы. И все же лучшей защитой нервии считали леса и болота. Корнелий Тацит примерно через полтора века после разгрома нервиев Цезарем отмечал, что «Треверы (древеры?) и нервии притязают на германское происхождение и, больше того, тщеславятся им, как будто похвальба подобным родством может избавить их от сходства с галлами и присущей тем вялости».Согласно кельтоскифской версии происхождения нервиев, они имели корни в округе Чёрного моря и Каспия. Активизация скифов в Европе ещё 6 — 5 вв. до н. э. известна по данным археологии, когда скифские изделия достигают и земель нынешней Франции (Галлии античности). Подробности о связях кельтов, к которым первоначально относились и нервии, со скифами представил Плутарх.«Кимвры ни с кем не вступали в сношения, а страна, из которой они явились, была так обширна, что никто не знал, что за люди и откуда они, словно туча, надвинулись на Италию и Галлию. Большинство полагало[1], что они принадлежат к германским племенам, живущим возле Северного океана, как свидетельствуют их огромный рост, голубые глаза, а также и то, что кимврами германцы называют разбойников. Но некоторые утверждали, будто земля кельтов так велика и обширна, что от Внешнего моря и самых северных областей обитаемого мира простирается на восток до Мэотиды (Азовского моря) и граничит со Скифией Понтийской. Здесь кельты и скифы смешиваются, и отсюда начинается их передвижение. И они не стремятся пройти весь свой путь за один поход, и не кочуют непрерывно, но, каждое лето, снимаясь с места, продвигаются всё дальше и дальше и уже долгое время ведут войны по всему материку. И хотя каждая часть племени носит своё имя, всё войско носит общее имя — кельтоскифы»[2].Вероятно, нервии как кельтоскифы обосновались в Галлии с 5 — 4 вв. до н. э., когда Скифии пришлось выдерживать давление Персии и Македонии.Аммиан Марцеллин указывал «горы нервиев» в истоках Борисфена (Днепра).На здании мэрии города Бавэ (департамент Норд, Франция) есть мемориальная доска, которая гласит: «Здесь в 57 году до рождества Христова народ Нервии под командованием своего вождя Бодуогната при поддержке своих союзников Атребатов и Виромандуев чуть было не лишили удачи Цезаря»[3]
Ингевоны (Ingävonen, Ingväonen, древнегерм. Ingwiaiwen) — согласно Плинию и Тациту одна из больших групп германских племён.Уже в IV веке до н. э. греческий путешественник Пифей рассказывал об ингевонах как о жителях побережья Северного моря.В состав этой группы входили фризы, саксы, англы и, возможно, юты, которых по мнению ряда историков следует все же относить к восточным германцам: племенам готской группы, бургундам и вандалам и находившихся в более близком родстве с германскими племенами, населявшими Скандинавию. Если фризы так и живут по сию пору во Фрисландии, то англы, и, частично, саксы и юты, переправились на Британские острова, где превратились в костяк нынешней англоговорящей части британской нации.Одним из первых имя «ингевоны» употребляет Тацит в одной из своих малых работ («О происхождении германцев и местоположении Германии»). Согласно ему, германцы возводили начало своего рода к божественному предку по имени Туистон. Туистон имел сына по имени Манн (ср. с индийским именем Ману, в сказании о потопе; вероятно, имя это восходит к индоевропейскому корню). У Манна в свою очередь было три сына — Инге, Иске и Эрмине, чьи потомки называют себя по имени прародителей. В древних песнопениях, — а германцам известен только один этот вид повествования о былом и только такие анналы, — они славят порожденного землей бога Туистона. Его сын Манн — прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают трех сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами, посередине — гермионами, все прочие — истевонами. Но поскольку старина всегда доставляет простор для всяческих домыслов, некоторые утверждают, что у бога было большее число сыновей, откуда и большее число наименований народов, каковы марсы, гамбривии, свебы, вандилии, и что эти имена подлинные и древние.Отрывочные упоминания об ингевонах есть также в «Естественной истории» Плиния Старшего.Наши сведения об Инге коротки и отрывочны. В «Беовульфе» упоминается, что он жил вначале с восточными данами, затем ушёл на восток, через море в сопровождении своей волшебной колесницы. Как отмечает Я. Гримм, колесница — практический неизменный атрибут германских богов.Как часто бывает в мифах, мы сталкиваемся с несколькими противоречивыми версиями, по одной из которых Инге — дед Фрейра, тогда генеалогия выстраивается так: Твиско, Манн, Инге, Ньёрд, Фрейр.Ей противоречит другой миф, прямо отождествляющий Инге и Фрейра. Гримм предполагает, что Инге не имя, но прозвище, и возводит его к древнегерманскому ýnglîngr — «юный». Это имя он получает и затем носит среди хердингов, — чье название Гримм расшифровывает как «герои», или возможно просто «некие люди», «некий народ». Вероятно, из тех же хердингов родом «Хартунг, конунг русов», чье имя ещё в XIX веке жило в немецких легендах. Хартунг был другом и советчиком Инге в его путешествиях, вторым советчиком легенды называют турецкого «конунга» Игинви. Под именем ингевонов в лингвистических исследованиях обычно определяются носители части западногерманских языков, таких как англский, сакский и фризский, для которых характерны некоторые особенности языкового строя и отличающие их от других диалектных групп старогерманского: восточных и центральных, а также северных. Для данной подгруппы характерно т. н. ингевонское падение носовых.

Битва на Фирисвеллире (др.-сканд. Fýrisvellir) — битва за шведский престол в 980-х годах между Эйриком Победоносным и его племянником Стирбьёрном Сильным, имевшая место на равнине Фирисвеллир, за рекой Фюрисон (Fyrisån, Fyris), там где сейчас расположен город Уппсала. Битва упомянута в многочисленных средневековых сагах, таких как: Eyrbyggja saga, Knýtlinga saga, Сага о Хервёр и Gesta Danorum (Книга 10). Но наиболее подробно битва описана в Пряди о Стирбьёрне шведском чемпионе.По смерти конунга Олафа, правившего как соправитель вместе со своим братом Эриком Победоносным, шведский тинг отказал его сыну Стирбьёрну-Сильному в наследовании титула. Вместо этого Эрик Победоносный объявил соправителем своего не родившегося ребёнка, на основании, что это будет сын (позже действительно родился сын — Олаф Шётконунг). Вдобавок конунг Олаф был отравлен во время трапезы, в чём Стирбьёрн подозревал своего дядю Эрика.После решения тинга Стирбьёрн отправился на юг. Доподлинно неизвестно, был ли Стирбьёрн основателем йомсвикингов или присоединился к ним позже, но все источники сходятся в том, что, объявив себя их предводителем, Стирбьёрн решил вернуть себе шведский престол. Он хотел собрать как можно большее войско, для чего вторгся и начал опустошать только что созданное датское королевство. Датский конунг Харальд Синезубый был вынужден выдать за Стирбьёрна свою дочь Тиру, чтобы тот ушел из Дании.Согласно 10-й книге Gesta Danorum Харальд Синезубый также захватил поселение Юлин (Julinum) и отдал его Стирбьёрну и его людям для поселения, впоследствии Юлин стал Йомсборгом. Однако уже скоро Стирбьёрн снова вернулся с тысячью дракарами и вынудил Харальда дать ему 200 кораблей и всех людей, что он сочтет годными для похода, включая самого конунга Харальда. Согласно Gesta Danorum и Knýtlinga saga в начале 980-х годов по завершении удачного похода в Данию Стирбьёрн отправился в Швецию.Когда Эрик узнал, что неприятельский флот вошел в Меларен, он разослал во все концы бутскафле и собрал лейданг в Уппсале. Торгни Законник посоветовал Эрику перекрыть водный путь к Уппсале по реке Fyrisån столбами. Когда Стирбьёрн увидел, что дальше его флот не пройдет, он поклялся, что не уйдет из Швеции и либо победит, либо погибнет. Чтобы вдохновить своих людей драться насмерть, он приказал сжечь корабли. Однако конунг Харальд Синезубый не разделял такого рвения Стирбьёрна и покинул его вместе со всем датским флотом.Проглотив обиду от предательства, Стирбьёрн двинул с йомсвикингами на Уппсалу. Свеи хотели помешать ему подойти к Уппсале через лес. Не желая драться в лесу, Стирбьёрн, угрозой поджечь лес, вынудил свеев беспрепятственно пропустить их. Так воины Стирбьёрна прошли сквозь лес без потерь.Перед битвой Торгни снова советует Эрику, на этот раз связать вместе скот, укрепив на нём копья и мечи. Когда йомсвикинги вышли на Фирисвеллир, рабы пустили это стадо на врага, что посеяло хаос и опустошение в их рядах. Однако Стирбьёрну, как опытному вождю, удалось быстро восстановить свои порядки и вступить в бой. Он длился весь день и весь вечер, но не выявил победителя. На следующий день все повторилось, несмотря на то, что к Эрику подошло солидное пополнение. Складывалась патовая ситуация.Ночью оба вождя молились своим богам. Стирбьёрн — Тору, но краснобородый бог был зол и пророчил страшное поражение. Эрик же пошел в Храм Уппсалы и молился Одину. Эрик поклялся отдать себя Одину через десять лет (по другой версии: посвятить себя Одину в течение десяти лет), если тот дарует ему победу. Неожиданно высокий человек в синей мантии и широкополой шляпе явился Эрику. Один дал ему трость и приказал кинуть её завтра в сторону врагов со словами: «Предаю всех вас Одину».На следующий день Эрик сделал как велел Один, и град из стрел, прозванный людьми «стрелы Одина» посыпался на йомсвикингов. Осознав своё полное поражение, Стирбьёрн приказал людям стоять и биться на смерть, а сам воткнул свой стяг в землю и вместе со своими лучшими соратниками бросился в гущу шведского войска. Не многие из йомсвикингов ушли в тот день живыми.После битвы, Эрик воздвиг один из Королевских курганов и пообещал большую награду тому, кто сочинит поэму об этой победе. Среди его воинов был скальд Торвальд Хьялтасон, который тут же составил поэму, получив за это золотые браслеты.По итогам битвы на Фирисвеллире Эрик получил своё прозвище «Победоносный»[1].

Центурия 6, катрен 5
Si grand famine par vnde pestifere,
Par pluye longue le long du pole arctique :
Samarobryn cent lieux de l′hemispere,
Viuront sans loy, exempt de politique.

Столь великий голод от чумной волны,
От долгого дождя на протяженности Северного полюса.
Самаробривцы в ста лье от свода
Жили без закона, избавленные от центральной власти.

Самаробривцы – жители Самаробривы (лат. название г. Амьена).
Полоса Амьен – Сен Кантен, территория у рубежа Нидерландов, была своего рода военной границей, сильно страдавшей от войн Валуа с Габсбургами.
«…в ста лье от свода» – имеется в виду Амьенский собор с куполообразным сводом.
«…без закона, избавленные от центральной власти» – речь идет об общине, которой позволено жить по своим внутренним установлениям, а не по общегосударственным законам.
Потопы и эпидемии; автономия северной Франции.
Битва при Сен-Кантене 10 августа 1557 — сражение между испанскими и французскими войсками в ходе Восьмой Итальянской войны (1551—1559).В конце 1556 года французы разорвали Восельское перемирие и возобновили военные действия. На севере перемирие было нарушено в январе 1557. Губернатор Пикардии адмирал Колиньи 6 января неудачно атаковал Дуэ, и в том же месяце овладел Лансом[1]. 31 января была торжественно объявлена новая война[2].Испанцы ответили на набеги Колиньи адекватными действиями на границе Пикардии и Шампани. Положение Испании было сложным, поскольку 1 января 1557 было объявлено государственное банкротство, но к 23 июля под Мариенбургом была собрана армия герцога Эммануэля Филиберта Савойского из 35 тыс. пехоты и 12 тыс. кавалерии, к которой должны были присоединиться 10 тыс. англичан (Мария Тюдор 7 июня объявила войну Франции)[3][4].Проведя несколько обманных маневров под Мариенбургом, Рокруа и Ла-Капелем, герцог направился к Сен-Кантену, гарнизон которого был ослаблен выделением отряда для Итальянского похода Франсуа де Гиза. 2 августа кавалерия окружила город со всех сторон[5][4].Сен-Кантен располагался амфитеатром на правом берегу Соммы, и продолжался на левом берегу пригородом Л′Иль. Город защищали старые укрепления, расположенные к северо-востоку и юго-западу на господствующих высотах, и понижавшиеся в других частях города. Вверх и вниз по течению река разделялась на несколько рукавов, образуя болотистые заводи. Население в 7—8 тыс. человек было недостаточным для обороны укреплений, окружностью в лье, поэтому Колиньи в ночь на 3 августа проник в город с 300 пехотинцами и 600 кавалеристами[4].Экспедиция Гиза оставила Францию без солдат, и коннетаблю Монморанси едва удалось собрать 20 тыс. чел. в Пьерпоне, откуда он 3 августа продвинулся до Ла-Фера, чтобы сохранить коммуникации с племянником. Монморанси двинул на помощь Сен-Кантену части маршала Сент-Андре, принца Конде и генерал-полковника пехоты д′Андело. Тот попытался прорваться к городу, но был отброшен английской гвардией. Сам Монморанси выяснил, что можно добраться до Сен-Кантена через болота к югу от Соммы, и стал готовить лодки для переправы[6].8 августа коннетабль покинул Ла-Фер с 6-тыс. отрядом, построил его в боевой порядок у Эссиньи-ле-Грана, а сам со своими лейтенантами Конде и Невером, сыном Франсуа, шурином Вилларом и племянником д′Андело рекогносцировал берега Соммы. Монморанси обнаружил, что с юга город обложен не так плотно, как с севера и востока, но его действия не остались незамеченными противником[6][4].Коннетабль планировал провести демонстрацию на левом берегу Соммы, чтобы оттянуть внимание Эммануэля-Филиберта к западу, перебросить 2 тыс. бойцов Андело на лодках через болота, а затем начать отступление. Поскольку основная масса войск противника была сосредоточена выше по течению Соммы, этот замысел имел шансы на успех при нескольких условиях: быстроте, внезапности и достаточном прикрытии[7].Монморанси действовал слишком медленно, и потерял много времени на подготовку переправы. После захода солнца 9 августа 15 рот французской пехоты, 22 роты немецкой, с 4 большими орудиями, 4 кулевринами и 4 маленькими пушками выступили из Ла-Фера. Утром 10-го коннетабль присоединился к ним с 500 тяжеловооруженными всадниками и 1000 шеволежеров. В девять часов утра его армия выстроилась в боевой порядок у Гоши, на берегу Соммы, фронтом к Л′Илю, занятому 14 испанскими терсио. С другой стороны Соммы, справа от Сен-Кантена, у Рокура, стояли части Эммануэля-Филиберта, а севернее войска графа Эгмонта. Чтобы обеспечить свой правый фланг от возможного обходного маневра противника, Монморанси приказал Конде занять мельницу, возвышавшуюся над шоссе на Рувруа, но сам этот пункт с переправой через реку занят не был[7].Маршал Сент-Андре начал артиллерийский обстрел позиций герцога Савойского, заставив того отступить на север, к расположению Эгмонта. Это было хорошее начало, но, по чьей-то глупости, лодки, предназначенные для переправы, поставили в самый хвост армии, и коннетаблю пришлось два часа их дожидаться. К этому времени перемещение войск по болоту превратило подходы к воде в сплошную топкую грязь, и большинство посудин увязло в ней, в результате чего в город удалось переправить лишь несколько сот человек[8].Эта задержка погубила все. Конде, которого с рейнграфом и конными аркебузирами отправили перекрыть узкие проходы у Рувруа, слал тревожные донесения. Эммануэль-Филиберт, еще накануне бывший настороже, правильно оценил ситуацию, и обойдя Сен-Кантен, вышел к Рувруа с востока. После нескольких настойчивых просьб принца Монморанси направил к нему герцога Неверского с тремя ротами, но было уже поздно. Испанцы, переправившись через Сомму по малоизвестному броду, бросили против обсервационного отряда Конде и Невера восемь эскадронов, отрезав его от основных сил, а затем обрушились на растянутые порядки коннетабля[9][10].Французы были опрокинуты почти без боя, и начали быстро отходить к Ла-Феру под прикрытием кавалерии, которую с флангов и в лоб атаковали от тысячи до двух тысяч кавалеристов противника под командованием Эгмонта, герцога Брауншвейгского, графов ван Хорна, Мансфельда, Хогстратена и Лалена[9].Отступая, Монморанси отклонился вправо, к лесу Жиберкур, и между Эссиньи и Лизеролем попытался занять оборону, выстроив пехоту в каре. Испанцы прорвали его артиллерийским огнём, и после четырехчасового сражения все было кончено. Войска в панике бежали, все орудия, кроме двух пушек, увезенных Бурдийоном в Ла-Фер, были потеряны. В лье от города испанцы прекратили преследование[9].В неудачной схватке погибли граф Энгиенский, виконт Тюренн, 600 дворян, 2500 солдат. Невер, Конде и Франсуа де Монморанси добрались до Ла-Фера. 4—5 тыс. было ранено, 6 тыс. попали в плен, в том числе коннетабль, получивший тяжелую рану в пах, маршал Сент-Андре, герцоги де Монпансье и де Лонгвиль, Лудовико Гонзага, рейнграф, Монберон, Ларошфуко, опасно раненый Виллар, Гонто-Бирон — цвет французской знати[11][10].Для Франции поражение под Сен-Кантеном было военной катастрофой; по сообщениям хронистов Эммануэль Филиберт и король Испании планировали наступать на беззащитный Париж, чтобы продиктовать Генриху условия мира. В действительности наступление организовать не удалось, поскольку обеспечить снабжение 55-тыс. армии[K 1] на таком протяженном маршруте было весьма затруднительно. Еще одной причиной задержки была необходимость взятия Сен-Кантена[10].В безнадежном положении Колиньи сделал все, что мог, продержавшись больше двух недель в слабо укрепленном городе с небольшим гарнизоном. 15 августа испанцы поставили брешь-батарею из 46 тяжелых орудий против восточной стены. В городе не хватало продовольствия, и начались разговоры о сдаче. 21 августа Колиньи изгнал из Сен-Кантена 500—600 больных, женщин и стариков. Эти люди не были пропущены противником, и погибли в крепостных рвах[12].25 августа испанцы овладели восточным рвом. К 26-му сосредоточенный огонь артиллерии сделал своё дело, пробив в стенах 11 брешей. 27-го начался общий штурм, и сил защитников не хватило для обороны всех проломов. Испанский капитан, атаковавший одну из брешей, ударил обороняющимся в спину, и ворвался в город, павший в несколько мгновений. Колиньи сдался; город, несмотря на попытки Филиппа II помешать расправе, был полностью разрушен, а население вырезано[12].Затем испанцы взяли городки Ам, Ле-Катле, а в октябре Нуайон, который также был разрушен до основания. К этому времени Генрих созвал бан и арьербан, Париж еще 12 августа выделил 300 тыс. ливров на войну и был приведен в состояние обороны.6 октября Гиз прибыл в Сен-Жермен-ан-Ле. В сравнении с позором Сен-Кантена его неаполитанское поражение было небольшой неудачей. Группировка Монморанси была совершенно дискредитирована, влияние сторонников Колиньи также пошатнулось, и герцог, за отсутствием соперников, был назначен командующим в ранге лейтенант-генерала. В конце октября он прибыл на театр военных действий с 50-тыс. армией. К этому времени у Эммануэля Филиберта полностью закончились деньги, он объявил, что «не знает, как быть», и в ноябре распустил свои войска[13][14].
Битва при Сен-Кантене (29 — 30 августа 1914 года), известная также как битва при Гюизе — сражение на Западном фронте Первой мировой войны, часть Великого отступления войск Антанты.В ночь с 26 на 27 августа 1914 года после Битвы у Ле-Като войска Антанты отошли к Сен-Кантену. Между продолжавшим отступление Британским экспедиционным корпусом и французской четвёртой армией образовался значительный разрыв. Французский главнокомандующий Жоффр направил на этот участок пятую армию под командованием генерала Ланрезака с целью нанесения контрудара. 28 августа армия Ланрезака, развернув фронт, совершила обходной манёвр с целью провести атаку на Сен-Кантен в западном направлении. Английский главнокомандующий Джон Френч, стремившийся в это время только к тому, как сохранить свою армию, отказался содействовать французам в проведении этой операции. Карл фон Бюлов, командующий второй германской армией, которая вела наступление на этом направлении, узнал о контрударе из бумаг пленного французского офицера и подготовился к сражению.Атака 18-го корпуса пятой армии на Сен-Кантен была отбита, нападавшие понесли большие потери. Тогда Ланрезак приказал перенести направление наступления восточней, в район Гюиза. Командующий 1-го корпуса Франше д’Эспере, объединив силы трех корпусов, после артподготовки начал атаку на этом участке, на этот раз успешную. Немцы, в том числе и гвардейский корпус — лучшая часть армии фон Бюлова — были вынуждены отойти. Однако развить этот успех оказалось невозможно. И англичане на левом фланге, и 4-я французская армия на правом продолжали отступать. Перед армией Ланрезака встала угроза окружения. Оценив обстановку, Жоффр приказал Ланрезаку отступить за Уазу, разрушив за собой мосты. Из-за ошибки штабных офицеров приказ этот был получен Ланрезаком только утром 30 августа. Это опоздание, однако, не было использовано немцами, поскольку фон Бюлов вообще не имел четкого представления о ходе сражения: он сообщил о нём в штаб как о победе, добавив, что его армия слишком устала, чтобы преследовать французов. Командующие германскими армиями, у которых создалось ошибочное впечатление, что французы уже не способны сопротивляться, оставили первоначальный план обхода противника справа и разворачивали свои части на юг, к Марне.
Битва при Ле-Като (26 — 27 августа 1914 года) — сражение на Западном фронте Первой мировой войны, часть Великого отступления войск Антанты.Британский экспедиционный корпус отступал после сражения при Монсе, пытаясь закрепиться на новых рубежах. 1-я германская армия генерала фон Клюка обошла второй корпус британской армии под командованием генерала Смит-Дорриена. Будучи отрезанными от основных сил союзников рекой Уаза, британцы были вынуждены принять бой. В течение дня немцы потеснили их на флангах. Однако попытка фон Клюка окружить англичан с запада не удалась: немецкие корпуса, отправленные для осуществления обходного маневра были встречены французской кавалерией, заранее отправленной туда для поддержки левого фланга британцев. Под прикрытием наступившей ночи оборонявшиеся отошли к Сен-Кантену, оторвавшись от германских войск.
Битва при Монсе — сражение на Западном фронте Первой мировой войны, часть Пограничного сражения 1914 года. В ходе сражения британский экспедиционный корпус нанёс наступающей германской армии значительные потери, но был вынужден отступить.Согласно директиве союзного командования, закончив сосредоточение в районе Мобёжа, английская армия, под командованием Джона Френча выдвинулась в направлении Монса. Однако 23 августа 1-я германская армия тоже подошла к этому рубежу и столкнулась здесь со 2-м корпусом англичан (1-й британский корпус так и не успел к сражению). В течение дня германские части форсировали имевшийся здесь канал и заняли Монс. Англичане под натиском превосходящего их противника с утра 24 августа начали отход и к 25 августа отошли на линию Камбре, Ле-Като.С Монским сражением связана известная медийная легенда Первой мировой войны «Лучники», описанная английским писателем Артуром Мейченом в газете «Evening News» от 29 сентября 1914 года. Согласно очерку Мейчена, английские солдаты увидели хрономираж английских воинов-лучников эпохи Столетней войны, поражавших своими стрелами немецких солдат. После публикации большое количество солдат и военнослужащих, участвовавших в сражении, писали в газету, что в действительности видели призрачные фигуры.
Восельское перемирие — договор, заключённый 15 февраля 1556 между Францией, Священной Римской империей и Испанией в ходе Итальянских войн.Уже на следующий год после начавшейся в феврале 1552 года Восьмой Итальянской войны стороны начали искать возможность примирения. Королева Мария Тюдор, вышедшая в том году замуж за инфанта Филиппа, была наиболее активной сторонницей мира. Во Франции её союзником в этом вопросе выступил коннетабль Анн де Монморанси, вступивший в тайные переговоры с английским послом Уоттоном[1].Дело продвигалось с трудом, поскольку французы не желали возвращать захваченные в 1552 году Три епископства[1], а в 1554-м инспирировали восстание против Марии на юге Англии. Тем не менее, с 1554 года военная активность снизилась, вероятно, по причине истощения финансовых ресурсов сторон, и это позволило Юлию III выступить с призывом к миру[2].В марте 1555 при английском посредничестве в селении Марк в области Кале начались предварительные консультации[3]. 23 марта умер Юлий III, и император лишился ценного союзника, а капитуляция Сиены 17 апреля подорвала позиции Франции на Итальянском полуострове.В мае английские уполномоченные пересекли пролив, имперские прибыли в Гравелин, а французские в Ардр, и 23-го конференция начала работу. Представителями императора были Хуан де ла Серда, герцог де Мединасели, граф Шарль II де Лален и епископ Аррасский Антуан Перрено. Францию представляли коннетабль, кардинал Лотарингский, епископ Ванна Марийяк, епископ Орлеанский Морвилье и секретарь финансов Клод Л′Обеспин. Официальным посредником был английский кардинал-легат Реджинальд Поул, которого сопровождали канцлер Стефан Гардинер и два министра: граф Арундел[en] и Вильям Пейджет[en][4][5].Удалось договориться о размене пленных, но при обсуждении более сложных вопросов переговоры быстро зашли в тупик из-за множества взаимных претензий. После семи раундов стороны 7 июня прекратили конференцию, ничего не добившись[4][5][6].Мирные переговоры не были полностью прекращены — поиски выхода из тупика велись во время консультаций об условиях обмена пленными. Съехавшись в аббатстве Восель в долине Шельды 13 декабря, уполномоченные договорились возобновить мирную конференцию на Рождество[7]. Император, 25 октября объявивший в Генте о предстоящем отречении от власти, нуждался в мирной передышке сильнее, чем французы[6][8], сразу заявившие, что не поступятся своими завоеваниями, и если имперцы с этим не согласны, то не следует понапрасну терять время[6]. 10 января 1556 стороны пришли к первому компромиссу — перемирию вместо полноценного мирного договора[7].Затем французы добились повторения принципов Ниццкого перемирия 1538 года — заключения договора на условиях uti possidetis. 15 февраля граф де Лален и адмирал Колиньи подписали перемирие на пять лет, по которому Франция сохраняла Три епископства, Пьемонт, часть Корсики и позиции в Тоскане[7][6]. Этот договор не решал проблем, но давал возможность сторонам поправить финансовое положение. Франция выигрывала от соглашения больше всех, а император и Фердинанд Габсбург надеялись с её помощью заключить мир с турками[7][9].16 января Карл V передал сыну королевства Арагон, Кастилию, Сицилию и Неаполь, и владения в Бургундии, Нидерландах и Италии, временно оставив за собой только титул императора[10].Перемирие продержалось лишь несколько месяцев. Для нового папы Павла IV оно было неприемлемо. Понтифик ненавидел императора, и желал разжечь новую войну в Италии. С этой целью он направил ко французскому двору своего племянника Карло Карафу, солдата удачи, ставшего кардиналом, амбициозного интригана, обвинявшегося в нескольких убийствах. Прибыв в июне в Париж, Карафа к октябрю сумел восстановить влияние партии войны во главе с Гизами, стремившимися к неаполитанской короне. В самом конце года Франсуа де Гиз выступил в Итальянский поход, а на севере адмирал Колиньи 6 января нарушил перемирие, атаковав Дуэ. 31 января 1557 года была торжественно объявлена новая война[11][12].Причины отказа Генриха II от приобретённых в Воселе преимуществ ради весьма сомнительной итальянской авантюры традиционно являются предметом обсуждения историков, поскольку в результате этого рокового решения Итальянские войны были французами проиграны, и королевство быстро вступило в период кровопролитных гражданских войн.

Центурия 6, катрен 6
Apparoistra vers Septentrion,
Non loing de Cancer l′Estoille cheuelue :
Suse, Sienne, Boece, Eretrion
Mourra de Rome grand, la nuit disperue.

На Севере появилась
Недалеко от [знака] Рака косматая звезда.
Суза, Сиена, Беотия, Эретрия.
Умер великий Рима, ночь рассеялась.

Косматая звезда – комета.
Суза – город в Пьемонте (принадлежал Савойе).
Сиена – город республика в Тоскане.
Беотия – область в средней Греции (главный город Фивы).
Эретрия – город на о. Эвбея (Негрепонте) к востоку от Беотии.
«Умер великий Рима» – т. е. Папа Римский. Комета обычно считалась предзнаменованием смерти правителя, но также войны, засухи, голода.
«…ночь исчезла» – речь идет о затмении солнца.
Комету видели в июне – августе 1533 г., в течение первых дней наблюдения находилась в знаке Близнецов (предшествующему знаку Рака) и имела северное склонение. Через год, в 1534 г., умер римский папа Климент VII.
Климе́нт VII (лат. Clemens PP. VII; в миру Джу́лио Ме́дичи, итал. Giulio de Medici; 26 мая 1478 — 25 сентября 1534) — Папа Римский с 19 ноября 1523 года по 25 сентября 1534 года. Климе́нт VII (он же - Джулио де Медичи) родился во Флоренции, месяц спустя после убийства его отца Джулиано Медичи (брата Лоренцо Великолепного) в ходе Заговора Пацци[2]. Его матерью была Фьоретта Горини, которая вскоре умерла и оставила Джулио сиротой. Несмотря на то, что его родители не находились в браке, была найдена лазейка в законе, и после символического обручения его родителей Джулио был признан законным сыном. Таким образом, он был племянником Лоренцо Великолепного, который позаботился о его образовании.Джулио в юности вступил в орден госпитальеров и был назначен приором ордена в Капуе, а после избрания его двоюродного брата Джованни Медичи на папский престол под именем Льва X (1513—1521) он стал влиятельной фигурой в Риме. Джулио стал министром папы и доверенным лицом. Лев X в мае 1513 года назначил его архиепископом Флоренции, а в сентябре того же года возвёл в достоинство кардинала. Заказал Рафаэлю строительство для себя виллы под Римом. Фактически Джулио был главным режиссёром папской политики на протяжении всего понтификата Льва X. Он также был титулярным епископом Вустера в графстве Вустершир в Англии.После смерти Льва X в 1521 году кардинал Медичи считался главным кандидатом в его преемники. Хотя не смог добиться тиары для себя или своего союзника Алессандро Фарнезе (оба были сторонниками императора Карла V), он сыграл ведущую роль в неожиданном избрании Адриана VI (1522-23). После смерти Адриана VI 14 сентября 1523 года Медичи, наконец, после двухмесячных споров, удалось добиться своего избрания папой под именем Климента VII (19 ноября 1523)[3]. Его понтификат, продолжавшийся 11 лет, был чередой непрерывных поражений и неудач.После избрания Климент VII послал архиепископа Капуи, Николая фон Шёнберга, к королям Франции, Испании и Англии, чтобы закончить Итальянские войны. Но его попытка не удалась.Завоевание Франциском I Милана в 1524 году во время его итальянского похода 1524—1525 годов побудило папу выйти из союза с немцами и испанцами и вступить в союз с другими итальянскими князьями, в том числе Венецианской республикой, и Францией в январе 1525 года. Этот договор оформил окончательное присоединение к Папской области Пармы и Пьяченцы, закрепило господство Медичи во Флоренции и возможность свободного прохода французских войск в Неаполь. Этот успех папской политики вскоре сменился разочарованием. Через месяц Франциск I был разгромлен и пленен в битве при Павии, и Климент VII вернулся к своим прежним договоренностям с императором Карлом V, подписав союз с вице-королём Неаполя.Однако когда Франциск I был освобожден после заключения Мадридского договора (1526), папа вновь сменил вектор политики: он вошёл в Коньякскую лигу с Францией, Венецией и Франческо Сфорца Миланским. Климент VII сделал выпад против Карла V, который в ответ назвал его «волком» вместо «пастуха» и пригрозил переходом в лютеранство.Не обладая никакими дипломатическими способностями, он ввязался в переговоры с Францией, Венецией и Миланом против возрастающего могущества Габсбургов. Армия Карла V оказалась сильнее. Германские войска прорвались в Рим и подвергли город такому разорению, какого он не испытывал со времен нашествия варваров. Разрушение столицы христианства, известное в истории как «Разграбление Рима», закрыло эру папства эпохи Возрождения. Климент VII пересидел осаду за толстыми стенами Замка св. Ангела.По прошествии семи месяцев он признал испано-германское господство на Апеннинском полуострове, а в 1530 признал за Карлом V право на императорскую корону. Чтобы не лишиться полностью поддержки французов, Климент уговорил свою внучатую племянницу Екатерину Медичи вступить в брак с сыном Франциска I Генрихом II. Между тем, во Флоренции республиканские враги Медичи воспользовались хаосом, чтобы изгнать семью папы из города.Впоследствии папа проводил политику подчинения императору, стремясь, с одной стороны, побудить его преследовать лютеран в Германии, а с другой — избежать новых бедствий для Рима.В последние годы понтификата Климента VII произошёл раскол между английской и римской церквями. К концу 1520-х годов, король Генрих VIII требовал признать недействительным его брак с Екатериной Арагонской. Сыновья супругов умерли в младенчестве, что угрожало будущему династии Тюдоров, хотя Генрих имел от неё выжившую дочь, Марию Тюдор. Генрих утверждал, что отсутствие наследника мужского пола связано с «омрачением его брака в глазах Бога»[4]. Екатерина была вдовой его старшего брата Артура, что делало её союз с Генрихом кровосмесительным согласно церковному праву, но после смерти Артура заявила, что так и осталась девственницей. Кроме того, в 1504 году было получено специальное разрешение от папы Юлия II на брак Генриха с вдовой брата[5]. Генрих заявил, что его брак всегда был незаконным, и в 1527 году попросил папу Климента аннулировать брак как кровосмесительный, но папа отказался. По католическому учению, законно заключённый брак нерушим до смерти. Окружение короля решило не обращать внимания на папу, но в октябре 1530 года на встрече духовенства и юристов пришли к выводу, что английский парламент не может уполномочить архиепископа Кентерберийского действовать против запрета папы.Генрих провёл церемонию бракосочетания с любовницей, Анной Болейн, в конце 1532 или в начале 1533 года[6]. Брак был облегчён смертью архиепископа Кентерберийского Уильяма Ворхэма, друга папы, после чего Генрих убедил Климента назначить Томаса Кранмера, друга семьи Болейн, его преемником. Папа даровал папские буллы, необходимые для возведения в епископский сан Кранмера, но также потребовал, чтобы Кранмер принял присягу на верность папе до своего поставления. Законы, принятые при Генрихе, гласили, что епископы могут быть поставлены без папского утверждения. В итоге Томас Кранмер был поставлен в епископы, заявив, что он уже принял присягу папе[7]. Кранмер был готов аннулировать брак короля с Екатериной как незаконный с самого начала. Папа ответил на это анафемой Генриху и Кранмеру.Отделение английской церкви от папства имело, однако, более глубокие истоки как в традициях христианства на Британских островах, так и в чрезмерном автократизме папства.В том же году «Закон первых плодов и десятин» передал налоги на церковные доходы в английскую казну. В конечном счёте Генрих провёл через английский Парламент Акт о супрематии (1534), который установил независимость церкви Англии.Во время своего полугодового тюремного заключения в 1527 году Климент VII отрастил бороду в знак траура по разграблению Рима. Это было нарушением канонического закона, требовавшего от священников быть гладко выбритыми. Однако прецедент существовал и до того: папа Юлий II в течение девяти месяцев носил бороду в 1511—1512 годах в знак траура по поводу потери папского города Болонья.В отличие от Юлия II, Климент VII сохранил бороду до своей смерти в 1534 году, и его примеру последовали его преемник, Павел III, и ещё двадцать четыре понтифика, вплоть до Иннокентия XII, который умер в 1700 году.
Англо-испанская война — вооружённый конфликт между Англией эпохи Протектората и Испанией за торговое господство в Вест-Индии, и в первую очередь, за обладание островами Ямайка и Испаньола. Продолжался с 1654 по 1660 годы[3].Отношения Англии и Испании оставались напряжёнными со времён Великой Армады. Лорд-протектор Оливер Кромвель считал необходимым расширение колониального присутствия англичан в Карибском море[4]. Экономический подъём Англии в сочетании с застоем на Пиренейском полуострове делали очередное столкновение держав неизбежным. После Вестминстерского мира Кромвель, забравший всю власть в свои руки, решил, для отвлечения внимания англичан от внутренней политики, начать войну с Испанией, которая должна была быть популярной по религиозным причинам и по надеждам на богатую добычу в испанских колониях. Предполагалось напасть на Испанию совершенно внезапно.Уже летом 1654 года в английских портах начали готовить две эскадры, назначение которых сохранялось в тайне. Первая эскадра из 30 кораблей под командованием Роберта Блейка, вышла 29 сентября, а вторая из 18 кораблей под командованием Пенна 25 декабря.Пенн должен был идти в Вест-Индию и завладеть островом Гаити, для чего на 20 транспортах в его распоряжении был 3000 отряд сухопутных войск под командованием генерала Венабля. Блейк должен был идти в Средиземное море и для усыпления подозрений испанцев, заняться операциями против арабских пиратов, от которых одинаково сильно страдала морская торговля как англичан, так и испанцев, и с которыми испанцы вели нескончаемую борьбу. На самом же деле Блейку приказано было выжидать и дать время Пенну прийти в Вест-Индию, чтобы из Испании не могло быть отменено отправление «серебряного флота», которым и должны были завладеть или Пенн у Азорских островов, или Блейк у берегов Европы.По прибытии в Средиземное море после демонстративных движений у владений герцога Тосканского, Блейк направился к Тунису и 4 апреля 1655 года под сильным огнём крепости уничтожил весь находившийся там тунисский флот.Когда в Испании были получены известия о прибытии в Вест-Индию Пенна, Блейк сейчас же установил блокаду испанских берегов, чтобы не пропустить «серебряный флот» и не допустить отправку в Вест-Индию испанских подкреплений.Между тем Пенн, забрав в английских вест-индских колониях все наличные войска, довел численность десантного корпуса до 7000 человек и 31 марта 1655 года вышел с острова Барбадос, а 13 и 14 апреля высадил десант около города Сан-Доминго на острове Гаити. Но 25 апреля генерал Венабль был наголову разбит испанцами, и англичане вынуждены были отступить с потерей 1700 человек[5].Чтобы не возвращаться домой без результата, Пенн решил сделать попытку завладеть островом Ямайка, что ему и удалось (10-17 мая). «Серебряный флот» Пенну не удалось захватить и, оставив сухопутные войска и часть кораблей в Вест-Индии, он вернулся в Англию.Только после этого Англия объявила войну Испании и присоединилась к Франции, которая с 1635 года вела войну против Испании.Не попал «серебряный флот» и в руки Блейка. Из-за плохого состояния кораблей пришлось поздней осенью снять блокаду, и только весной 1656 года Блэк вновь установил её. На этот раз англичане не прерывали блокады до конца войны.В 1657—1658 годах испанцы предпринимали попытки отвоевать Ямайку, однако англичане, вспомнив времена Дрейка, нейтрализовали угрозу путём привлечения на свою сторону флибустьеров. При содействии англичан Порт-Ройял был превращён в базу для пиратских нападений на испанские суда.Весной 1657 года Блейк узнал о выходе из Америки нового «серебряного флота» и направился к нему навстречу к Канарским островам. Но тот успел войти в порт Санта-Крус на острове Тенерифе и переправить сокровища в крепость, так что Блейку удалось настичь только сами корабли. 20 апреля 1657 года Блейк атаковал вражеский флот из 16 галеонов в бухте Санта-Крус-де-Тенерифе и уничтожил 11 из них.В том же году к боевым действиям против испанцев присоединился французский король Людовик XIV. Во второй битве при Дюнкерке (14 июня 1658) объединённые силы французов, голландцев и англичан нанесли испанцам сокрушительное поражение и заняли Дюнкерк. По Пиренейскому миру 1659 года эта крепость досталась англичанам, но в 1662 году английский король Карл II продал её Людовику XIV.По итогам войны англичане сохранили за собой Ямайку — ценный плацдарм в Вест-Индии, откуда местные губернаторы (такие, как Генри Морган) продолжали терзать Испанскую колониальную империю на протяжении многих последующих десятилетий. Официально Ямайка была объявлена английской колонией только в 1670 году[6].
Битва при Рокруа — сражение, состоявшееся 19 мая 1643 года в ходе Тридцатилетней войны между французами и испанцами в окрестностях французского города Рокруа. Окончилось полным поражением испанской армии. Это сражение считается началом заката Испанской империи Габсбургов.15 мая 1643 года вице-король испанских Нидерландов дон Франсиско де Мело, намереваясь вторгнуться в Шампань, избрал для этого небольшой город Рокруа в нескольких километрах от тогдашней испанской границы к западу от реки Маас. Будучи атакован, город Рокруа храбро защищался, хотя там было всего 400 человек гарнизона.Главнокомандующий французской армией Луи де Конде, герцог Энгиенский находился в окрестностях Вервена, когда узнал об осаде Рокруа. На военном совете 17 мая он при поддержке Жана де Гассиона, ученика Густава-Адольфа, настоял на том, чтобы дать генеральное сражение.Франция вступила в Тридцатилетнюю войну 19 мая 1635 года. Основным противником французов были испанцы, но в силу масштабности конфликта воевать пришлось ещё и с Империей и Баварией.Предполагалось, что испанцы в Испанских Нидерландах (примерно современные Бельгия — Люксембург) не выдержат одновременного удара с двух направлений (Испания с 1621 года вела войну с Голландией). Но пошло всё не так, как планировалось. Французское наступление с треском провалилось, а в 1636 году война едва не закончилась взятием Парижа.Тем не менее, военные действия вскоре приняли позиционный характер и перевес постепенно начал склоняться на сторону Франции. Сражения чаще выигрывали испанцы, но, воюя на два фронта, они не имели возможности развить успех и только отбивались, в то время как более свежие французы, взаимодействуя с голландцами, усиливали нажим. Падение Брейзаха на Рейне (1638) и завоевание французами Савойи (1640—1641) затруднили переброску подкреплений по суше, а на море господствовали голландцы, потопившие в 1639 году испанский флот, который вёз в Нидерланды 10 тыс. солдат.Все это позволило французам прочно захватить инициативу и перейти в наступление — после упорных боёв в 1640 году они захватили Аррас. В 1641 году наступление французов затормозилось из-за мятежа графа Суассона. Он бежал во Фландрию к испанцам, где довольно быстро собрал армию, состоящую из недовольных правлением Ришелье дворян. К нему примкнул герцог Буйон (старший брат Тюренна (1605—1652)), а испанцы послали на помощь несколько своих полков.Армия, насчитывающая примерно 10-12 тысяч солдат более чем среднего качества (за исключением испанцев, которые были отличными солдатами) летом 1641 года двинулась на Париж. В Битве при Ла-Марфе (англ.)русск. 6 июля 1641 года армия графа Суассона сошлась с французской армией маршала Шатильона (также примерно 10-12 тысяч солдат). Шатильон был храбрым человеком, верным правительству, но полководцем он был весьма посредственным. К его главным недостаткам следует отнести беспечность. И в этот раз маршал занял неудачную позицию, но поленился её переменить. В результате атака французской кавалерии вверх по склону холма быстро была отражена, а вслед за конницей потерпела поражение и пехота. Опьяненный победой Суассон гарцевал на коне с пистолетом в руке на поле выигранной битвы. Остановившись, он попросил воды и, чтобы поднести кувшин ко рту, стал поднимать забрало дулом пистолета, который выстрелил — и граф полетел на землю с простреленной головой. Несмотря на то, что несчастный случай был очевиден, стали распространяться слухи о стрелке, посланном Ришелье. После гибели Суассона Буйон перетрусил, а армия, оставшись без вождя, разбежалась.Осенью французы возобновили наступление, в разгар которого умер кардинал-инфант (испанский наместник в Нидерландах, (1609—1641), младший брат испанского короля и французской королевы). Его сменил дон Франсиско де Мело, герцог де Торделагуна. Зимой испанцам удалось наконец перебросить подкрепления и кампания 1642 года прошла под их преимуществом. Кульминацией стала победа, одержанная Мело при Оннекуре (26 мая), и к концу кампании позиции испанцев в Нидерландах были прочны, как никогда прежде.В 1643 году инициатива в военных действиях находилась на стороне испанцев, которые полностью осознавали, что Франция находится в смятении после разгрома при Оннекуре, смерти кардинала Ришелье и руководимая Людовиком XIII, находящимся при смерти. Многие осторожные люди советовали оставить в этой кампании Францию наедине с её проблемами и сосредоточиться на Голландии. Но Мело думал иначе. Франция, как он полагал, из-за её уязвимости являлась идеальной мишенью для атаки. Тяжёлое поражение, нанесённое французам в этот момент, могло бы вынудить их запросить мира. Таким образом, позиция Мело тоже была достаточно обоснованной.Испанцы осуществляли военные операции вместе с немцами генерала Бека, возглавившего имперский контингент после возвращения в Германию генерала Пикколомини. Мело назначил его следующим после себя по рангу командиром, возвысив над испанскими и валлонскими офицерами. Бек был компетентным, хотя и лишённым воображения офицером и стал удачным заместителем для живого и предприимчивого Мело. Испанская полевая армия состояла из трёх корпусов:Главные силы под командованием Альбукерке (12 пехотных полков, в том числе 6 испанских, 3 итальянских, 3 валлонских) были дислоцированы в Артуа;Валлоны, которыми командовал Бюккуа (24 роты кавалерии и 4 пехотных полка) находились в Ганау;Эльзасская армия, под командованием Изенбурга (6 пехотных полков (немецкие), 6 кавалерийских полков, 1 хорватский, 1 фр эскадрон) между Самброй и Маасом;Имперцы Бека — 5-6 тысяч человек (сводных) в Люксембурге.Обсервационная армия под командованием Кантельмо (10−15 тысяч) оставалась на границе с Голландией.Мело сосредоточил под своим непосредственным командованием первые четыре корпуса (численностью в 27-28 тысяч) и начал вторжение с атаки на приграничную крепость Рокруа. Испанская армия находилась в отличном состоянии, несмотря на недостаточно сильную кавалерию. Авангард Изенбурга пересёк реку Самбру 10 мая.Для обеспечения коммуникаций Мело направил Бека с примерно 4000 солдат занять замок Шато-Рено, находящийся на Мезе (Маасе) в 22 милях. Рокруа, небольшую, но очень сильную крепость, защищал гарнизон в 1000 солдат при поддержке 400 ополченцев. Город был окружён 12 мая, циркумвалационные линии были открыты 15 числа, батарея установлена 16 мая, а равелин был взят 17 мая. Уже 18 мая аванпосты де Мело сообщили о приближении французской армии, идущей на помощь городу.Умирающий король и его новый премьер-министр, кардинал Мазарини, доверили главную армию Франции неопытному принцу Конде (до смерти своего отца в декабре 1646 года носил титул герцога Энгиенского). Они рассчитывали, что опытный и осторожный маршал Лопиталь станет его военным советником, но молодой принц предпочёл компанию горячих Гассиона и Сиро.Достигнув окрестностей Рокруа, французские военачальники начали споры, затрудняясь с выбором стратегии. Рокруа находился на открытой равнине, окружённой лесами, болотами и распаханными полями. Чтобы достичь равнины и снять осаду, необходимо было пройти через узкое дефиле, в котором не могла развернуться превосходная французская кавалерия. Только что были получены известия о смерти короля (который умер 14 мая). Это тоже склоняло к осторожным решениям — в начале правления пятилетнего короля, при неизбежных в начале регентского правления политических интригах, Франция не могла себе позволить поражение. Осторожный Лопиталь говорил, что местность гораздо больше подходит для мелких стычек и перестрелок, чем для открытой битвы. Он советовал отказаться от прямой атаки, обойти противника и перерезать его коммуникации. Это вполне могло сработать — многие исторические примеры говорят, что это был достаточно хороший план — даже если учесть, что корпус Бека будет мешать осуществлению этого маневра (такой манёвр доказал свою полезность под Фрейбургом в следующем году). Но Гассион, поддержанный Персаном и Сиро, высказался за прямое наступление, и Конде принял его сторону.Марш через дефиле содержал немалый риск — даже небольшие силы испанцев могли остановить продвижение французов и разбить их в мелких стычках. Сейчас уже нельзя с уверенностью установить, был ли Мело предупреждён о приближении французов слишком поздно (что говорит о беспечности испанцев) или нарочно позволил им пройти через дефиле (что говорит о самоуверенности). Возможно, Мело был даже рад генеральному сражению, так как считал, что поражение в большой битве станет более тяжёлым ударом для Франции, чем падение небольшой приграничной крепости. Позволяя врагу приблизиться, Мело поднимал ставки в этой игре — вместо отражения Конде после незначительных стычек он теперь мог полностью уничтожить его армию — дефиле в тылу французов должно было сильно мешать им во время отступления.В любом случае, во время своего марша через дефиле французы увидели не более 50 хорватов из испанских аванпостов и ближе к вечеру вышли на поле будущей битвы. Мело послал гонца Беку с приказом немедленно идти на соединение, чтобы успеть к утру. В этот момент генерал-ветеран Фонтейн начинал строить армию для битвы. Небольшие силы под командованием Суареса остались в лагере, чтобы наблюдать за Рокруа. Горделивый Ла Ферте, обиженный расположением, которое Конде выказывал Гассиону, решил выбить Суареса из его позиций и снять осаду самому. Части немецкой кавалерии под командованием де Вера отбросили его назад после жаркой схватки.Конде выстраивал свою армию в боевой порядок, обозревая поле битвы непосредственно перед наступлением темноты. Мело, переполняемый нервной энергией, провёл ночь, обходя боевую линию испанцев, стараясь воодушевить солдат и офицеров. Бек ожидался к рассвету.Мело не знал, что Бек не придёт. Он получил приказ уже после наступления темноты и решил не будить своих людей, предполагая покинуть лагерь только утром. Флегматичный немец, знающий, насколько увлекающимся может быть Мело, просто не поверил, что положение действительно настолько серьёзно, как ему сообщили. В результате значительная часть испанских сил (5-6 тысяч солдат под командованием Бека) не участвовала в сражении.До сих пор продолжаются споры о точной численности сражавшихся армий, особенно о испанской. Численность французской армии оценивают от 20 до 23 тысяч, испанской — от 18 до 28 тысяч.Французы ошибочно учитывают численность контингента Бека, который не принимал участия в битве.Оценки численности французской армии колеблются от 20 тыс. (Конде) до 22 тыс. (испанцы) и даже 23 тыс. (д’Омаль). Скорее всего, Конде округлял число своих солдат в меньшую, а испанцы в большую сторону — 14-15 тыс. пехоты и 6-7 тыс. кавалерии.Равнина протяжённостью 2500 метров, на которой произошла битва, располагалась юго-западнее Рокруа. Пехота заняла примерно 1000 метров в центре, кавалерия на флангах — по 600—750 метров с каждой стороны. Левый (северный) фланг французов опирался на болото, а правый — на лес. Пехота была построена в две линии, батальоны располагались в стандартном шахматном порядке. В третьем эшелоне находился резерв, состоящий из пехоты и кавалерии. Расстояние между первым и вторым эшелоном составляло 250 ярдов (300 шагов), а между вторым эшелоном и резервом — 335 ярдов (400 шагов). В первом эшелоне стояли большие батальоны, построенные в 10 шеренг по 85 человек каждая. Правое крыло, которым командовал сам Конде, тоже состояло из двух эшелонов — 10 в первом, под командованием Гассиона и 5 во втором, под командованием Конде (это было очень нетипично — чтобы командующий крылом возглавлял не первый, а второй эшелон). Левым крылом командовал Лопиталь, стоявший во главе 5 эскадронов второго эшелона. 8 эскадронов первого эшелона возглавлял Ла Ферте. Каждый эскадрон насчитывал примерно 200 человек и был построен в 6 шеренг по 35 человек в каждой (похоже, обычно эскадроны строились в четыре шеренги, но если интервалы оказывались меньше, чем обычно, применялось другое построение). Перед первым эшелоном пехоты было поставлено 12 орудий.Испанская армия была построена зеркально французской — с пехотой в три эшелона в центре и кавалерией в двух эшелонах по флангам. Обе армии разделяло примерно 1000 ярдов (900 метров). Изенбург командовал немецкой кавалерией на правом крыле, Альбукерке валлонской на левом. Центр состоял из пяти испанских терций, одной бургундской и двух итальянских — справа налево: Висконти (ит), Веландия (исп), 4 испанские терции, бургундцы и Строцци (ит). Этот эшелон был построен типично для испанцев, каждая терция состояла из 20—25 шеренг по 70—80 человек. Меньшие по количеству батальоны второго и третьего эшелона построились, как это было принято в империи, в 10 шеренг по 50 человек в каждой. 18 орудий, располагавшихся перед пехотой, были большего калибра, чем у французов. Старый и больной Фонтен передвигался на носилках, но всё равно занял место во главе своих терций. Его храбрость оставалась при нём, но центру не помешал бы более активный командир.Немецкая кавалерия Изенбурга была построена в эскадроны по 200 человек — 4 шеренги по 50. Валлоны, вероятно, допускали построение, подобно французам — в 6 шеренг, по 35 человек. Но сейчас их эскадроны были неполного состава — только 150 человек.Испанцы возлагали большие надежды на 1000 пехотинцев, которые просочились в лес, на который опиралось левое крыло Альбукерке. Испанцы очень рассчитывали, что эта засада поможет компенсировать превосходство французской кавалерии.
Битва в Дюнах (фр. Bataille des Dunes), известная также как битва при Дюнкерке, произошла 14 июня 1658 года в рамках франко-испанской войны (а равно англо-испанской войны). Завершилась победой французских войск под командованием маршала Тюренна над испанскими войсками под командованием Хуана Австрийского и принца Луи де Конде. «Удачные действия Тюренна изумительны, и талантливое пользование им всеми средствами, которые могли закрепить за ним успех, превосходит все, до сих пор нами встреченное. Приливом он воспользовался, чтобы иметь поддержку от огня английского флота, а отливом — чтобы обойти фланг неприятеля»[1].Через год между Францией и Испанией был заключён Пиренейский мир.
Сражение при Санта-Крус-де-Тенерифе (англ. Battle of Santa Cruz de Tenerife) — морское сражение англо-испанской войны 1654—1660 годов, состоявшееся в бухте Санта-Крус-де-Тенерифе 20 (30) апреля 1657 года между английским флотом адмирала Роберта Блейка, атаковавшим испанский серебряный флот. Закончилось уничтожением испанского флота, однако сокровища, свезенные испанцами на берег перед боем, англичанам не достались.Когда Англия решила поддержать Францию в её войне против Испании, то одной из главных английских операций стала блокада Кадиса, осуществлявшаяся адмиралом Робертом Блейком в невиданных ранее масштабах.В феврале 1657 года Блейк получил информацию, что из Мексики через Атлантику вышел испанский конвой. Несмотря на то, что некоторые капитаны желали немедленно двинуться на перехват галеонов, Блейк отказался распылять свои силы, и до конца марта ждал возвращения из Англии судов, отправленных за провиантом и снабжением. После этого, оставив два корабля возле Кадиса, 13 апреля Блейк отправился к Санта-Крус-де-Тенерифе, где испанский «серебряный флот» отдыхал после перехода через океан и ожидал эскорта для прорыва в испанские порты.19 апреля эскадра Блейка прибыла к острову Тенерифе. Гавань была защищена 40-пушечным фортом и рядом укреплений поменьше, между которыми были прикрытые линии сообщения, способные укрывать мушкетёров. В гавани, под прикрытием береговых батарей, стояло 17 испанских кораблей, включая 7 крупных галеонов «серебряного флота».Утром 20 апреля Блейк воспользовался тем, что шесть галеонов блокировали огонь остальных десяти кораблей. Английские суда вошли в гавань, бросили якоря и в 9 утра открыли огонь; фрегаты атаковали галеоны, а тяжёлые корабли уничтожали береговую оборону. Блейк приказал не брать призов, и полностью уничтожить испанский флот.Обстрел береговых батарей вызвал там разрушения, а также произвёл большие облака дыма, что прикрыло английские корабли от обстрела с берега. Около полудня испанский флагман прекратил огонь, а вскоре на нём взорвалась крюйт-камера. К трём часам дня шестнадцать испанских кораблей потонули, сдались или были объяты пламенем. В нарушение приказа «Swiftsure» и четыре других фрегата захватили каждый по сдавшемуся кораблю и стали пытаться отбуксировать их из гавани; Блейк послал напоминание о приказе сжигать призы, но ему пришлось повторить это три раза прежде, чем своевольные капитаны послушались.После уничтожения испанской флотилии английской эскадре пришлось выбираться из гавани под огнём испанских фортов при отсутствии подходящего ветра. Она сумела это сделать за счёт забрасывания якорей и вытравливания якорных канатов, однако зашедший первым и ушедший последним фрегат «Speaker» получил тяжёлые повреждения; тем не менее ни один английский корабль в этом бою не был потерян.Блейк был неспособен добраться до американского серебра, которое испанцы успели выгрузить и укрыть на берегу, но и испанское правительство не могло его получить. Когда вести о победе при Санта-Крус-де-Тенерифе достигли Англии, парламент 28 мая проголосовал за то, чтобы наградить Блейка 500 фунтами стерлингов, а командовавший фрегатами Ричард Стейнер был возведён Оливером Кромвелем в рыцарское достоинство
Разграбление Рима 6 мая 1527 года (итал. Sacco di Roma) — ключевой эпизод войны Коньякской лиги, в ходе которого вышедшие из-под контроля многонациональные войска императора Карла V взяли «вечный город» и разграбили его, а римский папа Климент VII оказался осажден в Замке Святого Ангела.Папа Климент VII из флорентийского рода Медичи видел своей задачей ослабление экономического и политического влияния Габсбургов на Святой Престол. С этой целью он создал Коньякскую лигу, в которую помимо Франции вошли итальянские государства — родная для понтифика Флоренция, Венеция и Милан. Одним из плодов этого альянса стал брак племянницы Климента, Екатерины Медичи, с сыном короля Франции Генрихом.В апреле 1527 года, когда во Флоренции разгоралось народное восстание против Медичи, по Апеннинам бродило до 34 тысяч имперских наёмников — испанцы во главе с Шарлем де Бурбоном, немецкие ландскнехты во главе с Георгом фон Фрундсбергом, итальянские пехотинцы и отряды конницы под начальством Ферранте Гонзага и принца Оранского.Императорская казна была пуста, и платить наёмникам было нечем. В поисках лёгкой добычи имперцы неожиданно выдвинулись из Ареццо в сторону папской столицы — Рима. Внимание папы было занято событиями во Флоренции, и защитники города были немногочисленны — около 5000 ополченцев во главе с кондотьером Ренцо да Чери и швейцарская гвардия.Императорская армия (к которой примкнуло немало разбойников со всей Италии) 6 мая приступила к осаде Рима. Сложилась немыслимая доселе ситуация, когда христианское войско осадило город «наместника Христа на Земле». Среди осаждавших Рим встречались лютеране, однако сам Лютер не одобрял это предприятие. Не был доволен (по крайней мере, внешне) этими событиями и император, хотя унижение папы, безусловно, усиливало его позиции в Европе. Но основной контингент осаждавших составляли немецкие наёмники, для которых Рим был символом отступничества от христианских ценностей, погрязшим в грехах.Во время обстрела городских стен погиб бывший коннетабль Франции Шарль де Бурбон и в стане осаждавших воцарилась анархия. Как гласит легенда, роковой выстрел был сделан золотых дел мастером Бенвенуто Челлини. Имперцы ворвались в город и подвергли его такому разорению, какого он не видел со времён варварских нашествий.Швейцарская гвардия была перебита на ступенях собора св. Петра (из 189 гвардейцев уцелело всего 42). Это событие овеяно легендами в истории Ватикана — до сих пор гвардейцы принимают присягу в роковой день 6 мая. Сам папа оказался заперт в замке Святого Ангела, куда он бежал из Ватиканского дворца, воспользовавшись тайным ходом (пассетто).После казни защитников города началось повальное разграбление дворцов вельмож и кардиналов, известных своей близостью к понтифику. Проимперски настроенным римлянам пришлось откупаться от оккупантов золотом. Даже злейший враг папы, кардинал Колонна, оказался бессилен остановить происходящее.В начале июня к городу были стянуты силы, сохранившие верность папе. 6 июня Климент VII был выпущен из замка Святого Ангела, заплатив фантастический по тем временам выкуп в 400 тысяч дукатов. Кроме того, святейший престол отказывался от своих прав на Парму, Пьяченцу, Чивитавеккью и Модену.Разграбление Рима стало переломным моментом в истории папства. За время заточения понтифика венецианцы заняли папские города Равенну и Червию. Потребовалось несколько десятилетий на восстановление утраченных позиций в Италии, однако в Европе политический престиж Ватикана был подорван навсегда.Через несколько лет от Рима отпала англиканская церковь, за которой последовало создание национальных церквей на севере Европы. Разорённый город обезлюдел, от папского двора начался отток художников, ещё недавно составлявших его гордость. Над эпохой Возрождения в Риме опустился занавес. Из потрясений 1527 года родилось новое художественное течение — маньеризм.
Акт о супрематии (англ. Acts of Supremacy) — два парламентских акта (1534 и 1559), закрепившие разрыв Англиканской церкви с Католической в ходе Реформации и передавшие монарху верховные полномочия в Англиканской церкви.Акт о супрематии — принятый 3 ноября 1534 года парламентом Англии закон, провозгласивший Генриха VIII (и его преемников) единственным верховным земным главой Церкви Англии (англ. Church of England и лат. Anglicans Ecclesia). В качестве главы Церкви Генрих VIII был в праве пользоваться «титулами, почестями, достоинствами, привилегиями, юрисдикцией и доходами, присущими и принадлежащими достоинству верховного главы Церкви». До этого английские короли, как и многие другие средневековые монархи, пользовались значительной властью над Церковью своего королевства, а именно: контролировали (и при необходимости изымали) её доходы, контролировали (а иногда напрямую осуществляли) духовные назначения. Акт о супрематии передал Генриху VIII, кроме этих традиционных привилегий монарха, ранее свойственные примасам права посещать епархии, визитировать духовенство, решать вопросы вероучения, изменять литургические чинопоследования, исправлять заблуждения и искоренять ереси. Единственным правом, на которое не покусился Генрих VIII, было совершение богослужений, хотя напрямую это ограничение Актом не предусмотрено.Акт о супрематии не содержал богословского обоснования, но утверждал, что правами Верховного главы Церкви король обладал «в долготу дний», то есть Акт не передавал Генриху VIII никаких новых прав, а лишь торжественно подтверждал их. Тем не менее, авторы Акта не были уверены во всеобщем одобрении нововведения, так как в том же 1534 году был издан Акт об измене, согласно которому лица, отказавшиеся под присягой признать Акт о супрематии, обвинялись в государственной измене. Именно согласно Акту об измене были осуждены и обезглавлены Джон Фишер и Томас Мор.Акт о супрематии 1534 года действовал в течение всех последующих лет правления Генриха VIII и всего царствования его сына и преемника Эдуарда VI. Старшая дочь Генриха, Мария Тюдор, вступив на престол, отменила Акт в 1554 году, а впоследствии осуществила возвращение Англиканской церкви в лоно Католической.Елизавета I, вступив на престол, вернулась к политике Реформации. В 1559 году был издан новый Акт о супрематии, подтверждавший Акт её отца Генриха VIII, но называвший королеву не Верховным главой (англ. Supreme Head of the Church of England), а Верховной правительницей Церкви (англ. Supreme Governor of the Church of England), полагая, что женщина не может быть главой Церкви. Принятие Акта сопровождалось требованием особой письменной присяги на верность королеве как верховному правителю Церкви всех клириков, гражданских чиновников, судей, преподавателей университетов и школьных учителей.Акт о супрематии был отменён во время Английской революции, но затем восстановлен без изменений Карлом II, также требовавшим присяги вышеуказанных лиц (см. Акт о единообразии). Акт о супрематии 1559 года сохраняет юридическую силу по настоящее время, определяя особую роль монарха Великобритании в Церкви Англии как её верховного правителя.
Английская революция, известная также как Английская гражданская война (англ. English Civil War); в советской историографии именовалась Английская буржуазная революция — происходивший в 1640—1660 годах процесс перехода Англии от абсолютной монархии к буржуазной республике, закончившийся смертью протектора Кромвеля и реставрацией монархии.Революция приняла форму конфликта исполнительной и законодательной властей (король против парламента), вылившегося в гражданскую войну, а также религиозной войны между англиканами, католиками и колеблющимися шотландскими пуританами с одной стороны, и английскими пуританами с другой. В Английской революции был заметен, хотя играл и второстепенную роль, также элемент национальной борьбы (между англичанами, валлийцами, шотландцами, ирландцами).Первая гражданская война началась 22 августа 1642 г., когда Карл I приказал поднять своё знамя над Ноттингемским замком, а закончилась война в 1646 г., когда Кромвель создал «Армию нового образца», одержавшую решающую победу в сражении при Несби.Гражданская война завершилась полной победой парламента. Революция открыла путь к промышленной революции в Англии и капиталистическому развитию страны.Термин «Английская гражданская война» является общеизвестным названием революции, однако историки часто разделяют её на 2 или 3 различные войны. Несмотря на то что понятие описывает события, происходившие в Англии, конфликт также включал в себя войны против Шотландии и Ирландии и их гражданские войны.В отличие от других гражданских войн в Англии, по сути представляющих собой борьбу за власть, эта война затрагивала ещё и сам образ правления в Британии и Ирландии, и экономическую систему. Поэтому историки называют английскую гражданскую войну английской революцией. В марксистской историографии принято называть её «английской буржуазной революцией».Открытие Америки в 1492 году обеспечило приток серебра в Европу, что привело к революции цен и инфляции: например, между 1510 и 1580 гг. в Англии цены на продовольствие выросли втрое, а на ткани — на 150 %[1]. Эти процессы привели к увеличению прибылей торговой буржуазии и к разорению крестьян и землевладельцев, чьи доходы были фиксированы.Реформационными мерами в 1536—1540 гг. английские монастыри были закрыты, их имущество конфисковано. Церковные земли были выставлены на продажу и стали собственностью буржуа. Земля становилась привлекательным объектом для помещения капитала. Замкнутость общин стала разрушаться. Капитал из города стал переливаться в деревню, прежде всего в южных и восточных частях Англии. Местные помещики и спекулянты увеличивали ренты и поборы с крестьян, что вело к разорению многих из них. Недовольство крестьян прорывалось в потерпевших поражения восстаниях Роберта Кета в 1549 году и Джона Рейнольдса в 1607 году. Часть самостоятельных крестьян-йоменов смогла в своих хозяйствах организовать производство на рынок, расширяя свои территории и усиливая эксплуатацию своих арендаторов. Технического усовершенствования сельского хозяйства не происходило.Свободному развитию буржуазных отношений препятствовали феодальные интересы королевского двора, аристократии и епископата, законы и политические учреждения. Часть крестьян также желала жить по-старому и выплачивать фиксированную ренту. Большинство помещиков и крестьян, особенно на севере и западе страны, не были затронуты буржуазными отношениями.В конце XVI — начале XVII вв. в Англии начался промышленный подъём, который привел к большому увеличению объёма английской торговли. Происходил переход от вывоза сырья к вывозу готовых изделий. Англия перестала быть лишь поставщиком сырья для западноевропейских стран и стала конкурировать с их производством. Началась английская колониальная экспансия с целью поиска рынков и сырья. Развитие заморской торговли заставило коммерческие классы Англии острее почувствовать ограничения, задерживавшие их развитие внутри страны.В средние века торговля и промышленность были сосредоточены в городах, где цехи строго контролировали их. Эта система предполагала наличие устойчивого и закрытого местного рынка. Теперь рынок расширялся. Вся нация стала единым экономическим целым и местные преграды для торговли рухнули.В промышленности высокий уровень качества изделий городских цехов, ограничения, налагавшиеся ими на конкуренцию и на выпуск продукции, мешали капиталистическим предпринимателям удовлетворять требования растущего рынка. Поэтому предприятия переносились из городов в пригороды, в города без цехового законодательства и в деревни, где производству не грозило постороннее вмешательство и регулирование. Старые средства контроля над промышленностью пришли в негодность. В интересах феодально-землевладельческого класса корона попыталась поставить промышленность и торговлю под свой контроль в национальном масштабе посредством монополий. Эти попытки оказались безрезультатными.Во времена правления Елизаветы I непрекращающаяся опасность со стороны Испании ускорила формирование английского абсолютизма. Парламент поддерживал монархию, потому что правление Тюдоров на тот момент было выгодно для преуспевающих классов. К началу правления Якова I (англ. James I of England) Испания перестала быть опасным соперником, Англия была в хороших отношениях с Францией, и не было серьёзной угрозы из-за границы. Для дальнейшего развития капитализма необходимо было покончить с устаревшим феодальным государством.С начала XVII века парламент вел борьбу против Якова I, самовольно повышавшего налоги. Раздор вызывало и разное отношение к колониям: буржуазные слои рассматривали колонии Англии как источник своих устойчивых прибылей, в то время как для Якова I и бедневшего дворянства колонии были источником земель, а также средством в международной политике.Во внутренних графствах сформировался землевладелец нового, капиталистического типа. Им мог стать пират или купец из Сити, восприимчивый к новому способу хозяйствования феодал, или поднявшийся за счет разорения соседей зажиточный крестьянин. Эти землевладельцы прибирали к рукам местное управление и избирались в качестве представителей своих территорий в парламент. Парламент становился их политическим орудием, защитником их интересов в борьбе против аристократии и старых феодальных отношений, сословных перегородок, препятствовавших свободной торговле и накоплению капиталов.Главной опорой защищавших старый отсталый порядок землевладельцев являлся королевский двор. Сам король был крупнейшим землевладельцем старого типа, и таковыми же были епископы.Конфликт между землевладельцами старого (феодального) и нового (капиталистического) типа выразился в виде противостояния короля и парламента.В 1628 году парламент, приняв «Петицию о праве», объявил незаконными неодобренные им налоги и воспрепятствовал созданию постоянной армии, подчиненной королю. Приняв «Петицию», Карл I вскоре поссорился с палатой общин из-за толкования документа и внезапно распустил парламент в марте 1629 года.В ходе дальнейшего самостоятельного правления Карла I королевские власти предприняли вмешательство в деятельность судов, увеличение феодальных платежей, распространение монополий и восстановление корабельного налога (англ. Ship-Money). Карл также разозлил парламент, женившись на сестре французского короля Людовика XIII, Генриетте-Марии, которая была католичкой.Отказ Джона Хэмпдена в 1637 году уплачивать корабельные деньги и суд над Хэмпденом вызвали массовый отказ от уплаты налогов. Окончательное политическое банкротство Карла I произошло в 1640 году в условиях экономического кризиса и восстания феодальной знати в Шотландии, которая была недовольна шагами короля по ограничению её политической и религиозной независимости. Карл I был вынужден уступить шотландцам и начать выплачивать им компенсацию за военные расходы, в результате чего обострилась проблема сбора налогов. Созванный для решения этого вопроса парламент был распущен королём через три недели («Короткий парламент»).Но уже в ноябре того же года собрался «Долгий парламент», которому правительство должно было уступить — Пим, Хэмпден и другие лидеры оппозиции провели успешную избирательную кампанию по всей стране. «Долгий парламент» отличался от своих предшественников лишь продолжительностью работы. Он представлял те же классы, главным образом джентри и богатых купцов. Несмотря на то, что в лагере оппозиции зрели внутренние противоречия, в 1640 году все классы объединились против короны.Силы, участвовавшие в английской революции, представляли старый феодальный порядок, с одной стороны, и новый, капиталистический, с другой. Традиционную монархию и феодальные обычаи защищала государственная церковь и консервативная часть лендлордов. Парламент же пользовался поддержкой развившихся торговых и промышленных групп в городе и деревне, йоменов, прогрессивного дворянства, а также и более широких масс, когда те в процессе развернувшейся борьбы осознали, какая сторона защищает более справедливые, хотя и новые, принципы общественного договора.Английская революция 1640 года была борьбой буржуазии, богатевшей и усиливавшейся по мере развития капитализма, за завоевание политической и экономической власти, в то время как монархическое правительство Карла I представляло родовую земледельческую знать, политика которой сводилась исключительно к защите своих привилегий и статуса-кво.Религия играла огромную, подчас определяющую роль в событиях английской революции. Фактически сама революция началась с попытки англиканской церкви изменить некоторые церковные обряды, в частности сильное недовольство вызвало изменение практики причастия [1].Английский историк Кристофер Хилл, автор книг по истории пуританизма, писал: «Мы не отрицаем, что „Пуританская революция“ была и политической и религиозной борьбой, но утверждаем, что она была чем-то ещё большим. Борьба шла по вопросу о самой природе английского общества и о его будущем развитии»[2]. В борьбе двух социальных систем, двух идеологий позицию монархии защищала Англиканская церковь, а взгляды буржуазии выражало пуританство. Официальная церковь призывала к покорности королю. В ходе конфликта духовенство выступало не только сдерживающей, но и наступающей силой, стремясь вернуть себе некоторые из потерянных церковных доходов и привилегий, в частности, десятину, которая первоначально взималась на церковные нужды, но впоследствии была присвоена светскими лендлордами. После убийства герцога Бекингема, главным королевским советником стал Уильям Лод, архиепископ Кентерберийский. Лод считал, что король правил «Божьею милостью», а тех, кто не верил в божественность короля, Лод называл плохими христианами.В годы правления Марии Тюдор (1553—1558 гг.) многие протестанты отправились в изгнание. Ознакомившись с идеями одного из лидеров Реформации того времени Жана Кальвина из Швейцарии, они вернулись обратно на родину, когда на престоле уже была Елизавета I. Они были огорчены положением в стране и тем, что англиканская церковь заимствовала очень много из католицизма. Пуритане были ветвью протестантства, которая хотела очистить Английскую церковь от католических традиций.Пуританство проповедовало идеи, которые подходили для накопления капитала и развития капитализма: оно учило бережливости, трезвости, непрестанному труду, но без лишнего наслаждения плодами своего труда. По мере того, как расширялась брешь между короной и буржуазией, нападки пуритан на церковь, на её традиции и обряды, становились всё более созвучны критике монархии в парламенте.В парламенте пуритане образовали две партии: пресвитериане и индепенденты (англ. Independents). Пресвитериане были умеренной партией, они хотели упразднить институт священства, а во главе общин поставить выборных пресвитеров, подотчётных ассамблее. Индепенденты, в отличие от пресвитериан, были против любой церковной иерархии. Они сформировали радикальную революционную партию и боролись за ограничение власти монарха. Лидером индепендентов стал Оливер Кромвель. Борьба разных сторон за господство над церковью имела важнейшее значение: кто властвовал над ней, тот мог оказывать мощное влияние на сознание населения.Кризис был ускорен восстанием в Ирландии в 1641 году. Парламент был единодушен в решимости усмирить первую британскую колонию, но буржуазия наотрез отказалась доверить Карлу армию, необходимую для нового её завоевания. Таким образом, парламент был вынужден принять власть над армией.Согласно Биллю о милиции Артура Хаселрига, король не должен был стать верховным главнокомандующим армии. После категорического отказа парламента изменить билль разгневанный Карл I решил, что пришло время нанести ответный удар. 4 января 1642 года, Карл отдал приказ арестовать Джона Пима, Артура Хаселрига, Джона Хэмпдена, Дензила Оллеса и Уильяма Строда. Всем пятерым удалось бежать, прежде чем прибыли солдаты — «птички улетели», как резюмировал король. Члены парламента решили сформировать свою собственную армию. После провала попытки арестовать пятерых членов парламента, Карл бежал из Лондона в Йорк. Опасаясь, что гражданская война неизбежна, Карл начал собирать армию.онсервативная часть дворянства встала на сторону короля. Будущие роялисты ушли из парламента под предлогом нежелания отменить епископат, а в действительности (как сказал один из членов парламента в прениях) потому, что «если мы установим равенство в церкви, то придем к равенству в государстве». Конфискация имущества церковных землевладельцев потенциально открывала бы путь и к конфискации крупной собственности светских владельцев. Крупная буржуазия испугалась и ощутила необходимость в каком-то соглашении с монархией, реформированной и отвечающей её интересам, чтобы задержать подъём народного возбуждения.Таким образом сформировались условия Первой гражданской войны.Соглашательские настроения в парламенте придали королю смелость отвергнуть все предложения, и 22 августа 1642 года он поднял свой флаг в Ноттингеме и затем двинулся на Лондон.Феодалы имели больше опыта в ведении войны, которая считалась традиционным занятием знати. Племянник короля, Принц Руперт, был назначен главнокомандующим кавалерией. Несмотря на то, что принцу было всего двадцать три года, он уже приобрел большой опыт в сражениях за нидерландцев. Принц Руперт обучил кавалерию тактике, которой он сам выучился в Швеции. Тактика включала в себя сшибку с врагом на полном скаку.Основными ресурсами парламента были богатства Лондона, административные способности буржуазии, а главное, инициатива и находчивость простонародья. Лишь упорное сопротивление населения трёх крупных портов — Гулля, Плимута и Глостера, а также оборона лондонских граждан у Тэрнхэм Грин в 1643 году и их поход на помощь Глостеру остановили наступление роялистов на Лондон.Оливеру Кромвелю удалось преодолеть стихийность этих усилий народа, организовать массы. Он обратил внимание на вражескую кавалерию. Несмотря на то что у него не было военного образования, его опыт землевладельца позволял ему разбираться в лошадях. Кромвель знал, что хорошо обученные пикинёры, вооружённые 5-метровыми пиками, могли дать сильный отпор «кавалерам». Он также заметил, что кавалерия Руперта плохо соблюдала дисциплину и при атаке каждый всадник действовал индивидуально. Кромвель тогда научил своих всадников не рассыпаться при атаке и держаться вместе. Его кавалерия приняла участие в бою при Марстон-Муре в Йоркшире в июле 1644 года. В результате победы при Марстон-Муре весь север Англии оказался во власти парламента.Армия парламента одержала полную победу в сражении при Несби в Нортгемптоншире 14 июня 1645 года, взяв самых опытных врагов в плен и захватив оружие и снаряжение королевской армии. Эта битва стала окончательным разгромом сил роялистов. После неё Карл был уже не в состоянии собрать новое войско, которое было бы в силах дать хоть какой-то отпор парламентской армии. В 1646 году Карл сдался в плен.
Славная революция (англ. Glorious Revolution) — принятое в историографии название государственного переворота 1688 года в Англии, в результате которого был свергнут король Яков II Стюарт. В перевороте участвовал голландский экспедиционный корпус под командованием правителя Нидерландов Вильгельма Оранского, который стал новым королём Англии под именем Вильгельма III (в совместном правлении со своей женой Марией II Стюарт, дочерью Якова II). Переворот получил широкую поддержку среди самых разных слоёв английского общества. Маколей считал данное событие центральным во всей истории Англии.Данное событие встречается в исторической литературе под названиями «Революция 1688 года» и «Бескровная революция»; последнее название, однако, отражает только характер перехода власти в Англии и не учитывает войны с якобитами в Ирландии и Шотландии.В 1685 году после смерти английского короля Карла II, не имевшего законных детей, на трон Англии и Шотландии вступил его младший брат Яков II, дядя и тесть Вильгельма Оранского. Первоначально английское общество, помнившее эксцессы недавней революции, отнеслось к нему лояльно. Избранный парламент состоял в основном из консерваторов (тори).Однако уже через несколько месяцев после коронации Яков, открыто исповедовавший католическую веру, начал проводить политику, вызвавшую крайнее неудовольствие протестантского большинства. Под предлогом борьбы с мелкими мятежами король создал постоянную армию, размер которой быстро вырос до 40 тысяч солдат, и вооружил её мощной артиллерией, причём предпочтение при наборе солдат отдавалось католикам из Ирландии. В ноябре того же 1685 года парламент был распущен и больше уже за весь период правления Якова не собирался[1]. В 1687 году король выпустил «Декларацию о религиозной терпимости», благоприятную для католиков. Опасения католической реставрации в стране и нового передела собственности оттолкнули от короля его естественных сторонников — тори. На все ключевые посты в стране король назначал католиков, а все проявившие малейшее недовольство или непослушание немедленно смещались со своих должностей. Часть оппозиционеров эмигрировала в Голландию.Особенную тревогу англикан вызвало королевское разрешение католикам занимать офицерские должности в армии[2]. Могущественный французский король Людовик XIV заверил Якова в своей полной поддержке. Папа Римский Иннокентий XI, человек осторожный и проницательный, советовал Якову не форсировать события, но Яков не внял его совету[3].Политика «религиозной терпимости» по отношению к католикам вызвала резкий протест англиканских епископов, а также общественности, возмущённой начавшимся изгнанием протестантов из соседней Франции после отмены Нантского эдикта (1685). Король в ответ приказал заключить 10 епископов в Тауэр. Некоторое время противники Якова надеялись на смерть пожилого короля, после чего трон Англии заняла бы его дочь-протестантка Мария, жена Вильгельма. Однако в 1688 году у 55-летнего Якова II неожиданно родился сын, и это событие послужило толчком к перевороту.Рождение наследного принца вызвало у многих удивление и недоверие, подозревали «папистский обман» — до этого все десять беременностей королевы Марии Моденской неизменно заканчивались выкидышами, рождением мёртвого ребёнка или скорой его смертью. Ходили упорные слухи, что в Сент-Джеймский дворец тайно принесли чужого ребёнка в большой металлической грелке для постели. Слухи подогревались тем, что при рождении наследника присутствовали в основном католики, не допустили даже принцессу Анну[4].Противники короля (как тори, так и виги) сплотились в тайной оппозиции, умеренное крыло которой возглавил маркиз Галифакс, а более радикальное — граф Дэнби (Томас Осборн). Что особо важно, в заговоре участвовала и часть армейских офицеров, включая командующего армией Джона Черчилля. Совместно они решили обсудить вариант смены «тирана-паписта» на голландскую чету — Марию и Вильгельма.Принц Вильгельм Оранский был крупнейшей фигурой среди протестантских правителей во всей Европе, и его как правителя Нидерландов тревожило укрепление Яковом II английской армии и флота, особенно в свете перспективы возможного англо-французского союза. Поэтому отстранение Якова II от власти представлялось Вильгельму крайне желательным даже независимо от собственных перспектив стать правителем Англии. К этому времени Вильгельм несколько раз посетил Англию и завоевал там большую популярность.В 1688 году Яков II усилил гонения на англиканское духовенство и окончательно рассорился с тори. Защитников у него практически не осталось (Людовик XIV был занят войной за Пфальцское наследство). В июне семь видных английских политиков, представлявших радикальную оппозицию — граф Т. Дэнби, граф Ч. Шрусбери, лорд У. Кавендиш, виконт Р. Лэмлэй, адмирал Э. Рассел, епископ Лондонский Г. Комптон и Г. Сидни — написали секретное приглашение Вильгельму, где заверялось, в частности, что 19 из 20 англичан будут очень рады перевороту и воцарению протестантского короля. Послание переправил в Гаагу адмирал Герберт, переодетый матросом. Остальные заговорщики разъехались по стране, чтобы собрать приверженцев и деньги на предстоящую войну с королём. В августе свою поддержку письменно обещал Вильгельму генерал Джон Черчилль. Несколько месяцев Вильгельм выжидал, опасаясь, что Людовик XIV двинет войска на Голландию, но французский король предпочёл вторгнуться в Германию. Это решило судьбу операции.Скрыть цель и масштаб военных приготовлений Вильгельма было невозможно, и в октябре король Яков попытался смягчить враждебное отношение своих подданных. В частности, он объявил о восстановлении нескольких уволенных лордов-протестантов и прекращении деятельности католических школ. Но было уже слишком поздно.5 (15) ноября 1688 года Вильгельм высадился в Англии с армией из 40 тысяч пехотинцев (включая матросов) и 5 тысяч кавалеристов. Армия вторжения состояла практически полностью из протестантов, в том числе английских вигов-эмигрантов и прусских союзников. На её штандарте были начертаны слова: «Я буду поддерживать протестантизм и свободу Англии».Армия Якова II сосредоточилась в Солсбери, однако ни одного серьёзного сражения не произошло, большинство военачальников сразу перешли на сторону Вильгельма, включая генерал-лейтенанта Джона Черчилля. По существу единственное столкновение между войсками Вильгельма и Якова (в основном ирландцами, под командованием Патрика Сарсфилда) произошло 8 декабря 1688 года у города Рединг. Сторонники Вильгельма одержали победу, принудив якобитов отступить с небольшими потерями — от 20 до 50 солдат и один офицер.Младшая дочь короля Анна, по совету своей наперсницы, жены Джона Черчилля Сары, уехала в лагерь Вильгельма. По всей стране начались вооружённые выступления против короля — активно поддержали переворот буржуазия, протестантское духовенство, видные парламентарии и даже королевские министры.Потеряв надежду на армию, Яков II вернулся в Лондон и оттуда попытался вступить в переговоры с Оранским. Жену и сына он отправил во Францию. 11 декабря Яков II, брошенный всеми и всерьёз опасавшийся за свою жизнь, попытался бежать, но был пойман и возвращён в Лондон, уже присягнувший Вильгельму. В конце декабря Вильгельм помог Якову бежать во Францию[5], откуда тот попытался осуществить реставрацию, но без всякого успеха.Вильгельм отверг предложение тори, чтобы на престол вступила Мария, а Вильгельм остался бы только консортом. В январе 1689 года парламент провозгласил Вильгельма и его супругу монархами Англии и Шотландии на равных правах. 9 сентября 1689 года (по григорианскому летоисчислению) Вильгельм III присоединился к Аугсбургской лиге против Франции. Спустя 5 лет Мария умерла, и в дальнейшем Вильгельм правил страной сам.В годы правления Вильгельма III были проведены глубокие реформы, заложившие основу политической и экономической системы страны. В эти годы начинается стремительный взлёт Англии и её превращение в могучую мировую державу. Одновременно закладывается традиция, по которой власть монарха ограничивается рядом законоположений, установленных фундаментальным «Биллем о правах». Так в стране произошла окончательная смена абсолютной монархии на конституционную, существующую и в наши дни. Уменьшилась дискриминация протестантских меньшинств (Акт о веротерпимости), но сохранилась, а затем усилилась дискриминация католиков — они, в частности, не могли занимать престол и лишались права голоса, см. Акт о престолонаследии.
Бой при Марстон-Муре (англ. Battle of Marston Moor) (2 июля 1644 года) — сражение за Йорк, разгоревшееся в ходе английской Гражданской войны. Сражение происходило в болотистой местности Марстон-Мур в 11 км западнее Йорка. В войске круглоголовых насчитывалось 27 000 человек (включая союзных шотландцев), а в войске кавалеров только 17 000. Сражение завершилось сокрушительным поражением кавалеров.Уильям Кавендиш (маркиз Ньюкасл), командовавший королевским корпусом, был осажден в Йорке парламентской армией во главе с лордами Фэрфаксом и Манчестером. Король весьма опасался как того, что с падением Йорка он не только потеряет окруженные там силы роялистов, так и того, что осаждавшие Йорк парламентские войска могут освободиться и соединиться с другими парламентскими силами. Карл I опасался, что в этом случае возникнет настолько большая объединенная парламентская армия, которой он уже не мог бы противостоять. Поэтому Карл I послал корпус под командованием своего племянника принца Руперта с приказом освободить Йорк от осады и разгромить парламентские армии вокруг него в полевом сражении.1 июля принц Руперт прибыл к Йорку и умелым маневром заставил парламентские войска снять осаду и отойти западнее. Присоединив к своим силам солдат Кавендиша, он выступил к Марстон-Муру, где сосредоточились парламентские силы.2 июля 1644 года враждующие стороны сошлись под Марстон-Муром. Армия роялистов насчитывала 17 тысяч человек, в том числе 6 тысяч кавалеристов, парламентская армия имела 27 тысяч человек, из них 7 тысяч кавалерии. Хотя парламентская армия численно превосходила противника в полтора раза, главной ударной силой в этот период была кавалерия, поэтому общее численное превосходство войск парламента было не столь уж существенно.В то время представители высших сословий с детства были обучены ездить верхом, что было большим преимуществом для короля, под чьим командованием оказалась много хорошо подготовленных кавалеристов, тогда как Кромвелю приходилось учить своих конников сызнова. В предыдущих столкновениях уже не раз отличные конники принца Руперта громили превосходящие силы парламентских генералов. Но Кромвель знал, что пикинёры, вооружённые 5-метровыми пиками, действуя в едином строю, могли дать сильный отпор «кавалерам». Он также заметил, что кавалерия Руперта была плохо дисциплинирована и, атакуя, каждый всадник-кавалер нападал на индивидуальную цель независимо от остальных. Чтобы противостоять кавалерии роялистов, Кромвель приучил своих всадников не рассыпаться при атаке и держаться вместе. Характеризуя боевые качества «железнобоких», современник событий историк Кларендон писал: «Королевские войска после атаки никогда не строятся снова и не способны атаковать в тот же день, в то время как солдаты Кромвеля, независимо от того, одержали они победу или оказались битыми и преследуемыми, тотчас принимают боевой порядок в ожидании новых приказов». Их преимущество было не в смелости, силе и отваге, а в том, что они действовали в бою как единое целое, как одна воинская часть.В период сражения под Марстон-Муром парламентские силы состояли по сути из трех отдельных армий — армии лорда Ферфакса, парламентской армии Восточной ассоциации и шотландской армии под командованием лорда Ливена. В случае разногласий между командующими отдельных парламентских армий это могло привести к значительным проблемам во взаимодействии парламентских сил в целом. Боевой порядок обеих армий был сходным: в центре пехота, на флангах кавалерия. Левому флангу королевской армии под командованием Горинга противостоял правый фланг «круглоголовых», возглавляемый молодым талантливым генералом Т.Ферфаксом, а на противоположном фланге частям принца Руперта противостоял Кромвель, имевший в резерве отряд шотландских кавалеристов под командой Д. Лесли.Сражение, начавшееся примерно около 5 часов вечера, открыла артиллерийская дуэль. Сражение происходило при неблагоприятных погодных условиях — несколько раз начинавшийся дождь нарушил традиционный сценарий, задержав начало кавалерийской атаки. Многим тогда казалось, что сражение в этот день уже не состоится.В 7 часов вечера с пением псалмов, как это было принято у круглоголовых, кавалерия Кромвеля двинулась на врага, а навстречу им выступили войска Руперта. Кромвелю не удалось сразу прорвать фронт. Руперт предпринял контратаку. Две людские лавины столкнулись между собой. В беспорядочной схватке Кромвель был ранен в шею и ему пришлось покинуть поле боя, чтобы сделать перевязку. В этот критический для «круглоголовых» момент шотландский отряд Лесли напал на Руперта с фланга. Это позволило Кромвелю перестроить свои эскадроны, вновь двинуться в атаку и разгромить «кавалеров». На этом участке успех «круглоголовых» был очевиден.В центре парламентская пехота встретила серьезное сопротивление, была частично отброшена, частично продолжала сражаться в очень невыгодном положении. На правом фланге конники роялиста Горинга прорвали ряды войск Т. Ферфакса, отрезав его от основных сил, и угрожали с фланга парламентской пехоте. Командовавшие парламентской пехотой генералы Манчестер и Ливен покинули поле битвы, считая сражение уже проигранным.Положение спасла оперативность и энергия Кромвеля, который перестроил свою кавалерию и бросил в повторную атаку против конников Руперта. Он смог прорвать строй противника и обратил его в бегство. Завершив разгром противника на своем участке, он отправил кавалеристов Лесли преследовать бегущую кавалерию Руперта, а сам атаковал в тыл Горингу. Объединившись с отрядами Т. Ферфакса, он разгромил части Горинга, а затем обрушился на оказавшуюся без прикрытия пехоту роялистов. Этот удар окончательно определил исход битвы в пользу армии парламента. Началась резня пытавшихся сопротивляться роялистов. Позднее Кромвель писал об этом в отчете парламенту: «Бог сделал их как бы жнивом для наших мечей». Около четырёх тысяч роялистов были убиты, 1500 попали в плен. Победители захватили много оружия и часть королевских знамен.«Кавалеры» потеряли 4000 человек убитыми и ранеными, 1500 пленными. Парламентская армия потеряла убитыми и ранеными до 1500 человек. Её трофеями оказалось 14 орудий и 6000 мушкетов.Битва при Марстон-Муре стала первой серьезной победой парламентской армии. В результате победы при Марстон-Муре весь север Англии оказался во власти парламента. В этой битве ранее непобедимая роялистская конница принца Руперта была разгромлена «железнобокими» Оливера Кромвеля. Это прозвище солдат Кромвеля возникло из-за того, что после битвы при Марстон-Муре раздраженный поражением принц Руперт назвал Кромвеля «железнобоким», а потом это прозвище распространилось и на его солдат.
Сражение при Нейзби (англ. Battle of Naseby) — сражение, состоявшееся 14 июня 1645 года у Нейзби[en], в ходе английской Гражданской войны. Сражение закончилось полным поражением роялистов.14 июня 1645 года в битве при деревне Нейзби столкнулись основные силы короля и парламента. «Кавалеры» насчитывали 7,5 тысяч солдат, тогда как армия круглоголовых имела почти двукратное преимущество. Король, видя столь значительное численное превосходство противника, хотел уклониться от сражения, однако принц Руперт настоял на битве, аргументируя это тем, что дворянская армия намного лучше крестьянской.В начале сражения казалось, что принц Руперт был прав, начав сражение, и что конница роялистов намного превосходит парламентскую. Принц Руперт во главе своей конницы, которой он командовал на левом фланге, нанес мощный одновременный удар пехотой и конницей по армии парламента. Пехота парламента стойко встретила удар роялистов. Обе стороны успели дать лишь по залпу из мушкетов, после чего столкновение переросло в рукопашную схватку, где противники использовали в основном мечи и приклады ружей. Королевская кавалерия во главе с принцем Рупертом стремительно атаковала парламентскую конницу на её левом фланге. Полк Айртона отбил первый натиск роялистов, после чего Айртон повёл своих всадников на помощь своей пехоте. Однако пехота роялистов при помощи пик отбила натиск конницы противника, при этом сам Айртон был ранен в лицо и ногу, сброшен с лошади и взят в плен.После этого вторая линия конницы роялистов атаковала и полностью разбила парламентскую конницу на своем правом фланге. Часть парламентских конников были спасены от истребления огнём парламентских драгун полковника Оки, но другие обратились в бегство. Некоторые из них бежали не останавливаясь, пока не достигли Нортгемптона, в 15 милях (24 км) от места сражения. Почти вся конница Руперта бросилась за ними в преследование, оставив роялистскую пехоту на поле битвы без прикрытия.Парламентская пехота, видя, что враг заходит слева, заколебалась, занервничала. Казалось, что вот-вот она повернёт назад. Но стоящий во главе кавалерии на правом фланге Кромвель был спокоен. Когда Руперт, увлеченный погоней, оторвался от главных сил короля, кавалерия обеих сторон на правом фланге стояла на месте около получаса, не пытаясь ни атаковать конницу противника, ни идти на помощь своей пехоте.Наконец, после получаса противостояния, кавалерия роялистов под командованием Мармадьюка Лонгдейла начала атаку, а навстречу им поскакала кавалерия «круглоголовых». Конница Кромвеля, превосходившая по численности оставшуюся вражескую кавалерию в два раза, атаковала её и после краткого столкновения обратила в бегство. Дальше Кромвель со своими всадниками напал на роялистскую пехоту, под прикрытием которой находился сам Карл I.В отличие от принца Руперта, Кромвель оставил в резерве примерно половину своей кавалерии, которые не участвовали в разгроме конницы Лонгдейла. После поражения роялистской конницы Кромвель атаковал своими конными резервами левый фланг и тыл пехоты роялистов. В это же время драгуны полковника Оки сели на коней и атаковали из-за живых изгородей правое крыло роялистской пехоты, а вместе с ними — некоторые части Айртона, которые сумели сплотиться после их разгрома кавалерией принца Руперта.Под совместным ударом парламентской конницы и пехоты роялистская пехота была разбита и обратилась в бегство. Часть из них начала бросать оружие и сдаваться, но некоторые роялистские части оказали упорное сопротивление, особенно полк «синих камзолов». Но, в конце концов, упорно сражавшийся полк «синих камзолов» был окружён со всех сторон пехотой и конницей парламента. После упорного боя его сопротивление было сломлено и оставшиеся в живых солдаты полка «синих камзолов» были взяты в плен. Роялистская армия в целом распалась и обратилась в бегство, «железнобокие» всадники Томаса Фэрфакса преследовали и рубили их, когда они бежали на север в сторону Лестера. Много «кавалеров» было зарублено, когда они по ошибке побежали по дороге на кладбище в Марстон Трасселл вместо дороги на Лестер.В это время кавалерия принца Руперта ушла далеко от поля битвы. Она достигла Нейзби и атаковала лагерь парламентской армии, охрана которой отказалась сдаться и дала сильный отпор. Когда все же принц Руперт, прекратив преследование, собрал своих людей и, готовый торжествовать, вернулся назад к месту основного сражения, исход битвы был уже решен. Руперт не поверил своим глазам — к его приезду королевское войско было полностью разбито. Вокруг было море крови, повсюду лежали убитые и раненые кавалеры, остатки их отрядов разбегались во все стороны, преследуемые «железнобокими» всадниками Кромвеля. Потерпев сокрушительное поражение, Руперту и королю едва удалось спастись бегством, а большая часть их солдат попала в плен.Битва при Несби определила исход войны между парламентом и королём, начавшейся в 1642 году, так как у роялистов уже не осталось войска, способного противостоять парламентской армии. Победители захватили в королевском обозе тайную переписку Карла I. Из неё они узнали, что Карл I призывал на помощь французского короля и даже готов был отдать Англию на растерзание и разграбление чужеземцам, ради сохранения своей абсолютной власти. Эти документы были выставлены парламентом на всеобщее обозрение и использованы в политической агитации против короля, а самые компрометирующие из них были изданы парламентом в специальном сборнике.

Центурия 6, катрен 7
Norneigre & Dace, & l′isle Britanique,
Par les vnis freres seront vexees :
Le chef Romain issu du sang Gallique,
Et les copies aux forests repoulsees.

Северное [При]черно[морье] (Nor neigre) и Дакия и Британский остров
Были терзаемы объединившимися братьями, —
Римский вождь галльской крови, —
И войска вновь отброшены в леса.

Вторжение гитлеровских войск в Россию, отторжение территории Трансильвании от Румынии (Дакия), война с Англией.
Объединившиеся братья - Гитлер и Муссолини.
Римский вождь галльской крови – один из командиров итальянской армии. В 1940 г. итальянцы пытались оккупировать Грецию, но были отброшены в Албанию.
Присоединение Трансильвании к Румынии (в Румынии носит название Великого объединения 1918 года) — политическое событие, начавшееся 1 декабря 1918 года в ходе распада Австро-Венгрии, когда на съезде румын в городе Алба-Юлия делегатами было принято решение о вхождении ранее венгерской Трансильвании в состав королевства Румыния.Вхождение сепаратно настроенной по отношению к Венгрии Трансильвании в состав Румынии, социалистический переворот в самой Венгрии, территориальные споры венгров и чехословаков привели к началу Чехословацко-венгерской войны. В 1919 году в Трансильвании открылся румынско-венгерский фронт, а уже летом того же года румыны достигли Будапешта. Социалистическое правительство в Венгрии пало, а после подписания Трианонского договора, в котором документально закреплялись распад Австро-Венгрии и поражение Венгрии в Первой мировой войне, Трансильвания окончательно вошла в состав Румынии.В Средние века вся Трансильвания и часть Молдавии попали в состав Венгерского королевства. Валахия стала зависимой от Венгрии. Все эти территории были связаны между собой культурно и экономически.В XIV веке княжество Валахия и Молдавское княжество отпали от Венгрии, обретя независимость. Трансильвания по-прежнему оставалась в составе королевства. К началу XVI века Молдавия и Валахия попали под турецкое влияние, со временем оказавшись полностью зависимыми от Османской империи. В свою очередь в Трансильвании происходили другие процессы — мадьяризация и германизация местного населения.Однако во второй половине XVI века Трансильвания также попала в зону влияния Турции. Было образовано зависимое княжество Трансильвания. В это время связи между регионом и Дунайскими княжествами вновь начинают развиваться. В 1600 году Валахия, Трансильвания и Молдавия были объединены под властью князя Михая Храброго. Он провозгласил завоёванные территории отдельным, независимым от Османской империи государством. Однако из-за распрей с боярами Михай был убит. После него на престол княжества взошёл Рудольф II. Таким образом, регион попал под австрийское влияние.Переломным моментом как в истории Дунайских княжеств, так и Трансильвании, оказалось начало XIX века. Появилось новое политическое течение — панрумынизм. Во время революций 1848 года в Европе большое влияние на Трансильванию было оказано со стороны Валахии и Молдавии. Местная интеллигенция после поражения бежала в регион, распространив здесь идеи румынского единства. Также большое влияние на политическое будущее Трансильвании оказало создание Румынии.Вступив в Первую мировую войну, Румыния откровенно выдвинула свои претензии на регион, но её армия оказалась разбита. Только с окончанием войны румынское правительство смогло приступить к выполнению задуманного.С распадом Австро-Венгерской империи на её бывших территориях стали возникать самопровозглашённые этнократические государства. Этому предшествовало возникновение Национальных советов — по одному от каждого края или народа империи. 27 октября 1918 года в Черновцах на Буковине состоялся съезд местных румын, где было принято решение создать Национальное Законодательное Собрание Буковины и созвать Национальный совет румын Буковины численностью 50 человек. Первым решением буковинского румынского Национального совета стало объединение Буковины с королевством Румыния и Трансильванией. Также в Национальном совете был избран представитель от румын Буковины Янку Фрондора. Янку возглавил Комитет по управлению Буковиной.2 ноября того же года в Трансильвании появился Румынский Центральный Национальный совет. Совет возложил на себя полномочия временного правительства края. В ноябре совет начал переговоры с венгерским правительством о мирном отделении Трансильвании от Венгрии, но они провалились. Тем временем рабочие Трансильвании устраивали забастовки наравне с рабочими Венгрии, и регион жил одной политической жизнью с Венгрией. В таких условиях 1 декабря в Алба-Юлии был назначен съезд всех членов Румынского Центрального Национального совета. Этот съезд получил название Великого Национального Собрания. Алба-Юлия была выбрана в качестве места съезда потому, что в 1600 году князь Михай Храбрый, объединивший княжества Валахия, Трансильвания и Молдову в единое государство, объявил этот город своей резиденцией.В этот день в город из всех регионов Трансильвании и Буковины приехало более 100 000 человек. Из них было 1228 депутатов, имевших право голоса. После выступлений депутатов перед собравшимися людьми началось голосование, на котором было принято решение отделить край от Венгрии. Также был избран верховный орган временного самоуправления — Руководящий Консилиум. Властям Первой Австрийской Республики уже было безразлично, что происходит в соседней недавно ставшей независимой Венгрии, так как Каринтия выступала за присоединение к Королевству СХС, а Южный Тироль — к Италии. Подобное наблюдалось на всей территории бывшей Австро-Венгрии.Румынское правительство с одобрением отнеслось к решению съезда румын в Алба-Юлии. 7 декабря румынские войска пересекли границу с Австро-Венгрией южнее города Брашов и заняли его. В тот же день они достигли реки Муреш и заняли города Клуж-Напока и Турда в центре Трансильвании. К началу 1919 года вся Трансильвания контролировалась румынскими войсками.
Револю́ции 1848 го́да в Дуна́йских кня́жествах — революционные события в княжествах Валахия и Молдавия, бывших вассальными государствами Османской империи и являвшихся протекторатами России. Проходили в русле европейских революций 1848—1849 годов, именуемых «Весной народов» за их национально-освободительную окраску.Революции потерпели поражение в обоих княжествах, но если в Молдавии выступления были подавлены, едва начавшись, то в Валахии на непродолжительное время власть перешла к временному правительству, которое провело крупные реформы, отменённые в 1849 году Балта-Лиманской конвенцией после русско-турецкой интервенции.Дунайские княжества Валахия и Молдавия ещё в XVI веке стали вассальными государствами Османской империи. Однако, они сохранили свою государственность, но их суверенитет был серьёзно ограничен. Национальная идея в княжествах долгое время базировалась на идее освобождения от османского владычества[1]. В Валахии и Молдавии начала XIX века сложилась крайне сложная ситуация. Ежегодно Порте выплачивалась огромная дань, иногда даже непосильная по объёму. Господари княжеств, ранее избиравшиеся боярами, превратились в наместников султана. Он получил право назначать и снимать их с этой должности. Процесс избрания господаря был крайне выгоден туркам: претендент на престол выплачивал султану определённую сумму денег, чтобы тот помог ему справиться с соперниками. Так как претендентов было несколько, побеждал тот, кто больше платил. Срок правления не был оговорен, поэтому престол через некоторое время опять становился «вакантным». Каждый господарь, понимая, что продержится у власти недолго, облагал страну ещё более высокими налогами. Часть их шла в карман господарю, а другая часть на возмещение долга султану. Повсюду в княжествах турки возводили новые или модернизировали старые крепости, тем самым держа население в повиновении. На землях княжеств часто происходили войны между Османской империей и другими государствами. Одновременно, в XVIII веке начался упадок Османской империи, а в экономике Дунайских княжеств, тесно связанной с турецкой, начался кризис. Все эти факторы негативно сказывались на княжествах и их населении.После подписания Адрианопольского мирного договора (1829) ситуация резко изменилась. Дунайские княжества де-факто были признаны независимыми государствами и попадали под покровительство России, а Турция потеряла право на вмешательство во внутренние дела этих стран. В послевоенные годы в Валахии и Молдавии администрацию возглавил генерал П. Д. Киселёв[2]. При нём в княжествах бурно развивалась экономика, наступил политический и культурный подъём. Были проведены реформы, по которым отменялись внутренние таможни, вводилась свобода торговли, регламентировались крестьянские повинности, создавались медицинская и санитарная службы. По Дунаю был установлен карантин, служивший границей с Османской империей[2].Экономика вновь ожила. За десять лет площадь под сельскохозяйственными культурами выросла вдвое, порты Галац и Брэила по вывозу зерна начали конкурировать с Одессой. В городах возникли предпосылки к капиталистическому способу предпринимательства.Произошли и серьёзные изменения в культуре. Началась популяризация румынского языка. Тогда же появились первые газеты, написанные румынской латиницей[3]: «Албина ромыняскэ» и «Курьерул ромынеск». В их первых номерах прославлялась Россия, освободившая княжества из-под турецкого гнёта. Одновременно увеличивалось количество школ с преподаванием на родном языке (ранее в учебных заведениях использовался греческий). В Яссах и Бухаресте — столицах княжеств — открылись первые академии. Однако, княжества по прежнему де-юре оставались под покровительством Османской империи и их суверенитет был ограничен. Молодёжь начала совершать первые поездки за рубеж с целью продолжить обучение. Она стремилась в крупные европейские университетские города, как Париж, Гейдельберг, Берлин и др.Одновременно усилились связи княжеств между собой и Трансильванией[1]. Объединяющим фактором выступали общая история, язык и религия. Уже в 1830-е годы жители Дунайских княжеств и Трансильвании идентифицировали себя названием «румыны», а не «валахи», «молдаване», «трансильванцы» и «банатцы». В эти годы активизировались так называемые «латинизаторы», выступавшие за замену кириллицы латиницей. Доходило даже до призывов прекратить употребление слов славянского и греческого происхождения. Позже Алеку Руссо по поводу подобных новаций и реформ заметил: «За шестнадцать лет, с 1835 по 1851 год, Молдавия прожила больше, чем за предшествовавшие пятьсот лет своей истории… Глаза и мысли родителей были устремлены на Восток, наши — на Запад, различие — как небо от земли»[4].В княжествах вводились Органические регламенты, с помощью которых ограничивалась абсолютная власть господарей. Созывался Адунаря Обштяскэ — парламент, который образовывался в обоих княжествах. Генерал П. Д. Киселёв, благодаря своим реформам, улучшил положение крестьян и значительно развил Дунайские княжества.Однако, в 1834 году П. Д. Киселёв утратил полномочия управляющего княжествами, так как турецкий султан Махмуд II назначил двух новых господарей: Михаила Стурдзу в Молдавию и Александра Гику в Валахию. За первые годы их правления в странах значительно участились случаи произвола чиновников и взяточничество. Крупная часть государственного аппарата была коррумпирована, даже господари не составили исключения[1]. С усилением кризиса начался боярско-чиновничий произвол, Адунаря Обштяскэ в обоих княжествах ничего не могли поделать, так как попали под влияние господарей. Обе страны вновь пришли в упадок. В таких условиях сформировалась не желающая возобновления старых порядков оппозиция.В политическом развитии стран участвовал ничтожно малый процент населения — интеллигенция. Господари и бояре интересовались только своим обогащением, а другие слои населения не имели доступа к власти. Оппозиция формировала кружки, которые ставили перед собой различные цели — от ограничения боярской и господарской власти до объединения Дунайских княжеств и введения равенства всех перед законом.К началу 1840-х годов окончательно созрела идея национального единства, равенства и свободы. Мелкие оппозиционные кружки прекратили своё существование. На смену им пришли молодёжные общества. Их основу составила молодёжь, обучавшаяся на Западе. Было сформировано три центра, вокруг которых объединялись революционные силы: «Фрэцие»[5], созданное в феврале 1843 года (центр в Бухаресте), «Общество румынских студентов в Париже», основанное в 1845 году (центр в Париже), и «Асоциацие патриотикэ», основанное в 1846 году (центр в Васлуе). Осенью 1846 года полиция в Валахии вышла на след «Асоциацие патриотикэ». Организация была рассекречена и распущена, многие её члены бежали за границу[1]. Позже это негативно сказалось на ходе самой революции.Организация «Фрэцие» (девиз — «Справедливость и братство») работала нелегально под видом культурно-просветительского литературного общества[6]. Её члены ездили по Дунайским княжествам под предлогом обучения местного населения грамоте и ознакомления с памятниками культуры. Программа организации включала такие пункты, как отмена Органических регламентов и крепостного права, ограничение привилегий бояр, автономия княжеств под турецким господством, избавление от сюзеренитета Российской империи, проведение буржуазно-демократических реформ[7]. Хотя официально центром организации являлся Бухарест, все её члены бежали от преследований в Париж.Вскоре к студенческому обществу стали примыкать люди разного возраста и политических взглядов. Всех их объединяло стремление свергнуть боярскую верхушку и уничтожить сложившийся феодальный строй, а также объединить Дунайские княжества в единое государство. Но в организации наблюдались и разногласия: либералы хотели установить в будущем государстве конституционную монархию, а радикалы — республику. Либерал Ион Гика даже нанёс визит молдавскому господарю Михаилу Стурдзе с предложением занять престол в Бухаресте и создать единое румынское государство. Стурдза отказался[8]. Всё же радикалам и либералам удалось найти консенсус, хотя единая программа так и не была создана.Когда между двумя частями организации были улажены все разногласия, в Париже началась февральская революция. Румынские студенты-эмигранты вместе с французами принимали участие в уличных боях[9] и даже помогли взять королевский дворец Тюильри. В начале весны все эмигранты из Дунайских княжеств собрались в Париже на собрание, где обсуждался вопрос возможности революции в Молдавии и Валахии. Члены собрания обратились к новому французскому министру иностранных дел с просьбой помочь в этом деле. Тот воздержался от каких-либо действий, а при беседе с российским послом отрицал помощь Франции румынским революционерам. Однако, последние по-прежнему верили и надеялись на помощь французов.В 1847 году в Молдавском княжестве произошли два крупных бедствия: сильнейшая засуха и нашествие саранчи. Весь урожай пропал. Начались локальные крестьянские выступления против боярства, торговцы зерном также были недовольны нехваткой товара и экономическим кризисом в Европе[1]. Мелкое и среднее боярство в сложившейся ситуации было отстранено от управленческих должностей и поэтому было настроено против произвола «великих» бояр и господаря. К тому времени в стране окончательно созрело недовольство повсюду процветающей коррупцией и казнокрадством[1].После событий во Франции эмигранты из Валахии и Молдавии начали возвращаться на родину. Молдавский господарь распорядился не пропускать их через границу, поэтому собрание 27 марта 1848 года в Ясской гостинице «Петербург»[1] прошло без них. На собрании присутствовали разные слои населения: от бояр до ремесленников, всего около 1 000 человек. Была составлена «Петиция-прокламация» и избран комитет во главе с Василе Александри, который должен был вручить её господарю. Начинался документ с призыва соблюдать Органический регламент и не нарушать закон, затем шли пункты об отмене цензуры, телесных наказаний, преследований, введении гарантий неприкосновенности личности и ответственного правительства, преобразовании школ и создании национальной гвардии, освобождении политзаключённых, улучшении положения крестьян (в документе ничего не говорилось об отмене барщины)[10]. Всего было 35 пунктов. «Петиция-прокламация» в первую очередь была направлена против произвола господаря путём проведения буржуазно-демократических реформ. Её умеренный тон диктовался осторожностью, так как существовала угроза вторжения русских войск в княжество.Михаил Стурдза после вручения ему петиции от неожиданности и растерянности принял 33 пункта, однако вскоре взял себя в руки и приступил к массовым арестам. Участники собрания тем временем соорудили баррикаду возле гостиницы «Петербург», которую полицейским пришлось брать штурмом. Никто не погиб. Многие из революционеров были пойманы на месте, многие — у себя дома, но части всё же удалось скрыться. В тот же вечер Стурдза объявил горожанам, что порядок восстановлен. Реакция господаря и правящей верхушки на съезд в Яссах была негативно воспринята населением, в первую очередь крестьянами. Стурдза потерял популярность и поддержку народа[11].В Яссах установилась стабильность, но в сёлах по всему княжеству началась так называемая «политическая эпидемия». Крестьяне решились на передел боярских земель. В боярских поместьях и даже в имениях самого Стурдзы жители сёл отказывались выходить на барщину. В апреле появились первые листовки с требованиями реформ.Российская и Османская империи не могли спокойно наблюдать за происходящим, поэтому направили в Яссы своих уполномоченных комиссаров — от России А. О. Дюгамеля, от Турции Талаата эфенди. В мае молдавский господарь обратился к российскому императору с просьбой ввести в его государство войска. Однако Николай I не пожелал этого. Вместо него это сделал Дюгамель, попросив в июне от своего имени командующего одной из русских армий Герштенцвейга пересечь молдавско-российскую границу. 12 000 русских солдат[12] без разрешения со стороны императора вступили в Молдавское княжество и подавили все выступления крестьян[13]. Николай I был недоволен подобными действиями, так как опасался протестов по всей Европе против действий армии Герценцвейга. Тем временем Герценцвейг вообразил, что нарушил императорскую волю и покончил жизнь самоубийством[14]. Русские войска получили приказ возвращаться обратно, на что Николай I заметил: «К счастью, войска наши не перешли Прут и не перейдут без крайней необходимости, разве турки меня попросят и сами пойдут»[15].Всё же в конце лета русские войска заняли Молдавию и перекрыли её границу с Венгрией и Трансильванией. Так завершилась революция 1848 года в Молдавском княжестве.Многие из политиков и революционеров бежали за границу и в эмиграции издавали труды, посвящённые борьбе за свободу молдавского народа. Отдельно стоит выделить Михаила Когэлничану, написавшего в Черновцах сразу после провала революции «Пожелания национальной партии Молдовы»[1]. Однако, не вся молдавская культурная элита того времени поддержала революцию. Например, Георге Асаки был ярым противником революции и либеральных течений, её породивших.В Валахии революционные события последовали сразу после провала революции в Молдавии. Общество «Фрэцие» тщательно разрабатывало план действий и программу. В ней наблюдались существенные разногласия по всем пунктам. Ультрарадикал Николай Бэлческу призывал к привлечению армии и решению земельной проблемы в пользу крестьян. Ему противостояла группа деятелей культуры, которая желала найти компромисс с существующей властью[16]. В результате программа была построена из договорённостей между разными группами. Состояла она из 21 пункта и предполагала автономию Валахии в составе Османской империи, отмену рангов и титулов, свободу слова, равенство всех перед законом, введение новой системы налогообложения, создание национальной гвардии, бесплатное образование, проведение прямых выборов в Учредительное собрание, упрощение должности господаря и введение должности президента, отмену барщины и раздачу боярской земли крестьянам[17]. Документ не был идеальным. В нём отсутствовали многие нюансы, но в целом он вышел прогрессивным.Летом планировалось начать выступления сразу в четырёх местах, однако этот замысел был сорван полицией. 9 июня в селе Ислаз на западе Валахии член «Фрэцие» Элиаде-Радулеску перед собравшимися крестьянами и ротой солдат торжественно зачитал манифест, который вошёл в историю как Ислазская прокламация[1][13]. Местный священник Раду Шапкэ поддержал его и призвал Бога избавить народ от барщины. Элиаде-Радулеску заверял всех присутствующих об успехе революции.10 июня в Бухарест прибыли люди из всех окрестных поселений и двинулись к дворцу господаря, войска и полиция не пытались перекрыть им путь. Во дворец вошли только представители от народа с требованиями подписать Ислазскую прокламацию. 11 июня господарь Георгий Бибеску подписал её и документ стал Конституцией страны. Было сформировано Временное правительство[13], возглавляемое консервативным митрополитом Неофитом. 13 июня Георгий Бибеску отрёкся от престола и уехал в Австрию. Революция лишилась легальной окраски.14 июня Временное правительство издало первые декреты, в которых государственным флагом Валахии стал сине-жёлто-красный триколор, были отменены сословные чины, цензура, смертная казнь, образовывалась национальная гвардия. На Филаретовом поле, переименованном тогда же в Поле Свободы, 15 июня собрались 30 000 жителей Бухареста. Они провели торжественную церемонию в честь принятия Конституции. Печатники даже доставили из типографии станок, на котором прямо на поле печатались революционные стихи.Но 19 июня боярство, поддержанное частью офицерства, арестовало Временное правительство. Таким образом был совершён государственный переворот. Однако, горожане под руководством Анны Ипэтеску и Томы Георгиу восстали[1], солдаты отказались стрелять в народ и власть снова перешла в руки к Временному правительству.28 июня события ещё более накалились. Кто-то распространил слух, что русские войска собираются вторгнуться в Валахию и подавить революцию, в то время как подавив выступления в Молдавии, армия готовилась к возвращению в Россию. Министры Временного правительства, поверив слухам, скрылись в Карпатах. В Бухаресте остался только глава правительства Неофит и бояре. На следующий день, 29 июня, воспользовавшись случившимся, Неофит приказал расклеить по городу объявления о том, что «правительство мятежников» бежало в горы и теперь в стране снова восстановлен «порядок». Депутаты Временного правительства немедленно вернулись в столицу княжества, вернув себе прежние полномочия[18].Летом в стране начались крупные преобразования. Были реформированы практически все сферы государственной деятельности. В Валахии появилась своя армия, состоявшая из добровольцев. Несмотря на предпринятые усилия, барщину так и не удалось ликвидировать. Депутаты обратились к крестьянам с призывом потерпеть ещё три месяца (то есть до конца сельскохозяйственных работ).Внешнеполитическая ситуация для революционного княжества также сложилась плохо. Объединения с Молдавией не последовало. Османской империи была отправлена огромная дань, которую задолжал ей прежний господарь Бибеску. Желание революционеров рассорить Россию и Османскую империю с целью обрести независимость во внешней политике не увенчались успехом. Турецкий султан выжидал, пока самодержавие в княжестве будет окончательно уничтожено, чтобы захватить Валахию, а российский император не желал выглядеть в глазах европейских держав подавителем воли православных единоверцев. Поэтому ни российские, ни турецкие войска не спешили пересекать валашскую границу[1].19 июля 1848 года по просьбе российского императора[1], султан всё же решился отправить в Валахию 20 000 солдат. Временное правительство выразило протест, но турецкие войска успешно пересекли Дунай. По требованию турок Временное правительство сложило полномочия. Конституция княжества была сильно урезана и отправлена на рассмотрение в Стамбул. В сложившейся ситуации умеренные революционные валашские силы стали настаивать на добрососедских отношениях с Османской империей, в ответ на что радикалы призвали к вооружённому сопротивлению интервентам. 9 августа комиссия по аграрному вопросу приступила к рассмотрению вопроса о дележе земли. Власти призвали найти компромисс между крестьянами и помещиками. Вторые категорически отказались принять требования крестьян. В результате, всё осталось по-прежнему и крестьяне окончательно утратили доверие к революционерам.Бояре для предотвращения повторения революции и дележа земли в будущем обратились к султану с просьбой назначить на должность местного сулеймана-паши более решительного человека[1]. 19 августа в княжество прибыл Фуад-паша. Он привёл с собой подкрепления для уже стоявших в Валахии турецких войск. Народ в ответ собрался на главной площади столицы и демонстративно сжёг копию Органического статута и местническую книгу бояр[1]. 13 сентября турецкая армия вплотную приблизилась к Бухаресту. Волонтёры предприняли попытку оказать сопротивление южнее Бухареста, возле Дуная[19]. Их затея потерпела поражение из-за разобщённости сил, после чего бухарестцы попытались перекрыть дорогу в город заставой. Началось сражение. Кавалерия турок прорвалась через толпу народа, многие из валахов погибли. Долго в районе Дялул Спирий сопротивлялись рота солдат-пожарных под командованием Павла Зэгэнеску и солдаты 3-го пехотного полка валашской армии. Хорошо обученным и численно превосходящим противника турецким войскам удалось подавить сопротивление[1] и вечером полностью занять Бухарест. Фуад-паша тут же сообщил митрополиту Неофиту о его миссии. По его словам, Турция вместе со всей Европой боролась против революции, порождённой «духом коммунизма», а армия, прибывшая с ним, должна обеспечить закон и порядок в Валахии и защитить интересы России. После турецкой интервенции по приказу Фуада-паши 91 революционер был выслан из страны[19].15 сентября в Валахию прибыла русская армия. Турки, по словам её командующего, встретили их «с видом покорности судьбе». Серьёзного сопротивления русским не оказывалось, поэтому они просто остались в Валахии и ожидали развития более грозных событий в соседней Венгрии. Также целью русских являлось не допустить властвования турок в стране. Некоторое время революционная власть держалась в Олтении, однако вскоре она бежала в Трансильванию и приняла участие в венгерской революции.1 мая 1849 года Османская и Российская империи подписали Балта-Лиманскую конвенцию. Она возобновляла действие Органических статутов и значительно ограничивала автономии Дунайских княжеств. Отныне господарь выполнял функции сборщика налогов, его полномочия были сильно урезаны. В странах закрепились реакционные власти в лице Барбу Штирбея в Валахии и Григория Гики в Молдавском княжестве. На русско-турецких переговорах было принято решение оккупировать Дунайские княжества до «восстановления» в них «порядка»[20]. Отменялись общие собрания, а русские и турецкие комитеты должны были пересмотреть старый Органический регламент[21].Эмигрировавшие за границу революционеры подвели итоги своей деятельности и сделали выводы. Теперь их целью была не свобода народа, а объединение княжеств в единое государство. Общество эмигрантов за рубежом раскололось на две части — тех, кто выступал за постепенные реформы и образование румынского государства путём переговоров и тех, кто желал внезапного общенационального восстания против существующего политического режима. В краткосрочной перспективе единственное, чего добились революционеры, это ограничение свободы княжеств и их попадание в большую зависимость от Турции и России. Несмотря на это, феодальному строю и боярству в обеих странах был нанесён ощутимый удар.Сельское хозяйство продолжало играть важнейшую роль в развитии княжеств, но в последующие два десятилетия наблюдался заметный рост экономики и производства. С 1848 по 1866 год в княжествах возникло 3 000 крупных предприятий[20].Позже, в 1861 году, Дунайские княжества были объединены в единое государство[1][20]. Некоторые участники и идеологи революции заняли в новом государстве правящие посты. Александру Иоан Куза почти одновременно был избран представительными собраниями Дунайских княжеств господарём. В 1878 году Объединённое княжество стало независимым государством, а в 1881 году Королевством Румыния[20]. В итоге цель, к которой стремились революционеры и жители княжеств, была воплощена в жизнь.В международной политике революции имели важное значение. Российская и Османская империи жёстко отреагировали на происходившее в Дунайских княжествах, введя в них свои войска и оккупировав на несколько лет, что вызвало протесты в Европе, особенно против действий России. Русская интервенция в княжества стала одной из причин ухудшения российско-французских и российско-британских отношений, переросших в Крымскую войну. Французско-валашские и французско-молдавские отношения улучшились и на протяжении последующих нескольких десятилетий отношения между странами были дружественными. В Дунайских княжествах стала популярна французская культура и французский язык, что позже отразилось на культуре Объединённого княжества Валахии и Молдавии[22].Сильнее всего революции отразились на Российской империи, так как та опасалась восстаний в населённой молдаванами Бессарабии[20]. Роль России в княжествах значительно усилилась, она получила новые легальные средства для воздействия на внутреннюю политику. Это было успехом в деле распространения власти России на Балканах[21], однако после поражения в Крымской войне Российская империя потеряла право протектората над княжествами. В соседней Трансильвании на волне панрумынизма ситуация тоже усугубилась из-за восстаний местных румын[1], которые желали включить свой край в состав Румынии наравне с Молдавией и Валахией. Позже они получили поддержку со стороны бежавших сюда от преследования валашских революционеров.
Объедине́ние Дуна́йских кня́жеств — процесс создания государства Румыния с 1858 по 1861 (1862) год, заключавшийся в объединении Дунайских княжеств (Валахии и Молдавии без Бессарабии) в единое государство. Завершился возникновением Объединённого княжества Валахии и Молдавии. Возникновение нового государства признано Османской империей в 1861 году. Создание единого государства позволило сосредоточиться на проведении либеральных реформ и формировании национальной экономики, что дало толчок развитию Румынии в целом.В Румынии событие известно под названием Ма́лое объедине́ние (рум. Mica Unire). Также выделяется Великое объединение, когда в состав Румынии вошли Трансильвания, Бессарабия и Буковина.Герб объединенного княжества Валахии и Молдавии. Гербы княжеств сочетались равноправно, сердцевинный щиток цветов государственного флага символизировал единство государства.Несмотря на сходства между жителями региона, между ними имелись и различия. Чаще всего это были культурные и языковые отличия, разница в обрядах и т. д. Так, население княжеств до XIX века не считалось однородным. Отдельно выделяли врынчан, банатцев, валахов, молдаван, трансильванцев и т. д. Кроме того, турецкие власти проводили политическое и культурное давление на княжества. Так, в качестве официального языка использовался греческий[1]. Одновременно в румынском обществе шла межклассовая борьба. Остро стоял земельный вопрос, так как государства оставались аграрными придатками Европы. Из-за этого часто происходили крестьянские восстания и бунты. Ситуацию усугубляла слабость Османской империи, в состав которой входили Валахия и Молдавия. Из-за общего кризиса в империи страдала экономика Дунайских княжеств.Павел Дмитриевич Киселёв, назначенный российскими властями после войны с Турцией в 1829 году управляющим Дунайскими княжествами, начал проведение реформ. Были образованы парламенты княжеств — Адунаря Обштяскэ, — введены Органические регламенты, власть была разделена. Несмотря на это, реформы не улучшили положения среднего класса населения, так как управление государствами по-прежнему предоставлялось боярам. Одновременно Турция потеряла право на вмешательство во внутренние дела княжеств, фактически признав их самостоятельность[1].При Киселёве продолжалось становление румынской интеллигенции, которая осознавала необходимость проведения более масштабных реформ во всех сферах. Павел Киселёв лояльно относился к культурному возрождению Валахии и Молдавии, что позволило укрепить позиции сторонников отделения Валахии и Молдавии от Османской империи. Таким образом, в начале XIX века в Дунайских княжествах сформировалось либеральное национально-освободительное движение. Сторонники этого движения ставили перед собой две основные цели: отколоть от Османской империи Валахию и Молдавию и провести в княжествах демократические преобразования. Объединение Дунайских княжеств в единое государство было отодвинуто на второй план.В 1834 году Киселёв утратил свои полномочия. Ему на смену в Валахии пришёл Александр II Гика, а в Молдавии — Михаил Стурдза. Эти господари правили в совершенно новых условиях, так как в Дунайских княжествах появились парламенты и Органические регламенты. Оба господаря начали соперничество с парламентами, так как те взяли на себя часть полномочий. В 1840-х годах возрастает коррумпированность органов власти, начинается чиновничий произвол. В таких условиях формируются организации, которые стремятся к смене политического режима в Дунайских княжествах.Оппозиционное движение в Дунайских княжествах было представлено тремя организациями: «Фрецие», «Асоциацие патриотикэ» и «Общество румынских студентов в Париже». Все организации преследовались полицией, а «Асоциацие патриотикэ» была ликвидирована валашской полицией. Две оставшиеся организации разрабатывали программы по проведению либеральных реформ в Валахии и Молдавии. «Общество румынских студентов в Париже» примкнуло к «Фрецие», и сформировалась мощная оппозиционная группировка. Позже к ней начали примыкать представители рабочего класса[1].У «Фрецие» долгое время не было единой программы. От её членов поступали различные предложения — от введения конституционной монархии до полного объединения Дунайских княжеств и провозглашения республики[2]. Движение разделилось на две части — либералов и радикалов.Межклассовая борьба в румынском обществе и желание интеллигенции провести либеральные реформы сыграло большую роль в объединении Дунайских княжеств. На протяжении 1840-х годов румынское национальное движение базировалось на идеях либерализма. Также большое влияние оказывалось из-за границы, в частности из Франции. Там находилась бо́льшая часть членов «Фрецие», которые опасались преследования на родине[1].Ещё до 1848 года связанный с «Фрецие» Ион Гика нанёс молдавскому господарю Стурдзе визит с предложением сместить с валашского престола Гику и провозгласить единое валахо-молдавское государство. Стурдза не воспринял предложение всерьёз и отказался[2].После засухи 1847 года, которая вызвала недовольство крестьян, экономического кризиса и провозглашения во Франции республики в 1848 году румынские и молдавские революционеры осознали, что пришло время действовать. Первой революция произошла в Молдавии. Там 27 марта в Яссах в гостинице «Петербург» состоялось заседание либерального боярства, где было принято решение вручить господарю «Петицию-прокламацию», в которой были изложены требования восставших. От неожиданности Стурдза принял петицию, но уже вечером отозвал своё решение и направил в гостиницу войска. После непродолжительных столкновений по стране прошла череда арестов. Некоторые из революционеров бежали в Австро-Венгрию.Молдавское национальное движение вновь обосновалось за границей. Часть его представителей осознало необходимость консолидации усилий с валашскими революционерами. Уже за границей были изданы «Пожелания национальной партии Молдовы» и «Наши принципы реформирования родины». Во втором документе отдельным пунктом шло объединение Валахии и Молдавии в единое государство[1].В Валахии революция прошла успешнее, чем в Молдавии. 9 июня произошло первое восстание, а уже 11 июня власть перешла в руки восставших. Вслед за этим началось проведение реформ, хотя ситуация в стране была крайне нестабильна. Валашские революционеры относились к объединению Дунайских княжеств серьёзнее, чем молдавские[3]. В кулуарах валашского парламента обсуждался вопрос об объединении княжеств. Однако единства среди нового руководства страны не было. Консервативные бояре вообще не хотели преобразований, под их давлением реформы стали половинчатыми. Однако объединение княжеств не было возможным, так как в Молдавии революция уже потерпела поражение.19 июля в Валахию была введена турецкая армия, а 13 сентября турки перешли к силовым действиям, подавив революцию. 15 сентября в страну вошли российские войска.После поражения валашские революционеры бежали в Трансильванию, где остро стоял национальный вопрос. Уже после 1849 года румынское национальное движение консолидировалось. Осознав свои ошибки, на первый план реформаторы поставили объединение Дунайских княжеств в единое государство. Проведение либеральных реформ планировалось на основе будущего государства[1].Румынские эмигранты в странах Европы («пашоптисты») после поражения революций в Дунайских княжествах развернули борьбу за объединение княжеств в прессе и на политической арене. Пропагандисты устраивали публичные выступления, конференции, издавали отдельные труды и печатали статьи в европейской прессе с целью обеспечить себе широкую поддержку среди европейского сообщества и превратить румынскую проблему в интернациональную.Также работа проводилась с румынской молодёжью, которая обучалась за рубежом. Так, в Париже на румынском издавались газеты «Жунимя ромынэ» и «Република Ромынэ», где пропагандировались идеи румынского единства. Румынская интеллигенция вела политическую работу в Германии, Великобритании, Османской империи, Франции. Работа за рубежом консолидировалась усилиями Николае Бэлческу и Михаила Когэлничану. После Крымской войны методы работы изменились. Часть интеллигенции вернулась в Дунайские княжества после 1854 года, когда оттуда ушли российские войска. В Яссах и Бухаресте при поддержке Когэлничану издавались газеты «Тимпул», «Стяуа Дунэрий», «Ромыния литерарэ» и «Патрия». В газетах центральной темой было культурное единство княжеств и необходимость создания единой Румынии[1].В Дунайских княжествах тем временем сложилась сложная ситуация. Феодальный строй, который так и не был ликвидирован революциями 1848 года, влиял на развитие этих государств. Низкая покупательная способность населения, вызванная недостаточными доходами, и узость внутреннего рынка тормозили развитие Валахии и Молдавии. В таких условиях интеллигенция, принимавшая участие в революциях 1848 года, и либерально настроенная буржуазия объединились в новое движение юнионистов. Юнионисты в первую очередь боролись за объединение княжеств и ликвидацию зависимости от Османской империи. По их мнению именно это могло вывести государства из кризиса и дать толчок дальнейшему развитию капиталистических отношений. Юнионисты пытались достичь своей цели легальными методами, с помощью Адунаря Обштяскэ. Их противниками стало консервативно настроенное «великое» боярство и приближённые к господарям чиновники. В первую очередь это объяснялось боязнью потерять доходные места у власти и лояльность господаря. Бояре опасались того, что либерально настроенные юнионисты получили поддержку среди крестьянства, и могут лишить их земли[4].Таким образом, после Крымской войны в Валахии и Молдавии возникло два противоборствующих лагеря — унионисты и боярство. Все политические споры и разногласия вращались вокруг создания единого румынского государства.Дунайские княжества с 1829 года находились под контролем Российской империи. После окончания Крымской войны, в 1856 году на Парижском конгрессе было принято решение лишить Россию прав на Валахию и Молдавию[5]. Также три южных уезда Бессарабской губернии передавались Молдавскому княжеству. На Парижской конференции обсуждалось послевоенное устройство причерноморского региона, но по вопросу об обустройстве Валахии и Молдавии не было принято решения. Предлагалось объединить эти княжества в единое государство, но поддержки эта идея не получила, в частности Турция выступала против вмешательства в её внутренние дела[6].Решить румынский вопрос предстояло самим жителям княжеств под присмотром Османской империи. В 1857 году должны были состояться заседания диванов ad hoc, которые должны были определить будущее княжеств. Эти диваны являлись временными комитетами, которые создавались в экстренной ситуации и должны были решить только одно дело. В эти комитеты посредством всеобщего голосования избирались местные жители, которые голосованием решали спорный вопрос. Сразу после решения вопроса диваны распускались особым указом султана[1].Началась подготовка к выборам в диваны в Молдавии и Валахии. Накануне выборов в обоих княжествах были образованы центральные избирательные комитеты, за которыми следили турецкие власти. Основы комитетов составили группы юнионистов. В Валахии каймакам положительно относился к программе юнионистов, поэтому старался содействовать проведению выборов. В Молдавии сложилась противоположная ситуация. Местные власти выступали против объединения княжеств. При поддержке Турции и Австро-Венгрии списки выборщиков в Молдавии были сфальсифицированы, а на юнионистов и кандидатов в диван оказывалось давление. Молдавский каймакам Николае Вогоридэ, назначенный правителем Молдавии незадолго до выборов, проводил тайную переписку с австрийскими властями с целью заручиться поддержкой в проведении фальсифицированных выборов[6].Переписка была разоблачена юнионистами, которые воспользовались ею как доказательством нечестной организации выборов[6]. 7 июля 1857 года в Молдавии состоялись выборы, но большая часть населения их бойкотировала. В такой ситуации султан вынужден был признать, что Вогоридэ выборы сфальсифицировал, и назначил новые. В результате вторых выборов в молдавский диван прошло много представителей юнионистского движения[1].В сентябре того же года выборы в диван прошли в Валахии. Здесь в отличие от Молдавии не было подобных инцидентов, и к концу сентября в княжествах действовали диваны ad hoc. В обоих диванах абсолютное большинство мест принадлежало юнионистам. С 22 сентября по 7 октября состоялось по 7 заседаний диванов в каждом княжестве (всего 14). В 1858 году в Париже состоялось ещё одно заседание представителей великих держав. На этот раз одной из основных тем стало рассмотрение резолюций, предложенных в прошлом году диванами. Конгресс длился с 10 мая по 7 августа, на нём была принята специальная Парижская конвенция об устройстве Дунайских княжеств. Несмотря на принятое решение, конвенция не была окончательным решением румынского национального вопроса, и тот оставался открытым. Она предусматривала[1]:Формальное переименование Дунайских княжеств в Соединённые провинции Валахии и Молдавии и создание единой законодательной комиссии, кассационного суда и армии.Валахия и Молдавия фактически остаются отдельными государствами с разными господарями, которые пожизненно избираются Адунаря Обштяскэ. Каждый господарь должен иметь министров.Валахия и Молдавия остаются вассалами Османской империи, но при этом на них распространяется коллективная гарантия великих держав.Органический регламент, введённый при Киселёве, частично замещался этой конвенцией. Теперь господари в управлении княжествами должны были руководствоваться конвенцией великих держав.Также вводились общие почтовая, таможенная и монетная системы. В княжествах создавался общий комитет, который находился в Фокшанах и должен был издавать общие для княжеств законы[5]. Для реализации положений конвенции в каждом княжестве были созданы отдельные комитеты.Формальное объединение Дунайских княжеств под гарантиями великих держав было выгодно Великобритании и Франции, которые хотели таким образом усилить своё влияние на Балканах и в распадающейся Османской империи. После того, как Российская империя проиграла Крымскую войну и вывела свои войска из княжеств, те стали зависимыми от государств Западной Европы. Из Валахии и Молдавии на запад вывозилось зерно и сырьё для промышленного производства, поэтому те стали зависимыми от западных капиталов (в частности британских и французских). Позже Британия и Франция планировали найти для Валахии и Молдавии единого монарха, лояльного к ним[7], после чего половинчатое объединение княжеств должно быть завершено.Конвенция, принятая в Париже, не принесла юнионистам ожидаемого немедленного объединения Валахии и Молдавии в единое государство. Они осознали, что борьбу за объединение следует проводить своими силами, не полагаясь на другие государства. Несмотря на это, юнионисты позже воспользовались половинчатым объединением княжеств, сформировав на его основе целостное государство.В 1859 году должны были состояться очередные выборы монархов Валахии и Молдавии. В начале года в Молдавии началось выдвижение и обсуждение кандидатур. Там было два основных кандидата на престол: Михаил Стурдза, старый господарь, и его сын Георгий. Неожиданным было предложение сторонников национальной партии сделать господарем Александру Иоана Кузу. После переговоров члены парламента избрали Кузу господарем Молдавии, но он вступил на молдавский престол месяцем позже.Выборы господаря Валахии состоялись одновременно с выборами в Молдавии. Главными кандидатами на престол здесь были бывшие господари Валахии, родные братья Георге Бибеску и Барбу Штирбей. Однако местные юнионисты заручились поддержкой национальной партии Молдавии, и, узнав что на молдавский престол претендует Куза, выдвинули его кандидатом на румынский престол. 24 января в Бухаресте началось заседание национального собрания. Одновременно сторонники объединения княжеств собрали в городе многотысячный митинг. К валашскому парламенту были стянуты люди под руководством депутата Василе Боереску, и голосование проходило в тяжёлых условиях. Митингующие требовали избрать господарем Кузу, который уже был избран в Молдавии. Заседающие в национальном собрании опасались физической расправы, к тому же Бореску привёл аргументы в пользу избрания Кузы. Он подчеркнул, что Парижская конвенция не запрещает избирать одного и того же монарха сразу в Валахии и Молдавии. В тот же день Куза был избран и провозглашён господарем Валахии. На престол Молдавского княжества он вступил 17 марта того же года[1].В день избрания господаря в Валахии беспорядки приобрели массовый характер. Они совпали с антибоярскими выступлениями крестьян, и в некоторых регионах страны начались стихийные восстания. Для их подавления использовались войска[8].Франция и Великобритания не ожидали такого исхода выборов. Они надеялись посадить на престолы обоих княжеств лояльного им монарха, поэтому двойное избрание Кузы им было невыгодно. Османская империя, Великобритания, Франция и Австро-Венгрия отказались признавать выборы легитимными. Турецкие войска начали стягиваться к румынской границе, на южный берег Дуная и в Добруджу. Вслед за турецкими войсками к румынской границе стянулись австрийские. Новообразованному государству угрожала двойная интервенция. Умеренно настроенная Франция призвала Австро-Венгрию и Турцию воздержаться от силовых действий. То же сделала и Российская империя, которой было выгодно ослабление турецких, французских и британских позиций в регионе. Австро-Венгрия, опасавшаяся, что слияние Молдавии и Валахии послужит заразительным примером для румын Трансильвании, потерпела поражение в Австро-итало-французской войне и не могла активно действовать против двойного избрания Кузы[9]. Одновременно к войне готовилось Объединённое княжество — так теперь назывались Валахия и Молдавия. Войны удалось избежать благодаря дипломатическому вмешательству России и Франции. Несмотря на это, на протяжении последующих двух лет вокруг Румынии сохранялась напряжённая ситуация[8].С 1859 по 1862 годы происходило постепенное признание выборов господаря легитимными, а формирование румынского государства завершившимся. В 1861 году Османская империя признала существование Объединённого княжества Валахии и Молдавии как своего вассала. Однако это не означало, что румынско-турецкие отношения улучшились. В 1862 году произошёл крупный оружейный скандал, который едва не привёл к войне Сербии и Объединённого княжества против Турции. В дальнейшем подобные скандалы происходили ещё несколько раз, в частности долгое время оставался нерешённым вопрос о болгарских складах с оружием и боеприпасами на территории Румынии, которыми пользовались болгарские ополченцы в борьбе с Османской империей. Румынское государство было вассалом Турции до 1877 года, когда оно провозгласило независимость и было признано в Сан-Стефанском и Берлинском договорах. В 1881 году на основе Объединённого княжества было сформировано королевство Румыния во главе с Каролем I.Позже на основе королевства была сформирована Социалистическая Республика Румыния, а затем и Республика Румыния. Объединение Дунайских княжеств имеет далеко идущие последствия, так как возникшее тогда государство существует до сих пор, ни разу не потеряв государственности. Создание Румынии повлияло на политическую ситуацию в регионе. Появилось новое государство, с которым необходимо было считаться в международной политике.Объединение Дунайских княжеств дало толчок развитию экономики. В экономику нового государства вливались деньги из Европы. Благодаря инвестициям развитие капиталистических отношений ускорилось, и к 1863 году уже в Объединённом княжестве Валахии и Молдавии насчитывалось уже 7849 промышленных и 30 000 коммерческих предприятий[1].В результате объединения Валахии и Молдавии к власти в новом государстве пришли либералы во главе с Александру Кузой. Также создание национального румынского государства позволило новой власти сосредоточиться на построении нового общества. Началась борьба с консервативно настроенным боярством.Главной проблемой нового государства стало частично сохранившееся крепостное право[10] и барщина. Государству была необходима рабочая сила, но большинство работоспособного населения были заняты на полях. Это тормозило развитие промышленности, в свою очередь перепроизводство сырья вынуждало продавать его за границу. Это превращало Объединённое княжество в сырьевой придаток промышленно развитой Европы. Куза развернул политическую борьбу против боярства, одновременно проводились либерально-демократические реформы. При Кузе были созданы новые органы управления государством, в частности учреждена должность домнитора и созван единый для обоих княжеств парламент — Национальное собрание[11]. Проведение либеральных реформ позволило приблизить государство к развитым странам Запада. Румыния вступила на длительный путь стабильного развития[10].Также победа юнионистов отразилась на развитии румынской культуры. После объединения Молдавия и Валахия могли вместе бороться против Османской империи, в частности против культурного давления со стороны Турции. Был снижен уровень цензуры, появились условия для формирования румынского театра. Так, в последующие несколько лет в Объединённом княжестве начали появляться новые периодические издания. Развитие культуры после объединения княжеств в значительной мере повлияло на развитие и историю соседней Трансильвании, а также на культуру современной Румынии в целом[1].Объединению Дунайских княжеств 1859 года в румынской историографии уделяется особое внимание. Ещё в конце XIX века начали появляться труды, посвящённые этому событию. Одними из первых стали «Акты и документы относительно истории возрождения Румынии» в десяти томах (1889—1909). В то же время в свет вышли труды Николае Йорги и Ксенопола «История политических партий в Румынии» (1910) и 9-й том «Истории румын» (1938)[12]. В начале XX века уже после создания Великой Румынии интерес к объединению княжеств был потерян.Только в 1959 году, к столетию объединения Валахии и Молдавии в одно государство, начали появляться новые труды историков. Это «Документы, относящиеся к Объединению Княжеств» (1959—1963), подготовленные и изданные при содействии Института истории «Николае Йорга» АН СРР. В 1960 году был издан специальный том «Исследования по Объединению Княжеств», где были собраны все научные работы и публицистические статьи, посвящённые изучению румынского национального движения. Объединению Дунайских княжеств также был посвящён IV том «Истории Румынии», изданный в том же году[12].
Румынская интервенция в Венгрию, известна также как Румынско-венгерская война — румынское вторжение в Венгрию в 1919 году.16 апреля 1919 года коммунистическое правительство Венгерской Советской республики начало войну против Румынии с целью возвращения Трансильвании. В апреле того же года румынская армия, обеспеченная оружием и офицерскими кадрами из Франции, начала мощное наступление на всём протяжении установленной Антантой демаркационной линии. 4 августа румынская армия захватила Будапешт и свергла правительство Бела Куна.14 ноября румынская армия покинула Будапешт, который остался под управлением национальной армии Миклоша Хорти. 25 февраля 1920 года румынская армия оставила территорию Венгрии по просьбе Антанты. 4 июня был подписан Трианонский мирный договор между Венгрией и Антантой.В 1918 году Австро-Венгерская монархия распалась под тяжестью внутренних противоречий и неудач в Первой мировой войне. 31 октября 1918 года успех революции астр в Будапеште привел к власти леволиберального графа Михая Каройи, ставленника Антанты, ставшего новым премьер-министром Венгрии. Он принял лозунг пацифизма Вудро Вильсона, инициировав полное разоружение венгерской армии[1] и провозгласив Первую республику, в которой он стал президентом. 13 ноября 1918 года в Белграде Каройи подписал перемирие с Антантой и установил разделительные линии территории, которая должна была оставаться под контролем венгров до момента окончательного установления границ. По условиям перемирия сербские и французские войска продвинулись с юга, взяв под свой контроль весь Банат и Хорватию. В то же время Чехословакия взяла под свой контроль Верхнюю Венгрию и Подкарпатскую Русь, а румынским войскам было разрешено продвинуться к реке Муреш. Тем не менее, демаркационные линии не могли существовать долго[2], уже 14 ноября сербы заняли Печ[3]. Перемирие ограничивало размер венгерской армии до 6 пехотных и 2 кавалерийских дивизий[4].В феврале 1919 года правительство Каройи полностью потеряло всякую поддержку населения населения, не сумев улучшить положение ни внутри страны, ни на фронте. Лидер коммунистов Бела Кун, заключённый в феврале в тюрьму на улице Марко, после отставки Каройи был освобожден и немедленно сформировал коалиционное правительство из социал-демократов и коммунистов. 21 марта Кун провозгласил Венгерскую советскую республику. Но уже спустя несколько дней коммунисты вытеснили социал-демократов из правительства[5][6]. Новое правительство провозгласило всеобщее равенство и социальную справедливость.Венгерское советское правительство предложило преобразовать Венгрию в федерацию, что было обусловлено внутренними дискуссиями из-за многонационального состава населения страны[7]. Правительство заручилось общественной поддержкой, особенно со стороны армии. Большинство офицеров венгерской армии вернулись из районов, оккупированных иностранными войсками, что усилило общий патриотический настрой. В свете доктрины президента Вильсона о самоопределении народов, предлагаемая федерация была также призвана обратить внимание европейского общественного мнения на решение проблемы многонациональности. Преобладание мадьяр в Венгрии предполагалось сократить, разрешив самоуправление других народов в составе Венгрии[7].Коммунисты пришли к власти во многом будучи единственной группой с организованной боевой силой, а также благодаря обещаниям, что Венгрия сможет защищать свою территорию без призыва на военную службу (вероятно, коммунисты предполагали это сделать с помощью Красной Армии из Советской России). Первоначально большинство солдат Красной Армии в Венгрии были вооруженными фабричными рабочими из Будапешта. Позднее венгерская Красная Армия стала в большей степени национальной армией, основанной на патриотизме, а не на идеологии.В 1916 году Румыния вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты, с главной целью объединения всех территорий с румынским национальным большинством в одно государство (см. Бухарестский договор (1916)). В 1918 году, после того как в России пришли к власти большевики и подписали сепаратный Брестский мир с германским блоком, Румыния осталась в одиночестве против Германии на Восточном фронте. С учетом этого Румыния решила наладить контакты с немцами на предмет сепаратного мира, который и был зафиксирован в мае 1918 года в Бухарестском договоре. Александру Маргиломан подписал Бухарестский мирный договор с Центральными державами 7 мая 1918 года. Тем не менее, этот договор не был подписан королем Фердинандом І.Ситуация в Румынии в конце 1918 года была плачевной. Румыния страдала от последствий военных репараций[8], наложенных Центральными державами. Добруджа находилась под властью Болгарии, а крупная немецкая армия под командованием фельдмаршала Макензена отступала через страну. Большая часть румынской армии была демобилизована, в качестве вооружённых сил Румынии было оставлено только 4 боеготовных дивизии. С помощью этих войск армия должна была сохранить порядок и защищать Бессарабию от действий войск Советской России и болгарских сил, а также контролировать отступающую немецкую армию.10 ноября 1918 года, воспользовавшись нестабильной ситуацией в Центральных державах, Румыния снова вступила в войну на стороне Антанты. Король Фердинанд мобилизовал румынскую армию и приказал ей атаковать предгорья Карпат в Трансильвании. После окончания Первой мировой войны армия не была демобилизована: борьба продолжалась в том же году и в 1919 году во время войны с Венгерской советской республикой.Войну принято делить на три этапа, с учетом основных операций румынской армии[9]. В первой фазе войны румынская армия продвинулись до западных Карпат. На втором этапе, после того, как коммунисты пришли к власти в Венгрии, румынская армия преодолела сопротивление венгерской Красной Армии и достигла реки Тиса. На третьем этапе румынская армия разгромила венгерские войска и заняла Будапешт, свергнув коммунистический режим Белы Куна.После Бухарестского договора основная часть румынской армии была демобилизована. Только 9-я и 10-я пехотные дивизии и 1-я и 2-я кавалерийские дивизии были в строю, но они использовались для защиты Бессарабии от войск Советской России. 1-я, 7-я и 8-я дивизии, дислоцированные в Молдавии, были первыми подразделениями, мобилизованными в этих условиях. 8-я была направлена на Буковину, а две другие дивизии были отправлены в Трансильванию. 13 ноября 1918 года 7-я дивизия вступила в Трансильванию в Пришачанах, в Восточных Карпатах, а затем в Паланкеу[10].1 декабря 1918 года лидеры румынских общин в Трансильвании провозгласили объединение с Румынией, при поддержке трансильванских саксов[11] и банатских швабов[12], [12], но вопреки мнению венгров Трансильвании, которые хотели быть частью вновь возникшего венгерского государства.В декабре 1918 года подразделения румынской армии вышли на линию реки Муреш, которая была согласована как демаркационная линия представителями Антанты и Венгрии в Белграде 13 ноября 1918 года. В то же время подразделения немецкой армии под командованием фон Макензена отступили на запад.По румынской просьбе союзное командование на Востоке под руководством французского генерала Франше д’Эспере позволило румынской армии продвинуться до Западных Карпат. 7-я румынская дивизия наступала в направлении Клужа, а 1-я — в направлении Алба-Юлии. 24 декабря подразделения румынской армии вошли в Клуж. К 22 января 1919 года румынская армия контролировала всю территорию до демаркационной линии.На этом этапе румынская армия в Трансильвании была вынуждена не только сдерживать венгерскую армию, но и поддерживать порядок на территориях, находящихся под ее контролем. В помощь своим войскам румынское командование решило послать еще два подразделения в Трансильванию: 2-ю дивизию в Сибиу и 6-ю пехотную дивизию в Брашов. Была также создано единое командование румынской армии в Трансильвании со штаб-квартирой в Сибиу и во главе с генералом Траяном Мошою.Одновременно Румыния приступила к организации на занятой территории подразделений, состоявших из местных призывников: так были образованы 16-я и 18-я стрелковые дивизии, состоявшие из румынских солдат, ранее мобилизованных в австро-венгерскую армию.28 февраля Совет союзников решил учредить для Венгрии новую демаркационную линию, к которой следовало продвинуться румынской армии. Эта линия совпала с железными дорогами, соединяющими города Сату-Маре, Орадя и Арад. Тем не менее, румынам не позволили войти в эти города. Должна была быть создана демилитаризованная зона, простиравшаяся на 5 км от расчерченной демаркационной линии. Отступление венгерской армии за запад, за границы демилитаризованной зоны, должно было начаться 22 марта 1919 года.19 марта Антанта, через французского подполковника Фернана Викса, уведомило Венгрию об этих условиях. Правительство Каройи подало в отставку, отказавшись их принять, и 21 марта передало власть Беле Куну, который провозгласил коммунистический режим в Венгрии.В течение этого периода времени лишь мелкие стычки имели место между румынскими и венгерскими войсками, а в одном случае между румынскими и украинскими войсками. Некоторые венгерские элементы занялись преследованием румынского населения за пределами зоны, контролируемой румынской армией[13][14].Таким образом, 21 марта 1919 года Румыния получила второго коммунистического соседа — Венгрию (помимо Советской России). Румынская делегация на мирной конференции в Париже просила разрешить румынской армии отстранить венгерских коммунистов от власти. Но даже настроенный антикоммунистически Совет союзников был охвачен разногласиями между президентом США Вудро Вильсоном, британским премьер-министром Дэвидом Ллойд Джорджем и премьер-министром Франции Жоржем Клемансо о гарантиях, необходимых Франции относительно ее границы с Германией. В частности, американская делегация была убеждена, что французские консерваторы (сторонники маршала Фоша) пытались инициировать новый конфликт, который в конечном итоге привел бы к новой войне, на этот раз против Германии и Советского Союза. Действуя в этих условиях, участники конференции попытались разрядить обстановку в Венгрии. Южноафриканский генерал Смэтс был направлен в Будапешт 4 апреля с предложением для правительства Куна соблюдать условия, ранее представленные правительству Каройи. Это действие союзников фактически можно считать признанием коммунистической Венгрии.[источник?] В обмен на выполнение условий союзные державы обещали снять блокаду Венгрии и занять доброжелательную позицию в вопросе территорий, которые она должна была уступить Румынии, Чехословакии и Югославии. Однако Кун потребовал, чтобы румынская армия вернулась на линию реки Муреш, и переговоры зашли в тупик.При этом Кун стремился выиграть время для того, чтобы иметь возможность нарастить военную силу, способную вести войну с Румынией и Чехословакией. На румынском фронте насчитывалось около 20 000 военнослужащих в первой линии, обращенной к румынской армии. Куну удалось мобилизовать еще 60 000 во второй линии обороны путем использования центров набора в Орадя, Дьюле, Дебрецене и Сольноке. Эта венгерская армия была смесью некоторых элитных подразделений и офицеров из бывшей австро-венгерской армии, а также неподготовленных добровольцев. Они были оснащены 137 пушками и 5 бронепоездами. Несмотря на пестроту, эта армия держалась на националистических, а не коммунистических идеалах, и, следовательно, имела высокий боевой дух. Кун также выразил надежду, что Советская Россия придет на помощь и атакует Румынию с востока.После провала переговоров с Куном румынская армия получила приказ от правительства заставить венгерские власти выполнить решение Совета союзников от 28 февраля относительно новой демаркационной линии[15]. Румынская армия в Трансильвании состояла из 64 батальонов пехоты, 28 эскадронов кавалерии, 160 пушек, 32 гаубицы, 1 бронепоезда, 3 авиаэскадрилий, 2 горных батальонов, и была разделена на две группы: Север и Юг. Общее командование румынской армией в Трансильвании было возложено на генерала Георге Мэрдэреску, в то время как генерал Мошою был назначен командующим Северной группой. Румынский план войны подразумевал удар более мощной Северной группы на Карей и Орадю, с отделением элитной секейской дивизии от остальной части венгерской армии, в основном состоявшей из добровольцев. Затем группа Север должна была приступить к окружению венгерской армии. В то же время Южная группа должна была продвигаться только до Радны и Бейюша, а далее стать опорой для флангового маневра Северной группы. Общее продвижение должно было остановиться только на реке Тиса. Начало наступления было запланировано на 16 апреля.Операции румынской армии на втором этапе войны. Демилитаризованная зона, предложенная Советом союзников 28 февраля, показана серым цветом.Зная о военных приготовлениях румын, венгры укрепили горные проходы и нанесли превентивный удар в ночь с 15 апреля на 16-е. Атака была отбита румынами с помощью резервных формирований и оборудованных оборонительных линий. В период с 16 по 18 апреля румыны начали собственное наступление, занимая горные проходы после тяжелых боев. На переднем фронте 2-й румынской дивизии батальон венгерских курсантов оказал серьезное сопротивление и был разбит румынским 9-м полком только к вечеру 16 апреля. 18 апреля первая фаза румынского наступления была закончена, и венгерский фронт был прорван. Карей был взят румынскими войсками 19 апреля, Орадя и Салонта — 20 апреля. В этот момент румынская армия достигла линии, установленной в решении Совета союзников. Тем не менее, румынское командование решило перейти эту линию и продвинуться к реке Тиса: река была естественным препятствием, которое было легко защитить, учитывая, что венгерская армия была разбита, но не уничтожена. Поступая таким образом, румыны пошли навстречу пожеланиям союзников[16][17].Используя кавалерию, румыны препятствовали любым попыткам венгерской армии установить новую линию обороны между Ньиредьхазой, Дебреценом и Бекешчабой. В то же время на фронте Северной группы лучшее подразделение венгерской армии — секейская дивизия под командованием полковника Кратохвила — отступала в сторону Ньиредьхазы, постоянно преследуемая румынскими войсками, главным образом, 2-й кавалерийской дивизией. Секеи пытались остановить собственное отступление и вступить в бой в Ньиредьхазе, но были выбиты румынами, которые заняли город 26 апреля. Секейская дивизия пыталась отступить на запад, за Тису, но к этому времени весь восточный берег реки контролировали румыны. Последние венгерские части защищали плацдарм над рекой до 29 апреля, в районе Ракамаза. В тот же день секейская дивизия капитулировала.Дебрецен был оккупирован румынами 23 апреля[18], и румынская армия начала готовиться к нападению на Бекешчабу. Атака началась в ночь с 25 на 26 апреля, город пал после упорного сопротивления. Остатки венгерской армии отступали в направлении Сольнока, где они пытались перейти к западу, через Тису, устанавливая две концентрические линии обороны вокруг Сольнока. В период с 29 апреля по 1 мая румынской армии удалось прорваться через эти линии, несмотря на венгерское подкрепление, посланное с западного берега Тисы. Вечером 1 мая 1919 года весь восточный берег Тисы оказался под контролем румынской армии.2 мая правительство Белы Куна предложило мир. В мирном предложении, отправленном через подполковника Верта, Кун был готов признать все территориальные требования румын и просил в обмен прекратить боевые действия и не вмешиваться во внутренние дела Венгрии. Румыны предлагали только перемирие, причем под давлением союзников: 30 апреля министр иностранных дел Франции Стефан Пишон вызвал румынского представителя на мирной конференции, премьер-министра Брэтиану, и попросил его остановить наступление румынских войск на реке Тиса и отступить к демаркационной линии, утвержденной союзниками. Брэтиану пообещал, что румынские войска не будут пересекать Тису и останутся на восточном берегу реки.Генерал Мошою был назначен губернатором военного округа между румынской границей и рекой Тиса, на посту командующего армией Юг его сменил генерал Михаэску. В то же время румынская 7-я дивизия была передислоцирована с венгерского фронта на русский фронт, в Северную Молдавию.Бела Кун попытался использовать затишье в борьбе с румынами, чтобы улучшить свою международную позицию. Он подготовил атаку против чехословацких войск, которые он считал слабыми из-за недавнего их поражения от румын (кроме того, начинать войну против сербов было невозможно из-за присутствия союзнических французских войск в Сербии). Решив атаковать чехословаков, Кун попытался заручиться поддержкой населения Венгрии, пообещав восстановить границы Венгрии. Он также стремился установить связь со своими товарищами в России. На международном уровне он утверждал, что действовал из убеждения, что передача Чехословакии после Первой мировой войны территории, где венгры составляли этническое большинство, была несправедливой.Для укрепления армии Кун провел мобилизацию мужского населения в возрасте от 19 до 25 лет в районах, остававшихся под его контролем. Кроме того, к армии присоединились добровольцы — рабочие из промышленного района Будапешта. Кроме того, режим привлек многих бывших офицеров австро-венгерской армии, вернувшихся в строй скорее из патриотических, чем из идеологических соображений. Для наступления в Верхней Венгрии (ныне Словакия) венгры сосредоточили две дивизии, 1-ю и 5-ю, составленные из 40 батальонов с большим количеством артиллерии.20 мая венгры под руководством полковника Аурела Штромфельда атаковали и разбили чехословацкие войска в Мишкольце. Румынское командование пыталось держать связь с чехословацкой армии и одновременно дало приказ войскам напасть на венгерский фланг силами 16-й пехотной дивизии и 2-й дивизии. Тем не менее, эта атака оказалась напрасной и не смогла предотвратить разгром чехословацкой армии. Румыны отступили к плацдарму в Токае и защищали свою позицию против венгерских нападений между 25 и 30 мая. Венгерская атака на чехословацкую армию развивались хорошо, и, следовательно, румынская армия Север оказалась в опасности быть обойденной с севера. 3 июня румыны, опасаясь удара с тыл, были вынуждены отступить из Токая на восточный берег Тисы и уничтожить все мосты через реку. Здесь румыны начали расширять свою линию обороны дальше на север, чтобы связать ее с позициями румынской 8-й дивизии, которая с 22 мая продвинулась из Буковины к ним навстречу.Успех нападения на вновь формирующееся чехословацкое государство позволил венграм, помимо возвращения Верхней Венгрии, также создать марионеточную Словацкую советскую республику. В конце операции, венгерская армия смогла продвинуться в северо-восточные Карпаты и занять важные промышленные районы вокруг Мишкольца, Шалготарьяна и Шелмецбаньи. Венгры также начали планировать поход против румынской армии на востоке страны.9 апреля 1918 года Бессарабия объединилась с Румынией. Союзный акт не был признан большевистской Россией, однако сражавшаяся на нескольких фронтах с белыми, поляками, украинцами, а позже и интервентами Красная Армия не имела ресурсов, чтобы серьезно угрожать Румынии. Надежды большевиков использовать атамана Григорьева для экспедиции против Румынии были разрушены из-за долгих проволочек и последующего мятежа самого атамана. Кроме того, недалеко от Киева вспыхивали многочисленные крестьянские восстания.До коммунистического переворота в Венгрии большевики использовали Одесскую советскую республику в качестве буферного государства для вторжения в Румынию, которое, однако, выразилось лишь в спорадических атаках через Днестр с целью вернуть территорию бывшей Бессарабской губернии. Вторым советским плацдармом стала образованная Молдавская автономная советская социалистическая республика, которая охватывала территорию современного Приднестровья. В течение этого периода времени румынская армия была на стадии реорганизации и мало справлялась с атаками. Тем не менее, румынским войскам, дислоцированным в Бессарабии, вскоре удалось отбросить большевиков обратно через Днестр. После Брестского мира советские войска были вытеснены из Украины на восток и до конца 1918 года не представляли угрозы для румын. Ситуация изменилась в начале 1919 года: большевики активизировались, но ресурсов для боевых действий хватило не надолго, и в конце мая они фактически вышли из венгерско-румынского конфликта.После прихода к власти венгерские коммунисты питали большие надежды, что Советская Россия поможет им нападением на Румынию в Бессарабии. Действительно, большевики оказывали давление на Румынию на политическом уровне, в меру своих возможностей предъявляя румынскому правительству ультиматумы и угрожая войной. В какой-то степени Красная Армия пыталась также выполнять такие угрозы, но их реализация не могла оказать серьезное влияние на военные операции румын против коммунистической Венгрии. Тем не менее, некоторые вновь образованные румынские части были направлены в Бессарабию против советской Красной армии, а не в Трансильванию, против венгров, как изначально планировалось.Главная атака большевиков против Румынии состоялась в конце января 1919 года, когда они, преследуя украинскую армию в сторону Збруча, взяли под свой контроль румынский город Хотин. Они удерживали город в течение нескольких дней. С февраля 1919 года румыны были вынуждены держать в Бессарабии серьезную военную силу, чтобы сорвать возможную новую атаку. Им на руку сыграла ситуация на фронтах гражданской войны в России: большевики в это время были вынуждены противостоять наступающим Вооруженным силам Юга России во главе с Деникиным, а франко-греческая армия из пяти дивизий под командованием французского генерала де Ансельма (при поддержке польских, украинских и русских добровольцев), вела боевые действия под Одессой. Эти события обусловили спокойную ситуацию в Бессарабии в течение большей части следующих двух месяцев.В поддержку армии де Ансельма румынские войска 39-го полка 21 марта заняли Тирасполь, но более активных действий вести не могли. В апреле де Ансельм был разбит советской 3-ей армией и был вынуждены отступить в сторону Одессы. Со сменой правительства во Франции союзные силы получили приказ покинуть Одессу до конца месяца. Большинство сил Антанты покинуло регион. Некоторые войска, вместе со своими российскими и украинскими союзниками, отступили через южную Бессарабию. В то же время румынская армия начала укреплять свои позиции в Бессарабии в подготовке к возможной крупномасштабной большевистской атаке.С 1 мая министр иностранных дел России Георгий Чичерин выдвинул ультиматум румынскому правительству, требуя эвакуации Бессарабии и угрожая применением силы в случае отказа. В то же время все большее число советских солдат концентрировались вдоль Днестра. Антонов-Овсеенко запланировал атаку на 10 мая 1919 года. Это могло ослабить румынское давление на венгерских коммунистов и заставить румынскую армию готовиться к нападению на Востоке. Именно поэтому румыны перебросили 7-ю дивизию в качестве подкрепления с Тисы в Бессарабию.После ультиматума нападения на румынские войска в Бессарабии усилились, достигнув максимума 27-28 мая, когда несколько сотен большевистских солдат атаковали Бендеры. При подготовке этой атаки советские войска разбрасывали с самолета листовки с приглашением к союзническим войскам брататься с ними. 60 французских солдат перешли на сторону большевиков, но они были выбиты румынами из Бендер.Для того, чтобы противостоять большевистской угрозе, еще две румынские дивизии были отправлены в Бессарабию — 4-я и 5-я пехотные дивизии. Начиная с конца июня ситуация в Бессарабии успокоилась.Совет союзников был глубоко недоволен румынским наступлением к Тисе без их одобрения. Звучали даже обвинения в адрес румынских властей и требования заставить их отступить к первоначальной демаркационной линии. Совет попытался также убедить румын начать переговоры с правительством Белы Куна. Тем не менее, правительство Румынии стояло на своем решении и утверждало, что линия по Тисе была единственной значимой в военном смысле демаркационной линией, пока не будет установлена окончательная граница между Румынией и Венгрией. 8 июня 1919 года премьер-министр Франции Жорж Клемансо направил советскому правительству Венгрии ноту, в которой содержалось требование остановить наступление венгерской армии. Вторая нота Клемансо содержала ультимативное требование остановить наступление и отвести части венгерской Красной Армии за установленную Антантой демаркационную линию (оставив таким образом Словацкую советскую республику), обещая, что румынские войска также отойдут за демаркационную линию.Совет оказал давление и на Куна, чтобы остановить наступление венгров в Чехословакии, угрожая скоординированной атакой французов, сербов и румын с юга и востока. Союзники также обещали благоприятное отношение к Советской Венгрии в мирных переговорах. С 12 июня предложения по новым границам между государствами были доведены до сведения правительств Румынии, Чехословакии, Югославии и Венгрии. В этих условиях Венгрия подписала перемирие с Чехословакией 23 июня, а 4 июля венгерские войска отступили на 15 км к югу от демаркационной линии. Совет потребовал, чтобы румыны покинули равнину к востоку от Тисы, и отступили к своим новым границам, но румыны ответили, что они сделают это только после демобилизации венгерской армии. Услышав румынские требования от представителей Совета, Кун ответил, что отныне он будет полагаться только на мощь своей армии.Этот новый поворот событий настроил Совет против Куна, и 11 июля было принято решение начать скоординированную атаку сербских, французских и румынских войск против Советской Венгрии. Планирование этого нападения было возложено на маршала Фоша. Однако сразу после перемирия с Чехословакией Венгрия начала мобилизовывать свою армию против румын вдоль Тисы, и 17 июля Кун отдал приказ начать боевые действия против румынских войск, не желавших вывести свою армию из Восточной Венгрии[19].Румынские войска были растянуты на 250 км вдоль Тисы, на юге, в районе Сегеда, к ним примыкали французские и сербские войска, на севере, в районе Токая, — чехословацкие.По сравнению с апрелем 1919 года, состояние венгерской армии вдоль реки Тиса значительно улучшилось. Она была лучше организована и экипирована, имела высокий моральный дух, находясь на патриотическом подъеме, в том числе благодаря успешным действиям против Чехословакии. Коммунисты установили жесткий контроль над командованием армии через комиссаров, но были поддержаны и опытными профессиональными военными. Венгры собрали 100 батальонов пехоты (до 500 солдат в каждом), 10 кавалерийских эскадронов, 69 артиллерийских батарей, а также девять бронепоездов. Войска были сгруппированы в три группы — Северную, Центральную и Южную. Венгры планировали пересечь Тису всеми тремя группами, а затем продвигаться к Сату-Маре, Ораде и Араду соответственно, рассчитывая поднять коммунистическое восстание в Румынии, а также надеясь на ту или иную форму поддержки со стороны Советской России в Бессарабии.Румынская армия имела около 92 батальонов (до 480 человек в каждом), 58 кавалерийских эскадронов, около 80 артиллерийских батарей, 2 бронепоезда, а также некоторые вспомогательные подразделения. Они были развернуты по трем направлениям. Первая линия включала 16-ю дивизию на севере и 18-ю дивизию на юге. Во второй линии были расположены более мощные подразделения — 2-я дивизия на севере, сосредоточенная вокруг Ньиредьхазы, и 1-я дивизия на юге, вокруг Бекешчабы. Третья линия включала в себя самые мощные румынские части, которые должны были быть использованы в качестве резервов (1-я и 6-я пехотные дивизии, 1-я и 2-я кавалерийские дивизии, а также некоторые вспомогательные подразделения). Эти войска заняли позиции вдоль железнодорожной линии от Карея, через Орадю, вплоть до Арада. Первая линия была довольно тонкой, она должна была задержать наступление венгров, пока не станут ясны истинные намерения атакующих. После этого они должны были отступить ко второй линии, а затем перейти в контрнаступление при поддержке резервов третьей линии. Для таких маневренных действий румынское командование планировало использовать железные дороги и заготовило достаточное количество поездов. Румыны были также высоко мотивированы, борясь за свою мечту объединить в границах единого государства все земли, населенные этническими румынами. Кроме того, большинство солдат были опытными ветеранами Первой мировой войны.Между 17 и 20 июля венгры обстреливали румынские позиции и проводили разведывательные операции. 20 июля, около 3:00 утра, после сильного артобстрела венгерская пехота всех трех групп пересекла Тису и атаковала румынские позиции.На севере 20 июля венгры взяли Ракамаз и некоторые деревни вокруг него. Войска 16-й румынской дивизии отбили деревни, но сумели вернуть себе Ракамаз только на следующий день, с помощью 2-й дивизии. Тем не менее, венгры возобновили свои атаки и при поддержке артиллерии вновь заняли Ракамаз и две деревни вокруг него, но не смогли продвинуться дальше. Они пытались обойти румынские позиции и пересечь Тису дальше на юге, у Тисафюреда, силами 80-й интернациональной бригады, но были остановлены солдатами румынской 16-й дивизии. Румыны также бросили некоторые части 20-й стрелковой дивизии в бой и сумели зачистить плацдарм у Тисафюреда 24 июля. Не будучи в состоянии вырваться из Ракамаза, венгры начали укреплять свои позиции и перераспределять войска на другие участки. Установилось некоторое затишье. Только 26 июля румыны атаковали венгерские позиции и после ожесточенных боев очистили венгерский плацдарм у Ракамаза. После этого румыны вернули себе контроль над северной частью восточного берега Тисы.На юге венгерская 2-я дивизия атаковала и блокировала Сентеш, который удерживали 89-й и 90-й полки румынской 18-й дивизии. 23 июля румыны контратаковали у Сентеша и Миндченца, отбросив венгров назад за Тису и закончив боевые действия на этом участке фронта. Это позволило румынам перебросить 1-ю дивизию с южного фронта и использовать ее в центре, где венгерские атаки были особенно массированными.Еще 20 июля в центральной зоне наступления венграм удалось создать плацдарм на восточном берегу Тисы, несмотря на противодействие 91-го румынского полка и 18-й стрелковой дивизии. Нападавшие перевезли через реку 6-ю и 7-ю дивизии и прорвали первую линию румынской обороны. Венгерская 6-я пехотная дивизия атаковала на восток и взяла Тёрёкшентмиклош, в то время как 7-я дивизия наступала в направлении Мезётура. В то же время 5-я венгерская дивизия была направлена в сторону Туркеве. 22 июля венгры двинулись к Кунхедьешу, в 20 км к северу от Сольнока, и разгромила полк 18-й румынской дивизии. Румынская 18-я дивизия была усилена частями из второй линии. 23 июля венгры суметь занять Туркеве и Мезётур. К ночи на 23 июля венгры контролировали 80 км шириной и 60 км глубиной часть правого берега Тисы, напротив Сольнока. Перед ними на востоке и на юге находились войска румынских первой и второй линий.Румынские резервы из третьей линии утром 24 июля перешли в контрнаступление. Части румынской 2-й кавалерийской дивизии, поддержанные 18-й пехотной дивизией, взяли Кунхедьеш, а 1-я пехотная дивизия атаковала венгерскую 6-ю пехотную дивизию в лобовой атаке и потеснила противника, сумев взять Федьивернек. Румынская 6-я дивизия была менее успешной, столкнувшись с контратакой венгерских резервов на своем левом фланге. В общей сложности к 24 июля румынам удалось оттеснить венгров примерно на 20 км и вернуть себе инициативу. Они усилили контратакующую группу войсками с севера, когда боевые действия там затихли. Румынские войска по всему фронту получили приказ атаковать противника на следующий день. 25 июля особенно тяжелые бои развернулись на фронте 1-й румынской пехотной дивизии и вокруг Федьивернека, где венгры пытались контратаковать. К концу дня румынские резервы прорвали венгерские позиции на севере и на юге. Венгры начали общее отступление в сторону моста через Тису у Сольнока, который был взорван ими 26 июля, чтобы остановить продвижение преследующих их румын. Вечером 26 июля весь восточный берег Тисы снова находился под контролем румын.После успешного отражения венгерского наступления румыны начали планировать пересечение Тисы и нанесение решающего удара по Советской Венгрии, несмотря на некоторое противодействие со стороны Совета союзников. Румынское командование перебросило 7-ю пехотную дивизию с Бессарабской фронта, а также подтянуло 2-ю пехотную дивизию и дополнительную артиллерию. Для пересечения Тисы румынский штаб подготовил 119 батальонов, 99 артиллерийских батарей с 392 орудиями и 60 кавалерийских эскадронов. Венгры перешли к обороне и усиленно использовали артиллерию против румынских районов сосредоточения. Между 27 и 29 июля румыны проверили прочность венгерской обороны малочисленными атаками. В конце концов они решили пересечь Тису в непосредственной близости от Федьивернека, где река делает поворот. В ночь с 29 на 30 июля румыны перешли Тису. Основной переход у Федьивернека был прикрыт обманными операциями на других точках фронта, где имели место интенсивные артиллерийские поединки. Румынам удалось застать венгров врасплох, и венгерское командование 31 июля приняло решение отступить от Тисы в сторону Будапешта.После того, как большая часть румынских войск пересекла Тису, они начали продвигаться в направлении Будапешта. Румынская конница прикрывала фланги основной армии и пыталась вскрыть пункты сосредоточения венгерской армии. С 1 августа основные бои происходили на юге, в Сольноке и вокруг него, сам город серьезно пострадал в ходе боевых действий. В конце концов венгры направили своих представителей вести переговоры о капитуляции. В центре и на севере венгерские войска были полностью окружены вечером 3 августа и начали сдаваться в плен. 3 августа венгерская Красная Армия фактически перестала существовать.Румыны продолжали наступление в сторону Будапешта. Первые румынские подразделения вошли в столицу вечером 3 августа — три эскадрильи 6-го кавалерийского полка 4-й бригады под командованием генерала Русеску. 400 солдат с двумя артиллерийскими орудиями к полудню 4 августа заняли беззащитный город, когда основная часть румынских войск вошла в Будапешт и прошла парадом через центр города во главе с генералом Мошою. Румынские войска продолжили наступление, пока не остановились в Дьере.Третий этап войны стал самым кровопролитным. Румыны потеряли 123 офицера и 6,434 солдат: 39 офицеров и 1730 солдат погибли, 81 офицер и 3125 солдат получили ранения и 3 офицера и 1579 солдат пропали без вести. До 8 августа 1919 года румыны захватили 1235 офицеров и 40000 венгерских солдат, 350 орудий, 332 пулемета, 52000 винтовок и 87 самолетов, большое количество боеприпасов и транспортных средств.2 августа 1919 года Бела Кун бежал из Венгрии в Австрию и в конце концов перебрался в Советскую Россию. В Будапеште, с помощью некоторых представителей союзников, было установлено социалистическое правительство под руководством Дьюлы Пейдля, но оно долго не просуществовало. Власть взяли эрцгерцог Иосиф в качестве регента и Иштван Фридрих в качестве премьер-министра. Тем не менее, союзники не приняли Габсбурга в качестве главы государства, и потребовалось новое правительство.Румыны заняли всю Венгрию, за исключением территории вокруг озера Балатон. Здесь вокруг адмирала Хорти сформировалась группа офицеров, рассчитывавших взять власть в стране после ухода румын (они получили оружие и средства от румын)[20]. Сторонники Хорти включали в себя некоторых ультраправых[21], которые инициировали гонения в отношении бывших большевиков и еврейского населения, которое они воспринимали как коммунистов в массовом порядке из-за преобладания евреев в коммунистической администрации[22][23]. Это побудило румынские войска принять меры, направленные на защиту венгерских евреев. С другой стороны, на оккупированных территориях румынские войска также начали карательные действия против коммунистов [24].Изначально румыны также взяли на себя полицейские и административные функции в регионах, находящихся под их контролем. Позже, под давлением Антанты, они отказались от этих задач в пользу реорганизованной венгерской администрации и полиции, но, к примеру, вернуть изъятое оружие для вооружения полиции отказались (так, в Будапеште румынские власти вернули только 600 изъятых карабинов для вооружения 3700 полицейских)[25]. Румыны взяли на себя полномочия и по снабжению населения крупных венгерских городов в первый месяц после того, как боевые действия прекратились, так как инфраструктура страны была разрушена[26][27][28].Антанта была недовольна румынскими действиями на протяжении большей части их конфликта с Венгрией[29]. Причиной этого было то, что во многих случаях Румыния поступала, исходя из исключительно собственной выгоды, в то время как Антанта пыталась учесть и интересы Венгрии, чтобы не создавать в регионе почву для новых войн. Так, союзники были глубоко недовольны пересечением румынами Тисы и, несмотря на то, что были рады избавиться от венгерских коммунистов[30], они не санкционировали румынскую оккупацию Венгрии. Кроме того, Антанта была против румынского требования к венграм о репарациях и считала, что Венгрия должна выплатить общие с державами Оси репарации[31][32].Тем не менее, румынские власти начали политику реквизиций в счет предъявленных требований о репарациях. Под руководством премьер-министра Иона Брэтиану румыны продолжали продразверстку, а также настаивали на обещанной границе по реке Тисе, отказывались подписать мирный договор с Австрией. В ответ Антанта практически вычеркнула Румынию из числа стран, получающих репарации от Германии, и 15 ноября Верховный Совет мирной конференции послал румынам письмо с требованием остановить реквизиции, вернуть уже захваченные товары и покинуть венгерскую территорию, под угрозой исключения Румынии из группы союзных стран[33].В конце концов Брэтиану пришлось уступить. Румыния не получила практически никаких репараций (только один процент от общего числа) от Германии[34] и небольшую часть репараций от Болгарии и Турции. Тем не менее, он подписал мирный договор с Австрией и получил согласие Антанты на сохранение всего имущества, захваченного в Венгрии, взамен румынские власти отказались от претензий на проведение границы по Тисе и приняли новое соглашение, которое провело современную границу между Румынией и Венгрией.Венгры считали самовольное изъятие румынами имущества не репарациями, а мародерством. Условия перемирия были для Венгрии суровыми. При предъявлении своих требований румыны преследовали две цели[32]: пытались гарантировать, что Венгрия будет не в состоянии стать военной угрозой, по крайней мере в ближайшем будущем, а также искали возмещения за грабежи Румынии державами Оси в период Первой мировой войны[8][35].Когда румынские войска, наконец, покинул Венгрию в начале 1920-х годов, они увезли с собой обширную «добычу»[36], включая продовольствие, руды, транспортные средства и промышленное оборудование. Венгры должны были уступить все военные материалы, кроме оружия, необходимого для войск Хорти. Кроме того, они должны были передать румынам всю свою военную промышленность, 50 % подвижного состава Венгерской железной дороги (800 локомотивов и 19000 автомобилей), 30 % поголовья скота, 30 % продукции всех сельскохозяйственных орудий и 35000 вагонов зерновых и кормов. Венгрия должна была оплатить и расходы на размещение оккупационных войск[37].Поскольку Румыния выступила против воли Антанты, несколько современных ученых и членов Совета союзников[38] расценили действия румын как мародерство[35][39]. Они подчеркивали также неизбирательный характер румынских реквизиций, например, конфискацию телефонов и пишущих машинок из правительственного здания в Будапеште[37] и изъятия частных автомобилей[40]. Политика реквизиций серьезно ухудшила общественное мнение о румынских оккупационных силах, чье вторжение было поддержано антикоммунистической частью венгерского общества[41].Венгерско-румынская война 1919 года велась в течение девяти месяцев. Румыны потеряли 188 офицеров и 11,478 солдат, из которых 69 офицеров и 3601 солдат погибли. Румыны начали вывод войск из Венгрии в ноябре 1919 года. В период с 14 февраля по 28 марта 1920 года все подразделения румынской армии покинули территорию Венгрии.
Распа́д А́встро-Ве́нгрии — крупное геополитическое событие, произошедшее в результате нарастания внутренних социальных противоречий и обособления разных частей Австро-Венгрии. Поводом к распаду государства послужили Первая мировая война, неурожай 1918 года и экономический кризис.17 октября 1918 года парламент Венгрии расторг унию с Австрией и провозгласил независимость страны, 28 октября образовалась Чехословакия, вслед за ней, 29 октября, возникло Государство Словенцев, Хорватов и Сербов. 3 ноября независимость провозгласила Западно-Украинская народная республика, 6 ноября в Кракове было объявлено о воссоздании Польши. Также в ходе распада империи возникли Тарнобжегская республика, Гуцульская республика, Русская Народная Республика Лемков, Республика Команча, Республика Прекмурье, Венгерская Советская Республика, Словацкая Советская Республика, Республика Банат, Республика Фиуме.Остальные территории, населённые разделёнными народами, попали в состав уже существующих или новообразованных государств. Юридически распад империи был оформлен в Сен-Жерменском договоре с Австрией, который также выступал в качестве мирного договора после Первой мировой войны, и в Трианонском договоре с Венгрией.Империя Габсбургов, занимавшая обширную территорию в Европе и включавшая в себя около 20 народов, к началу XX века сильно ослабла изнутри из-за полувековых национальных споров и конфликтов практически во всех своих регионах. В Галиции происходило противостояние поляков и украинцев, в Трансильвании — румын и венгров, в Силезии — чехов и немцев[1], в Закарпатье — венгров и русин. Боснийцы, сербы и хорваты сражались за независимость[2] на Балканах и т. д.С развитием капитализма и ростом количества предприятий формировался средний рабочий класс, который занялся отстаиванием интересов того народа, к которому он принадлежал[2]. Таким образом, с каждым годом на окраинах империи росла опасность сепаратизма. В 1848—1849 годах порабощёнными народами уже предпринималась попытка обрести независимость, во многих регионах империи развернулись военные действия. Даже Венгрия предприняла попытку отделиться от Габсбургской монархии, однако после войны была вновь включена в состав империи.После провала революции положение в стране только ухудшилось, хотя теперь противостояние народов вылилось в политические дебаты и пропаганду национальных идей. Лишь иногда происходили вооружённые столкновения, которые подавлялись имперскими войсками[2]. В 1867 году, с принятием новой общеимперской конституции и подписанием Австро-венгерского соглашения, империя ослабла ещё сильнее, так как делилась на две части: Австрию и Венгрию. Обе теперь получили право иметь собственные армии, сеймы, представительские учреждения и т.д., а собственный бюджет в каждой части империи существовал уже до принятия новой конституции. Собственный сейм получила Босния и Герцеговина (ей также принадлежала часть бюджета).Долгое время империей правил Франц-Иосиф I, который собрал вокруг себя сторонников-интернационалистов, что не позволяло Австро-Венгрии распасться на ряд унитарных и национально однородных государств. Однако и в правящей элите наметились разногласия, со временем переросшие в недоверие и открытое противостояние между чиновниками разных национальностей, даже эрцгерцог Франц Фердинанд заразился ненавистью к венграм как к национальности, всячески ущемляя их права и помогая народам, которые испокон веков жили рядом с ними. Нетерпимость Франца Фердинанда к венгерской половине империи вылилась во фразу «Они мне антипатичны, хотя бы просто из-за языка», которую он произнёс после очередной безуспешной попытки выучить венгерский язык[2].В таких условиях мощный бюрократический аппарат, в три раза превышающий численность австро-венгерской армии[2], начал «национализацию» местной власти по национальному и религиозному признаку, которая не проходила без кровопролития. Теперь идеи сепаратизма проникли во все слои общества, лишь крупная буржуазия поддерживала императора и желала целостности империи, надеясь на Франца-Иосифа как на спасителя Австро-Венгрии. Сам Франц-Иосиф прекрасно понимал, что распада ему в одиночку не сдержать, поэтому сетовал на свою безвыходность. «Моё несчастье, что я не могу найти государственного деятеля» — говорил он. Франц Фердинанд, несмотря на свою неприязнь к венграм, предпринимал попытки превратить империю в федерацию, которые, однако, завершались безуспешно вмешательством императора, боявшегося утратить всю полноту власти[2].Всеобщие забастовки начала года, нехватка провизии и распространение революционных идей негативно сказались на австро-венгерской армии и в конце-концов окончательно деморализовали её. Первым вооружённым восстанием в военно-морском флоте Австро-Венгрии было Которское[3]. Оно началось 1 февраля 1918 года в Которском заливе на Адриатике с бунта на крейсере «Санкт-Георг», позже к восставшим присоединились экипажи ещё 42 судов и рабочие порта. Восстали в основном матросы, принадлежавшие к национальным меньшинствам империи — словенцы, сербы, хорваты, венгры. Руководили ими Ф. Раш, М. Брничевич, А. Грабар и Е. Шишгорич. На судах создавались ревкомы. Восставшие требовали немедленного заключения мира с Россией на её условиях — то есть самоопределение народов Австро-Венгрии. 3 февраля из военно-морской базы в Пуле к бухте подошли несколько подлодок, по суше к порту была переброшена пехота. В тот же день восстание было подавлено, около 800 человек арестовали, всех руководителей расстреляли[3].На востоке ситуация сложилась ещё хуже. Несмотря на заявления австро-венгерских политиков о бесперспективности похода на Украину, австрийская армия продолжила наступление. В феврале с Украинской Народной Республикой (УНР) был подписан сепаратный мирный договор и ещё несколько хозяйственно-экономических договоров, а 29 апреля Центральная Рада УНР была замещена правительством Скоропадского. Тем временем в Галиции на волне сближения империи с УНР активизировались местные украинцы, которые 16 июля провели общенациональный съезд во Львове.1 мая по всей Австро-Венгрии прокатилась волна массовых демонстраций. 5 мая немцы поймали 18 австрийских солдат, пропагандировавших революцию, и расстреляли. В том же месяце в глубоком тылу империи, в городе Румбурк, восстал местный гарнизон. Восстание было подавлено. 17 июня в Вене прошёл голодный бунт, а 18 июня — всеобщая забастовка из-за голода.В последние месяцы существования империи из австро-венгерской армии бежало около 150 000 человек[3] (для сравнения: число дезертиров с начала войны до августа 1918 года составляло 100 000 человек, а с августа по октябрь оно возросло в два с половиной раза и достигло 250 000 человек). 20 августа в Могилёве-Подольском произошло очередное восстание солдат. На этот раз причиной послужил приказ об отправке на Итальянский фронт, где в последнее время шли ожесточённые бои. В тот же день после 12-часового сражения восстание было подавлено, а выжившие повстанцы бежали к партизанам. В сентябре произошло восстание австро-венгерских войск в Одессе. Причина — приказ об отправке на Балканский фронт[3]. Вскоре вновь начались общенациональные стачки и забастовки в разных регионах империи, руководимые местными национальными комитетами. Это и послужило поводом к распаду Австро-Венгрии.Австрия являлась титульным государством в империи Габсбургов, вокруг неё объединялись остальные части страны. В Вене заседало правительство Австро-Венгрии и все органы управления страной. Собственно сама Австрия не отпадала от империи и не провозглашала независимости, хотя и в ней происходили конфликты между итальянцами и австрийцами, а также между словенцами и австрийцами. Оба конфликта были решены мирным путём.3 ноября 1918 года Австро-Венгрия подписала перемирие с Антантой[4]. Империя в тот момент была децентрализована и фактически распалась, в Галиции уже два дня шла война, а Чехословакия провозгласила независимость. 6 ноября Польша провозгласила свою независимость.12 ноября Карл I снял с себя полномочия императора Австрии и Богемии, хотя официально не отрёкся от престола[4]. В Австрии была провозглашена республика в составе Германии. Позже, победившая в войне Антанта запретила подобный союз, было создано Учредительное Собрание. Выборы в него состоялись 18 февраля 1919 года. На них победила Социал-демократическая партия Австрии, набравшая 1 200 000 голосов избирателей, или 41,6% от общего числа участвовавших в выборах[4]. Рейхсканцлером был избран Карл Реннер. 3 апреля Учредительное Собрание приняло решение об изгнании Габсбургов из Австрии.В первые месяцы существования республики в государстве происходили голодные бунты, крестьянские восстания, забастовки рабочих. Это было вызвано всеобщим кризисом во всех регионах бывшей Австро-Венгрии и нехваткой продовольствия из-за мировой войны. В 1919 году, с провозглашением Венгерской Советской Республики, в Австрии начались выступления коммунистов[4]. Во время одного из таких митингов 15 июня была предпринята попытка штурма тюрьмы в Вене. Полиция пресекла действия демонстрантов, применив оружие. В итоге погибло 17 человек из числа митингующих, ещё около ста получили ранения разной тяжести[4].К 1920 году положение в Австрии стабилизировалось, была принята конституция, проведены реформы[4]. Первая Австрийская республика просуществовала до 1938 года, когда была присоединена к Третьему рейху.В результате Соглашения 1867 года Венгрия и Австрия существовали в империи Габсбургов как два отдельных государства, скреплённых личной унией. С началом распада государства 17 октября 1918 года парламент Венгрии разорвал унию с Австрией и провозгласил независимость страны. Несмотря на это, Венгрия продолжала де-факто оставаться в составе Австро-Венгрии. 30 октября в Будапеште вспыхнуло народное восстание[3], направленное против Габсбургской монархии. В тот же день Национальное собрание Словакии приняло «Мартинскую декларацию», по которой Словакия отделялась от Венгрии и входила в состав недавно образованной Чехословакии.К власти в Венгрии пришло коалиционное правительство Михая Каройи. В Трансильвании в этот же день прошла всеобщая забастовка[5]. Уличные беспорядки в Будапеште продлились до 2 ноября. 3 ноября в Буковине образовалась Коммунистическая партия Буковины, требовавшая соединения региона с УССР. Тем временем, 5 ноября в Будапеште Карл I был низложен с венгерского престола, хотя сам он сложил с себя полномочия венгерского короля 13 ноября, не отрёкшись, однако, от престола. Правительство страны возглавил Михай Каройи. Он правил страной несколько месяцев, однако не смог провести жизненно важных для страны реформ и установить дружественных отношений с Антантой[5].Положение Венгрии ухудшилось и из-за вступления румынских войск в Трансильванию и её аннексии Румынией. В стране активизировали свою деятельность социал-демократы и коммунисты. 20 февраля 1919 года в Будапеште произошёл погром газеты социал-демократов «Вёрёш Уйшаг» коммунистами[3]. Погибло 7 человек, включая полицейских, вмешавшихся в столкновения. Это послужило поводом для череды массовых арестов членов Коммунистической партии Венгрии. Несмотря на это, симпатии населения к коммунистам росли, и 1 марта под давлением общественности венгерское правительство вынуждено было легализовать компартию. 11 марта в Сегеде произошла антиправительственная демонстрация рабочих и военных. 18 марта во время демонстрации на Чепельском заводе прозвучали призывы к установлению в стране Советской власти. 19 марта представитель Антанты в Будапеште вручил главе правительства Михаю Каройи карту Венгрии с новыми границами страны и попросил разрешения ввести в Венгрию войска Антанты для «предотвращения массовых беспорядков».20 марта 1919 года ситуация в стране усугубилась. Коммунисты начали захватывать в Будапеште все правительственные организации. Правительство Каройи ушло в отставку. 21 марта было сформировано новое коммунистическое правительство во главе с Белой Куном и провозглашена Венгерская Советская республика. 22 марта правительство РСФСР первым признало новое государство и послало в Будапешт приветственную радиограмму[5]. 22 марта в Закарпатье была провозглашена Советская власть, хотя на него претендовала ЗУНР. 25 марта была образована Венгерская Красная Армия (ВКА), а 26 марта вышли первые декреты коммунистического правительства о национализации предприятий. 29 марта на спорной венгерско-чехословацкой границе произошло несколько крупных вооружённых столкновений между войсками обеих стран[5]. Венгрия объявила войну Чехословакии. 16 апреля румынские войска пересекли румыно-венгерскую демаркационную линию в Трансильвании и начали наступление на города Сольнок, Токай, Дебрецен, Орадя, Кечкемет, Мукачево, Хуст[5]. Тем временем, на границе с новообразованным Королевством сербов, хорватов и словенцев начались манёвры сербских войск, а чехословацкая армия начала наступление на северном фронте.К 1 мая 1919 года Чехословакия полностью оккупировала Закарпатье и часть Словакии, а ВКА удалось остановить румынские войска на реке Тисе. Начался массовый призыв в ВКА. 30 мая наступление румынских и чехословацких войск было остановлено и началось контрнаступление ВКА на северном фронте, получившее название «Северный поход». В результате венграм удалось вторгнуться в Словакию и провозгласить Словацкую Советскую Республику. Закарпатье было провозглашено Подкарпатской Русью в составе Венгрии, хотя фактически продолжало контролироваться чехословацкой армией. Тем временем в июне в самой Венгрии начались антисоветские восстания[5].Уже в июле части ВКА начали эвакуацию из Словакии. 20 июля началось венгерское наступление на румынском фронте. Его план из-за предательства в рядах ВКА попал в руки к румынам и наступление 30 июля было сорвано. Румыны перешли в наступление по всей линии фронта. 1 августа коммунисты вышли из коалиционного правительства. Новое правительство распустило ВКА и отменило конституцию Венгерской Советской республики[5], таким образом, коммунистический режим пал. 4 августа румынская армия вошла в Будапешт. 6 августа румыны назначили правителем Венгрии архиепископа Йозефа. Он был смещён с этой должности 23 августа по требованию Антанты[5]. После падения Венгерской Советской республики Иштван Бетлен и Миклош Хорти взяли контроль над западной Венгрией. 11 ноября их войска вошли в Будапешт, отбив его у румын. Хорти стал диктатором Венгрии (с официальным титулом регента, так как Венгрия формально оставалась монархией) и правил страной до 1944 года.4 июня 1920 года между Венгрией и странами-победительницами был подписан Трианонский договор, установивший современные границы Венгрии. К Румынии отошла Трансильвания и часть Баната, к Австрии — Бургенланд, к Чехословакии — Закарпатье и Словакия, к Югославии — Хорватия и Бачка[6]. Румыния также заняла Буковину, хотя та не входила в состав Венгрии. Ко времени подписания договора ни одна из этих территорий Венгрией не контролировалась. В связи с подписанием договора и огромными территориальными потерями в Венгрии установился реваншизм[6]; дошло до того, что в стране был объявлен траур — вплоть до 1938 года все флаги в Венгрии были приспущены, а в учебных заведениях каждый учебный день начинался с молитвы о восстановлении Родины в прежних границах[6].За образование независимых Чехии и Словакии выступали интеллигенция и студенты. Сформировались две ветви освободительного движения. Первая во главе с Масариком, Бенешем и Штефаником уехала за границу и создала Чехословацкий национальный комитет, а другая осталась в стране, где вела пропаганду. Первая ветвь поддерживалась Антантой, с её помощью в странах Европы и самой Австро-Венгрии велась чехословацкая пропаганда. 6 января 1918 года Генеральным сеймом чешских имперских и земских депутатов была принята декларация с требованиями предоставить автономию чехам и словакам[3].12 октября в Праге для проведения стачек и забастовок был создан «Комитет действия». 14 октября в городах Млада-Болеслав, Брандис, Писек, Брно, Острава и Кралупи были проведены демонстрации. Тогда же впервые публично прозвучал призыв к отделению чешских и словацких земель от Австро-Венгрии. В Чехии имперские войска в первый же день подавили демонстрацию, а в Моравии протесты были подавлены только 16 октября[3]. 18 октября в Вашингтоне (США) была опубликована декларация независимости Чехословакии. 24 октября Антанта, предоставившая политическое убежище Масарику и его сторонникам, официально признала правительством Чехословакии Чехословацкий национальный комитет. Во многом благодаря ей удалось создать Чехословакию.28 октября Австро-Венгерское правительство направило Антанте ноту, в которой сообщалось о возможности капитуляции империи[1]. Нота была немедленно обнародована имперским правительством по всей стране, в том числе и в Праге. Люди восприняли написанное как окончательное завершение боевых действий, хотя сражения ещё шли, и вышли на улицы Праги, устроив торжества. Чешский национальный комитет воспользовался случившимся и бескровно перенял власть в городе. В первую очередь под контроль были взяты все склады с провизией, затем прошли успешные переговоры с командующим местным австро-венгерским гарнизоном Дзанантони, чтобы он не предпринимал силовых действий.Узнав о переходе власти в городе к национальному комитету, люди вышли на улицы, начали срывать отовсюду австрийскую и габсбургскую символику, заменяя чехословацкой, и сбивать австрийские кокарды с австро-венгерских солдат. Это раздражало их и едва не привело к кровопролитию, однако вовремя вмешались члены Национального совета[1], которые уладили сложившуюся ситуацию. Но Словакия по-прежнему контролировалась имперскими войсками, а ситуация на границе Чехии с недавно провозглашённой Австрийской республикой и Германией обострилась, так как местные немцы не желали жить во враждебной им Чехословакии[1]. 14 ноября в Праге собралось Национальное собрание, на котором президентом Чехословакии был избран Томаш Масарик.Так как граница с Польшей не была точно демаркирована, зимой 1919 года разразился Тешинский конфликт. Чехословацкой армии удалось разбить слабые польские части и перейти в наступление, однако в конфликт вмешалась Антанта, потребовавшая прекращения боевых действий. Войска Чехословакии вернулись на исходные позиции.Сразу же после распада Габсбургской империи в Закарпатье началась борьба проукраинских, провенгерских и прочехословацких сил.Венгрия не желала лишаться Закарпатья, поэтому 26 декабря провозгласила автономный статус Карпатской Руси в составе Венгрии под названием «Русская Краина» с центром в Мукачево. Однако, в начале 1919 года чешские войска заняли Закарпатье и Словакию[1], а 15 января вошли в Ужгород. С захватом в Венгрии власти советским правительством Чехословакия и Румыния начали войну против неё. Чехословакам и венграм также приходилось соперничать с Украинской Народной Республикой, которая, после решения «Собора всех русинов, живущих в Венгрии» о присоединении Закарпатья к Украинскому соборному государству, стала открыто претендовать на весь регион и ввела туда войска. 8 мая 1919 года «Центральный руський Народный Совет» в занятом чехословацкими войсками Ужгороде проголосовал за присоединение к Чехословакии. Однако Венгрия оккупировала юго-восточные районы Словакии, провозгласив там Словацкую Советскую республику и отрезав Закарпатье от Праги. 30 июля румынская армия перешла в победоносное наступление на румынском фронте и заняла Будапешт. Венгерская Советская республика потерпела поражение, а Чехословакия была восстановлена в прежних границах. С подписанием Трианонского договора при содействии Антанты 10 сентября 1919 года Закарпатье отошло к Чехословакии.В королевстве Галиции и Лодомерии, образованном сразу после раздела Речи Посполитой, смешались сразу несколько народов, преобладающими среди которых были поляки и украинцы. Шло противостояние обоих народов с самого образования королевства. Полякам при поддержке Габсбургов долгое время удавалось сохранять в регионе правящие посты, оспариваемые украинцами. Это привело к почти вековой политическо-культурной борьбе.В первые годы XX века в Галиции массово формировались как украинские, так и польские военизированные молодёжные организации. С началом мировой войны галицийские украинцы провозгласили своей целью воссоединение Галиции и остальной Украины под властью австрийских Габсбургов. Когда в ходе войны в 1918 правительство империи де-факто признало УНР, местные украинцы активизировались. На съезде 16 июля во Львове украинцы решили, что «распад монархии особенно сильно прогрессирует на протяжении последних трёх месяцев».К началу осени активизировались поляки. 7 октября 1918 польский Регентский совет в Варшаве заявил о плане восстановления независимости Польши. 9 октября было принято решение возродить Польшу в границах Речи Посполитой, что на деле было невозможным. Со стороны украинцев последовала ответная реакция, и 10 октября украинская фракция во главе с Евгением Петрушевичем приняла решение созвать во Львове Украинский национальный совет (УНС). Возник он 18 октября и был возглавлен Костем Левицким.В конце октября ситуация обострилась ещё сильнее, так как поляки создали «ликвидационную комиссию», основной целью которой было присоединение Галиции к возрождённой Польше. Комиссия сформировалась в Кракове и собиралась переехать во Львов, откуда планировалось управлять регионом. Это заставило украинцев поспешить с провозглашением ЗУНР, намечавшемся на 3 ноября.В ночь на 1 ноября части украинских сечевых стрельцов, ранее входивших в состав австро-венгерской армии, заняли все государственные учреждения во Львове, Тернополе, Станиславове, Золочеве, Раве-Русской, Сокале, Печенежине, Коломые и Снятыне. Австро-венгерский губернатор во Львове передал полномочия своему вице-президенту Владимиру Децкевичу, украинцу. Утром того же дня начались первые уличные бои между польскими ополченцами и украинскими сечевыми стрельцами, что официально считается началом Польско-украинской войны. Однако ЗУНР официально была создана только 10 ноября, а Польша — 11 ноября. 12 ноября Евгений Петрушевич стал президентом ЗУНР. Польшу возглавлял Юзеф Пилсудский, который в ходе войны основал Войско Польское, противопоставленное УГА.Реально власть ЗУНР распространялась только на Восточную Галицию и некоторое время на Буковину, хотя республика была провозглашена на территориях Закарпатья, в котором украинские интересы столкнулись с венгерскими и чехословацкими, всей Галиции, западная часть которой поочерёдно контролировалась воюющими сторонами, Волыни, которая вошла в состав Польши, и Буковины, которую заняли румынские войска. Кроме того, в Лемковщине возникли две лемковские республики и одна польская. Команчанская Республика (Восточно-Лемковская Республика) была провозглашена в селе Команча близ Сана, она претендовала на объединение с ЗУНР. Русская Народная Республика Лемков (Западно-Лемковская республика) была провозглашена в селе Фльоринка и претендовала на объединение с демократической Россией или Чехословакией. Республика, основанная местными поляками-коммунистами, называлась Тарнобжегской. Все три республики были ликвидированы польской армией.С 21 по 22 ноября во Львове после кратковременного перемирия шли широкомасштабные бои. В результате поляки полностью овладели городом, а украинские войска вынуждены были отступить за городскую черту. В конце ноября — начале декабря поляки отбили у украинцев стратегически важные города в Западной Галиции и перешли к обороне. К тому времени в ЗУНР возникла регулярная Украинская Галицкая Армия, которая неоднократно в течение зимы предпринимала неудачные попытки прорвать линию фронта, стабилизировавшуюся по линии река Тесная↔Хыров↔Перемышль↔Львов↔Ярослав↔Любачев↔Рава-Русская↔Белз↔Крылов.В конце 1918 года власти ЗУНР начали переговоры с директорией Симона Петлюры, который возглавил УНР. 3 января 1919 государства объявили об своём объединении, а 22 января был подписан «Акт злуки», согласно которому ЗУНР входила в состав украинского государства, превращаясь в субъект административно-территориального деления под названием ЗОУНР (Западная область Украинской народной республики). На деле, однако, это не принесло никаких результатов. Поляки продолжали успешно наступать на западе, в стране наблюдалась острая нехватка боеприпасов, а Симон Петлюра не спешил с помощью.В конфликт неоднократно вмешивалась Антанта с предложением подписать перемирие и размежевать границу между Польшей и ЗУНР, однако по разным причинам поочерёдно ни та, ни другая сторона не желали идти на компромисс.Весной активные боевые действия возобновились. Сначала успешно наступали поляки, вытеснив УГА к Збручу и Днестру. В результате наступления украинские соединения УГА 1-я горная бригада и группа «Глубокая» попали в глубокий тыл поляков и ушли в Закарпатье, где прекратили своё существование. Однако 7 июня украинские войска предприняли «Чортковское наступление», которое продлилось до 22 июня. УГА удалось вновь взять под свой контроль Восточную Галицию. 28 июня Петрушевич принял полномочия диктатора, а в июле поляки перешли в решительное наступление, в результате которого УГА прекратила своё существование. 1 октября Польша и УНР заключили мир и установили общую границу. В конце лета УНР была уничтожена наступающими на запад советскими войсками. Вслед за Польско-украинской войной последовала Советско-польская, в которой поляки перед собой ставили цель возродить Польшу в границах 1772 года. По Рижскому договору 1921 года РСФСР и УССР признали Галицию за Польшей.Ещё в 1914 году, до начала Первой мировой войны, славянское население Балкан поддерживало Сербию. Когда началась война, в сербские войска из Австро-Венгрии бежало 35000 человек[7]. После череды поражений австро-венгерской армии сербские, хорватские, словенские и боснийские интеллигенция и политики в Австро-Венгрии начали ориентироваться на победу в войне стран Антанты. В 1915 году в Париже был создан Югославянский комитет, который вскоре переехал в Лондон. Его целью было проведение антиавстрийской кампании среди славянского населения Балкан. Комитет возглавил Анте Трумбич. Он провозгласил единство сербов, хорватов, словенцев и выразил надежду на создание единого югославянского государства[7]. Внутри Австро-Венгрии тоже наблюдались процессы единения южных славян, но под властью Габсбургов. Словенская национальная партия 30 мая 1917 года потребовала объединения Хорватии и Словении в составе Австро-Венгрии. Лидер партии заявил, что новое образование не представляет угрозы целостности империи, и что «идеей сепаратизма может воспользоваться только сербская пропаганда»[7].После Октябрьской революции в России в Боснии и Герцеговине, Хорватии и Словении начали происходить серьёзные изменения. В конце осени в газетах начали появляться призывы к властям прекратить войну и провести реформы, подобные советским. Росло недовольство превосходством австрийцев над остальными народами империи. 8 декабря того же года Антон Корошец в австрийском парламенте в Вене сделал громкое заявление: «Можно ли считать, что в Австрии имеется равенство и свобода, если австрийцы, составляющие меньшинство населения, имеют большинство мандатов в рейхсрате, тогда как славяне почти лишены представительства, хотя они и превосходят австрийцев по численности?»[7].В стране разразился кризис. В октябре 1918 года он достиг своего апогея (см. Общий кризис в тылу и на фронте). Австро-Венгрия терпела поражение, Сербия наоборот восстанавливалась. 15 сентября 1918 года сербские войска перешли в наступление. Одновременно в тылу австро-венгерской армии в оккупированных Сербии и Черногории развернулось народно-освободительное движение. 1 ноября сербские войска вошли в Белград, а уже на следующий день они перешли в широкомасштабное наступление на Воеводину. На юге сербы продвинулись в Хорватию. К этому времени в Сербии была завершена работа над программой по решению югославянского вопроса. Планировалось объединить все населённые сербами, хорватами, словенцами и боснийцами земли в единое королевство, возглавляемое Карагеоргиевичами. Кроме этой программы, названной Корфской декларацией, существовали и другие, но менее радикальные[7].Осенью в югославянских регионах Австро-Венгрии формировались местные и центральные правительства. Долгое время они не приступали к исполнению своих обязанностей, выжидая наиболее благоприятного момента для провозглашения независимости. 29 октября недавно возникшее Народное вече сербов, хорватов и словенцев заявило о готовности взять в свои руки всю полноту власти в регионе[7]. Местные славянские организации объявили о прекращении сотрудничества с правительством Австро-Венгрии, и в тот же день было провозглашено Государство Словенцев, Хорватов и Сербов (ГСХС). В историографии Запада это событие классифицируется как государственный переворот[7].Люблянский Народный совет располагал не более чем сотней солдат и офицеров. Пойманные и задержанные днем солдаты, возвращавшиеся с фронта, ночью расходились по своим сёлам. Стража, поставленная с вечера, исчезала бог знает куда. Утром находили в караульном помещении только прислонённую к стене винтовку…В новом государстве на сторону народного вече перешли многие офицеры австро-венгерской армии, местные органы самоуправления, суды, армия и другие. Таким образом, власть в королевстве перешла в руки вече без кровопролития.31 октября королевство заявило о нейтралитете в войне, однако Антанта продолжала военные действия против страны вплоть до капитуляции Австрии[7].Новое государство просуществовало всего месяц. Международное признание удалось получить только со стороны Сербии и Венгрии, которые послали своих представителей в Загреб — столицу королевства. Вскоре началась череда неповиновений местных советов Народному вече, формировались отряды повстанцев, в государстве установилась анархия. Ситуация ухудшалась наступлением итальянцев на севере. Они захватили крупные портовые города Далмации и Словении, где базировался весь бывший флот Австро-Венгрии, попавший в руки правительству ГСХС.ГСХС обратилось за помощью к США, Сербии, Великобритании и Франции с просьбой предотвратить оккупацию страны итальянскими войсками. Из Сербии в ГСХС был прислан Душан Симович. Он сформировал отряды югославянской армии, которые участвовали в боях против Италии и Австрии, которая тоже хотела оккупировать Словению.6 ноября в Женеве состоялись переговоры между представителями ГСХС и Сербии. Обсуждался вопрос о формировании совместного правительства и дальнейшем объединении этих государств. 10 ноября переговоры завершились договорённостью о формировании общего правительства в Париже. Но уже через неделю обе стороны отказались от этой идеи. В ноябре в ГСХС из подчинения центральных властей вышли двенадцать местных комитетов, а в Боснии возникла самостоятельная республика со столицей в Баня-Луке. Через страну из Австрии в Сербию и наоборот постоянно шло железнодорожное движение, город Нови-Сад в Воеводине стал важнейшим железнодорожным узлом. Несмотря на это, перевозка по стране продовольствия и гуманитарной помощи была невозможна из-за разбитых железных дорог и перегруженности транспортных магистралей. 19 ноября правительство Далмации вручило правительству ГСХС ультиматум с требованием немедленно решить продовольственный вопрос, в противном случае оно подчинится Сербии. Вслед за Далмацией подобные ультиматумы выдвинул ряд приморских регионов страны. Неподчинение центральным властям приморских частей королевства повлекло за собой морскую блокаду ГСХС и, как следствие, ухудшение положения в и без того деморализованной стране.Через город Нови-Сад ежедневно проезжали тысячи австро-венгерских войск из Сербии и столько же, а может быть и больше, из Австро-Венгрии в Сербию - бывшие военнопленные, интернированные и другие. Больные прибывали в вагонах для скота, где часто лежали на голых досках, не имея хлеба. Они ехали целыми днями, а многие, так и не добравшись до Нови-Сада, умирали. Трупы умерших валялись на улицах, на берегу Дуная…24 ноября на заседании центрального Народного вече было принято решение объединиться с Сербией. 29 ноября делегация от ГСХС прибыла в Белград. После переговоров было принято окончательное решение об объединении, принц-регент Сербии Пётр I Карагеоргиевич дал добро на объединение стран. Вечером 1 декабря в Белграде состоялось собрание, на котором было провозглашено югославское государство. Люди, узнав о произошедшем, вышли на улицы города на торжественный митинг. Празднования длились несколько дней, на улицах сербской столицы повсюду рядом вывешивались сербские, словенские и хорватские флаги.Реакция во всём мире на объединение южных славян в единое государство была крайне противоречивой. Так, США, Франция и Италия заявили о неприязни новому государству, премьер-министр Великобритании в своей речи перед парламентом сказал, что «развал Австро-Венгрии не отвечает нашим военным планам». В конце концов Антанта и другие державы всё же признали Югославию.Югославия просуществовала до Второй мировой, когда была оккупирована итало-германскими войсками. После освобождения она стала республикой.Австро-венгерская крона, ходившая по территории бывшей империи и после её распада, обесценилась. Причиной инфляции послужило увеличение количества банкнот в обращении. За несколько лет войны их число возросло в 13,17 раза[8]. В 1914 году крона на 30 % обеспечивались золотом, а к последним месяцам существования империи её обеспечение этим металлом составляло 1 %. В итоге банкнота по отношению к доллару США упала в 3,5 раза, а стоимость жизни выросла в 16,4 раза[8]. Постоянное падение кроны в цене негативно сказалось на товарном хозяйстве. Производители товаров не доверяли национальной валюте, отказываясь продавать за неё товар. Из-за этого частым явлением стали бартерные сделки. Кроме того, реальный процент по депозитам стал резко отрицательным, люди начали забирать из банков свои сбережения. Всё это было вызвано нестабильностью кроны.Важнейшей проблемой, которую должны были решить новые государства, была стабилизация курса валюты и предотвращение её дальнейшего обесценивания. Инициативу исправить положение взяла на себя Чехословакия. В первую очередь её правительство потребовало от ещё существовавшего Австро-Венгерского банка прекратить выплаты по военным облигациям и кредитование правительств Австрии и Венгрии[8]. Позже были проведены переговоры между имперским Центробанком и новообразованными государствами, на которых было принято решение разрешить всем новым государствам самим назначать эмиссаров для контроля за эмиссией. Центробанк со своей стороны обязался не предоставлять займы без ведома всех эмиссаров[8].Однако имперский Центробанк скоро нарушил договорённости с правительствами новых государств, возобновив выплаты по облигациям и прокредитовав правительство Австрии. Потеряв доверие к Центробанку, новые государства стали сами обеспечивать свою экономику. 8 января 1919 года в Хорватии был подписан указ, согласно которому необходимо было проштамповать все кроны, обращавшиеся в тот момент в ней, чтобы отделить их от остальных денег бывшей империи. 25 февраля в Чехословакии произошёл секретный съезд Национальной Ассамблеи. Было принято решение наделить министра финансов правом проштамповать все кроны, обращающиеся в Чехословакии. Той же ночью все границы были перекрыты войсками, и почтовое сообщение с другими странами прервано на несколько недель. Эти действия Ассамблея предприняла для предотвращения контрабанды банкнот. С 3 марта по 9 проводилась проштамповка крон, после чего был принят закон, по которому в Чехословакии легально могут использоваться только чехословацкие деньги. Вслед за этим все отделения имперского Центробанка в стране попали под прямой контроль правительства[8].Проштамповка местной валюты в Чехии и Югославии угрожала Австрии, так как все непроштампованные кроны попали в эту страну, что могло привести к усилению инфляции. Это заставило правительство Австрии провести проштамповку денег в своей стране. Венгрия проштамповала свою валюту только после окончания войны с Румынией и Чехословакией, а Польша это сделала уже в 1920 году[8].Внешний долг Австро-Венгрии был поровну разделён между всеми новообразованными государствами. Облигации были заменены новыми, в каждой стране своими. Все они номинировались в национальной валюте той страны, где выпускались. В случае возникновения «перевеса» долга бывшей империи в одной из стран он поровну перераспределялся между остальными. Таким образом, национальные экономики были сформированы и уже действовали. На мирной конференции, прошедшей после мировой войны, их только легализовали. 31 июля 1924 года имперский Центробанк официально прекратил своё существование[8]. Теперь каждое новое государство шло своим, отличным от других путём развития. Одни из них начали быстро и энергично восстанавливать хозяйство, другие же пережили кризис.Австро-Венгрия распалась, едва завершилась Первая мировая война. Её территория была разделена между соседями Австро-Венгрии и новообразовавшимися государствами. Полный развал империи не входил в послевоенные планы Антанты, и та негативно восприняла его. Франция, США и Великобритания отнеслись к случившемуся с сожалением. По мнению Запада, империя служила защитным рубежом в Восточной Европе, оберегая Западную Европу от России и Турции. Создание новых государств также не понравилось Западу. Болезненно отреагировала Италия на возникновение ГСХС (позже Югославии), потенциального соперника в регионе. Но в распаде империи для Антанты были и плюсы. Теперь Австро-Венгрия не преграждала путь на Балканы, откуда можно было проникнуть в ослабшую и распавшуюся Османскую империю и Ближний Восток. Антанта в лице восстановленной Польши нашла стратегического союзника в восточной части Европы. Сложилась новая система международных отношений в Европе — Версальская, по которой Франция и Великобритания, а также их европейские союзники установили свою гегемонию практически над всей Европой: крупнейшие соперники этих стран были уничтожены[9].В связи с распадом Австро-Венгрии необходимо было подписать договор с каждой из возникших на её территории стран. 10 сентября 1919 года в городе Сен-Жермен был подписан Сен-Жерменский договор с Австрийской республикой. По этому договору Австрия должна была признать распад Австро-Венгрии и независимость возникших государств, а также согласиться с сложившимися границами. Со стороны стран Антанты в свою очередь признавалась независимость Австрийской республики, провозглашённой ещё 12 ноября 1918 года. Так как в составе Австро-Венгрии Австрии и Венгрии принадлежали разные территории, то территориальные потери Австрии ограничивались Цислейтанией. С Венгрией, как с участницей мировой войны, был подписан договор. Его подписали 4 июня 1920 года в Большом Трианонском дворце в Версале, за что он получил название Трианонский. Венгрия, как и Австрия, демобилизовала свою армию и должна была ограничить её численность до 35000 человек. Кроме этого, ей запрещалось иметь флот, авиацию, тяжёлую артиллерию и танки. Страна также облагалась репарациями. Бывшие владения Венгрии в составе Австро-Венгрии (Транслейтания) были пересмотрены. По договору Венгрия теряла[9]:Трансильванию, вошедшую в состав Румынии;Хорватию, которая стала частью Югославии;Словакию и Закарпатье, которые отошли новообразованной Чехословакии;Порт Риека на побережье Адриатики перешёл под контроль Антанты, чтобы в дальнейшем превратить его в свободный город[9]; однако Риека в 1920 году была захвачена Габриеле д’Аннунцио, итальянским поэтом. Габриеле провозгласил Республику Фиуме, которая в том же году была ликвидирована итальянскими военно-морскими силами.В дальнейшем, границы, установленные после распада Австро-Венгрии, изменялись во Вторую мировую войну, но после её окончания были восстановлены, хотя к СССР отошла Буковина, Закарпатье и Галиция. Во второй раз эти границы были изменены после раздела Чехословакии и распада Югославии, но в целом Венгрия и Австрия до сих пор находятся в границах 1919 и 1920 годов.Важнейшим последствием распада империи стал рост национализма в новых государствах и, как следствие, замена имперской идеологии национальной, появление культурных и идеологических различий между народами бывшей империи. Многие народы так и не добились самоопределения. Это были украинцы, государство которых было ликвидировано, а его территория включена в состав Польши. Чехи, словаки и русины жили в едином государстве. Таким образом, положение многих народов только ухудшилось. Если в составе Австро-Венгрии они имели какое-то самоуправление и право на своих представителей в парламенте, то в составе новообразованных государств были ликвидированы их последние органы самоуправления. В дальнейшем каждая новая страна пошла своим путём развития, и различия между ними постоянно росли.С XIX века вплоть до самого распада Австро-Венгрии проживавшие на её юге славянские народы под влиянием панславянских идей неоднократно высказывались за превращение дуалистической монархии в федеративное государство, состоящее из трёх частей[7]. Ими должны были стать Австрия, Венгрия и Славия, сформированная из земель с преобладающим славянским населением. Славия должна была выступать в федерации наравне с Австрией и Венгрией. На деле эта идея так и не была реализована, хотя Босния и Герцеговина получили свой отдельный бюджет и сейм.Во время Первой мировой войны обе воюющие стороны высказывали мнения о сохранении Австро-Венгрии. Планировалось реорганизовать её в иное, новое государство, где все народы имели бы равные права. Замысел не удался из-за войны и волны сепаратизма в империи. В ходе Первой мировой идею превратить Австро-Венгрию в федерацию высказал президент США Вильсон в своём обращении к конгрессу. Его программа по урегулированию мировой войны, именуемая «14 пунктов», включала в себя предоставление автономии народам Австро-Венгерской империи[3], однако польские регионы Австро-Венгрии должны были войти в состав независимого польского государства. 18 октября Вильсон сделал заявление, что «не стоит играть в федерализм — народы империи хотят получить полную независимость»[7]. 16 октября Карл I издал манифест[3], в котором говорилось о преобразовании Австро-Венгерской империи в Федерацию самостоятельных государств:Австрия должна стать, в соответствии с желаниями её народов, государством федеративным… К народам, на самоопределении которых будет основана новая империя, обращаюсь я — дабы участвовали в сим великом деле посредством национальных советов, которые должны представлять интересы народов в отношениях между собой и с моим правительством. Да выйдет наше Отечество из военных бурь как союз свободных народов.Национальные советы, к созданию которых призывал император, появились, однако они занялись отнюдь не федерализацией Австро-Венгрии. Советы принялись отстаивать права представляемых ими народов на независимость, что в конце концов окончательно развалило лоскутную империю.

Крайо́вский ми́рный догово́р, Крайовское соглашение (болг. Крайовска спогодба, рум. Tratatul de la Craiova — Трататул де ла Крайова) — мирное урегулирование территориальных вопросов между профашистски настроенными правительствами Болгарии и Румынии, подписанное в румынском городе Крайова, по которому 7 сентября 1940 года Румыния уступила Болгарии регион Южная Добруджа и обе участницы договора согласились провести обмен населением (меньшинствами) на прилегающих к новой границе территориях.В Румынии с сентября 1940 года власть уже перешла в руки правительства маршала Иона Антонеску, который фактически стал диктатором. При этом формально страна оставалась монархией. Сам румынский король Кароль II 6 сентября 1940 года был вынужден отречься от престола в пользу своего сына Михая под давлением общественного мнения, возмущенного территориальными потерями, которые Каролю II не удалось предотвратить. Так, в 1940 году Румыния была вынуждена согласиться на передачу Советскому Союзу (под давлением Москвы и Берлина — для выполнения положений пакта Молотова-Риббентропа) Бессарабии (из которой была создана Молдавская Советская Социалистическая Республика) и передачу Украинской Советской Социалистической Республике Северной Буковины. Более того, второй Венский арбитраж 30 августа 1940 года передал Венгрии Северную Трансильванию. Кароль II был вынужден покинуть страну. Новым королём стал его сын Михай I. Стремясь компенсировать территориальные потери, Румыния становится союзницей Германии, рассчитывая на совместные боевые действия против СССР с целью возвращения утраченных территорий. [1].В ходе обмена населением румыноязычные поселенцы (румыны, моканы, аромуны, мегленорумыны), всего около 80 000 человек, большинство из которых осело здесь по настоянию правительства после Второй балканской войны 1913 года (тогда был заключен Бухарестский мирный договор 1913 года), покинули болгарскую территорию. Вместо них прибыли болгарские жители с румынской территории, всего около 65 000 человек. Со временем, с учётом числа поздних переселенцев, число уехавших румын было оценено в 110 тысяч, а приехавших болгар — 77 тысяч. Обмен населением привёл к значительной гомогенизации населения Добруджи, а также Румынии, создав условия для начала политики румынизации меньшинств в стране.
Второй Венский арбитраж — политическое решение представителей нацистской Германии и фашистской Италии 30 августа 1940 года, в результате которого Венгрия получила от Румынии Северную Трансильванию.После Первой мировой войны многонациональное Королевство Венгрия было разделено на несколько национальных государств в соответствии с Трианонским договором. Новая мононациональная Венгрия занимала лишь треть территории прежнего королевства, и многие венгры оказались живущими за её границами. Многие исторически важные регионы оказались переданными другим странам, распределение природных ресурсов также оставляло желать лучшего. Поэтому, хотя прежние национальные меньшинства Королевства считали, что Трианонский договор установил справедливость по отношению к исторически угнетаемым национальностям, с точки зрения венгров он был несправедливым и являлся национальным унижением.Договор и его последствия оказывали господствующее влияние на всю жизнь межвоенной Венгрии. В эти годы правительство Венгрии становилось всё более и более «правым» пока, наконец, премьер-министр Дьюла Гёмбёш не установил тесные связи с фашистской Италией и нацистской Германией. Альянс с нацистской Германией позволил Венгрии вернуть южную Словакию благодаря Первому Венскому арбитражу в 1938, и Карпатскую Русь в 1939. Однако всё это не удовлетворило венгерскую общественность, ибо это была лишь часть территорий, потерянных по Трианонскому договору; наиболее желаемой венграми территорией была Трансильвания.26 июня 1940 года СССР передал Румынии ультиматум, который был принят. С 27 июня по 3 июля Румыния передала Советскому Союзу Бессарабию и Северную Буковину, захваченные ею после Первой мировой войны. Хотя Румыния и не сильно желала расставаться с территорией, но посчитала это лучшим выходом по сравнению с возможными последствиями конфронтации с СССР. Однако венгерское правительство интерпретировало это так, что румынское правительство более не намеренно настаивать на целостности своей территории как на непременном условии, и решило поднять трансильванский вопрос. Для стран «Оси» мир на Балканах был необходим как по стратегическим, так и по материальным причинам, и потому предложили заинтересованным сторонам решить дело путём прямых переговоров.Переговоры начались 16 августа 1940 года в Турну-Северине. Венгерская делегация намеревалась получить как можно большую часть Трансильвании, однако румынская делегация не намеревалась отдавать практически ничего, и предложила для рассмотрения лишь крошечный кусочек. Переговоры зашли в тупик, и Румыния обратилась к Германии и Италии с просьбой об арбитраже.Тем временем румынское правительство удовлетворило обращение итальянского правительства о территориальных уступках в пользу Болгарии. 7 сентября, в соответствии с Крайовским мирным договором, Болгария получила от Румынии южную Добруджу.Арбитраж был произведён 30 августа 1940 года в Бельведерском дворце Вены министрами иностранных дел Германии (Иоахим фон Риббентроп) и Италии (Галеаццо Чиано)[1] . В результате арбитража Венгрия получила 43 104 км² из числа территорий, уступленных Румынии после Первой мировой войны. Новая граница была гарантирована Германией и Италией.

Румы́нская револю́ция 1989 го́да (рум. Revoluţia română din 1989) — антикоммунистическое восстание, приведшее к свержению правительства президента Социалистической республики Румынии Николае Чаушеску.Румыния является единственной страной Восточной Европы, где социалистический режим был свергнут в результате народного восстания, а бывший лидер был казнён.16 декабря начались волнения в Тимишоаре, вызванные смещением со своего поста и выселением из дома диссидента Ласло Тёкеша, венгра по национальности, протестантского пастора, антикоммуниста и одного из руководителей сепаратистского движения, выступавшего за «полную этническую автономию» нескольких районов со значительной долей венгерского населения. Тёкеш был обвинён в «разжигании межнациональной розни» и деятельности вразрез с интересами государства, поскольку передавал информацию о положении дел с правами человека в Румынии за рубеж. Прихожане-венгры встали на защиту пастора, и вскоре число митингующих возросло до нескольких тысяч; на этом этапе первый повод был совсем забыт, и в ход пошли антикоммунистические и антиправительственные лозунги. После первых репрессивных акций правоохранительных органов начались погромы отделений коммунистической партии. Подавить выступление было поручено министру обороны генералу Василе Милю и начальнику Секуритате генералу Юлиану Владу. Миля отказался ввести в город войска. Это стоило ему жизни[2][3][4]. Его место занял генерал Виктор Стэнкулеску.В ночь с 16 на 17 декабря в город всё же были введены войска, подразделения «Секуритате» и милиции под командованием генералов Иона Комана, Эмиля Макри и Константина Нуцэ. Они применили вначале спецтехнику, включая водомёты, а затем, по заявлениям восставших, открывшие огонь на поражение. Точное количество жертв осталось неизвестным. Известно, однако, что 18 декабря по распоряжению Елены Чаушеску из городского морга были забраны 40 трупов и затем кремированы в Бухаресте[5].По предложению мэра Бухареста Барбу Петреску 21 декабря около 12 часов у здания ЦК был организован масштабный митинг, призванный продемонстрировать народную поддержку режима и публично осудить события в Тимишоаре. По свидетельствам участников, большинство людей на площади молча стояли, и лишь отдельные группы людей размахивали флагами и выкрикивали лозунги. Чаушеску начал свою речь около 12:30, но успел произнести лишь несколько фраз перед тем, как его голос потонул в гуле и криках, идущих из толпы. Послышались взрывы петард, люди стали спешно покидать площадь, бросая флаги, транспаранты и портреты генсека. Находившиеся рядом с Чаушеску партийцы попытались увести его с балкона, предположив, что началась стрельба. Генсек, простояв в удивлении некоторое время, попытался успокоить толпу и потребовал, чтобы все оставались на месте. После продолжительной паузы, в течение которой телевидению пришлось прервать трансляцию выступления «в связи с техническим сбоем», Чаушеску обратился к оставшимся на площади с призывами к «защите независимости и единства Румынии» и обещаниями увеличить пенсии и зарплаты на 100 лей, после чего вернулся в здание ЦК.Вопреки ожиданиям генсека, верившего в свою популярность в народе и поддержку рабочего класса, митинг лишь поспособствовал обострению протестов. У отеля «Intercontinental» и на прилегающих к Дворцовой площади улицах стали собираться протестующие, выкрикивающие «Долой диктатора!» и другие лозунги. Антиправительственные выступления переросли в столкновения с милицией, в город были введены войска. В этот же день рабочие Тимишоары захватили фабрики и заводы в своём городе. Волна антиправительственных выступлений прокатилась по всей стране. 22 декабря радио объявило, что министр обороны Василе Миля покончил с собой, однако одновременно ширились слухи, что он был убит за отказ стрелять по демонстрантам, что стало причиной перехода генералов в оппозицию Чаушеску. Демонстранты совместно с войсками заняли телецентр в Бухаресте и объявили «Братья румыны! Диктатура пала!».В самой яркой форме концепцию революции изложил в уличном выступлении перед народом дипломат-диссидент Думитру Мазилу (в прошлом преподаватель училища Секуритате, имевший звание полковника госбезопасности), в 1986—1989 находившийся под домашним арестом. Он первым объявил об антикоммунистическом (а не только «античаушистском») характере движения, предложил впредь называть страну не СРР, а Румынией, поднять национальный флаг без коммунистического герба. Речь Мазилу закончилась словами Așa să ne ajute Dumnezeu! («Да поможет нам Бог!») — не допускавшимися в Румынии публично на протяжении 45 лет.Мазилу являлся также автором 10 программных тезисов Румынской революции. Они носили общедемократический характер (плюралистическое общество, гражданские и политические свободы, рыночная экономика, обеспечение материальных и социальных нужд народа, гарантии прав национальных меньшинств, миролюбивая внешняя политика). На первом месте стояло отвержение партийной диктатуры.К вечеру 22 декабря румынским обществом воспринимались в качестве лидеров революции Ион Илиеску, Думитру Мазилу, Петре Роман, Николае Милитару, Силвиу Брукан, Серджиу Николаеску. Все они в разное время принадлежали к политической (Илиеску, Мазилу, Брукан), военной (Милитару), научно-технической (Роман), гуманитарно-творческой (Николаеску) элите СРР.21 декабря президент своим декретом объявил о введении чрезвычайного положения на территории уезда Тимиш. А с самого утра в этот же день на Дворцовой площади Бухареста, возле здания ЦК РКП, собирался митинг «сторонников президента, поддерживавших завоевания социализма». Незаметно главная площадь Румынии наполнилась до отказа, собрав в итоге около ста тысяч человек[6]. Однако после того, как с балкона ЦК Чаушеску начинает свою речь перед демонстрантами, из толпы вначале доносится издевательский свист и шиканье, затем послышались крики («Долой!» и «Крыса!»), а после собравшийся народ начал дружно скандировать: «Ти-ми-шо-а-ра!»[6]. Внезапно в толпе прогремел взрыв петарды, который прервал выступление президента. Как позже рассказал один из лидеров Совета ФНС страны Казимир Ионеску, специально образованные группы должны были помешать выступить Николае Чаушеску. И они выполнили свою задачу. Растерянный Чаушеску вынужден был уйти с балкона.А в самом Бухаресте вскоре началась стрельба. К вечеру того же дня в происходившую ситуацию вмешалась армия. На площадь были введены танки. А тем временем демонстрации начались и в других местах Бухареста. Так, на Университетской площади (здесь молодёжь кричала: «Долой Чаушеску!», «Долой коммунизм!» и «Свобода!»), возле телевизионного центра и комплекса зданий РКП. Всю ночь президентская чета провела в президентском дворце.22 декабря находят[где?] мёртвого министра обороны Румынии Василе Миля (об этом стало известно после бегства из Бухареста супругов Чаушеску; по официальному сообщению — он покончил жизнь самоубийством, но властям не поверили, приписав убийство Мили Чаушеску, из-за отказа отдать приказ стрелять в демонстрантов). После смерти Мили армия начала массовый переход на сторону восставших и начала действия против «Секуритате». Был арестован заместитель министра обороны Илие Чаушеску, младший брат диктатора. Митингующие, совместно с войсками, заняли телецентр в Бухаресте и объявили о падении режима Чаушеску.22 декабря в 12:06 Чаушеску вместе с женой, двумя соратниками Эмилем Бобу и Маней Мэнеску и двумя агентами Секуритате бежал из Бухареста, с крыши здания ЦК, на вертолёте. Однако вскоре стало ясно, что бежать из страны не удастся, поскольку в воздух были подняты перехватчики-истребители. Пилот вертолёта высадил супругов Чаушеску неподалёку от города Тырговиште, где они захватили один попутный автомобиль, приказав водителю ехать вперёд. Они добрались до Тырговиште, где их ждал отнюдь не радушный приём — рабочие местного предприятия встретили их машину градом камней, а в здание местного комитета партии их не пустили. В тот же день вечером президентская чета была задержана военными[7].В ночь с 22 на 23 декабря по всей стране начались столкновения армии и повстанцев с сотрудниками «Секуритате», но центром боёв стала столица. Спецподразделения службы безопасности выполняли приказ уже арестованного диктатора. Особо сильные бои разгорелись за здание Государственного совета (где укрепились бойцы «Секуритате») и за здание телецентра (где укрепились повстанцы).Оценив обстановку, 23 декабря начальник «Секуритате» генерал Влад, по согласованию с начальником генштаба генералом Штефаном Гушэ, отдал подчинённым приказ «стать на службу стране и народу» — то есть прекратить сопротивление[8]. 24 декабря сопротивление «Секуритате» начало постепенно спадать, и 25 декабря бои в городе почти завершились. 25 декабря Чаушеску был осуждён специальным военным трибуналом и приговорён к смертной казни. Несмотря на то, что обвиняемым было предоставлено 10 дней для подачи апелляции, в тот же день Николае Чаушеску был расстрелян вместе с женой Еленой. Они стали последними людьми, казнёнными в Румынии, поскольку уже 7 января 1990 года смертная казнь была в этой стране отменена.Власть перешла к Фронту национального спасения, укомплектованному в основном опальными партийными функционерами во главе с Ионом Илиеску. Убеждённые антикоммунисты — например, бывший легионер и повстанческий командир Ион Гаврилэ Огорану — посчитали такой поворот событий сохранением власти за номенклатурой РКП. Показательно, что 23 декабря 1989 года легендарный антикоммунист Огорану даже не был допущен к выступлению по телевидению[9].
Ге́ты (лат. Getae, греч. Γέται) — древний воинственный фракийский народ, родственный дакам, с которыми его смешивали римляне; жил во времена Геродота между Балканами и Дунаем.Залмоксиса почитали как единственного бога. Геродот назвал гетов теми, «кто верит в своё бессмертие» (getas tous athanatizontas), «потому что согласно их вере они не умрут, а отправятся к Залмоксису». Залмоксис «учил, что ни он, ни его гости, ни их потомки не умрут, а лишь попадут в иное место, где будут жить вечно, пользуясь всеми благами».Поскольку геты жили в землях, слабо известных грекам, но при этом были им хорошо знакомы по имени, это породило массу фантастических сообщений — особенно в эпоху поздней античности. Так, Юлиан Отступник сообщал о победе гетов над готами. К тому же в этот период становится общепринятым переносить топонимы и этнонимы времён расцвета греческой цивилизации на современность. К примеру, в Византии ещё в XII в. было принято называть скифами всех кочевников Северного Причерноморья, вплоть до печенегов и половцев, без учёта, действительно ли эти племена как-то связаны между собой. Это следует учитывать при оценке поздних сообщений о гетах. Так, Иордан считал готов продолжателями истории гетов. Такой взгляд не имеет под собой иных оснований, кроме простого созвучия, и объясняется стремлением удревнить историю своего народа, поскольку по античным понятиям народ, не обладающий многовековым прошлым, не мог рассчитывать на уважение.[1].Сведения о гетах в период VI века до н. э. известны нам благодаря труду Геродота. Персидский царь Дарий I в 514 году до н. э. направил армию против скифов в так называемую Малую Скифию (ныне Добруджа). Фракийские племена (Thynoi, Skirmiadoi, Tranipsai, Nipsaioi и другие) не оказали особого сопротивления персидской армии. Как сообщает об этом Геродот:«Не доходя ещё до Истра, Дарий сперва покорил гетов, которые считают себя бессмертными. Фракийцы же из Сальмидесса и живущие севернее Аполлонии и города Месамбрии, называемые скирмиадами и нипсеями, подчинились Дарию без боя. Однако геты, самые храбрые и честные[2] среди фракийцев, оказали царю вооруженное сопротивление, но тотчас же были покорены»[3].Включив гетов в своё войско, Дарий затем подошёл к Истру (Дунаю) и переправился через него (Геродот IV, 97). Поход продлился до 512 г. до н. э., когда персидская армия, измученная и истощенная боями, повернула назад, покинув недавно завоеванные территории. Как предполагается, Дарий продвинулся не далее Буджака (в любом случае не переходя Днестр). Геты же остались на новой для себя территории, которую и начали осваивать[4].Об исторических событиях V века до н. э. и первой половины следующего столетия письменных источников нет, хотя накоплен уже достаточно богатый археологический материал. Только на территории Республики Молдова с гетами связывают от 190 до 250 памятников. Судя по масштабам греческого импорта, важнейшие центры гетов в этот период располагались близ сёл Бутучень, Требужень и Сахарна (вокруг них сконцентрированы целые группы памятников), а также Ханска, Столничень, Хыртопул Маре, Алчедар, Матеуць, Хлижень, Рудь и др.[5] В румынской Молдове к этой же группе относятся памятники: Кэята (уезд Вранча), Федешть-Четэцуе, Бунешть и Рэдукэнень (уезд Васлуй), Мошна (уезд Яссы) и др.В IV веке до н.э. на юго-западе от обитания гетов начинает возвышаться государство Македония, с которой был заключен союз. К этому времени на севере скифскому царю Атею удалось образовать на западных границах Великой Скифии в Северном Причерноморье большое государство. Разорвав временный союз с Македонией в середине IV века до н. э., Атей покоряет гетов под руководством неизвестного военачальника (так называемого «короля Истрии») и захватывает почти всю дельту Дуная. В 339 г. до н. э. в результате кровопролитного сражения между скифскими войсками и македонской армией Филиппа II царь Атей был убит, а его войска разбиты. Малая Скифия на небольшое время оказывается под властью Македонии.В результате этих событий скифы были вытеснены из Буджака, перешедшего под контроль гетов. В 331 г. до н. э. они были привлечены в качестве вспомогательной силы для похода Зопириона против греческих городов Северного Причерноморья. Однако Зопирион был отражён нижнеднепровскими скифами, пришедшими на помощь жителям Ольвии, и погиб, не успев переправиться через Дунай. После этого победители-скифы обрушились на гетов. Практически на всех гетских поселениях между Днестром и Карпатами к этому времени относятся следы разрушений, после которых жизнь на них не возобновилась. На несколько десятков лет весь этот край запустел.[8].Впрочем, геты удержались в соседних районах нижнего Подунавья. Один из их царей, Дромихет, сумел в 293/292 г. до н. э. разбить в «Гетской пустыне» (Буджаке) войско Лисимаха. Страбон сообщает об этом:«Дромихет — царь гетов в эпоху преемников Александра — захватил живым Лисимаха, который выступил против него походом. Указав затем Лисимаху на бедность свою и своего племени и вместе с тем на их независимость, он посоветовал Лисимаху не воевать с такими племенами, но вступать с ними в дружеские отношения. После этих слов царь устроил пленнику радушный прием и, заключив с ним дружественное соглашение, освободил его»[9].Однако имеющихся письменных данных недостаточно для выводов о том, каковы были пределы царства Дромихета и где находился его центр. В любом случае, оно не могло охватывать только Буджак, так как гетские памятники в нём для этого времени крайне малочисленны. «Сравнительно небольшое гетское население степных районов Днестро-Дунайского междуречья едва ли могло составлять такую военную силу, которая способна была противостоять Лисимаху»[10].Весной 61 г. до н. э. Гай Антоний Гибрида, продолжая завоевательные походы римлян во Фракии, вторгся к гетам, но неожиданно натолкнулся на ожесточенное сопротивление. Близ города Истрия в Малой Скифии он был разбит объединенными войсками гетов, бастарнов и греков, а сам попал в плен. Это неожиданное поражение, а также внутренняя борьба в самом Риме, приостановили римское продвижение к Дунаю.В середине I в. до н. э. владыкой всего Нижнего Подунавья стал Буребиста, которого источники называют то гетом, то даком. Его походы угрожали не только Фракии и городам западного побережья Понта, но даже границам римской провинции Македония[11]. После захвата власти Цезарь планировал совершить поход против гетов, однако его убийство предотвратило войну. Впрочем, Буребиста был убит в том же году, и с этого момента термин «геты» окончательно становится анахронизмом для обозначения новых народов, занимавших бывшую гетскую территорию.
Второй дакийский поход Траяна — второй поход императора Траяна на даков, который проходил в 105—106 годах. Война началась из-за того, что царь Дакии Децебал нарушил условия мирного договора, заключённого в первый поход Траяна.После порабощения Дакии, Децебал некоторое время соблюдал мирный договор с римлянами, но вскоре он начал снова тревожить границы Римской империи, переправлясь через Дунай и грабя приграничные поселения. Траяну пришлось развязать новый поход, который покончил с независимостью Дакии.В начале войны был построен ещё один мост через Дунай, чтобы быстрее переправить легионы в Дакию. В отличие от первого конфликта, во второй войне были мобилизованы меньшие силы — 9 легионов, 10 конных ал, 35 вспомогательных когорт (всего — более 100 тысяч человек) и две дунайские флотилии. Нападение на столицу Сармизегетузу состоялось в начале лета 106 года с участием II Вспомогательного легиона и IIII Счастливого Флавиева легиона и вексиляции от легиона VI Железного легиона. Даки отразили первую атаку, но тогда римляне разрушили водопровод, чтобы быстрее заставить город сдаться. Траян потребовал от Децебала сдачи всей его армии в плен, но Децебал стал готовиться к решительному бою. Траян осадил превратившуюся в крепость столицу. B июле Траян взял её, но в конце концов даки её подожгли, часть знати, чтобы избежать плена, совершила самоубийства. Остатки войск вместе с Децебалом бежали в горы, однако в сентябре были настигнуты римским конным отрядом во главе с Тиберием Клавдием. Децебал покончил с собой, и Тиберий, отрубив ему голову и правую руку, отослал их Траяну, который передал их в Рим. Тем не менее, война продолжалась. Благодаря измене советника царя даков, Бисилиса, римляне нашли сокровище Децебала в реке Саргессия — 165,5 кг золота и 331 кг серебра. Множество даков было продано в рабство: по данным позднеантичного автора Иоанна Лида, ссылавшегося на военного медика Траяна Тита Статилия Критона, было взято около 500 тысяч военнопленных.К концу лета 106 года войска Траяна подавили последние очаги сопротивления и Дакия стала римской провинцией. Недалеко от Сармизегетузы заложили новую столицу Дакии — Ульпия Траяна (лат. Colonia Ulpia Traiana Augusta Dacica). На вновь завоёванные земли хлынули переселенцы из империи, преимущественно из её балканских и вообще восточных окраин. Вместе с ними на новых землях воцарились новые религиозные культы, обычаи и язык. Переселенцев привлекали природные богатства прекрасного края и прежде всего золото, обнаруженное в горах, а также плодородные земли.В 113 году, Траян построил Колонну Траяна у Колизея в Риме в честь его победы над даками. Римляне завоевали большую часть Дакии. В 272 году римляне потеряли провинцию Дакию во время вторжения готских племён.
Война Домициана с даками — серия сражений между римлянами и даками в 87-88 годах. Война началась в результате опустошительных набегов даков на римскую провинцию Мезию.В 86 году царь даков Дурас[en] приказал своим войскам атаковать римскую провинцию Мёзию. После этого нападения, римский император Домициан лично прибыл в Мёзию, реорганизовал её в провинции Мёзия Нижняя и Мёзия Верхняя и начал разрабатывать планы будущего наступления на Дакию.Домициан, начал наступление против Дакии в 87 году. Армия была отдана под командование Корнелия Фуска. Таким образом, летом 87 года, Фуск вместе с пятью или шестью легионами пересекает Дунай.Они столкнулись с даками у Тапае, где римляне попали в засаду и потерпели серьёзное поражение. Почти все солдаты легиона V Alaudae были убиты, даки захватили знамёна и военные машины, а сам полководец Корнелий Фуск также пал в битве. После этой победы правителем даков стал Децебал. На эту тему румынским режиссёром Серджиу Николаеску был снят кинофильм «Даки».Римляне возобновили наступление в 88 году. Армия на этот раз оказалась под командованием Луция Теттия Юлиана. Римская армия вступила в Дакию по такому же пути, как в прошлом году. Новая битва между даками и римлянами произошла в том же районе, в Тапае, но на этот раз римляне одержали победу. Из-за трудного пути к Сармизегетузе, столице Дакии, а также из-за нескольких поражений Домициана в Паннонии, римское наступление остановилось и Децебал запросил мира.После заключения мира в 89 году Децебал стал клиентом Рима и получил деньги. Некоторые историки считают, что этот фактор повлиял на убийство Домициана в сентябре 96 года. Децебал использовал деньги на укрепление своих крепостей, что повлияло на дакийские войны императора Траяна.
Первый дакийский поход Траяна — поход императора Траяна против даков, который проходил с 101 года по 102 год. Дакия стала очень могущественной в правление царя Децебала, несмотря на победы Домициана. Она представляла собой угрозу Римской державе.После получения поддержки со стороны римского сената и его благословения на войну, в 101 году, Траян был готов начать поход на Дакию. Римская армия состояла из 12 легионов. Этим силам противодействовала приблизительно 160-тысячная (включая 20 тыс. союзников — бастарнов, роксоланов и, предположительно, буров) армия Децебала. Это была война, в которой было показано все римское военное мастерство. Инженером Аполлодором был построен каменный мост для переправы через Дунай в Дакию римских войск, позже известный как мост Траяна. Легионы перешли через Дунай, нарушив мирный договор Домициана. Армия была разделена на несколько колонн. В конце 101 года, даки произвели массовые нападения на римские легионы, но были побеждены. Римлянам пришлось вести тяжелые бои; агрессор столкнулся с достойным противником, который не только стойко сопротивлялся, но и отважно контратаковал на римской стороне Дуная.В Тибиске войско вновь соединилось и стало продвигаться к Тапам, на подступах к столице Дакии Сармизегетузе, где в сентябре произошла битва с оказавшими упорное сопротивление даками.Отклонив просьбу Децебала о мире, Траян был вынужден прийти на помощь атакованным крепостям к югу от Дуная, где тем не менее его ожидал успех — прокуратор Нижней Мёзии Лаберий Максим пленил сестру Децебала, без боя были отвоёваны захваченные после поражения Фуска трофеи. В феврале 102 года близ Адамклисси произошла кровопролитная битва, в ходе которой Траян приказал разорвать на бинты собственные одежды. Погибло почти 4 тысячи римлян. В честь этой победы в Адамклисси были воздвигнуты монументальные памятники, огромный мавзолей, могильный алтарь со списком погибших и небольшой курган. Весной было начато контрнаступление, однако римляне, приложив значительные усилия, отбросили даков обратно в горы.Война завершилась официальной сдачей Децебала. Децебал был вынужден уступить часть территории, передать осадные приспособления и инженеров, и вернуть римских дезертиров и не набирать их больше к себе в армию. Дакия получила статус зависимого союзника, а Траян взял себе почетный титул Дакийский. Однако Децебал нарушил большинство условий. Он начал восстанавливать армию и усиливать свою власть; без разрешения Рима завоевал часть территории языгов, одного из сарматских народов. В итоге после нападения даков на римский гарнизон и захвата римского наместника Гнея Помпея Лонгина в 105 году начался Второй дакийский поход Траяна.
Битва при Брейтенфельде — один из эпизодов Тридцатилетней войны, в ходе которого шведы нанесли тяжёлое поражение Католической лиге под командованием Тилли. Первая крупная победа протестантов в столкновениях с католиками.В этой битве шведы впервые применили элементы линейной тактики, что позволило им более эффективно использовать огнестрельное оружие. Это и явилось причиной победы. Именно после Тридцатилетней войны началось распространение этой тактики. Армии стали располагаться в две линии, причем кавалерия образовывала фланги, а пехота — центр. Артиллерия помещалась перед фронтом или в интервалах между другими войсками. Значительный вклад в победу при Брейтенфельде внесла шведская артиллерия, которая не только прикрывала огнём боевые порядки, но и активно маневрировала на поле боя вместе с пехотой и кавалерией.Швеция долгое время не принимала участия в Тридцатилетней войне, так как была занята противостоянием с Польшей за Балтийское побережье. В 1630 году Швеция закончила войну и, заручившись поддержкой России (обеспечивала льготные поставки зерна), вторгается в северную Германию. Так начинается шведский период Тридцатилетней войны (1630—1635). Вскоре к ним присоединяется и Саксония, которая вынуждена была отойти от политики нейтралитета после осады Магдебурга, столицы Саксонии. Курфюрст Иоганн Георг заключает союз со шведским королём Густавом Адольфом против генералиссимуса Тилли.Шведские войска комплектовалась как за счёт подворной воинской повинности свободного шведского крестьянства, так и за счёт вербовки наёмников. Благодаря этому армия Швеции оказалась более дисциплинированной, чем наёмные армии других западноевропейских стран. Пехота в шведской армии состояла наполовину из пикинёров, наполовину из мушкетёров, и имела более свободное построение. Значительно увеличилась доля конницы в общей численности войск (до 40 %). Усовершенствованию подверглась и артиллерия шведской армии, орудия стали легче и короче. Это повысило маневренность шведских батарей и позволило их широко применять в полевых сражениях.С усовершенствованной армией Густав Адольф двинулся вглубь Германии. 17 сентября 1631 года состоялось сражение при деревне Брейтенфельд, недалеко от Лейпцига[1]. Поле при Брейтенфельде представляло собой слегка всхолмленную равнину протяжённостью в три километра, которая ограничивалась лесом с юга и ручьём Лобербах с северо-востока.Шведско-саксонская армия насчитывала 34 тыс. человек, из них около 19 тыс. шведов (11 тыс. пехоты, 7 тыс. конницы, более 600 артиллеристов, а также 75 орудий) и около 15 тыс. саксонцев (11 тыс. пехоты, 4 тыс. конницы, около 40 орудий). У шведов имелась тяжёлая артиллерия (батарейные орудия), облегчённые полковые орудия и кожаные пушки, у саксонцев — 16 батарейных и 26 картечных орудий. Правое крыло шведско-саксонской армии возглавлял Юхан Банер, центр — Тейфель, левое крыло — Густав Горн. Каждая из трех частей армии была построена в две линии, артиллерию установили в центре первой линии, позади имелись пехотные и кавалерийские резервы. Король находился на правом фланге, вдохновляя своим присутствием солдат.Имперская армия, состоявшая из войск германских государств, входивших в Католическую лигу, насчитывала 32 тысячи человек, в том числе 21 тысяч пехоты и 11 тыс. конницы, а также 28 тяжёлых полевых орудий. В построении применялась старая тактика квадратных колонн, называемых испанскими бригадами. В центре стояла пехота, по флангам — кавалерия. Орудия были установлены так, что могли обстреливать всю долину. Левым крылом имперцев командовал Паппенгейм, общее командование осуществлял Тилли.Битва началась утром с артиллерийской канонады, длившейся в течение двух часов. К полудню Густав Адольф приказал правому крылу своей армии наступать к Брейтенфельду, а левому — обеспечивать тактическую связь с выдвинувшимися вперёд саксонцами. Те несли большие потери от имперской артиллерии, а после того, как имперцы контратаковали их пехотой с фронта и конницей с левого фланга, они вовсе бежали с поля боя, бросив всю артиллерию. Тилли стал теснить левое крыло шведов, а конница Паппенгейма атаковала их правый фланг, но все его 7 атак были отбиты стройными залпами шведских мушкетёров и контратаками кавалерии. После четырёхчасового безуспешного боя Паппенгейм вынужден был отойти назад.К 14 часам 30 минутам дня войска Тилли охватили противника с обоих флангов, но сами разорвались на три части. Сражение вступило в самую драматическую фазу развития: три пехотные бригады имперцев атаковали центр шведской армии. В ответ Густав Адольф выдвинул артиллерийский резерв, а сам с частью конницы бросился в тыл неприятеля. Шведская артиллерия стреляла при этом с дистанции 300 метров, нанося противнику большие потери. Лёгкая артиллерия шведов и мушкетёры с близкого расстояния расстреливали имперскую пехоту. Вся тяжёлая артиллерия имперской армии была захвачена шведами.Тилли с небольшой частью пехоты отошёл к северу, причём сам он чуть не погиб. Шведы организовали преследование разгромленных частей противника, однако действовали не слишком решительно. В итоге, имперские войска потеряли 8 тыс. убитыми и 6 тыс. пленными. Последние пополнили шведскую армию, в результате чего она стала сильнее, чем была до битвы. Армия Густава Адольфа потеряла около 3 тыс. человек, из них шведов погибло только 700 (остальные — иностранные наёмники).В результате победы при Брейтенфельде шведы заняли Саксонию. Вся северная Германия оказалась в руках Густава Адольфа, и он перенёс свои действия на юг Германии. Весной 1632 года произошло сражение в Баварии на реке Лех, в котором Тилли вновь потерпел поражение. Войска его были разгромлены, а сам он смертельно ранен и умер в Ингольштадте в апреле того же года. В мае 1632 года Густав Адольф занял Аугсбург и столицу Баварии Мюнхен, создав угрозу австрийским землям Габсбургов. Союзники Густава Адольфа, саксонцы, вторглись в Чехию и заняли Прагу. Правда, к этому времени обнаружилось, что шведские войска так же грабили и разоряли местное население, как и наёмные армии, а потому крестьяне, которые сначала поддерживали шведов, видя в них освободителей от габсбургского господства, стали поднимать восстания в тылу шведской армии. Это заставило Густава Адольфа летом 1632 года временно прекратить военные действия на юге Германии

Центурия 6, катрен 8
Ceux qui estoient en regne pour scauoir
Au Royal change deuiendront appouuris :
Vns exilez sans appuy, or n′auoir,
Lettres & lettres ne seront a grand pris.

Те, кто был в царстве для учености,
По смене короля оказались разоренными.
Некоторые высланы без помощи или достояния,
Образованные и образованность не высоко ценились.

В 1633 г. состоялся процесс над ученым Галилеем. Он был признан виновным в распространении лжеучений и остаток дней провел под домашним арестом в городке Арчетри. Это произвело тяжелое впечатление на ученых. Декарт писал, что сжег все свои бумаги, узнав об осуждении Галилея.
Галиле́о Галиле́й (1564 - 1642, Арчетри). Он первым использовал телескоп для наблюдения небесных тел[5] и сделал ряд выдающихся астрономических открытий. Галилей — основатель экспериментальной физики. Своими экспериментами он убедительно опроверг умозрительную метафизику Аристотеля и заложил фундамент классической механики[6].При жизни был известен как активный сторонник гелиоцентрической системы мира, что привело Галилея к серьёзному конфликту с католической церковью.Галилей родился в 1564 году в итальянском городе Пиза, в семье родовитого, но обедневшего дворянина Винченцо Галилея, видного теоретика музыки и лютниста[7]. Полное имя Галилео Галилея: Галилео ди Винченцо Бонайути де Галилей (итал. Galileo di Vincenzo Bonaiuti de′ Galilei). Представители рода Галилеев упоминаются в документах с XIV века. Несколько его прямых предков были приорами (членами правящего совета) Флорентийской республики, а прапрадед Галилея, известный врач, тоже носивший имя Галилео, в 1445 году был избран главой республики[8].В семье Винченцо Галилея и Джулии Амманнати было шестеро детей, но выжить удалось четверым: Галилео (старшему из детей), дочерям Вирджинии, Ливии и младшему сыну Микеланджело, который в дальнейшем тоже приобрёл известность как композитор-лютнист. В 1572 году Винченцо переехал во Флоренцию, столицу Тосканского герцогства. Правящая там династия Медичи была известна широким и постоянным покровительством искусству и наукам.О детстве Галилея известно немного. С ранних лет мальчика влекло к искусству; через всю жизнь он пронёс любовь к музыке и рисованию, которыми владел в совершенстве. В зрелые годы лучшие художники Флоренции — Чиголи, Бронзино и другие — советовались с ним о вопросах перспективы и композиции; Чиголи даже утверждал, что именно Галилею он обязан своей славой[9]. По сочинениям Галилея можно сделать также вывод о наличии у него замечательного литературного таланта.Начальное образование Галилей получил в расположенном неподалёку монастыре Валломброза, где он был принят послушником в монашеский орден[10]. Мальчик очень любил учиться и стал одним из лучших учеников в классе. Он обдумывал возможность стать священником, но отец был против.В 1581 году 17-летний Галилей по настоянию отца поступил в Пизанский университет изучать медицину. В университете Галилей посещал также лекции Остилио Риччи по геометрии (ранее он с математикой был совершенно незнаком) и настолько увлёкся этой наукой, что отец стал опасаться, как бы это не помешало изучению медицины[7].Галилей пробыл студентом неполных три года; за это время он успел основательно ознакомиться с сочинениями античных философов и математиков и заработал среди преподавателей репутацию неукротимого спорщика. Уже тогда он считал себя вправе иметь собственное мнение по всем научным вопросам, не считаясь с традиционными авторитетами[11].Вероятно, в эти годы он познакомился с теорией Коперника[12]. Астрономические проблемы тогда живо обсуждались, особенно в связи с только что проведённой календарной реформой.Вскоре финансовое положение отца ухудшилось, и он оказался не в состоянии оплачивать далее обучение сына. Просьба освободить Галилея от платы (такое исключение делалось для самых способных студентов) была отклонена. Галилей вернулся во Флоренцию (1585), так и не получив учёной степени. К счастью, он успел обратить на себя внимание несколькими остроумными изобретениями (например, гидростатическими весами), благодаря чему познакомился с образованным и богатым любителем науки, маркизом Гвидобальдо дель Монте. Маркиз, в отличие от пизанских профессоров, сумел его правильно оценить. Уже тогда дель Монте говорил, что со времени Архимеда мир не видел такого гения, как Галилей[7]. Восхищённый необыкновенным талантом юноши, маркиз стал его другом и покровителем; он представил Галилея тосканскому герцогу Фердинанду I Медичи и ходатайствовал об оплачиваемой научной должности для него.В 1589 году Галилей вернулся в Пизанский университет, теперь уже профессором математики. Там он начал проводить самостоятельные исследования по механике и математике. Правда, жалованье ему назначили минимальное: 60 скудо в год (профессор медицины получал 2000 скудо)[13]. В 1590 году Галилей написал трактат «О движении».В 1591 году умер отец, и ответственность за семью перешла к Галилео. В первую очередь он должен был позаботиться о воспитании младшего брата и о приданом двух незамужних сестёр.В 1592 году Галилей получил место в престижном и богатом Падуанском университете (Венецианская республика), где преподавал астрономию, механику и математику. По рекомендательному письму венецианского дожа университету можно судить о том, что научный авторитет Галилея уже в эти годы был чрезвычайно высок[14]:Сознавая всю важность математических знаний и их пользу для других главных наук, мы медлили с назначением, не находя достойного кандидата. В настоящее время заявил желание занять это место синьор Галилей, бывший профессор в Пизе, пользующийся большой известностью и справедливо признаваемый за самого сведущего в математических науках. Поэтому мы с удовольствием предоставляем ему кафедру математики на четыре года со 180 флоринами жалованья в год.Годы пребывания в Падуе — наиболее плодотворный период научной деятельности Галилея. Вскоре он стал самым знаменитым профессором в Падуе. Студенты толпами стремились на его лекции[15], венецианское правительство непрестанно поручало Галилею разработку разного рода технических устройств, с ним активно переписываются молодой Кеплер и другие научные авторитеты того времени.В эти годы он написал трактат «Механика», который вызвал некоторый интерес и был переиздан во французском переводе[16]. В ранних работах, а также в переписке, Галилей дал первый набросок новой общей теории падения тел и движения маятника. В 1604 году на Галилея поступил донос в инквизицию — его обвинили в занятии астрологией и чтении запрещённой литературы. Падуанский инквизитор Чезаре Липпи, симпатизировавший Галилею, оставил донос без последствий[17].Поводом к новому этапу в научных исследованиях Галилея послужило появление в 1604 году новой звезды, называемой сейчас Сверхновой Кеплера. Это пробуждает всеобщий интерес к астрономии, и Галилей выступает с циклом частных лекций. Узнав об изобретении в Голландии зрительной трубы, Галилей в 1609 году сконструировал собственноручно первый телескоп[18] и направил его в небо[19].Увиденное Галилеем было настолько поразительно, что даже многие годы спустя находились люди, которые отказывались поверить в его открытия и утверждали, что это иллюзия или наваждение[20]. Галилей открыл горы на Луне, Млечный Путь распался на отдельные звёзды, но особенно поразили современников обнаруженные им четыре спутника Юпитера (1610)[21]. В честь четырёх сыновей своего покойного покровителя Фердинанда Медичи (умершего в 1609 году), Галилей назвал эти спутники «Медичийскими звёздами» (лат. Stellae Medicae)[22]. Сейчас они носят более подходящее название «галилеевых спутников», современные названия спутников предложил Симон Марий в трактате «Мир Юпитера» (лат. Mundus Iovialis, 1614).Свои первые открытия с телескопом Галилей описал в сочинении «Звёздный вестник[en]» (лат. Sidereus Nuncius), изданном во Флоренции в 1610 году. Книга имела сенсационный успех по всей Европе, даже коронованные особы спешили заказать себе телескоп[23]. Несколько телескопов Галилей подарил Венецианскому сенату, который в знак благодарности назначил его пожизненным профессором с окладом 1000 флоринов. В сентябре 1610 года телескопом обзавёлся Кеплер[C 1] [24], а в декабре открытия Галилея подтвердил влиятельный римский астроном Клавиус. Наступает всеобщее признание. Галилей становится самым знаменитым учёным Европы, в его честь сочиняются оды, где он сравнивается с Колумбом. Французский король Генрих IV 20 апреля 1610 года, незадолго до своей гибели, просил Галилея открыть и для него какую-нибудь звезду[25]. Были, однако, и недовольные. Астроном Франческо Сицци (итал. Sizzi) выпустил памфлет, где заявил, что семь — совершенное число, и даже в голове человека семь отверстий, так что планет может быть только семь, а открытия Галилея — иллюзия[26]. Иллюзорными объявил открытия Галилея и падуанский профессор Чезаре Кремонини, а чешский астроном Мартин Хорки (Martin Horky) сообщил Кеплеру, что болонские учёные телескопу не доверяют: «На земле он работает восхитительно; на небесах обманывает, ибо некоторые одиночные звёзды кажутся двойными»[27]. Протестовали также астрологи и врачи, жалуясь на то, что появление новых небесных светил «губительно для астрологии и большей части медицины», так как все привычные астрологические методы «окажутся до основания разрушенными»[28].В эти годы Галилей вступил в гражданский брак с венецианкой Мариной Гамба (итал. Marina di Andrea Gamba, 1570—1612). Он так и не обвенчался с Мариной, но стал отцом сына и двух дочерей. Сына он в память об отце назвал Винченцо, а дочерей, в честь своих сестёр — Вирджинией и Ливией. Позже, в 1619 году, Галилей официально узаконил сына; обе дочери закончили жизнь в монастыре[29].Общеевропейская слава и нужда в деньгах толкнули Галилея на губительный, как позже оказалось, шаг: в 1610 году он покидает спокойную Венецию, где он был недоступен для инквизиции[C 2], и перебирается во Флоренцию. Герцог Козимо II Медичи, сын Фердинанда I, обещал Галилею почётное и доходное место советника при тосканском дворе. Обещание он сдержал, что позволило Галилею решить проблему огромных долгов, накопившихся после выдачи замуж двух его сестёр.Обязанности Галилея при дворе герцога Козимо II были необременительны — обучение сыновей тосканского герцога и участие в некоторых делах как советника и представителя герцога. Формально он также зачислен профессором Пизанского университета, но освобождён от утомительной обязанности чтения лекций.Галилей продолжает научные исследования и открывает фазы Венеры, пятна на Солнце, а затем и вращение Солнца вокруг оси. Свои достижения (а также свой приоритет) Галилей зачастую излагал в задиристо-полемическом стиле, чем нажил немало новых врагов (в частности, среди иезуитов)[30].Рост влияния Галилея, независимость его мышления и резкая оппозиционность по отношению к учению Аристотеля способствовали формированию агрессивного кружка его противников, состоящего из профессоров-перипатетиков и некоторых церковных деятелей. Особенно возмущали недоброжелателей Галилея его пропаганда гелиоцентрической системы мира, поскольку, по их мнению, вращение Земли противоречило текстам Псалмов (Псал. 103:5), стиху из Экклезиаста (Екк. 1:5), а также эпизоду из «Книги Иисуса Навина» (Нав. 10:12), где говорится о неподвижности Земли и движении Солнца[31]. Кроме того, подробное обоснование концепции неподвижности Земли и опровержение гипотез о её вращении содержалось в трактате Аристотеля «О небе»[32] и в «Альмагесте» Птолемея[33].В 1611 году Галилей, в ореоле своей славы, решил отправиться в Рим, надеясь убедить Папу, что коперниканство вполне совместимо с католицизмом. Он был принят хорошо, избран шестым членом научной «Академии деи Линчеи», знакомится с Папой Павлом V, влиятельными кардиналами[34]. Продемонстрировал им свой телескоп, пояснения давал осторожно и осмотрительно. Кардиналы создали целую комиссию для выяснения вопроса, не грешно ли смотреть на небо в трубу, но пришли к выводу, что это позволительно[31]. Обнадёживало и то, что римские астрономы открыто обсуждали вопрос, движется ли Венера вокруг Земли или вокруг Солнца (смена фаз Венеры ясно говорила в пользу второго варианта)[35].Осмелев, Галилей в письме к своему ученику аббату Кастелли (1613) заявил, что Священное Писание относится только к спасению души и в научных вопросах не авторитетно: «ни одно изречение Писания не имеет такой принудительной силы, какую имеет любое явление природы»[36]. Более того, он опубликовал это письмо, чем вызвал появление доносов в инквизицию. В том же 1613 году Галилей выпустил книгу «Письма о солнечных пятнах[37]», в которой открыто высказался в пользу системы Коперника[38]. 25 февраля 1615 года римская инквизиция завела первое дело против Галилея по обвинению в ереси[39]. Последней ошибкой Галилея стал призыв к Риму высказать окончательное отношение к коперниканству (1615).Всё это вызвало реакцию, обратную ожидаемой. Встревоженная успехами Реформации, католическая церковь решила укрепить свою духовную монополию — в частности, запретив коперниканство. Позицию церкви проясняет письмо влиятельного кардинала-инквизитора Беллармино[C 3], направленное 12 апреля 1615 года теологу Паоло Антонио Фоскарини, защитнику коперниканства[40]. В этом письме кардинал пояснил, что церковь не возражает против трактовки коперниканства как удобного математического приёма, но принятие его как реальности означало бы признание того, что прежнее, традиционное толкование библейского текста было ошибочным. А это, в свою очередь, пошатнёт авторитет церкви:Во-первых, мне кажется, что Ваше священство и господин Галилео мудро поступают, довольствуясь тем, что говорят предположительно, а не абсолютно; я всегда полагал, что так говорил и Коперник. Потому что, если сказать, что предположение о движении Земли и неподвижности Солнца позволяет представить все явления лучше, чем принятие эксцентриков и эпициклов, то это будет сказано прекрасно и не влечет за собой никакой опасности. Для математика этого вполне достаточно. Но утверждать, что Солнце в действительности является центром мира и вращается только вокруг себя, не передвигаясь с востока на запад, что Земля стоит на третьем небе и с огромной быстротой вращается вокруг Солнца, — утверждать это очень опасно не только потому, что это значит возбудить раздражение всех философов и теологов-схоластов; это значило бы нанести вред святой вере, представляя положения Святого Писания ложными…Во-вторых, как Вы знаете, [Тридентский] собор запретил толковать Священное Писание вразрез с общим мнением Святых Отцов. А если Ваше священство захочет прочесть не только Святых Отцов, но и новые комментарии на книгу «Исхода», Псалмы, Экклезиаст и книгу Иисуса, то Вы найдете, что все сходятся в том, что это нужно понимать буквально — что Солнце находится на небе и вращается вокруг Земли с большой быстротой, а Земля наиболее удалена от неба и стоит неподвижно в центре мира. Рассудите же сами, со всем своим благоразумием, может ли допустить Церковь, чтобы Писанию придавали смысл, противоположный всему тому, что писали Святые Отцы и все греческие и латинские толкователи?24 февраля 1616 года одиннадцать квалификаторов (экспертов инквизиции) официально определили гелиоцентризм как опасную ересь[31]:Утверждать, что Солнце стоит неподвижно в центре мира — мнение нелепое, ложное с философской точки зрения и формально еретическое, так как оно прямо противоречит Священному Писанию.Утверждать, что Земля не находится в центре мира, что она не остаётся неподвижной и обладает даже суточным вращением, есть мнение столь же нелепое, ложное с философской и греховное с религиозной точки зрения.5 марта Папа Павел V утвердил это решение. Следует отметить, что выражение «формально еретическое» в тексте заключения означало, что данное мнение противоречит самым важным, коренным положениям католической веры[41]. В тот же день Папа утвердил декрет конгрегации, который включил книгу Коперника в Индекс запрещённых книг «до её исправления». Заодно в Индекс попали работы Фоскарини и ещё нескольких коперниканцев. «Письма о солнечных пятнах» и другие книги Галилея, защищавшие гелиоцентризм, упомянуты не были. Декрет предписал[42]:…Чтобы никто отныне, какого бы он ни был звания и какое бы ни занимал положение, не смел печатать их или содействовать печатанию, хранить их у себя или читать, а всем, кто имеет или впредь будет иметь их, вменяется в обязанность немедленно по опубликовании настоящего декрета представить их местным властям или инквизиторам.Всё это время (с декабря 1615 по март 1616 года) Галилей провёл в Риме, безуспешно пытаясь повернуть дело в иную сторону. По поручению Папы 26 февраля его вызвал Беллармино и заверил, что лично ему ничего не грозит, однако впредь всякая поддержка «коперниканской ереси» должна быть прекращена. В знак примирения 11 марта Галилей был удостоен 45-минутной прогулки с Папой[43].Церковный запрет гелиоцентризма, в истинности которого Галилей был убеждён, был неприемлем для учёного. Он вернулся во Флоренцию и стал размышлять, как, формально не нарушая запрета, продолжать защиту истины. В конце концов он решил издать книгу, содержащую нейтральное обсуждение разных точек зрения. Он писал эту книгу 16 лет, собирая материалы, оттачивая аргументы и выжидая благоприятного момента.После рокового декрета 1616 года Галилей на несколько лет сменил направление борьбы — теперь он сосредотачивает усилия преимущественно на критике Аристотеля, чьи сочинения также составляли базу средневекового мировоззрения. В 1623 году выходит книга Галилея «Пробирных дел мастер» (итал. Il Saggiatore); это памфлет, направленный против иезуитов, в котором Галилей излагает свою ошибочную теорию комет (он полагал, что кометы — не космические тела, а оптические явления в атмосфере Земли). Позиция иезуитов (и Аристотеля) в данном случае была ближе к истине: кометы — внеземные объекты. Эта ошибка не помешала, однако, Галилею изложить и остроумно аргументировать свой научный метод, из которого выросло механистическое мировоззрение последующих веков[44].В том же 1623 году новым Папой, под именем Урбан VIII, был избран Маттео Барберини, давний знакомый и друг Галилея. В апреле 1624 года Галилей поехал в Рим, надеясь добиться отмены эдикта 1616-го года. Он принят со всеми почестями, награждён подарками и лестными словами, однако в главном вопросе ничего не добился[45]. Эдикт был отменён только два столетия спустя, в 1818 году. Урбан VIII особо похвалил книгу «Пробирных дел мастер» и запретил иезуитам продолжать полемику с Галилеем[46].В 1624 году Галилей опубликовал «Письма к Инголи»; это ответ на анти-коперниканский трактат богослова Франческо Инголи[47]. Галилей сразу оговаривает, что не собирается защищать коперниканство, а желает всего лишь показать, что у него имеются прочные научные основания. Этот приём он использовал позже и в своей главной книге, «Диалог о двух системах мира»; часть текста «Писем к Инголи» была просто перенесена в «Диалог». В своём рассмотрении Галилей приравнивает звёзды к Солнцу, указывает на колоссальное расстояние до них, говорит о бесконечности Вселенной. Он даже позволил себе опасную фразу: «Если какая-либо точка мира может быть названа его [мира] центром, то это центр обращений небесных тел; а в нём, как известно всякому, кто разбирается в этих вопросах, находится Солнце, а не Земля». Он заявил также, что планеты и Луна, подобно Земле, притягивают находящиеся на них тела[48].Но главная научная ценность этого сочинения — закладка основ новой, неаристотелевской механики, развёрнутая 12 лет спустя в последнем сочинении Галилея «Беседы и математические доказательства двух новых наук». Уже в «Письмах к Инголи» Галилей ясно формулирует принцип относительности для равномерного движения:Результаты стрельбы будут всегда одинаковые, к какой бы стране света она ни была направлена… это произойдет потому, что так же должно получаться, будет ли Земля в движении или стоять неподвижно… Дайте движение кораблю, и притом с какой угодно скоростью; тогда (если только движение его будет равномерным, а не колеблющимся туда и сюда) вы не заметите ни малейшей разницы [в происходящем][48].В современной терминологии, Галилей провозгласил однородность пространства (отсутствие центра мира) и равноправие инерциальных систем отсчёта. Следует отметить важный анти-аристотелевский момент: аргументация Галилея неявно предполагает, что результаты земных опытов можно переносить на небесные тела, то есть законы на Земле и на небе одни и те же.В конце своей книги Галилей, с явной иронией, выражает надежду, что его сочинение поможет Инголи заменить его возражения против коперниканства на другие, более соответствующие науке.В 1628 году великим герцогом Тосканы стал 18-летний Фердинанд II, воспитанник Галилея; его отец Козимо II умер семью годами раньше. Новый герцог сохранил тёплые отношения с учёным, гордился им и всячески помогал.Ценную информацию о жизни Галилея содержит сохранившаяся переписка Галилея с его старшей дочерью Вирджинией, в монашестве принявшей имя Мария-Челеста. Она жила во францисканском монастыре в Арчетри, близ Флоренции. Монастырь, как положено у францисканцев, был бедный, отец часто посылал дочери продукты и цветы, взамен дочь готовила ему варенье, чинила одежду, копировала документы. Сохранились только письма от Марии-Челесты — письма от Галилея, скорее всего, монастырь уничтожил после процесса 1633 года[49]. Вторая дочь, Ливия, в монашестве Арка́нджела, жила в том же монастыре, но часто болела и в переписке участия не принимала.В 1629 году Винченцо, сын Галилея, женился и поселился у отца. В следующем году у Галилея появился внук, названный в его честь. Вскоре, однако, встревоженный очередной эпидемией чумы, Винченцо с семьёй уезжают. Галилей обдумывает план переселиться в Арчетри, поближе к любимой дочери; этот замысел осуществился в сентябре 1631 года[50].В марте 1630 года книга «Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой», итог почти 30-летней работы, в основном завершена, и Галилей, решив, что момент для её выхода благоприятен, предоставляет тогдашнюю версию своему другу, папскому цензору Риккарди. Почти год он ждёт его решения, затем решает пойти на хитрость. Он добавляет к книге предисловие, где объявляет своей целью развенчание коперниканства и передаёт книгу тосканской цензуре, причём, по некоторым сведениям, в неполном и смягчённом виде. Получив положительный отзыв, он пересылает его в Рим. Летом 1631 года он получает долгожданное разрешение.В начале 1632 года «Диалог» вышел в свет. Книга написана в форме диалога между тремя любителями науки: коперниканцем Сальвиати, нейтральным участником Сагредо и Симпличио, приверженцем Аристотеля и Птолемея[C 4]. Хотя в книге нет авторских выводов, сила аргументов в пользу системы Коперника говорит сама за себя[45]. Немаловажно также, что книга написана не на учёной латыни, а на «народном» итальянском языке.Галилей надеялся, что Папа отнесётся к его уловке так же снисходительно, как ранее к аналогичным по идеям «Письмам к Инголи», однако просчитался. В довершение всего он сам безрассудно рассылает 30 экземпляров своей книги влиятельным духовным лицам в Риме. Как уже отмечалось выше, незадолго перед тем (1623) Галилей вступил в конфликт с иезуитами[51]; защитников у него в Риме осталось мало, да и те, оценив опасность ситуации, предпочли не вмешиваться.Большинство биографов сходится во мнении, что в простаке-Симпличио римский Папа узнал самого себя, свои аргументы, и пришёл в ярость. Историки отмечают такие характерные черты Урбана, как деспотизм, упрямство и невероятное самомнение[52]. Сам Галилей позже считал, что инициатива процесса принадлежала иезуитам, которые представили Папе крайне тенденциозный донос о книге Галилея (см. ниже письмо Галилея к Диодати). Уже через несколько месяцев книга была запрещена и изъята из продажи, а Галилея вызвали в Рим (невзирая на эпидемию чумы) на суд Инквизиции по подозрению в ереси. После неудачных попыток добиться отсрочки по причине плохого здоровья и продолжающейся эпидемии чумы (Урбан на это пригрозил доставить его насильно в кандалах[53]) Галилей подчинился, написал завещание, отбыл положенный чумной карантин и прибыл в Рим 13 февраля 1633 года. Никколини, представитель Тосканы в Риме, по указанию герцога Фердинанда II поселил Галилея в здании посольства. Следствие тянулось с 21 апреля по 21 июня 1633 года.По окончании первого допроса обвиняемого взяли под арест. Галилей провёл в заключении всего 18 дней (с 12 по 30 апреля 1633 года) — эта необычная снисходительность, вероятно, была вызвана согласием Галилея покаяться, а также влиянием тосканского герцога, непрестанно хлопотавшего о смягчении участи своего старого учителя. Принимая во внимание его болезни и преклонный возраст, в качестве тюрьмы была использована одна из служебных комнат в здании инквизиционного трибунала[54].Историки исследовали вопрос, применялась ли к Галилею пытка в период заключения. Документы процесса опубликованы Ватиканом не полностью, а то, что увидело свет, возможно, подверглось предварительному редактированию[55]. Тем не менее в приговоре инквизиции были обнаружены следующие слова[31]:Заметив, что ты при ответах не совсем чистосердечно признаёшься в своих намерениях, мы сочли необходимым прибегнуть к строгому испытанию.После «испытания» Галилей в письме из тюрьмы (23 апреля) осторожно сообщает, что не встаёт с постели, так как его мучает «ужасная боль в бедре». Часть биографов Галилея предполагают, что пытка имела место[31][56], другие же считают это предположение недоказанным, поскольку документально подтверждена лишь угроза пыткой, часто сопровождавшаяся имитацией самой пытки. В любом случае, если пытка и была, то в умеренных масштабах, так как уже 30 апреля учёного отпустили обратно в тосканское посольство.Судя по сохранившимся документам и письмам, научные темы на процессе не обсуждались. Основными были два вопроса: сознательно ли Галилей нарушил эдикт 1616 года, и раскаивается ли он в содеянном[31]. Три эксперта инквизиции дали заключение: книга нарушает запрет на пропаганду «пифагорейской» доктрины. В итоге учёный был поставлен перед выбором: либо он покается и отречётся от своих «заблуждений», либо его постигнет участь Джордано Бруно.16 июня инквизиция провела пленарное заседание с участием Урбана VIII, где постановила[57]:Ознакомившись со всем ходом дела и выслушав показания, Его Святейшество определил допросить Галилея под угрозой пытки и, если устоит, то после предварительного отречения как сильно подозреваемого в ереси… приговорить к заключению по усмотрению Святой Конгрегации. Ему предписано не рассуждать более письменно или устно каким-либо образом о движении Земли и о неподвижности Солнца… под страхом наказания как неисправимого.Последний допрос Галилея состоялся 21 июня. Галилей подтвердил, что согласен произнести требуемое от него отречение; на этот раз его не отпустили в посольство и снова взяли под арест[45]. 22 июня был объявлен приговор: Галилей виновен в распространении книги с «ложным, еретическим, противным Св. Писанию учением» о движении Земли[58]:Вследствие рассмотрения твоей вины и сознания твоего в ней присуждаем и объявляем тебя, Галилей, за всё вышеизложенное и исповеданное тобою под сильным подозрением у сего Св. судилища в ереси, как одержимого ложною и противною Священному и Божественному Писанию мыслью, будто Солнце есть центр земной орбиты и не движется от востока к западу, Земля же подвижна и не есть центр Вселенной. Также признаем тебя ослушником церковной власти, запретившей тебе излагать, защищать и выдавать за вероятное учение, признанное ложным и противным Св. Писанию… Дабы столь тяжкий и вредоносный грех твой и ослушание не остались без всякой мзды и ты впоследствии не сделался бы ещё дерзновеннее, а, напротив, послужил бы примером и предостережением для других, мы постановили книгу под заглавием «Диалог» Галилео Галилея запретить, а тебя самого заключить в тюрьму при Св. судилище на неопределённое время.Галилей был приговорён к тюремному заключению на срок, который установит Папа. Его объявили не еретиком, а «сильно заподозренным в ереси»; такая формулировка также была тяжким обвинением, однако спасала от костра. После оглашения приговора Галилей на коленях произнёс предложенный ему текст отречения. Копии приговора по личному распоряжению Папы Урбана были разосланы во все университеты католической Европы[59].Папа не стал долго держать Галилея в тюрьме. Вскоре после вынесения приговора Галилея поселили на одной из вилл Медичи, откуда он был переведён во дворец своего друга, архиепископа Пикколомини в Сиене. Спустя пять месяцев Галилею было разрешено отправиться на родину, и он поселился в Арчетри, рядом с монастырём, где находились его дочери. Здесь он провёл остаток жизни под домашним арестом и под постоянным надзором инквизиции.Режим содержания Галилея не отличался от тюремного, и ему постоянно угрожали переводом в тюрьму за малейшее нарушение режима[59]. Галилею не дозволялось посещение городов, хотя тяжелобольной узник нуждался в постоянном врачебном наблюдении. В первые годы ему запрещено было принимать гостей под страхом перевода в тюрьму; впоследствии режим был несколько смягчён, и друзья смогли навещать Галилея — правда, не более чем по одному[59].Инквизиция следила за пленником до конца его жизни; даже при кончине Галилея присутствовали два её представителя[60]. Все его печатные работы подлежали особо тщательной цензуре[31]. Отметим, что в протестантской Голландии издание «Диалога» продолжалось (первая публикация: 1635 год, в переводе на латинский).В 1634 году умерла 33-летняя старшая дочь Вирджиния (в монашестве Мария-Челеста), любимица Галилея, которая преданно ухаживала за больным отцом и остро переживала его злоключения[61]. Галилей пишет, что им владеют «безграничная печаль и меланхолия… постоянно слышу, как моя дорогая дочурка зовёт меня»[62]. Хотя состояние здоровья Галилея ухудшалось, но он продолжал работать в разрешённых для него областях науки.Сохранилось письмо Галилея к его другу Элиа Диодати (1634), где он делится новостями о своих злоключениях, указывает на их виновников (иезуитов) и делится планами будущих исследований. Письмо было послано через доверенное лицо, и Галилей в нём вполне откровенен:В Риме я был приговорён Святой инквизицией к заточению по указанию Его Святейшества… местом заточения для меня стал этот маленький городок в одной миле от Флоренции, со строжайшим запрещением спускаться в город, встречаться и беседовать с друзьями и приглашать их…Когда я вернулся из монастыря вместе с врачом, посетившим мою больную дочь перед её кончиной, причём врач сказал мне, что случай безнадёжный и что она не переживёт следующего дня (как оно и случилось), я застал дома викария-инквизитора. Он явился, чтобы приказать мне, по распоряжению Св. инквизиции в Риме…, что я не должен был обращаться с просьбой разрешить мне вернуться во Флоренцию, иначе меня посадят в настоящую тюрьму Св. инквизиции…Это происшествие и другие, о которых писать было бы слишком долго, показывает, что ярость моих весьма могущественных преследователей постоянно возрастает. И они в конце концов пожелали раскрыть своё лицо: когда один из моих дорогих друзей в Риме, тому около двух месяцев, в разговоре с падре Христофором Гринбергом, иезуитом, математиком этой коллегии, коснулся моих дел, этот иезуит сказал моему другу буквально следующее: «Если бы Галилей сумел сохранить расположение отцов этой коллегии, он жил бы на свободе, пользуясь славой, не было бы у него никаких огорчений и он мог бы писать по своему усмотрению о чём угодно — даже о движении Земли» и т. д. Итак, Вы видите, что на меня ополчились не из-за того или иного моего мнения, а из-за того, что я в немилости у иезуитов[63].В конце письма Галилей высмеивает невежд, которые «подвижность Земли объявляют ересью» и сообщает, что намерен анонимно опубликовать новый трактат в защиту своей позиции, но прежде хочет закончить давно задуманную книгу по механике[64]. Из этих двух планов он успел осуществить только второй — написал книгу по механике, подытожившую ранее сделанные им открытия в этой области (см. ниже).Вскоре после смерти дочери Галилей полностью потерял зрение, но продолжал научные исследования, опираясь на верных учеников: Кастелли, Торричелли и Вивиани (автора первой биографии Галилея). В письме 30 января 1638 года Галилей заявил[65]:Я не прекращаю, даже в охватившей меня темноте, строить рассуждения по поводу то одного, то другого явления природы, и я не смог бы дать своему беспокойному уму отдыха, даже если бы пожелал того.Последней книгой Галилея стали «Беседы и математические доказательства двух новых наук», где излагаются основы кинематики и сопротивления материалов. Фактически содержание книги представляет собой разгром аристотелевой динамики; взамен Галилей выдвигает свои принципы движения, проверенные на опыте. Бросая вызов инквизиции, Галилей вывел в новой книге тех же трёх персонажей, что и в запрещённом ранее «Диалоге о двух главнейших системах мира». В мае 1636 года учёный провёл переговоры об издании своего труда в Голландии, а затем тайно переправил туда рукопись[45]. В доверительном письме другу, графу де Ноэлю (которому он посвятил эту книгу) Галилей заявил, что новый труд «снова ставит меня в ряды борцов»[66]. «Беседы…» вышли в свет в июле 1638 года, а в Арчетри книга попала почти через год — в июне 1639 года. Этот труд стал настольной книгой Гюйгенса и Ньютона, завершивших начатое Галилеем построение оснований механики.Только один раз, незадолго до смерти (март 1638 года), инквизиция разрешила слепому и тяжело больному Галилею покинуть Арчетри и поселиться во Флоренции для лечения. При этом ему под страхом тюрьмы было запрещено выходить из дома и обсуждать «про́клятое мнение» о движении Земли[67]. Однако спустя несколько месяцев, после появления нидерландского издания «Бесед…», разрешение было отменено, и учёному предписали вернуться в Арчетри. Галилей собирался продолжить «Беседы…», написав ещё две главы, но не успел выполнить задуманное.Галилео Галилей умер 8 января 1642 года, на 78-м году жизни, в своей постели. Папа Урбан запретил хоронить Галилея в семейном склепе базилики Санта-Кроче во Флоренции. Похоронили его в Арчетри без почестей, ставить памятник Папа тоже не позволил[68].Младшая дочь, Ливия, умерла в монастыре. Позже единственный внук Галилея тоже постригся в монахи и сжёг хранившиеся у него бесценные рукописи учёного как богопротивные. Он был последним представителем рода Галилеев[69].В 1737 году прах Галилея, как он и просил, был перенесён в базилику Санта Кроче, где 17 марта он был торжественно погребён рядом с Микеланджело. В 1758 году Папа Бенедикт XIV велел вычеркнуть работы, защищавшие гелиоцентризм, из «Индекса запрещённых книг»; впрочем, эта работа проводилась неспешно и завершилась только в 1835 году[70].С 1979 по 1981 годы по инициативе Римского Папы Иоанна Павла II работала комиссия по реабилитации Галилея, и 31 октября 1992 года Папа Иоанн Павел II официально признал, что инквизиция в 1633 году совершила ошибку, силой вынудив учёного отречься от теории Коперника[71].Галилей по праву считается основателем не только экспериментальной, но — в значительной мере — и теоретической физики. В своём научном методе он осознанно сочетал продуманный эксперимент с его рациональным осмыслением и обобщением, и лично дал впечатляющие примеры таких исследований. Иногда из-за недостатка научных данных Галилей ошибался (например, в вопросах о форме планетных орбит, природе комет или причинах приливов), но в подавляющем большинстве случаев его метод приводил к цели. Характерно, что Кеплер, располагавший более полными и точными данными, чем Галилей, сделал правильные выводы в тех случаях, когда Галилей ошибался.Хотя в древней Греции были замечательные инженеры (Архимед, Герон и другие), сама идея экспериментального метода познания, который должен дополнять и подтверждать дедуктивно-умозрительные построения, была чужда созерцательному духу античной физики.В Европе ещё в XIII веке Роберт Гроссетест и Роджер Бэкон призвали к созданию экспериментальной науки, которая на математическом языке смогла бы описать природные явления, однако до Галилея в реализации этой идеи не было существенного продвижения: научные методы мало отличались от теологических, и ответы на научные вопросы по-прежнему искали в книгах древних авторитетов[72].Научная революция в физике начинается с Галилея[73].В отношении философии природы Галилей был убеждённым рационалистом. Галилей отмечал, что человеческий разум, как бы далеко он ни шёл, всегда будет охватывать лишь бесконечно малую часть истины. Но вместе с тем по уровню достоверности разум вполне способен постичь законы природы. В «Диалоге о двух системах мира» он писал[74]:Экстенсивно, те по отношению к множеству познаваемых объектов, а это множество бесконечно, познание человека как бы ничто, хотя он и познает тысячи истин, так как тысяча по сравнению с бесконечностью как бы нуль; но если взять познание интенсивно, то, поскольку термин «интенсивное» означает познание какой-либо истины, то я утверждаю, что человеческий разум познаёт некоторые истины столь совершенно и с такой абсолютной достоверностью, какую имеет сама природа; таковы чистые математические науки, геометрия и арифметика; хотя Божественный разум знает в них бесконечно больше истин… но в тех немногих, которые постиг человеческий разум, я думаю, его познание по объективной достоверности равно Божественному, ибо оно приходит к пониманию их необходимости, а высшей степени достоверности не существует.Разум у Галилея — сам себе судья; в случае конфликта с любым другим авторитетом, даже религиозным, он не должен уступать:Мне кажется, что при обсуждении естественных проблем мы должны отправляться не от авторитета текстов Священного Писания, а от чувственных опытов и необходимых доказательств… Я полагаю, что всё касающееся действий природы, что доступно нашим глазам или может быть уяснено путём логических доказательств, не должно возбуждать сомнений, ни тем более подвергаться осуждению на основании текстов Священного Писания, может быть, даже превратно понятых[75].Бог не менее открывается нам в явлениях природы, нежели в речениях Священного Писания… Было бы опасно приписывать Священному Писанию какое-либо суждение, хотя бы один раз оспоренное опытом[76].Античные и средневековые философы предлагали для объяснения явлений природы разнообразные «метафизические сущности» (субстанции), которым приписывались надуманные свойства. Галилея такой подход не устраивал[77]:Поиск сущности я считаю занятием суетным и невозможным, а затраченные усилия — в равной мере тщетными как в случае с удалёнными небесными субстанциями, так и с ближайшими и элементарными; и мне кажется, что одинаково неведомы как субстанция Луны, так и Земли, как пятен на Солнце, так и обыкновенных облаков… [Но] если тщетно искать субстанцию солнечных пятен, это ещё не значит, что нами не могут быть исследованы некоторые их характеристики, например место, движение, форма, величина, непрозрачность, способность к изменениям, их образование и исчезновение.Декарт отверг такую позицию (в его физике основное внимание уделялось именно нахождению «главных причин»), однако начиная с Ньютона галилеевский подход становится преобладающим.Галилей считается одним из основателей механицизма. Этот научный подход рассматривает Вселенную как гигантский механизм, а сложные природные процессы — как комбинации простейших причин, главная из которых — механическое движение. Анализ механического движения лежит в основе работ Галилея. Он писал в «Пробирных дел мастере»[78]:Никогда я не стану от внешних тел требовать чего-либо иного, чем величина, фигура, количество, и более или менее быстрые движения для того, чтобы объяснить возникновение ощущений вкуса, запаха и звука; я думаю, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, числа, движения, но не запахи, вкусы и звуки, которые, по моему мнению, вне живого существа являются не чем иным, как только пустыми именами.Для проектирования эксперимента и для осмысления его результатов нужна некоторая предварительная теоретическая модель исследуемого явления, и основой её Галилей считал математику, выводы которой он рассматривал как самое достоверное знание: книга природы «написана на языке математики»[79]; «Тот, кто хочет решать вопросы естественных наук без помощи математики, ставит неразрешимую задачу. Следует измерять то, что измеримо, и делать измеримым то, что таковым не является.»[80].Опыт Галилей рассматривал не как простое наблюдение, а как осмысленный и продуманный вопрос, заданный природе. Он допускал и мысленные эксперименты, если их результаты не вызывают сомнений. При этом он ясно представлял, что сам по себе опыт не даёт достоверного знания, и полученный от природы ответ должен подвергнуться анализу, результат которого может привести к переделке исходной модели или даже к замене её на другую. Таким образом, эффективный путь познания, по мнению Галилея, состоит в сочетании синтетического (в его терминологии, композитивный метод) и аналитического (резолютивный метод), чувственного и абстрактного[81]. Эта позиция, поддержанная Декартом, с этого момента утвердилась в науке. Тем самым наука получила свой метод, собственный критерий истины и светский характер.Физика и механика в те годы изучались по сочинениям Аристотеля, которые содержали метафизические рассуждения о «первопричинах» природных процессов. В частности, Аристотель утверждал[82]:Скорость падения пропорциональна весу тела.Движение происходит, пока действует «побудительная причина» (сила), и в отсутствие силы прекращается.Находясь в Падуанском университете, Галилей изучал инерцию и свободное падение тел. В частности, он заметил, что ускорение свободного падения не зависит от веса тела, таким образом опровергнув первое утверждение Аристотеля.В своей последней книге Галилей сформулировал правильные законы падения: скорость нарастает пропорционально времени, а путь — пропорционально квадрату времени[83]. В соответствии со своим научным методом он тут же привёл опытные данные, подтверждающие открытые им законы. Более того, Галилей рассмотрел (в 4-й день «Бесед») и обобщённую задачу: исследовать поведение падающего тела с ненулевой горизонтальной начальной скоростью. Он совершенно правильно предположил, что полёт такого тела будет представлять собой суперпозицию (наложение) двух «простых движений»: равномерного горизонтального движения по инерции и равноускоренного вертикального падения.Галилей доказал, что указанное, а также любое брошенное под углом к горизонту тело летит по параболе[83]. В истории науки это первая решённая задача динамики. В заключение исследования Галилей доказал, что максимальная дальность полёта брошенного тела достигается для угла броска 45° (ранее это предположение высказал Тарталья, который, однако, не смог его строго обосновать[84]). На основе своей модели Галилей (ещё в Венеции) составил первые артиллерийские таблицы[85].Галилей опроверг и второй из приведённых законов Аристотеля, сформулировав первый закон механики (закон инерции): при отсутствии внешних сил тело либо покоится, либо равномерно движется. То, что мы называем инерцией, Галилей поэтически назвал «неистребимо запечатлённое движение». Правда, он допускал свободное движение не только по прямой, но и по окружности (видимо, из астрономических соображений)[86][87]. Правильную формулировку закона позднее дали Декарт и Ньютон; тем не менее общепризнанно, что само понятие «движение по инерции» впервые введено Галилеем, и первый закон механики по справедливости носит его имя[88].Галилей является одним из основоположников принципа относительности в классической механике, ставшего в слегка уточнённом виде одним из краеугольных камней современной трактовки этой науки[89] и названного позже в его честь. В «Диалоге о двух системах мира» Галилей сформулировал принцип относительности следующим образом[90]:Для предметов, захваченных равномерным движением, это последнее как бы не существует и проявляет своё действие только на вещах, не принимающих в нём участия.Разъясняя принцип относительности, Галилей вкладывает в уста Сальвиати обстоятельное и красочное (весьма типичное для стиля научной прозы великого итальянца) описание воображаемого «опыта», проводимого в трюме корабля[91]:… Запаситесь мухами, бабочками и другими подобными мелкими летающими насекомыми; пусть будет у вас там также большой сосуд с водой и плавающими в нём маленькими рыбками; подвесьте, далее, наверху ведёрко, из которого вода будет падать капля за каплей в другой сосуд с узким горлышком, подставленный внизу. Пока корабль стоит неподвижно, наблюдайте прилежно, как мелкие летающие животные с одной и той же скоростью движутся во все стороны помещения; рыбы, как вы увидите, будут плавать безразлично во всех направлениях; все падающие капли попадут в подставленный сосуд… Заставьте теперь корабль двигаться с малой скоростью и тогда (если только движение будет равномерным и без качки в ту и другую сторону) во всех названных явлениях вы не обнаружите ни малейшего изменения и ни по одному из них не сможете установить, движется ли корабль или стоит неподвижно.Строго говоря, корабль Галилея движется не прямолинейно, а по дуге большого круга поверхности земного шара. В рамках современного понимания принципа относительности система отсчёта, связанная с этим кораблём, будет лишь приближённо инерциальной, так что выявить факт его движения, не обращаясь к внешним ориентирам, всё же возможно (правда, пригодные для этого измерительные приборы появились лишь в XX веке…)[92].Перечисленные выше открытия Галилея, кроме всего прочего, позволили ему опровергнуть многие доводы противников гелиоцентрической системы мира, утверждавших, что вращение Земли заметно сказалось бы на явлениях, происходящих на её поверхности. Например, по мнению геоцентристов, поверхность вращающейся Земли за время падения любого тела уходила бы из-под этого тела, смещаясь на десятки или даже сотни метров. Галилей уверенно предсказал: «Будут безрезультатны любые опыты, которые должны были бы указывать более против, чем за вращение Земли»[93].Галилей опубликовал исследование колебаний маятника и заявил, что период колебаний не зависит от их амплитуды (это приблизительно верно для малых амплитуд)[94]. Он также обнаружил, что периоды колебаний маятника соотносятся как квадратные корни из его длины. Результаты Галилея привлекли внимание Гюйгенса, который использовал маятниковый регулятор (1657) для усовершенствования спускового механизма часов; с этого момента появилась возможность точных измерений в экспериментальной физике.Впервые в истории науки Галилей поставил вопрос о прочности стержней и балок при изгибе и тем самым положил начало новой науке — сопротивлению материалов[95].Многие рассуждения Галилея представляют собой наброски открытых много позднее физических законов. Например, в «Диалоге» он сообщает, что вертикальная скорость шара, катящегося по поверхности сложного рельефа, зависит только от его текущей высоты, и иллюстрирует этот факт несколькими мысленными экспериментами[96]; сейчас мы бы сформулировали этот вывод как закон сохранения энергии в поле тяжести. Аналогично он объясняет (теоретически незатухающие) качания маятника. Некоторые рассуждения Галилея проложили путь к понятию центростремительного ускорения, правильную формулу которого впоследствии вывел Христиан Гюйгенс[97].В статике Галилей ввёл фундаментальное понятие момента силы (итал. momento)[98].В 1609 году Галилей самостоятельно построил свой первый телескоп с выпуклым объективом и вогнутым окуляром. Труба давала приблизительно трёхкратное увеличение[99]. Вскоре ему удалось построить телескоп, дающий увеличение в 32 раза. Отметим, что термин телескоп ввёл в науку именно Галилей (сам термин предложил ему Федерико Чези, основатель «Академии деи Линчеи»)[100]. Ряд телескопических открытий Галилея способствовали утверждению гелиоцентрической системы мира, которую Галилей активно пропагандировал, и опровержению взглядов геоцентристов Аристотеля и Птолемея.Первые телескопические наблюдения небесных тел Галилей провёл 7 января 1610 года[5][101]. Эти наблюдения показали, что Луна, подобно Земле, имеет сложный рельеф — покрыта горами и кратерами. Известный с древних времён пепельный свет Луны Галилей объяснил как результат попадания на наш естественный спутник солнечного света, отражённого Землёй. Всё это опровергало учение Аристотеля о противоположности «земного» и «небесного»: Земля стала телом принципиально той же природы, что и небесные светила, а это, в свою очередь, служило косвенным доводом в пользу системы Коперника: если другие планеты движутся, то естественно предположить, что движется и Земля. Галилей обнаружил также либрацию Луны и довольно точно оценил высоту лунных гор[102].У Юпитера обнаружились собственные луны — четыре спутника. Тем самым Галилей опроверг один из доводов противников гелиоцентризма: Земля не может вращаться вокруг Солнца, поскольку вокруг неё самой вращается Луна. Ведь Юпитер заведомо должен был вращаться либо вокруг Земли (как в геоцентрической системе), либо вокруг Солнца (как в гелиоцентрической). Полтора года наблюдений позволили Галилею оценить период обращения этих спутников (1612), хотя приемлемая точность оценки была достигнута только в эпоху Ньютона. Галилей предложил использовать наблюдения затмений спутников Юпитера для решения важнейшей проблемы определения долготы на море[103]. Сам он не смог разработать реализацию подобного подхода, хотя работал над ней до конца жизни; первым успеха добился Кассини (1681), однако из-за трудностей наблюдений на море метод Галилея применялся в основном сухопутными экспедициями, а после изобретения морского хронометра (середина XVIII века) проблема была закрыта.Галилей открыл также (независимо от Иоганна Фабрициуса и Хэрриота) солнечные пятна. Существование пятен и их постоянная изменчивость опровергали тезис Аристотеля о совершенстве небес (в отличие от «подлунного мира»)[38]. По результатам их наблюдений Галилей сделал вывод, что Солнце вращается вокруг своей оси, оценил период этого вращения и положение оси Солнца.Галилей установил, что Венера меняет фазы. С одной стороны, это доказывало, что она светит отражённым светом Солнца (насчёт чего в астрономии предшествующего периода не было ясности). С другой стороны, порядок смены фаз соответствовал гелиоцентрической системе: в теории Птолемея Венера как «нижняя» планета была всегда ближе к Земле, чем Солнце, и «полновенерие» было невозможно.Галилей отметил также странные «придатки» у Сатурна, но открытию кольца помешали слабость телескопа и поворот кольца, скрывший его от земного наблюдателя[104]. Полвека спустя кольцо Сатурна открыл и описал Гюйгенс, в распоряжении которого был 92-кратный телескоп.Историки науки обнаружили, что 28 декабря 1612 года Галилей наблюдал ещё не открытую тогда планету Нептун и зарисовал её положение среди звёзд, а 29 января 1613 года наблюдал её же в соединении с Юпитером. Однако Галилей не опознал Нептун как планету[105].Галилей показал, что при наблюдении в телескоп планеты видны как диски, видимые размеры которых в различных конфигурациях меняются в таком соотношении, какое следует из теории Коперника. Однако диаметр звёзд при наблюдениях с телескопом не увеличивается. Это опровергало оценки видимого и реального размера звёзд, которые использовались некоторыми астрономами как аргумент против гелиоцентрической системы.Млечный Путь, который при наблюдении невооружённым глазом выглядит как сплошное сияние, распался на отдельные звёзды (что подтвердило догадку Демокрита), и стало видно громадное количество неизвестных ранее звёзд.В «Диалоге о двух системах мира» Галилей подробно обосновал (устами персонажа Сальвиати), почему он предпочитает систему Коперника, а не Птолемея[106]:Венера и Меркурий никогда не оказываются в противостоянии, то есть в стороне неба, противоположной Солнцу. Это означает, что они вращаются вокруг Солнца, и их орбита проходит между Солнцем и Землёй.У Марса противостояния бывают. Кроме того, Галилей не выявил у Марса фаз, заметно отличных от полной освещённости видимого диска. Отсюда и из анализа изменений яркости при движении Марса Галилей сделал вывод, что эта планета тоже вращается вокруг Солнца, но в данном случае Земля находится внутри её орбиты. Аналогичные выводы он сделал для Юпитера и Сатурна.Таким образом, осталось выбрать между двумя системами мира: Солнце (с планетами) вращается вокруг Земли или Земля вращается вокруг Солнца. Наблюдаемая картина движений планет в обоих случаях одна и та же, это гарантирует принцип относительности, сформулированный самим Галилеем. Поэтому для выбора нужны дополнительные доводы, в числе которых Галилей приводит бо́льшую простоту и естественность модели Коперника.Будучи пламенным сторонником Коперника, Галилей, однако, отверг систему Кеплера с эллиптическими орбитами планет[107]. Заметим, что именно законы Кеплера вместе с динамикой Галилея привели Ньютона к закону всемирного тяготения. Галилей ещё не осознавал идеи силового взаимодействия небесных тел, считая движение планет вокруг Солнца как бы их естественным свойством; в этом он невольно оказался ближе к Аристотелю, чем, может быть, этого хотел[89].Галилей разъяснил, отчего земная ось не поворачивается при обращении Земли вокруг Солнца; для объяснения этого явления Коперник ввёл специальное «третье движение» Земли. Галилей показал на опыте, что ось свободно движущегося волчка сохраняет своё направление сама собой («Письма к Инголи»)[48]:Подобное явление очевидным образом обнаруживается у всякого тела, находящегося в свободно подвешенном состоянии, как я показывал многим; да и вы сами можете в этом убедиться, положив плавающий деревянный шар в сосуд с водою, который вы возьмете в руки, и затем, вытянув их, начнете вращаться вокруг самого себя; вы увидите, как этот шар будет поворачиваться вокруг себя в сторону, обратную вашему вращению; он закончит свой полный оборот в то же самое время, как вы закончите ваш.Вместе с тем, Галилей сделал серьёзную ошибку, полагая, что явление приливов доказывает вращение Земли вокруг оси[79]. Впрочем, он приводит и другие серьёзные аргументы в пользу суточного вращения Земли[108]:Трудно согласиться с тем, что вся Вселенная совершает суточный оборот вокруг Земли (особенно учитывая колоссальные расстояния до звёзд); более естественно объяснить наблюдаемую картину вращением одной Земли. Синхронное участие планет в суточном вращении нарушало бы также наблюдаемую закономерность, согласно которой, чем дальше планета от Солнца, тем медленнее она движется.Галилей описывает здесь же мысленный эксперимент, который мог бы доказать вращение Земли: пушечный снаряд или падающее тело за время падения немного отклоняются от вертикали; однако приведённый им расчёт показывает, что это отклонение ничтожно[109]. Он сделал верное замечание, что вращение Земли должно влиять на динамику ветров[110]. Все эти эффекты были обнаружены много позже.К теории вероятностей относится его исследование об исходах при бросании игральных костей. В его «Рассуждении об игре в кости» («Considerazione sopra il giuoco dei dadi», время написания неизвестно, опубликовано в 1718 году) проведён довольно полный анализ этой задачи.В «Беседах о двух новых науках» он сформулировал «парадокс Галилея»: натуральных чисел столько же, сколько их квадратов, хотя бо́льшая часть чисел не являются квадратами[111]. Это подтолкнуло в дальнейшем к исследованию природы бесконечных множеств и их классификации; завершился процесс созданием теории множеств.Гидростатические весы для определения удельного веса твёрдых тел. Галилей описал их конструкцию в трактате «La bilancetta» (1586)[112][113].Первый термометр, ещё без шкалы (1592)[114].Пропорциональный циркуль, используемый в чертёжном деле (1606)[115][116].Микроскоп, плохого качества (1612); с его помощью Галилей изучал насекомых[117][118].

Центурия 6, катрен 9
Aux temples saints seront faits grads scanda (les,
Comptez seront par honneur & louanges
D′vin que l′on graue d′argent, d′or les medalles,
La fin sera en tourmens bien estranges.

Совершенные со священными храмами греховные дела
Сочтены с честью и похвалами.
Того, кого изображали на серебряных и золотых медалях,
Конец случился в тяжелейших муках.

Гонения на христиан при императоре Деции в Римской Империи в 250 г. н.э.
Деций издал специальный указ, согласно которому каждый житель империи должен был публично, в присутствии местных властей и специальной комиссии, принести жертву и отведать жертвенного мяса, после чего получить специальный документ (libellus), удостоверявший этот акт. Отказавшиеся от жертвоприношений подвергались наказанию, которым могла быть даже смертная казнь. Император умер мучительной смертью.
Битва при Абритте (также известна как битва при форуме Теребронии) — сражение, состоявшееся в римской провинции Мезия (современный Разград, Болгария), вероятно, 1 июля 251 г. между войсками Римской Империи и армией германских племен под командованием готского короля Книвы. Римляне потерпели сокрушительное поражение: римские императоры Деций Траян и его сын Геренний Этруск погибли во время битвы. Они стали первыми римскими императорами, павшими в бою с внешним врагом. Сражение обычно рассматривается как начало периода военной и политической нестабильности в Римской империи, хотя кризис, получивший название кризиса III в., уже проявлялся и в предыдущие десятилетия.
Кризис Римской империи III века — период истории Римской империи, хронологические рамки которого обычно определяют в годы между гибелью Александра Севера в 235 году и провозглашением императором Диоклетиана в 284 году. Этот период характеризуется рядом кризисных явлений в экономике, ремесле, торговле, а также нестабильностью государственной власти, внутренними и внешними военными столкновениями и временной потерей контроля Рима над рядом областей. В различных исторических школах взгляды на причины возникновения кризисных явлений различаются, в том числе существует мнение об отсутствии необходимости выделять III век в качестве отдельного периода римской истории.После убийства последнего императора из династии Антонинов — Коммода, в Империи начинается гражданская война 193—197 годов. Ряд видных лидеров провозглашают себя императорами: Пертинакс и Дидий Юлиан в Риме, командующий дунайской армией Септимий Север, командующий сирийскими легионами Песценний Нигер и Клодий Альбин в Британии. Императорская власть была официально вручена сенатом вышедшему из войны победителем Септимию Северу, который основал императорскую династию Северов (193—235 гг.).Большинство историков считает политический режим при династии Северов «военной» или «солдатской» монархией. Увеличение степени политического участия армии, уровня ее самостоятельности в своих политических интересах связано с рядом рубежных тенденций и моментов в самой военной организации, в частности, с активными мероприятиями и преобразованиями Септимия Севера, значительно уклонившегося от традиционного вектора военной политики, а также заложившего основы позднеантичной армии.Септимий опирался исключительно на армию, а режим правления при нем превратился в военно-бюрократическую монархию. Внешняя политика характеризовалась рядом успешных войн с Парфией (195—199 гг.) и с племенами каледонцев (208—211 гг.). После смерти императора его сын Антонин Каракалла (211—217 гг.) убил своего брата Гету, занял престол, после чего начал неоправданную войну с парфянами и был убит заговорщиками. Его преемник префект претория Макрин (11 апреля 217—218 гг.) совершил неудачный поход против парфян, с которыми был заключён невыгодный для римлян мир. Войско было недовольно Макрином; к тому же его азиатские привычки и изнеженность возбуждали всеобщее порицание. Тётке Каракаллы, Юлии Мезе, и двум дочерям её удалось расположить войско к юному Бассиану (Гелиогабалу), который и был провозглашён императором; Меза выдавала его за внебрачного сына Каракаллы. Макрин выслал против него Ульпия Юлиана, но солдаты убили последнего, и всё войско, кроме преторианцев, перешло на сторону Бассиана. Произошла битва при Антиохии, но Макрин, не дождавшись её исхода, обратился в бегство и вскоре был убит. После Макрина правителем Римской империи стал Гелиогабал (Элагабал, Бассиан, 218—222 гг.), в марте 222 года убитый своими воинами. Императором стал 13-летний Александр Север (222—235 гг.), при котором обострился финансовый кризис, а также повысилась угроза со стороны набиравшего мощь Новоперсидского царства, с которым в 231 году началась война. Александр был убит бунтовщиками, что ознаменовало начало ещё более глубокого политического и социально-экономического кризиса.С 235 года начался период «императорской чехарды», империю сотрясали военные столкновения между претендентами на этот пост, а для снабжения противостоящих армий вводились чрезвычайные налоговые сборы. Между 235 и 268 годами было провозглашено 29 императоров (включая узурпаторов) и лишь 1 из них, Гостилиан, умер ненасильственной смертью (от чумы).238 год получил известность как год шести императоров из-за быстро сменявших друг друга претендентов. В конечном итоге преторианцы провозгласили императором 13-летнего Гордиана (238—242), правление которого продолжалось несколько лет и было относительно успешным, однако юный император погиб во время похода против персов (вероятно, в результате интриг). Его преемники Филипп I Араб (244—249 гг.) и Деций Траян (249—251 гг.) ещё удерживали ситуацию под контролем, несмотря на борьбу друг с другом, подавление военных мятежей и войны с внешними противниками. Гибель Деция во время битвы с готами, в которой римляне потерпели сокрушительное поражение, ознаменовала углубление кризиса.Общей тенденцией первого периода кризиса стало то, что римляне постепенно начинают оставлять ряд территорий, что предполагало крайне негативные последствия. Так, римляне начинают уход в 240-е гг. из Дакии, из восточной части равнины Валахии они ушли уже к 242 г. Это поспособствовало тому, что римское влияние на северном побережье Черного моря было подорвано.К началу 40-х годов III в. правители империи пошли на объединение военных сил нескольких провинций, которые ставились под командование единого военачальника — duces. Военные округа (дукаты) делили вооружённые силы на группировки, основными из которых стали — британская, восточная, дунайская, рейнская и африканская. В ряде случаев эти группировки выдвигали претендентов на императорский трон, боровшихся друг с другом. Система дукатов в составе Римской империи стала основным изменением в армии не только в первый период кризиса, но и, по сути, в рамках всего III в. н. э.Второй этап кризиса, ставший кульминационным, характеризуется уже непрерывными войнами, ведущимися одновременно с несколькими противниками. В этот период правил Галлиен (253—268 гг.). При этом император, который находился во главе центральной власти, вынужден был как отражать атаки внешних врагов, так и бороться с римскими войсками, поддерживавшими узурпаторов.Западная часть империи страдала от постоянных вторжений алеманнов и франков, причём первые в своих набегах сумели проникнуть даже в Италию, а последние опустошали римскую территорию вплоть до Южной Испании; морское побережье разорялось саксами, а маркоманам удалось добиться от Галлиена уступки части Верхней Паннонии. Не меньший ущерб потерпели и восточные провинции государства от вторжений готов, персов и других народностей.На этом этапе происходит процесс дезинтеграции империи, когда отпадают Галльская империя и Пальмирское царство.Галлиеном были предприняты решительные шаги по реформированию не только армии, но и отчасти системы управления. Хотя ему не удалось решить все стоявшие перед ним проблемы, однако в результате его реформ, которые не затрагивали основы римской военной организации, но существенно модифицировали её, была создана более мобильная армия, способная своевременно реагировать на внешние и внутренние угрозы.Заключительный этап кризиса характеризуется тем, что римляне смогли остановить основные потоки варварских вторжений. К тому же преемникам Галлиена, отчасти используя некоторые его наработки, удалось стабилизировать положение на границах, остановить дезинтеграционные процессы и даже восстановить единство империи.Пришедшая к власти «династия иллирийцев» ознаменовала собой постепенный вывод Рима из кризиса.Клавдий II Готский (268—270 гг.) положил начало возрождению империи, разбив готов и передав престол в руки Луция Домиция Аврелиана (270—275 гг.).Аврелиан отразил нашествие германских племён (впервые вторгшихся в Италию), восстановил римскую администрацию в восточных провинциях и подчинил Галльскую империю. Пришедший к власти после очередной смуты Марк Аврелий Кар (282—283 гг.) разбил германцев, после чего на трон взошел иллириец Диокл, известный под именем Диоклетиана, ознаменовав начало периода домината (284—476 гг.). При Диоклетиане, который в течение 20-летнего правления почти не посещал Рим, наводя порядок в различных частях государства, империя укрепилась и ситуация относительно стабилизировалась примерно на 100 лет.Ещё в предкризисный период началась аграризация общества, шло сокращение числа мелких и средних собственников на фоне роста крупных латифундий. В дальнейшем в результате боевых действий ряд городов были разрушены, а торговля и ремёсла пришли в упадок.[1]Кроме того, необходимость защищать границы от вторжений германских племен и персидской армии вынудила императоров чрезмерно расширить армию, расходы на содержание которой возросли, и римская экономика не могла их вынести. Чтобы поддерживать систему снабжения армии, императоры налагали огромное фискальное бремя на население и восполняли пробелы в казне через так называемyю «порчy монет», то есть выпуск монеты, в которой вместо драгоценных содержалась большая примесь недрагоценных металлов. «Порча монет» привела к гиперинфляции. С другой стороны, налоговые органы не хотели собирать налоги в ставшей бесполезной монете, а вместо этого перешли к натуральному налогу (в продуктах). В результате экономика империи была в значительной степени возвращена в состояние товарной экономики. В свою очередь это вызвало упадок городов, особенно в западной части империи, кризис сильнее всего ударил по наиболее цивилизованным и романизированным областям[1].В послекризисный период экономическое положение несколько улучшилось, но в целом экономика так и не восстановилась. Общеимперский рынок, создан­ный в I—II веках нашей эры, был практически разрушен. Налицо был общий упа­док сельского хозяйства, ремесла и индустрии, ухудшение безопасности на дорогах, рост экономического, а как следствие этого — и политиче­ского сепаратизма.[1

Центурия 6, катрен 10
Vn peu de temps les temples de couleurs,
De blanc & noir les deux entremeslee :
Rouges & iaunes leur embleront les leurs,
Sang, terre, peste, faim, feu, d′eau affolce.

Однажды храмы цветов
Белого и черного смешались.
Красные и желтые забрали у них им принадлежащее,
Кровь [на] земле, мор, голод, огонь, обезумевшая вода.

"Белые и черные" – это католики и протестанты, а "красные и желтые" – испанцы (по цвету флага).
В 1633 - 1635 гг. произошла франко-испанскую война, которая являлась составной частью Тридцатилетней войны (1618-1648). Начавшись как столкновение между протестантами и католиками Империи, она вылилась в борьбу против гегемонии Габсбургов в Европе.
Испано-марокканская война (1859—1860), также известная как Первая Марокканская война (Primera Guerra de Marruecos), Тетуанская война или — в Испании — Африканская война (La Guerra de África), — война, которая велась между Испанией и Марокко в период правления королевы Изабеллы II с 22 октября 1859 года до 26 апреля 1860 года. Окончилась заключением мирного договора в Вад-Расе. Война началась из-за инцидента в предместье афро-испанского города Сеута и велась в северной части Марокко. Марокканцы запросили мира после победы испанцев в битве при Тетуане.С 1840 года принадлежащие Испании города Сеута и Мелилья на северном побережье Марокко постоянно подвергались нападениям вооружённых групп марокканцев. Вскоре к этому добавились преследования и нападения на испанские войска, дислоцированные в различных пунктах Северного Марокко, — особенно в 1844, 1845, 1848 и 1854 годах. Эти атаки немедленно отражались армией, но при продвижении испанских войск вглубь Марокко они повторялись снова.Когда в августе 1859 года марокканцы напали на испанский отряд, занимавшийся охраной ремонтников различных приграничных фортов, генерал Леопольдо О’Доннелл, премьер-министр Испании в то время, потребовал от марокканского султана примерно наказать агрессоров. Однако этого не произошло.О’Доннелл, будучи человеком, имевшим серьёзную военную репутацию, а также желая упрочить свои позиции в правительстве правящей партии — Либеральном Союзе, которая требовала от исполнительной власти решительных действий, выдвинул в Конгрессе Депутатов предложение об объявлении войны Марокко с 22 октября 1859 года, получив также одобрение французского и английского правительств, несмотря на оговорки последнего относительно контроля над Гибралтаром, которые бы в конечном счёте могли даже ослабить испанские позиции в регионе после окончания войны.Реакция на объявление войны в испанском обществе была практически однозначно популярной. Палата единодушно приняла решение об объявлении войны, и все политические партии, даже большинство членов Демократической партии, поддержали вторжение. В Каталонии и Стране Басков организовывались центры набора рекрутов-добровольцев, готовых идти на фронт; в войска записались многие карлисты, прежде всего из Наварры, - и процесс патриотического подъёма в стране был такого уровня, какого не бывало со времён Войны за независимость против Наполеона I.Экспедиционная армия, отплывшая из Альхесираса, насчитывала 36 000 солдат, 65 пушек и 41 корабль, среди которых были пароходы, парусные корабли и баркасы. О’Доннелл разделил армию на три корпуса, командование над которыми получили генералы Хуан Савала де ла Пуэнте, Антонио де Рос Алано и Рамон де Эчаго. Резервные войска находились под командованием генерала Хуана Прима. Командующим флотом был назначен адмирал Секундо Диас Эрреро.Целями войны были провозглашены взятие Тетуана и порта Танжер. 17 декабря 1859 года начались боевые действия: колонна солдат под командованием Хуана Савалы заняла Сьерра-де-Булонес. Два дня спустя Эчаго захватил дворец в Серале, а О’Доннелл лично возглавил войска, которые высадились в Сеуте 21 декабря. На Рождество три армейских корпуса укрепили свои позиции и ожидали начала наступления на Тетуан. 1 января 1860 года генерал Прим подошёл к устью реки Уад-эль-Джалу, чтобы поддержать фланг генерала Савалы и флот, атаковавший силы противника, находящиеся далеко от берега. Столкновения продолжались до 31 января, при этом марокканцы однажды даже перешли в наступление; после этого О’Доннел начал наступление на Тетуан с отрядом каталонских добровольцев. Он получил прикрытие на флангах в виде отрядов генералов Роса Алано и Прима. Артиллерийский огонь настиг марокканские войска до того, как они успели укрыться в стенах Тетуана, который пал 6 февраля.Следующей целью был Танжер. Армия была усилена баскскими добровольцами, многие из которых были карлистами, высадившимися в числе 10 000 человек на марокканском побережье в течение февраля. Они завершили формирование сил, достаточных для того, чтобы начать решающее наступление 11 марта. 23 марта произошла битва при Вад-Расе, в которой испанцы победили и поражение в которой заставило марокканского военачальника Мулая-Аббаса просить мира. После 32-дневного периода перемирия 26 апреля в Тетуане был подписан Вад-Расский договор.Вад-Расский договор положил конец войне.

Центурия 6, катрен 11
Des sept rameaux a trois seront reduits,
Les plus aisnez seront surprins par mort.
Fratricider les deux seront seduits,
Les coniurez en dormant seront morts.

7 ветвей сократились до 3.
Самые старшие застигнуты смертью.
Двое соблазнились братоубийством,
Заговорщики умерли во время сна.

7 основных царских династий Древнего Рима:
- Тарквинии;
- Юлии;
- Клавдии;
- Северы;
- Флавии;
- Антонины;
- Сципионы.
Во время начального, так называемого царского периода, Римом последовательно правили 7 царей:
- Ромул;
- Нума Помпилий;
- Тулл Гостилий;
- Анк Марций;
- Тарквиний Приск;
- Сервий Туллий;
- Тарквиний Гордый.
К расцвету (середине развития) Римской Империи осталось 3 царя: Тарквиний Приск, Сервий Туллий, Тарквиний Гордый.Сервий Туллий был убит Тарквинием Гордым из династии Тарквиниев.Однако попытка единоличного, авторитарного правления была пресечена народным восстанием 509 г. до н.э. Тарквиний Гордыйбежал, царская власть в Риме была свергнута и провозглашена республика.

Битва у Арсийского леса (битва на Невийском лугу) — легендарное сражение, считающееся первой битвой Римской республики. Согласно Плутарху, состоялось в канун мартовских календ, то есть в последний день месяца очищения (28 февраля)[1].После изгнания из Рима Тарквиний Гордый и его сыновья отправились просить помощи у этрусков. Вейи и Тарквинии предоставили им войско, в других городах были навербованы наемники, и бывший царь выступил в поход на Рим. Консулы Брут и Публикола переправились через Тибр и встретили царскую армию на Невийском лугу, рядом с дубовой рощей, посвященной Горацию (Арсийский лес). Согласно Дионисию Галикарнасскому, Публикола командовал правым крылом, стоявшим напротив вейентов, а Брут — левым — напротив тарквинийцев, которыми командовали царские сыновья. Ливий пишет, что Брут возглавлял кавалерию, шедшую в авангарде, и наткнувшуюся на передовой конный отряд противника, которым командовал Аррунт Тарквиний. Аррунт вызвал Брута на поединок, в котором они оба погибли. После этого в бой вступила пехота. Правый фланг римлян опрокинул вейентов, но Тит и Секст Тарквинии нанесли поражение левому флангу и гнали римлян до самого лагеря[2].Бой завершился ничейным исходом, по словам Плутарха, противников развела непогода[1]. Далее рассказ античных авторов приобретает откровенно фольклорный и мифологический характер. По словам Дионисия, многие римляне пали духом, потеряв предводителя и понеся большие потери, и уже подумывали об отступлении, когда в темноте из рощи раздался нечеловеческий голос, который услышали воины обеих армий:У этрусков одним павшим больше. Победа за римлянами!— Ливий. II. 7, 2-3.По словам Ливия, римляне посчитали, что это голос бога Сильвана, по мнению Дионисия — либо Фавна, либо героя, которому была посвящена роща[3]. Ливий пишет, что этруски не стали дожидаться утра и поспешно отступили, Дионисий сообщает, что Публикола прогнал их, штурмом взяв лагерь, Плутарх добавляет, что в плен было взято пять тысяч человек. Также он приводит фантастические цифры потерь, якобы посчитанные после сражения: у этрусков 11 300 человек, у римлян — на одного меньше[1].Вернувшись в Рим, Публикола справил триумф (1 марта 509 до н. э.)[4], причем, по словам Плутарха, первым из триумфаторов въехал в город на колеснице, запряженной четверкой[5].
Первое Сицилийское восстание — восстание рабов на острове Сицилия в 135-132 годах до н. э. Во главе восстания стоял бывший раб Евн, провозглашенный восставшими царем, его главным полководцем был киликиец Клеон. Восставшие одержали несколько побед над римскими войсками, однако затем потерпели поражение от высадившейся на острове большой римской армии.К середине II века до н. э. концентрация рабов на Сицилии достигла огромных масштабов. Ситуация здесь отличалась практическим отсутствием мелкого свободного землевладения, наличием крупных рабских хозяйств и чрезвычайно тяжелым положением рабов, занятых в сельском хозяйстве. Положение усугублялось тем, что господа не проявляли заботы даже о пище и одежде для своих рабов, предоставляя им добывать все необходимое собственными силами. Как следствие, на острове процветали разбои и грабежи. Римские власти, не желая конфликтовать с крупными сицилийскими рабовладельцами, не предпринимали никаких мер к улучшению ситуации.Дополнительным фактором, способствовавшим началу восстания, был довольно однородный этнический состав сицилийских рабов — многие из них были сирийцами.Восстание началось в городе Энна. Около 400 сельских рабов, принадлежавших некоему Дамофилу, собрались за городом под предводительством раба-сирийца Евна. Совершив жертвоприношение и принеся клятвы, они ворвались в город, где к ним присоединились местные рабы. Восставшие истребили почти все свободное население, оставив в живых только оружейных мастеров и нескольких рабовладельцев, отличавшихся мягким обращением с рабами.На своем собрании рабы провозгласили Евна царем под именем Антиоха, а его жену — царицей.Успешное выступление в Энне привело к выступлениям по всей Сицилии. Второй крупный очаг восстания возник в Агригенте, где бывший киликийский пират Клеон собрал отряд в 5000 человек и подчинил себе Агригент с прилежащей областью. Некоторое время рабовладельцы надеялись, что два лидера восстания выступят друг против друга, но надежда не оправдалась. Клеон подчинился Евну, став его первым полководцем.Против восставших выступил претор Луций Гипсей, располагавший 8000 человек, однако восставшим удалось разбить его отряд. Эта победа способствовала распространению восстания. Вскоре численность восставших рабов превысила 100 тысяч человек. Они заняли почти все крупные города центральной и восточной частей острова — Энну, Агригент, Тавромений, Катану, Мессану.В результате этих событий в Сицилии образовалось настоящее государство рабов, во главе которого стоял царь Евн-Антиох, выпускавший монеты с собственным именем и титулом. Восставшие не трогали мелких землевладельцев, сохраняя производственные возможности острова.Большой размах восстания вынудил римлян отправить на Сицилию армии консулов. В 134 году против восставших действовал консул Гай Фульвий Флакк, в 133-м армия Луция Кальпурния Пизона Фруги подошла к Энне, в 132-м Публий Рупилий осадил Тавромений.Рабы упорно сопротивлялись, однако в осажденных городах начался голод, что подорвало силы обороняющихся. В результате измены одного из рабов римлянам удалось взять Тавромений. Во время вылазки под Энной погиб Клеон, вскоре после этого главный город восставших пал. Евн попал в руки римлян и умер в тюрьме.Известия о крупном восстании на Сицилии широко распространились по Средиземноморью, став косвенной причиной некоторых заговоров и выступлений рабов.
Второе Сицилийское восстание — восстание рабов в Сицилии в 104—99 годах до н. э.Сицилия, в то время провинция с наиболее многочисленными и развитыми рабовладельческими хозяйствами, уже становилась ареной восстаний рабов. В 136—132 годах до н. э. произошло самое крупное из них — так называемое Первое сицилийское восстание.Поводом к стихийному выступлению рабов стало прекращение устроенной сенатом проверки, которая сопровождалась освобождением части рабов. Командующий римской армией Гай Марий нуждался в солдатах (в это время шла Кимврская война) и потому приказал провести проверку рабов на предмет наличия среди них незаконно отданных в рабство. Они подлежали освобождению и зачислению в действующую армию. Однако в Сицилии проверка очень скоро прекратилась, что было вызвано, по всей видимости, подкупом проверявшего списки римского наместника Нервы крупными землевладельцами, не желавшими терять своих рабов.В 104 году до н. э. около 80 рабов убили своего хозяина у Гераклеи Минойской, после чего они скрылись в горах. Слухи об успешном заговоре проникли в среду рабов других рабовладельцев, так что вскоре множество рабов из окрестностей собралось вместе в горах. Нерва послал против беглых рабов небольшой отряд, который был, однако, разбит рабами. В результате, рабы получили оружие, а слухи о новом восстании рабов начали распространяться по острову. В результате, численность восставших с этого момента начала быстро расти.Восставшие по образцу Первого Сицилийского восстания избрали царя. Им стал раб-италик Сальвий, принявший имя Трифона. Трифон создал армию из беглых рабов, разделил её на три части и приказал трём отрядам действовать отдельно друг от друга, но встречаться всем в специально назначенное для этого время.Параллельно в окрестностях Лилибея поднял восстание управляющий поместьем (вилик) киликиец Афинион, которого рабы также провозгласили царём. Этот очаг также очень быстро разрастался, поскольку для восстания у рабов было достаточно оснований.Афинион отбирал в свою армию только наиболее годных к службе, а всем остальным приказал продолжать работу на поместьях уже в качестве свободных людей для снабжения армии всем необходимым.Наконец, восставшие встретились и решили объединить свои усилия. При этом Афинион признал верховную власть Трифона, а сам стал главнокомандующим армией. Своей столицей Трифон сделал хорошо укреплённый город Триокалу. Трифон установил порядок, по которому существовали сам царь, обладавший высшей властью, назначаемый царём совет и народное собрание.К восставшим рабам присоединилась часть плебеев, что позволяет говорить о чём-то большем, чем просто о восстании рабов.В 103 году до н. э. в Сицилию были переброшены крупные силы претора Луция Лициния Лукулла. Лукулл разбил армию Трифона и Афиниона, однако взять Триокалу он не сумел. Вероятно, его силы были недостаточны, поскольку в это время римляне сражались с кимврами и тевтонами на севере Италии.Лишь в 101 году до н. э. в Сицилию были переброшены силы, достаточные для подавления восстания. С ними в Сицилию прибыл консул Маний Аквилий. К этому времени Трифон уже умер, и вождём восставших стал Афинион, который во время бездействия римлян достиг значительных успехов.Победа в решающем сражении осталась за римлянами. Афинион был убит. Лишь небольшой выживший отряд разбитой армии рабов и разрозненные отряды восставших продолжали сопротивление вплоть до 99 года до н. э.Длительные восстания рабов показали, насколько напряженной стала социальная обстановка в римском средиземноморском обществе. Они поставили перед руководящими кругами Римской республики задачу укрепления управленческого и репрессивного аппарата, а господствующие слои эллинистических государств заставили объединиться вокруг Рима, как оплота их социального господства и привилегированного положения.
Сою́зническая война́ (лат. Bellum Sociale), по активной роли в ней племён марсов называлась также Марси́йская война (лат. Bellum Marsicum) — восстание италийских племён против Рима и развернувшиеся вслед за ним на территории большей части Италии военные действия в 91—88 годах до н. э.Серебряный денарий Марсской конфедерации времён Союзнической войны. Надпись «Италия» на оскском языке.Причиной конфликта явился отказ римского сената предоставить права римского гражданства италийским союзникам по законопроекту, внесённому народным трибуном Марком Ливием Друзом младшим (вскоре он был убит в Риме ударом сапожного ножа в бедро[1]). Италики, составлявшие с Римом аморфную федерацию полисов с разными правами и обязанностями каждого участника, были также недовольны тем, что значительное число солдат для многочисленных войн Рима набиралось именно в их землях. Кроме того, италики не были допущены к участию в обработке общественной земли — ager publicus, — хотя основная часть участков ager publicus располагалась как раз на территории различных италийских племён.Италики решили выступить незаметно и начали скрытно готовиться к войне. В соответствии с первоначальным планом, италики хотели сперва принести в жертву на Альбанской горе во время одного из латинских праздников обоих консулов Римской республики 91 года — Луция Марция Филиппа и Секста Юлия Цезаря[2], но этот замысел не удался, после чего италики начали готовиться к открытому выступлению. Однако римляне узнали о крупных приготовлениях италиков и отправили во многие города своих людей для выяснения обстоятельств. В Аускуле римлянам удалось получить ценную информацию о приготовлениях, однако жители Аускула устроили массовую резню всех находившихся в городе римлян[3]. После этого италики попытались в последний раз договориться с римлянами о получении гражданских прав, однако, когда это не удалось, они начали открыто готовиться к войне.Италики провозгласили создание своего союза, названного «Италия», с центрами в городах Корфиний и Бовиан. Во главе союза был поставлен Совет пятисот. Восставшие чеканили серебряную монету с символическим изображением быка, попирающего римскую волчицу. Каждое племя выставляло свою армию, общая численность которой в 90 году до н. э. достигла 200 тысяч человек, превысив численность римской армии. К восставшим присоединились низшие слои римских колонистов, провинциалы. Однако значительное число латинских колоний сохранило верность Риму, что серьёзно осложнило положение италиков, поскольку латинские колонии были разбросаны по всей Италии. Восстали преимущественно центральные и южные области Италии, населённые италиками, в то время как большинство этрусков и умбров не поддержали восставших.Римляне отреагировали немедленно и стали готовить собственные войска. Бо́льшая часть римской армии сосредоточилась возле Рима, поскольку было ещё неизвестно, с каких сторон и в каком количестве будут нападать италики. Публию Рутилию Лупу были назначены следующие легаты: Гай Марий, Гней Помпей Страбон, Квинт Сервилий Цепион, Гай Перперна и Валерий Мессала[4]. Легатами Секста Юлия Цезаря[5] стали Луций Корнелий Сулла, Публий Корнелий Лентул, Гай Юлий Цезарь Старший, Тит Дидий, Марк Клавдий Марцелл (легат) и Публий Лициний Красс[4].В начале войны, потеряв 2000 солдат, был обращён в бегство консул Секст Юлий Цезарь[6]. Он был заперт в Эзернии; руководившие защитой этого города вскоре бежали, переодевшись рабами, и город был взят измором после осады. В то же время единственный систематический источник по Союзнической войне, Аппиан, в дальнейшем упоминает Секста как действующего полководца, несколько раз принимавшего участие в сражениях[7][8].Вскоре Публием Презентеем был разгромлен 10-тысячный отряд одного из легатов второго консула Публия Рутилия Лупа, Гая Перперны[6]. Остатки отряда Перперны отошли к Гаю Марию, на которого как на именитого полководца возлагались большие надежды, связанные с его талантом. Вскоре из засады было совершено нападение на отряд консула Публия Рутилия Лупа, действовавшего совместно с Гаем Марием. Рутилий был тяжело ранен и вскоре скончался[9]. После его похорон в Риме сенатом было принято решение, согласно которому хоронить погибших на войне полагалось на месте гибели, чтобы зрелище похорон в Риме не снижало боевой дух его жителей[9].Военачальник италиков Квинт Попедий пришёл в лагерь римского военачальника Квинта Сервилия Цепиона под видом перебежчика. Попедий привёл с собой в качестве залога двух рабов, переодетых и выдаваемых Попедием за своих двух сыновей, и принёс множество свинцовых круглых пластинок, покрытых сверху серебром и золотом. Попедий предложил Цепиону захватить его оставленный лагерь. Когда Цепион со своими войсками приблизился к лагерю, Попедий дал сигнал, после чего его войска атаковали Цепиона из засады.Луций Корнелий Сулла вскоре разбил в виноградниках крупный отряд из племени марсов, которые несмотря на свою немногочисленность, считались самыми умелыми воинами среди италиков.Примерно в это же время Гней Помпей Страбон с крупными силами подошёл к Аускулу, одному из оплотов италиков. Полководец Видацилий, преследовавший Помпея, договорился с жителями Аускула об одновременном выступлении против Помпея с двух сторон, однако аускульцы не решились покинуть город и сорвали план Видацилия. Последний со своей армией прорвался в город и перебил множество горожан, после чего убил множество своих врагов из числа италиков и совершил пышное самоубийство (принял яд, находясь в храме, и приказал одновременно сжечь его на костре прямо в храме).В сложившихся условиях римляне пошли на первую уступку: законом Луция Юлия Цезаря 90 г. до н. э. (lex Iulia) римляне даровали права римского гражданства племенам, не принимавшим участия в этой войне (то есть этрускам и умбрам); это внесло колебания в ряды восставших, но марсы, самниты и пицены продолжали ожесточённо сражаться. Римляне вынуждены были пойти на новую уступку — предоставить права гражданства италикам, если они в течение 60 дней сложат оружие (lex Plautia Papiria), а также даровать права латинского гражданства Цизальпинской Галлии. Это подорвало и раскололо силы восставших.После того, как римлянам удалось расколоть италиков, победа Рима стала неизбежной.Уже в начале 89 года племенем марсов был убит второй из римских консулов, Луций Порций Катон. Первый консул сумел предотвратить проникновение армии италиков в верную Риму Этрурию.Луций Корнелий Сулла потерпел поражение от Клуенция в Кампании, но уже через несколько дней в ответной битве и затем во время преследования отступающей армии возле Нолы уничтожил практически все войска Клуенция (Аппиан сообщает, что всего было уничтожено 50 тыс. солдат италиков). Также во время боевых действий в Кампании Сулла взял Помпеи[10]. Затем он вошёл в Самний, где взял и отдал на разграбление сдавшийся после поджога Эклан[11]. Впоследствии Сулла взял ещё несколько городов, включая новую столицу италиков — Бовиан[11].Гней Помпей Страбон, успешно проведя кампании в землях марсов, марруцинов и вестинов, принудил их к миру[12]. Гай Косконий в битве при Каннах разбил италика Требация, нарушив уговор. Дело в том, что Коскония и Требация разделяла река, и последний потребовал, чтобы Косконий либо напал на него сам, либо позволил переправиться. Однако Косконий напал на Требация во время переправы через реку. При этом погибло около 15 тыс. солдат Требация[12].Летом 88 года до н. э. сопротивление италиков было сломлено окончательно.Римляне даровали права гражданства всем италикам, но приписали их лишь к 8 (либо к 10) новым трибам, а не ко всем 35, что не давало им практически никакого социально-политического влияния. Впоследствии это обстоятельство было использовано Публием Сульпицием Руфом для создания массовой опоры личной власти для Гая Мария. Кроме того, италики (особенно самниты и луканцы) активно участвовали в Гражданской войне 83-82 годов до н. э. на стороне марианцев против Суллы. Кроме того, все италийские общины практически превращались в римские муниципии. Таким образом, Рим терял своё исключительное положение в Италии и становился primus inter pares — первым среди равных.В целом Союзническая война подорвала римскую полисную организацию, включила италиков в управление Римским государством, ускорила процессы латинизации Италии и образования италийской народности.Воспользовавшись ослаблением Рима во время войны, понтийский царь Митридат VI Евпатор начал наступление на зависимые от Рима царства, что послужило поводом к началу Первой Митридатовой войны.
Пе́рвая Митрида́това война́ (89—85 до н. э.) — военный конфликт между Римской Республикой и Понтийским царством, царем которого был Митридат VI.Митридат, используя антиримские настроения, установил контроль над всей Малой Азией, разбив царя Вифинии Никомеда и армию римского наместника Азии Луция Кассия. Римляне отступили в Фригию и далее их силы рассеялись. Митридат перенес свою резиденцию в город Пергам. Завоевание римских провинций Вифинии и Каппадокии сопровождалось резнёй живших там римлян и италиков (в ходе так называемой Эфесской вечерни погибло до 80 тыс. человек).Понтийской военной экспедицией в Элладе руководил Архелай, который опирался на мощный флот. Первой его победой стал захват Делоса. В Афинах вспыхнуло антиримское восстание, во главе которого стал Аристион. Бездействие римских властей объяснялось Союзнической войной, связавшей силы римской армии в Италии. Спустя год 30-тысячная римская армия под командованием Суллы в 87 до н. э. высадилась в Эпире и через Беотию устремилась к Афинам. После зимней осады город был взят 1 марта 86 до н. э. Аристион был захвачен в плен и казнён, тогда как Архелай отступил на север. Далее последовала битва при Херонее, где понтийцы потерпели сокрушительное поражение. Следующее сокрушительное поражение войска Митридата потерпели во время битвы при Орхомене.В результате войны понтийцы были вынуждены освободить все занятые ими ранее территории в Греции и Малой Азии, а также выплатить большие репарации. Однако, лишившись завоеваний, Понтийское царство сохранило свои основные владения.В конце III — начале II веков до н. э. ситуация в Малой Азии, характеризовавшаяся относительной стабильностью и равным балансом сил, резко изменилась. Сначала усилилось влияние Селевкидов, чей царь Антиох III начал активную завоевательную политику. Однако римляне в ходе Сирийской войны разгромили Антиоха III, в результате чего усилился Пергам. Это не понравилось вифинскому царю Прусию I, который начал войну с Пергамом (186—183 годы до н. э.). Понтийский царь Фарнак I в этом конфликте поддерживал Прусия. Позже при посредничестве Рима отношения Вифинии и Пергама начали улучшаться. Фарнак имел территориальные претензии на Фригию и Галатию, которые фактически стали находиться во владении его врагов[3]. В 183 году до н. э. Фарнак захватил Синопу, а вскоре начал войну с Пергамом, Вифинией и Каппадокией. В 179 году до н. э. при посредничестве римлян начались переговоры о мире. В это же время Фарнак начал кампанию в Каппадокии, но вынужден был отступить под напором объединённых сил союзников. Понтийский царь был принуждён союзниками к миру, по которому отказался от всех завоёванных территорий[4].Теперь Понту пришлось столкнуться с интересами Рима, союзниками которого были государства, к которым понтийцы имели территориальные претензии. Не решаясь на вооружённое противостояние с Римом, понтийские цари вынуждены были действовать дипломатическими методами[5]. После поражения Фарнак перешёл к филэллинской политике, демонстрируя этим свои симпатии к Риму[6]. Во второй четверти II в. до н. э. политика Понта сильно изменилась и стала более лояльной Риму. Это выразилось в отходе от прежней жёсткости по отношению к греческим полисам и в переходе к филэллинской политике, которую ещё активнее претворяли в жизнь преемники Фарнака — Митридат IV Филопатр Филадельф и Митридат V Эвергет[7].Весной 133 года до н. э. умер бездетный царь Пергама Аттал III, завещавший свою родину Риму. С этим не согласился его незаконнорождённый брат Аристоник, организовавший мощный мятеж. В его подавлении участвовали как римские войска, так и армии соседних царств. За помощь в подавлении восстания их правители получили хорошие дары: понтийский царь Митридат V Эвергет овладел Великой Фригией, сыновья правителя Каппадокии Ариарата получили Ликаонию и часть Киликии, а Вифинии досталась часть Фригии. На оставшейся части Пергама была создана римская провинция Азия, к которой была добавлена отторгнутая от Родоса Кария[8]. Также во время подавления восстания понтийский царь с молчаливого согласия Рима присоединил к своим владениями Пафлагонию и Галатию[9].После смерти каппадокийского царя власть в этой стране оказалась в руках его вдовы Лаодики (130—129 годы до н. э.), которая для сохранения своей власти убила пятерых своих сыновей, но шестой выжил и был провозглашён царём Ариаратом VI. Митридат воспользовался ситуацией и вторгся в Каппадокию, поддержав Ариарата. Он решил женить его на своей дочери, в результате чего стал бы фактическим правителем Каппадокии[10]. Таким образом, Митридат закончил дело своих предшественников, установив контроль над областями, на которые понтийские цари имели свои претензии. В Риме начались разговоры о правомерности передачи Понту Великой Фригии, однако Митридат не уступал[10].Убийство Митридата Эвергета (около 123 года до н. э.) вызвало разговоры о выгоде этого события римлянам. Вдова царя Лаодика в 120/119 году до н. э. отказалась от контроля над Великой Фригией, которую римляне сделали свободной, но в 116 году демонстративно присоединили к своим владениям[11]. С этого момента римские и италийские ростовщики ещё более активно начали прибирать к своим рукам экономику Малой Азии, вызывая ненависть местного населения[12].В 109—108 гг. до н. э. новый понтийский царь Митридат VI вместе с несколькими друзьями отправился в тайную поездку по Пафлагонии, Вифинии и римской провинции Азия. Так он смог получить данные о состоянии дел в этих областях, а также заручиться поддержкой части местных элит[13]. Помимо этого был заключён союз с правителем Вифинии Никомедом III.После этого Митридат повелел организовать воинские учения, и в 106/105 году войска Понта и Вифинии захватили Пафлагонию. Местный царский род недавно прекратился, а местные династы (правители, подчинявшиеся царю, и обладавшие военной и гражданской властью в предоставленной области[14]) не смогли оказать серьёзного сопротивления. Страна была разделена следующим образом: к Понту отходило побережье до Гераклеи Понтийской и долина реки Амний, а Вифиния получала внутренние районы[15].Местное население просило Рим оказать давление на оккупантов. Его послы прибыли ко дворам обоих правителей, но Митридат и Никомед не желали отказываться от захваченных земель. Впрочем, Рим был занят войнами с кимврами, и не отреагировал серьёзным образом на политические изменения на востоке[16].В 94 году до н. э. Митридат смог заключить союз с правителем Армении Тиграном II, выдав за него свою дочь Клеопатру. После этого он попросил союзника вернуть престол Каппадокии своему сыну Ариарату, на что получил согласие. Войско под руководством Гордия быстро изгнало ставленника римлян, но римский полководец Сулла смог вернуть престол Ариобарзану. Митридат решил не оказывать сопротивления римским представителям[17].В 94 году до н. э. неожиданно скончался царь Вифинии Никомед III, оставивший двух незаконнорождённых детей: Никомеда IV и Сократа. Новым правителем стал первый из них, а второй был вынужден удалиться в изгнание. В 91 году до н. э. Евпатор предоставил изгнаннику деньги и войска, и тот смог изгнать своего сводного брата. Одновременно войска Митридата и Тиграна вторглись в Каппадокию и снова изгнали оттуда Ариобарзана. Свергнутые правители предстали перед Сенатом, который постановил консуляру Манию Аквилию и наместнику провинции Азия Луцию Кассию оказать военную помощь государям. Митридату было предписано оказать содействие, но он отказался, напомнив об отнятых у Понта Фригии и Каппадокии[18]. Но вскоре он изменил своё решение: Сократ был убит, а римские послы могли отправиться в Понт, дабы убедиться в мирных намерениях его царя.Вифиния и Каппадокия были возвращены прежним хозяевам римским оружием, хотя пришлось также использовать галатов и фригийцев. Несмотря на восстановление статуса-кво, сложившееся положение дел не устраивало ни Митридата, ни Рим[19].Покончив со сторонниками Хреста, вифинский царь столкнулся с крупными долгами римским должностным лицам и ростовщикам. По соглашению с римлянами, Никомед должен был вторгнуться в Понт, а взамен республика защитит его от ответной реакции Митридата[18].Вифинцы ограбили местность вплоть до Амастрии, а флот блокировал Боспор Фракийский, нанеся сильный урон вражеской торговле. Митридат приказал своим войскам не оказывать сопротивления и отступать, позволив агрессорам возвратиться домой. После этого он отправил к римлянам Пелопида. Посол потребовал их вмешаться в разгорающийся конфликт, повлияв на Никомеда или позволив понтийцам нанести ответный удар. На это он услышал следующее: Мы бы не хотели, чтобы и Митридат потерпел что-либо неприятное от Никомеда, но мы не потерпим, чтобы против Никомеда была начата война: мы считаем, что не в интересах римлян, чтобы Никомед потерпел ущерб[20].Войска римлян и их союзников готовились ко вторжению в Понт и разделили свои силы на три части, которыми командовали римские полководцы. Кассий стоял на границе Вифинии и Галатии, Маний — на пути из Понта в Вифинию, а Оппий — у границ Каппадокии. Каждый из них, по словам Аппиана, имел 40 тысяч пехоты и 4 тысячи всадников. Вифинская армия составляла 50 тысяч пехотинцев и 6 тысяч всадников[1].Митридат обладал армией в 250 тыс, пехотинцев и 40 тыс, всадников, 300 военными судами. Помимо этого присутствовали вспомогательные войска: Аркафий привел из Малой Армении 10 тыс, всадников, а также 130 боевых колесниц[2]. Также Понт имел многочисленных союзников: Египет, Сирию, Армению, Афины и киликийских пиратов, а также некоторые фракийские племена, хотя в этой борьбе помощь смогли оказать лишь некоторые из них.Вифинский царь Никомед IV вторгся на территорию Понта, но потерпел поражение, потеряв большую часть армии[21]. В ходе сражения вифинцы имели преимущество, но в результате флангового манёвра и использования серпоносных колесниц победа осталась за понтийцами. Никомед с небольшим отрядом приближённых бежал в лагерь Мания Аквилия. Пленных вифинцев прибывший Митридат помиловал и отпустил, создавая себе репутацию милосердного государя[22]. После победы Митридат вторгся во Фригию.Согласно Аппиану, римские военачальники были напуганы поражением Никомеда, и потому Маний хотел незаметно уйти. Вифинский царь тем временем бежал к Кассию. Около Пахия Акивилия настигли понтийцы под командованием Неоптолема и Немана. Укреплённый лагерь Мания был захвачен, а сам он бежал в Пергам[23][24]. Узнав об этом, Кассий и Никомед отступили в Леонтокефалею и пытались набрать добровольцев из местных жителей, но им это не удалось, так как жители не горели желанием воевать за римлян, и Кассий отошёл в Апамею, Никомед — в Пергам, а Маний — на Лесбос[25]. Квинт Оппий укрепился в Лаодикее, но местные жители выдали его Митридату, а вскоре и Маний был выдан (позже он был казнён). Понтийский флот овладел Черноморскими проливами и вышел в Эгейское море.Оплотом сопротивления Митридату на первом этапе войны стал Родос. Именно туда бежали римляне, изгнанные из Азии, в том числе Луций Кассий, а также царь Никомед. Родосцы начали готовиться к осаде и решили сначала встретить понтийцев в море и разгромить их. Однако, увидев численно превосходящий флот противника, они вынуждены были отступить в гавань, где и были блокированы. В ходе осады произошло несколько морских боёв, не принёсшие перевеса ни одной из сторон. Штурм Родоса был отменён из-за неготовности осадных орудий. После этого Митридат приказал снять осаду[26] и решил ограничиться блокадой острова[27].Митридат вернулся в Пергам и сделал этот город своей столицей. Здесь он объявил о прощении городам государственных и частных долгов и освободил от податей на пять лет, что вызвало новый рост симпатий к понтийскому царю. Дальнейшее ведение войны Митридат доверил своим полководцам. Пелопид был отправлен против ликийцев, его сын Аркафий — во Фракию, а Архелай — на острова Эгейского моря. В то же время Митридат отдал тайный приказ всем начальникам его гарнизонов в один день перебить всех римлян и италийцев, которые жили в Азии. Жители, возбуждённые ненавистью к римлянам, перебили около 80 тысяч человек во время так называемой Эфесской вечерни[27].В 88 году до н. э. десантный корпус Архелая начал подчинение островов Эгейского моря. Почти все они без боя перешли на сторону понтийцев. Лишь на Делосе было оказано сопротивление. В результате этих событий было перебито 20 тысяч римлян и италийцев. Архелай объявил о передаче острова и священной казны Афинам, которые формально были независимым городом. В Афины с деньгами был отправлен Аристион, который, опираясь на недовольство римлянами, захватил власть в городе. Вскоре на сторону Понта перешли Пелопоннес и Беотия[28].В 87 году до н. э. Архелай и Аристион выступили с армией в Беотию, где стали осаждать город Феспий, жители которого отказались переходить на сторону Понта[29]. Понтийский стратег Метрофан захватил Эвбею и высадился в Средней Греции, но потерпел поражение от прибывшего в Грецию легата македонского наместника Бруттия Суры и отступил. Бруттий двинулся против Архелая, но в трёхдневном сражении победу не смогла одержать ни одна из сторон. После неудачной попытки захватить Пирей Бруттий отступил в Македонию. Аркафий ещё в 88 году до н. э. был отправлен покорять Фракию, но действовал нерешительно[30].Осенью 87 года до н. э. пять римских легионов во главе с Луцием Корнелием Суллой, назначенным полководцем в войне с Понтом, высадились в Греции (Этолия). Получив наёмников, продовольствие и деньги, он через Фессалию двинулся в Аттику против Архелая. Во время его прохода через Беотию некоторые беотийские города перешли на его сторону[29]. Понтийский полководец не решился вступить в бой и отступил в Пирей, который был сразу же осаждён. Другая часть войска осадила Афины. Первый штурм Пирея не удался, и Сулла приступил к правильной осаде[31]. К зиме в Афинах начался голод, а Архелай не имел возможности поставить продовольствие в город. Сулла решил организовать морскую блокаду Пирея, для чего отправил Лукулла к царям Сирии, Египта и на Родос. Ему удалось справиться с поручением, и Лукулл начал морскую кампанию против флота Митридата.Зимой 87/86 годов до н. э. отряд Неоптолема потерпел поражение у Халкиды, но Ариарат прошёл Фракию, занял Македонию и двигался в Грецию. Чтобы избежать сражения сразу с двумя армиями, Сулла предпринял штурм Пирея. Однако это ему не удалось, и он снова перешёл к осаде. Между тем Ариарат в дороге заболел и умер, а его армия из-за этого задержалась. Афиняне страдали от голода и отправили послов к Сулле просить о мире, но он отказал им. В результате ночного штурма римляне 1 марта 86 года до н. э. вступили в Афины. Аристион с небольшим отрядом укрылся в Акрополе, где держался несколько дней, а в городе началась резня. После взятия города, полководец направил силы на штурм Пирея. В течение нескольких дней в ходе кровопролитных боёв римляне заняли большую часть порта, и Архелай с оставшимися войсками отплыл в Беотию, а потом в Фессалию[32].Достигнув Фермопил, понтийский стратег присоединил к своим силам войско Ариарата, после чего под его командованием оказалось 50 тыс. пехотинцев, 10 тыс. всадников и 90 боевых колесниц. Сулла также объединился с 6-тысячным легионом Гортензия и командовал армией численностью 15 тыс. пехоты и 1,5 тыс. кавалерии. После этого Архелай направился в сторону Фокиды, и встал лагерем у города Херонея, расположив войско между холмами, когда его настиг Сулла[33].Понтийский военачальник направил в атаку кавалерию и колесницы, но эти его действия не увенчались успехом. Тогда в атаку пошло всё войско. В первых рядах шла кавалерия, затем 15-тысячная фаланга, набранная из освобождённых македонских рабов, а затем италийские перебежчики, вооружённые по римскому образцу. Конница разбила римские ряды, и начала их окружение. Но Сулла вместе со всадниками и двумя когортами смог отбросить понтийских всадников, которые своим отступлением смешали ряды фаланги. Римская пехота начала прорубаться сквозь понтийские ряды, а большая скученность и ландшафт окончательно решили исход битвы. Из войска Архелая уцелело 10 тыс. человек, которые смогли достигнуть Халкидики, и оттуда продолжили набеги на побережье[33].13 января 86 года до н. э. в Риме умер Гай Марий, и новым консулом стал Луций Валерий Флакк. Он был противником Суллы, и Сенат направил его в Грецию, а оттуда он решил двинуться к городу Византий. В 85 году до н. э. в Халкиде высадилась новая 80-ти тысячная понтийская армия под командованием Дорилая, соединившаяся с Архелаем. После этого Беотия снова перешла в руки Митридата.Сулла выдвинулся навстречу понтийцам, и между ними состоялась битва при Орхомене. Местом стала равнина, лишённая деревьев и простиравшаяся до болот. Сулла приказал копать ров перед своим лагерем, чтобы лишить понтийскую кавалерию преимущества, но вражеская кавалерия разогнала римских землекопов. Преследуя их, всадники успели разгромить большую часть римского войска, и солдаты бросились в бегство. Сулла смог их остановить, и затем, с помощью двух когорт с правого фланга отбросить кавалеристов[34]. После этого римляне снова начали копать ров, что вынудило понтийцев начать новую атаку, которая была отбита. За один день понтийцы потеряли 15 тыс. человек.На следующий день Сулла начал штурм вражеского лагеря, в ходе которого воины с обеих сторон проявили незаурядные героизм и мужество. Однако римляне смогли одолеть противника, и Архелаю пришлось бежать. В это время к Сулле прибыли представители римской аристократии, изгнанные из города его противниками, так что он колебался в вопросе продолжения войны[34].
За́говор Пизо́на (лат. coniuratio Pisonis) — крупный заговор против императора Нерона в 65 году с целью его убийства и передачи власти аристократу Гаю Кальпурнию Пизону. Закончился неудачей, большая часть участников погибла. Наиболее подробно описан у Тацита («Анналы»), упоминается у Диона Кассия, Светония и Полиэна.В начале 60-х годов, после убийства матери и ухода обоих многолетних наставников (префект претория Секст Афраний Бурр умер, а Луций Анней Сенека добровольно отошёл от дел) поведение Нерона резко изменилось: он постепенно сократил полномочия сената, стал совершать экстравагантные поступки и, наконец, перешёл к прямой деспотии: массовым казням и конфискациям имущества. Это не могло не вызвать протеста в высших слоях римского общества. Сложился обширный заговор, зачинщиков которого определить затруднительно, но, скорее всего, это был не Пизон. Его кандидатура на роль будущего обладателя верховной власти возникла в планах заговорщиков поскольку он был связан родственными узами со многими аристократическими семьями и пользовался популярностью у простого народа. О дарованиях самого Пизона Тацит высказывается довольно скептически[1].Наиболее ревностными участниками заговора, «судя по твёрдости, с какой они встретили смерть», Тацит называет трибуна преторианской когорты Субрия Флава и центуриона Сульпиция Аспера, к которым присоединились знаменитый поэт и родственник Сенеки Марк Анней Лукан и консул будущего года Плавтий Латеран, а также представители сенаторского сословия Флавий Сцевин и Афраний Квинциан. У некоторых заговорщиков с императором были личные счёты: например, Аннею Лукану Нерон, также упражнявшийся в стихосложении, завидовал и запрещал распространять свои сочинения, а Афрания Квинциана «опозорил… в поносном стихотворении»[1]. Дион Кассий не упоминает Пизона вообще; по его словам, во главе заговора стояли Сенека и префект претория Луций Фений Руф[2].Начавшись в довольно узком кругу, заговор постепенно охватил большое количество представителей всаднического сословия и офицерства. Наиболее влиятельной фигурой в рядах заговорщиков был префект претория Луций Фений Руф, «снискавший добрую славу своим образом жизни, но обойдённый расположением принцепса» из-за интриг своего напарника[3]. Заговорщики медлили, не в состоянии определиться с планом убийства Нерона. Тем временем вольноотпущенница Эпихарида, которая была наложницей старшего брата Сенеки Юния Аннея Галлиона[4], устав от их нерешительности, попыталась склонить на сторону заговора командиров Мизенского флота: поскольку Нерон любил морские путешествия, участие военных моряков расширило бы возможности заговорщиков. Наварх Волузий Прокул был одним из тех, кому Нерон поручил убить свою мать, и считал себя недостаточно вознаграждённым за это; в частном разговоре с Эпихаридой он угрожал отомстить императору. Эпихарида предложила ему присоединиться к заговору в расчёте на достойную награду, не называя имён своих сообщников. Однако Прокул предпочёл донести обо всём Нерону. На очной ставке Эпихарида всё отрицала, свидетелей их с Прокулом разговора не было, но поскольку у Нерона остались сомнения, она была удержана под стражей.Опасаясь разоблачения, заговорщики решили ускорить выполнение задуманного. Отвергнув первоначальный план покушения на Нерона на вилле Пизона в Байях, они решили напасть на императора на посвящённых Церере цирковых играх. Плавтий Латеран под видом мольбы к императору должен был припасть к ногам Нерона и повалить его на землю, а остальные заговорщики нанести смертельные удары. Пизона, ожидающего в храме Цереры, вызвали бы Фений Руф с сообщниками и понесли в преторианский лагерь. Тацит со ссылкой на Плиния сообщает также, что Антония, дочь императора Клавдия, должна была сопровождать Пизона, чтобы привлечь к нему расположение простого народа, а затем вступить с ним в брак. Однако сам Тацит считает это сообщение совершенно недостоверным[5].Накануне намеченного дня покушения заговор был раскрыт по доносу вольноотпущенника Флавия Сцевина — Милиха (лат. Milichus). Возвратившись домой после продолжительного разговора с Антонием Наталом, Сцевин поручил Милиху наточить кинжал, взятый в одном из храмов и «посвящённый свершению великого дела»[5], а также приготовить повязки для ран и останавливающие кровь средства. Кроме того, он устроил богатое пиршество, наиболее любимым рабам дал свободу, а остальных одарил деньгами. Милих, видя подозрительные приготовления и подстрекаемый женой, решил предать своего патрона. Он отправился к вольноотпущеннику Нерона Эпафродитуruen, а тот доложил обо всём императору. Сцевин был схвачен, но ему удавалось оправдаться во всех обвинениях — до тех пор, пока дело не дошло до допроса Антония Натала. Допрошенные по отдельности, они по-разному отвечали на вопросы о содержании их последней беседы. Это вызвало подозрения, и обоих заковали в цепи. Они не вынесли вида показанных им орудий пыток. Первым заговорил Натал, указав на Пизона, а затем на Сенеку.О роли последнего в заговоре достоверной информации нет; Тацит допускает, что признание Натала было оговором в стремлении угодить Нерону и облегчить собственную участь, поскольку другие допрошенные имя Сенеки не упоминали[6]. Однако Дион Кассий и Плиний уверенно называют Сенеку одним из главных заговорщиков. Тацит передаёт слух о том, что на тайном совещании Субрия Флава с центурионами было решено, и не без ведома Сенеки, сразу же после убийства Нерона, которое должен был возглавить Пизон, умертвить и его, а верховную власть вручить Сенеке. Флав якобы говорил о том, что позор отнюдь не уменьшится, если по устранении кифареда (Нерон публично выступал с пением под кифару) его место займёт трагический актёр (Пизон выступал в трагедиях)[7].Узнав о показаниях Натала, Сцевин выдал остальных. Лукан, Квинциан и Сенецион долго хранили молчание, но, получив обещание безнаказанности (как впоследствии оказалось, не соответствующее действительности)[8], назвали: Лукан — свою мать Ацилию[9], а Квинциан и Сенецион — своих самых близких друзей. Нерон, вспомнив о доносе Волузия Прокула, приказал пытать Эпихариду. Однако палачи самыми жестокими пытками не смогли вырвать у неё признание, а на следующий день ей удалось покончить с собой. По Риму были расставлены войска, производились массовые аресты всех заподозренных в причастности к заговору. Фений Руф, ещё не выданный никем из заговорщиков, принимал участие в дознании вместе с Нероном и Тигеллином и даже остановил Субрия Флава, у которого была возможность убить императора во время расследования.Пизона убеждали, пока не обнаружены все нити заговора, начать открытый мятеж, однако он предпочёл ожидать смерти в своём доме. Когда прибыл отряд, направленный для его ареста, Пизон покончил с собой, вскрыв вены. Своё завещание «он наполнил отвратительной лестью Нерону»[10] в надежде оградить от преследования горячо любимую жену Сатрию Галлу. Затем был казнён Плавтий Латеран, причём рукой Стация Проксума, также участника заговора. Сенека отрицал своё участие в заговоре, однако получил приказ Нерона покончить с собой. Тацит со ссылкой на несохранившееся сочинение Фабия Рустика сообщает, что доносивший до Сенеки волю императора трибун преторианской когорты и участник заговора Гавий Сильван по дороге свернул к Фению Руфу и спросил, следует ли ему повиноваться, на что Фений Руф посоветовал исполнять приказание[6]. Сенека вскрыл вены, а затем попытку самоубийства совершила и его жена Помпея Паулина, но по приказу Нерона, «не питавшего личной ненависти к Паулине и не желавшего усиливать вызванное его жестокостью всеобщее возмущение»[11], была спасена.Фений Руф, надеявшийся остаться безнаказанным, был разоблачён Флавием Сцевином и Церварием Прокулом и казнён. Многих военных из числа заговорщиков постигла та же участь. Субрию Флаву Тацит приписывает следующий ответ на вопрос Нерона о причинах участия в заговоре: «Я возненавидел тебя. Не было воина, превосходившего меня в преданности тебе, пока ты был достоин любви. Но я проникся ненавистью к тебе после того, как ты стал убийцей матери и жены, колесничим, лицедеем и поджигателем»[12]. Также различным репрессиям подверглись многие лица, не принимавшие участие в заговоре, но признанные политически неблагонадёжными или вызывавшие неприязнь у Нерона, среди них консул Марк Юлий Вестин Аттик (покончил с собой), бывший муж Поппеи Сабины Руфрий Криспинruen и известный философ Гай Музоний Руф (изгнаны)[13].Милих получил награду и присвоил себе прозвище Сотер, то есть «спаситель». Антоний Натал и Церварий Прокул, своими показаниями разоблачившие многих сообщников, были помилованы. Были щедро вознаграждены Тигеллин, рядовые преторианцы и другие участники предотвращения заговора, включая будущего императора Нерву, который получил триумфальные знаки отличия[14]. Сенат назначил многочисленные религиозные церемонии в связи с избежанием Нероном опасности[15].
Год пяти императоров — период, когда в Древнем Риме сменилось 5 императоров (193 год).Римский император Коммод был очень своеобразным правителем; участвовал в гладиаторских боях, имел в своём гареме не только женщин, но и мальчиков. Как пишут его современники, «он перепробовал все формы разврата»[. Зачастую он вообще не занимался государственными делами и погружался в себя. Это вызывало недовольство многих, и 31 декабря 192 года к нему на пир по случаю вступления в должность консула забрались заговорщики во главе с рабом Нарциссом, подсыпав императору в пищу яд.После гибели Коммода императором был провозглашён один из участников заговора — Пертинакс. Он был первым императором из вольноотпущенников. Несмотря на возраст, а ему было за 60 лет, Пертинакс обнаружил большую энергию. Земледельцам он разрешил занимать столько земли, сколько они смогут обработать. Император отменил все пошлины и подати, созданные при тирании для получения больших средств и установил свободные порядки. Однако реформы не нравились военным, которых, как они считали, урезали в правах. Пиком недовольства стала казнь нескольких офицеров, готовивших покушение на императора. В марте 193 года Пертинакс, после 80-дневного правления, был убит легионерами.Легионеры решили избрать императором того, кто заплатит им больше. Находившийся во дворце тесть Пертинакса — Сульпициан предложил каждому солдату по 20000 сестерциев. Известие о выборах императора услышал сенатор Дидий Юлиан, и решил испытать судьбу, предложив солдатам по 25000 сестерциев. Эта цена не была перекрыта, и таким образом престол был впервые куплен за деньги. Во время правления Юлиан не отметился ничем особенным. Из-за того, что он не смог расплатиться с легионерами, на 66-й день правления он был арестован в собственном дворце. Император предложил каждому по 30000 сестерциев, но был убит.Уже при правлении Юлиана императором себя провозгласил Септимий Север. Однако на востоке против него выступил Песценний Нигер. Своё прозвище он получил от своего соперника Клодия Альбина. Нигер имел сильную поддержку в Сирии и Египте, но был разгромлен и был убит при попытке побега в Парфию. Этим воспользовался Клодий Альбин, первоначально выступая в союзе с Севером, предал его и в 196 году при поддержке британских легионов был провозглашён Августом и в феврале 197 года в битве с Севером был разгромлен и убит. После этого порядок в империи был восстановлен.
Год шести императоров — 238 год, в течение которого шесть человек были провозглашены императорами Рима.В начале года императором был Максимин I Фракиец, носивший этот титул с 235 года. Согласно более поздним источникам, он был жестоким тираном, и в январе 238 года вспыхнуло восстание в Северной Африке. В Истории Августов говорится:«Римляне больше не могли терпеть его бесчинства — то, что он пользовался услугами доносчиков и обвинителей, выдвигал ложные обвинения, убивал невинных, осуждал всех, кто являлся в суд, доводил богатых людей до крайней нищеты и никогда не добывал деньги каким-либо иным способом, как через разорение других людей, казнил многих военачальников и носителей консульского звания безо всяких оснований, иных перевозил в клетках без еды и питья, иных держал в заключении, короче, не брезговал никакими жестокостями при достижении своих целей — и, не в силах терпеть больше, люди подняли против него восстание.»[1]Группа молодых аристократов в Африке убила императорского сборщика налогов, а затем обратилась к губернатору, Гордиану, и потребовала, чтобы тот объявил себя императором. Гордиан согласился с неохотой, и поскольку ему уже было 80 лет, он решил объявить соправителем своего сына, наделив его равными полномочиями. Сенат признал отца и сына императорами под именами Гордиан I и Гордиан II, соответственно.Их правление длилось всего 20 дней. Капелиан, губернатор соседней провинции Нумидия, затаил злобу против Гордиана. Он повёл против них армию и разгромил их в сражении у Карфагена. Гордиан II погиб в битве, и узнав об этом, Гордиан повесился.Между тем Максимин, теперь объявленный врагом народа, уже начал поход на Рим с другой армией. Прежние кандидаты сената, Гордианы, не смогли победить его, и зная, что они сами будут обречены на смерть, если император вернётся в Рим, сенаторы решили избрать нового императора для противостояния Максимину. Не имея лучших кандидатов, 22 апреля 238 года они избрали совместными императорами двух пожилых сенаторов, Пупиена и Бальбина (входившими в состав специальной сенаторской комиссии, расследовавшей дела Максимина).Этот выбор, однако, не был популярен у народа, и толпа забросала камнями и палками новых императоров. Поэтому Марк Антоний Гордиан Пий, тринадцатилетний внук Гордиана I, был назначен императором под именем Гордиан III, чья власть была лишь номинальной, чтобы успокоить население столицы, которое по-прежнему сохраняло верность семье Гордианов.Пупиен был отправлен во главе армии, чтобы дать отпор Максимину, а Бальбин остался в Риме. Между тем у Максимина возникли собственные проблемы. В начале февраля он добрался до города Аквилеи и там узнал, что город поддержал троих его противников. Максимин начал осаду города, но безуспешно. К апрелю недовольство из-за этой неудачи, отсутствия успеха в кампании в целом, отсутствия запасов и сильной оппозиции со стороны Сената заставило легионеров задуматься о смене лояльности.Солдаты из II парфянского легиона убили Максимина в собственной палатке вместе с его сыном Максимом (который был назначен заместителем императора в 236 году) и сдались Пупиену в конце июня. Трупы Максимина и его сына были обезглавлены, а их головы отправлены в Рим. В благодарность за спасение Рима от общественного врага солдаты были помилованы и отправлены обратно в свои провинции.Затем соправитель-император вернулся в Рим и обнаружил, что в городе бушевало восстание. Бальбин не смог справиться с ситуацией, и город сгорел в пожаре в результате мятежа. Для обоих императоров ситуация на время успокоилась, но проблемы остались.Монеты периода их царствования изображают на одной стороне — одного из них, а на другой стороне — две руки в рукопожатии, что должно было символизировать их сотрудничество. Тем не менее, их отношения были омрачены взаимными подозрениями с самого начала — каждый опасался покушения со стороны второго. Они планировали огромные двойные кампании, Пупиен — против парфян, а Бальбин — против карпов (согласно Гранту — против готов и персов, соответственно), но они часто ссорились и не могли договориться и доверять друг другу.Во время одного из подобных затяжных споров, 29 июля, Преторианская гвардия решила вмешаться. Преторианцы ворвались в комнату, где находились императоры, схватили их обоих, раздели, проволокли обнажёнными по улицам, пытали и в итоге убили их. В тот же день Гордиан III был провозглашён единоличным императором (238—244), хотя в действительности полномочиями от его имени пользовались советники. Вместе Пупиен и Бальбин правили всего 99 дней.Гордианы I и II были обожествлены сенатом.
Гражданская война в Римской империи (350—353) — военный конфликт между несколькими претендентами на императорский трон в Римской империи. Поводом к началу войны послужило убийство императора западной части империи Константа в 350 году. В итоге победу одержал Констанций II в 353 году и стал единоличным императором.После смерти Константина Великого в 337 году началась борьба за главенство над империей. Сыновья Константина Великого: Константин II, Констанций II и Констант инспирировали мятеж в Константинополе, целью которого было устранить всех возможных претендентов. Погибло большинство родственников Константина Великого, в том числе Ганнибалиан Младший и Далмаций Младший, владения которых были разделены между братьями.В 340 году вспыхнула война между Константом и Константином II, в которой последний был убит при Аквилее. Констант присоединил его владения.В 350 году в галльских легионах вспыхнул мятеж, во главе которого стояли магистр оффиций Марцеллин и полководец Константа Магненций. Магненций был провозглашен императоров в Августодуне 18 января 350 года. Констант попытался бежать на юг, но в Пиренеях был настигнут агентом Магненция и убит.После убийства Константа власть на западе в провинции Иллирия захватил Ветранион. Оба узурпатора отправили посольства Констанцию с предложение разделить империю между собой, но Констанций отверг предложение. Для продолжения войны с персами он оставил Галла, а сам с большими силами отправился на запад.Сразу после захвата власти Магненцием в Италии был провозглашен императором Непоциан, родственник Константина Великого. Он собрал войско из гладиаторов и двинулся на Рим. Префект Рима Фабий Титиан, лояльный Магненцию, собрал ополчение из жителей города и вышел навстречу Непоциану. В последовавшем сражении ополчение было рассеяно, а войска Непоциана ворвались в город вслед за ополчением и устроили резню.Магненций отправил войска в Италию во главе с Марцеллином, быстро подавив мятеж Непоциана, который правил с 3 июня по 30 июня 350 года.Констанций II обратился с речью к войскам Ветраниона. Речь оказалась настолько убедительной, что Ветранион с войсками сдался без борьбы.С большой армией Констанций отправился в поход на запад. Противники встретились возле Атранса, где Констанций понес большие потери и вынужден был отступить. Уверенный в победе Магненций начал преследование. Возле Мурсы в 351 году произошло новое сражение. Констанций имел двойной численный перевес (60000 против 30000 человек). В первые часы ход сражения был неопределенным, стороны понесли огромные потери. В итоге конница Констанция смяла правое крыло войск Магненция. Общие потери римской армии составили до 55000 человек.Эта самая кровавая битва столетия существенно ослабила мощь империи, вследствие чего германцы захватили часть рейнской границы и опустошили Галлию.Магненций попытался собрать новые войска в Италии, но неудачно, Констанций вступил в Италию. Магненций отступил в Галлию, где у горы Селевк произошло новое сражение, в котором Магненций был окончательно разгромлен. Оставленный всеми своими сторонниками он покончил с собой, бросившись на меч. Констанций стал единоличным императором.Империя вновь объединилась под властью одного правителя, но значительно ослабленная. Римская армия потеряла многие десятки тысяч лучших легионеров, восполнить которые в ближайшие годы не представлялось возможным. Усилили нажим германцы, прежде всего франки и алеманны, разорив Галлию. Вскоре после окончания войны цезарь Галл был казнен Констанцием (354), а на его место назначен Юлиан (355). Юлиану была поручена оборона Галлии, с которой он успешно справился, имея ограниченные силы, а после победы при Аргенторате проведя несколько походов в Германию. Констанцию же удалось в 358 году разгромить сарматов и квадов на дунайской границе. Таким образом спокойствие на рейнско-дунайской границе было восстановлено, пока над империей не нависла угроза новой гражданской войны в 360 году на этот раз между Юлианом и Констанцием.
Гражданская война в Римской империи 340 года — война между Константином II и Константом, сыновьями Константина Великого.После раздела Римской империи в 337 году Константину II достались Галлия, Британия и Испания, а Константу — Италия, Африка, Константинополь и придунайские провинции. Братья чувствовали себя обделенными, учитывая положение Констанция II, который завладел всей восточной частью империи кроме Балканского полуострова.Константин решил воспользоваться войной Константа с варварами и вторгся в Италию. В битве при Аквилее войска Константина потерпели поражение, а сам он был убит в сражении.В результате войны Констант присоединил владения брата и на 10 лет объединил весь Запад империи. Стремясь заручиться поддержкой Констанция II, Костант передал ему во владение Константинополь.
Гражданские войны времён тетрархии — серия вооружённых конфликтов в Римской империи в первые десятилетия IV века н. э., произошедшие между различными группировками соправителей (августов и цезарей) и узурпаторов. Политическая модель тетрархии была введена императором Диоклетианом (пр. 284—305) в 293 г. с целью сдерживания внутренних политических беспорядков и иностранных вторжений, которые ослабляли государство в контексте кризиса III века. Согласно новой системе, Диоклетиан и Максимиан (пр. 285—308; 310) являлись старшими императорами (августами) Востока и Запада, в то время как Галерий (пр. 293—311) и Констанций I (пр. 293—306) были их соправителями в ранге цезарей. К моменту стабилизации государства в 305 г., Диоклетиан и Максимиан отрекаются от престола и передают свои титулы Галерий и Констанцию. Новые августы делают своими младшими соправителями Флавия Севера (пр. 305—307) и Максимина Дазу (пр. 305—313), проигнорировав более предпочтительных кандидатов — Константина (сына Констанция I) и Магненция (сына Максимиана), дав начало разногласиям.В 306 г. умер Констанций, чья армия при молчаливом согласии Севера возвела в ранг императора Константина. Во избежании конфликта Галерий согласился назначить его цезарем, а Севера — возвести до положения августа. Однако в Риме Магненций провозгласил себя императором, отправившийся на борьбу с ним Север в 307 г. был побеждён и в дальнейшем убит, так как Магненций получил поддержку своего отца обмен на уступку части властных полномочиях. Попытки Галерия захватить Рим были безуспешны, и в 308 г. он ушёл в отставку к выгоде Максенция. В дальнейшем Макимиан поссорился с сыном и покинул Италию, в итоге оказавшись при дворе Константина в Галлии. Созванная в ноябре 308 г. конференция тетрархов в Карнунте назначила новым августом Запада Лициния (пр. 308—324), а Максимиану было предписано снова отойти от дел. Максимиан уехал в Галлию, где попытался воспользовался военным походом Константина в 310 г. против франков, чтобы узурпировать власть, но был побеждён и принуждён к совершению с самоубийства.Смерть Галерия в 311 г. нанесла урон системе тетрархии. С 311 по 312 г. Лициний и Максимин Друз разделили восточные провинции, в то время как Магненций готовился к войне с Константином на западе империи. На фоне этого Константин договорился с Лицинием, после чего вступил в Италию и победил соперника в нескольких сражениях на пути к Риму. Вблизи столицы состоялась генеральная битва у Мульвийского моста, закончившееся поражением войска Максенция и его гибелью. В 313 г. в Медиолануме был заключён договор между Константином и Лицинием, после чего Максимиан Друз организовал безуспешное вторжение в Европу и был убит. В 314 и 316 годах Константин и Лициний сами столкнутся на поле боя, после чего заключат временное перемирие до 324 г. В этом году войска Константина и Лициния встретились в трех важнейших битвах, по итогам которых Лициний был арестован и убит в следующем году, что позволило Константину утвердить себя в качестве единственного правителя Римской империи.Тетрархия как форма административного управления Римской империей появилась в 293 г. по инициативе императора Диоклетиана (пр. 284—305), сумевшего окончательно преодолеть последствия кризиса III века и навести порядок. В ходе первого этапа, также известного как диархия, генерал Максимиан в 285 г. был повышен до статуса цезаря (младшего императора), а в 286 г. — до статуса августа (старшего императора).[1][2][3].[4][5][6] Диоклетиан управлял восточными областями империи, в то время как Максимиан — западными.[7].К 293 г. на фоне восстания Караузия и вторжения персов Диоклетиан понял, что двух императоров для нормального управления государством недостаточно.[8] 1 марта 293 г. в Медиолануме Максимиан возвысил Констанция I в качестве своего цезаря.[9], в тот же день или месяц Диоклетиан сделал аналогичный шаг по отношению к Галерию {(пр. 293—311) в Филипполисе или Сирмие. Тем самым была создана тетрархия или правление четырёх.[10][11][12][13][14].1 мая 305 г. на отдельных церемониях в Медиолануме и Никомедии старшие императоры совместно отреклись от власти и отошли от участия в общественной жизни, передав свои титулы Констанцию (пр. 293—306) и Галерию (пр. 293—311).[15] Они, в свою очередь, возвысили до ранга цезарей Флавий Севера (пр. 305—307) при августе Констанцие на западе и Максимиана Друза (305—313) при августе Галерии на востоке.[16][17][18] Однако возникла проблема: оба цезаря были выбраны под воздействием стремившегося расширить свою власть Галерия взамен более очевидных кандидатов по признаку преемственности в виде Константина (сына Констанция) и Магненция (сына Максимиана).[19] Будущему тетрархической системы это не сулило ничего хорошего.[20][21][22].25 июля 306 г. во время похода против пиктов Констанций умер в Эбораке в диоцезе Британия.[23] Эта смерть нанесла первый удар по тетрархии, так как войско провозгласило императором его сына Константина, а не поддержало получение Севером титула август.[24] В обращении к Галерию, Константин попросил признать себя в качестве наследника своего отца и свалил всю ответственность на произошедшее на войско, которое заставило его принять титул.[25] Галерий был разозлён случившемся и готовился отклонить просьбу, но советники показали ему, что подобный шаг может привести к войне.[26][27][28] Константин получил от него титул цезаря, в то время как титул августа отошёл к Северу.[29] Желая показать, что он узаконил власть Константина, Галерий лично отправил ему императорский пурпур.[30][31][32][33] Новый правитель принял это решение, устранявшее сомнения в законности его власти.[34].После произошедшего, в 306 г. сын Максимиана Магненций в Риме тоже провозгласил себя императором, но уже с титула принцепса.[35] Галерий, испугавшийся появления новых императоров, поручил Северу направиться в Италию и разобраться с претендентом на власть.[36][37] [38] [39][40] Северо выдвинулся на Рим из своей столицы в Медиолануме во главе войска, ранее подчинявшегося Максимиану. Опасаясь скорого прибытия августа, Магненций предложил своему отцу часть властных полномочий в обмен на союз. Когда Север начал осаду Рима, часть его солдат дезертировала к бывшему командиру. После этого Север бежал в обладавшую неприступными укреплениями Равенну: в обмен на сдачу в плен и отказ от титула Максимиан обещал пощаду и гуманное обращение. Бывшего императора как пленника привезли в Рим и, проведя по городским улицам, заключили на государственной вилле в местечке Три Таверны. В 307 г. Север погиб при туманных обстоятельствах.[29][35].Совместное правительство Магненция и Максимиана подверглось новому испытанию в 307 г., когда в Италию вторглось большое войско Галерия. Против него был испытан прежний приём: многие солдаты армии августа дезертировали в обмен на обещанные деньги и титулы. Галерий был вынужден отступить, предав Италию грабежу.[29] После этого власть Магненция была установлена в Италии, Африке, Корсике и Сардинии.[35] В этом же году принцепс решил завязать дружеские отношения с Константином, ради чего отправился в Галлию, выдал за него свою дочь Фаусту [41] и был признан августом и старшим императором.[42] [43][44][45] Константин признал власть Магненция, но не вмешивался в происходившую в Италии борьбу, сосредоточившись на управлении Британией и Галлией.[46][47][48].В 308 г., вероятно в апреле, Максимиан попытался свергнуть своего сына в Риме, однако войско осталось на стороне его сына, из-за чего бунтарь был вынужден бежать ко двору Константина.[35] Осознавая происходящие на западе империи события, Галерий созвал конференция тетрархов в Карнунте, на которую Максимиан возлагал особые надежды.[49] Мероприятие началось 11 ноября, её основными решениями стали: удаление Максимиана из структуры тетрархии, понижение Константина до цезаря и назначение Лициния августом Запада[29] для борьбы с Магненцием.[50] Эта система не просуществовала долго: Константин не принял своё понижение, Максимиан Дуза не поддержал изменение статуса Галерия и Лициния, также придерживаясь нейтралитета по вопросу власти в Италии.[50].В 310 г. Максимиан получил под своё командование часть армии Константина и был послан к югу от Арелата для защиты Южной Галлии от возможной атаки Магненция, в то время как сам Константин вёл кампанию против франков на реке Рейн. Однако Максимиан объявив в Арелате о гибели Константина и провозгласил себя императором. Несмотря на предлагаемые взятки, большая часть армии осталась верна Константину, из-за чего бунтарь был вынужден бежать. Константин, узнавший о восстании, прекратил поход и направился на юг Галлии, встретившись с Максимианом у Массилии. Этот город был лучше подготовлен к осаде, чем Арелат, но его жители открыли задние ворота войскам истинного правителя. Максимиан был схвачен, осуждён и лишён титула императора. Константин простил его, но позже по обвинению в покушении на свою жизнь предложил самостоятельно выбрать самому свою смерть. Максимиан повесился в июле 310 г..[49] [51][52][53] [54][55][56].К середине 310 г. Галерий был слишком болен, чтобы сохранять участие в имперской политике.[53][57][58] Последним его известным поступком стало письмо провинциалам о прекращении гонений на христиан и восстановление религиозной терпимости, размещённое в Никомедии 30 апреля 311 г.[59][60][61] Вскоре после провозглашения указа он умер,[57][62][63][64] разрушив имевшуюся на тот момент политическую стабильность.[65][66][67] Максимин выдвинулся против Лициния, которого сумел лишить малоазийской Анатолии. Мирный договор между ними был поспешно подписан в лодке посередине Босфора.[68][69] В это время Константин совершал поездки по Британии и Галлии, в то время как Магненций готовился к будущей войне: укрепил северную Италию и улучшил отношения с христианской общиной, которой позволил выбрать нового римского епископа Мильтиада (пр. 310—314).[65][70].Однако имевшаяся первоначальная поддержка народа не выдержала высоких налогов и сокращения торговли, восстания прошли в Риме и Карфагене, в Африке под титулом императора власть узурпировал викарий Домиций Александр (пр. 308—309/311?).[57][71][72] К 312 г. Магненций не имел поддержки даже среди христиан Италии.[73][74][75] Летом 311 г. Магнеций объявил войну Константина под предлогом отмщения за гибель Максимиана, в то время как Лициний был занят делами на востоке империи.[72][76] Зимой 310—311 гг. Константин решил не допустить союз Магнеция и Лициния, предложив последнему руку сестры Констанции (пр. 313—324).[77] Максимин Даза посчитал это умалением своего авторитета и отправил послов в Рим, предложив в обмен на политическое признание Магненцию в обмен на военную поддержку, что было одобрено последним.[67][70][65][78] Созыв новой встречи тетрархов был уже невозможен, и население Римской империи повсюду ожидало начала военных действий.[79][80].Советники и полководцы отговаривали Константина от упреждающего нападения на Магненция;[65][81] даже гадания авгуров не обещали ничего хорошего.[82] Но август проигнорировал все предупреждения с такой воодушевлённостью, что некоторые решили, что он руководствуется советами свыше.[83][84] Ранней весной 312 г. он пересёк cruzou os Котские Альпы с 40 тыс. воинов, что составляло 25 % от всех его сил.[81][85] Первое сражение прошло у города Сегузий, который был взят штурмом и оставлен ради дальнейшего продвижения вглубь Италии.[65][86].Приближаясь к важнейшему городу Августа-Тауринорум, его войско встретило крупные силы врага во главе с тяжёлой кавалерии, которые смогло одолеть[65] [87][88].[81][89][90][91] Горожане отказались открывать врата побеждённым, сдавшись на милость Константина.[65][92][93] Другие города Паданской равнины прислали эмиссаров в его лагерь, поздравляя с одержанной победой. Далее он отправился в Медиоланум, где ему вновь открыли ворота и обеспечили радостный приём. Вместе со своим войском он отдыхал там до середины лета, после чего направился к Бриксии.[94][95] Находившиеся там войска противника были быстро рассеяны,[96] и Константин выдвинулся к Вероне, где находились крупные силы Магненция.[81].Префект претория и командир веронской армии Руриций Помпеян провёл два сражения с противником у стен Вероны, по итогам которого его войско было разбито, а он сам — убит.[97] Вскоре после этого Верона сдалась, её примеру последовала Аквилея,[67][96][98] Мутина[92] и Равенна.[81] Тем самым была открыта прямая дорога на Рим.[92][96][83] На берегу Тибра Константин и Магненций встретились в решающей битве, войско последнего было разбито, а сам он утонул в ходе бегства.[99][100][101][102] Константин въехал в Рим 29 октября[103] [104][105], устроив пышную церемонию и встреченный народной любовью.[106][107] [108] Тело Магненция было выловлено из реки и обезглавлено, его голова была выставлена на городской улице на всеобщее обозрение.[101][103][104][100][109][110] После церемоний голова была отослана в Карфаген.[111].Провинции востока империи после смерти Галерия в 311 г. были поделены между Лицинием и Максимином Дазой: первый владел Восточной Европой, второй — Азией. Недовольный наделением покойным Лициния титулом августа, Даза ещё в 310 г. при поддержке войска провозгласил себя императором. Пока Константин и Магненций боролись в Италии осенью 312 г., Максимин был занят кампанией в Армении. В феврале 313 г. он возвратился в Сирию, где узнает о: заключении союза между Константином и Лицинием в Медиолануме после гибели Магненция; женитьбе Лицинии на Констанции и издании ими эдикта, гарантирующего свободу вероисповедания христианам[77].[41][50] С армией в 70 тыс. человек Даза достигнул Вифинии, однако его люди сильно ослабли из-за плохой погоды.[112].В апреле 313 г. он пересёк пролив Босфора в районе Византия, удерживавшегося войсками Лициния и который был взят им за 11 дней. После этого за время восьмидневной осады захватил Перинф, после чего перекинул большую часть армии на переправу в 18 римских милях от города,[113]. Лициний, обладавший меньшим войском (возможно численностью в 30 тыс. человек),[114] прибыл в Адрианополь. Пока Максимин осаждал Перинф, Лициний устроил лагерь у второй станции переправы в 18 милях впереди.[115] После бесплодных переговоров войска встретились у Дзурула.[112]Даза был разбит, ему самому удалось сбежать в Никомедию, прикинувшись рабом. Позже он попытался остановить продвижение противника у Киликийских Врат с помощью размещённых там укреплений, но Лициний смог переправиться. Наступление продолжало развиваться по воде и суше, вынудив Максимина отступить к Тарсу. В июле или августе 313 г. Максимин погиб, также были убиты его жена и дочь.[112].В дальнейшем Константин и Лициний сохранили союзнические отношения, которые не смогли долго просуществовать. Вполне возможно, на это повлияло назначение мужа сводной сестры Константина Анастасии сенатора Бассиана цезарем и выделение ему Италии. Два августа столкнулись друг с другом в сражениях при Цибале и Мардии в 316/317 гг., в итоге заключив мир 1 марта 317 г. в Сердике. По его условиям Лициний признавал верховенство Константина и уступал ему все балканские территории кроме Фракии, правивший в это время Востоком со-император Валерий Валент (пр. 316—317) был казнён.[50] Константин провозгласил себя и Лициния консулами, а их сыновья Крисп (пр. 317—326), Константин (пр. 317—340) и Лициний (317—324) стали цезарями.[41][116].Но установившийся мир не мог просуществовать достаточно долго. В 320 г. Лициний отменил существовавший со времён Миланского эдикта режим религиозной свободы, после чего начал притеснять христиан. [117] В свою очередь Константин в 321 и 323 г. пересекал границы между двумя частями империи, преследуя сарматов на Дунае и готов во Фракии.[50].В 324 г. Константин собрал армию и флот в Салониках на Халкиде, после чего выдвинулся к Адрианополю. Произошедшее 3 июля сражение окончилось поражением Лициния и отступлением его войска к флоту в районе Геллеспонта. Пока Лициний был осаждён в Византии, его имевший численное превосходство флот проиграл Криспу. После этого Лициний эвакуировал свою армию и гарнизон Византия на азиатском побережье Босфора, со-императору Мартиниану (пр. 324) было поручено блокировать Константина. Пополнив армию вестготами, Лициний обосновался у Хризополиса, в финальном сражении у которого был побеждён 18 сентября 324 г. [118] Побеждённый правитель бежал в Никомедию, на следующей день осады которой сдался в плен.[50].После решительной победы над конкурентами, Константин утвердился в качестве единоличного правителя Римской империи. Лициний был арестован и выслан в Салоники, а Мартиниан — в Каппадокию, где оба могли жить в качестве обычных граждан. Несмотря на это, по подозрению в организации заговора против императора Мартиниан был казнён в конце 324 года, Лициний был убит к весне 325 года.[50] О судьбе Лициния II нет однозначного мнения.[119].Так как вместе с Лицинием проиграл языческий и грекоязычный центр на Востоке, противопоставлявший себя христианскому и латинскому Риму, Константин решил с помощью новой столицы продемонстрировать интеграцию Востока в Римскую империю.[120] В 324 году город был избран новой столицей, решение было принято главным образом из-за стратегического месторасположения и перестройки города под римские стандарты при Септимие Севере (пр. 193—211) и Каракалле (пр. 198—217).[121].Константин внёс множество изменений в административные, военные, гражданские и религиозные институты. Опираясь на административные реформы Диоклетиана, он стабилизировал валюту (введя золотую монету солид, ставшую высокоценной и стабильной единицей расчёта), основал собственную династию[122] и реформировал армию[77], вроде расформирования преторианцев и личную кавалерию.[123] Христианство не стало официальной религией государства, Константин предоставил этой вере щедрые привилегии.[124] Также при нём был заложен принцип не вмешательства государя в вопросы религиозной доктрины, которые должны разрешать созываемые им всеобщие церковные советы.[125][126][127].

Центурия 6, катрен 12
Dresser copies pour monter a l′Empire,
Du Vatican le sang Royal tiendra :
Flamans, Anglois, Espaigne auec Aspire,
Contre l′Italie & France contendra.

Собрал войска, чтобы подняться до империи,
Королевская кровь держалась Ватикана.
Фламандцы, англичане, Испания со Шпейером
Боролись с Италией и Францией.

Середина Тридцатилетней войны (1618 – 1648 гг.) и смерть Фридриха V. Конфликт начался с раскола в Священной Римской Империи, когда Фридрих V, вокруг которого объединились протестанты, был коронован в Праге в качестве нового императора ("собрал войска, чтобы подняться до империи"). Императором стал Фердинанд II, находящийся в союзе с Ватиканом и Испанией ("Королевская кровь держалась Ватикана").
Вестфальский мир обозначает два мирных соглашения — Мюнстерское и Оснабрюкское, подписанные, соответственно, 15 мая и 24 октября 1648 года. Ими завершилась Тридцатилетняя война в Священной Римской империи.Иногда к Вестфальскому миру относят также и мирный договор между Испанией и Соединёнными провинциями Нидерландов, подписанный 30 января 1648 года и завершивший Восьмидесятилетнюю войну. При этом боевые действия между Голландией и Испанией в 1625—1648 годах исследователи рассматривают одновременно как части и Тридцатилетней, и Восьмидесятилетней войны.Вестфальский мир являлся результатом первого современного дипломатического конгресса (собрания). Он положил начало новому порядку в Европе, основанному на концепции государственного суверенитета. Соглашения затронули Священную Римскую империю, Испанию, Францию, Швецию, Нидерланды и их союзников в лице князей Священной Римской империи. До 1806 года нормы Оснабрюкского и Мюнстерского договоров являлись частью конституционного закона Священной Римской империи.Пиренейский мир, подписанный в 1659 году, положил конец войне между Францией и Испанией и часто рассматривается как заключительный этап «всеобщего единения».Переговоры о мире велись на территории исторической области Вестфалия в католическом епископстве Мюнстер и протестантском епископстве Оснабрюк. В целях конфессионального паритета обсуждение условий мира между императором Священной Римской империи с протестантскими государствами и Швецией велось в епископстве Оснабрюк, а с католическими государствами и Францией — в Мюнстере.Мирные переговоры между Францией и Габсбургами, обеспеченные Священной Римской империей и испанским королём, были начаты в Кёльне в 1636 году, но приостановлены кардиналом Ришелье, боровшимся за участие всех союзников, будь то независимое государство или территория внутри Священной Римской империи. В Гамбурге и Любеке Швеция и император вели переговоры о заключении мирного соглашения, но Швеция — после вмешательства Ришелье — прервала их и подписала Гамбургский договор с Францией.В это время Империя и Швеция объявили переговоры в Кёльне и «Договор о Гамбурге» вводной частью всеобщего мирного соглашения, которое должно быть заключено в двух соседствующих вестфальских городах, Мюнстере и Оснабрюке, становящихся на время переговоров нейтральными и демилитаризованными. Мюнстер с 1535 года был строго католическим городом, где заседал капитул Мюнстерского княжества-епископства. В городе не было мест для богослужений кальвинистов и лютеран.Оснабрюк был городом с двойным вероисповеданием (лютеранским и католическим), где находилось по две лютеранских и католических церкви. Горожане были преимущественно лютеранами, и только лютеране входили в городской совет; католическим духовенством и населением ведал капитул княжества-епископства Оснабрюка. В 1628—1633 гг. Оснабрюк был занят войсками Католической лиги; князь-епископ Франц Вильгельм фон Вартенберг провёл в городе контрреформацию, изгнав из города многие лютеранские семьи. Во время шведской оккупации оснабрюкские католики не изгонялись, но город жестоко страдал от шведских контрибуций. По этой причине город надеялся на существенное облегчение, став нейтральным и демилитаризованным.Оба города боролись за большую независимость, за становление свободными имперскими городами; таким образом, они приветствовали мирные переговоры, их нейтралитет и запрет всех политических влияний военных партий, включая их собственных феодалов — князей-епископов.Поскольку шведские лютеране отдавали предпочтение Оснабрюку, их мирные переговоры с империей, в которых участвовали союзники обеих сторон, проводились в Оснабрюке. Империя и её противница Франция, включая их союзников, а также республика Нидерландов и её противница Испания проводили переговоры в Мюнстере.Целью мирного конгресса, закончившегося подписанием Вестфальского мира, было установление мира, урегулирование отношений на международном, конфессиональном, внутриимперском уровнях. В ходе дебатов по вопросам причин и целей войны[5] определились четыре[6] основных направления.Смерть последнего герцога Юлиха-Клеве-Берга в 1609 году стало основанием для раздела его герцогства. Свои права на герцогство заявили курфюрст Бранденбурга Иоганн Сигизмунд и пфальцграф Нойбурга Филипп Людвиг. Дело осложнилось тем, что большая, богатая и важная по своему положению страна по вероисповеданию принадлежала к трём конфессиям (католики, лютеране, кальвинисты), отношения между которыми были обострены до крайности: ни одна партия не хотела отдать такой богатый регион другой. Разразилась война за клевское наследство, и борьба за Юлих велась на протяжении всей Тридцатилетней войны.Имперский надворный совет (нем. Reichshofrat) наряду с имперским камеральным судом являлся одним из двух высших судебных органов Священной Римской империи. К исключительной компетенции надворного совета относились дела, связанные с имперскими ленами, а также с привилегиями, правами и регалиями, предоставленными императором имперским сословиям или иным субъектам имперского права. Как и камеральный суд, надворный совет был средством реализации верховных судебных прав императора, но в отличие от камерального суда, формируемого сословиями и контролируемого рейхстагом, надворный совет оставался придворным учреждением и подчинялся непосредственно императору. Роль совета особенно возросла в период конфессионального противостояния в империи начала XVII века. В 1608 году католические члены имперского камерального суда отказались признавать председателя-протестанта, и деятельность этой судебной палаты временно приостановилась. Судебные дела оттуда всё чаще передавались в надворный совет, состоявший целиком из имперских советников (католиков). Таким образом, у императора появилась де-факто возможность управлять всей судебной системой, и шансы вынесения оправдательных приговоров в отношении протестантов сводились к нулю.Несмотря на то, что во время каждого избрания император приносил присягу на конституции империи, его власть зиждилась не на конституции, а на силе, примером чего служат правления Фердинанда II и Фердинанда III, непосредственных участников Тридцатилетней войны, и всех Габсбургов-императоров, начиная с Карла V. Такое положение дел привело многих князей (прежде всего протестантов) к формированию партии конституционалистов внутри империи, которая выступала против решений императора, как только его власть начинала слабнуть. Создание Евангелической унии и Католической лиги также были вызваны намерением князей создать собственные военные блоки для оппозиции императору.Аугсбургский религиозный мир 1555 года уравнивал в правах католиков и лютеран. Однако в его тексте не содержались чёткие критерии отнесения исповедуемой конфессии к лютеранству: под лютеранами понимались лица, исповедующие Аугсбургское исповедание 1530 года, и «конфессионально родственные им члены». Эта оговорка позволила в дальнейшем кальвинистам также претендовать на легитимность и полноправное участие в государственной системе империи, что встретило множество протестов со стороны католических и даже лютеранских князей.В начале конгресса Фердинанд III согласился признать кальвинизм в качестве третьей религии в империи[7]. Однако затем он наотрез отказался разрешить протестантское вероисповедание на землях Габсбургов и обратился за поддержкой к папе римскому[8]. После поражения эрцгерцога Леопольда в битве под Лансом император был вынужден согласиться с предложенным религиозным урегулированием[9].Как протестанты, так и католики требовали пересмотра секуляризации церковных земель. Швеция, в частности, хотела устроить масштабный территориальный передел империи с тем, чтобы свести баланс между католиками и протестантами к равному или даже обратному соотношению (как того хотел Густав II Адольф[10]). Наличие сильной католической оппозиции (Франция, император, Испания, Папство), тем не менее, предусматривало усиление позиции католиков в империи.Католики заявили свои права на все земли, которые принадлежали церкви в 1627 году, протестанты потребовали возврата к положению на 1618 год. Дипломат курфюрста Саксонии Иоганна Георга уговорил их согласиться на возвращение status quo на 1 января 1624 года.Заключение мира повлекло бы за собой амнистию пленников и изгнанников, о судьбе которых воюющие стороны решили позаботиться заранее. Предлагалось, в частности:восстановить Карла Людвига в правах курфюрста Пфальца, а его дядю Людвига Филиппа в правах графа Пфальц-Зиммерна;восстановить Фридриха V в правах маркграфа Баден-Дурлаха в отношении земель, конфискованных во время войны в пользу Вильгельма, маркграфа Баден-Бадена;восстановить Амалию Елизавету Ганау-Мюнценбергскую в правах ландграфини Гессен-Кассельской в отношении земель, дарованных Георгу II, ландграфу Гессен-Дармштадта;обеспечить безопасное возвращение протестантских изгнанников в их дома (в том числе в Богемию, религиозный инцидент в которой и стал поводом к началу Тридцатилетней войны).Швеция требовала Померанию, менее настойчиво — Силезию, а также Висмар, епископства Бремен и Ферден и деньги для роспуска армии. Франция претендовала на Эльзас, Брайзах, подтверждение прав на епископства Мец, Туль и Верден, а в имперской Италии хотела получить крепость Пинероло.В случае, если Швеция получит Померанию, курфюрст Бранденбурга должен получить соответствующую компенсацию потери. Такая же компенсация для курфюрста Баварии подразумевалась в случае, если Пфальц вернётся к наследникам Фридриха V.Каждая страна-участник конгресса преследовала свои цели: Франция — разорвать окружение испанских и австрийских Габсбургов, Швеция — добиться гегемонии на Балтике, Священная Римская империя и Испания — добиться как можно меньших территориальных уступок.Все участники конгресса признали положения Аугсбургского религиозного мира 1555 года и отвергли положения эдикта о реституции, подтвердили право князей менять по желанию и свою веру, и веру своих подданных. Гарантии равенства были даны католикам и протестантам в традиционно и явно разделённых городах, таких как Аугсбург и Регенсбург[11].Христиане, исповедующие религию, отличную от официальной религии княжества, в котором они живут, получили гарантию свободного вероисповедания.Все страны-участники конгресса признают ответственность за любые военные действия как часть своего суверенитета, что наложило запрет на выдачу каперских свидетельств и сделало внешнюю политику стран более прозрачной.Швейцарская конфедерация была официально признана всеми участниками конгресса как независимое государство, не входящее в Священную Римскую империю.Участники конгресса соглашались с положениями Мюнстерского мира. Республика Соединённых провинций, таким образом, была признана суверенным государством, не входящим ни в Священную Римскую империю, ни в состав Испанской короны.Франция получила епископства Мец, Туль и Верден, бывшие ранее подвластными герцогу Лотарингии, также под её владение переходили свободные города Эльзаса. Однако на этих территориях империя сохраняла за собой город Страсбург, Страсбургское епископство и Мюльхаузен.Швеция получила компенсацию в размере пяти миллионов талеров на роспуск своей армии.[12] Швеция обязывалась передать Гданьск Речи Посполитой, а также получила западную часть Померании, Висмар, епископства Бременское и Ферденское в качестве имперских ленов, что давало возможность королям Швеции присутствовать на рейхстагах, а также на собраниях (нем. Kreistag) Верхнесаксонского, Нижнесаксонского и Вестфальского имперских округов[13].

Первая бременская война (швед. första bremiska kriget) — война между Швецией и Бременом, начавшаяся в 1654 году в связи с обострением шведско-бременских противоречий.По Вестфальскому мирному договору 1648 года Швеция получила во владение Бременскую епархию. Однако сам Бремен, до 1646 года не имевший статуса свободного имперского города, в указанном году в связи с распространявшимися слухами о переходе епархии в руки шведского короля сумел в обмен на 100 тысяч флоринов получить от императора имперскую привилегию. Таким образом, Бремен не вошёл в состав Швеции, а стал лишь шведским леном в составе Священной Римской империи. Как следствие, королева Кристина управляла им не как королева, а как герцогиня.Отношения между Швецией и