Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Просто УЖАС!!! и Ничего страшного Глава 4-я «Отрицательный результат тоже считается результатом»


Просто УЖАС!!!
и
Ничего страшного
(соло на три голоса)

часть первая
Просто УЖАС!!!

Глава 4

«Отрицательный результат тоже считается результатом»
(серия четвёртая – Декабрь)

Появился Вован. Смотрел на трёх друзей исподлобья, но ни угроз, ни претензий не предъявлял.
Всё очень просто. Батя, выслушав историю столкновения, задал несколько уточняющих вопросов. Вызвал знакомого хирурга, приказал горничной выбросить залитую кровью одежду, а шофёру почистить салон автомобиля. Вечером зашёл к сыну в комнату. Вообще-то это пространство комнатой назвать было трудновато из-за непривычного обычному человеку простора. Толи танцзал, толи спортзал…
– Много вариантов мести придумал?
– Много.
– Один страшнее другого? Остынь. Месть – это блюдо, которое подают холодным. Кстати классическое выражение. Слышал? Читал?
Вован, как говорят, ещё «был в себе».
– Нет.
– Не следует кидаться на девочек, которые этого не хотят. Нужно быть таким, чтобы женщины любого возраста сами бросались на тебя. Привлекать к личному общению тупоголовых качков-быков, вообще нельзя. Сын, пора взрослеть. Всему своё время. Нужно всё толково подготавливать и организовывать. Я понятно говорю?
– Пока нет, – Вован отвернулся к окну.
– На удар нужно отвечать так, чтобы тебе не могли ответить. Выверено. Без всякой уголовщины, варварства и дебилизма этих накаченных баранов. Если под ударом парень, значит, он уже не должен подняться никогда не в физическом, а моральном плане. Так больнее. Смерть – чепуха. После неё нет боли. Если это девчонка, значит, она сама должна приползти и просить тебя, чтобы ты делал с ней всё что захочешь. Пусть это буден не завтра, а через год, через пять лет. Ты меня понял? Запомни, что я сказал и думай.
– Понял. И так не забуду. Буду думать.
– Хирург что сказал?
– Сказал, что всё нормально.
– Ладно. Меня некоторое время не будет. Дождись. После расскажешь, что придумал.

Отец Вовы Боброва был в городе личностью, известной и переросшей уровень провинции. Теперь он всё больше витал где-то… с кем-то, скорее всего, зачем-то. В родном городе его удерживал только выпускной класс сына. Дале будет ВУЗ и пыльные лесостепи останутся в неказистом прошлом. Вполне возможно, что в старости ностальгия по родным местам приведёт его обратно… Только до старости ещё предстояло дожить. Когда он просматривал записи, кто и сколько ему должен, то понимал, что для некоторых дешевле и проще его убить, чем возвращать то, что задолжали. Поэтому приходилось быть сильным… и умным. Наглости с хитростью в настоящее время уже было маловато.

Декабрь тоже был быр-быр. Даже скорее быр-быр-быр. Николс ёжился в своей куцей курточке.
– Модничаешь? – Пашка натянул вязанную шапочку на уши и засунул руки в перчатках поглубже в карманы. – Где оно это всемирное потепление? Обманывают опять ожидания широкой общественности.
– Не-е. Не модничаю. Из прошлогодней вырос. А у родителей сейчас с финансами туго. Ещё малых экипировать нужно. Уволили обоих. Пока это они на бирже зарегистрируются. В общем, Новый год будет непраздничным. Сейчас на всю семью только бабушкина пенсия. Я не жалуюсь. Батя говорит– прорвёмся.
– Однако. Не Вовочкин папа постарался?
– Нет. У них другой хозяин был. Правда… он работал на Боброва. Да, нет. Всё предприятие закрыли. И всех уволили. Банкротство. Хотя раньше вроде без проблем работали.
Николс по-боксёрски пропрыгал сначала одним боком вперёд, затем вторым, обозначил несколько ударов и вернулся, поправляя покосившийся ранец. Пашка наоборот старался шевелиться меньше, подняв ещё и капюшон.
– И ничего при расставании не выплатили?
– Так банкротство. За последний месяц ничего. Выходных-подъёмных давно нигде не платят. Про них только бабушка помнит.
– По-простому – «обули».
Замёрзший Пашка поджал губы, подумав, что капиталистическая модель имеет свои недостатки, а в местном варианте так ещё и значительные.
– Ну, да. В общем, обстановка в семье напряжённая. Тут я ещё со своими двойками перед полугодовыми оценками.
– Спокойствие. Всех, кого впустили, обычно выпускают. Не бывает в одиннадцатом классе второгодников.
– Это радует.

При продвижении к самостоятельной фазе жизни постепенно выяснялось, что радужными красками она была раскрашена в детских раскрасках. Реальность оказывалась серой. В зависимости от обстановки стремясь к белому или чёрному. Если вдруг встречалось нечто цветное, то при ближайшем рассмотрении это оказывалось пятнами, пачкающими общий фон. Оставалось надеяться на белый цвет, который непостижимым образом суммировал в себе все цвета радуги вместе с оттенками. Интересно, как у него это получалось? Вроде всё просто: был белый свет… вот призма и получили радугу. Был спектр… свели вместе… и получился белый свет! Тут философии гораздо больше чем физики.

Самолёт, летевший к окну, был сбит другим, смело пошедшим на таран. На борту сбитого гиганта значилось «Ту-Ту 144», а на мелком и наглом «ШМЫГ- 99». В воздушный бой вступили и другие силы целыми эскадрильями. Девчонки болтали о своём. Это мальчишки не желали взрослеть, то и дело срываясь на детские развлечения, у девушек всё было иначе.
Серафима задерживалась на совещании. Наверное, какие-то важные вопросы там рассматривались, поскольку занимали всю перемену, часть урока и ещё после обсуждались некоторое время в коридоре учителями. Учащиеся в это время были предоставлены сами себе.
Лера пересела поближе к ребятам явно с важным вопросом. Только важность отдельных моментов всегда оценивалась субъективно.
– Ребята. Ник, Паша!
– Чего, уважаемая? Не видишь, мы домашнюю переписываем?
– Домашнюю дома нужно делать.
– Дома других дел полно. Что за срочность?

Пашка закончил копирование первым и с показательно повышенным вниманием посмотрел на Леру.
– Вы все «Дозоры» видели?
– «Ночной» – «Дневной»? Примитив.

В связи с несерьёзностью поднятого вопроса Пашка позволил себе протяжный зевок. Лавина однотипных и не очень интересных «шедевров» всё пыталась достичь предела отторжения, но новые зрители продолжали прибывать и поглощать. Предчувствуя их примитивность, упрощались сюжеты и методы воплощения.
Лерка не отставала.
– Вот в «Ночном дозоре», это который первый…
– Мы знаем.

Николс тоже завершил свой вариант копии и отнёс оригинал владельцу.
Лерка продолжала упорствовать.

– Там один вампир, которого убили…
– Жалко бедняжку…
– Не перебивайте! Так он в педагогическом институте учился.
– И что? В свободном от условностей мире всё просто: если сильнее, то можешь потреблять чужое, включая кровь. Если слабее, то будь готов поделиться своим.
–Паша, я серьёзно, – Лера перешла на шепот. – Мне кажется, что некоторые учителя – вампиры.

Николс листал свой потрёпанный невзгодами дневник, размышляя, как сделать его более приятным для просмотра.
– Ну, это старая теория. Мне бабушка что-то говорила. Энергетический вампиризм. Почему старики тянутся к молодым, а те, кто постоянно с молодыми общаются, стареют медленнее? А так да. С одним поговоришь, и легче становится… с другим, как все соки выжали.
Пашка согласно кивнул, вставив в одно ухо наушник и оставив второе свободным. Сразу выключаться из обсуждения Леркиных фантазий невежливо. Особенно, когда проявляются фобии и мании. Невнимание ближних их только усиливает. И вообще: труднее всего поверить в реальность. В выдуманное ночью поверить проще. Следовательно, с пониманием нужно относиться и не травмировать дополнительно уже травмированное сознание… пусть окрепнет.

– Да. Фифа вот как поизгаляется, так лучше себя чувствует и выглядит лучше. Ещё она любит ожерелье из клыков. Нацепит, прямо вампир, да и только. Маринэ тоже удовлетворение некоторое получает от пыток у доски. Щёчки розовенькие становятся.
Пашка подтащил ближе к уху второй наушник.
– А также следует учитывать, – Николс протёр воображаемые очки, – что зарплату педагогам повышали, но недостаточно для того, чтобы они почувствовали себя сытыми. Впрочем, учителя – это создания специфические… они ещё какими-то эмоциями питаются! А более всего, энергии выделяется шустрой молодой порослью. К примеру, в финале жизни Мао Цзэдуна обкладывали юными девушками для поддержания жизненных сил.
– Интересный метод. А сколько девушек прикладывали? – приподнял бровь Пашка.
– Или речь не про это? – Николс внимательно посмотрел на девушку. – Я надеюсь, ты не настоящих вампиров имела ввиду?

Щёчки у Леры уже стали пунцовыми от растущего гнева на болтающих мальчишек, не способных отнестись хоть к чему-либо серьёзно и понять всю важность происходящего.
– Настоящих.
– Приснилось чего? Это же всё из книжек. Мне вот у Толстого нравится…
Николс начал рисовать готический замок на последней странице тетради. За башнями взошла Луна…
– Толстой писал о вампирах? – удивился Пашка.
– Алексей Константинович. «Упырь». Рекомендую. Кстати, раньше, чем «Дракула» лет на пятьдесят книжка вышла. Лер, с чего тебе всё это взберендилось?

На странице появились летучие мыши. Одно окно в замке осветилось.
– Простые наблюдения. И мне не «взберендилось». Всё серьёзно. Давайте каждый отработает весь комплекс, и после сверим. Вы сами убедитесь и поймёте.
Пашка сложился над партой, рассмотреть рисунок поближе.
– Где жертвы? Лер, тут нужно одинаковые показатели фиксировать. Иначе сверять нечего будет.
– Жертвы в подземелье, – пояснил Ник и повернулся к Лере. – Температуру мерить и анализы требовать?
– Фу…

Все трое невольно прыснули.
– Нет, с температурой мысль правильная, есть дистанционные термометры. Я сделаю чувствительные, – пообещал Самоделкин.
– Ещё внешний вид и настроение. В начале уроков и в конце дня, плюс поурочно, если уроки ведут у нас.
– Это получается, что нам с Пашей теперь уроки прогуливать нельзя?

Николс возмущённо откинулся на спинку стула. Посягательство на право свободной личности произвольно трактовать обязательность общего распорядка – дело нешуточное.

– Потерпите. Ещё фиксируем размер зрачков и цвет радужной оболочки. Вам ясно?
Николс стёк по стулу под парту. Затем возродился, предъявив голову выше уровня крышки стола.
– Ты сошла с ума. А будем проверять, есть тень или нет?
– В видимом спектре у всех непрозрачных тел есть тень. Нужны другие частоты. Ты посвящён, поэтому будешь участвовать или скормим вампирам.
Паша с грозным видом навис над торчащей головой.
– Ладно. Убедили.
Вериться в такие подозрения Пашке и Николсу, конечно, не верилось, но ради некоторого разнообразия в привычных «трудовых» буднях, можно было и понаблюдать.

На исследования ушла целая неделя. Сначала встречали учителей у входной двери. Чтобы не выглядеть назойливыми и не заглядывать всем в глаза, Пашка нацеплял на всех троих кучу камер и датчиков для стандартных замеров. Можно было находиться спиной к объекту и смотреть ему в глаза, контролируя картинку на экране смартфона. В первую пару дней это было забавно, затем частные детективы вошли во вкус, но на четвёртый день стало надоедать и в пятницу уже больше раздражало.
Николс страдал, закатывая глаза и обречённо вздыхая. Вслух перечить Лере он не решался, но широкая и подвижная творческая натура чувствовала себя стеснённой в футляре филёра.
Тем не менее, недельный цикл наблюдений под бдительным контролем ответственного руководителя был завершён. Николс с облегчением отцеплял от себя всяких «жучков», «паучков» и прочие Пашкины изделия. Столько всего– Джеймс Бонд отдыхает!

Для кабинетной обработки собранной информации выбрали Леркину комнату и она, сев за стол, открыла ноутбук.
– Нужно всё в таблицу занести. Я вот подготовила.
– Серьёзно ты за дело взялась.
– Потому что дело серьёзное, Ник. Поехали.
– За орехами. Чего? Это бабушка всегда так говорит. Вот что я насобирал, – Николс достал из кармана несколько измятых листочков. – Вот, шеф.

Таблиц на них никаких не было, записи располагались под разными углами. Некоторые загибались по причине достижения края листа.
Лера вернула рукопись автору.
– Так, садись рядом. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Иначе в твоих каракулях мы не разберёмся. Серафима, температура перед уроками и после уроков в понедельник?

Пока Лерка пыталась извлечь нечто упорядоченное из обречённого гуманитария, Пашка бродил по комнате, разглядывая полки с книжками и безделушками.
– Тут всё можно трогать руками?
– Да. Только после ставь на место, – кивнула Лерка, продолжая выжимать из Николса хоть что-то конкретное.
Тот обречённо вертел свои листочки вокруг всех возможных осей, пытаясь найти то, о чём его спрашивали.

На книжной полке рядом с тремя Энциклопедиями астрологии расположился том Истории моды. Чистенькие учебники стояли по стойке смирно, выстроившись по ранжиру, разбегаться им не давала стопка аккуратно сложенных тетрадей. Рядом стояла фотография улыбающейся красивой женщины.
– Это твоя мама?
– Да. Ник, не отвлекайся. Если измерял и записывал, ищи где.
– Ты очень на неё похожа.
– Все говоря. Ник, давай серьёзнее.

Лера отвечала кратко, стараясь не выпустить из-под контроля самого неорганизованного исследователя.
Пашка продолжил любопытствовать.
Какие-то странные камни. Один, похожий на янтарь, был как бы разорван пополам… Странное геологическое образование. Янтарь или нет? Это какое усилие нужно было приложить? А на самой половинке следов зажима нет. И в центре следов от взрыва тоже не видно…

Дальше наступила очередь Пашки. Николс отдувался как будто после трёхкилометрового кросса. Позже он устроился в кресле и просто рассматривал Леркин профиль. Та несколько раз показывала ему кулак, и он на некоторое время отводил взгляд. За окном было уже темно, и любоваться было нечем…Ник снова смотрел на Леру.

– Ну, вот. Предварительные итоги можно увидеть сразу: Серафима – энергию теряет; Маринэ – получает и весьма прилично: С Фифой всё туманно; Фёдорман абсолютно ровно; Зелёный скачет то в плюс, то в минус. Нужно с его расписанием уроков сопоставить. Пока всё. Я ещё программку сочинила простенькую. Внесу данные и посмотрим, что получится в итоге.
– Ох уж мне эти грамотеи, – Ник поднялся с кресла.
– Ничего ты не понимаешь. В жизни бывает всякое. Одни выбирают небо и свет, другие землю, а третьи подземелье и темноту. Лучше знать, кто есть кто.
Ник взял «под козырёк» положив вторую ладонь на макушку.
– Но пока это только версия, шеф.
– Гипотеза.
– Предположение.

Препираться двое симпатизирующих друг другу молодых людей могут бесконечно долго. Это составляет часть приятного обеим сторонам общения. Третий присутствующий ничего полезного для себя в этом не находит.
Пашка вещал уже из коридора.
– Ладно, подождём, что скажет твоя программа. Николс тебя ждут двое детей твоих родителей. Они голодные.
– Ну и что? Я не дам им себя съесть. Пусть чистят и варят картошку.
Ник показательно торопливо начал собираться, но получалось дольше, поскольку он постоянно что-то ронял. Пока не утомил всех окончательно.

Интересно, что учёные настаивают на том, что двух одинаковых снежинок не бывает. Что именно интересно? То, что люди сучёными степенями всерьёз заняты рассматриванием всем привычного. Неужели, они отсмотрели все-все снежинки?
«Вот эту они точно не увидят».
Пашка проглотил неосторожно пролетающее мимо чудо природы.
Николс и Лерка скоро переступят ту границу, возле которой застыли в нерешительности. Что тогда будет с их дружбой? Для двоих третий всегда лишний.
- - -

В понедельник Лерка показательно решительно подсела к парте мальчишек и сердито уставилась на Николса. Тот обречённо вздохнул.
– В чём опять я провинился?
– А чего ты молчишь, что твоих родителей уволили?
– А чем тут хвалиться? Откуда ты узнала?

Николс сосредоточенно начал перебирать учебные принадлежности в своём ранце.
– Девчонки жаловались. У Нины отца уволили, а у Гали –маму. У меня есть деньги. Мама оставила приличную сумму, а я их почти не тратила.
– Спасибо. Пока обходимся.

Из-за малочисленности предметов в ранце приходилось их доставать и прятать по нескольку раз. Николс уже устал перекладывать их туда-сюда.
– Ты не стесняйся.
– Я не стесняюсь. Давай эту тему закроем.
– Извини.
– Всё нормально. Лучше домашнюю по математике сбрось вечером. Я могу и сам, но у тебя лучше получается.

Урок следовал за уроком, день за днём, подразумевая стабильность и неизбежность учебного процесса. Монотонность могла бы настраивать на философский лад, если бы была непрерывной.
Малышня носилась вокруг школы с кормушками для птиц, трудовик с лестницей на плече растерянно озирался. Птицы заняли выжидающие позиции на ветках повыше. Одних кормушек недостаточно, ещё нужен корм. Что важнее: форма или содержание? Содержание или форма?
Николс смотрел в окно, увязая всё глубже в вопросах, на которые ответы есть, но ещё более странные, чем сами вопросы. Технарям проще. У них есть две стадии: работает – не работает. Вопрос «Зачем?» их начинает волновать позже. Сначала Сахаров просчитал «супер - бомбу», а после начал бороться за запрет ядерного оружия. Даже Нобелевскую премию мира получил. Нобель, кстати, состояние сколотил не на воздушных пряниках, а на продукции для уничтожения себе подобных…Скорее всего, именно техническое развитие ведёт к катастрофе.
«Хотя… и художники иногда такое намалюют, что никакой катастрофы ненужно»
За окном падал лёгкий снежок. Так неторопливо и спокойно, что создавалось впечатление всеобщего благоденствия. К счастью, чёрного снега, найденного театральными светилами при творческих блужданиях в закоулках своего разума, в нормальной природе не существовало.
- - -

После выходных Николс пришёл в новом пуховике. Позже, уже в классе он с некоторым смущением посмотрел на друга.
– Паша, разговор есть серьёзный.
– Давай.
– Пошли по коридору прогуляемся.
Догуляли до пустой рекреации на третьем этаже. Начальные классы куда-то организованно увели. Кажется, в актовый зал на репетицию. Новый год представлял собой событие важное и неотвратимое.
Николс, наконец, собрался с духом.
– Родители получили на карточки переводы.
– Ну, нормально.
– Твоих рук дело? Там было подписано: «Компенсация несправедливости. Можно никому и не говорить. Робин Гуд»
Пашка весело рассмеялся.
– А откуда ты знаешь, если просили никому не говорить?
– Город у нас маленький. И все уволенные зачастили по магазинам и на рынок. Естественно друг друга видели и общались.

Подошла Лерка, испытующе глядя на Пашку, рассматривающего своё отражение в окне.
– Вот вы где! Тут уволенным деньги какой-то Робин Гуд разослал…Ты, Паша, с ним не знаком?
– В кино видел. Даже читал что-то.
– Ладно, после уроков поговорим.
– Да не боюсь я вас. Вы не страшные.
Пора было отправляться на урок. Все дебаты откладывались на время прогулки.

Весь день Николс и Лера косились на друга испытующе гипнотизирующими взглядами. Тот нисколько не взволнованный избыточным вниманием слушал музыку, как всегда, ритмично покачивая головой. Ведь «музыка вечна», правда, не вся. Некоторые произведения желательно было забывать ещё до момента исполнения. Но… это правило работало для любого вида человеческой деятельности: часть открытий следовало сразу закрывать, раскопки закапывать, творческие прорывы зашивать и так далее. Далеко не все деяния человека ему на благо. Даже без учёта табака и алкоголя.

По пути из школы, уже ближе к «Арбату», Лера дёрнула меломана за рукав.
– Паша, тебя вычислят, и будет много неприятностей!
Пашка сделал вид, что ему рукав жалко и потянул его обратно.
– Не вычислят. Заинтересованные лица в разъездах. Бывший хозяин в бегах. Деньги они на серенький счёт скинули, и скоро его проверять не кинутся. Побоятся. Сделано всё аккуратно с компьютера Боброва. В конечном итоге пусть разбираются между собой. А так… там шесть тысяч переводов, утомятся прослеживать.
Лерка не унималась, стуча кулачком ему по плечу.
– Это воровство. Пусть сворованного, но воровство. «Грабь награбленное!»
– Я себе ничего не взял. Только экспроприация и раздача «обманутым дольщикам». Не найдут. Лет через двадцать может и поймут, как это было сделано. Сам Бобров шум поднимать вообще не будет. И сумма для него плёвая и придётся рассказывать, что откуда взялось, чтобы спросить: «куда делось?»

Николс шёл рядом молча. А что тут говорить? Прав компьютерный гений или нет? Те, кого уволили, наверняка считают, что прав. Если действующие законы бездействуют, вызывая множество вопросов, то люди придумывают свои, которые им понятнее и кажутся более справедливыми. Робин Гуд, Разин или Пашка… всегда будут появляться. Общей проблемы кардинально не решат, но… в частных случаях сыграют положительную роль.
Как тут судить? Совершенно не понятно.
- - -

Вечером Николс принёс другу смартфон, разбитый младшим братом во время битвы за ледяную горку. Причём совершенно вдребезги.
– Починишь?
– Сделаем. Только попозже. Я обещал бабушке почитать что-то из Агаты Кристи. Её смутили неточности в экранизации. Там несколько вариантов. Впрочем, и переводов не меньше. Я пока не понял в чём нестыковка.
– Ну, когда сможешь. Паш, а ты разобрался с передачей картинки на длинных волнах?
– Как сказать… Вроде, да. Только всё громоздко получается. Нам микроприборы нужны. Можно ещё с проводной связью попробовать.

Ник покопался в коробке с разными непонятными запчастями.
– Провода виднее и запутаемся мы в них.
– Не запутаемся, садишься контактом на контакт или руку с контактом прислоняешь к контакту. Это всё можно сделать мизерным и незаметным.
– Сесть! Я ёрзаю всё время. А если не за ту парту посадят или в другую аудиторию?
– Подрегулируем списки. Важнее придумать, где взять помощников для другого конца канала связи. Вот тут у меня вообще никаких мыслей.

Со временем постепенно становилась очевидной истина, что людей способных быстро и качественно выполнять задания экзаменационных вариантов в ближайшем окружении не так уж и много, а желающих облегчить судьбу друзей в этом смысле не находилось вообще. Это наводило на мысли о честной сдаче экзаменов, но ненадолго.

Полугодие спешило к своему финалу. Выпускники начали проявлять озабоченность итоговыми оценками. Всё больше голов склонялось к учебникам, всё меньше оказывалось заинтересованных картиной зимнего пейзажа за окном. Даже на ОБЖ.
В класс вошёл Семён Семёнович с журналом наперевес, как идущий в штыковую атаку пехотинец.

–О! «От меня до следующего дуба, шагом марш!» Мирно настроен. Наверное, его монстр ещё спит. А интересно, в каждом человеке живёт монстр?
Ник начал неспешно листать учебник до заданного параграфа.
Пашка от вопроса отмахнулся, обозначив полную незаинтересованность в этой проблеме,
– С монстрами это к Лерке. У меня вот что-то корни в уравнении не сходятся.
– С корнями это к Лерке, – передразнил друга Ник. – у меня вот…

– Эй, там на Камчатке! Ещё одна звуковая волна из вашего укрытия и оно станет очагом поражения.
Зелёный сконцентрировался на списке в классном журнале.
– Утопание утопающих – дело рук самих утопающих. Точнее голов. Точнее отсутствия голов. Точнее отсутствия мозгов в головах. Я понятно изъясняюсь, бойцы? Или не понятно?
Несколько голосов нестройно прогудели, что «понятно».
– Не понял. Не слышу. Кому-то не понятно? Ещё раз спрашиваю: Понятно?!
Теперь класс дружно и хором выдохнул: «Понятно!»
– Я вам, ёлки квадратные, устрою весёлую жизнь! Вы у меня хлебнёте!..

Обучение Основам безопасности жизнедеятельности в понимании Зелёного сводилось к привыканию ко всякого рода тяготам и лишениям. Перед выставлением полугодовых оценок спорить с этим ни у кого желания не было. Но после истории с аккуратной колонкой двоек на физкультуре и у Семёна Семёновича не было желания беседовать с директрисой в присутствии Серафимы, у которой сам когда-то имел итоговую тройку только по той причине, что та не хотела видеть его в одном классе несколько лет подряд.
Ограничились одеванием-сниманием противогазов на время.
После звонка Пашка облегчённо вздохнул.
– Хорошо, что зима, а то бы совмещали время с пространством.
–Это как? – спросил Ник, фиксируя в дневнике «четвёрку» напротив строчки ОБЖ.
– «Чего стоим, товарищи солдаты?» «Да вот размышляем, как совместить время с пространством». «Так это просто. Берите лопаты и копайте вот отсюда и до обеда». Впрочем, везде есть достойные и порядочные люди. Вот это уравнение начинай списывать и три минуты ни о чём не спрашивай.

Николс молча кивнул и старательно переписал всё с подвинутого листочка в свою тетрадь.
Пашка дорешал очередное задание, заглянул в ответы, удовлетворённо хмыкнул.
– Победа будет за нами! То есть родственники могут спать спокойно. Тебе с родителями или с бабушкой ругаться приходилось?
– Нет. Как-то раз я попытался бабушке грубо ответить. Дядька мне кулак показал и пригрозил съездить в ухо. У него кулачище как четыре моих. Сказал, что всякое может быть, но дороже родных ничего. Точнее он сказал: «Предки – это святое. Даже если сами предки не святые»
– Сильно сказано. Где он сейчас?
– В кругосветке. Вроде в районе Австралии. Я бы не выдержал. Целый год по морям-океанам.

Пашка кивнул и закрыл глаза, пытаясь представить бесконечное волнующееся водное пространство со всех сторон крохотной посудины. Замкнутое пространство яхты в бесконечном пространстве вокруг. Где сфера неба, как крышка, полусферой накрывает плоскую тарелку воды и видно только кольцо горизонта со всех сторон, там, где небо упирается в воду. Впрочем, у всех свои проблемы. То есть человек сам выбирает себе трудности в соответствии со своими пристрастиями.
«Если продолжить мысль Зелёного», – подумал про себя Пашка, – «То человек кузнец не только своего счастья, но и своего несчастья»

Перед кабинетом физики стоял, рассеянно разводя руками, Фёдорман. Повернувшая с лестницы директриса остановилась и внимательно посмотрела на учителя, которого раньше боялась, как огня.
– Что случилось Фёдор Ильич?
– Вот, хотел седьмому «б» донести что-нибудь разумное… а кабинет пуст.
– Не расстраивайтесь.
– Я не расстраиваюсь. Такого со мной не было с начала моей карьеры. Тут радоваться нужно и чувствовать себя помолодевшим.
– И радоваться не нужно. Вон ваш седьмой класс. Скорее всего, расписание перепутали. Это перед праздниками.
Со второй лестницы высыпала запыхавшаяся, растрёпанная толпа семиклассников.
– Ну вот. – Фёдорман обречённо вздохнул и пошёл в кабинет вслед за учениками.
- - -

Расписывая окна в актовом зале, Николс размахивал кистью и громко возмущался организацией внеурочных мероприятий.
– Что это за Новогодний вечер за четыре дня до Нового года?
Пашка изображал усердного подмастерье и подавал мастеру требующуюся баночку с краской.
– Новый год следует встречать в кругу семьи, если она есть.
– В кругу семьи я уже шестнадцать раз встречал. Мне разнообразия хочется!

Николс пощекотал зайца кистью и тот заулыбался.
– Ты на вечер пойдёшь? Мы и на Осеннем балу не были.
– Как скажете, мастер.
– Будешь обзываться, и тебя покрашу.
– Угу. Не место красит человека, а краска! Просто мне каждую зиму жалко ёлочки.

Да, у ёлки есть иголки,
Только что с того ей толку?

Если я займусь своим делом… ИП или ЧП какой-нибудь, буду ёлки выращивать в торфяных горшочках. Их после Новогодних праздников можно высаживать в грунт, в подготовленные лунки. Залил тёплой водичкой лунку и сажай. Тогда ёлок будет становиться не меньше, а больше. И город станет зелёный и будет зелёным круглый год.

Николс застыл на вершине пирамиды из двух столов и стула, воплощением удивления.
– О! Ну, ты даёшь. Не ожидал. Сам придумал?
– В Чехии такое было. Сейчас не знаю.
Памятник удивлению забалансировал на постаменте.
– Какие ёлки, какие палки? Ты гений, Самоделкин! И супергений программирования!
– Одно другому не мешает.
– Может быть, может быть…

Мастер вернулся к «фрескам». Белки начали прыгать, ловя снежинки, упитанные снегири завершали композицию самодовольством.
– Лерка говорила, что у тебя, кажется, недавно девчонка появилась.
– Не-е. Появилась она давно, лет пятнадцать назад. Неделю вот совместными прогулками увлеклись.
– Вы вместе на вечер придёте?
– Не знаю. Она из второй школы и вечера у нас в одно время.

В перерыве забежала утомлённая знаниями Лерка с Историей подмышкой, показательно обречённо вздыхая.
– У нас сейчас тестирование.
– Тут мы бессильны помочь. Нас двоих еле-еле отпросили у завуча.
– Не напрягайся, Ник, я напишу. Здорово у тебя получается. Жаль, окна после праздников помоют.
– Жаль тех, кому придётся мыть, – скорректировал сожаления Пашка.
– Пожалуй, – согласился мастер с высоты своего положения. – Только вот с «обходом стены» мы упёрлись.
– В поисках отрицательный результат тоже считается результатом. – подмастерье подал на верх полную баночку белой гуаши взамен опорожнённой.
– Это почему? – Ник, балансируя, взмахнул рукой.
Пашка поддержал покачнувшийся авторитет в росписи окон.
– Потому что наводит на мысль о поиске других вариантов. И в тупике можно найти выход, если повернуть обратно. Вернёмся, почешем затылки…
– А Серафима сегодня на уроке сказала: «Если попутный ветер дует в лицо, следует изменить направление движения».
– Лер, но мы-то не слышали. Нас это… не было.
– Да. А сами мы не догадаемся. Никогда в жизни.

Ёлка вращалась, подмигивая гирляндами. На сцене усердно топали первоклассники. Утомлённый репетициями Дед Мороз, расстегнув шубу, раскачивался на стуле. Новый год приближался.

После Новогоднего вечера Николс и Лера поцеловались. Не в первый раз, конечно, но получилось очень чувственно. Раньше всё было как-то по-детски… Пашка на вечер не пришёл, сославшись на свои заботы и пара осталась без третьего. Он не был лишним. Пашка их друг, только кроме дружбы бывает ещё нечто, не укладывающееся в дружбу.
Кулончик на груди у Леры нагрелся и она, чуть испугавшись, сжала его в руке. Нет, он не бился тревожно. Взволнованно стучало сердце.
Тётя Ира внимательно посмотрела на вернувшуюся необычно поздно племянницу.
– Лерочка, как прошёл вечер?
– Замечательно, тётя Ира. Только устала. Было весело.
– Тебя провожал Николс? Дядя Саша волновался, предлагал выйти, встретить тебя.
– Да, Ник.
Некоторая мечтательность и воздушность, появившиеся в племяннице, вызвали у тёти улыбку. Добрую и понимающую.
– Лерочка, как тебе завидует твоя старая тётка.
– Ну, что ты, тётя Ира! Ты не старая, ты ещё… На тебя мужчины оборачиваются.
– Да? Ну, ладно. Укладывайся спать. Уснёшь?
– Не знаю. Нет, усну, конечно.

Уснуть, действительно, сразу не получилось. Вокруг витало что-то нежное, извлечённое из каких-то потаённых глубин души тем, что случилось. Конечно случилось ещё не всё… Лера понемногу задремала.

Николс расхаживал вдоль своего дома, время от времени взмахивая руками. Понимающий человек сразу бы догадался, что идёт сложный процесс стихосложения, а так всё выглядело весьма странно.
Вышедший на лестничную площадку покурить в нарушение закона, нарушающего права курильщиков, отец, некоторое время наблюдал за сыном, смещающимся то влево, то вправо из обозримого пространства... Затем открыл окно.
– Николай! Наш подъезд вот этот, – помахал он сыну.
Николс встрепенулся, кивнул и пошёл в указанном направлении.
– Всё нормально, пап. Это я задумался.
Отец посмотрел на сына с некоторым недоверием.
«Задумался?..»

Недооценка подрастающей смены старшим поколением приводит к глобальному росту инфантилизма. Никто уже не командует полками в четырнадцать лет… даже в подмастерья к ремесленникам идти не велит трудовое законодательство. Может потому ремесленники (те, кто мог нечто стоящее без конвейера) постепенно перевелись.
* * *


. . . . . . . . . . . . . .
12. Во Мраке начинается холод Ужаса.

Слуги? Нет.
Чести служить Кронтону ещё нужно добиться.
Букашки.
Пока не появляются на глаза, для Кронтона они не существуют.
Если высунутся, то какой-нибудь из тринадцати пальцев на одной из тринадцати рук сделает из неё быстроисчезающее мокрое пятнышко.
Кронтону не нужны покорные слуги. Все и так выполняют любое его желание.
Все... Все – его рабы.
И эти, изначально яркие, но быстро блекнущие на прямоугольных кусочках картона… глупые персонажи большого пасьянса Кронтона.
Все в его власти!
И те, кто смирился, и те, кто о Кронтоне ещё не знает.
Кто не знает, что в абсолютном Мраке начинается абсолютный холод.
Это холод Ужаса.
И никто уже не хочет узнать, что там… за холодом Ужаса.
. . . . . . . . . . . . . .

Ранее:
Глава 1
«Остановите Земной шар! Я хочу сойти!»
(серия первая – Сентябрь) https://www.chitalnya.ru/work/2706461/

Глава 2
«Ученья свет не всё нам освещает!»
(серия вторая – Октябрь) https://www.chitalnya.ru/work/2708402/

Глава 3
«Здесь же русским по белому написано!»
(серия третья – Ноябрь) https://www.chitalnya.ru/work/2711367/

С. Васильев
https://www.chitalnya.ru/users/CBK280115/






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 17.01.2020 С. Васильев
Свидетельство о публикации: izba-2020-2713384

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези















1