Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Т. Г. Шевченко. Гайдамаки.


ГАЙДАМАКИ
(поэма)
Василию Ивановичу Григоровичу,
На память 22 апреля 1828 года.

Все идет и все проходит, конца не имеет,
Куда ж оно делось? Откуда пришло?
И глупец, и мудрец, ничего не знает.
Живет… умирает… одно зацвело,
Другое увяло, навеки увяло
И лист пожелтевший, ветра разнесли,
А солнышко встанет, как раньше вставало
И красные звезды, что раньше плыли.
Как они уплывают, в путь этот далекий,
Ты по синему небу, пойдешь погулять,
Выйдешь, посмотришь в колодец глубокий,
В то бескрайнее море и будешь сиять,
Как над Вавилоном, над его садами,
Над ними ты будешь, с нашими сынами,
Ты вечный без края! Тебе рассказал.
Как с братом, с сестрою, говорить с тобою
И петь тебе думу, что ты мне шептал.
Еще раз посоветуй, куда деется с бедою,
Я не одинокий, я не сирота,
Есть в меня дети, так куда же мне деть их,
Схоронить бы с собою?- душа грех жива.
А может ей легче, будет на том свете,
Если кто прочитает, те слёзы – слова,
Что так откровенно она выливала,
Что так украдкой над ними рыдала,
Нет, не схороню я, душа все ж жива.
Как синее небо и нет ему края,
Так душе нет начала, конца в нее нет,
А где ж она будет? То выдумки слова!
Кто-нибудь ее вспомнит, здесь на этом свете,
Бесславному жалко, тот мир покидать.
Вам вспомнить девчонки, надо вам вспоминать,
Она вас любила, мои вы цветочки
И про судьбу вашу, могла распевать.
Пока солнце встанет, отдохните дети
И подумаю я, атамана, где взять.

Сыновья вы гайдамаки,
Мир широкий воля,
Вы идите, погуляйте,
Встретится ли доля.
Сыновья вы невзрослые,
Неумные дети,
Кто вас сейчас без матери,
Приветствует в свете.
Сыновья вы орлы мои!
Идите в Украину
Хотя горе и встретится,
Так не на чужбине.
Там найдется душа доброй
И не даст погибнуть,
А здесь когда в хату пустят,
Так всю душу вынут.
Когда встретят, посмеются,
Люди эти знают,
Образованные очень,
Солнце даже, хают.
Не оттуда даже всходит,
Да и не так светит,
Вот так нужно ему было б,
Все-то он заметит.
Нужно слушать, может правда,
Не так солнце всходит,
Видать, умны начитались,
Раз он так говорит.
Что же о вас они скажут,
Знаю я их славу,
Насмеются, так подтрунят
И бросят в канаву.
Пускай скажут, отдыхает,
Пока отец встанет
И расскажет по-нашему,
Далеко заглянет.
А то другой, рассказывает,
Мертвыми словами,
Про какого-то Ерёму,
Ведет перед нами,
В лаптях он. Чудак! Чудак!
Били, не учили,
От казаков и гетманов,
Остались могилы.
Ничего ведь не осталось
И те разрывают,
А он хочет, старых слушать,
Тех что распевают.
Пустой труд то, хочешь денег
И плату хорошую,
Еще славы того дива,
Так пой про Матрешу.
Про Парашу, радость нашу,
Про султана шпоры,
Вот где слава, а ты поешь,
Что играет море.
По тебе когда он плачет,
По обществу либо
Что в сермягах! Правда люди!
За совет спасибо.
Шубу теплую, но жалко,
Не на меня шито
И умное ваше слово,
Что ложью увито.
Извините… хоть орите,
Я слушать не буду
И к себе не позову вас,
Вы умные люди.
А я чудак один себе,
Из самых пеленок,
Запою или заплачу,
Как малый ребёнок.
Запою, играет море
И ветер не грустит,
Степь чернеет и могила,
С ветром говорит.
Запою и развернется,
Там в степи могила,
Запорожцами до моря,
Степь укрытой была.
Атаманы на вороных,
Все из бунчуками,
Всё играют, а пороги,
Между камышами,
Ревут, стонут, разозлились,
Что-то напевают.
Послушаю, старых спрошу,
Что-то да узнаю,
«Зачем отцы вы грустите?»
«Не весело сыну,
Днепр на нас очень сердитый,
Плачет Украина…»
И я плачу, а в то время,
Стройными рядами,
Выступают атаманы,
Сотники с панами.
А гетманы все в золоте
И все в мою хату,
Пришли сели возле меня
И про Украину,
Говорят рассказывая,
Как Сечь возводили,
Как казаки на байдаках,
За море ходили.
И как по морю гуляли,
Грелись как в Скутаре
И как трубки зажигали,
В Польше на пожаре.
В Украину возвращались
И как пировали,
«Играй кобзарь, налей шинкарь,»
Казаки гуляли.
Шинкарь знает, наливает
И не задается,
Играл кобзарь, а казаки,
Что Хортица гнется.
Метелицу и гопака,
Вместе танцевали,
Только кружки за столами,
Быстро высыхали.
Гуляй пан без жупана,
Гуляй ветер с поля,
Играй кобзарь, налей шинкарь,
Пока встанет доля.
В бока взялись, приседают,
Юноши с дедами
Вот так дети, хорошо так,
Будете панами.
А на пиру атаманы,
Словно на совете,
Они ходят, рассуждают,
Что на этом свете,
Не стерпели, ударили,
Старыми ногами,
А я смотрю выглядывая
И смеюсь слезами.
Смотрю улыбаюсь, слезу вытираю,
Я не одинокий, есть в мире с кем жить.
А в моей хате, как в степи без края,
Казаки гуляют, овраг, будто кричит.
В моей хате, здесь море играет,
Загрустила могила и тополь шумит,
Девушка тихонько «Грыця» распевает,
Я не одинокий, век есть с кем дожить.
Вот где моё добро, деньги,
Чтоб пройти путь славный,
За совет вам благодарный,
За совет коварный.
С меня хватит, пока живу
И мертвого слова,
Чтобы вылить печаль слезы,
Бывайте, здоровы.
Пойду сынов провожать я,
В дальнюю дорогу,
Пускай идут, может, найдут,
Казака такого.
Что приветит моих деток,
Старыми слезами,
С меня хватит. Скажу еще,
Я пан над панами.

Вот так сидя в конце стола,
Себе рассуждаю,
Кого просить, кто поведет,
Но уже светает.
Гаснет луна, горит солнце,
Гайдамаки встали,
Помолились и оделись,
Возле меня встали.
Грустно, грустно как сироты,
Молча, наклонились,
«Благослови, отец ты нас,
Пока мы сдружились.
Благослови искать долю,
На широком свете,»
«Обождите свет не хата,
Вы малые дети,
Несмышленые. А кто в вас
Будет атаманом,
Кто поведет?» Горе дети,
Не будет с изъяном.
Вырастил вас и воспитал,
Большие вы стали,
Идите в люди, чтоб вы теперь,
Весь мир увидали.
Извините, не выучил,
А меня хоть били,
Крепко били и многому,
Все же научили.
А грамоту хотя знаю,
По слогам читаю,
Что сказать вам? Пошли сыны,
Может, что узнаю.
Есть в меня отец сердешный,
Ведь родного нету
И совет он вам даст дельный,
Сам блуждал по свету.
Как тяжело блуждать в миру,
Там среди народа
И когда душа прямая,
Казацкого рода.
Он не забыл это слово,
Что мать напевала,
Как малого пеленала,
Что ему сказала.
и не забыл того слова,
что про Украину,
слепой старец под забором,
Песню пел едину.
Чтоб любили мечту правды,
Казацкую славу,
Любите ее! Пойдем дети,
Чтоб жить по уставу,
Если б он не подошел бы,
Не сберег поныне,
Так давно бы схоронили,
В снегах на чужбине,
Схоронили б да сказали,
Что был, лентяй, большой,
Тосковал он в этом мире,
Наивный какой.
Знать прошло все, а сейчас мы,
Пойдем того встречать,
Что когда то на чужбине,
Не дал мне умирать.
Он вас примет приветствует,
Выяснит причину,
А от его, помолимся,
Айда в Украину.
«Добрый день отец мой в хату,
На твоем, порогу,
Благослови моих детей,
В дальнюю дорогу.»

ИНТРОДУКЦИЯ

Была давно шляхетчина,
Вельможная панна,
Что равнялась с москалями,
Ордою султана,
С немотою… Было, было,
Кто того не знает,
Было, шляхта заносится,
День и ночь гуляет,
Да с королем, что-то мудрит,
Не скажу с Степаном,
Или с Яном Соболевским
Эти не с изъяном,
А другие. Горемыки,
Молча, пановали,
Сеймы, сеймики ревели,
Соседи молчали.
И смотрели как короли,
С Польши убегали,
Да слушали как шляхтичи,
Шальные кричали
«NEPOZWOLAM! NEPOZWOLAM!»
Шляхтичи орали.
А магнаты жгли там хаты,
Сабли закаляли.
Долго так происходило,
Пока же в Варшаве,
Не стал править над ляхами,
Понятовский малый.
Стал он править, думал шляхту,
Приструнить немножко… не сумел!
Добра хотел как детям мать,
Может еще чего хотел,
А это слово nepozvolam,
В шляхты думал он отнять,
Потому то… Польша запылала,
Паны взбесились… и кричат
«Гонора слово, то труд пустой,
Подлец, наемник москаля!»
На крик Пулавского и Паца
Встает шляхетская земля
И вместе сто Конфедераций.
Разбрелись конфедераты,
По Польше, Волыни,
По Литве и по Молдавии
И по Украине.
Разбрелись да и забыли
Свободу чтоб спасать
И связались там с жидами
Пошли разрушать,
Разрушали, и терзали,
Церквями топили,
А в то время гайдамаки,
Ножи освятили.

ГАЛАЙДА

Ерёма гершту хамов сын ты,
Пойди кобылу приведи,
Хозяйке ты подай напитки,
Да принеси кА мне воды,
Подмети хату, внеси дрова,
Корми индюшек, гусям дай,
Пойди кА в погреб и к корове,
Быстрее хам ты! Обожди!
Управишься беги в Вельшану,
Имости надо. Иди ступай»
Ушел Ерема, загрустил.

Уром вот так, плохой жидюга,
Глумился так над казаком,
Ерема гнулся, ведь не знал,
Не знал он сердешный, что вырастут крылья,
Что неба достанет, когда улетит.
Не знал, нагибался, о боже мой милый,
Тяжело в этом мире, но хочется жить
И хочется видеть, как солнце сияет,
Хочется слушать, как море играет,
Как птицы щебечут, овраг зашумит.
И как черноброва, в лесу распевает,
О боже мой милый, как весело жить

Сирота Ерёма, сирота он бедный,
Ни сестры, ни брата, никого- то нет,
Слуга он жидовский, он рос у порога,
Не клял он судьбину, людей не хулил.
И ругать то зачем их, они ведь не знают,
Кого холить надо, кого истязать.
Пускай же пируют, судьба их ласкает,
А сироте нужно, самому все искать,
Бывает часами, тихонько заплачет,
Но не от того , что сердце болит.
Он что ни будь вспомнит, или увидит
И вновь за работу. Вот так надо жить,
Зачем отец мама, большие полати,
Когда нему сердца, чтоб с ним говорить,
Сирота Ерёма – сирота богатый,
Есть с кем заплакать и есть с кем запеть.
Есть карие глазки, как звезды сияют,
Белые ручки, они обнимают,
Единое сердце, сердечко девичье,
Что плачет смеется и в миг оживет,
Святым духом среди ночи, все над ним летает.

Вот такой-то мой Ерёма,
Сирота богатый
Когда-то был таким и я,
Все прошло девчата.
Все прошло и разошлось всё
И следа не стало,
Сердце болит, когда вспомню,
Зачем не осталось.
Зачем не осталось, зачем не витало,
Легшее было б слезы и грусть выливать,
Всё люди отняли, ведь им было мало,
Зачем ему доля, нужно закопать.
Такой он богатый, богат на заплаты,
На мелкие слезы, чтоб их не втирать,
Доля моя доля, где тебя искать,
Возвратись ко мне ты, приди в мою хату,
Или хоть приснись мне, не хочется спать.

Извините меня люди,
Может быть, не к стати,
Да клятые нужда-горе,
Кому показать их.
Может встретимся еще раз,
Пока ковыляю,
За Ерёмою по миру,
Может, что узнаю,
Горе люди, везде горе,
Некуда приткнутся,
Куда скажет, клонись судьба,
Туда надо гнутся.
Гнутся, молча улыбаться,
Люди чтоб не знали,
Что там в сердце запрятано,
Не надоедали.
Благосклонность , пускай снится,
Тому в кого доля,
А сироте чтоб не снилась,
Не снилась бы более.
Тяжело ведь рассказывать,
Мечтать не умеет,
Выливайся слово слеза,
Солнышко не греет,
Не осушит. Поделюсь я,
Моими слезами,
Да не с братом, иль сестрою,
С немыми стенами.
На чужбине, а пока что,
В корчму возвращусь я,
Посмотрю как там жидюга,
Дрожит, наклонился,
Над лампою, считал деньги,
Над кроватью робко.
А в кровати даже жарко,
Белые ручонки,
Разбросала и раскрылась,
Как цвет расцветает,
Раскраснелась на перине,
Что грудь раскрывает.
Расстегнута, видать жарко,
Ей на перине спать,
Одинокой молоденькой
И некому сказать.
Что то шепчет. Красивая,
Только не крещена,
То дочь его, а то отец,
Чертова кубышка.
Хайка жена, лежит себе,
Окутана в перину,
Где ж Ерёма? Он взял суму,
Ушел у Вельшану.

КОНФЕДЕРАТЫ
«Открывай кА жид ты клятый,
Ведь битый будешь… открывай!
Ломайте двери, пока встанет
Пакостник старый!» «обождите,
Сейчас открою!» «нагайками
Свиное ухо! Пошутить
Ты хочешь с нами?» «Я с панами?
Избави бог! Сейчас лишь встану
Ваша светлость (тихо свиньи)»
Давай полковнику ломай
Выпала дверь, а нагайка
Рисует вдоль всю жида спину.
Привет свинья, привет жидюга,
Привет чертов сыну
Бет нагайкой, все нагайкой,
Что жид выгнул спину:
«Не шутите, вы так паны»
«Мы заходим в хату!
Бейте шельму! Уже хватит
Извини кА клятый!
Ну приветствуй! Где же дочка?»
«Умерла недавно»
Лжешь Иуда! И нагайки
Захлестали снова
«Ой панычи-голубчики
Слово чести, нету!»
«Врешь, шельмуешь» «когда вру я
Шлет бог кару эту!»
«Не бог а мы. Сознавайся!»
«Зачем же мне прятать
Если б жива? Клянусь богом
Чтоб я был проклятый»
«Ха ха ха эх чертов сын он,
Литаню ведь поет
Теперь крестись» «как же оно?
Этого не знаю»
«Вот так смотри!» лях крестится,
А за им Иуда
«Браво! Браво! Окрестили
За такое чудо
Угощенье, мои паны,
Слышишь окрещенный
Угощенье!» «сейчас, сейчас»
Ревут как взбесились
Кричат паны а стаканы,
По столу гуляют,
«Еще Польша не сгинула»
Громко распевают,
«Давай жид! Ты окрещенный»
С порога да в хату,
Все бегает наливает,
А конфедераты
Разорались «жид дай меда»
Не опомнился еще жид,
«Где цимбалы? Играй сейчас!»
Что кабак трясется,
Краковяка все танцуют,
Мазурку и вальса,
Жид посмотрит и тихонько
«Не дождались бы часа»
«Теперь хватит, сейчас пой нам»
«Не могу ей богу!»
«Не божись собачья шкура!»
«Может быть убогу»

Была себе Аня
Еще молодая,
Все божилась,
Все молилась,
Что очень больная,
На панщину не ходила,
Только за парнями,
Потихоньку,
Полегоньку,
Между сорняками.

«Хватит, хватит, то плохая»
Схызматы гуляют,
«Вам какую может эту,
Ждите вспоминаю»

Перед паном Фёдором,
Ходит жид наш ходором,
И задком
И передком,
Перед паном Фёдором.

«Уже хватит, теперь плати!
Шутите панове
За что платить? Что слушали
Не кривляйся снова,
Мы не шутим. Давай деньги!»
«А где ж мне их взять?
Ни шеляга я панскою
Ласкою богат.»
«Врешь собака! Признавайся!
Давайте панове,
Нагайками» засвистели
Крестят Лейбу снова.
Истязали, истязали,
Что пухом летело,
«Клянусь богом ни шеляга!
Ешьте мое тело,
Ни шеляга! Ой спасите!»
«Вот мы и спасаем»
«Обождите что то скажу»
«Давайте узнаем
Да не ври нам, ты хоть умри
Вранье не поможет»
«Там в Вельшане» «Твои деньги?»
«Мои! Спаси боже,
Нет скажу вам , что в Вельшане,
Там их схызматы
По три семи по четыре
Живут в одной хате»
«Мы то знаем, ведь мы сами,
Их там истязали»
«Да нет не то… извините,
Чтоб горя не знали,
Что бы деньги вам приснились,
Видите в Вельшане,
Там костеле у ктитора…
Дочь там есть Оксана,
Спаси боже как та панна,
Красивая очень
И червонцев! Хоть не его
А вам лишь бы деньги»
«Лишь бы деньги, а однако
Ведь правду он сказал,
А с собой его возьмем мы
Чтоб путь нам указал,
Одевайся» поехали
Ляхи у Вельшану,
Лишь остался под скамьею,
Конфедерат пьяный,
Встать не может напевает,
Веселый но грязный,
«Мы жиемо мы жиемо,
Польша не згинела».

КТИТОР (ТИТАР)
В лесу так тихо
Ветерка нету
Месяц высоко
Звезды сияют
Выйди любимая
Я ожидаю.
Хоть на часочек
Ты моя рыбка,
Выйди голубка
Мы поворкуем,
Взгрустнем немножко,
Ведь далеко я
Буду скитаться,
Выйди же птичка,
Мое ты сердце,
Пока я близко,
Мы поворкуем,
Ох как мне грустно.
Ерёма идя возле леса,
Песенку заводит
Ожидает а Оксана,
Все же не приходит,
Сияют звезды, только месяц,
Светит у околиц,
Верба слышит соловушку
И смотрит в колодец,
На калине над водою,
Так и заливает,
Будто знает что девушку,
Казак ожидает.
А он ходит по низине
И еле ступает
И не смотрит, не слушает,
Зачем ожидает.
Если нет доли, так нет и судьбины
Года молодые за зря пропадут,
Один в этом мире, без рода, а доля
Травинка-былинка, там на чужом поле,
Травину-былину, ветра разнесут:
А меня люди, куда деть не знают,
За что отказались, что я сирота.
Было одно сердце, одно в этом мире,
Душа не притворна, но вижу и та
И та отказалась! И поплыли слезы,
Поплакал немного, вытер рукавом.
Останься здоровой! В дальней дороге,
Найду себе долю, или там за Днепром,
Головой там лягу. А ты не заплачешь
И ты не увидишь, как ворон клюет,
Те карие очи, те глазки казачьи,
Что ты целовала, ты сердце моё!
Забудь мои слезы, забудь сиротину,
Забудь что клялась ты, другого ищи,
Тебе я не пара: я в серой сермяге,
А ты ктитаровна. Красивей выбирай,
Выбирай кого знаешь…такая мне доля.
Забудь меня птичка, забудь не скучай,
А если узнаешь, что на чужом поле,
Навеки погиб я украдкой молись.
Одна в сердце в этом мире
Хоть ты помолись,
Тяжело ведь молодому,
Хоть за кий берись.
Плачет себе тихонечко,
Шелест! когда глянет,
Возле леса как ласточка,
Крадется Оксана
Забыл, бежит: и обнялись,
Встретится успели,
Долго-долго только сердца
Будто бы немели.
«Хватит птичка», давай еще,
Голубь сизокрылый
Вынь всю душу еще… еще…
Еще так мой милый.
«Отдохни звезда моя ты!
Ты с небес слетела!»
И сермягу разостлал он,
Улыбнулась села,
«садись и ты возле меня»
Сел, его обняла.
«Сердце моё, звезда моя
Где же ты сияла?»
«Я сегодня задержалась
Отца боль пронзила
Возле его суетилась»
«А меня забыла»
«Ох какой ты, клянусь богом!»
Слезы заблестели
«Не плачь сердце, ведь шучу я»
«Шутишь» улыбнулась
Прислонилась головою,
Будто бы уснула,
«Глянь Оксана, ведь шучу я,
А ты правда плачешь,
Ну не плачь, а на меня глянь,
Завтра не увидишь,
Далеко завтра я буду,
Далеко Оксана,
Завтра ночью в Чигирине,
Освящен достану
И даст мне он все богатства,
А может и славу.
Обую тебя, одену,
Посажу как паву,
На стул сядешь как гетманщина,
А я смотреть буду,
Пока не умру, смотреть буду,»
«А может забудешь,
Разбогатев, и ты в Киев,
Поедешь с панами,
Найдешь себе шляхтяночку,
Забудешь Оксану!»
«Есть ли тебя красивее?»
«Может есть, не знаю»
«Гневишь бога, мое сердце,
Красивее нету,
Ни на небе, ни за небом,
Ни за синим морем,
Тебя нету красивее!»
Что же ты там говоришь?
Опомнись!» «Правда рыбка»
И снова любили,
Они долго, как видите,
Тихо говорили,
Целовались, обнимались,
Как могли влюбляться,
То плакали, то божились,
Не могли расстаться.
Ей Ерёма рассказывал,
Как они жить будут,
Они вместе, как золото
И долю добудут.
Как вырежут гайдамаки,
Ляхов в Украине,
Как он будет господствовать,
Если не погибнет.
Надоело ей то слушать,
Наверно девчонки
Вот такой то, это верно
Надоело! А мама,
Или отец как увидят
И им попадешься
Читать это, так грехов ты,
Все ж не оберёшься
И тогда то да ну его,
Но все ж интересно,
А как они встречаются,
Это всем известно,
Как чернявый под вербою,
С милою воркует,
А Оксана как голубка,
Всё его целует,
То заплачет, то забьётся,
То головку склонит,
Сердце мое, судьба моя,
Так он говорит,
Так что вербы наклонились,
Слушая те речи.
Речь такую не расскажу,
Ее вам под вечер,
Не расскажу, а то ночью,
Плохое приснится.
Пусть сходятся, расходятся,
Как же им сойтись
Потихоньку, полегоньку,
Никто не обидел
И когда они заплачут,
Чтоб никто не видел.
Пускай себе, может еще раз,
Они в этом свете,
Иль встретятся, мы увидим.
А в то время светит,
Во всех окнах у ктиторя,
Что там происходит,
Нужно глянуть и рассказать,
На грусть всё наводит.
Лучше не смотреть то, не поймешь тогда ты
И за людей стыдно, что сердце болит,
Гляньте присмотритесь то конфедераты,
Люди что собрались свободу судить,
Ведь клятые судят. Пусть мать проклянут
И день и то время когда принесла
Когда народила и в мир привела!
Смотрите, что делают в ктиторя в хате
Те адские дети. А в печи пылает,
Огонь и всю хату освещает,
В углу как собака дрожит,
Там клятый жид конфедераты
На ктиторя кричат: хочешь ли жить?
Скажи где деньги? Тот молчит,
Веревкою скрутили руки
На землю бросили- их нет,
Их нет, ни слова. «мало терзаний!
Золу давайте! Где смола?
Полей его, вот так! Что стынет?
Быстрей золою посыпай!
Что скажешь шельма! И не стонет!
Упрямый бестия! Так ожидай!»
«Насыпай жара в голенища,
А в темя гвоздик закатай!»
Он не стерпел святейшей кары,
Упал сердешный. Так пропадай,
С не исповеданной душой!
«Оксана дочка!» и он умер
Ляхи задумались, стоят
Жестокие. А что ж теперь?
Давайте мы по рассуждаем,
Теперь с ним никаких делов,
Сожжем мы церковь! «ой спасите
Кто в бога верует!» кричит
С улицы голос что есть силы,
Те чувств лишились. «Кто такой»
Оксана в дверь: «ой, убили! Убили!»
И в обморок упала. А старшой,
Взмахнул на общество рукой,
Поникла шляхта как собаки,
Вышла за дверь. А сам на плечи
Берет бесчувственную. Где ж ты
Ерёма, где ты? Отзовись!
Он путешествуя поет,
Как с Наливайком ляхи дрались
Ляхи пропали; еле живой,
Пропала с ними и Оксана,
Собаки кое где в Вельшане,
Залают да и замолчат,
Белеет месяц: люди спят
И ктитор спит… Не рано встанет:
Навеки праведный уснул,
А свет горел, вдруг, потемнело,
Потух свет, мертвый будто шевельнулся
И грустно, грустно в хате стало.

ПРАЗДНИК В ЧЫГЫРЫНЕ
(СВЯТО В ЧИГИРИНӀ)

Гетманы, гетманы, ох если б вы встали,
Встали посмотрели на тот Чыгырын
Что строили вы и где ж вы гуляли,
Заплакали б грустно и вы б не узнали
Казацкой вы славы там жалких руин.
А базар где войска как море краснели,
Перед бунчуками бывало горит,
А сам вельможный на коне вороном,
Блеснет булавою, что море кипит.
Закипит, разольется,
Степями лесами
Горе млеет перед ними,
А за казаками
Да что сказать? Все проходит,
А то что проходит
И не вспомните вы братья,
Все то не подходит.
А что с того если вспомнишь,
Вспомнишь и заплачешь,
Хотя глянем на Чыгырын,
Когда то казачий.

А с за леса из тумана,
Месяц выплывает,
Раскраснелся круглолицый,
Горит не сияет,
Будто знает что не надо,
Людям того света,
Что пожары в Украине,
Согреют, осветят.
По темнело в Чыгырыне
И как в гробу темно,
Грустно, (по всей, Украине,
Только то одно
Что в ночь было Маковея,
Как ножи святили)
Людей нету: по базару,
Крылан костокрылый,
Пролетает: на выгоне
Сова там рыдает
А где ж люди? Над Тясмином,
В лесу собирает.
Собрались там вместе люди
И старый и малый
Поджидают ожидают,
Праздник величавый.
А там в лесу тёмном у большой дубравы,
На привязи кони травушку жуют.
Оседланы кони, все уже готовы
Куда же поедут? Кого повезут,
Вот кого смотрите. Вон там у низины,
Они ожидают и себя отдадут,
Это гайдамаки. На зов Украины,
Орлы прилетели, они разнесут,
Ляхам наказанье,
За кровь и пожары
А дом гайдамаки ляхам отдадут.

По над дубравою стоят,
Обозы длинные тарани,
Подарок щедрой это пани,
Умела, что кому дарить,
Не сглазить бы, пусть царствует,
Пускай не видит как не слышит!
Между повозок негде встать,
В край теплый, будто налетело
С Смоленщины, из Чыгырына,
Сюда казачество, а старшины
На дело верное собрались.
Верхи казацкие всё ходят,
В мантиях черных как один
И разговор ведут тихонько
И смотрят все на Чыгырын.

Старшина первый
Старый Головатый что то очень каверзничает
Старшина второй
Мудрая голова, сидит себе на хуторе, будто ничего не знает, а смотри везде Головатый «когда сам говорит не поведу, так сыну передам.
Старшина третий
Да и сын еще та штука! Вчера встретился с Залезняком. Такое рассказывает про него, что ну его!
«кошевы, говорит буду и всё, а может еще и гетманом, если это…»
Старшина второй
А Гонта зачем? А Залезняк? К Гонте сама… сама писала: «когда говорит…»
Старшина первый
Шумят, пока ляхи услышат. Ой старые головы да умные: фантазируют, фантазируют и сделают из лемеха шило. Где возможен мешок, там сумки не надо. Купили хрена, надо сесть: плачьте глаза хоть повылазьте: видели что покупали деньгам не пропадать! А то думают, думают не в голос а молча; а то тебе ляхи догадаются, вот тебе и пшик! Что там за совет? Почему не звонят? Так чем остановишь народ чтоб не шумел? Не десять душ, а слава богу вся Смелянщина. Если не вся Украина. О слышите поют.
Старшина третий
Правда поют что то пойду остановлю.
Старшина первый
Не ходи, не надо, пускай себе поют лишь бы не громко.
Старшина второй
Это наверное Волох. Не стерпел всё же старый чудак; нужно и всё.
Старшина третий
А умно поет! Если послушать все другую. Пойдем послушаем, а тогда и зазвонят.
Старшины первый и второй
А что ж? Пойдем!
Старшина третий
Хорошо, пошли.

(старшины, не заметно стали за дубом, а перед дубом сидит слепой кобзарь. Вокруг него запорожцы и гайдамаки. Кобзарь, поёт с уважением, не громко.)

Волохи нам казалось,
Что немного вас осталось,
А вы молдаване,
Сейчас вы не паны
Хозяева не даром,
Прислужники татарам
Турецким султаном,
А вы в кандалах,
Но вы не скучайте,
Бога вспоминайте
И дружите с нами,
Нами казаками.
Вспомните Богдана
Старого гетмана:
Будете панами,
Так как мы с ножами,
С ножами святыми,
И с отцом Максимом,
Ночь всю погуляем,
Ляхов попугаем.
Что ад засмеется
Земля задрожит,
Небо запылает,
Весь народ гуляет.

Запорожец
Хорошо погуляем! Правду старик поёт, если не врет. А что б то был за кобзарь, если б не Волох!
Кобзарь
А я и не волох, так только был в Волощине, а люди и зовут волохом, сам не знаю почему.
Запорожец
Ну ты зря, спой еще что ни будь , об отце Максиме спой.
Гайдамака
Но не громко , чтоб старшины не услышали.
Запорожец
А что нам старшина? Услышит да и послушает если имеет чем слушать и все. В нас один старший отец Максим, а он если услышит так еще и рубль даст. Пой старик божий не слушай его.
Гайдамака
Да это так, я и сам знаю, а если что не так, паны как приспешники, или пока солнце взойдет роса глаза выест.
Запорожец
Враньё! Спой старик, что знаешь, а то колокола не услышим, уснем.
Вместе
Действительно уснем: спой что ни будь.
Кобзарь(поет)
Летит орёл, летит сизый,
Там под небесами,
Ведь гуляет Максим батька,
Степями лесами.
Всё летает орёл сизый,
А за ним орлята,
Как гуляет Максим батька,
Так и с ним ребята.
Запорожцы те ребята,
Сыны его дети,
Рассуждая, он и вспомнит,
Рассужденья эти.
Как танцевать, то так топнуть,
Что земля вздрогнется,
Как поёт он, так поют все,
Что горе смеется.
Водку мед не стопкою,
Кружкою черпает,
А врага с закрытым глазом,
Сразу убивает.
Вот такой- то атаман наш,
Орёл сизокрылый,
Как воюет, так гуляет,
Он со всей то силы.
В него даже дома нету,
Ни пруда, ни сада,
Степь, и море, и дороги,
Слава не преграда.
Берегитесь враги ляхи,
Бешены собаки,
Ведь идет он «черным шляхом»
А с ним гайдамаки.
Запорожец
Вот это да! Закатил , что нечего сказать, и в лад и правда. Хорошо, очень хорошо! Как захочет, так и врежет. Спасибо, спасибо.
Гайдамака
Я, что- то не понял, что он пел о гайдамаках?
Запорожец
Какой ты правда бестолковый! Видишь, что пел, чтобы ляхи плохие, бешенные собаки каялись ведь идет Залезняк «Черным шляхом» с гайдамаками, что бы видишь ляхов резать.
Гайдамака
И вешать и истязать! Хорошо ей богу хорошо! И это так. Наверно дал бы рубль, если бы вчера не пропил, жалко! А пускай старая отвяжется, больше мяса будет. Займи пожалуйста завтра отдам. Врежь еще что ни будь о гайдамаках.
Кобзарь
Я на деньги не очень падкий. Если б изволили слушать пока не охрипну петь буду, а охрипну так стопочку, вторую этой лентяйки, как это говорят, так снова. Слушайте панове громада!
Ночевали гайдамаки,
В зеленой дубраве,
На привязи пасли коней,
Оседланы готовы.
Ночевали паны ляхи,
У домах с ляхами,
Там напились, раскинулись
И…
Громада
Тише, тише! Кажется звонят. Слышишь? Еще раз… о!...
Зазвонили, зазвонили
А я тут постою,
Вы идите и молитесь,
А я вам допою.

Пошли громко гайдамаки,
Что стонет дубрава,
На руках несут телеги,
Гурьба величава.
Они несут, а за ними,
Слепой Волох ходит,
Очень много по дубраве,
Людей сейчас бродит.
Старый кобзарь ковыляет,
Они не голосят
Сыграй кА нам кобзарь милый,
Гайдамаки просят.
Он играет, те танцуют,
С этими возами,
Он еще так и не громко,
Додает словами.

Ой так лишь бы как
Зовет Аню казак,
Пойдем Аня по шучу я,
Пойдем Аня поцелую.
Пойдем Аня мы к попу,
Чтобы там молится,
Хоть ржи нету и зерна,
Вари вареницы.
Как женился, весь извелся,
Ничего то нет,
Растут дети прозябают,
Казак себе поет.
В хате пусто эй е ей,
Везде пусто эй е ей,
Навари жена линей,
Эй е ей, эй е ей.

«Хорошо, давай еще раз»,
Кричат гайдамаки.

Ой, ой много дива,
Наварили ляхи пива,
А мы будем пировать,
Панов-ляхов угощать.
Панов-ляхов угощаем,
А с паннами мы играем.
Ой! Ой! Это так,
Зовет панну казак,
Панна пташечка моя,
Ты же есть судьба моя.
Не стыдись, дай руку мне,
Пойдем, погуляем,
Пускай людям горе снится,
Радости узнаем.
Потом песенку споем,
Посидим с тобой вдвоем,
Панна пташечка моя,
Ты же есть судьба моя.
«Еще раз, давай еще!»
«Если б так, или так, иль никак,
Если б это запорожский казак,
Если был бы молодой, молодой,
Хоть бы в хате побывал со мной,
Не хочу, а надо злится,
С старым дедом как возится,
Если б так.»

Осатанели вы, так спохватитесь!
Что расходились вы, поверьте,
Старый собака, вы молитесь,
Несешь ты чушь. Какие черти!
Атаман крикнул. Остановились
И церковь видят. Дьякон поёт
Попы с кадильницей, кропилом
Громада, будто бы замрет
Канитель между возами,
Попы с кропилами пошли,
За ними хоругви несли,
Как в день пасхальный над пасхами,
«Молитесь, братия, молитесь»
Так благочинный начинал.
Вокруг святого Чигырына,
Стража встанет с того света,
Не даст святого распинать,
А Украину вы спасайте,
Не дайте матери не дайте,
В руках палаческих погибать.
От Коношевича до селье,
Пожар не гаснет, люди мрут
И в тюрьмах гибнут, ну а дети,
Те некрещеными растут
Казачьи дети, а девчата!
Земли казачьей красота,
У ляха вянет, так как мама
И не покрытая коса,
Стыдом сечется. Карие очи,
У рабстве гаснут, расковать
Казак сестру свою не хочет
И не стыдится прозябать.
Там в рабстве ляшем… горе, горе,
Молитесь дети, страшный суд
Так в Украину все несут,
Черные вдруг заплачут горы.
Праведных вспомните гетманов
Где их могилы, где лежат,
Останки славного Богдана?
Где Остряницына стоит,
Хотя бы бедная могила?
Где Наливайкова?! Ведь нет
Живого, мертвого сжигали
Где ж тот Богун, где та зима?
Зимой Ингул всё ж замерзает,
Богун не встанет запрудить,
Шляхетским трупом. Лях гуляет,
Богдана нет, ведь всё чернит,
Желтые воды, Рось синеет,
Грустит и Корсунь тот старинный
И грусть, так не с кем разделить,
А Альта плачет; «тяжело на свете,
Я сохну, сохну… где Тарас,
Нет не слышно и не в отца дети!»
«не плачьте братья вы; за нас
И души праведных тех сила,
Архи стратега Михаила.
Не за горой отмщенья час,
Братья молитесь и молились,
Молились сердцем казаки,
Дети сердешны: не грустили,
Думали так, вышло иначе,
А их так все платки казачьи
Одно добро, одна слава,
Белеет платочек
И тот снимут. А дьякон:
«Пусть враг погибает!
Ножи берите! Освятили»
Так что сердце остывает!
Освятили! Освятили!
Пусть лях погибает!
Разобрали, заблестели,
По всей Украине.

ТРЕТЬИ ПЕТУХИ (ТРЕТӀ ПӀВНӀ)
Еще день Украину истязали,
Ляхи неистовы: еще один
Один последний изнывали
И Украина и Чигирын
И тот прошел день Маковея,
Большой праздник в Украине
Прошел и лях с жидовою
Как водки крови напились
Кляли схызмата, распинали
За то что нечего уж взять,
А гайдамаки молча ждали,
Когда ж они да лягут спать.
Легли и этого не знали,
Что им то завтра не вставать,
Ляхи уснули, а Иуды,
Стали деньги все считать.
И в темноте считают барыши,
Чтобы люди не видали,
Тогда на золото легли,
Над ним они и задремали.
Дремлют… навеки, пускай бы уснули,
А месяц над ними, плывет наблюдать,
И небо, и звезды, и землю, и море,
Что б на людей глянуть, что они говорят
Что бы богу утром, о том рассказать,
Светит, бледнолицый, на всю Украину,
Светит, не видит мою сироту,
Оксану с Вельшаны, мою сироту,
Где ее истязают, где она воркует?
Иль знает Ерёма? А может забудет?
Увидим мы после, а теперь я не ту,
Не ту запою я, не ту заиграю,
Горе не девчата, будет танцевать.
Судьбу распевая казачьего края,
Услышьте чтоб детям , смогли рассказать,
Чтоб дети узнали, внукам рассказали,
Как казаки шляхту, крепко наказали,
Что не сумела в добре пановать.

Зашумела Украина,
Долго все шумела,
Долго, долго, кровь степями,
Текла и краснела.
Текла, текла и высохла,
Степи зеленеют,
Деды лежат, а над ними,
Могилы темнеют.
А что с того, высокие,
Никто их не знает,
Никто даже не заплачет
И не замечает.
Только ветер тихонечко,
Повеет над ними,
Только росы очень рано
Слезами крутыми,
Их умоют. Взойдет солнце,
Осушит, пригреет,
А внучатам безразлично
Панам рожь лишь сеют,
Много их, а кто им скажет,
Где Гонты могила,
Мученика праведного,
Где похоронили?
Где Залезняк, душа щедра,
Где он отдыхает?
Тяжело ведь, пан у власти,
Их не вспоминает.
Зашумела Украина,
Долго так шумела,
Долго, долго, кровь степями,
Текла и краснела.
День и ночь там, крики, пушки,
Земля стонет, гнется
Грустно, страшно, когда вспомнишь,
Сердце вдруг забьется.
Месяц ты мой ясный! С высокого неба,
Спрячься ты за гору, в этом есть потреба,
Страшно тебе будет, хоть и видел Рось,
Ты и Льту и Сену, все там разлилось.
И за что не знают, широкое крови море,
А теперь что будет! Спрячься ты за гору,
Спрячься мой дружочек, чтоб не довелось,
В старости заплакать…
Грустно, грустно, среди неба,
Бледнолицый светит,
По над Днепром казак идет
И куда же метит.
Идет грустный, не веселый,
Еле несут ноги,
Может девушка не любит,
Загрустил в дороге.
А девушка его любит,
Хоть он весь в заплатах,
Если в боях не погибнет,
Так будет богатый.
Чего грустный, не веселый,
Идет чуть не плачет,
Беду ему его сердце,
Вещает казачье.
Чует сердце, но не скажет,
Что за горе будет,
Пройдет горе, вокруг него,
Как вымерли люди.
Петуха нет, ни собаки,
Тишиной такою,
Только где то там за лесом,
Волки громко воют.
Идет себе наш Ерёма,
Только не к Оксане,
Не в Вельшану ей на встречу,
А ляхам поганым
У Черкассы. А там петух,
Третий запоет,
А Ерёма по над Днепром,
Знай себе идет.
Ой Днепр ты мой Днепр, широкий могучий,
Отец ты мой много, ты в море носил,
Казачьей ты крови: еще будет случай,
Пока сине море ты не напоил,
В ночь эту упьешься. Ведь праздник кровавый,
По всей Украине, ночью пройдет,
Понесет много, друг мой коварный,
Шляхетской крови. Казак оживет,
Оживут гетманы в золотых жупанах,
Пронесется и доля, казак запоет,
«Ни жида ни ляха» в степях Украины,
О милый мой боже, булава блеснет.

Вот так идя думал, в штопанной сермяге,
Сердешный Ерёма. С священным в руках,
Днепр будто подслушал, широкий и синий,
Поднял горы волны, а в камышах.
Ревет, стонет, завывает,
Лозу нагибает,
Гром грохочет, а молния,
Тучи разрывает.
Идет себе наш Ерёма,
Даже очень мрачен,
Мысль одна, так улыбнется,
Другая заплачет.
«Там Оксана, там весело,
За судьбу не вину,
А тут, а тут, что же будет?
Может и погибну»
А вторая: из оврага
Петух кукареку!
«А Черкассы! Бог мой милый,
Не укороти веку.»

КРАСНОЕ ПИРШЕСТВО (ЧЕРВОНИЙ БЕНКЕТ)

Во все колокола забили,
По всей Украине,
Закричали гайдамаки,
«Гибнет шляхта! Гибнет!
Гибнет шляхта! Погуляем
И тучи согреем!»
Загорелась Смелянщина,
Что туча краснеет,
Первая Медведовка
Небо нагревает,
Горит Смила Смилянщину,
Кровью заливает,
Горит Корсунь, горит Канов
Чигырын, Черкассы.
«Черным шляхом» запылало
И кровь полилась,
По Волыни по Полесью.
Гонта там пирует.
А Залезняк в Смелянщине,
Дамахой воюет
У Черкассах, там Ерёма,
Пробует священный,
«Вот так, вот так, бейте дети!»
В этот день военный,
«Так ребята!» На базаре,
Залезняка знают,
Вокруг ад, а гайдамаки,
По нему гуляют.
А Ерёма, смотреть страшно
По три по четыре,
Так и кладет. Давай сынок,
Мертвые задиры!
Убивай их! В раю будешь,
Или есаулом.
Гуляй сынок! Вперед дети!
И они с посулом,
По чердакам по кладовкам,
В погребах везде,
Уложили, все забрали,
Держат всё в узде.
Вы устали, отдохните,
Улицы, базары,
Все у трупах, плывут кровью,
«Ведь мало им кары,
Еще надо их порезать,
Чтобы вновь не встали,
Не крещены эти души»
На базар собрали:
Идет Ерёма, а Залезняк,
К себе подзывает,
«Слышишь парень, иди сюда!
Я не напугаю».
«Не боюсь я!» и снял шапку
Стал как перед паном.
«Откуда ты и кто такой!»
«Я пане, с Вельшаны!»
«Из Вельшаны где ктитора
Замучили гады,»
«Где? Какого?» «У Вельшане,
Говорят, еще украли,
Его дочь, быть может знаешь.»
«Дочку у Вельшане»
«У ктитора если знал ты»
«Оксана! Оксана!»
Еле вымолвил Ерёма,
Без сознания упал.
«Постой вот что, жалко парня,
Проветри Николай!»
Проветрился. «Брат! Отец мой!
Зачем не сторукий,
Дайте нож мне, дайте силу,
Муки ляхам муки!
Муки страшной, что бы жгла их,
Трясло ими, млело!»
«Ладно сын мой, ножи будут,
На святое дело,
Пойдем с нами кА в Лисянку
Ножи закалять»
«Пойдем, пойдем атаман,
Отец ты мой и брат,
Мой единый! На край света
Полечу, достану,
С ада вырву, атаман мой
На край света кану,
На край света, пока найду,
Я свою Оксану!»
«Может, найдешь, как звать тебя?»
Этого не знаю
«Звать Ерёмой». «Фамилия?»
«Ее не имею»
«Без отца он, фамилии нет,
Записывай Николай
В реестр. Пускай будет…
Пускай будет Голый,
Так и пиши» «нет так плохо!
Ну хотя б Бедой»
«И то не так» «обожди кА
Пиши Галайдой»
Записали. «Все Галайда,
Поедем гулять мы
Найдешь долю… а не найдешь,
Поедем ребята»
И Ерёме коня дали,
Лишнего с обоза,
Улыбнулся на вороном
И снова он в слезы.
За околицу отбыли,
Пылают Черкассы,
«Все ли дети» «Все отец наш»
«Айда!» растянулась,
По над Днепром, по дубраве,
Казачья ватага,
А за ними кобзарь Волох,
Рядом у оврага,
На коне он ковыляет,
Песни распевает,
Гайдамаки, гайдамаки,
Залезняк гуляет,

Поехали а Черкасы
Всё ещё пылают
Безразлично не смотрят
Смеются, ругают
Они шляхту. Кто говорит
Кто кобзаря слушает
А впереди сам Зелезняк
За собой ведя
Едет себе, трубку курит
Никому ни слова
За ним едет и Ерёма
Зелена дуброва
И лес тёмный, Днепр могучий
Высокие горы
Небо, звёзды, добро, люди
И злющее горе.
Проплыло всё и ничего
Не знает, хоть мрачен
Как убитый. Ему трудно,
Трудно, но не плачет
Нет, не плачет: змея злая
Жажда выпивает
Его слёзы, давит душу
Сердце раздирает.
Ой вы слёзы, мои слёзы,
Вы смоете горе.
Смойте его тяжело ведь
И синее море,
И Днепр, чтобы вылить злобу.
Как Днепра не станет
Чтоб пропащей душа стала
Оксана, Оксана!
Где ты, где ты? Посмотри-ка
Моя ты едина
Посмотри ты на Ерёму
Где ты погибаешь?
Может и клянёшь судьбину
Клянёшь умираешь
Или в пана в кандалах
В склепу воздыхаешь
Иль Ерёму вспоминаешь
И свою Вельшану
Зовёт его: сердце моё
Обними Оксану!
Обнимемся, мой соколик,
На веки замрём
Издеваются пусть ляхи
А нам нипочём
Веет ветер с за лимана
Тополь гнёт он в поле
И девушка наклонится
Куда гнёт недоля
Погрустит, печалится
Забудет... а может...
Уж в тумане сама пани
Лях... Боже мой, Боже
Карай адом мою душу
Вылей муки море
Разбей кару надо мною ,
Но не таким горем,
Карай сердце: разорвётся
Даже если камень
Доля моя! Сердце моё!
Оксана! Оксана!
Так куда же ты пропала
И слёзы полились
Очень мелкие такие
Так где они взялись
А Залезняк гайдамакам
Говорит, чтоб встали:
"В лес, ребята! Уж светает
И кони устали,
Попасём их" и тихонько
В лес все заезжали
=
ГУПАЛИВЩИНА (ГУПАЛӀВЩИНА)

Взошло солнце; Украина -
Пылала и тлела
Только шляхта на подворях,
Закрывшись, сидела.
По всех сёлах, виселицы
И они все в трупах
Только старшин, остальные
Так лежат все в кучах
На улицах на распутье
Вороны летают
Клюют шляхту... глаза клюют,
Им не запрещают
Да некому, лишь остались
Дети да собаки
Все женщины с ухватами
Ушли в гайдамаки
Вот такое было горе
По всей Украине
Хуже ада, а за что же
За что люди гибли
Того ж отца те же дети
Жить бы, да брататься
Не сумели, не хотели
Нужно разбезжаться.
Надо крови, брата крови
Завидно, что у брата
Есть в кладовке и во дворе
И весело в хате!
"Убьём брата! Сожжём хату!"
Сказали – случилось,
Всё кажется да на горе
Сироты остались,
В слезах росли и выросли ,
Уставшие руки развязались
И кровь за кровь
И муки за муки!
Болит сердце, если вспомнишь
Старых славян, дети
Впились кровью, кто виноват?
Ксьондзы, езуиты.
Идут себе гайдамаки
Оврагами, лесами
А за ними Галайда
С мелкими слезами.
Уже прошли Вороновку,
Вербовку: в Вельгиану
Приехали. "Может спросить,
Спросить про Оксану?
Нет, не буду, пусть не знают
За что погибаю."
А в то время гайдамаки
Её проезжают
И спросил он у мальчишки
"Ктиторя убили?"
"Да нет, дядя, отец сказал,
Что его сжигали
Вот те ляхи, что там лежат
Оксану украли.
А ктитаря на кладбище
Вчера схоронили!
Но дослушал... "Неси, конь мой!"
И поводья бросил.
"Почему пока не знал то
Вчера не погиб я
А сегодня если умру
Так из гроба встану
Истезять их, сердце моё!
Оксана! Оксана!
Где ты?" Замолчал и загрустил
Поехал он ходой
Тяжело ведь горемыке
Бороться с судьбой,
Догнал своих. Боровиков
Хутор проезжают
Кабак тлеет с постройками
А Лейбы всё ж нету.
Улыбнулся мой Ерёма
Грустно улыбнулся,
А сегодня... жалко стало,
Что горе пропало,
Гайдамаки над оврагом
Свой путь отыскали
Настигают и юношу
Одетый в сермяге
Заштопанной и в лаптях он
На плечах котомка.
"Эгей, нищий! Постой-ка ты!"
"Я не нищи, панэ!
Как видите - гайдамака"
"Вот какой упрямый!
Откуда ты?" " С Кириловки",
"А будще знаешь?
И озеро возле Будищь?"
" И озеро знаю
Вот там оно: тем оврагом
К нему попадёте".
"А сегодня ляхов видел?"
"Вы их не найдёте
А вчера их много было
Венки не святили
Ведь не дали святить ляхи
Зато их и били,
Я и отец святыми ножами,
А мама болела
А то она вместе с нами
Идти всё хотела"
"На дукат но не теряй"
Он взял золотого
Посмотрел "спасибо, дядя!"
"Нам пора в дорогу!
Но слышите? Чтоб без шума!
Галайда за мной!
В том овраге есть озеро
И лес под горой
А в лесу клад. Как приедем,
Чтоб вокруг все встали,
Скажешь хлопцам, там погреба
Стеречь не остались
Те поганцы". Приехали
Встали вокруг лесу
Посмотрели - никого нет
"Да ну их всех к бесу!
Вот какие груши зародили
Трусите, ребята,
Быстрей! Быстрей! Вот так! Вот так!
И конфедераты
К низу сразу ж посыпались
Груши те гнилые
Все сорвали, всё сделали
Казаки лихие.
Нашли погреб, клад забрали
И ляхов карманы
Потрусили и повели
Убивать их мерзких,
У лисяну.

ПИР В ЛИСЯНКЕ (БЕНКЕТ В ЛИСЯНЦӀ)

Вечерело. Из Лисянки,
Вокруг засветили,
Это Гонта с Залезняком,
Трубки закурили.
Страшно, страшно закурили
Что ад не умеет
Вот так курить. Гнилой Тикыч
Весь кровью краснеет
Шляхетскою, жидовскою:
А над ним пылает,
И дом большой, и дом малый,
Доля так карает,
Вельможного и простого.
Посреди базара,
Стоят Гонта с Зелезняком
Кричат: "Ляхам кары!
Казнить ляхов, пусть каяться!"
Детей, убивают,
Стону, плачут, один просит,
А то проклинают,
Тот молится, исповедует
Грехи перед братом
Уже мёртвым. Не милуют
Карают завзято,
Как смерть злая не считают
Ни года, ни красоту
Шляхтяночки, жидовочки
Течёт кровь вся в воду,
Ни калека и ни старый
Ни малый ребёнок
Не остались, не выпросили,
Вопрос очень тонок
Все полегли, все погибли,
Ни души живой,
Ни шляхетской, ни жидовской
А пожар большой
Разгорелся, распылался
Вплоть до самой тучи
А Галайда так кричит всё
Бейте ляхов лучше
Истязает, мёртвых режет
Вешает, сжигает,
"Дайте ляха, дайте жида!"
Всё крошит, ломает
"Дайте ляха, дайте крови
Вылить мне с поганых!
Море крови, мало моря...
Оксана! Оксана!
Где ты? Крикнет, запрячется
В пламени пожара.
А в то время гайдамаки
Столы вдоль базара,
Поставили, несут еду
Какую достали
Пока светло поужинать
"Гуляй!" Закричали.
Ужинают, а вокруг их
Как в аду краснеет
На стропилах повешены
В пламени чернеют
Трупы панские. Стропила
Падают всё с ними,
"Пейте, дети! Пейте, лейте!
С панами такими,
Может ещё и встретимся
Ещё погуляем".
И полную, одним махом
Кружку выливает.
Заклятые ваши трупы
И души покой
Ещё выпью! Пейте дети!
Гонты выпьем, брат ты мой!
Выпьем, друг мой, погуляем,
Так вместе мы в паре.
Где же Волох? Ты запой нам
Старый наш кобзарю,
Не о дедах, ведь не хуже
Ляхов истязаем,
Не горе, ведь мы его
Не знали, не знаем.
Весёлую, сыграй старик
Чтоб земля дрожала
Про вдовушку молодую
Как она гуляла.
(Кобзарь играет и напевает)
От села и до села
С музыкой своею
Курей, яйца продала
Сапоги имею.
От села и до села
Я так заигралась
Нет коровы, нет вола
Хата лишь осталась
Её продам или отдам
Куму я с задором
Иль куплю, иль сделаю
Палатку под забором.
Торговать, продавать,
Буду стопочками,
Танцевать и гулять,
Буду я с парнями.
Ох вы дети, мои дети,
Мама негодует,
Не грустите, посмотрите,
Она как танцует.
А сама служить пойду,
Деток в школу я отдам,
А своим красным сапожкам,
Горя дам, ох задам.
Добро! Добро! Ну танцевать,
Сыграй же нам кобзарь,
Слепой сыграл, приседая,
Пошли по базару
Земля гудит, кричит Гонта
"Давай, брат Максим,
Потанцуем, голубочек,
Пока что живые."
Удивляются девчата,
Что я оборвался,
Ведь мой батька делал гладко,
Я в него удался!"
"Хорошо, брат, клянусь богом!
А ну-ка брат Максим
Обожди-ка."
"Вот так твори, как я творю,
Люби девку лишь бы чью,
Хоть сотника, хоть попа,
Иль хорошую да мужика"
Все танцуют, а Галайда,
Даже не судачит,
Сидит себе в конце стола,
Рыдает и плачет,
Как ребёнок. Зачем же так?
В красному жулане
И золото, и слава есть
Только нет Оксаны
С кем же судьбу разделить то
И не с кем помечтать
Один, один сиротина
Должен пропадать.
А он этого не знает
Что его Оксана
На том боку за Тикачём
В доме из Панамы
С теми самыми ляхами
Те что убивали
Её отца. Те нелюди
Теперь ожидали
В большом дому и смотрели
Как жид умирает
Их братья! А Оксана
В окно наблюдает,
На Лисянку, что в огне вся
"Где же мой Ерёма?"
Сама думает, не знает
Что он рядом с нею
Он в Лисянке, не в сермяге
В красном жулане
Сидит один и думает
Только об Оксане.
"Где она моя голубка?
Там в кандалах плачет?"
Ему трудно. Из оврага
В одежде казачьей
Там крадётся "Кто такой ты?"
Галайда стращает
"Я посланник к пану Гонте
Пускай погуляет
Я подожду", "Нет, не подождешь
Жидовская собака!"
"Избавь бог, какой я жид!
Видишь гайдамака!
Вот копейка, присмотрись...
Может, ты не знаешь?"
"Знаю, знаю" и священный
Сразу ж вынимает.
"Сознавайся жид ты клятый,
Где моя Оксана?"
Взмахнул ножом. Избави Бог!
Там в доме... с панами...
Вся в золоте... выручай же!
Выручай же клятый!"
"Хорошо то... какие вы
Ерёма, предвзяты!
И пойду, освобожу я
Деньги всё решают
Скажу ляхам - вместо Паца..."
"Хорошо - всё знаю
Иди быстрей!" "Сейчас, сейчас!
Гонту отвлекайте
Четверть дня, а там пускай.
Идите гуляйте...
Куда везти?", "Так в Лебедин!
Отправляй-ка в Лебедин"
А Галайда так и Гонтой
Танцует не один
А Залезняк берёт кобзу:
"Потанцуй кобзарю,
Я сыграю". И танцует
Слепой по базару
Отдирает он лаптями
Додаёт словами
"В огороде пастернак, пастернак:
Иль я тебе не казак, не казак?
Иль я тебя не люблю, не люблю?
Иль сапоги тебе не куплю?
Куплю, куплю, черноброва
И покупать буду снова
Буду сердце приходить
И тебя буду любить"
"Танцевала гопака
Полюбила казака
Да рыжего и старого
Горькой доля лиха
Иди доля, не печалься,
А ты старый, убирайся
А себя так угощу я
Выпью стопочку другую
Выпью третью на потеху
Пятую, шестую и конец.
Пошла баба под венец,
А за нею воробей
Да все пляшет поскромней
Молодец, воробей.
Старик рыжий бабу кличет
Та в ответ шиш ему тычет:
Как женится сатана
Так неси-ка нам пшена
Будем деток мы кормить
Будем деток мы растить
А я буду выпивать
А ты старый это знай
За печью детей качай
И молчи, не дыши.
Как была я молодой, да работницей
Повесила я запаску над оконницей
Кто идёт тот наблюдает
То кивнёт, а то моргает
Я шелками вышиваю
И форточку открываю,
Вы Семёны и Иваны
Одевайте вы жуланы
И пойдём тогда вдвоём
Сядем песенку споём
Загоните, клушу в бочку
А цыплят в вершу
И... Гу! Гу!
Наш отец согнул дугу
Мама супонь поднимает
А дочь взять заставляет
"Ещё? Иль хватит?" "Ещё!"
Хоть плохую! Сами ноги носят
Ой, насыпь мне квасу
Накроши опят
Деда, бабу понесло,
Как малых ребят
Ой, насыпь мне квасу
Накроши петрушку
----------------------------
Ой насыпь мне квасу
И накроши хрена
----------------------------
Ой сыпь воду всю на воду
Да пошли ты ее к броду!
-----------------------------
Хватит! Хватит! Кричит Гонта
"Уже гаснет свет!
Света дети! а где Лейба?
Ещё его нет?
Найти его и повесить
Он урод свинячий
Пойдём, дети! Потухает
Светильник казачий"
А Галайда, ой атаман!
Погуляем батька!
Смотри, горит: на базаре
И светло и гладко,
Потанцуем, играй кобзарь!"
"Не хочу, бросайте!
Огня, дети! Дёготь лейте!
Пушки заряжайте!"
"В тайники огонь впустите!
И вот там повыше"
Заорали гайдамаки
"Видим, батька! Слышим!"
По плотине побежали
Кричат, распевают
А Галайда кричит: "Батька
Постой! Пропадаю!
Обождите, не губите
Там моя Оксана
Хоть часочек, братья мои!
Я её достану!
Всё хорошо, ты Залезняк
Крикни, пусть сжигают!
Что поблажку давать ляхам?
Пускай погибают!
Найдёшь другую: посмотрел
А он убегает
Стонут горы и большой дом
С ляхами пылает
Только тёмную он тучу
В небе освещает
"Где Галайда?" Максим зовёт.
И следа не стало,
Пока они танцевали
Ерёма с Лейбой так подкрались
В дом большой в самый подвал
Оксану взяли чуть живую
Через подвал всех выводили
И повезли всех в Лебидин.

ЛЕБЕДИН (ЛЕБЕДИН)

Я сирота из Вельшаны
Сирота, бабуся,
Отца ляхи все ж убили
А меня боюсь я,
Боюсь вспомнить, моя сиза
Забрали с собою
Не расспрашивай, родная
Что было со мною
Я молилась, я плакала
Сердцем изнывала
Слёзы сохли, душа млела.
Ох, если бы я знала,
Что увижу его ещё
Что увижу снова
Вдвоё, втрое бы терпела
За одно, лишь слово!
Извини, моя голубка!
Может я грешила
Может Бог и истязает
Что я полюбила -
Полюбила стан высокий
И карие очи
Полюбила, как умела
Как сердечко хочет
Не за себя, не за отца
Молилась в неволе
Нет, бабуся за его, я
За милого дома.
Избави, Бог! Твою правду
Её теперь терплю
Страшно сказать: я думала
Что душу погублю
Если бы не он, тогда может
Её погубила
Было трудно, но я знала
Что его любила
Он сирота - кто без меня
Кто его приветит?
Кто про долю, про недолю
Так как я расспросит?
Кто обнимет, как я его?
Кто душу покажет
Кто бедному сиротине
Хоть словечко скажет?
Я так думала бабуся
Сердце улыбалось.
Я сирота без матери,
Без отца осталась
И он один в целом мире
Один меня любит
Как услышит, что я мертва
Сам себя погубит.
Так я думала, молилась
Ждала, сокрушалась
Его нет, да и не будет
Я одна осталась...
И заплакала. Монашка
Возле неё встала
Загрустила. "Ой бабуся!
Куда я попала?"
"В Лебедин ты моя птичка
Лежи, ты больна"
"В Лебедине, а давно я?"
"Да нет, позавчера"
"Позавчера!... обожди-ка,
Пожар над водой...,
Жид, камера, Майдановка
И звать Галайдой..."
"Ерёмою Галайдою
Себя называет
Этот, что привёз...? Где он, где он?
Теперь я всё знаю!..."
"За неделю обещал он
Прийти за тобой."
"За неделю! За неделю!
Рай ты мой, покой:
Ой, бабуся ведь прошло всё,
Горе моё ныне
Тот Галайда - мой Ерёма
По всей Украине
Его знают. Я видела
Как села горели;
Я видела - как те ляхи
Дрожали и млели
Как кто скажет о Галайде
Знает, каждый знает
Кто он такой и откуда
Кого навещает!
Меня искал, меня нашёл
Орёл сизокрылый.
Прилетай же мой соколик
Голубочек сизый!
Ох, как весело на свете
Как весело стало!
За неделю ой бабуся
Три дня лишь осталось
Ох, как долго!"
"Сгребай мама жар, жар"
Будет тебе, дочку жаль, жаль"
"Как весело в этом мире
А тебе бабуся
Иль весело?", " Я тобою,
Птичка, веселюсь"
"А почему ты не поешь?"
"Я уже отпела..."
Зазвонили на вечернюю
Оксана осталась
А монашка помолилась
И в храм отправилась
За неделю в Лебедине
В храме распевали:
Исайя ликуй! Утром
Ерёму венчали
А вечером мой Ерёма
Парень он отличный
Чтобы не злить атамана
Оставил Оксану:
Ляхов кончать с Залезняком
Он свадьбу справляет
В Уманщине на пожарах,
Она ожидает
Да и смотрит иль не едет
С боярами в гости -
Перевезти из кельи
В хату на помосте
Не грусти, а лишь надейся
И уметь терпеть
А мне сейчас на тот Умань
Надо посмотреть.

ГОНТА В УМАНЕ (ГОНТА В УМАНӀ)

Похвастались гайдамаки
На Умань идучи
Будем рвать мы и китаек
Для лаптей онучи.
Минуют дни, минует лето
А Украина, всё горит;
Голые в сёлах плачут дети
Родных то нет, шелестит
Лист пожелтевший по дубраве
Гуляют тучи. Солнце спит
Людской нигде не слышно речи
Зверь только воет и грустит
Грызёт он трупы; не хоронили
Волков ляхами так кормили
Покуда снегом занесло
Огрызки волчьи
А зима ещё подлила
Этой адской кары
Мёрзли ляхи, а казаки
Грелись на пожаре
Встала весна черную землю
Сонной разбудила
Усыпала всю цветами
Барвинком укрыла
Соловей и жаворонок
Песни распевают
Землю, убранную цветами
Утречком встречают
Рай и точка. Для кого всё?
Для людей! А люди
Не хотят на то всё глянуть
Посмотрят, осудят.
Хотят кровью это залить всё
Осветить пожаром,
Солнца мало, цветов мало,
Всё осталось даром
Ада мало! Люди! Люди!
Когда вам- то хватит
Того блага, что имеем
Разве вам кто платит?
А весна вновь подливала
И злобы и крови
Трудно смотреть: если вспомнишь
Было так и в Трое
Так и будет. Гайдамаки
Карают, гуляют
Куда идут - земля горит
Кровью заливают.
Приобрёл Максим и сына
На всю Украину
Хоть не родной сын Ерёма
Но участь в годину
Максим режет, а Ерёма
Не режет, лютует
С ножом в руках на пожарах
Днюет и ночует
Не милует, не оставит
Нигде не одного;
За ктитора ляхам платит
За отца святого;
За Оксану... так сомлеет
Как вспомнит Оксану
А Залезняк: "гуляй сынок,
Пока доля встанет!
Погуляем!". погуляли
Кучи набросали
От Киева до Умани
Там ляхи лежали.
Так как туча гайдамаки
Умань окружили
Ещё в полночь до восхода
Её затопили,
Затопили, заорали:
"Карай ляха, снова!"
Понеслась там по базару
Конной народова
Понеслись малые дети
И больные, с горя
Крики, шумы по базару
Как посреди моря
Кровавого стоит Гонта
С Максимом предвзятым
Кричат вдвоём: "Добро дети!
Вот так вы их клятых!"
Да вот ведут гайдамаки
Ксендза езуита
И двух парней: "Гонта! Гонта!
Это твои дети
Ты нас резал - зарежь и их
Католики злые
Чего встал ты и не режешь
Пока что малые
Зарежь и их, ведь вырастут
И тебя зарежут
"Режь собаку, а собачат
Я своей зарежу.
Зови людей. Признавайтесь
То что вы католики"
Католики... ведь нас мама"
"Молчите соколики
Замолчите, знаю! знаю!"
Собрались все люди
"Мои дети католики
Измены не будет"
Чтобы не было разговора
Послушайте, люди
Я дал присягу, взял священный
Католика резать,
Сыновья мои родные!
Что мне с вами делать?
Зачем ляхов не режете"
Будем резать, батя"
Не будете, не будете
Будь проклятой мать
Ты клятая католичка
Та что вас родила
Зачем она до восхода
Вас не утопила?
Меньше бы греха, вы б умерли
Не католиками
А сегодня, сыны мои,
Горе моё с вами!
Не я убиваю
А присяга". Взмахнул ножом
Дети умирают
Попадали, зарезаны,
"Папа...", зашептали,
"Папа, папа... мы не ляхи
Мы..." и замолчали.
"Схоронить бы". Нет, не надо
Они ведь католики
Сыновья вы, сыновья вы
Вы мои соколики.
Зачем врагов не резали?
И мать не убили
Ту клятую католичку
Что вас народила
Пойдём, брат мой! Позвал Максим
Пошли вдоль базара,
И оба закричали:
"Кары, ляхам, кары!"
А карали страшно, страшно
Умань засыпала,
И ни в домах, ни в костеле
Никого не стало
Все полегли. Столько горя
Не было веками,
Что делалось даже школу
Там с учениками,
Где учились Гонты дети
Сам Гонта ломает.
"Вы поили моих детей
В клочья разрушает
Не больших, вы здесь поили
Добра не учили
Рушьте стены". Гайдамаки
Стены повалили,
Повалили об каменья
Ксендзов всех побили
Учеников так в колодце
Живых схоронили
Вплоть до поздней ночи ляхов убивали
Души не осталось. А Гонта кричит
Где вы людоеды? Где вы все девались?
Моих деток съели - тяжело мне жить!
И тяжело плакать! С кем поговорить?
Сыны мои любимые, мои чернобровы!
Где вы подевались? Крови дайте, крови!
Крови шляхетской, так хочется пить,
Смотреть захотелось, как она темнеет
Хочется выпить... Зачем ветер не веет
Ляхов не навеет? Тяжело так мне жить!
Тяжело мне плакать!
Вы ясные звёзды!
Запрячьтесь за тучи, я вас не звал.
Детей я зарезал! Горе мне горе!
Куда прислонюсь я!" Так Гонта кричал,
По Уманю бегал. А среди базара
В крови гайдамаки ставили столы,
Где что отыскали, пищи нанесли
Ужинать сели. Последняя кара
Ужин последний! Гуляйте сыны,
Пей пока пьётся, бейте пока бьётся!
Залезняк кричит:"А ну-ка навесной,
Сыграй-ка нам, пускай земля гнётся,
Пускай погуляют мои казаки!"
Кобзарь играет:
Мой отец безбожник
Сапожник,
Моя мама пряха
И сваха,
Братья мои соколы
Привели
И корову из дубравы,
И мониста нанесли
А я себе Христья
В монисте
На подоле листья
Да листья,
И сапожки и подковы,
Выйди утром до коровы,
Я корову напою
Подою,
Да с парнями постою
Постою,
Ой гоп, мы сидели,
Закрывайте, дети, двери
Ты старая, не грусти
Ко мне ласково прильни
Все гуляют. Где же Гонта?
Почему же он не пьёт?
Не гуляет с казаками?
Почему же не поёт?
Ведь нет его. Теперь ему
Не до песни всё же
Он блуждает, а кто же там
Весь в чёрной одежде
Через базар переходит?
Кучи разгребает
Ляхов мёртвых, с этой кучи
Двоих вынимает
Не больших, взвалил на плечи
И рядом с базаром
Рядом с мёртвыми ступает
Прячась за пожаром
За костелом, кто же такой?
Гонта горем битый
Несёт детей, чтоб схоронить
Землёй накрыть их
Казацкое их тело
Собаки не ели
И тёмными улицами
Те что не горели,
Несёт Гонта детей своих
Будто себя прячет
Сыновей, где захоронит
И как Гонта плачет.
Вынес в поле так подальше
И нож вынимает,
Священным, капает яму
А Умань пылает
Светит Гонте дело делать
И на детей светит
Будто спят одетыми
Маленькие дети,
Что же Гонта, что ворует?
Или клад там прячет?
Что дрожит весь. А с Умани
Доносятся крики
Товарищи гайдамаки
Гонта их не слышит
Стоит хату глубокую
И тяжело дышит
И построил. Берёт сынов
Ведь тёмная хата
И не смотрит, будто слышит
"Мы не ляхи, папа!"
Положил их, и с кармана
Платок вынимает
Поцеловал мёртвых в глаза
Крестит, укрывает,
Их красною китайкою
Головы казачьи.
Раскрыл, посмотрел ещё раз
И тяжело плачет,
Сыновья мои родные,
Украину знаю
За неё я вместе с вами
Сейчас погибаю
А кто ж меня захоронит?
Там на чужом поле,
Кто заплачет надо мною
В моей грустной доле?
Судьба моя несчастная!
Что ты вытворяешь?
Зачем дала ты мне детей?
Теперь отнимаешь!
Лучше б меня схоронили
А то я хороню
Перекрестил, поцеловал
Засыпал землёю.
Отдыхайте, мои дети,
В обители такой.
Сука мать не подарила
Постели вам другой
Без васильков и без мяты,
Отдыхайте дети,
И молите вы лишь Бога,
Пускай на том свете
Меня за вас он накажет
Вы мои соколики
А сейчас я вас прощаю
То что вы католики,
Сравнял землю, покрыл дерном
Никто не заметил,
Где же Гонты схоронены
Казацкие дети.
Отдыхайте и смотрите,
Я скоро прибуду,
Укоротил век вам, дети
И меня не будет
Меня убьют... лишь бы скорей!
А кто же схоронит?
Гайдамаки! Может кто-то
Погулять напомнит.
Пошёл Гонта, наклонился,
Идёт да споткнётся
Пожар светит. Гонта смотрит,
Смотрит, улыбнётся,
Страшно-страшно улыбался,
По степи носился,
Глаза вытер, замечтался,
И в дыму он скрылся.

ЭПИЛОГ

Давно то прошло, как малым ребёнком
Сиротою ободран, когда-то блуждал
Раздетый, без хлеба, по той Украине
Где Залезняк с Гонтой со священным гулял
Давно всё прошло то, как теми путями,
Где шли гайдамаки - малыми, ночами
Ходил я да плакал, да людей искал
Добру, что учили, я их вспоминал,
Вспомнил, жалко стало, что всё проходило
Молодое горе! Если б ты возвратилось
Поменял бы судьбу, что имею теперь,
Как вспомню то горе, те степи без края
И отца и деда, я их вспоминаю
Ещё дед гуляет, отец уже умер,
Было в воскресенье, закрыв книгу святую
По стопке с соседом выпивши этой
Отец деда просит, чтоб тот рассказал
Про Коливщину, как когда-то бывало
Как Залезняк, Гонта ляхов истязал
Столетние очи, как звёзды сияли
А слово за словом смеялось лилось:
Как ляхи погибали и смола горела
Соседи от страха и грусти немели
И мне малому тоже случалось
По ктитору плакать и никто не смотрел,
Что малый ребёнок там в углу плачет,
Спасибо, дедусь мой, что ты запрятал
В голове столетней ту славу казачью
Я её внукам теперь рассказал.
Извините меня люди,
Что казачью славу
Так на прямик, рассказываю
Про судьбу ту праву
Дед когда-то рассказывал
Пускай здоров будет
Да и я с ним. Не знал старый
Грамотные люди
Те рассказы прочитают
Извини, дедуся
Пусть ругают, а покуда
К своим возвращусь я
Доведу то до конца всё
Доведу да кину
Хоть во сне так посмотрю я
На ту Украину.
Где ходили гайдамаки
Со святыми ножами
На дороги, что я мерил
Своими ногами,
Где гуляли гайдамаки
Славно погуляли
Целый год они шляхетской
Кровью наполняли
Украину, замолчали,
Ножи потупили,
Нет и Гонты, как нет ему
Креста на могиле
А ветра то всё разносят
Золу гайдамаки
И некому помолиться
И даже заплакать.
Один только брат тот званный
Остался на свете
Тот услышал, что так страшно
Адские вы дети.
Его брата замучили
Залезняк заплакал
Раньше так слёзы не лил он
И умер бедняга
Скука его задавила
В этом чужом поле
В землю его уложила
Несчастная доля,
Грустно-грустно гайдамаки
Железную силу
Схоронили, насыпали
Высокую могилу,
Поплакали, разошлись все
Откуда взялись
Один только мой Ерёма
На палку склонился
Стоял долго. "Так спи, отец,
Вот здесь в чужом поле
Ведь на своём места нет
Также как нет воли
Спи, казак, душа сердечна
Кто-то вспоминает".
Ушёл степью горёмыка
Слёзы утирает
Долго шёл, назад смотрел он
И не видно стало,
Одна только среди степи
Могила осталась.
Там ржи много гайдамаки
В Украине сеют
Только жаль, что урожая
Собрать не сумеют
Нет всей правды, не выросла.
Тоска пеленает,
Разошлись все гайдамаки
Туда куда знает;
Кто-то домой, кто-то грабить
С ножами в дубраву
Кончать жидов. Недобрую
Оставили славу
А в то время старинную
Кто на Кубань, кто за Дунай
Только лишь стояли
Те пороги среди степи,
Ревут - завывают:
"Схоронили детей наших
И не разрывают"
Ревут себе ведь судьбина
Их не умыкнула
Только наша Украина
На веки уснула.
А теперь-то в Украине
Рожь лишь зеленеет
И не слышно плача боле
Только ветер веет
В лесу вербы нагибает
А ковыль у поля
Замолчало и всё молчит
Такая божья воля.
Но часами вечерами
Над Днепром гуляют
Идут группой гайдамаки,
Идут распевают.
"А в нашего Галайды хата на помосте
Играй море, синее море,
Добро будет, Галайда..."
--!--






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 23.01.2020 Роман Солтис
Свидетельство о публикации: izba-2020-2717726

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы















1