Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

США готовы к открытому террору в отношении России.




В России началась реальная внутренняя политика на фоне стратегии сдерживания США. Правительство Медведева ушло в отставку в полном составе. Всё идёт по плану. В этой связи нелишне напомнить, что за этим может последовать.
Майк Помпел, Reuters, 14.01.20: «за убийством Сулеймани стоит более масштабная стратегия сдерживания,.. Важность сдерживания не ограничивается Ираном… Мы восстанавливаем доверие к сдерживанию».
А теперь расшифруем слова рупора Госдепа в части «сдерживание не ограничивается Ираном».
Не сильно забираясь в дебри географии, напомню: в настоящее время стратегию сдерживания США также интенсивно проводят в отношении России. Тут мне могут намекнуть, что есть ещё Китай, КНДР, Венесуэла и т. д., и даже в какой-то степени Евросоюз, и вообще, чуть ли не весь мир. Соглашусь без всяких оговорок, однако ограничусь 1/8 части суши, ибо своя рубашка ближе к телу.
Буквально накануне своего первого президентского срока, 30 декабря 1999 года, в Независимой газете была опубликована программная статья Путина «Россия на рубеже тысячелетий», за которой последовала «Россия: новые восточные перспективы» (09.11.2000.), где были изложены не только основные проблемы управления и безопасности, но уже тогда обрисованы перспективы разворота крупнейшей евразийской державы на Восток.
Почему же, вопреки бытующему мнению о якобы рефлекторном и бессистемном последействии Владимира Путина на западные санкции, уже в самом начале своего президентского срока он трезво оценивал будущие проблемы России с Западом?
Надо сказать, что случившееся с нашей страной в конце 20-го века имеет много объяснений, иногда взаимоисключающих, иногда взаимодополняющих, но, к сожалению, полной академической картины так и не появилось. Не претендуя на полноту, приведу лишь небольшое количество оригинальных высказываний достаточно высокопоставленных деятелей Запада, с которыми приходилось и приходится иметь дело России и нашему президенту. А также выдержки из некоторых СМИ, звучавшие как до, так и после прихода Путина.
Встречайте.
По представлению журнала «American Thinker» (Американский мыслитель) Герберт Е.Мейер, заместитель председателя Национального совета по разведке ЦРУ в администрации президента Рейгана, является первым человеком, предсказавшим в 1980 году развал СССР. Именно на основании его доклада о «реперных точках» советской империи Рейган дал старт рабочей группе для руководства операциями по развалу Советского Союза.
С тех пор воды утекло много, иных уж нет, а те далече, но имя Мейера, как оказалось, до сих пор востребовано. Но об этом позже.
А пока небольшой парад цитат персонажей, не все из которых, всё-таки, пережили свои предсказания, а некоторые до сих пор здравствуют и даже иногда посещаю Москву и Кремль.
Дж. Сорос, вскоре после распада СССР в 1992 году открыто заявил: «Сейчас мы, наконец, добрались до самого лакомого кусочка, до России. На кон поставлен главный куш - все государство в целом...».
Бывший госсекретарь США Генри Киссинджер: «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения её в единое, крепкое, централизованное государство» (Цит. по Киссинджер Г. Дипломатия, М., 1997).
Генерал Колин Пауэл, госсекретарь США при президенте Джордже Буше: «Россия должна забыть о том, что у нее есть какие-то интересы в республиках бывшего СССР... Мы не позволим России вмешиваться в дела бывшего СССР, ибо восстановление СССР не входит в стратегические цели правительства и государства США» (2001 г.).
В 1993 г. журнал «Foreign Affairs» опубликовал карту, иллюстрирующую геополитические планы США. На ней большая часть европейской территории бывшего СССР - прибалтийские страны, Украина, Белоруссия, Молдавия и весь Кавказ - была обозначена, как зона под американским контролем (Cм. Foreign Affairs N 3, 1993).
Збигнев Бжезинский: «Россия, названная Советским Союзом, бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей. Россия будет раздробленной и под опекой».
Барак Обама: «В прошлом году, когда мы и наши союзники тяжело трудились над тем, чтобы наложить санкции, некоторые предполагали, что агрессия господина Путина была примером мастерской стратегии и силы. Ну а сегодня Америка сильна и едина с нашими союзниками, в то время как Россия изолирована, а ее экономика — в клочьях» (21.01.2015.).
Американский институт Карнеги, Адам Стальберг: «…инерция может сделать Россию особенно уязвимой к внешним потрясениям - настолько, что даже относительно небольшие проблемы, вызванные, например, стихийным бедствием, способны вылиться в кризис общенационального характера… Распад государственных структур приведет также к возрастанию международного риска, связанного с возможностью неконтролируемого распространения оружия массового уничтожения и инфекционных заболеваний, а еще способен превратить Россию в арену международной конкуренции соседних с нею государств и наиболее влиятельных держав мира, что, в свою очередь, усугубит факторы, способствующие дезинтеграции России».
Эммануэль Макрон: «Агрессия исходит из России, то есть агрессором является не Украина. Мы также признаем, что аннексия Крыма является незаконной, значит, мы все знаем, кто развязал войну и кто создал эту ситуацию, и в какой ситуации мы находимся».
Дональд Трамп: «Россия нарушила сделку, сейчас они стреляют, они бомбят, и все в том же духе. Этому следует положить конец, и сделать это быстро».
Возвращаемся к приснопамятному высокопоставленному господину Мейеру из ЦРУ. Не так давно в том же «American Thinker» в номере от 05.08.2014. выходит пространная статья «Как решить проблему Путина?» (How to Solve the Putin Problem).
Цитата: «… Мы должны дать российским олигархам и топ-менеджерам, против которых направлены западные санкции, понять, что Путин — это их проблема, а не наша. Возможно, эти люди не обладают политическим гением и возвышенным патриотизмом наших отцов-основателей, но они — не идиоты. Скорее всего, им не потребуется много времени, чтобы собраться для тихого разговора — например, в московском офисе или, что более вероятно, на яхте где-то у Лазурного берега, — чтобы... ну, скажем, решить, что будет лучше для будущего России. Так как деликатность с русскими не работает, президент США и его европейские коллеги должны дать этим людям абсолютно ясный сигнал о том, что нас не интересует, как именно они будут решать проблему Путина. Если они смогут убедить старого доброго Владимира покинуть Кремль с воинскими почестями и торжественным салютом, — отлично. Если Путин слишком упрям, чтобы понять, что его карьера закончена, и из Кремля его можно вынести только вперед ногами с дыркой в затылке — нас это тоже устроит. Мы не будем возражать и против черного юмора... Например, когда Путин в следующий раз будет возвращаться в Москву после очередного визита к кубинским, венесуэльским или иранским своим друзьям, его самолет вполне могут сбить какие-нибудь сомнительные повстанцы, в руки к которым непонятным образом попала ракета «земля-воздух».
Наконец, ещё раз Майк Помпео: «Важность сдерживания не ограничивается Ираном. Во всех случаях мы должны сдерживать врагов, чтобы защитить свободу. В этом весь смысл работы президента Трампа направлен на то, чтобы сделать нашу армию самой сильной, какой она когда-либо была. Этой же цели служит военная помощь Украине…, отказ Трампа от соглашения о контроле над вооружениями с Москвой и испытания новой крылатой ракеты средней дальности США».
Комментарии, как говорится, излишни, однако дают прямые и косвенные ответы на многочисленные вопросы, связанные с неожиданными и нетипичными маршрутами полётов Борта №1, в том числе и при недавнем посещении Владимиром Путиным Сирии.
Думаю, в случившемся с иранским генералом — вторым лицом государства, стало неожиданным лишь для наивных наблюдателей, но никак не для полковника КГБ, по определению обязанного делать правильные и безошибочные выводы из любого события.

А теперь, немного подробнее про государственный терроризм Америки


Убийство иранского генерала Касема Сулеймани — это, по всем канонам, есть не просто акт объявления войны но и, самое главное, очередной акт государственного терроризма в бесконечной череде американских акций по всему миру.

Обосную сказанное путём простой логики, основанной на здравом смысле.
Вопрос: если человек внутри своей семейной ячейки является примерным семьянином, а во внешнем мире – в чистом виде маньяком-убийцей, педофилом и т.д., кем он является по своей сути? Думаю, что для любого нормального человека ответ очевиден и не требует расшифровки, независимо от того, каким образом описанную дилемму будет трактовать правосудие, обязанное, для принятия решения о наказании, учитывать все обстоятельства в каждом конкретном случае. Данный пример необходим для определения позиции в последующих рассуждениях, касаемых уже более сложных процессов и их реальной, а не надуманной общепринятой оценки.
Говорят, что в мире совокупно существует не менее 100 определений терроризма, имеющих устойчивую тенденцию к постоянным мутациям, что особенно стало заметно в последние пару десятилетий, когда активизировалось такое явление, как «международный терроризм».
Из всех определений следует выделить то, что является общим сквозным признаком: целью терроризма является дестабилизация деятельности органов власти либо прямым вызовом, либо путём воздействия на общественно-политическую обстановку с провокацией волнений, также имеющих целью смену политического режима. Именно этот признак является принципиальным, фундаментально отличающим терроризм от прочих вооружённых акций преступных групп, которые, независимо от тяжести последствий, подпадают под банальный криминал.
И здесь, кстати, следует выделить стереотип, следствием которого стала устойчивая ассоциация террориста в основном с бородатым представителем ислама, вооружённым АК-47 наперевес и арабским кинжалом на поясе. При всей карикатурности, опровергать данный образ можно, но в известной степени бессмысленно, ибо никакие Брейвики и прочие представители разнообразных рас затмить его всё равно уже не в силах. Стереотип создан и приобрёл устойчивые формы.
Однако всё течёт, всё изменяется и жизнь раз за разом подкидывает всё новые и новые явления, готовые напрочь распылить любой стереотип, каким бы прочным он ни был. И здесь, как это иногда ни трудно, надо всего лишь разглядеть то, что она подкидывает.
Предлагаю пойти от противного (или от обратного, как угодно): от тех самых целей, ради которых и совершаются террористические акции. То есть, от главного признака, отличающего терроризм от криминала. Вопрос: каким ещё образом можно попытаться извне дестабилизировать органы власти в стране (само собой, объективные сугубо внутренние причины отбрасываем)? Уточняю вопрос: какими ещё инструментами можно добиться целей, аналогичных целям террористов?
И здесь выясняются интересные детали, отмахнуться от которых не представляется возможным, так как ответ сразу же предлагает массу вариантов: от информационных скоординированных атак мировых СМИ до пресловутых цветных революций (с майданами и без), от экономических санкций, обрушающих уровень жизни гражданского населения до вооружённого вторжения (без санкции Совбеза ООН и без обращения за военной помощью законной власти страны).
Полагаю, что перечень инструментов несколько шире: операции спецслужб, массированное политическое давление и дискредитация, создание ложных поводов (пробирка Колина Пауэлла), кибератаки и т.д. Вопрос не в правильном и корректном перечне, а в том, что он удивительным образом подпадает (в совокупности) под определение «гибридных войн» — термин, совсем не случайно рождённый в США в начале 90-х годов, которым в дальнейшем для компактности я и буду оперировать.
Таким образом, мы выяснили, что гибридная война и терроризм имеют идентичные цели, что на повестку дня неизбежно актуализирует следующее обобщение: любые действия, подпадающие под определение гибридной войны (либо в совокупности, либо в какой-либо её части) неизбежно уравниваются по своим целям с терроризмом (в любом его проявлении).
Такова точка отсчёта, уклониться от которой при всём желании невозможно.
Из истории вопроса известно: террористы никогда не обращаются за санкциями для легитимации своих действий. Из той же истории: гибридная война обычно внешне начинается со спонтанных информационных атак, маскирующихся под обычную безобидную критику режима, за которой уже встают в очередь все остальные инструменты, с каждым шагом увеличивая давление. Вновь выделяю общую цель: дестабилизация власти с последующей сменой режима.
Промежуточный вопрос: каким образом, с точки зрения результата, можно эффективнее сменить режим в стране? Для поиска ответа, пожалуй, следует обратиться к наиболее ярким примерам, разворачивающимся на наших глазах за последние, скажем, 20 лет:
Югославия (1999 год) – гибридная война, сопровождаемая вооружённым вторжением;
Афганистан (2001) – гибридная война, сопровождаемая вооружённым вторжением;
Ирак (2003) – гибридная война, сопровождаемая вооружённым вторжением;
Грузия (2003) - гибридная война;
Украина (2004) - гибридная война;
Ливия (2011) – гибридная война, сопровождаемая вооружённым вторжением;
Египет (2011) – гибридная война,
Сирия (2011) - гибридная война с привлечением международного терроризма и сопровождаемая вооружённым вторжением;
Украина (2013 - 2014) – гибридная война;
Россия (2014) - гибридная война, сопровождаемая экономическими санкциями;
Венесуэла (2019) — гибридная война, сопровождаемая экономическими санкциями;
Гонконг, а на самом деле Китай (2019) — гибридная война;
Иран (2019) - гибридная война, сопровождаемая многолетними жёсткими экономическими санкциями, постоянной угрозой военного вторжения и убийством высших военных чинов
Таким образом, можно констатировать:
1. Общие цели закономерно привели к сращиванию терроризма и гибридных войн.
2. Терроризм (международный терроризм), как инструмент смены режима в стране воздействия, гораздо менее результативен, нежели гибридные войны. Другими словами: исходя из результативности, терроризм является менее опасным явлением, чем гибридные войны.
3. Устоявшийся образ террориста в виде вооружённого радикального исламиста является ложным стереотипом, призванным скрыть настоящую опасность для стабильности цивилизации.
4. Для коалиции из десятков стран, объединившихся вокруг США для развязывания гибридных войн в различных регионах Земли, следует с полным основанием применять следующее синонимическое определение: террористическая коалиция. А само явление, порождённое гибридными войнами – не иначе, как международный государственный терроризм. Со всеми вытекающими последствиями в виде будущего «Нюрнберга».
В заключение хочу подчеркнуть: приведённый анализ не имеет никакого отношения к строгой научно-академической методологии. Впрочем, уже в самом начале статьи я сделал необходимую оговорку, распространяемую на все последующие рассуждения: «исключительно с точки зрения здравого смысла». Ибо уверен: всё остальное от лукавого. 






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 16.01.2020 Alex Semalion
Свидетельство о публикации: izba-2020-2712764

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика














1