Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Просто УЖАС!!! и Ничего страшного Глава 5-я «И параллельные прямые, если нужно, пересекаются!»


Просто УЖАС!!!
и
Ничего страшного
(соло на три голоса)

часть первая
Просто УЖАС!!!

Глава 5
«И параллельные прямые, если нужно, пересекаются!»
(серия пятая – Январь)

Сегодня дежурить досталось Пашке и Николсу. Вообще-то, очередь до друзей должна была дойти только через два дня, но население парт перед ними решило несколько продлить зимние каникулы.
Каникулы всегда как-то быстро заканчиваются. Но если принять во внимание угрожающе приближающуюся эпидемию гриппа с новым кодом, как у агента в шпионских сериалах, то можно убедить родителей уменьшить контакты с потенциальными переносчиками заразы.
Веник и швабра – величайшие и совершеннейшие достижения человеческой мысли. Их можно усовершенствовать, как колесо, но форма, определяющая суть предназначения, остаётся неизменной многие тысячелетия, переживая развитие и упадки целого ряда великих цивилизаций. Но, к сожалению, их род занятий не внушил никому должного уважения, невзирая на все заслуги и долгие годы службы.
Пашка пытался втиснуть закреплённый за кабинетом инвентарь в стенной шкаф. Инвентарь упирался. Пришлось применить силу. Инвентарь сделал вид, что смирился. Но, как только Пашка отвернулся, он вывалился из шкафа.
В это время вернулся Николс с пустым ведром, и настала его очередь укрощать непокорных.

Чуть позже в вымытом пустом кабинете все трое собрались за последней партой, и Лерка достала несколько распечатанных листов.
– Вот. Как я сразу и говорила, более всего подозрений вызывает Маринэ. Точнее, я на сто процентов убеждена, что она вампир. Точно вампир! Даже на двести процентов!
Пашка с Николсом переглянулись, все девчонки в классе Маринэ не любили. Но… «Точно вампир!»
– Допустим. И что нам с этим делать? В полицию не пойдёшь. Сразу пошлют в психиатрическую лечебницу. А она в Борисовожске. У нас в городе нет. Да и там нас лечить откажутся. Сейчас бесплатная медицина очень дорогая. – Николс показательно тяжело вздохнул.
– Очень остроумно! – Лерка надула губки. – Вот расчёты и я уверенна в них. Да! Но мы же не можем оставить это просто так и сидеть сложа руки пока она кого-нибудь действительно…
Дверь кабинета, скрипнув, начала открываться. Вся троица обернулась. Из тёмного коридора в класс никто не заглянул, не просочился и не протянул когтистую конечность.

– Да она всегда сама открывается. Сейчас на тряпку прихлопну.
Пашка пересёк класс, на всякий случай, выглянул в коридор и прихлопнул дверь, подложив предназначенную для этого тряпку.
– Никого там нет. Вопрос первый: Насколько весомы наши подозрения? Вопрос второй: Могут ли наши заключения считаться доказательством? Вопрос третий: С кем мы можем поделиться этими соображениями?
Лера выдернула из стопки один листок и положила его сверху.
– Никаких отклонений от усреднённой нормы нет только у одного учителя. Это Фёдорман. Если попробовать поговорить с ним начистоту? Вы же сами говорили, что он больше всего вызывает доверие.
– Интересно, почему Фёдорман – «ман». Он что еврей?
Николс почесал макушку. Он никак не хотел считать разговор серьёзным.
– Для начала, следует уточнить, был ли евреем Адам. Это может снять все вопросы по всем национальностям, – засмеялся Пашка.
Лерка стукнула кулачком по распечатанным таблицам.
– Да не об этом мы сейчас! Паша, ну ты же серьёзный человек!
– Ладно. Фёдорман в лаборантской допоздна сидит. Только, что мы ему скажем, и кто будет говорить?
– Я сама. Я же всё рассчитывала. Но вы пойдете вместе со мной.
Николс встал, застёгивая ранец.
– Идём. Мне даже очень интересно, что он на всё это скажет. Очень интересно.

Выключили свет, вышли в тёмный коридор, заперли кабинет и остановились в нерешительности. Раньше на эту гнетущую тишину в пустой школе они никогда внимания не обращали… Раньше.
На полу серели искажённые неровностями пола трапеции от пробивающегося сквозь окна света всходящей Луны. Картина, вселяющая неуверенность и пропитывающая всё пространство грустью.

– Так в лаборантскую или домой? – обернулся к оказавшимся сзади друзьям Пашка.
Лера набрала побольше воздуха и взяла Ника за руку.
– Идём в лаборантскую.
Николс включил фонарик на своём смартфоне.
– Вот теперь идём. Я же говорил, что темноты я боюсь меньше, если включен свет.
– Да. Так лучше, – согласилась Лера.

Сквозь щель у пола пробивался свет. Фёдорман, действительно, уходил из школы позже всех.
Пашка постучал и открыл дверь.
– Фёдор Ильич, можно к вам?
– А, Паша? Заходите.
– Я не один.
– Да, заходите, заходите. Чего вы там топчетесь. Тетради вот как раз ваши допроверил. Какие проблемы, господа?
– Фёдор Ильич у нас есть серьёзный вопрос. Лера сейчас всё объяснит.
– Если серьёзный, тогда рассаживайтесь.

Фёдорман указал на стулья у стены, переместив свой легендарный потёртый портфель на стол.
– Слушаю вас, барышня.
– Фёдор Ильич, у нас в школе есть учительница-вампир. Это точно и ещё несколько человек под подозрением. Не перебивайте. Мы не сошли с ума. Мы провели измерения, проанализировали данные. По одному человеку сомнений нет.
Лерка волнуясь перебрала свои стремящиеся рассыпаться листочки и, выдернув один, протянула Фёдорману.
Фёдор Ильич взял. Просмотрел, всё молча сначала в одних очках, затем достал из внутреннего кармана футляр с другими.
– Эти посильнее.
Просмотрел всё ещё раз. Снял очки, погрыз некоторое время дужку, и одев, снова занялся изучением таблицы. Троица сидела молча, с тревогой наблюдая за старым учителем.

– Хитро придумано. Только это ничего не доказывает. Как говорится: «Поиски истины частенько приводят к глубоким заблуждениям».
Изменение параметров, которые вы измеряли, у женщины в возрасте Марины Петровны могут быть вызваны изменением личных обстоятельств. К примеру, любовь и, вы уже взрослые, некоторые отношения с любимым человеком. Я, по роду своей профессии, материалист. Во всякое тёмное не верю. Точнее убеждён, что его нет. Но с вашей точки зрения, эти обвинения достаточно серьёзные. Поэтому… должен сказать… Я не сплетничаю. Ни в коем случае. У Марины Петровны есть некоторые взаимные симпатии с Зеленским Семёном Семёновичем. Наверняка и его таблица вызывает сомнения?

Фёдорман испытующе посмотрел на Леру.
– Да. Но в меньшей степени.
– Вот видите. Успокойтесь. В нашей школе представителей тёмных сил нет. Вообще, за годы моей работы загадочными и нераскрытыми оставались только кражи классных журналов. Теперь, с введением электронных, это отошло в историю. Не надумывайте себе лишнего, на ночь глядя. Идите домой. И… Господа, потрудитесь проводить барышню. Сейчас ей многое может показаться… неправильным.

«Господам» и «барышне» оставалось лишь раскланяться. Только в дверях они столкнулись нос к носу с Маринэ. Глаза её блестели, щёки были пунцовыми, грудь вздымалась существенней обычного.
– Здравствуйте. – Николс от неожиданности даже кивнул.
– Добрый вечер. Отрабатывали?
– Да. Мы уже всё. До свидания. – Пашка, шедший последним, вытолкнул друзей в коридор и плотно прикрыл дверь. – Пойдем. Эту страницу можно перевернуть. Посмотрим, что начертано на следующей.
Шли молча. Фонарик снова включил только Николс. Чувствовать себя глупыми детьми, поверившими в страшные сказки, было очень стыдно. Конечно, Фёдорман их не высмеивал, но и ничему не поверил. Обратиться больше было не к кому. Ситуация колебалась от «глупой» до «безнадёжной» по общей шкале неясностей. Темнота в коридоре сгущалась до плотности тумана… становилось, если не холодно, то зябко…

Тем временем Фёдор Ильич стоял посреди лаборантской, скрестив руки на груди, переполненный величием и гневом.
– Поздравляю, Маринэ. Эти трое вас раскусили.
Фёдорман зло улыбнулся, вдавливая большим пальцем на место начинающий выдвигаться клык.
– Они могут подслушивать. – Маринэ обернулась к двери.
– Ушли. Я вижу. Присядь. Очень уж неприлично раскраснелась. Семён Семёнович мог бы стать заслуженным донором, я полагаю.
Фёдорман перешёл с вежливого учительского «Вы» на повелительный и жёсткий тон.
– Да, Магистр. Здоровый бугай. Что делать с этой мелочью?
– Ничего. Тебя следует наказать. Своей несдержанностью ты, Маринэ, можешь нас… Нельзя бедокурить рядом со своим жилищем. Это закон безопасности. Мы же даём всем из нашего круга путёвки. Там действительно охота. Там и охотьтесь. Беженцы. Кто их считает. Сколько побежало, сколько добежало. А у нас «всеобуч», за каждую «учебную единицу» регулярно отчитываемся. Зачем нам лишне внимание прочих? Я понятно изъясняюсь?
Маринэ почтительно склонила голову ещё ниже.
– Простите, Магистр. Какое-то свечение от этих двух беспризорников. Один живёт с неродной бабкой, другая –с тёткой и её сожителем. Особи различные по свойствам, но что-то в них есть схожее. Они подозрительны.
– Ещё одно необдуманное движение, Маринэ, в этом направлении и нам придётся расстаться. До встречи на той стороне жизни…Достаточно того, что я сам за ними наблюдаю. Мне не хочется ещё раз делать тебе замечание… оно будет последним.
Маринэ склонила голову ещё ниже. Покорность была во всём. И в опущенных плечах и в начинающем дрожать голосе.
– Магистр, простите. Больше не повторится.
Что прощение. Сильнейший не прощает и не жалеет. У него нет жалости. Есть только собственное понимание уместного на данный момент. Этим он и руководствуется.
– Подойди.
Зажужжал моторчик, опуская штору затемнения, и щелкнул замок на двери.
Маринэ встала, скользнула рукой по пуговицам пиджака, они послушно выскочили из петелек. Ажурная блузка тоже распахнулась от одного движения, открывая чёрный бюстгальтер с застёжкой тёмного серебра между чашечками.
Застёжка мягко щёлкнула под нажимом двух пальцев. Оголяющаяся плоть ждала своей участи.

– Надеюсь, у Зеленского используется не шея?
– Конечно, Магистр.

Маринэ выгнулась, оперевшись одной рукой о стол и приподнимая другой оголённую грудь. В нижней её части ещё виднелись следы от прошлого укуса.
Фёдорман склонился над подготовленным для трапезы блюдом. Выдвинувшиеся клыки впились в упругое… чуть ниже старых следов.
Маринэ, томно закатив глаза, старалась не дышать…Служить хоть чем-то магистру было высшим наслаждением.
Фёдорман разомкнул челюсти и выпрямился. Он был сыт.

– Иди.
– Я счастлива, мой повелитель. Я ваша раба.

Повелитель протёр клыки носовым платочком, помогая им спрятаться. Открываясь, щёлкнул замок на двери.
Маринэ, застёгиваясь, пошла к выходу. Взгляд её был туманен и мечтателен. «Какое наслаждение…»
Фёдорман, проводил взглядом коллегу, достал из кармана бархатный футлярчик, открыл. Перстень с чёрным камнем парил над своим ложем.


Трое друзей уже практически дошли до Леркиного дома. Николс всю дорогу пинал снег по краям только что почищенного тротуара. Где-то впереди порыкивал трактор, продолжая начатое.
– Нет, зря мы сунулись.
– Наверное, – Вздохнула Лерка. – Зачем она пришла к Фёдорману?
– Может быть, за классным журналом. Он у него на столе лежал под тетрадками. Я видел.
Пашка, опять зевнул и остановился, всматриваясь в рассекреченные фонарями участки окружающего мира.
Николс споткнулся и плюхнулся в сугроб.
– Это он секс имел ввиду, когда про отношения говорил?
– Возможно…
Кулончик на груди несколько раз вздрогнул и затих. Лерка огляделась по сторонам. Взрослые, нагруженные пакетами, возвращались с работы. На рябине у дальнего подъезда сидел большой чёрный ворон, расположившись так, что девушка его не видела.
– Наверное, и правда, мы зря всё это затеяли и мои… в общем глупые фантазии воспалённого подросткового мозга… поставили всех нас в ужасно глупое положение. Вы меня простите?
– Посмотрим, что покажет время, – зевнул Пашка. – Не в смысле прощения. А в смысле прозрения. Чего печалится?

...Хочу утешить всех:
Бывало, братцы, хуже,
И в Африке был снег,
И сухо было в луже...

«Не ко всякому ответу можно подобрать толковый вопрос». Покумекаем. Не парься.

Долговязый длинноволосый меломан впал в целую серию продолжительных зевков.
Лерка, смеясь, толкнула его кулаком в бок.
– Когда ты выспишься?!
– Когда-нибудь…Сон сам по себе опасен. Можно проспать важное событие. Или… Приснится что-либо ужасное. Буду после этого долго переживать и мучиться. Параллельные миры не дремлют и всё норовят вторгнуться! Такие… у-у-у!

Вот все и повеселели. Стало легче, светлей… в общем, кроме всяческих мрачностей есть в жизни и другие составляющие. Может быть, даже и хорошо, что их подозрения… шут с ними, с этими подозрениями.
Откуда было знать трём друзьям, что произошло в лаборантской после их ухода.
Ничего ещё не закончилось.
Мало того, ничего ещё даже толком не начиналось.
Но уже происходит.
Как так «происходит», если «не начиналось»? Просто. Просто всё очень перемешано. Внезапное осознание того, что происходящее сейчас уже было… позволяет сообразить, что будущие события уже начали происходить.
- - -

Солнце просыпалось позже учеников и более-менее умытое заглядывало в окна классов, когда учёба была уже в самом разгаре.
Шутка, а по мнению бабушки Лены «фулюганство», с мокрой бумагой в патронах могла пройти только один раз в одном поколении.
В своё время дядя рассказал Николсу, что если под цоколь лампочки в патроне положить мокрый кусочек промокашки… (были времена, когда ещё пользовались перьевыми чернильными ручками и каждая тетрадь изначально комплектовалась «промокашкой» – листочком пористой бумаги) … так вот… то лампочка будет гореть пока промокашка не высохнет в горячем патроне. После этого бумага становится в силу своего характера диэлектриком и лампочка гаснет.
В прошлом году Николс и Пашка такой фокус провернули. После начала урока замигала и погасла одна лампочка, затем другая… и постепенно в произвольном порядке с разной степенью зловещности в подмигивании погасли все. Класс погрузился в темноту.
Класс замер в восторге.
Электрик судорожно щёлкал выключателями… Пришедшие посмотреть на ЧП Серафима и Фёдорман переглянулись – подобную ситуацию они уже наблюдали лет двадцать тому назад. Николс был вызван на конфиденциальную беседу в учительскую, где ему объяснили, что сохранение традиций – это, конечно, хорошо, но не для всех традиций. Теперь такое «чудо» можно будет провернуть безнаказанно, только когда ныне работающие учителя уйдут на пенсию. Нужно было выдумывать нечто новое.

Маринэ, грациозно покачивая бёдрами, прохаживалась перед доской.
– …любовная лирика Маяковского…
Девчонки, изображая полное понимание глубины темы, дружно томно вздохнули. Николс хотел сдержать смешок, но получилось, что хрюкнул.
– Что не так, Доров?
– Я насчёт чувств сомневаюсь. Стихи –это заработок поэтов. Есенин вот поиздержался на югах и ради гонорара «Бакинских комиссаров» настрочил. Маяковский всё ступеньками располагал, чтобы строчек побольше было. Им же за строчки платят?
– По твоему мнению, всё ради денег?
– Я про поэтов. Конечно, чувства всякие у них были… живые же люди. Чувствуйте себе сколько угодно. Но зарабатывать на чувствах? Это уже… почти аморально. У него, значит, «Облако в штанах», а мы…
Изложить своё видение проблемы художнику не дал голос общественности.
Класс оживился и частично развеселился. Девчонки шипели, что он «бревно бесчувственное», мальчишки, что всё правильно.
Маринэ смотрела в окно на неторопливо падающие белые хлопья снега.
– Юношеский нигилизм– это возрастное заболевание. Опасность оно представляет, если затянется и на зрелый возраст. Искусство и чувства разделить трудно, как чувства и всяческие материальные блага…иначе…
Даже Пашка вышел из дрёмы и снял наушники.
– Любовная лодка разобьётся о быт?
– Примерно так. Отдыхаем. Перемена.
Звонок выручает у доски не только учеников, но иногда и учителей. Замечательная передаваемая из века в век условность.
Николс, довольный тактическим успехом на этом участке фронта, повернулся к другу.

– Паш, если мы не можем никого из разумных существ привлечь для помощи на экзамене, может…
– Неразумные существа привлекать не имеет смысла.
– Я про другое. Можно ли создать анализатор, который понимает присланное изображение, формулирует запрос в интернет, выбирает верный из кучи высветившихся и присылает нам в аудиторию?
Пашка выключил музыку и пошевелил ушами, как бы проверяя, правильно ли он всё расслышал.
– Это очень умная должна быть программа. Очень умная. Но идея сама по себе…
– Идея сама по себе не заработает. Это реально?
– Покумекаем.

Пашка снова нацепил наушники и начал ритмично покачивать головой. Последнее время его больше беспокоили те изречения, что Лерка дала Николсу для преобразования в нечто визуальное… Никак не удавалось отделаться от ощущения, что нечто подобное (а может быть именно это) он уже слышал. Где? Когда?
В комнате у Леры было много чего интересного, по большей части обычного… Вот только камень, похожий на янтарь, разорванный пополам… Только это не янтарь. В справочниках ничего похожего Пашка не нашёл…Совместить странные, смутные ощущения с привычным, реалистичным восприятием никак не получалось. Дело тут, скорее всего, не в самой Лере, а в том, что её окружает.
«Увлечение гороскопами и охоту на вампиров можно отнести к подростковой «фэнтезийности» в восприятии окружающего… Или нет?»


Николс опять толкнул друга в бок.
– Я нарисовал эти изречения. Посмотри, можно Лерке показывать?
Из ранца была аккуратненько извлечена жёсткая картонная папка с тесёмочками, а уж из папки листы акварельной бумаги с карандашными рисунками. К каждому скрепкой был прикреплён листочек с изречением, нанесённым рукой Леры.
«Интересный поворот».
Паша всё внимательно просмотрел. Да, талант Николса не могла затмить даже его безалаберность и аллергия на точные науки.
Лист с изображением сна смотрел единственным расплывающимся в неясные образы глазом.
– Можешь показывать. Впечатляет. Запаралелился с потусторонним?
– Заперпендикулярился. Практически за один вечер всё нарисовалось. Как водой кто окатил. Вдохновение, наверно, приходило или озарение снисходило…ло-ло, ло-ло
– Главное, связь с разумом не теряй.
– Держусь. Можно сказать, из последних сил. Связи в наше время штука нужная. И с разумом тоже. Он же может оказаться разумным и чего-нибудь дельное подсказать. Сам я ни в жисть не соображу.
«Да…Понять художника…»
Всего-навсего, не раскритиковали, а сколько в человеке просыпается энергии.
Лера задумчиво рассматривала рисунки в коридоре у окна, сдвинув горшки с многострадальными цветами в сторону... Тут меньше любопытствующих.
– Спасибо. Я ещё дома всё рассмотрю, как следует. Мне нужно… мне нужно время.
– Пожалуйста, – облегчённо выдохнул автор.
– Лер, а откуда эти изречения? – Пашка попробовал заглянуть девушке в глаза.
– Встречались. Точнее я их слышала давно. Может быть, в сказках… в детстве. Может и не в сказках. Не знаю. Я позже всё объясню… попробую объяснить.

Пашка больше не расспрашивал
«Интересная история получается. Девчонки обычно любят загадочность напускать… Но Лерка в таком замечена не была. А тут… Ладно, покопаемся в собственной памяти».
Ничего другого он сейчас и не мог себе предложить. Туманности рано или поздно рассеиваются, даже искусственные…если не нарисованы вечными красками на вечном холсте.

Воспрявший духом неотвергнутый художник даже немножечко излучал нечто похожее на свечение. Его переполняло обилие творческих порывов вообще. Что там картинки!
– Вот ещё чего я хотел рассказать…. Теория плоскости и шара. Во-о-от, пока общаются двое… у них бесконечная плоскость для общения. Далее число общающихся неизбежно увеличивается и плоскости приходится сворачиваться или складываться в многогранник. Контактов становится больше, но площадь общения меньше. Для каждого контакта всего одна грань. Далее многогранник постепенно превращается в шар. Число контактов становится бесконечно большим. Только теперь можно соприкоснуться с другим лишь одной точкой. Шары катятся, сталкиваются на одно мгновение и только одной точкой! С другим другой, но тоже одной. Даже если к сформировавшемуся шару приблизится плоскость… Он и её коснётся всего одной точкой!
– Это гравюры Эшера подвигли тебя на приятие основ стереометрии? –Пашка постучал ногтем по коллажу на папке. – В общем согласен. Но… Пойдёмте дослушивать любовную лирику рупора революции.
– Чего там слушать. Все они начальную популярность зарабатывали на «вольностях» в стихах. "На тоненьких эротических ножках вбежал Пушкин в большую поэзию и произвел переполох"
Лерка отвлеклась от рисунков и внимательно посмотрела на Николса.
– Это кто его так приложил?
– Синявский.
– А кто такой Синявский?
– Тогда прославиться можно было, если тебя запрещают. Шестидесятники с Даниэлем собрали альманах, попали под суд… Тогда неудобных из центра разметали или на восток – в Сибирь, или на Запад– за границу. У родителей их книжки есть. Если интересно…
– Конечно, интересно. Принеси завтра.

Второй урок прошел без дебатов.
Генератор общественных возмущений был занят своим внутренним миром, дух Маяковского более не беспокоил.
Хотя Маринэ была настроена по-боевому. Снисходила даже до молодёжного сленга и упрощённых моделей. Учителя с годами начинают весьма привольно изъясняться. Им кажется, что так ближе и понятней находящимся по другую сторону баррикады. На самом деле обычно выходило пошловато.
У каждой возрастной группы свой сленг и в исполнении представителей другого поколения звучит нелепо.

Заглянула Серафима.
– Молодые люди, напоминаю, что в начале февраля… с датой ещё не определились, проводится Вечер встреч с выпускниками. Мы готовим.
– А почему мы?
– Этот вечер традиционно готовят одинадцатиклассники.
– Пусть «а-шники» готовят.
– Дискуссий не будет. Будете готовить вместе. Жду предложений и инициатив.

Больше всего на Вечер встреч приходит окончивших школу в прошлом году. Далее по убывающей. За исключением тех случаев, когда выпуски собираются на какой-нибудь юбилей. Интересно наблюдать за солидными дядями и тётями, умилёнными воспоминаниями и впадающими в озорное детство.
- - -

Январь радостно сверкал, и толпы солнечных зайчиков скакали в пространстве, ослепляя всех без разбора. Подпрыгивая на морозе, все трое никак не могли расстаться у подъезда.
– Николс вот предложил сочинить сказочную программу, которая сама будет задавать в сети вопросы по варианту и выбирать правильный ответ из предложенных миллионов.
– Да, ладно, если невозможно, то и не заморачивайся.
– Возможно. Очень даже возможно. Только мои схемы с дырками. Упорядоченности не хватает. Лер, попробуй алгоритмик сочинить.
– Попробую. Идея понятна. Ладно, давайте по домам, холодно сегодня. Я подумаю. Всё, а то я сейчас посинею.
– Про синюю птицу: Тушка курицы имела такой вид, будто птица курила не только всю свою жизнь, но ещё и после смерти.
– Да, ну тебя, Паш. Всё. Пока-пока. Идите домой.

Лерка убежала в подъезд. Ребята ещё немного потоптались, пока в окнах на втором этаже не зажегся свет и ускоренным шагом направились в указанном направлении.
Думать и горевать по поводу того как быстро идёт время у них просто не было времени. Хватало и других забот. Январь, так январь. Чем ближе развязка, тем меньше продолжительность волнений и переживаний. Печальных историй, связанных со сдачей выпускных экзаменов, в молодёжном эпосе не сохранилось. По большей части истории были забавные и весёлые. Очень редко поучительные.

Бабушка не встретила Пашку привычным вопросом с кухни, и он, не раздеваясь, а лишь сбросив ботинки, пошёл искать её по квартире. Старушка молча сидела перед выключенным телевизором.
– Бабуль, что случилось?
– Отец твой звонил на городской телефон. Сказал, что не приедет до весны.
– Он же обещал в феврале.
– Что-то где-то… Я все новости по всем каналам просмотрела. Молчок. Может, просто жениться, наконец, надумал? Хотя, зачем ему эти хлопоты. Молодые они дюже резвые. Все соки…
– Может, он на старой женится.
– Может… Может и не сгложет. Руки мой, всё на столе. Пальто снять не забудь. Весь в батюшку непутёвого. Вот ведь порода.

Бабушка Лена любила побранить Пашку с отцом, поскольку, действительно сильно их любила. Никого в её жизни кроме них двоих и не осталось. Так сложилось. Как вот только она одна останется, когда внучок школу окончит и в институт какой-нибудь уедет?
Елена Ивановна вздохнула:
– Грехи наши тяжкие…
– Бабуль, всё вкусно, – донёсся с кухни голос Пашки.

Паша весь вечер копался со своими микро и микро-микросхемами, вертя их под микроскопом и рассматривая картинку на экране. Споры о разумности вертикального и горизонтального расположения элементов остались в прошлом. Тут нужно было уже… комплексно подходить к компоновке.
Сделать из одной неработающей микросхемы две работающие или из двух рабочих процессоров один, пашущий, как Балда, за семерых… можно, если сам работник не «балда» в общепринятом понимании этой характеристики.
Ещё нужно было не пропустить ночной сеанс наблюдений. Нужно, очень нужно. Схема становилась всё интересней и всё ближе к неупорядоченности путей сообщений.
- - -

Фёдорман дошёл в проверке самостоятельных работ до листочка Николса со скудненькими записями. Проверять двоечников проще всего. Глянул пусто и поставил «кол». Если есть попытки записать хотя бы условие задачи, можно увеличить количество баллов в два раза. Всё быстро и просто. С решающими сложнее. Сиди, разбирайся: чего они тут удумали?
Фёдорман повертел листочек в руках. Кол уже стоял, только вопросы ещё оставались. Он достал второй футляр с «более сильными очками» и через пару минут в дверь лаборантской постучала Маринэ.
– Можно к вам, Фёдор Ильич?
– Да. Дверь прикройте и присядьте.

За закрытой дверью тон и манеры вновь изменились.
– Куда делся портрет, который в сентябре нарисовал Доров?
– Я его уничтожила.
Магистр внимательно посмотрел на свою рабыню.
–Не лукавь. Ты знаешь, что уничтожать своё изображение опасно.
– Я его скопировала, точнее, перенесла и храню на себе. В тетради его нет.
– Интересное решение. Семён Семёнович уже очень сильно хочет к нам?
– Да, Магистр.
– Он уже готов?
– Да, Магистр.
– Иди.

Фёдорман повернулся к окну.
Листочек Николса лёг в общую кучу разноформатных собратьев. Параллельные линии могут и пересекаться, если захотят того сами или их вынудят обстоятельства. Зря Лобачевский видел в этом только расширение геометрии. Хотя и там изменение всего лишь одной аксиомы наделало много переполоха. Только новое часто оказывается больше привычного и не во всех головах помещается.

Конечно, уничтожать своё изображение опасно. Если оно отражает твою настоящую сущность, то можно её лишиться и останется одна оболочка. Оболочка может жить сама по себе, тоскливо волочась по пути, прочерченному временем, пока не устанет от себя самой окончательно. Это не жизнь. Живёт сущность, а оболочка лишь выполняет то, что от неё требуется… если в силах. Если нет, то сущность может найти и другое вместилище.
Маринэ шла по пустому школьному коридору, перелистывая в памяти всё, что привело её в мир, который она теперь не променяет ни на какой другой. Влюблённость юной практикантки. Долгие прогулки вечерами… Попасть на работу в периферийную школу, когда из неё все разбегались в разные стороны, было нетрудно… Трудно держать себя в руках… Он такой…
Маринэ постаралась успокоить взволнованно вздымающуюся грудь. В учительской слишком много «кумушек».
Нужно уметь контролировать себя… и показывать другим лишь доступное их пониманию.
«Как это скучно. Хочется поразвлечься. Попробовать чего-нибудь новенького и свеженького. Вот эта девчонка…»
Маринэ чуть прикрыла глаза, вспоминая молодое, упругое тело. Она даже несколько раз как бы случайно показывала юной куколке кое-что из своих прелестей. Та, скромно потупившись, делала вид, что ничего не видела.
«Дурочка. А интересно было бы поиграть с этой симпатичной «мышкой» в каком-нибудь уютном местечке. Только Магистр…»
Маринэ представила, как на длинных царапинах от острых ногтей выступают бусинками капельки крови, как она слизывает их… Крики и писки делают всё только слаще, без мольбы о пощаде всё пресно. Маринэ высунув кончик языка увлажнила пересохшие губы.
Магистр пристально следил за тем, чтобы даже оформившуюся и созревшую «мелюзгу» не трогали, и сурово наказывал пытавшихся его ослушаться. Наверное, он знал то, что было неведомо другим.
«С Сэмэном всё иначе… там слишком много мужского, как в перчённом бараньем шашлыке с луком. Вкусно, но без нежности…там нужно вонзаться зубами!»

«Внешние факторы находятся в противоречии с внутренним миром, поскольку они снаружи» – время от времени повторял Магистр и остальным оставалось только догадываться, что он имел ввиду.
Маринэ, «надев» дежурную улыбку, вошла в учительскую.


На перемене Пашка отошёл к окну «помедитировать», рассматривая небо, разрезанное чёрными ветвями на неправильную мозаику…
Его место рядом с Николсом сразу заняла Лера, а тот пытался погрузить её в набор своих возмущений всем, что не укладывалось у него в голове.
– Лер, вот про какие «огромные цифры» нам талдычат эти из правительства по телевизору. Миллиарды, триллионы… Это же числа! Цифр всего десять: ноль, один, два и до девяти. Девять самая большая. Я с братом младшим учил. Им задавали. Теперь я знаю.
– А раньше ты цифры не знал?
– Нет, ну в начальной школе знал, что цифры, а что числа. После не было у меня такой необходимости. Но наверху вроде как грамотные люди должны бы были…что ж они цифр от чисел не отличают?
– Не расстраивайся.
– Ладно, постараюсь. Я вообще-то телевизор практически не смотрю… Так у бабушки зацеплю, когда проведать захожу. Ты эти ток-шоу видела?
– Ты же не смотришь телевизор…
– Ну, бабушка каналы перещёлкивает, ищет, что посмотреть, и всё время на этих горлопанов попадает. Слушай, как они там орут друг на друга. Вроде одеты все прилично. Особенно ведущие, они слова никому сказать не дают.
– Платят хорошо, вот они и стараются.
– А культура общения, которую средства массовой информации должны транслировать в массы. А если молодое поколение насмотрится и тоже начнёт так общаться?
– Молодое поколение за исключением тебя эту чепуху не смотрит.
Лерка явно заскучала, и Пашка попросил её уступить место под предлогом приближающегося звонка.
– Н-да…
– Чего не так? – Участливо посмотрел Николс на друга.
– У меня всё так. А вот у некоторых…Ты думаешь, что с девушками нужно разговаривать об этом?
– Я не знаю. Но Лерка сначала вообще хотела со мной поговорить о свойстве степеней с одинаковым основанием.
– Тогда ладно. Считай, что ты отомщён. Свойства степеней – это, конечно, не свойства логарифмов, но всё равно негуманно.
Пашка хлопнул друга по протянутой тем ладони.

У современных «Ромео» и «Джульетт» в головах было много чего «требующегося обязательно», что мешало им сконцентрироваться именно на «влюблённости». Впрочем, и про тех изначальных мы знаем только то, что нам рассказали.

Прозвенел звонок.
Вошла Серафима и класс привычно встал.
– Здравствуйте, садитесь. Как показала последняя самостоятельная работа, работа с многочленами упирается в незнание некоторых моментов, изученных, молодые люди, гораздо раньше. Запишем тему урока: «Свойства степеней с одинаковыми основаниями». И к доске попросим Дорова.

Николс и Пашка переглянулись.
Как у Лерки получается заглядывать вперёд? Гороскопы? Или… или-или.
Николс уже царапал мелом доску, записывая диктуемое Серафимой повергающее в ужас выражение.
«Кто выплатит страховку попавшим под колесо Фортуны?»
Вот какой вопрос должен волновать общественность во все времена.
Пашка сочувствовал попавшему «в переплёт» другу, но помочь ничем не мог.
Мозаика из кусочков нарезанного чёрными ветками неба, потемнела и начала шевелиться. Поднимался ветер. Можно видеть в погоде предзнаменования чего-то, но лучше видеть просто погоду. Настроение может портится у чего угодно… иногда безо всяких причин.
«А уж если есть причины…тут уж…»
Ветер усиливался, начавшийся снегопад перечёркивал оконный проём по диагонали.
* * *



. . . . . . . . . . . . . .
01.Тёмная сторона светлого.

Некоторые букашки и не замечали, что высунулись. И не понимали, что высунулись напрасно.
Какой-нибудь из тринадцати свирепо сверкающих глаз замечал недозволенное движение, и букашка переставала отвлекать Кронтона.
Пасьянс завораживал своей бесконечностью, пока не начинал утомлять запутанностью.
Кронтон смахивал карты со стола и раскладывал новые.
Выброшенные картонки падали бесконечно долго в бесконечной темноте в пропасть, у которой не было пределов.
Они более не существовали, растворяясь во Мраке.
Новые букашки выползали из щелей небытия и становились картами, надеясь выиграть у рокового предначертания, но попадали в пасьянс.
Они не знали, что у светлого есть тёмная сторона.
А пасьянс раскладывал Кронтон.
И Мрак терпеливо ждал свою пищу.
Светлое поглощалось Мраком. Во Мраке рождался Холод…
. . . . . . . . . . . . . .
Ранее:
Глава 1
«Остановите Земной шар! Я хочу сойти!»
(серия первая – Сентябрь) https://www.chitalnya.ru/work/2706461/

Глава 2
«Ученья свет не всё нам освещает!»
(серия вторая – Октябрь) https://www.chitalnya.ru/work/2708402/

Глава 3
«Здесь же русским по белому написано!»
(серия третья – Ноябрь) https://www.chitalnya.ru/work/2711367/

Глава 4
«Отрицательный результат тоже считается результатом»
(серия четвёртая – Декабрь) https://www.chitalnya.ru/work/2713384/

С. Васильев
https://www.chitalnya.ru/users/CBK280115/






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 23.01.2020 С. Васильев
Свидетельство о публикации: izba-2020-2717639

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези


















1