Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Новогодняя Аллергия


Новогодняя Аллергия
Новогодняя Аллергия

Каждый раз за неделю до Нового года у меня начиналась хандра. Я никогда не любила эту праздничную суету, от которой все поголовно сходили с ума. От одного только вида елок, мишуры, шариков и мерцающих всеми цветами радуги гирлянд, меня начинало поколачивать так, что желание сбежать на край земли возникало самым первым по утрам, усиливалось в течении дня и становилось таким сильным, что к тридцать первому числу я уже всерьез начинала искать билеты туда, где не празднуют очередную смену цифр в календаре. И у меня были на это свои причины. Первая - люди. Их становилось слишком много. Абсолютно везде: на улице, в магазинах, в метро… Все они весело улыбались, считая необходимым протиснуться почти вплотную, едва не наступая на ноги, обернуться и произнести:” Извините! С наступающим!!!” И нестись дальше со своими пакетами и свертками. Как будто мне было дело до их извинений. В любой другой день я старалась выбрать такое время, когда в супермаркете будет как можно меньше посетителей, но перед праздниками это превращалось в невозможный квест… Кажется, даже если бы я заявилась туда глухой ночью, то обязательно найдется несколько десятков, а то и сотен человек, кто будет там шарахаться между рядами с полными тележками продуктов. Вторая - мандарины. И как бы странно это не звучало, но я любила их до безумия и ненавидела ничуть не меньше. От запаха мандаринов у меня начинало сосать под ложечкой. И пока одна рука тянулась к связкам этих вкусных оранжевых засранцев, вторая уже начинала искать в недрах сумки упаковку с "Супрастином”. Такая вот несправедливость - аллергия на то, что очень хочется. Больше всего на свете. А в канун Нового года устоять становилось практически невозможно. Пара съеденных долек и пальцы через полчаса начинают напоминать сардельки, если тут же не проглотить пригоршню таблеток… То еще счастье. Ну и третье - тридцать первого декабря меня бросил парень. Пусть уже прошло четыре года, и все это было еще в институте, но каждый год в счастливых лицах прохожих я видела улыбку того единственного и слышала:” Луковая, короче… я тут подумал… в общем, не звони мне больше. Ок? Не кисни только. Давай, с Наступающим тебя.” Дело было даже не в том, что меня бросили, а в том, что мою фамилию подло исковеркали, делая ударение на первый слог. Добивая окончательно и с особым садизмом.
Я стояла рядом с ёлкой, к которой Лешка, как оказалось, попросил прийти пораньше вовсе не для того, чтобы побыть вдвоем подольше, хватала морозный воздух и никак не могла понять за что. Что я сделала не так? Ведь все же было хорошо… Мир тогда для меня сжался в точку и стал превращаться в расплывающееся, веселящееся, цветистое пятно - я просто боялась разреветься в голос, вытирала рукавицами слезы, проваливаясь в скулящую пустоту. Лишь когда рядом появились Анютка с Мироном и мы вместо запланированного кино поехали к ним домой, меня прорвало. Я не слышала, что она меня спрашивала, позволила стянуть с себя пуховик, шапку и ботинки, уткнулась в плечо и завыла:
  • Нюта-а-а… он меня Луковой назвал… - повторяла я, закапываясь в ее объятия все глубже, - Нюта-а-а… и ещё сказал не звонить…
Произнести вслух то, что меня бросили, я так и не смогла, но Анечка все поняла сама. Мы с ней дружили с первого класса, всю школу просидели за одной партой и даже поступать пошли в один университет. Только я на матфак, а она на бухучет.
Мироша был тут же изгнан в комнату, меня усадили за стол на крохотной кухоньке, где мы вдвоем проревели до глубокой ночи, все сильнее убеждаясь, что верить мужикам нельзя. Никому из них нельзя. И всем им нужно отрезать яйца по самые уши. Только Мироша не попал в этот расстрельный список. Но он был единственным, кому не грозила принудительная кастрация, по одной простой причине - с девятого класса представить Анютку без Мирона и Мирона без Анюты было невозможно. А ещё они ни разу не поругались, женились сразу после первого курса и перед самым дипломом родили Олечку. Такая вот настоящая любовь, глядя на которую мне тоже хотелось своего кусочка счастья, хотя бы приблизительно похожего на их идиллию. Но счастье исковеркало фамилию и попросило не звонить… А я хотела, порывалась набрать номер, каждая цифра которого горела огнем в голове, психовала на Нюту, отобравшую телефон, снова захлебывалась слезами и отказывалась верить в такую простую истину - меня бросили. Бросили, как надоевшую куклу.
Мироша с Анютой тогда меня спасли. Каждую минуту кто-то всегда был рядом со мной. Нюта договорилась в деканате, чтобы мне разрешили сдать преддипломную сессию позже, выходила со мной на все экзамены, и я ее сдала. С грехом пополам, конечно, но сдала. Мироша помог с дипломом. До сих пор помню как он укачивал Олечку и проверял мои расчеты, возвращаясь с работы. Я тогда даже предложила Нютке его клонировать. Откуда он брал силы и терпение, ведь я практически поселилась в их съемной квартирке. Даже на работу в школу меня пристроил. Правда я оттуда сбежала через полгода и без раздумий поехала следом за ними. Нюте с красным дипломом были рады практически в любой фирме и она сперва пристроила меня, а потом и Мирошку. Я была счастлива уехать куда угодно, работать кем скажут, лишь бы вокруг ничего не напоминало про Лешку. И мы снова жили в одной квартире, тоже съемной. Но ее оплачивала фирма. По нашим впечатлениям это было настолько роскошно, что Нюта с Мирошей стали задумываться о пополнении и начали откладывать деньги на свою отдельную квартиру. Ну и я, поддавшись этой волне, львиную часть зарплаты переводила в копилку. То, что я загостилась и уже давно исчерпала лимит гостеприимства, никто не говорил - Нюта никогда бы такое не сказала, а Мироша свои мысли по этому поводу держал при себе. Но мне самой уже хотелось свой личный уголок, где не нужно ни под кого подстраиваться.
Мирошка долго смеялся, когда выяснилось что и в ипотеку мы влезли практически в одно время и в одну стоимость. Ребята купили трешку в неплохом районе, а я умудрилась ухватить однушку в новостройке в двадцати минутах ходьбы от центрального офиса. После работы я частенько забегала к Нюте и мы делились новостями. У нее всегда было что-то интересное и новенькое, а у меня… Работа на складе, крохотная каморка и практически постоянное отсутствие людей, что не могло не радовать. Мне никто не мешал, не лез с разговорами по душам, представляя большую часть времени самой себе. Лишь пару раз в неделю в каморку забегал Ярослав Петрович, забирал отчёты, торопливо выпивал кружку кофе и уносился в головной офис. Вот и все развлечения. Отгрузить подготовленные заказы, проверить накладные, поставить пломбы или принять пару фур. И из новостей - новый погрузчик или пара сломанных поддонов. А у Нюты - центр Вселенной. Кто-то пришел, кто-то ушел, кого-то уволили по хорошему, а кого-то со скандалом - такое тоже случалось. Зверь казнил без зазрений совести за малейшие провинности. И если на складе Кугурова никогда не видели, то в головном появление Даниила Владимировича всегда вызывало молниеносное затишье - никто никогда не знал чем оно обернётся. Нюта первое время вечером лопала успокоительное и шепотом произносила:" Кугуров сегодня подошёл, забрал отчёт за квартал, а у меня зубы стучат от страха!". Или: "Зама по планированию сегодня того…". Не было никого, кто перед тем как зайти в кабинет Даниила Владимировича не интересовался о настроении шефа у Эльвиры. Но даже для секретаря, проработавшему с Кугуровым несколько лет, это была тайна за семью печатями. И вызванный собирался с духом, мысленно крестился, робко стучал в дверь, словно там находится филиал ада, где его ждёт сам Сатана в человеческом обличии. И наслушавшись этих рассказов, я радовалась, что Кугурову нет дел до склада. Он не появлялся там, где все было хорошо, а ежемесячные платежи по ипотеке только прибавляли стремления делать все так, чтобы через открытые ворота разгрузочной зоны никогда не проехал черный Бентли с личным водителем.

Я не хотела обманывать Нютку и придумывала наиболее правдоподобную историю, почему сегодня к ним не приеду. Скинув в рюкзачок, приготовленные заранее вещи: маленький бокс с салатом, наушники, вечно запутывающиеся в комок, крохотный фонарик и новую книгу, за которой гонялась больше трёх месяцев, я присела на край кровати и аккуратно провела кончиком пальца по носу спящей между подушками таксы. Собакен только чихнул и пару раз дёрнул лапой.
  • Бублик… Бублик… - позвала я, а в ответ снова тишина и умиротворённое сопение.
Хитрое создание всего за полгода умудрилось быстро расставить приоритеты. Сперва еда, потом сон, потом снова еда, а уже дальше, если не захочется спать, то можно уделить каплю своего драгоценного времени хозяйке, которая всего-то притащила бывшую тощую сосиску с улицы к себе домой. Отмыла, откормила, вывела всех паразитов и даже назвала Бубликом. После чего Бублик стал спать исключительно на кровати, полностью игнорируя купленную подстилку и коврики, разрешая обнимать себя, когда Хозяйке становилось тоскливо и страшно. Плюсом такс рычал на всех соседей и всевозможную живность, порой превышающего его в размерах в несколько раз. Мироше позволял брать себя на руки, Нюта могла его даже погладить без опасения ощутить острые зубы и только к Олечке Бублик летел сломя голову, размахивая хвостом из стороны в сторону, под счастливое:" Бубля-а-а-а плиехал!!!". Девочке позволялось абсолютно все, что другим могло только сниться. Весь остальной мир у таксы вызывал недовольное и подчас угрожающе-злое тявканье. Ещё бы. Я его понимала, как никто другой. Крохотулю тоже бросили, но только он выражал свое отношение скаля зубы, а я пряталась от всех в квартире среди выдуманных миров книг и фильмов.

Сколько бы я не оттягивала этот момент, не гипнотизировала часы, стоящие на тумбочке, с каждой минутой эта нерешительность подкидывала все более глупые и несуразные отговорки, в которые Нюта не то чтобы не поверит, она их просто не станет слушать. Ещё и Бублик приоткрыл глаза и повернул свою мордочку так, словно спрашивал с упреком:" И долго ты ещё тянуть собираешься?".
  • Все. Звоню. - ответила я, набирая номер Анюты. Длинные гудки вызова, Бублик выполз из подушек, плюхнулся рядом и ложит голову на ногу. Чувствует, как мне страшно.
  • Мироша уже к тебе едет. - слышу вместо приветствия довольный голос Нюты. Правда доносится он издалека и отчётливо слышен только стук ножа.
  • Ты на громкой что ли?
  • Да. Решила в последний момент фрукты в салат перекрошить. Олька опять все закусает, а так хоть что-то поест.
  • Нюта… тут такое дело… - начинаю я и замираю от тишины.
  • Когда ты так начинаешь говорить, ничего хорошего это не предвещает. - в голосе у Ани моментально появляются тревожные нотки. Я слышу, как она опускается на табуретку. Несколько мгновений мы молчим, лишь на фоне слышно работающий телевизор. - Что случилось, Катя?
  • Я… я… я сегодня к вам не приеду. - произношу и зажмуриваюсь.
  • Почему?
  • Я сегодня дежурю в офисе. Меня попросили и я согласилась. - безбожно вру, чтобы не придумывать новые объяснения и окончательно не завраться.
  • Ярик должен был. Я сама видела приказ. И он сам ходил зубами скрипел… Кому ты врёшь? - мимо Пинкертона на том конце трубки ничего не проходит незамеченным.
  • Вот он и попросил. Позвонил сегодня, сказал, что хотел с друзьями отмечать, а теперь все планы идут по… по пизде… - обычно я не ругаюсь матом, и мне кажется, что повторить слова своего начальника, хорошая идея. Он действительно так говорил, когда я предложила отдежурить за него. Правда сказал немного по-другому:" Луковая, я твой должник! Мы домик уже сняли, закупились, а тут с этим дежурством такой пиздец!".
  • Значит его друзья для тебя важнее нас? - спрашивает Нюта.
  • Нет. Я к вам завтра сразу же приеду. С самого утра. И видимся мы гораздо чаще, чем он со своими. Блин, Нюта, у меня ипотека, лишних денег нет, а Ярослав предложил заплатить вдвойне. Мне же не сложно.
  • А у нас спросить уже нельзя? - злится Аня, - Думаешь мы бы тебе не помогли?
  • Вы и так мне постоянно помогаете. Самим как будто платить не надо.
  • Нас двое работает, а ты одна!
  • Вот поэтому и согласилась. - отрезала я.
И мы снова молчим.
  • А Оля? Она вас с Бубликом с самого утра ждёт. - тихо произносит Нюта.
Она понимает, что все решено, и я точно не приеду. Этот вопрос ничего не изменит. Простая констатация факта, но мне становится стыдно, что про маленькую девочку я совсем не подумала.
  • Ань, может тогда Мирон Бублика заберёт? Он ведь все равно уже едет. Оля с ним поиграет и ему не будет страшно. Я бы и подарок ей сразу передала…
  • Давай, хотя бы подарок ты сама подаришь? - спрашивает Аня, я угукаю в ответ. - Хочешь, я Мирона попрошу и он тебя завтра заберёт?
  • Думаешь, что я не приду? Не дождешься. - улыбаюсь. Вот только не знаю от чего больше.То ли от того, что Анька никогда не перестает обо мне заботиться, то ли от того, что маленькая ложь удалась. - Я приеду на такси.
  • Кажется, кто-то недавно жаловался на отсутствие денег…
  • Кажется, кто-то недавно говорил, что поможет… - парирую я и Анька долго смеётся.
  • Катарина… - неожиданно серьезно начинает она, - Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? Может уже пора заканчивать, а?
  • Мне никто не нужен, Нюта. И у меня уже есть Бублик.
  • И вибратор в тумбочке… - Аня вздыхает, но уговаривать меня не собирается.
Она уже не один раз поднимала эту тему, но результат всегда был один и тот же. Пускать кого-то в свой мирок я не собиралась. Для разговоров у меня были Нюта с Мирошей, спала я в обнимку с Бублей, а для экстренных случаев… в верхнем ящике тумбочки лежит мистер Пинкман, который никогда не свалит в неизвестном направлении. Главное, вовремя менять батарейки.
Нютка ещё трижды переспросила действительно ли я приеду сама, я дважды сказала:"Да.", а на третий раз даже поклялась. Мне просто не хотелось участвовать в празднике. Отсижусь в офисе, а потом приеду. Словно и не было этого Нового года.

Кума ржал. Как лошадь. Как обдолбанная лошадь. Поднимал на меня свои глаза, выдыхал:" Сука-а-а…" и снова начинал ржать. Не будь он моим другом… уже давно хрипел бы, выплевывая зубы на ковер… Не будь я идиотом и не согласись на этот дебильный спор… который казался шутейным, но я умудрился его проиграть. И теперь приходится расплачиваться и скрипеть зубами. Своими. Конченый дебил. И я, и Кума со своим желанием.
  • Успокоился? - рычу я.
  • Изыди! Дэн, дай я тебя сфоткаю!
Кума достает свой телефон, яркая вспышка и в метре от моего лица появляется экран, на котором стоит гипертрофированная Снегурочка под два метра ростом.
  • Удали.
  • Нет. - Кума снова начинает давиться. - Ты красотка, Дэн. Или правильнее говорить Дэнни?
  • Тогда я сам.
Руки уже давно просятся что-нибудь сломать и эта фотография замечательный повод, но Кума буквально на сотую долю секунды быстрее. Там, где только что был его телефон, возникает сложенный несколько раз клочок бумаги.
  • Смотри, Дэн. Интересно, а что это у меня такое? - растягивая слова говорит Кума, - А давай вместе прочитаем?
Он разворачивает лист, демонстративно кашляет.
  • Я, Кугуров Даниил Владимирович, обязуюсь в случае проигрыша в споре с Кумачовым Максимом Сергеевичем выполнять все его желания, не нарушающие законы РФ, в течение двадцати четырех часов с момента предъявления требований о возврате долга. - Кума разворачивает лист текстом ко мне и спрашивает, - Твоя подпись?
  • Моя… - сквозь зубы цежу в ответ.
  • Тогда я не понимаю, что это за телодвижения, Дэн? - он плюхается обратно на диван, распахивает полы шубы пошире и сдвигает накладную бороду под подбородок, - Сука… Сварюсь раньше. Но оно того стоит.
  • Нормальных желаний у тебя нет…
  • Дэн, я ждал этого момента восемь месяцев. И поверь, такое шоу я буду помнить всю жизнь, а вот что-нибудь "нормальное" могу и забыть. - он вскидывает руку, смотрит на часы, достает из кармана крохотный цилиндрик и протягивает мне. - Осталось всего двенадцать часов.
  • Что это?
  • Губная помада.
  • Кума… Ты охренел?
  • Крась! И надейся, что это самое худшее из того, что я для тебя сегодня придумал!
  • В шесть утра, Кума, я тебе все припомню.
  • Пох. К шести утра я буду в таком состоянии, что мне уже будет фиолетово. - Кума хищно улыбается. - За твой счёт. Крась! Или твое слово - пустой звук?
Мои пальцы сжимают помаду, а в голове рисуется шея Кумы. Пару раз провернув крышечку я сорвал ее так, как оторвал бы ему башку.
  • Крась… - Кума подгоняет и снова начинает ржать, когда я провожу помадой сперва по одной губе, а потом и по второй.
  • Что дальше? - спрашиваю едва слышно тем самым тоном, от которого белеют все, кому доводилось его услышать.
Но только не Кума. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь улыбка стала шире и перед моим носом возникает визитка.
  • Заказывай лимузин, Дэн. Мы едем кататься.

Я ненавижу лимузины. Особенно те фирмы, которые тридцать первого декабря поднимают трубку после третьего гудка.
  • Диктуйте адрес. - мило щебечет девушка, невзирая на мой рык. - Через полчаса розовый лимузин будет ждать вас у подъезда.
  • Что? - почти задыхаюсь я.
  • Розовый лимузин. Через полчаса. С Новым годом. - воркует голос.
И когда я снова могу произнести хоть слово, в трубке уже слышны короткие гудки.
  • Кума… клянусь, ты пожалеешь… - зло произношу я, отправляя телефон в стену.
Точно так же, как и в апреле. Только тогда я даже не представлял во что вляпаюсь, соглашаясь на такой детский спор.

Мы сидели в одном из баров. Я, Кума, пара общих знакомых, которых там встретили. Обмывали новую тачку Кумы. Текила, вискарь, коньяк… Что мы только там не намешали, а потом этот подарок от заведения - бутылка абсента. С тех денег, что мы там оставили вечером, можно было расщедриться на что-нибудь и посолиднее, но в тот момент эта халявная бутылка была встречена на ура.
  • Мужики, спорим я уделаю любого? - громко произнес Кума, привлекая внимание всех, кто был за столиком и рядом с ним.
  • В чем прикол? - спросил кто-то из-за спины, а Кума подозвал официантку.
  • Пять стаканов, пять стопок, лист бумаги, ручку и бармена. - произнес он, ускоряя девушку стодолларовой купюрой. - Ну? Есть тут настоящие мужики?
У столика моментально стало тесно. Ещё бы. Кинуть на деньги подвыпившего - а мы уже были под очень хорошим градусом- казалось проще, чем обоссать два пальца.
  • Ну так в чем прикол? - повторили вопрос.
  • Прикол в том, что есть ли тут хоть один настоящий мужик, готовый поспорить со мной на один день своей жизни! - Кума перебросил бутылку из руки в руку и обвел пьяным взглядом столпившихся, - Кто не ссыт? Кто?
Кума горлышком бутылки показал на первого попавшегося.
  • Ты? А может быть, ты? - горлышко перескакивало с одного на другого, но соглашаться никто не торопился. - Ссыкуны мамкины.
Кума нарывался, видимо решив закончить вечер мордобоем. И черт меня дернул кивнуть, когда бутылка указала на меня.
  • Дэ-э-э-эн. Я только что стал уважать тебя еще больше! - Макс расплылся в довольной улыбке и поставил бутылку в центр стола. - Спорим, что выпью пять по пятьдесят быстрее тебя?
Я снова кивнул. Кума держал меньше меня, и стопки три друг за другом, возможно, бы и выпил, а вот дальше не факт.
  • Слушаю вас. - произнес бармен, протиснувшись с подносом через толпу.
  • Дэн, последний шанс отказаться. - ухмыльнулся Кума.
  • Ты знаешь, что я не откажусь. Или сам решил слиться, увидев настоящего мужика? - спросил я под нарастающий гул и рявкнул, - Все на шаг назад от стола!
В баре моментально повисла тишина, а вокруг стола возникла полоса отчуждения.
  • Бумагу. - Кума взял лист, разорвал его пополам и протянул мне одну часть. - Пиши, Дэн. Я, такой-то такой-то, обязуюсь в случае проигрыша выполнять все желания, мои ФИО, в течении двадцати четырех часов.
  • Без уголовки, Кума. - уточнил я.
  • Впиши там куда-нибудь… И в конце, как обычно. Дата, подпись.
  • Проверяй. - киваю я пододвигая лист на середину стола.
  • Все чин чинарем. - Кума быстро переписывает текст на свою бумажку, поменяв местами наши имена и фамилии, подталкивает расписку ко мне. - Норм?
  • Все как у нотариуса. - киваю я, пробежав по строчкам глазами.
  • Бармен! - Кума откидывается на спинку стула и заложив руки за голову потягивается, - Возьми эти бумажки и сохрани до конца, а нам накапай пять по пятьдесят каждому. Ровно по пятьдесят.
Ловким движением руки бутылка поменялась местами с подносом, на котором стояли стаканы и стопки, пробка отлетела в сторону, и под чутким контролем толпы абсент был разлит ровно по пятьдесят.
  • Даю тебе право выбрать из чего ты будешь пить, Дэн. - Кума довольно щурится, как мартовский кот. - Стаканы? Стопки?
  • Без разницы. Выбирай сам.
  • Не-е-е… Чтобы потом ты сказал, что я выиграл потому что выбирал не ты? Будь мужиком. Прими решение.
Пару минут я пытался понять, в чем подвох. Кума молча наблюдал за мной сквозь прикрытые глаза.
  • Бери стопки! Из стаканов дольше получится. - произнес кто-то.
Кума даже не отреагировал, лишь неопределенно пожал плечами.
  • Пусть будут стопки. - говорю я.
  • Ок. Одно условие. Ты не трогаешь мою посуду, я не трогаю твою. Согласен?
  • Согласен.
  • Бармен! Будешь судьей, чтобы все по честному. Обратный отсчет с пяти. - Кума расставил свои стаканы в линию, и я повторяю это со стопками.
  • Пять, четыре, три, два, один… Пошли!
Кажется тогда зал взывыл. Сложно было сказать, как разделились болельщики. Я успел выпить две стопки пока Кума неторопливо выцедил первый стакан. Содержимое третьей стопки уже катилось вниз по горлу, когда Кума хитро улыбнувшись накрыл своим первым пустым стаканом последнюю полную стопку. Заметил я это только выпив четвертую, удивляясь недовольному галдежу, в котором мата было больше, чем остальных слов.
  • Бармен… - Кума показывает на свой перевернутый стакан, к которому тянутся мои пальцы…
  • Стакан трогать нельзя! - громко говорит он. - Вы сами приняли эти условия!
  • Но… - я ошалело смотрю то на стопку, попавшую в плен, то на Куму.
Он неторопливо цедит вторые пятьдесят, откровенно смакуя. Третьи… Мне ничего не остаётся делать, как наблюдать за этим процессом, осознавая свою тупость. Четвертые… Бар вымирает, в воздухе ощутимо пахнет опасностью. И ее центр находится в человеке, который сидит напротив Кумы, поднимающего свой последний стакан. Он поднимает его над головой и произносит тост так, что его слышит каждый:
  • Я поднимаю бокал за единственного настоящего мужчину в этом баре! Даня, если когда-нибудь наступит момент, знай, что я готов за тебя сдохнуть. Пусть рядом с тобой будет такая же настоящая женщина. За тебя!
Кума громко опускает пустой стакан и смотрит мне прямо в глаза. Несколько мгновений мы сидим молча, буравя друг друга взглядами.
  • Бармен… расписку… - произношу я. Беру в руки половину листа, на которой моим почерком написано несколько строк, и протягиваю Куме. - Это твое по праву… Брат.
Макс несколько раз складывает лист, убирает его во внутренний карман пиджака.
  • Дэн… Если это сарказм…
  • Нет. Все так, как я сказал. - я тяну ему ладонь, - Брат?
  • Брат! - Кума стискивает мне руку и орет, - Бармен,бля! Хуйли стоишь? Всем Вискаря за мой счет!
А телефон… Телефон я расхреначил об стену, когда не смог внятно объяснить девушке Кумы, что мы с ним теперь братья, и расходиться еще не собираемся.

Кума снова нацепил свою бородищу, завязал пояс и с посохом наперевес, будто это копьё, проскрипел старческим голосом:
  • Внученька, возьми мой мешок и потопали кататься на розовом пони.
Сукин сын даже не думал сбавлять обороты и решил использовать оставшееся время на полную катушку. Мало того, что позвонил в шесть утра и напомнил про расписку с довольным хохотом, так ещё припер гребаные костюмы и заставил меня вырядиться в Снегурочку-акселератку. Губная помада на этом фоне была просто мелочью. Стоило только увидеть свое отражение в зеркальных дверях лифта. Почти двухметровая детина в коротеньком полушубке, едва прикрывающим задницу, юбка, белые лосины и красные сапоги сорок пятого размера. Блядь! Блядь! БЛЯДЬ!!! И в таком наряде он тащил меня на улицу.
  • Кума, давай я куплю тебе любую тачку! Любую, какую только захочешь!
  • Поговорим об этом через… - он смотрит на часы, - ...одиннадцать часов и двадцать пять минут.
  • Кума…
  • Нет таких причин, которые остановят Деда Мороза на пути Добра! - заголосил он. Дзинькает лифт, раскрываются двери, и посох упирается мне в спину, - Вперед, внученька! Счастье близко!
  • Счастье настанет тогда, когда я тебе бороду в глотку сапогом втолкаю по самую печень!
  • Все это через одиннадцать часов! Давай, брат, не ссы! Страшно только в первый раз.
Кума впихивает меня в лифт и жмет кнопку первого этажа, а я всерьез прикидываю свои показания, которые буду давать по поводу убийства этого самозванца. В особо извращенной форме. С расчлененкой, кучей ошметков и лужами кровищи. От мыслей куда я затолкаю ему посох, а потом и мешок, или сперва мешок, а затем уже утрамбовать его посохом, меня выдергивает дзиньканье лифта. Двери медленно расползаются в разные стороны и я прекрасно понимаю, почему так шарахнулась девушка с таксой на руках.
  • Проходи, красавица! - манит ее Кума, - Прокачу с ветерком!
Девушка отрицательно мотает головой, делает шаг назад, но Куму понесло.
  • Да не волнуйся ты! Мы просто на костюмированную вечерину с брательником едем. - говорит он, останавливая закрывающиеся двери ногой в валенке, - Хочешь, я даже пригласительные покажу? Дэн, ой, Снегурыч, подтверди.
Я киваю, тяну его за рукав…
  • Ты ее пугаешь, Снегур! - Кума высвобождается и выходит на площадку, - Ух ты какая сосисочка.
Клацают зубы, Кума одергивает руку.
  • Ого. А разве таксы не охотничьи собаки? Чуть палец не оттяпала!
  • Кума! Отвали от девушки! - рычу я. - Ты там добро хотел творить, а сам… Идиот... Не все твои приколы понимают… Даже я их сегодня не понимаю...
Пока все это проговариваю, я развязываю мешок, достаю оттуда пару мандаринов, первую попавшуюся коробочку и протягиваю девушке.
  • Возьмите, пожалуйста, и простите этого кретина. - произношу как можно более успокаивающе, но девушка снова мотает головой, и сильнее прижимает к себе таксу. - Честное слово, мы не хотели вас напугать. Если бы знали, то пошли пешком. Да Кума?
Макс дергается и начинает кивать головой - шутка ли, когда такая туша, как я наступает каблуком на ногу в валенке.
  • Давайте я это аккуратно положу вот сюда… - я медленно опускаю в оттопырившийся карман пуховика мандарины и коробочку, опасливо косясь на таксу.
Не то чтобы я ее боялся, просто мне было непонятно почему она перестала рычать и дергает самым кончиком хвоста.
  • Вот и все. Извините еще раз. - произношу ей, убирая с ноги Кумы каблук и вталкивая его обратно в лифт. - Пусть исполнится любое ваше желание. Хорошо?
Она едва заметно кивает и медленно пятится.
  • Не волнуйтесь, мы вас больше не потревожим… Мы уже уехали… Простите моего друга… - медленно говорю я, пока двери лифта не сомкнулись, и разворачиваюсь к Куме. - Ты охренел? Ты представляешь, что там она себе подумала? Ладно ты меня сегодня закошмарить решил, а ее-то за каким хером?
  • Да ладно тебе, Дэн. Малость переиграл.
  • Вот с этим ты переиграл! - обвожу рукой свой наряд, - А там ты вообще краев не увидел!
  • Дэн...
  • Еще одна такая выходка и я тебя лично урою! Понял, пердун доморощенный? Поехали уже на твоем розовом понике кататься и бухать!
  • Э-э-э… - Кума косится за мою спину.
  • Здрасьте… - выдыхаю я обернувшись. И, натянув на лицо улыбку, добавляю - С наступающим...
Словно по заказу, перед раскрытыми дверями лифта стоит человек пятнадцать. И по их лицам было нетрудно догадаться, что последние предложения слышал не только Кума, а Снегурка-мутант явно станет главной темой для разговоров...

Кажется, у меня появилась четвертая причина ненавидеть Новый год. Двери лифта уже давно закрылись и табло несколько раз отсчитало свои циферки до единицы, а потом снова вверх, замирая на тех этажах, где выходили люди… Но подойти и нажать кнопку вызова… Ни за что! Никакими угрозами меня не затащить внутрь. Я осторожно посмотрела вправо, туда, где на двери висел знак лестницы, и маленькими шажочками двинулась к ней, прижимая Бублика к груди и не выпуская двери лифта из поля зрения. Лишь когда я спустилась на три пролета мое сердце стало понемногу замедляться. О каких Бабайках и Кащеях могла идти речь, если на тебя вываливается Это? Да Бабайка просто ангел, которого забыли причесать, а Кащей так вообще сама милота…
  • Бублик, ты живой? - спросила я завертевшуюся таксу.
И сломя голову понеслась вниз. Там у подъезда Мирошка, а здесь - неизвестно ещё кому взбредет появиться. Перескакивая через ступеньку, я спустилась в самый низ и приоткрыла двери в фойе. Убедившись, что там пусто, пулей пробежала по плиткам под мрамор, подгоняемая звуком своих же шагов, выскочила на улицу и понеслась к знакомому силуэту.
  • Мироша! Господи, ты бы видел… ты мне не поверишь... - затараторила я.
Но Мирон кивнул, открыл заднюю дверь своей машины, пропуская меня в тепло.
  • У вас вроде двор приличный, но таких долбоящеров… Я даже на телефон снял. Потом Аньке покажу - пусть поугарает! - Мироша тянет мне свой мобильник, на котором открыта папка с видео, - Самый верхний включи.
Я нажимаю на файлик и понимаю, что долбоящеры, которых увидел Мирон, буквально пару минут назад пытались меня заманить в лифт. На видео было видно, как эта парочка загрузилась в розовый лимузин под хохот Мироши, а потом из люка на крыше автомобиля высунулась голова в красной шапке, посох, дальше показались плечи в красной шубе. Все это происходило так медленно, словно Дед Мороз едва протиснулся в отверстие люка, но когда фигура выбралась по пояс и постучала концом посоха по крыше к знакомому хохоту добавилось:” Э-ге-гей, залетные!!! Неси меня мой поник! Тпру… Бля… Но!!!”. Лимузин плавно тронулся и покатил к выезду с парковки.
  • Катаринк, у вас тут кто-то наркотой балуется что-ли? - спросил Мироша и я пожала плечами.
  • Они меня в лифт хотели затащить… - пропищала в ответ, возвращая телефон.
  • Перепугалась? - Мирон видит, как я киваю, качает головой, - Скоты! Ты как хочешь, но я тебя до офиса сам отвезу. И завтра с утра заберу.
Спорить сейчас с ним глупо. Во-первых, Мироша все равно упрется, а во-вторых, меньше всего хочется вылезать из машины и толкаться в метро. Под защитой единственного мужчины, которому я доверяю, гораздо спокойнее. Вот только и туда и обратно ему придется ехать по пробкам, и Нюта будет волноваться, что ее муж задерживается, о чем и говорю вслух.
  • Катарин, Анька больше будет переживать, если я тебя одну отпущу. - произносит он, - Тем более после такого. Отвезу тебя и точка. Не думай даже.
Я снова киваю, пристегиваюсь ремнем безопасности и беру Бублика обратно на колени - собакен уже намеревается перелезть на переднее сиденье, где лежит пакет, старательно обнюхивая все вокруг. Мирошка смеется, достает из пакета небольшую упаковку с собачьими вкусняшками и передает мне.
  • Уже учуял. Все только не скармливай. Олька просила купить, хочет заняться дрессировкой твоего злыдни.
  • Спасибо, Мирош.
Я выуживаю из коробочки маленькую палочку, сую под нос Бублику и ласково глажу под довольное почавкивание.

К самому зданию, в котором находится головной офис, можно подъехать с четырех сторон, минуя шлагбаумы и охранников. И если бы у Мирона не было пропуска - он возил кого-то из начальников, - мне пришлось бы топать до центрального входа пешком. А так я выбралась из машины почти у самой лестницы. Всего лишь пару раз пришлось показать свои пропуска. Один раз на въезде на территорию и второй перед главной парковкой. Иногда мне кажется, что тех, кто тут работает, охраняют получше самого президента.
  • Завтра в девять я тебя заберу. - говорит Мироша через приоткрытое окно и я снова киваю. Прямо китайский болванчик.
  • Бублик! Не наглей! - строго произношу собакену, который уже перебрался на переднее сиденье и почти полностью залез в пакет, тщательно изучая содержимое.
  • Беги, Катарин. Не мерзни.
Я машу ладошкой отъезжающей машине и быстро поднимаюсь по лестнице к высоким дверям. Очередная проверка пропуска, беглый осмотр содержимого рюкзака, и охранник возвращается в свой закуток больше похожий на аквариум. Лифт, двадцать третий этаж и полнейшая тишина. Через толстенные стекла не доносится ни одного звука с улицы, обычно яркий свет выключен и горят только дежурные светильники, добавляя ощущение какой-то сонливой медлительности, захватившей все вокруг. В рабочие дни тут совсем по-другому. И я впервые спокойно иду, не боясь столкнуться с каким-нибудь менеджером или посыльным - в любой из рабочих дней народа здесь больше, чем селедок в бочке. И все куда-то торопятся, снуют из отдела в отдел, что-то носят в папках или катят на тележке - Зверь выдрессировал всех. И все знали, что за каждую выплаченную им копейку, могут спросить в любой момент и выпнуть без малейшего намека на сожаление, если ты не оправдываешь занимаемую должность. Даже уборщицы наводили настолько идеальный порядок, что самая критичная проверка не нашла бы ни одной пылинки или бумажки, валяющейся в неположенной ей месте. Длинные ряды столов повторяли друг друга, как под копирку. Монитор, несколько органайзеров под документы, подставка под ручки - типичное место младших по рангу. Дальше, за стеклянной перегородкой, зона тех, кто повыше. И на их рабочих столах иногда мелькали рамочки с фотографиями, но чаще все тот же аскетизм, чтобы не привлекать лишнее внимание - Нюта говорила, что каждое утро Зверь проходит по этажу в свой кабинет и лично проверяет порядок на столах. Не знаю зачем ему это нужно, но нарушать заведенные правила никто не рисковал. Дальше снова стеклянная перегородка и кабинеты начальников отделов. Для них к комфорту добавлялись стены из матового стекла, поднимающегося на метр и плавно переходящего в полностью прозрачное. Жалюзи, которыми можно было отгородиться от окружающих, большую часть времени открыты и мебель. Удобная, статусная, но все равно мурашки бежали по коже - ни о каком уединении тут речи идти не могло. В моем закутке стены и двери были непрозрачные, а на стандартном столе было, как минимум, четыре вещи, идущие вразрез с правилами, царящими здесь. Фотография Бублика, кружка, несколько ярких текстовыделителей и, самое ужасное, подставка для книг. Все свободное время я нарушала все мыслимые и немыслимые правила и читала, порой задерживаясь на работе на несколько часов. И если бы не Бублик, то оставалась в своем крохотном закутке на всю ночь, окунувшись в мир любимых книг.
Весь этот центральный проход-коридор - Нюта называла его дорогой смертников- вел к небольшому возвышению, буквально одна ступенька. А там… Справа огромных размеров стол секретаря Эльвиры и мимо нее не сможет пройти никто. Он стоит у кабинета самого Зверя с массивной дверью и бронзовой ручкой. Левее зал для совещаний. Матовое непрозрачное стекло от пола до потолка, через которое едва можно разглядеть силуэты. Слева - небольшой кабинет личного помощника Кугурова и еще один, совсем неприметный. Нюта говорит, что он всегда закрыт и никто никогда не видел, кто его занимает. Никаких табличек и надписей. Просто дверь.
Стол Нюты находился у самой перегородки перед кабинетами начальников отделов и я его знала, как свои пять пальцев. Идеальный порядок на столе, маленькая рамочка с фотографиями Оли и непозволительная роскошь в виде беспорядка в нижнем ящике - две кружки, крохотные конфетки, пара фантиков, пакетики с рстворимым кофе, три плитки шоколада и зарядка для телефона. В двух верхних - почти точная копия рабочего места. Калькуляторы, в толстой папке таблицы с необходимыми ценниками каждой позиции, которые рассчитывала Нюта, несколько ручек - все разложено чуть не по линейке. И ничего лишнего, не относящегося к работе.
Я поставила свой рюкзачок на стол, скинула пуховик на спинку Аниного кресла и улыбнулась. Двенадцать часов дежурства в полном одиночестве с книгой любимого писателя в обнимку - маленькое счастье для Катарины Луковой. И откладывать его я не собиралась. Только быстро сходила до небольшой комнатки-кухни, чтобы убрать в холодильник бокс с салатом и налить кипяток из кулера - за пропажу пакетика с кофе Нюта меня ругать не будет. Да и держала она их по большей части для меня. Три ломтика шоколада на блюдечке, прихваченном с кухни, кружка с кофе рядом, а я бережно достаю свое сокровище. Новый роман Потапова, еще тонко пахнущий типографией… Блаженно щурюсь, вдыхая этот непередаваемый запах. Ни одна электронная книга никогда не сравнится по ощущениям от настоящей. И пусть она стоит дороже, и купить их бывает подчас почти невыполнимой задачей - книги Потапова сметались с прилавков в первые дни продаж, - но для меня было особым наслаждением перелистывать настоящие страницы, чувствовать подушечками пальцев легкую шероховатость бумаги… О да… блаженство на грани фантастики, заключенное в обложку, за дизайн которой Потапов воевал с издательствами до последней капли крови последних. Каждая его книга всегда легко узнавалась на полке уже по корешку. На треть черная сверху и белоснежная снизу, словно одним этим сочетанием он констатировал, что светлого всегда будет больше. И в его книге, и в жизни в целом. Мне бы такую уверенность… Минут двадцать я крутила книгу, рассматривая ее со всех сторон, оттягивая чтение, но стоило только перевернуть первую страницу, как мир вокруг исчез. Я неумолимо погружалась в новую историю любви, чтобы вынырнуть на быстрый перекус, налить еще одну кружку кофе и посмотреть сообщение на телефоне. Мигающий конвертик уведомления так и остался бы незамеченным - звук я не услышала. Ведь в моей голове шумел прибоем океан и похрустывал под ногами Элеоноры песок.
Нютка прислала всего одну фотографию, глядя на которую я чуть не расплакалась. В детской кроватке, почти полностью заваленной мягкими игрушками, спала Олечка. В обнимку с Бублей. Оба выглядели такими счастливыми, что я захотела плюнуть на дежурство и поехать к ним. Посмотреть на эту милоту вживую. Так и написала Нюте, хотя и понимала что в половину третьего она уже скорее всего спит. Сохранила фотографию к себе на телефон и поставила ее вместо обоев. Быстро сполоснула бокс, вытерла его бумажным полотенцем и убрала в рюкзачок, поставленный на пол. Уже разгибаясь чувствую запах, от которого начинают течь слюнки. Мандарины… Если посмотреть на меня со стороны, то можно подумать, что я наркоманка и у меня началась ломка. Я перелопатила все ящики в столе Нюты, водя носом, как Бублик, почувствовавший вкуснятинку.
  • Ну где же ты, засранец? - шепчу я, принюхиваясь раз за разом.
Воровато открываю ящики у соседних столов, но там нет даже намека на этот божественный запах.
  • Да где же ты?
Я начинаю злиться, плюхаюсь на кресло и снова начинаю водить носом - запах словно издевается и усиливается так, что у меня уже начинает сосать под ложечкой. Черт! Я все равно его найду! Мандариновая наркоманка в моем лице вышла на охоту водя носом, стараясь понять где аромат начинает слабеть, а где становится сильнее. И больше всего выбешивает осознание, что я нахожусь в самом эпицентре. Но все, что только можно, уже перепроверено… Кроме пуховика. Я практически скрещиваю пальцы на руках… снимаю его со спинки кресла и понимаю, что мандарин здесь, хотя точно знаю, что сама его не ложила… в карман… он оттопырен…
  • Снегур… - шепчу я, вспоминая, как он что-то опускает мне в карман, пока по всему моему телу бьёт паника.
Время тянется, превращается в тягучую субстанцию, которая заволакивает все вокруг, пока я опасливо опускаю пальцы в карман. Отчётливо чувствуется какая-то картонка - была, вроде, коробочка, - а под ней шершавая кожура, как наваждение. И она манит меня похлеще любого наркотика. Чтобы не спугнуть эти ощущения, я закрываю глаза, медленно достаю коробочку и кладу ее себе на колени. Снова опускаю ладонь в карман и едва не схожу с ума от радости - их там два! Два! Лишь бы в рюкзаке найти "Супрастин"…
Два оранжевых мандарина лежат на столе, а я выворачиваю рюкзак в поисках таблеток.
  • Пожалуйста! Ну пожалуйста! - молю я всех богов и во внутреннем кармане под молнией обнаруживаю блистер.
Почти целый. Нет только одной таблетки. Меня начинает колотить. От радости, от предвкушения, от запаха… да от всего вместе взятого.
  • Только один. - говорю себе, счищая кожуру, от которой воздух вокруг взрывается этим мандариновый запахом.
Первая долька отправляется в рот…
  • Господи… какой же сладкий… - шепчу я, отправляя следом вторую дольку, третью, четвертую.
Наркоманка во мне ликует и требует ещё и ещё, но я откладываю второй мандарин подальше, выцарапываю три таблетки "Супрастина” и запиваю их кофе, который гасит сумасшедшее послевкусие и приносит разочарование.
  • Дочитаю и съем. - выношу приговор оставшемуся мандарину и себе.
Беру в руки книгу и поднимаю так, чтобы не видеть провокатора на столе. Достаточно того, как он пахнет. Пока достаточно.

Я сижу красная, как рак, и пытаюсь успокоиться. Сердце колошматится в груди, а щеки горят. Мне даже не нужно зеркало, чтобы констатировать факт - я пунцовая до корней волос. И виноват в этом Потапов. Каждый его роман, каждая история, затягивает меня в омут. Этот запретный омут, где страсть настолько яркая, что у меня слабеют ноги. Здесь нет бутонов и нефритовых жезлов - я ненавижу эти слова всей душой. Он пишет так, как это видит. Не стесняясь в словах и выражениях, называя вещи своими именами. Быть может чуточку недоговаривает. Самую малость. Но я читаю все пропущенное между строк и краснею, краснею, краснею… Чувствую, как твердеют соски, мелко вибрирует кожа на животе, когда обжигающие, жадные губы целуют там Элеонору. Я ощущаю все, что чувствует она. Каждый раз. Каждую историю. Словно под именем героини спряталась я сама, и это мое тело пытает, истязает своими ласками Леон. Дома уже давно бы на свет появился мистер Пинкман, но здесь приходится дышать через раз, стараясь загнать обратно разбуженное. Мне душно. Душно в этой одежде. Тело просит хотя бы раз ощутить холодящий шелк под спиной, почувствовать на себе изучающе-голодный похотливый взгляд, вдохнуть терпко-пряный запах и растаять в ладонях, стать с ним одним целым… Хотя бы раз. И каждому, кто не верит в такую любовь, я найду пример. Пусть единственный, но даже он только подтверждает реальность того, о чем пишет Потапов. Нюта и Мирон. Вот они реальные Элеонора и Леон. Да, в их истории нет таких жестоких поворотов, но я вижу всю ту нежность, описанную на страницах книги, в каждом их взгляде, в каждом прикосновении. И я им завидую белой завистью. Если бы они знали, как я им завидую. Как я хочу этой нежности… Но остаётся лишь читать о ней, краснеть и доставать вибратор, чтобы…
За полчаса я проглатываю остатки книги и свое "хочу так же!". Ем мандарин, почти не чувствуя его вкуса, глотаю "Супрастин", пью холодный кофе и начинаю шарахаться от стола к столу - мне нужно хоть чем-то занять свою голову, чтобы не думать. Чтобы дотянуть оставшиеся часы. Я не знаю зачем заглядываю в каждый прозрачный кабинет и что ищу. Просто. Бесцельно. Дотянуть до восьми утра. Даже набираюсь смелости и поднимаюсь к кабинету Зверя. Опасливо смотрю на бронзовую ручку, прохожу мимо зала для совещаний и зачем-то дёргаю ручку кабинета помощника Сатаны. Массивная дверь неожиданно легко открывается и я испуганно отскакиваю назад, будто сейчас на меня выскочат черти и утащат на костер. Но проходит минута, другая, третья, а я все ещё жива. Даже начинаю смеяться. Первого января в пять утра офис пуст. В нем есть только один человек - я. И это окончательно выключает мой страх. Я заглядываю в кабинет, сперва через щёлочку, потом открываю дверь полностью и, сделав глубокий вдох, перешагиваю порог.
  • Мне просто интересно. Я только посмотрю и сразу же уйду. - шепчу сама себе, приближаясь к столу.
Здесь все практически так же, как и в стеклянных кабинетах. Может быть только Т-образный стол чуть больше и массивнее, да тонкая стопка бумаги неаккуратно лежит на краю, словно ее бросили на ходу.
  • Только одним глазком… - даю себе слово и пытаюсь рассмотреть, что написано на листах.
Взгляд цепляется за жёлтый стикер, прилепленный сверху и размашистый почерк, которым написано всего одно слово:"Проверить!". Мне становится смешно. В голове проносится школа, где я работала, и контрольные работы.
  • Ну проверю… - важно произношу я.
Сажусь за стол, придвигаю к себе листы и включаю настольную лампу. Несколько минут я бегло просматриваю бесчисленные столбцы цифр, стоящих напротив строчек с какими-то сокращениями, и понимаю, что это какой-то отчёт или смета. Выдвигаю ящики в поисках калькулятора, нахожу толстую папку - такая же лежала у Нюты,- достаю ее и пару чистых листов. Быстрыми движениями расчерчиваю их так же, как сделано в отчёте и выписываю первое сокращение. Ищу его в папке, вписываю рядышком и пересчитываю столбец, не смотря на цифры, которые получились в отчёте.
Первые строки даются мне с трудом, но потом начинаю понимать, как их искать в талмуде, и дело пошло быстрее. Даже достаю ещё пару чистых листов - цифры и расчеты, расчеты и цифры, полностью захватывают голову, вытесняя все остальные мысли. Я улыбаюсь - с каждой строкой мне требуется все меньше времени.
  • И что получается? - звучит вопрос.
  • Я ещё не сверялась… - не глядя отвечаю я и дописываю ряд цифр, чтобы посмотреть на… на…
Прислонившись к косяку стоит тот, о ком все говорят шепотом, и молча листает мою книгу.

Мне смешно, а ей видимо совсем не до смеха. Даже через расстояние, разделяющее нас, я чувствую вопящий ужас, от которого она съеживается и белеет.
“Да, детка! Я именно тот, о ком ты подумала!” - улыбаюсь самыми уголками губ и наградой мне становится новая волна страха, - ”Бойся… Ты еще не знаешь, какая честь тебе выпала.”
  • До конца проверила? - спрашиваю полушепотом и ставлю еще один плюс себе в карму.
Девчонка за столом сжалась так, что над столом видны только плечи, затянутые в серый свитер с высоким воротником и голова, которая судорожно дернулась из стороны в сторону.
  • Занятная книженция… - делаю шаг к столу и небрежно ее бросаю.
Книга опускается на столешницу с приглушенным ударом, девчонка вздрагивает и краснеет до самых корней волос, будто я ее застукал голую.
“Казнить нельзя помиловать”. - смакую где поставить запятую и подхожу ближе, чтобы посмотреть, что там она насчитала.
Крупный ровный почерк училки младших классов на разлинованном листе приятно удивляет. Но этого мало, чтобы запятая перескочила слово “нельзя”. Кладу рядом с первым листом отчета проверенный. Все это время фигурка в кресле не дышит и старается провалиться сквозь землю.
  • Фамилия. - рычу я, сравнив несколько итоговых цифр.
  • Лу… Лу… Лу… - пищит она в ответ, заикаясь и трясясь осиновым листом.
  • Пиши! - переворачиваю лист и двигаю к ней.
Девчонка судорожно сглатывает, берет в руки ручку и долго выводит свою фамилию.
  • ЛуковАя? - спрашиваю делая ударение на букву, над которой она сделала риску-насечку.
  • Д… д… д…
“Прикольная трусиха. Ответить не может, а ударение ставит.”
  • Восьмого в десять тридцать в моем кабинете. - говорю я и добавляю, окончательно добивая, - С вещами!
Кажется в этот момент она замерла и побелела еще сильнее, но мне уже все равно. Я сминаю все бумаги, разворачиваюсь и иду к дверям, комкая листы от злости.

Кажется последний день решил показать мне всю глубину задницы. Видимо кто-то решил, что день в рабстве у Кумы, слишком мало и добавил от щедрот эту проверяльщицу с отчетом. Пусть теперь подергается неделю. Свалить все равно не получится - кадровики выйдут через неделю, да и без моей подписи слинять у нее не выйдет. Я позабочусь об этом. Прямо сейчас. Пока иду к дверям своего кабинета, пишу на электронку Эльвире всего пару строк и с довольным хохотом нажимаю кнопку “Отправить”.
  • Повеселюсь я восьмого. - хмыкаю я, - Кума, тебе такое и не снилось!
Делаю в голове пометку рассказать все ему, как он оклемается после сегодняшней ночи, и уже закрывая дверь своего кабинета краем глаза замечаю, как мимо проскочила эта пигалица Луковая.

А Кума был прав. Эта ночь навсегда останется в моей памяти. Не припомню, чтобы в течении одного дня я хотел его убить почти каждый час не по разу. Своими имбецильными фантазиями ему удалось то, чего не смог добиться никто. Таким ничтожеством я себя не чувствовал никогда. Ему оказалось мало вырядить меня в Снегурочку, заставить красить губы, приехать в гей-клуб и пить там весь вечер мартини, борясь с желанием сжечь дотла этот гадюшник. И ведь каждый раз, когда я только собирался забить по самые гланды предложение потанцевать очередному заднеприводному, он возникал из ниоткуда и показывал сложенный лист и часы. Извращенец конченый! Лишь в час ночи он решил, что с меня хватит и мы снова летели на розовом лимузине по городу в неизвестном мне направлении.
Снова клуб. Закрытый клуб, в который нас пустили отобрав телефоны и заставив нацепить на лица маски. Я даже выдохнул от облегчения. Светить лицо в таком виде лишний раз мне не хотелось. Но Кума решил, что это касается только лица. Исполнять стриптиз для бухих теток, которые мне годились в матери...
  • Кума!
  • Дэн. - отвечает он и кивает головой на шест, - Посмотрим, сколько отвалят за твою бицуху. Получишь больше косаря зеленых, считай что ты отработал.
  • Дай слово! - рычу я.
  • Я свое слово держу, Дэн. Зажги этот блядюжник!
В моем понимании стриптиз танцуют девушки для меня. А не я. Не пойми для кого. Хотя второй раз повторять эту часть ночи я не стану даже за миллион. Кума с издевкой смотрит на мои кривляния и уворачивается от снятых вещей, которые летят строго в его наглую рожу. Цинично засовывает мне в трусы сто баксов - единственное, что я “заработал”, - и машет слезать со сцены.
  • Погнали дальше, братка. - кричит он, возвращая мне шмотки. - Тут твоя жопа не в почете. Видимо не докачался.
Кума показывает на соседний шест, где крутится парень лет двадцати пяти. В его трусах нет свободного места от денег. Купюры валяются прямо на сцене, скомканные сотки, двадцатки… И этот дождь не прекращается. Я зло матерюсь, ведь по всем показателям этот выпендрежник просто задохлик по сравнению со мной.
  • Учись, Дэн. - Кума толкает меня в сторону выхода, - Жопой крутить тоже надо уметь.
  • Заткнись!
  • Мог бы и поблагодарить… Сотку только я тебе запихнул. - он замирает, словно что-то забыл, - А нет. Я был вообще единственный, кто оценил твои пируэты.
  • Заглохни!
  • Не переживай. Сейчас поедем туда, где ты сможешь выпустить пар и резко поднять настроение.
Кума сдает маски, забирает наши телефоны, а я ловлю себя на мысли, что у меня начинает дергаться глаз. С каждым часом его “предложения” вдавливают меня в дерьмо по самую макушку. Я начинаю считать минуты до своего освобождения пока долбаный лимузин везет нас загород.
Мне не нравится место, куда мы приехали. Самая задница города, спрятанная среди каких-то промышленных ангаров. Но Кума уверенно идет к одному из них.
  • Не отставай. Будешь тянуть время и все, что было до этого, покажется тебе цветочками.
Нас встречает пара бритоголовых чуваков и Кума кивает на меня:
  • Это он.
  • Пошли. - провожатые открывают толстую стальную дверь и ведут нас по каким-то лабиринтам, уходящим под землю.
В нос начинает бить усиливающийся запах пота, слышно рев толпы и выкрики, усиленные микрофоном. Разобрать слова в какофонии отражающихся от стен звуков нереально. Я успеваю уловить лишь одно - “Раунд!”, и нас вталкивают в небольшую комнатку. Яйцеголовые братки выдают мне шлем с решеткой напротив лица и перчатки.
  • Переодевайся. - командует один, - Лайм уже готовится.
  • Давай, не тяни, Дэн. - подгоняет Кума, стягивая с меня полушубок. - Сейчас отыграешься за все.
  • Это что за место? - спрашиваю его я.
  • Подпольные бои, брат. Сейчас выйдешь, хлебальник Лайму свернешь, парок выпустишь. Дай, кстати, пару соток. Поставлю на тебя.
Я достаю кошелек, протягиваю ему всю наличку, которая у меня есть.
  • Ставь, сученок! И представляй, что на месте Лайма ты!
  • Во! Правильно! Настраивайся! - подбадривает Кума, помогая застегнуть шлем и натянуть перчатки, которые мне малы.
Бритые молча смотрят на наши приготовления и деньги, брошенные на скамейку.
  • Ставки принимаете? - спрашивает Кума.
  • Ну… - тянет один.
  • Все. На Лайма. - кивает он на купюры. - Дэн, это лишний повод, чтобы ты не филонил.
  • Не на того поставил, Кума. - рычу я, накачиваясь злостью.
  • Пошли.
Бритые открывают дверь и мы снова идем. Короткий коридор, за которым огромная комната-зал. Перед нами расступаются и Кума приподнимает верхний канат.
  • Дамы и господа! И финальный бой сегодняшнего дня! Снегур против Лайма! - орет рефери в микрофон и толпа начинает гудеть, словно пчелиный рой.
  • Давай, Дэн, не подкачай. - улыбается Кума.
  • В правом углу наш претендент, Сне-е-е-е-гу-у-ур!
  • Просрал деньги в пустоту! - кричу я Куме, перелезая через канаты.
  • В левом, наша чемпионка - Ла-а-айм! - рефери едва слышно через одобрительный ор и свист.
  • Чемпионка? - переспрашиваю я и Кума кивает, - Я не бью женщин, Кума. Ты знаешь. Это мой принцип.
  • Твой принцип против твоей свободы. - ухмыляется он в ответ и хлопает по плечу, - Иди, выпусти пар, Дэн!
Я разворачиваюсь лицом к разминающейся девушке. Половую принадлежность можно определить только по выдающимся формам груди, а остальное… Лысая черепушка и комплекция хорошего вдвшника. И судя по ее движениям, чемпионкой ее называют не зря. Но я не бью женщин… Никогда. Ни при какой ситуации. Даже если это стоит нескольких часов моей жизни.
Кума садится на единственный свободный стул в первом ряду и поднимает вверх сжатый кулак. Я отрицательно мотаю головой - ни за что! Вытерпел двадцать часов его садизма на грани фантастики - вытерплю и этот цитрусовый комок гипертрофированной агрессии. Рефери что-то вещает про запрещенные удары, но мне на них плевать. Я уже знаю, что солью бой и просчитываю сколько протяну в защите.
  • Двенадцать раундов по пять минут. Перерывы по минуте. - судья смотрит мне в глаза, чтобы убедиться, что я его усышал.
  • Двенадцать по пять… - повторяю я и зло шепчу, - Хер ты увидишь, как я падаю, Кума…
  • Что?
  • Это я себе.
  • Если готов, подойди и поприветствуй противника.
Резко дергаю головой из стороны в сторону, пару раз хлопаю по шлему, проверяя, как он держится, и иду в центр ринга. Жму руку в перчатке… Гонг…

Я практически ничего не слышу, кроме своего надсадного дыхания и бухающей крови в висках. Прижав локти к ноющим ребрам и наклонившись немного вперед, отсчитываю обратное время до гонга. Лайм хреначит меня седьмой раунд так, словно она паровой молот, а не человек. Каждые ее удар, хлесткий, точно выверенный, находит малейшую брешь в моей защите, и я лично убеждаюсь в том, что она чемпионка по праву. Первые пять минут она просто проверяла меня, делала пробные атаки, быстро уходя с линии возможного контрудара. После гонга на ее лице возникло удивление и минуту перерыва она смотрит на меня из своего угла, думая, что я задумал какую-то хитрость. Второй раунд. Я снова в глухой защите, Лайм начинает давить. Осторожно, опасливо косится на мои кулаки, которыми я закрываю голову, и уходя на перерыв вижу, как она проводит ребром ладони по горлу и хищно улыбается. Кума подходит к канатам и орет, чтобы я насрал на свои принципы и навалял этой овце. Я снова мотаю головой и встаю услышав гонг.
Ад. Это кромешный ад. Лайм поняла, какой противник ей достался, и вымещает свою злость, используя меня, как грушу в тренировочном зале. Одиночные удары, связки, снова одиночные… Что-то я успеваю заблокировать, но начинаю пропускать. Сперва один, потом второй - это путь в один конец. Но до него, как до Китая раком.
К десятому раунду все мое тело представляет одну сплошную боль. Лайм удар за ударом бьет мне в плечо. В одну и ту же точку. Раз за разом. Она бесится, что я еще стою, и эта злость для нее, как второе дыхание. Удары становятся невыносимыми и я чувствую, что еще немного и рука, забитая до невозможности, просто упадет плетью, открывая голову. Кума уже орет во все горло, вцепившись руками в канат. Но я упорно отказываюсь сделать хотя бы один удар. Гонг… Минута… Я хочу сдохнуть…
  • Дэн! Твою мать! Хотя бы по жопе! Она тебя в котлету замесит! - орет Кума, вытирая полотенцем пот с моего лица.
  • Я… не… бью… женщин… - со злостью выдыхаю я, смотря ему в глаза. - Никогда.
  • Только не упади, брат. Я в тебя верю. Не дай ей такого счастья. Осталось немного. - шепчет он.
И я мотаю головой.
  • Ни за что. - отвечаю без особой уверенности.
Гонг…
Последний раунд. Я едва успеваю уворачиваться от ударов правой, стараясь прорваться поближе к Лайму, навалиться на нее и хотя бы немного потянуть время. Левая рука меня не слушается, я не могу даже приподнять ее и по глазам соперницы отчетливо вижу, что она поставила себе цель свалить меня любой ценой. Почти все ее удары идут в неприкрытую часть головы и мне приходится шагать им на встречу, ломая траекторию, принимая на правую, защищенную. Перед глазами давно прыгают звездочки, ноги готовы подкоситься в любой момент, но сзади орет Кума, отсчитывающий последние секунды, и это помогает.
  • Пять...
Лайм делает замах правой.
  • Четыре...
Я шагаю влево, немного смещая правую руку, чтобы принять ее кулак.
  • Три...
Она резко переносит вес на другую сторону.
  • Два...
Ее левая рука стрелой рвется к моей голове.
  • Один!!!
Башка взрывается одновременно с ударом гонга. Лайм все же поймала меня, вложив в последний удар всю ненависть, всю свою агрессию. Меня клонит к земле, я мотаю головой, пытаясь избавиться от звона в ушах…
  • СТОЙ!!! СТОЙ!!! ДЭН СУКА!!! СТОЙ!!! БУДЬ МУЖИКОМ ДО КОНЦА!!! - орет Кума, но я его едва слышу.
Каким-то чудом я ловлю равновесие и стою, шатаясь из стороны в сторону. Мою руку берет рефери и по реву толпы угадываю, что он только что поднял вверх руку Лайма. Мне плевать. Хочется только одного - чтобы все это побыстрее закончилось. Перед лицом возникает блестящее пятно и я несколько раз моргаю, пробуя сфокусироваться на нем. В нос ударяет противный запах, голова дергается назад, подальше от этой вони. Моргаю в очередной раз и вижу, что Лайм стоит передо мной, сжимая комок ваты.
  • Полегчало? - спрашивает она.
  • Спасибо… - киваю ей в ответ.
  • Хорошо держался.
Лайм хлопает меня по плечу и оно моментально взрывается от боли.
  • Держись, Дэн. Сейчас мы тебя подлечим. Молоток!
Кума подхватывает меня и тащит сперва в раздевалку, а потом в лимузин. Я практически не переставляю ноги, чувствую только как в спину упирается спинка сиденья и проваливаюсь в темноту.

Кума о чем-то весело болтает. Ему отвечает воркующий голосок, а я сдавленно хриплю, когда в руку впивается игла.
  • Лежи спокойно, Дэн. Сейчас полегчает.
  • Время… - шепчу я, - Сколько сейчас?
  • Без пяти шесть. - отвечает Кума.
  • Беги… Беги, Кума...
Я медленно поворачиваюсь и открываю глаза. Молоденькая медсестра испуганно смотрит на меня и пятится к дверям. Единственное правильное решение, когда я начинаю говорить таким тоном.
  • Ты нас оставь ненадолго. Хорошо? Я тебе позвоню. - Кума провожает девушку до дверей, закрывает их изнутри и пододвигает поближе к койке, на которой я лежу, столик. - Красивая.
  • Лучше беги.
  • Потом. Как-нибудь потом побегаем, Дэн. - он поднимает свой мешок, развязывает его и переворачивает над столиком.
На блестящую стальную поверхность валятся стопки денег, мандарины, снова деньги. Кума распихивает это все в разные стороны и что-то ищет.
  • Блядь!
Он снова перебирает мандариново-денежный завал, матерится, выворачивает мешок наизнанку и со злостью пинает столик.
  • Что не так? - спрашиваю его, - Забыл взять лист, чтобы написать завещание?
  • Коробочка! Дэн, тут была коробочка!
  • Была.
  • Где она? - Кума подходит к койке, - Дэн, где эта коробочка?
  • Я ее отдал девчонке.
  • Какой еще девчонке?
  • Той. У лифта.
  • Дэн, ты мудак! - Кума сокрушенно опускается на стул, - Вот ты мудак!
  • А что с ней не так? - спрашиваю я.
  • Это была вишенка. А теперь… Блядь!
  • Давай поподробнее.
  • А смысл?
  • Очистить совесть.
Кума рассказывает долго. И как планировал, и зачем все это было, и что было в коробочке. Мне смешно. Двадцать четыре часа ада для меня ради одной коробочки, а я ее отдал первой встречной. Медсестричка ещё дважды меняет стекляшки с какой-то жижей в капельнице и тут же убегает, опасливо косясь на меня и постреливая глазками Куме. Долбаный ловелас уже и здесь отметился.
  • Ничего такая. - одобрительно говорю я, когда жертва Куминого обаяния снова исчезает за дверью.
  • Галочка. - Кума улыбается.
  • И что теперь?
  • По домам. Если ты еще не передумал меня убивать.
  • Живи.
Я выдергиваю из вены иглу и поднимаюсь на кровати.
  • Где мои шмотки?
  • Сейчас все будет!
Кума достает из шкафа у дверей коробку и мой костюм в чехле.
  • Сученыш, все продумал… - смеюсь я и с наслаждением надеваю рубашку.
  • Дэн…
  • Что еще?
  • Слушай, может ты сам до дома? - спрашивает Кума, косясь на дверь.
  • Не вопрос. Только не вези ее по своим любимым клубам.
  • Не. Я просто поболтаю немного.
Я вызываю такси, называю свой адрес и на полпути понимаю, что не хочу домой. Единственное желание - снова почувствовать себя человеком. Шофер молча сворачивает, когда я меняю адрес, и везет меня в офис.

На этаже пусто, только горит дежурное освещение и настольная лампа во второй секции. И никого. Видимо тот, кто должен был сегодня дежурить, решил забить и свалил пораньше или не приходил вообще. Это меня злит. Мне хватило одного пожара. Я пулей проношусь по коридору, подхожу к столу, на котором горит лампа, и вижу кружку с остатками кофе, кожуру от мандаринов и книжку. На спинке стула висит пуховик, значит кто-то все же есть. Я смахиваю кожуру в мусорное ведро, беру в руки книгу с девчачьим названием “Элеонора” и иду к своему кабинету.
Открытая дверь у кабинета помощника. Кажется кто-то решил сегодня поработать сверхурочно или… За столом сидит какая-то пигалица, увлеченно отбивающая пальцами по калькулятору. Она что-то считает, сверяется с таблицами, и совершенно меня не замечает. Мне становится смешно. Пигалица словно провалилась в свои расчеты и даже не поднимает головы. Я открываю книгу где-то посередине и решаю подождать. Мне интересно, как она отреагирует на мое появление. Минут двадцать читаю розовые сопли, разбавленные постельными сценами, поднимаю глаза - она все так же клацает калькулятором.
  • И что получается? - спрашиваю я.
  • Я еще не сверялась...
Пигалица отвечает на автомате и только потом до нее доходит… Она поднимает свои глаза и я упиваюсь той волной страха, которая ее захлестывает.

  • Горе ты луковое. - вздыхает Нюта, - Вот скажи, зачем ты туда пошла?
  • Я не знаю. Просто стало скучно.
  • А теперь весело стало, правда?
Я виновато мотаю головой и прячу зареванные глаза. Мироша даже не стал ничего спрашивать, когда я вылетела из офиса. Протянул упаковку салфеток и молча слушал мои завывания всю дорогу, а теперь ходит кругами по кухне - думает, чем можно мне помочь и как исправить эту ситуацию. Про увольнение никто ничего не говорил - всем и так ясно, как божий день, что Зверь выпнет в первый рабочий день года. За меньшие грехи увольнял, а тут и подавно. Мало того, что в чужой кабинет вломилась, так еще и в документах ползать начала. Проверяльщица. Допроверялась на свою голову.
  • Нужно уже сейчас искать работу. - говорит Мирошка.
  • Ага. Все кадровики так и ждут первого числа новеньких. Большей глупости не мог сказать? - Анюта укоризненно смотрит на мужа, а я снова начинаю хлюпать носом.
Почему-то всегда, стоит мне вляпаться, мои проблемы приходится расхлебывать им.
  • Не реви. - Нюта обнимает меня и спрашивает, - Когда у тебя платеж по ипотеке?
  • Двадцать пятого… - я размазываю слезы по щекам.
  • Так. В этом месяце проплатить хватит. Расчетные тебе все равно переведут, а там и за неиспользованные отпуска и премия за год. Может даже на два платежа хватит. Я выйду, попрошу, чтобы Лидка все посчитала. - Нюта включает калькулятор в голове на полную катушку и лезет в интернет, что-то гуглит, и с каким-то облегчением выдает, - Не ной! Прорвёмся.
  • Как?
  • Квартиру свою сдавать будешь, сама к нам переедешь. На платеж может чуточку не хватит, но там и работу найдешь.
  • Где?
  • Не знаю. В ту же школу устроиться можно на первое время. - Нюта говорит это так уверенно, что даже Мироша прекращает свои забеги от стены к окну.
  • А если не возьмут? - спрашиваю я.
  • Возьмут! Мирон, ты-то чего молчишь?
Анька зыркает на мужа и он начинает кивать.
  • Действительно, Катарин. Поработаешь немного в школе, пока ищешь что-нибудь посерьезнее. - говорит он, - У тебя башка варит ого-го как! А там все как-нибудь рассосется.
  • Я опять мешать вам буду… - неуверенно пищу я.
  • И даже думать о таком не смей! Комнат у нас свободных что-ли нет? Или ты нам не родная? - Нюта выглядывает в коридор, где Оля с Бубликом затеяли забеги наперегонки, - Никому ты мешать не будешь! Олька так только рада будет, что Бублик здесь теперь живет.
  • Правда? - спрашиваю я.
  • А ты сама посмотри!
Я смотрю как Оля с довольным визгом проносится по коридору, а следом за ней летит Бублик, быстро перебирая своими крохотными лапками. И судя по его счастливому тявканью, собакен рад до безумия.
  • Убедилась, рева? - Нюта снова пододвигает ко мне тарелку с кашей, - А теперь лопай и шуруй спать!
Я киваю и впихиваю в себя ложку каши под суровый взгляд подруги. Есть абсолютно не хочется, но спорить и пререкаться с Нюткой - себе дороже. Она все равно найдет на сто доводов больше почему сейчас мне крайне необходима овсянка. Пока я ем, Мирошка ставит чайник на плиту и наливает мне в кружку чай с мятой, когда я запихиваю в себя последнюю ложку. Нюта и тут контролирует, подсовывая вазочку с печеньем.
  • Теперь моем глазки, чистим зубки и баинькать. - говорит она и я едва заметно улыбаюсь.
  • Нюта, я не маленькая.
  • Поспорь еще со мной… - Нютка сама улыбается.

Мне очень хочется ей верить и Нюта, словно прочитав мои мысли, ласково произносит:
  • Все будет хорошо. Даже если сейчас кажется, что все совсем плохо. Спи, Луковка.
И я закрываю глаза. Это детское прозвище действует на меня, как успокоительное. Особенно, когда меня так называет Нюта. А она сидит рядом со мной на краешке дивана и никуда не уходит, только негромко шикает на Олю, влетевшую в комнату.
  • Мам, давай сошьем Бублику култку! - требует она.
  • Тише. Видишь тетя Катарина спит.
  • Мам, ну давай сошьем култку. - переходит на шепот Оля.
  • Зачем ему куртка?
  • Чтобы он не мелз на улице.
  • Он не мёрзнет. Видела какая у него шерсть?
  • Ну и что. У папы тоже есть шелсть, но он носит култку.
  • Где это ты видела у него шерсть? - спрашивает Нюта и я приоткрываю глаза.
  • Вот тута. - девочка тычет пальцем себе на грудь, - Плавда немного, но это же тоже шелсть.
Нюта смеётся и согласно кивает.
  • Хорошо. Сошьем ему куртку. Только не шуми.
  • А когда?
  • Сейчас тетя Катарина уснет и пойдем.
  • А она ещё долго будет засыпать? - сыплет вопросами Оля.
  • Уже почти уснула. - негромко отвечаю я.
  • Тогда почему у тебя глаза отклыты?
  • Потому что кто-то не даёт уснуть со своими вопросами. Иди попроси папу достать мою коробку. - Нюта не успевает договорить, а девочка уже срывается из комнаты с довольными криками.
  • Нюта. - шепчу я.
  • Что?
  • Спасибо.
  • Спи уже, Луковка.
  • Сплю.
Я снова закрываю глаза и поудобнее устраиваю голову на подушке. Нюта аккуратно поправляет одеяло и тихонько выходит из комнаты, прикрывая за собой двери. Мне становится так тепло и уютно, что даже не замечаю, как начинаю проваливаться в дрёму.

Просыпаюсь я уже ближе к вечеру от того, что Бублик лезет ко мне на подушку и зарывается носом в волосах. Он фыркает, несколько раз чихает и это окончательно прогоняет остатки сна. Самое странное, что я вообще ничего не помню из того, что снилось. Будто кто-то щёлкнул выключателем и я уснула, а потом включил его обратно и в волосах елозит хитрая мордашка. Бублик перескакивает на другую сторону, царапая голову коготками, тюкается мокрым носом в лицо и снова чихает. Я прячусь под одеяло, но собакен видимо считает это какой-то игрой, протискивается между моей рукой и подушкой и лезет целоваться. Его шершавый язык сперва проходится по моему носу, я отбрыкиваюсь, а Бублик уже лижет мне щеки, окончательно поверив в то, что его хозяйка придумала новое развлечение для такой царственной персоны.
  • Бубля! - уже я фыркаю, отмахиваясь от наглого такса и он начинает тявкать, цапая меня за пальцы.
Бублик скачет под одеялом, игриво клацает зубами пока я не ловлю его и не прижимаю к себе. Хитрая сосиска тут же затихает и я чувствую, как под ладошкой часто-часто бьется его крохотное сердечко.
  • Ты мой хороший. - шепчу я, почесывая ему пузо и целуя в затылок.
Бублик довольно урчит, словно понимает все, что я ему говорю.
  • Мой маленький и вредный защитник. - произношу я и поддавшись какой-то бесятине аккуратно прикусываю Бублику кончик уха.
Собакен ошалев от такой подлости замирает и лежит неподвижным бревнышком. Только кончик хвоста, дергающийся из стороны в сторону, и частое дыхание выдают, что он на самом деле только притворяется. Еще несколько минут мы с ним дурачимся, а потом в комнату влетает Олечка и Бублик выскальзывает из-под одеяла, чтобы целоваться уже с маленькой девочкой. Оля заливисто смеется, я сажусь на диван и негромко произношу Бублику:
  • Подлый предатель.
Он на секунду поворачивается ко мне и недовольно фыркает, как будто я его обвиняю без оснований.
  • Олька, иди ко мне. - зову я девочку.
И через пару секунд мы уже вдвоем прячемся от Бублика под одеялом, а он скачет по дивану, громко тявкает, когда мы не пускаем его к себе, и довольно урчит, попав в цепкие руки Оли.
  • А мама сшила Бубле свител. - гордо произносит она и я прошу ее показать, что получилось.
Оля быстро соскакивает с дивана и уносится из комнаты, следом за ней срывается Бублик, едва не перевернувшись на повороте. Он быстро-быстро перебирает своими лапками, чтобы догнать беглянку, а потом так же быстро летит обратно, запрыгивает со второго раза на диван и прячется под одеяло. И через мгновение в комнату влетает Оля с чем-то красным в руках.
  • Вот! - говорит она и показывает мне не то рубашку, не то курточку. - Но Бубля не дает его наляжать.
В ее голосе слышно столько обиды и расстройства, что я выковыриваю маленького хитрюгу из-под одеяла, и мы в четыре руки одеваем таксу, которая извивается ужом и угрожающе щелкает зубами.
  • Класавчик!
Олька произносит всего одно слово, а я начинаю хохотать, как припадочная. Ровно с такой же интонацией и тем же словом Нюта охарактеризовала Мирошку, когда увидела его впервые.
  • Кто это тут разбушевался? - спрашивает Нютка. Она стоит у дверей, укоризненно качает указательным пальцем, лишь улыбка на лице говорит о том, что она ни капли не сердится. Просто строгая мамочка. - Давайте обе за стол. Одна завтракать, а вторая ужинать.
  • Ну мама… - тянет Олька, прячась за мою спину, - Мы плосто Бублю наляжали.
  • Давай без разговоров. Поужинаешь, а потом с папой сходите выгулять эту злыдню. - Нюта показывает мне пальцы, залепленные лейкопластырем, - В следующий раз сама будешь мерки с этого вурдалака снимать. Все руки разодрал. Глиста в скафандре.
Бублик громко тявкает откуда-то из глубины скомканного одеяла, но не высовывается.
  • Порычи еще мне!
Из-под одеяла снова раздается что-то обиженно-гневное, но уже гораздо тише.
  • Вот так-то! - Нюта разворачивается и добавляет, - А если кто-то сейчас не пойдет на кухню, то о сладком может забыть!
Ольку сдувает ветром с дивана, следом показывается мордочка Бубли и, убедившись, что ему ничего не грозит, улетает за девочкой - только уши развеваются. А я еще сижу пару минут, собираю волосы в хвост и топаю в ванную. Нюткина ночнушка на мне висит бесформенным длинным балдахином и постоянно приходится поддерживать край, чтобы не запнуться. Один раз я уже грохнулась, запутавшись в подоле, и теперь на память у меня остался крохотный шрамик под коленкой. Кажется, только я могу упасть на ровном месте, обязательно сметая все вокруг. На цыпочках пробираюсь к своему рюкзаку, достаю небольшой сверток в новогодней упаковке и, пробравшись к елке, стоящей в большой комнате, прячу его под нижними ветками.
На столе меня ждет тарелка с пюре и огромным, по моим меркам, куском мяса по-французски. Нюта считает, что я ем слишком мало, и всегда, стоит мне только попасть к ним в гости, начинает закармливать. Будто не знает, что большая половина, из того, что она наложила, все равно останется. При всем желании, съесть все у меня не получится.
  • Хватит вздыхать. - говорит она, - Садись и ешь!
  • Мне столько не осилить…
  • Мироша...
Нюта произносит имя мужа так, что в голове проносится картинка - Мирон сейчас встанет и ложка за ложкой начнет кормить меня, как маленькую. Но он начинает смеяться, подходит к холодильнику и достает из него то, от чего у меня пропадает всякое желание пререкаться и спорить. Огромный мандарин!!!
  • Получишь после того, как поешь! - говорит Нюта и рядом с моей тарелкой появляется упаковка “Супрастина” и стакан с соком. - Ольку накормить проще чем тебя.
Девочка угукает, не поднимая головы от своей тарелочки, и орудует вилкой с такой скоростью, словно только что вернулась с голодного острова. Правда всего одна вещь - шоколадка рядом с детской кружечкой - разрушает Нютино утверждение. Мне смешно от того, что она так подло манипулирует моей слабостью, но Мирошка нарочито медленно начинает чистить мандарин от кожуры, воздух наполняется горьковато-сладким ароматом и я хватаюсь за свою вилку, тайно ненавидя этих засранцев.
Съесть всю порцию у меня все равно не получается, и хотя Нюта умудряется впихнуть в меня еще две вилочки - за Бублика и за Олечку, - я отодвигаю тарелку и отваливаюсь на спинку стула, всерьез опасаясь, что живот вот-вот лопнет.
  • Умница. - говорит подруга, убирает тарелку и ставит передо мной блюдце с мандарином, распатроненым на дольки.
Я отдуваюсь несколько минут, прислушиваясь к своему желудку. Кажется, что всего от одной дольки мне окончательно поплохеет, но пальцы сами тянутся к блюдцу - мандаринка слишком завораживающе пахнет и оставить ее нетронутой - преступление. Нюта с Мирошей улыбаются, когда я начинаю тихо на них ругаться, уплетая долька за долькой. Даже Оля замирает и наблюдает за мной. На мордашке, испачканной шоколадом, застыл немой вопрос - чего это тетя Катарина жалуется, если ей тоже досталась вкуснятина?
  • Вы два садиста! - тихо выдаю я, проглотив две таблетки, - Мне теперь не встать, пока все не переварится.
  • Не стони. - Нюта хохочет, - Хоть здесь поешь нормально, а то кроме салатовых листочков и супа из воздуха в твоем меню ничего нет.
  • Все равно это слишком жестоко! - ною я, поглаживая ощутимо округлившийся живот.
  • Поплачь еще. Олька больше твоего умяла и не ноет.
  • Да. - кивает девчушка, размазывая салфеткой по щекам шоколадные разводы.
  • Могла бы за меня заступиться! - притворно стону я, - Тогда бы я тебе открыла секретик.
  • Какой? - тут же меняется в лице Олечка.
  • А вот теперь не скажу!
  • Так не честно! - девчушка обиженно куксит носик, - Я же не знала пло секлет!
  • Ладно… Еще не хватало, чтобы ты на меня дулась. - говорю я, и заговорщицки добавляю, - Я там под елкой видела кое-что...
Оле дважды повторять не приходится. Я слышу топот ее ножек, тихое позвякивание шариков на елке - девочка явно нырнула под нее с головой - и через пару секунд счастливое:” Ула!!!!”. Трещит разрываемая бумага, мы прислушиваемся к тишине, а потом Олька блаженно вздыхает:” Класотка!!!”. Она возвращается на кухню и мне кажется, что девчушка светится ярче солнца. Столько счастья и радости в ее глазах от куклы, прижатой к груди, что я ловлю себя на мысли - когда-нибудь у меня тоже родится такое Солнышко.
  • Мама, а можно я возьму ее с собой, когда мы пойдем гулять с Бублей? - спрашивает она, - Я буду аккулатно. Плавда-плавда!
  • Конечно можно. - кивает Нюта, - Иди уже одевайся.
И когда Оля уносится в свою комнату смотрит на меня с какой-то укоризной и чем-то еще, что я не могу понять.
  • Балуешь. Она же дорогая. - говорит она.
  • Могу и побаловать немного. - отвечаю я, - Хотя бы ее.
Нюта открывает рот, но тут же осекается и произносит явно не то, что хотела сказать:
  • А ты чего ждешь? Шуруй под елку! Или думаешь, что про тебя никто не помнит?
Я не люблю Новый год, но иду в комнату и под хитрые взгляды Мироши и Нюты лезу под елку. Подарок с бирочкой, на которой выведено мое имя, специально спрятан так, чтобы я его нашла не сразу. Коробка, завернутая в серебристую с белыми звездочками бумагу, зарыта в “снег” и сверху прикрыта хвостами мишуры. Я ползаю на коленях вокруг елки, как маленькая девочка, трижды пропускаю этот тайник, а Нюта тихонько хихикает в кулачок.
  • Ищи, ищи лучше. - советует она и я захожу на четвертый круг, тщательно перерывая “сугроб”.
Я реву и прижимаю к груди свой подарок, как Олька несколько минут назад. Сижу на полу среди обрывков упаковочной бумаги, подогнув ноги, и вою от счастья.
  • Нюта-а-а-а… Ты золото… - хлюпая носом, выдыхаю я, прижимая книгу Потапова с автографом, в котором он написал: “Катарине, с наилучшими пожеланиями от автора”. И постскриптум:” Пусть эта история станет жалким подобием Вашей любви”.


В какой-то момент я начинаю хохотать в голос. И мой смех, разносящийся по кабинету, добавил бы седых волос тому, кто его услышал. Я представляю себя пауком, раскинувшим свою паутину в ожидании всего нескольких минут. Кума, Кума, ты даже не представляешь, как я понимаю тебя. Вот только план, который ты вынашивал восемь месяцев, не стоит рядом с тем представлением, что я приготовил для себя. Я здесь и режиссер, и единственный зритель,способный оценить всю картину целиком. За семь дней, никто из актеров не узнал, что за роль ему уготовлена. Даже Эльвире выданы такие крохотные поручения, что из них ничего не ясно. Для нее все отправленные письма настолько привычны и обыденны - время, текст - можно сделать лишь один вывод - Зверь хочет обсудить планы на год с каждым из начальников отделов лично. Я знаю, что все меня так называют. И это только добавляет веселья.
  • Вы хотите увидеть настоящего Зверя? Я вам его покажу! - хохочу я.
Каждому, абсолютно каждому, я приготовил подарок, который он не забудет. Лично от Зверя. На долгую память!
Может быть только этой пигалице достанется чуть меньше, но ей так не покажется. Если уж одно мое появление загоняет ее в такой панический ужас, то сегодняшнее станет самым кошмарным воспоминанием в жизни. Чтобы в следующий раз думала стоит ли совать свой нос в чужие дела. А я буду упиваться этим ужасом! Спасибо, Кума! Всего за один день ты научил меня очень многому! Жаль, учитель не сможет насладиться триумфом своего ученика. Галочка, будь она неладна. Медсестричка чертова. Даже интересно до чего вы там доболтались, что Кума стал меняться? Какими колесами нужно было накормить этого мартовского котяру, чтобы он семь дней носился за одной и той же юбкой? Ничего, наиграется и выкинет, оставив после себя иллюзию разрушенной сказки, которые так любит эта пигалица Луковая. Страшно сказать, но я нашел ту книгу, которую она читала… Каждая страница получше любой комедии. Розовые сопли, не имеющие ничего общего с реальной жизнью. Только под наркотой можно выдумать, как успешный и богатый бегает за девочкой из ниоткуда и стелется перед ней, превращаясь в тряпку! Никогда! Никогда такого не было и не будет! Ты либо берешь, то, что хочешь, либо пускаешь слюни на то, что тебе никогда не будет принадлежать! Других вариантов в реальном мире быть не может!
  • Даниил Владимирович, Алеутов и Синявин ждут, когда вы их вызовете. - сообщает селектор голосом Эльвиры.
  • Луковая пришла? - спрашиваю я.
  • Еще нет, но вы назначили ей на десять тридцать.
Я смотрю на часы и жду. Пусть помаринуются. У меня есть дела поважнее. Еще раз просмотреть три папки с личными делами, сложить самолетик и секунду подумать перед тем как отправить его в полет в сторону урны, стоящей в дальнем углу кабинета. Бумажный самолет летит, забирая вправо, совершает какой-то невообразимый пируэт, меняет траекторию и опускается ровно в центр корзины.
  • Пусть так и будет. - произношу я и нажимаю кнопку на селекторе, - Эльвира, Алеутова и Синявна ко мне. Луковую запустишь ровно в десять тридцать. И ни минутой раньше.
  • Хорошо, Даниил Владимирович. Чай или кофе?
  • Кофе. Черный. - отвечаю я. Откидываюсь на кресло и добавляю, - Черный, как моя душа.

Два идиота всерьез считают, что планы на год - единственное, зачем их позвали. Я слушаю их вполуха, поглядываю на часы, делая вид, что у меня мало времени. Поверьте, у меня его предостаточно!
  • Что по контракту с Аркадьевым? - спрашиваю, перебираю бумаги по этой сделке, будто она меня действительно интересует.
Делаю пометки на полях, а сам жду, когда большая стрелка на часах оповестит о появлении главного действующего лица в этой пьесе. Алеутов принимает мою улыбку за одобрение и начинает распыляться, рисует такую радужную картинку и обещает прибыль от сделки чуть большую, чем ожидалось. Хоть где-то скачки курса играют мне на руку, но сейчас я улыбаюсь совсем не по этому.
“И вот настало твое время, пигалица!”
Она протискивается в кабинет. Белая, как лист бумаги. Стоит в уголке и боится поднять глаза.
  • Садись! - рявкаю я. Она вздрагивает и опускается на самый край стула под непонимающие взгляды Алеутова и Синявина. - Досчитывай!
Толкаю папку, до сих пор лежавшую в ожидании своего часа, и следом калькулятор. Луковая сжимается, стоит ей только увидеть, что именно ей нужно досчитать.
  • У тебя десять минут! - произношу я, ускоряя амплитуду и без того трясущимся пальцам. Смотрю на помощника и спокойно спрашиваю, - Когда юристы проверят документы?
Алеутов лезет в свой ежедневник, что-то говорит, абсолютно игнорируя Луковую. Ему не интересны причины зачем Зверь вызвал эту серую мышь. Действительно, очень похожа. Все тот же серый свитер, что и при первой встрече. Будто у нее нет никаких других вещей. Она вообще из него не вылезает что-ли? Я снова возвращаюсь к бумагам, лежащим передо мной. Десять минут, отведенные пигалице на расчеты, чем-то нужно занять, и я начинаю цепляться к пунктам со сроками, уточняю то, что и так написано, посматривая время от времени на скукожившуюся фигурку за столом. И как только она откладывает ручку, поднимаюсь и иду к ней. Смотрю, что у нее получилось. Ровно то, что насчитал я. Копейка в копейку. Вряд ли Луковая увидела мою улыбку, но от голоса, который она услышала, сперва застыла, а потом стала трястись, как припадочная.
  • Значит, именно в такую сумму вы оценили жизни людей? - спрашиваю я, перебивая.
  • О чем вы, Даниил Владимирович? - Синявин смотрит на меня.
И по его глазам видно, что он действительно не понимает, о чем идет речь. Я беру два листа - последний отчета и тот, на котором Луковая закончила свои расчеты. Умничка. Даже выписала отдельной строкой разницу.
  • Вот про это. - подталкиваю листы Синявину. - Тут же стоит твоя подпись?
  • Я… Я… Я не понимаю, как это возможно, Даниил Владимирович… Может быть где-то ошибка? Давайте я перепроверю... Это не займет много времени...
  • Нет! Уволен! - рычу я, не желая слушать лебезящие нотки в его голосе. - Через десять минут твой кабинет должен быть пуст! Не успеешь - найти новую работу станет для тебя крайне сложно. Рекомендации у тебя будут соответствующие.
  • Даниил Владимирович… - Синявин хочет что-то сказать, но мне достаточно одного взгляда, чтобы заткнуть ему пасть.
Он медленно встает и не оборачиваясь выходит из кабинета, оставляя меня наедине с белеющим Алеутовым и полуобморочной Луковой.
  • Теперь ты… - я подхожу и сажусь напротив помощника. Беру один из листов контракта с Аркадьевым, не глядя толкаю пигалице, - Если хоть одна цифра…
Алеутов судорожно сглатывает.
  • Луковая, проверь. Первой графы будет достаточно. Данные на сорок второй странице в таблице.
Мне не нужны эти цифры. Достаточно того, что вижу как забегали глаза у помощника. Но лишать себя порции его нарастающего ужаса не собирался. Я как вампир. Упиваюсь каждой секундой под щелканье кнопок калькулятора. И только оно прекращается коротко рявкаю, не отводя глаз:
  • Неси сюда!
Пигалица словно прилипла к своему месту, и мне приходится перевести свой взгляд на нее и повторить угрожающе леденящим тоном, разделяя слова:
  • Встала. И принесла. Быстро.
Мне без разницы, что на нее действует сильнее, но она вздрагивает, медленно встает, поднимает лист - он трясется так, что я слышу его шелест,- и подходит.
  • Села!
В этот раз повторять не приходится. Справа отодвигается стул и она садится даже не на край - клянусь, она едва касается задницей сиденья, - все, чтобы дистанция между нами была максимальна. Я смотрю на ее расчеты, отмечаю, что бумага местами мокрая, и снова поднимаю глаза на помощника, разворачивая лист к нему:
  • Интересная картина. Правда?
Он судорожно кивает, не взглянув на цифры, что только подтверждает мой вывод - подтасовывали они не в первый раз.
  • Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен тебя уволить? - спрашиваю я, делая акцент на последних четырех словах.
Он молчит, а мне и не нужны его слова. Все, что я услышу, будет лебезящей бредятиной, но не настоящей причиной. Скажи он, что все это делал ради дорогостоящей операции для кого-то из родных, я может быть частично его и понял. Но я вижу перед собой лишь трусливое ссыкло, как говорит Кума. Ссыкло, жадное до чужих денег и не способное заработать их честно.
  • Уволен. - тихо шелестит мой голос, - Пропуск, телефон и ключи на стол. Прямо сейчас. Пять минут на то, чтобы вынести свой хлам из бывшего кабинета. Трудовую… советую завести новую. А теперь, пошел на хрен из моего кабинета! Увижу хотя бы раз рядом с офисом...
Я замолкаю, оставляя ему право самому додумать, что с ним может произойти. На столешницу один за другим выкладывается то, что я требую. Алеутов подходит к дверям и бросает на пигалицу короткий взгляд, но я успеваю заметить, что в нем вспыхивает ненависть за все произошедшее. Даже здесь он поступает как ссыкло, перекладывая вину на непонятную мышь.
Минут пять мы сидим в абсолютной тишине, а потом я подхожу к мусорному ведру и достаю из него самолетик. Разворачиваю его, разглаживаю и щелчком пальца отправляю под нос пигалицы.
  • Если по каким-то причинам ты не можешь понять, что это… - начинаю я, намекая на ее слезы, - ...поясню. Это приказ о твоем увольнении. Мне не интересно, чем был вызван твой исследовательский интерес и что ты забыла в чужом кабинете.
Прохожу за ее спиной, смотрю на дрожащие плечи, удивлённо хмыкаю - ревёт, но так, что не слышно ни звука,- и подхожу к своему креслу. Беру три папки с личными делами, достаю из ящика четвертое - папку, которую изучал последние дни тщательнее других,- обхожу стол уже с другой стороны и сажусь на то место, где буквально недавно сидел Алеутов.
  • Сядь нормально - свалишься. - произношу еле слышно, и пока она елозит на стуле раскладываю дела перед ней, оставив папку в руках.
Мне не нужно его открывать. Все, что там написано, я помню.
  • Луковая Катарина. - делаю ударение в ее фамилии на предпоследнюю гласную, откладываю папку в сторону и поднимаюсь.
Я подхожу к окну, шире открываю жалюзи, делаю глубокий вдох, прекрасно понимая, что сейчас сознательно тяну время. Взвешиваю, чем выльется мне решение, принятое волей случая. Не попади самолётик в урну, разговор пошел бы совсем в другом ключе.
  • Итак. Катарина Луковая. - снова начинаю я, - Двадцать семь лет. Не замужем. Матфак РГУ. Четыре курса с отличием, пятый… через жопу. Полгода работала учителем старших классов по математике. Затем уволилась. Правильное решение. Зарплата у бюджетников - говно. Но не будем отвлекаться. После устроилась сюда. Менеджер учёта, хранения и внутрифирменных перемещений. По сегодняшний день. Все верно?
  • Д… д… да. - еле слышно отвечает она.
  • Замечательно. Теперь по поводу того инцидента, который здесь произошел из-за твоего любопытства. Кстати поздравляю. У тебя сегодня появилось два ненавистника. Достижение хреновое, но на работе не без этого. Думаю тебе будет интересно, что именно послужило причиной таких кардинальных решений. Можешь не отвечать, знаю, что интересно. Эти двое под видом одного в счетах отгружали заказчикам другое, более дешевое, а разница оседала к ним в карманы. Как именно они проворачивали саму подмену оборудования - выясняет служба безопасности. Но даже не это является причиной, по которой ты все еще сидишь здесь, а не последовала за этими двумя… Перед тобой три личных дела. Мне нужен новый начальник, умеющий грамотно и точно считать. Человек, который будет ценить свое рабочее место и не пойдет на махинации. Не важно, по принципу или из страха. Выбирай.
  • Н… н… но я… я...
  • Не могу принять такое ответственное решение, да? - заканчиваю ее предложение сам, подхожу к ней и наклонившись к самому уху шепчу, - Ты только что уволила двух человек. Ты. Ты приняла решение и залезла в документы, которые тебя не касались. Так будь добра - выбери. Только выбирай того, кому ты доверяешь, как себе самой. Пять минут.
Пигалица пару минут тратит в пустоту. Просто сидит и пялится на стол перед собой. Лишь когда я сажусь в своё кресло и достаю журнал, она видимо понимает, что от нее не отстанут. Три минуты она листает дела по очереди и к тому моменту, как я подхожу и останавливаюсь напротив нее, одна папка выдвинута вперёд. Буквально на сантиметр.
  • Анна Самохина. - читаю я, - Почему?
  • Я ей доверяю. - тихо шепчет она.
  • Не так сложно, как казалось. - я возвращаюсь к своему креслу и нажимаю кнопку на селекторе, - Эльвира.
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Готовь приказ. На место Синявина переводим Анну Самохину. Пусть прямо сейчас приступает. Найди кого-нибудь, кто введет ее в курс дел и перекинет другому то, чем она занималась.
  • Хорошо, Даниил Владимирович. Что-нибудь еще?
  • Пока все.
Я смотрю на эту Луковую и снова думаю, что пожалею. Но в моих принципах нет такого, который говорит, что я меняю решения. Пусть даже они и приняты полетом бумажного самолетика.
  • А теперь на счет тебя. - я подхожу, комкаю приказ об увольнении и отправляю его в урну. Снова ровно в центр. Значит, все решено. - Телефон, который лежит перед тобой, всегда должен быть у тебя под рукой и всегда включен. Ты всегда поднимаешь трубку, если звоню я. Никаких причин для обратного быть не может. С сегодняшнего дня, с этой самой минуты, ты - мой личный помощник. Там, где я, ты становишься моей тенью. Все мои поручения и приказы выполняются без вопросов и обсуждений. Даже если я звоню тебе в три ночи и требую привезти мне шлюх из какого-нибудь Мухосранска, ты срываешься туда первым самолетом. Ясно?
Она замирает и медленно поднимает голову. На зареваном лице такая смесь эмоций, какая не снилась смертнику, которому за мгновение до исполнения приговора сообщают об амнистии.
“Попрощайся со спокойной жизнью и книжными сказками.” - думаю я.
  • Привести себя в порядок, перенести вещи в свой новый кабинет. Через полчаса у меня встреча. - говорю вслух, с садизмом добавляя, - У нас.

В моей голове полнейший кошмар. Сумасшедшая карусель из неопределенности и безысходности, поселившихся там в последние дни раскрутилась до безумия от ужаса и страха, стоило только войти в кабинет Зверя. И его рык добавляет сил липким холодным щупальцам, стискивающим сердце. Меня колотит от одного его взгляда, а он требует досчитать. Пальцы едва попадают по клавишам калькулятора.
"За что? Зачем все это? Триста пятнадцать умножить…"
Он забирает лист, а у меня внутри холодеет так, словно вместо листа бумаги из моих рук, вырвали часть сердца и на его месте появилась ледышка. Потрескивающая острыми гранями, взорвавшимися от одного слова:" Уволен!". Всего одно слово, а мне хочется исчезнуть, раствориться в воздухе, стать невидимкой и бежать, бежать, бежать.
Я снова считаю. Тишина. Звенящая тишина, от которой появляется металлический привкус во рту. Зверь загнал свою жертву в угол, надрезал ей сухожилия острым когтем и развлекается, наблюдая за тем как она трепыхается.
  • Неси сюда!
А я не могу себя заставить даже вздохнуть лишний раз, не то чтобы куда-то идти. Слезы льются из глаз, мне страшно издать хотя бы один звук. Он убьет. Жестоко. Цинично. Зверь повторяет, и я практически отрываю себя от стула, делаю эти несколько шагов, а в ушах уже стоит звон, за которым едва слышно очередной приказ. Сесть…
Это не человек. Это не зверь. Для него нет названия. Те клубы леденящего ужаса и страха, которыми он окутывает, оплетает все вокруг себя, не может источать ни одно живое существо. Он даже не айсберг. Это нечто более страшное. Жидкий азот рядом с ним кажется бурлящей огненной лавой и я инстинктивно отодвигаюсь дальше… И снова это:" Уволен."
Кажется, что прошла целая вечность пока он снова не начинает говорить. Еле выдавливаю:"Да" онемевшими губами, и передо мной возникают три папки - Зверь требует выбрать. Того, кому я верю. Единственное, что я понимаю, когда он отходит. На одной из папок имя и фамилия Нюты. Остальных я не знаю. Мне настолько страшно, что сил хватает сдвинуть личное дело Нютки всего на пару сантиметров. И, видимо, это последнее, что нужно Зверю от меня, перед тем как завершить казнь.
  • Привести себя в порядок. Через полчаса у меня встреча. У нас.
Сердце, загнанное в пятки, сбивается с ритма. Я поднимаю голову, не понимая, что именно он от меня хочет. Я не верю. Зверь хищно скалится и показывает на часы:
  • Ты не расслышала? Полчаса.
Ноги сами выносят меня из его кабинета. Кажется Зверю мало просто уволить меня. Это слишком большая роскошь. Для меня. И он придумал новую игру - теперь я его стану его куклой. Куклой, не имеющей права ни на что.

  • Катарина Сергеевна, я позволила себе перенести ваш рюкзак в кабинет. Пойдемте, я вам все там покажу.
Голос Эльвиры выцарапывает меня из ступора, я иду за ней, сжимая в руках телефон и ключи. Она открывает передо мной двери, заводит внутрь, подходит к едва заметной двери, сливающейся со стеной.
  • Здесь вы сможете привести себя в порядок. - спокойно говорит секретарь Зверя. Словно мой вид для нее абсолютно нормален. - Я приготовила вам новый ежедневник и положила его на стол. Записная книжка с телефонами, которые вам понадобятся, в верхнем ящике стола. Мебель сегодня поменяют под ваш рост. Выберите, пожалуйста, особенно кресло. Катарина Сергеевна?
Я поднимаю на нее глаза и спрашиваю:
  • Кресло?
  • Да. Предыдущий помощник был крупнее вас, и вам будет неудобно. Посмотрите, пожалуйста, что вам больше подойдёт. К вечеру все доставят.
Эльвира не называет имя только что уволенного. Словно его здесь не было несколько недель, а то и месяцев. Человек вычеркнут. Я едва смотрю на брошюры, разложенные на столе, и показываю на первую попавшуюся. Больше всего мне сейчас хочется остаться одной, а не выбирать мебель для своей клетки. Эльвира забирает все.
  • Чай, кофе? - спрашивает она и тут же поясняет, - Мне нужно знать ваши предпочтения. Может вы предпочитаете что-то особенное, например, вегетарианское или безлактозное?
Этот вопрос окончательно выбивает меня из колеи. Мозг вообще отказывается понимать, что тут происходит. Я хлопаю ресницами, Эльвира ждёт. На ее лице абсолютное спокойствие, будто перед ней стою не я с опухшими глазами, а кто-то другой.
  • Катарина Сергеевна.
  • Кофе. Три в одном.
  • Я вас поняла. - Эльвира кивает и бесшумно подходит к дверям. - Через двадцать минут я за вами зайду. Даниил Владимирович распорядился, чтобы первое время я вам помогала по любым вопросам. Вы быстро втянетесь, не переживайте.
Она жестом показывает на дверь в туалетную комнату.
  • Умойтесь холодной водой. Это снимет отек.
Я киваю и медленно бреду умываться. Происходящее все больше начинает походить на какое-то безумие. Закрывшись в туалете, я опускаю крышку унитаза, сажусь на нее и, зажав рот руками, реву. Слезы текут по щекам, обжигают кожу, словно на нее плеснули кислотой. Пять минут. Я даю себе всего пять минут.

Спина Зверя маячит передо мной, и я едва за ним успеваю. Пока он делает один шаг мне приходится сделать три. Мы идём по дороге смертников и я спиной чувствую удивлённые, непонимающие взгляды. Проскочив мимо рабочего места Нюты, едва успеваю заметить, что оно пусто, и со стола исчезла рамочка с фотографиями.
  • Отстанешь - побежишь пешком. - рычит Зверь, останавливаясь перед лифтом, и я едва не натыкаюсь на его спину.
Мы спускаемся на подземную парковку.
  • Ты ездишь спереди. Всегда. - ледяной голос сразу же указывает мое место и положение.
Я - кукла и должна делать все, что скажет хозяин, перед которым водитель предусмотрительно открывает дверь.
  • Даниил Владимирович, ваш кофе. - водитель передает Зверю безликий картонный стаканчик, а потом похожий возникает передо мной. - Катарина Сергеевна.
  • Спасибо. - еле слышно произношу я, ошарашенная таким обращением и тоном, которым произносится мое имя и отчество.
  • Дима, как сыграли? - спрашивает сзади Зверь.
  • Три-один. Начали месить только в конце второго тайма. До этого даже не бегали, ходили по полю, как пришибленные.
  • Плохо. - сзади что-то шелестит и в подставленную ладонь водителя опускается две стодолларовых купюры. - Здесь за меня и за Куму. Не трать.
  • Я помню, Даниил Владимирович.
  • Когда следующая?
  • Через две недели.
  • Запиши. - Зверь это говорит уже мне. - Узнаешь точное время у Димы.
Я достаю из рюкзака ежедневник с логотипом компании и долго думаю, как записать то, куда должен поехать Зверь. На странице с двадцать вторым числом появляется надпись:" Узнать время у водителя. Какая-то встреча".
  • Начало положено. - голос сзади откровенно издевается. - Теперь запоминай, а лучше запиши. Дважды повторять не буду. Все, что увидишь и услышишь, остаётся только в твоей голове. Хоть одна фотография или статья в прессе без моего ведома, и мои юристы покажут, за что они получают свою зарплату. Понятно?
  • Да, Даниил Владимирович. - впервые называю его по имени и отчеству, он довольно хмыкает.
  • Неплохо. Твой рабочий день начинается за полчаса до моего, кроме двух случаев. Первый - ты умерла. Тогда можешь опоздать. Второй - умер я. Здесь разрешаю вообще не приходить и выпить за свое освобождение. Но такого счастья тебе не светит. Если я тебе позвонил, то через тридцать минут ты с кофе ждёшь меня в машине. Эльвира расскажет где и какой покупать. Если не звонил - в половину девятого ты в офисе. Дальше. Мне плевать на твою личную жизнь и выходные. Выходной у тебя может быть только тогда, когда скажу я. Гарантированно можешь рассчитывать только на один день - свой день рождения. В остальные - решаю я. Никаких отгулов. И мне не важно, что у тебя произошло: внезапная простуда или месячные. С утра ты всегда на работе.
Я краснею, как рак, и только тот факт, что Кугуров не видит моего лица, хотя бы немного облегчает волну стыда.
  • Дресскод. Никакого яркого макияжа, резких и сладких запахов. Ты - мой помощник, а не шлюха. Чем меньше ты будешь меня раздражать своим благоуханием, тем лучше. Для тебя лучше. Купи себе костюм. В этом ты ходишь последний день. Увижу еще раз в подобном наряде - будешь ходить голая. - Зверь протягивает пластиковую карточку, - Оставишь ее у себя. Пин код - твоя дата рождения. Кофе, обеды, все расходы связанные с работой оплачиваешь с нее. Никаких левых покупок. Ясно?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Уже лучше. Быстро втягиваешься. Пошли.
Машина останавливается и мы выходим. Дима достает из багажника спортивную сумку и идет следом за нами к лифту, который поднимает нас на этаж с тренажерным залом. К Кугурову тут же подходят двое - мужчина, от вида которого в голове проносится:” Убийца” и девушка, больше похожая на модель. Зверь коротко жмет руку мужчине и кивает модели.
  • Даниил Владимирович, как обычно? - спрашивает она, рассматривая меня с ног до головы.
  • Не сегодня. Она со мной. Это мой новый помощник. - отвечает он и идет к раздевалкам.
Я хвостиком бегу за ним и замираю у дверей, когда он коротко говорит:” Жди здесь”. Несколько минут я стою у дверей, изображая не то лакея, не то оловянного солдатика, а потом снова несусь за Кугуровым по залу.
  • И теперь главное. Ты молчишь, не задаешь никаких вопросов и отвечаешь только тогда, когда я тебя об этом спрошу. Повтори по поводу приказов и распоряжений. - он достает наушники из кармана.
  • Я делаю все, что вы скажете и не обсуждаю. - негромко отвечаю я.
  • Быстро учишься. А теперь исчезни. Жди в машине.
Зверь отбрасывает куртку в сторону и я застываю. Руки Кугурова испещрены замысловатыми узорами татуировок, уходящих от запястий вверх под рукава футболки. А с левой стороны плечо едва ли не полностью переливается всеми цветами радуги от огромного синяка.
  • Я что-то сказал! - рычит Зверь, вставая на беговую дорожку. И самым быстрым шагом, на какой только способны мои ноги, я сбегаю в сторону выхода.

Дима дремлет в машине, прикрыв глаза, и открывает их уже после того, как я захлопываю дверь.
  • Хочешь кофе, коллега? - спрашивает он, и я неопределенно жму плечами. - Первый день?
  • Нет. Три года на складе работала. - отвечаю я, - А что?
  • То, что предупреждать о характере шефа не стоит. Сама все знаешь. Так что на счёт кофе? Нам ждать ещё часа полтора точно.
  • Наверное, да, Дмитрий.
  • Слушай, нам с тобой в одной упряжке пахать. - Дима достает термос и наливает в крышку кофе, - При нем, - его рука показывает вверх, - Дмитрий, а наедине - Дима. Согласны Катарина Сергеевна?
  • Хорошо, Дима.
Я вообще ничего не понимаю. Обыкновенно, чтобы просто заговорить с незнакомым человеком, мне нужно раскачаться, найти тысячу причин по которой этот разговор действительно нужен, и только потом, возможно, если сойдутся звёзды… А здесь… Хлоп, и мы уже даже перешли на ты. Я списываю все происходящее на стресс. Других объяснений у меня нет, а Дима все болтает, болтает, болтает. Такое ощущение, что его прорвало, и он вываливает на меня все то, что хотел бы обсудить с кем-нибудь. Мне остаётся лишь кивать время от времени - уловить о чём именно Дима говорит сейчас нереально - он скачет с темы на тему, словно задался целью запутать меня окончательно.
  • Дима. - я вклиниваюсь в небольшой перерыв в его монологе и достаю ежедневник, - А что именно будет двадцать второго? Мне как лучше записать?
  • Футбол. Тебе разве Алеутов ничего не объяснил?
  • Нет. - я отрицательно мотаю головой.
  • Как всегда. Тот ещё му… - Дима осекается и через секунду выдает, - Мужчина. Вечно выше всех. И Эля говорит, что по офису ходит павлином. Словно вся фирма принадлежит ему. Интересно, за что его турнули. Ты не в курсе?
  • Нет. - я вру. Я не хочу говорить, что бывший помощник уволен из-за меня. Лишнее внимание мне ни к чему. Достаточно того, что Нюта вечером засыплет вопросами где, с кем и почему… - Ой, извини.
Я еле нахожу свой телефон в рюкзаке. Два ежедневника, справочник, бывший, а теперь уже мой, телефон Алеутова… Свой мобильный как обычно завален и моргает конвертиками непрочитанных сообщений. И все они от Нюты.
"Ты где?" - гласит первое.
"Ты куда пропала?"
"Ката, перезвони мне!!!"
"Я переживаю."
И:"Хотя бы напиши, что у тебя все хорошо".
Я отвечаю на последнее. Все остальное - не телефонный разговор, и все равно будет главным вопросом на повестке за ужином. Если Зверь удосужился на него отпустить. Рюкзак при его упоминании разрывается какофонией таких ужасных звуков, что я дергаюсь, мой телефон летит вниз, следом рюкзак, рассыпая содержимое под ноги. Бывший телефон Алеутова высвечивает картинку, на которой в пламени горит рогатое создание, и продолжает выдавать смесь звуков, от которых в жилах стынет кровь.
  • Не оригинально… - Дима поднимает мобильный, заходящийся визгом свиньи, и подает мне, - Советую ответить.
  • Да. - произношу я, нажимая кнопку ответа, и слышу всего одно слово.
  • Вода? - Дима видит, что я киваю, и спрашивает, - Подсказку дать, коллега?
  • Не откажусь.
  • Без газа. Стоит в холодильнике, вы мимо проходили, верхняя полка. Снизу не бери, скажет, что слишком холодная. - он подмигивает, откидывается на спинку, устраиваясь поудобнее, - Алеутов трижды лажал. Вел бы себя по-человечески, но мы же гордые…
  • Спасибо.
  • Сочтемся. Лучше поторопись.

И эта последняя фраза выстреливает меня из машины в сторону лифта, как камушек из рогатки. Я лечу к лифту, потом к холодильнику, дважды проверяю надпись на бутылке и дальше в зал, в котором нет ни души. В тишине слышны лишь резкие повторяющиеся хлопки, доносящиеся откуда-то из глубины. Я замираю около беговой дорожки и кручу головой, не понимая куда идти.
  • До конца и налево. - негромко раздается у меня за спиной.
Я оборачиваюсь и вижу модель со стопкой полотенец. Она откровенно веселится, рассматривая меня.
  • Действительно, такую только на должность помощника… - едко бросает она и я чувствую, как начинают гореть щеки.
“Конечно, с таким телом и ростом можно любую считать недоразумением. Вот только помощник не носит полотенца!” - думаю я, но озвучить свои мысли не решаюсь. Это глупо, ведь в моих руках бутылка с водой…
Я иду по залу и сворачиваю влево. Там, в небольшом помещении, хлопки становятся не просто громче. Они злее, жестче. Зверь в одних спортивках быстро двигается вокруг того, кто мне показался убийцей, и бьет по его перчаткам, больше похожим на небольшие плоские подушки. Несколько ударов, Кугуров уворачивается от движения этой подушки-перчатки, имитирующей удар.
  • Дэн, не расслабляйся! Работай на полную! - раздается команда и Зверь коротко кивнув наносит три мощных удара друг за другом.
Каждый разрывается громким хлопком.
  • Реще! - снова три удара, почти сливающиеся в один.
Я подхожу ближе и останавливаюсь, чувствуя как волосы на макушке начинают шевелиться. Кугуров - Зверь… Хищный, опасный зверь, к которому никогда нельзя поворачиваться спиной. И наблюдая за тем, как он тренируется, это сравнение все сильнее укрепляется в моей голове. В его движениях, ударах - грация хищника, вышедшего на охоту. Глаза гипнотизируют жертву, неотрывно следят за мимолетным изменением ее поведения, моментально оценивают и предугадывают… Даже терпкий запах, щекочущий ноздри, заставляет осознать, что рядом с тобой вершина пищевой цепочки, и только ему решать, когда его клыки разорвут тебе глотку…
  • Пять минут отдыха. - “убийца” скидывает перчатки и Кугуров подходит ко мне.
  • Воду. - коротко бросает он.
Я протягиваю бутылку и почти задыхаюсь. Рядом со мной стоит мужчина, от которого пахнет животной опасностью, а мне до дрожи в ногах хочется прикоснуться к его блестящей от пота коже. Провести пальцем по каждой линии узоров на руках, каждому замысловатому иероглифу. Почувствовать, как горят его мышцы, и осторожно очертить края синяков.
  • Больно? - еле слышно выдыхаю я, заглядывая ему в глаза.
Буквально на мгновение в них проскакивает удивление, а потом снова леденящий холод.
  • Когда ты решила, что это входит в круг твоих обязанностей?
От его тона я инстинктивно делаю шаг назад и стыдливо опускаю глаза. Зверь поднимает футболку и куртку со скамейки и проходит мимо меня.
  • Через двадцать минут в машине. - бросает он.


  • Гера, на сегодня все. В следующий раз продолжим.
  • Через неделю. Раньше чтобы тебя не видел, чемпион. - он помогает смотать бинты и кивает на мои синяки, - Привезёшь снимки.
  • Может ещё записку от родителей? - спрашиваю я.
  • Если мне она потребуется, то привезёшь и ее. Подними руки. - Гера не в духе. Быстро ощупывает каждое ребро и хмурится. - Неплохо тебя отделали. Двое, трое?
  • Одна.
Гера хмыкает и коротко командует:
  • В стойку!
Я сжимаю кулаки и поднимаю их на уровень лица, немного наклонив корпус вперёд. Гера буквально несколько секунд смотрит на положение моих рук и хмурится сильнее.
  • Поработаем над защитой. Через неделю! Если будут снимки. - напоминает он тоном не терпящим возражений. - Сейчас в душ и на семь дней максимальный покой. Куме привет. Пропустит ещё одну тренировку - сгною.
  • Передам.
  • Свободен.
Гера единственный, кто может мной командовать без опасений. Ему плевать, что зал фактически мой и работает он на меня, а не на фирму. Пять лет назад это было единственным условием, с которым он согласился стать тренером, и в первую же тренировку отмудохал так, что я две недели передвигался по квартире как калека. Опыт против моей злости. Никакой жалости и ударов в полсилы. Тогда мне это показалось извращённым садизмом, сегодня я уверен, что так Гера смог вытащить меня из того состояния и вернуть в этот мир.
Лика бесшумно проскальзывает в душ за мной, стягивает топик, следом обтягивающие леггинсы, крохотные трусики, распускает волосы и пристраивается рядом под обжигающими струями воды. Идеальная любовница, не задающая никаких вопросов.
  • Не сегодня, Лика. - говорю я, когда ее пальцы пробегают по моему животу и аккуратно ласкают ребра - сдались они сегодня всем.
  • Как скажешь.
Лика отстраняется на мгновение, чтобы взять гель для душа. Выдавливает немного на ладонь и взглядом спрашивает:
  • Разрешишь?
Я киваю и закрываю глаза, позволяя ее рукам разгуливать по своему телу. Шея, плечи, руки… Лика скользящими движениями проходит по каждому мускулу, изредка, словно невзначай, касаясь груди набухшими сосками. И каждое это прикосновение неумолимо передает мне ее возбуждение. Сперва в голове появляется зыбкий туман - закрытые глаза обостряют ощущения в несколько раз. Кожа начинает чувствовать малейшее давление. Даже когда она отстраняется, чтобы выдавить новую порцию геля, я могу с точностью сказать, как она это делает. Будто в пелене цитрусового запаха у меня появляется способность видеть все происходящее вокруг со стороны. Лика сейчас рассматривает мою спину, одной рукой проводит по моим лопаткам, а другой выдавливает гель себе на грудь, чтобы потом прижаться всем телом. На моем лице появляется довольная улыбка, когда сзади прижимаются два упругих полушария, а нежные пальцы пробираются к животу и медленно поднимаются вверх, вместо того чтобы двинуться вниз. Я ей отказал, и теперь она сознательно игнорирует вздыбившийся член.
  • Если ты решишь, то я не против. - говорит ее тело. - Только ты решаешь, что будет. А я сделаю все, что ты захочешь.
Дальше возбуждение ядом проникает в кровь и разносится по венам в самые отдаленные уголки тела. Я начинаю слышать за шумом воды ее дыхание. Лика встает передо мной, прижимается к груди, я поднимают руки и упираюсь в стену, ограничивая пространство, в котором она может двигаться. Чтобы ее соски чертили по моей коже чаще, чем этого хочет она. Мой член упирается в упругий живот, Лика немного отстраняется, но я делаю шаг вперед, впечатывая ее спину в кафель.
Шум воды исчезает, хотя горячие струи все еще хлещут по спине, переплетаясь с тонкими пальцами, пробующими прочертить неозвученный вопрос:
  • Ты точно не хочешь меня сегодня? - пишут острые ноготки, оставляя красные следы на лопатках.
Я открываю глаза. Я хочу увидеть то безумие, которое проснулось в Лике. Так ли оно велико, как мне кажется. Она легонько закусывает нижнюю губу и резко разворачивается ко мне спиной, прижимаясь грудью к стене. Она просовывает свои ладошки под мои, чуть расставляет ноги, прогибается…
Если я сейчас уйду, ничего не произойдет. Не будет никому не нужных звонков и истерик. Не будет обид и слез, битой посуды и обвиняющих взглядов. У нас нет отношений, нет обязательств. Только аэробная нагрузка, как называет это Лика. Я медленно провожу ладонью по ее руке, спускаюсь по спине на поясницу, обхватываю ее за талию и резко вхожу. Она легонько вздрагивает, чуть откидывает голову назад и сильнее упирается в стену, чтобы следующим движением я вошёл глубже.
Есть два типа женщин: первые отдаются потому что ты заявил свое право, вторые - отдаются самому процессу. Лика - вторая. Она упивается каждым моим движением, каждым толчком. Пропускает мои руки туда, где им хочется быть в данное время. И если моим пальцам вдруг покажется, что горошинка ее клитора нуждается во внимании, то она через мгновение накроет их своими, поймает мой ритм и отпустит дальше изучать кожу живота или полушария грудей. Лика еле слышно постанывает, медленно плавится… По ее ногам пробегает мелкая дрожь, усиливающаяся с каждым мгновением, словно чья-то невидимая рука подвела к ней напряжение и увеличивает его шаг за шагом.
Я упиваюсь тем, как она кончает. Почти задыхается, хватает воздух губами, пальцы под моей ладонью пробуют пронзить кафель стен и пробороздить в нем глубокие отметины. Это возбуждает до сумасшествия, поднимая температуру во всем теле на несколько градусов, обостряя и без того уже оголенные нервы. Я не слышу свой хриплый рык, лишь на пальцах чувствую острые ногти…

Дима забирает сумку из моих рук и открывает дверь. Пигалица на переднем сиденье старается спрятаться за спинкой и не издает ни звука. Хоть где-то она ведет себя так, словно ее не существует.
  • Дима, “Версаль”. - коротко говорю я и прикрываю глаза.
Ребра предательски ноют - Все же Гера прав, нужно сделать снимок. Просто для того, чтобы на следующей неделе он убедился в том, что у меня нет трещин и переломов. Я практически уверен что их нет, но лишним не будет. Удивительно, что за всю неделю мысль о рентгене у меня не возникала, видимо Пигалица своей выходкой умудрилась стереть ее из головы, и ноющие ребра ушли на второй план. Сквозь прикрытые веки смотрю на маячащую макушку на пассажирском сиденье - Луковая елозит так, словно под ее задницей расположилась стая ежей.
  • Хватит дёргаться. - говорю я и она замирает.
Буквально на пару минут, а потом снова начинается это мельтешение. Край макушки над подголовником и высокий хвост дёргаются, словно из-под земли пытается выбраться взбесившаяся луковица. Мне становится смешно. Я несколько мгновений сдерживаюсь, а потом начинаю смеяться в голос.
  • Луковая, ты уверена, что в твоей фамилии ударение именно на “А”, а не на “У”? - спрашиваю я.
  • Да, Даниил Владимирович. - макушка с хвостом застывают.
  • Тогда завтра сделай что-нибудь другое со своими волосами, а то с этим хвостом ты напоминаешь луковку из мультфильма.
Пигалица вздрагивает и через мгновение кивает.
  • Какие-нибудь предпочтения, Даниил Владимирович? - спрашивает она, и в ее голосе чувствуется смесь обиды, удивления и ни капли страха, который ее бил буквально несколько часов назад.
  • Без разницы. Завей, распусти, придумай что-нибудь. Все таки ты женщина.
  • Я ваш помощник, Даниил Владимирович. - Луковая произносит это с вызовом и тут же съеживается так, что над подголовником едва виднеется краешек ее хвоста.
  • Дима, останови машину! - рычу я. И только она замирает медленно шепчу, - Повтори, что ты там сказала!
  • Я… я… я ваш помощник. - пищит Пигалица.
  • Именно! Запомни это! Если я сказал, то ты сделала. Без возражений и вопросов. Ненужную браваду оставь для других случаев. Ясно?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Дима, поехали.
Машина плавно трогается, а меня начинает злить одно только присутствие этой Луковицы. Вместо того, чтобы сидеть ровно и не отсвечивать, она умудряется в самый первый день капать мне на нервы. Чертов самолетик! Надо было увольнять. Толку все равно не будет. Что есть, что нет.
  • Дима, останови. - снова говорю я. И пока машина перестраивается в правый ряд зло произношу, - Луковая, сейчас выметаешься и шуруешь покупать костюм, а потом к парикмахеру, стилисту, визажисту… К кому хочешь! Но чтобы завтра о твоем хвосте я не вспомнил! Считай, что сегодня для тебя был вводный день, который ты к херам просрала по всем пунктам! Завтра, с самого утра Дима заедет за тобой, и молись всем своим богам, чтобы мне понравилось то, что я увижу! Ясно?
  • Да, Даниил Владимирович. - еле слышно доносится спереди.
  • Замечательно. А теперь вали!

Я молча дожевываю стейк и недовольно поглядываю в сторону входа. Кума решил все таки объявиться. Позвонил, сказал, что подъедет, и тишина.
  • Кофе, Даниил Владимирович?
  • Да. И счёт.
Официанты в "Версале" знают мои предпочтения и не стоят над душой. Если был стейк, то в конце я обязательно закажу кофе. Без молока и сахара. Вот и сейчас на стол опускается крохотная кружка с черным как смоль напитком, а рядом шкатулка, в которую я не глядя кладу несколько купюр. Примерную стоимость я уже давно знаю, а все остальное - чаевые. Достаточно щедрые. Лучшая мотивация запомнить мои привычки.
  • Здорово! - Кума плюхается на диванчик и улыбается во все тридцать два зуба. - Уже кофеманишь?
  • Тебя ждать не стал.
  • Да мы тоже ненадолго. Так, чисто кофе попить. - он стягивает шапку, расстегивает куртку и бросает ее на спинку. - С Галчонком на каток ездили. Сто лет на коньках не стоял.
  • Ясно. А где потерял своего птенчика?
  • Носик пудрит. - Кума быстро пробегает глазами по меню, заказывает два капучино и несколько пирожных. - Дэн, слушай, я тебя очень прошу, не надо с ней вот этих твоих подколов.
  • Что, не дала? Хватку потерял? - усмехаюсь я.
  • Вот про это и говорю. Она другая, понимаешь? Вообще другая.
  • Ну да. У тебя каждая новая "другая".
  • Не. Галчонок особенная. - Кума блаженно щурится, как котяра, дорвавшийся до сметаны.
  • Значит не дала. - констатирую я.
  • Тебя что-ли Лика сегодня продинамила? Дала, не дала… Какая тебе нахрен разница?
  • Тебя не узнаю, Кума. Решил в романтику удариться? Цветочки уже носишь или пока ещё только провожаешь до дома и томно смотришь в след?
  • Дэн, тебя какая муха укусила?
  • Не важно.
  • Ну да… Я ж забыл, что ты у нас птица гордая. Свои проблемы решаешь в гордом одиночестве. Ок. Не лезу. - Кума разводит руками и несколько раз обводит зал глазами, - Потерялась что-ли?
  • Сходи проверь.
  • Пошел ты! Хочешь трахнуть кому-нибудь мозг? Так лучше заеби своего Алеутова. Где, кстати, потерял этого фантика.
  • Уволил. - отвечаю я и добавляю, - Подворовывал, крыса.
  • Нормально ты год начал.
  • Нормально ты мне год начал, а это рабочий момент.
  • Не парься. Найдешь нового и успокоится твоя душенька. Давай только сегодня без перегибов, ок?
  • Уже нашел.
  • И как? - Кума встает и призывно машет девушке в длинном пуховике.
  • Как видишь.
  • Тупит?
  • Бесит.
  • Я тебя тут потеряла. - Галя улыбается Куме и кивает мне, - Привет. Как ребра?
  • Спасибо. Пока не жалуюсь.
  • Вы в следующий раз аккуратнее с горок катайтесь.
  • С каких горок? - спрашиваю я, но Кума начинает так отчаянно семафорить глазом, что приходится прикинуться склеротиком. - А… Ну да. Детство в жопе заиграло. Макс говорит вы сегодня его на коньки поставили? И как?
  • Как корова на льду! - Галя смеётся, - Вы бы видели, как он сперва вдоль бортика ходил.
Она разматывает длинный шарф, и пока отворачивается чтобы отдать пуховик подошедшему официанту, Кума складывает ладони и одними губами шепчет:
  • Дэн, пожалуйста…
  • Хорошо, бык-осеменитель.

Сперва я практически не слушаю, что рассказывает новая пассия Кумы. Просто наблюдаю. Как она говорит, как улыбается, где ее руки… Я ищу проколы. Мельчайшие, тоньше волоса, но они должны быть. Не зря же Галочка так усердно обрабатывает Куму. И ее можно понять. Счастливый билетик, в виде свалившегося на голову Макса, для медсестры выпускать ой как не хочется. Сперва эти разговорчики по душам, потом каточки, кинотеатры, выставки… Стандартные розовые сопли, обжимания под луной. Может даже поцелуй, но так, чтобы все время держать в напряжении и сохранять интригу. Кума хоть и не дурак, но уши развесил и плывет, плывет котяра. А девочка молодец. Даже вызывает уважение такая шикарная игра. Эти взгляды из-под ресниц, отдергивание ладони, словно стесняется моего присутствия. Можно заказывать венки свободной жизни Максу. Это не он ее кадрит, а она его. Браво. Я почти купился. Но не до конца.
Я аккуратно спрашиваю ее о мелочах: где, когда, как. Ну да, стандартно. Кума завис в отделении и его выпнули, но гордый мачо остался ждать под окнами медсестру и даже сгонял за букетом. Кума предсказуем на все сто. Отвёз на такси домой - молодца, узнал адрес,- а потом вроде бы случайно проезжал мимо и подвёз до работы. Угу. Случайно. На новенькой бэхе. В какой-то заднице города. Конечно же абсолютно случайно на заднем сиденье оказался букет, а в воздухе повисло предложение куда-нибудь сходить. И дальше по тем же классическим нотам. Бредятина. Но девочка молодец - сама верит в то, что рассказывает. Искренне смеется, когда Кума размахивая руками показывает, как он балансировал на коньках. Кумыч, потом скажешь спасибо за мою заботу.
  • Макс, можешь заказать мне кофе с собой? - спрашиваю я и когда он отходит от столика перевожу свой взгляд на Галочку. - Поговорим?
  • Так мы вроде и так говорим. - она лишь самую малость удивляется моему вопросу.
  • Давай сразу к делу. - я достаю ручку из внутреннего кармана и пишу на листе из блокнота единицу и несколько ноликов. - Этого достаточно?
  • Я не понимаю о чем сейчас идёт речь. - Галочка смотрит на меня с все большим удивлением.
  • Неплохо. Почти верю. - я подталкиваю лист к ней поближе, - Эту сумму я готов тебе заплатить, чтобы ты переспала с Максом и свалила. Так яснее?
  • Что?
  • Ровно то, что ты сейчас услышала. И не нужно строить такое оскорблённое личико. Я всё понимаю. Каждый крутится так, как может.
В какой-то момент она вспыхивает. Резко встаёт из-за стола, хватает свой пуховик, шарф, комкает лист и бросает его мне в лицо.
  • Он мне нравится! - громко выкрикивает она, - Можешь ты это понять? Думаешь я не заметила, как ты меня рассматривал? Думаешь, что все с ним ради… ради вот этого? - ее палец брезгливо показывает на скомканный лист.
Галя накидывает пуховик на плечи и смотрит мне в глаза с такой ненавистью, что где-то глубоко внутри я чувствую, что возможно ошибся.
  • Может в твоём мире ты и можешь купить все за деньги. Вот так же, подсунешь бумажку и все вокруг начинают радостно хлопать в ладоши. Подавись! Слышишь? Подавись!
Она выскакивает из ресторана, едва не столкнувшись с Кумой.
  • Галчонок?
На пол летит кофе в стаканчике, Макс быстро подлетает к столу, хватает свою куртку и зло произносит:
  • Блядь, Дэн, ну нахуя? Я же просил.


Все что мне сейчас хочется - поднять с земли какую-нибудь ледышку побольше и запустить вслед удаляющемуся автомобилю. Желательно, чтобы она разбила стекло и попала прямо в голову этому напыщенному мужлану! Вот же гад! Выкинуть меня не пойми где только за то, что я повторила его же слова!
  • Пи… пи… пи… - пищу я пробуя сформировать единственное правильное матерное слово, подходящее этому пи… - Да чтоб тебя!
С какой-то маниакальной злостью распинываю слежавшийся сугроб на краю тротуара, представляя, что передо мной распластанное и бездыханное тело этого психического садиста!
  • Гад, ещё и гель выбрал на зло! - срываюсь я окончательно.
Чертов упырь! Вот откуда он узнал про мандарины? Откуда!? Специально его купил и загнал меня в машину, чтобы поиздеваться! Смотрел и ржал! А я тоже хороша - вместо того чтобы вытерпеть, стала дергаться и искать “Супрастин” в рюкзаке.
  • Пиздец! - все же выдаю я и несколько раз оборачиваюсь.
Не хватало еще, чтобы это кто-то услышал. Отряхнув ноги, напоследок пинаю сугроб и с чувством выполненного долга отправляюсь в сторону торгового центра.
  • Значит решил поржать. Сперва над книгой, потом этот гель, еще и Луковкой… у-у-у-у ненавижу!!! - шиплю я подколодной змеей, - Я тебе устрою! Такое устрою, что сам пожалеешь! Костюм ему значит надо? Я тебе куплю костюм!
Я хихикаю и ускоряю шаг. Мне же выдали карточку? Сказали купить? Сейчас я так куплю, так куплю!!!

Вряд ли меня можно назвать адекватной. Я хихикаю и едва не потираю ладошки от предвкушения. Видимо это состояние настолько захватывает меня, что полностью отбивает весь панический страх от снующих по этажам людей - я захожу в отделы женской одежды, смотрю на ценники и выхожу. Мне хочется найти самый-самый. Чтобы добить этого… Да чтоб тебя!
  • Здравствуйте, мне нужен костюм, туфли и блузка! - выпаливаю я девушке-консультанту. - Самое дорогое, какое у вас только есть!
  • Пройдемте, я вам покажу. У нас как раз есть несколько моделей вашего размера. Какой цвет вас интересует?
  • Серый! Хочу серый! И шпильки! Пять, нет, девять сантиметров!
  • Юбка или подобрать брюки?
  • Юбка! Пусть подергается, мужлан!
  • Я так понимаю, что вам нужно что-нибудь подчеркивающее вашу женственность?
  • Да! - киваю я.
  • Разрешите? - девушка быстро обходит меня и ведет к отдельно стоящему манекену. - Как вам такой вариант?
  • Беру!
И хотя в обычной жизни подобное никогда бы не то что не купила - мерять бы не стала - чуть ли не вприпрыжку лечу в примерочную. По пути быстро показываю пальцем в сторону шпилек и окончательно схожу с ума. Мне уже не терпится завтра придти в офис и убить "любимого шефа" сперва своим видом, а потом и суммой расходов.
Я едва могу стоять в этих туфлях - каблуки после сапогов на плоской подошве настолько высокие, что приходится практически балансировать, плюс я не надевала их лет двести. Юбка буквально немного прикрывает колени, но уже переходит в определение "роковая скромница" - пятая точка подчеркнута идеально и не останется незамеченной. Белоснежная шелковая блузка расстегнута на одну пуговичку сверху и я специально выпячиваю грудь вперёд - теперь отражение в зеркале вообще не имеет ничего общего с той девушкой, которая зашла в примерочную. Даже пиджак немного лишний, но сидит как влитой.
  • Может быть хотите померять что-то другое? - спрашивает консультант из-за шторы.
  • Нет. Я беру это. - мне кажется, что даже глаза у меня стали блестеть гораздо сильнее. В кои-то веки выбралась из уже поднадоевшей одежды.
Но самый пик у этой эйфории наступил, когда я вышла из бутика с пакетами. Ведь в одном из них лежал чек, подтверждающий совершенную покупку. И сумма в нем приятно щекотала нервы.
  • Посмотрим, как ты теперь будешь смеяться. - хихикнула я.
Оставалось только придумать прическу, чтобы до Зверя дошло, что в первую очередь перед ним девушка, а уже потом помощник. И обращаться со мной нужно соответственно.
  • Да! Именно так! - твердо произношу я вслух и тут же шарахаюсь в сторону.
Мимо меня проносится несколько десятков школьников в сопровождении трёх учителей. Гвалт, крики, - стандартное развлечение для детей в виде похода в кино классом. И не менее стандартное наказание для учителей. Я могла поклясться, что мамочки, вызвавшиеся сопровождать своих чад уже незаметно "затерялись" среди бутиков и отделов, бросая учителей на амбразуру. Дважды попадала в такое, поэтому могу прекрасно представить, что испытывают трое взрослых. Организуй, приведи, проконтролируй, никого не потеряй и верни в целости и сохранности. Максимум скажут:" Спасибо". Обыкновенно даже такого не услышишь. Ещё и фыркнут, что сходила на халяву. Ага, вот так прямо и мечтала в свой личный выходной переться через весь город на мультфильм… Я практически пяткой перекрестилась, когда уволилась из школы. Даже с учётом характера Зверя Сатаниновича, учителем быть однозначно хуже. И вот тут у меня в голове пронеслась мысль:” Ты его еще пожалей”.
  • Ну уж нет. Я только начала! - тихонько бурчу себе под нос, рассматривая ближайшие вывески. - Завтра у вас, Даниил Владимирович, глаз дергаться начнет!
Я вообще не представляю какая сумма лежит на карточке. Просто захожу в каждый бутик и, если там есть то, что мне кажется вписывающимся в образ личного помощника, покупаю. Сперва я натыкаюсь на сумку. Вернее свожу с ума продавца, заставляя принести мне половину упаковки бумаги и запихивая ее в каждую более-менее понравившуюся. У меня как минимум два ежедневника, плюс, возможно, будут договора или отчеты, и нужно оставить место под свой стандартный набор. Через час терминал одобрительно пищит, я довольно улыбаюсь - сумка мне нравится на все сто процентов. Дальше становится чуточку сложнее и мне нужен перерыв. Я медленно потягиваю кофе и на листе, поделенном линией пополам, записываю все плюсы и минусы от покупки приличного набора ручек. В правом столбце всего одна строчка:” Дорого”, а вот левый… Кажется туда попадает все. И то, что стоимость выбесит Кугурова, и то, что я такой бы себе сама хотела, и то, что в такой сумке простая шариковая ручка будет смотреться бородавкой на ухоженном лице модели... Только после вымещения злорадства и записанных хотелок появилась первая осмысленная:” Презентабельный и солидный вид”. Действительно, если у помощника Кугурова “Паркер”, то это, как минимум, подчеркивает успешность самого Зверя, да?
  • Конечно! - киваю я себе
И в канцелярском отделе через полчаса снова пищит терминал. Потом в ювелирном - серебряная брошь-стрекоза - внимание ведь должно быть не только к мелочам в сумке. Дальше у меня появляются безумно дорогие сапоги. На случай, если Зверь меня снова выпнет из машины. И под занавес моя давняя мечта - шуба. Я несколько минут визжу от радости, зарываясь в мех. Водитель такси косится и крутит пальцем у виска, но мне плевать. Даже если меня завтра прилюдно расстреляют в офисе за такие растраты, то я умру счастливая - у меня же была шуба моей мечты. Ну и Зверь пробесится по самое не балуй.

Нюта вечером практически один в один повторяет движение таксиста, когда я ей все вываливаю.
  • Луковка… Господи… Ты вообще в этом году не думаешь? - спрашивает она. - А если он тебя заставит за все это деньги возвращать? Ты хотя бы чеки сохранила? Давай я Мирошку отправлю машину греть, и поедем сами все вернем? Горе ты луковое, ну что на тебя нашло?
  • Он мне сам сказал одеться солидно… - неуверенно произношу я, чувствуя как внутри начинают скрести кошки.
  • Ну а шуба-то тут при чем?
  • Чтобы выглядеть презентабельно...
Все мои доводы, которые казались такими убедительными пока я носилась по этажам торгового центра, рассыпаются карточным домиком под суровым взглядом Нюты.
  • Но так сходить с ума-то зачем? - спрашивает она, - Ну купила ты костюм, ну туфли, да даже сумку еще понимаю… Но остальное... Хотя бы спросила сперва.
  • Нюта-а-а… Ну оно ведь нужно. - я сейчас хуже Олечки, выпрашивающей новую куклу, - Ну не ругайся, пожалуйста. Я что-нибудь обязательно придумаю и все смогу объяснить. Ну, Нютка?
  • Лучше подумай где будешь свои почки продавать!
  • Но он же сам сказал...
  • Луковая, вот не поверю, что тебе хоть слово на счет шубы сказали! Радоваться надо, что не уволили, так нет же. Она решила устроить себе шопинг! Умница. Вот слов нет. - Нюта вздыхает и уронив голову на ладони тихо произносит, - Я себе места не находила весь день, звоню ей, пишу… А она… Катаринка, ты хоть сама-то понимаешь, каких делов наворотила?
  • Я обиделась…
  • Обиделась она… На кого? Господи, дай мне сил и терпения.
Нюта несколько минут молчит и только качает головой. Я сижу тише воды, изучая скатерть. Почему-то в моей голове ни разу не возникла такая простая мысль:“ А что если это уже перебор?” А ведь это действительно так. Как минимум, за одну только шубу меня не то что расстреляют, показательно сожгут на медленном огне, предварительно завернув в нее же. Чтобы мучалась как можно дольше и в назидание другим.
  • Ладно. Как-нибудь выкрутимся. - тихо говорит Нюта.
И мне окончательно становится не по себе.
  • Он меня не уволит. - говорю я, практически не веря в свои слова. - Проорется, но не уволит.
  • Ну да… Двоих уволил, а тебя пожалеет. Ох, Луковка не с тем человеком ты решила в обиды играть… - Нюта снова вздыхает. Подходит к холодильнику и достает из него бутылку вина. - Шуба-то хоть красивая?
  • Ну да… - киваю я.
  • Увидеть Париж и умереть… А меня сегодня повысили, Кать. Поставили на место Синявина.
  • Я знаю, Нют.
  • Ну да… - тянет она. - Может тогда за повышения? Хотя бы один раз напьюсь с личным помощником Зверя и мне за это ничего не будет.

Мы долго смеемся, слушая мелодию, которую поставил Алеутов на Зверя. Теперь она уже не кажется страшной или пугающей. В какой-то момент, даже начинаем подвизгивать свинье, а ее все режут и режут. Теперь уже Мирошка крутит пальцем у виска, называя нас двумя психичками.
  • Ань,я Ольку уложу, а вы тут поаккуратнее, ладно? - просит он
  • Хорошо. - Нюта истерично хрюкает, с третьего раза попадает в кнопку на экране моего нового телефона и свин замолкает. - Жесть конечно. Где такое вообще находят?
Я жму плечами и тянусь за кругляшом сырокопченой колбасы.
  • Ты что!? Ты завтра с этим собралась идти!? Луковка, ну ты что!?
  • А что не так? - спрашиваю я, зависнув пальцами над тарелкой.
  • Ты серьёзно хочешь вот с такими ногтями у Кугурова выстонать помилование? - Нютка грозно хмурится и качает указательным пальчиком из стороны в сторону. - Сидеть тут!
У Нюты долбаный перфекционизм. Она уже битый час орудует пилкой, добиваясь идеальной формы у ногтей. Вообще не понимаю, что ей может не нравиться, но Нюта отставляет мою ладошку подальше от себя, смотрит на нее и уже знакомое:" Так-с, ещё немножко средний и безымянный".А у меня уже болит спина.
  • Нютка… Ну хватит… - ною я, - Мне же не на прием к президенту идти.
  • Сиди! С президентом ты погорячилась. Он тебя хотя бы выслушает, а Кугуров сперва уволит и только потом, возможно, спросит. Поэтому, завтра ты должна его сходу убить. Понятно?
  • Ногтями горло перерезать? Ты их уже скоро острее ножа сделаешь!
  • Катарина Сергеевна, - строго произносит Нюта, - Главное твое оружие - твой внешний вид!
  • А я думала голова. - фыркаю я.
  • Голова? Ну да. Он же мужик и будет тебя сперва глазами оценивать, и вот только если ему понравится твой вид, то потом на счёт головы поговорите. Можешь ему хоть доказательство теории относительности рассказывать, главное, чтобы он с тебя глаза не отводил. Ты в чем завтра собираешься идти?
  • Костюм. И меня водитель забрать должен.
  • Плохо. - Нюта откладывает пилку, снова рассматривает ногти и достает из косметички лаки. - Плохо, что ты в машине будешь. Вообще в идеале, чтобы он тебя в кабинет вызвал. Там считай ты уже диктуешь условия.
  • Я? Нютка, ты ничего не попутала?
  • Кать. Вот поверь мне… То, что он будет за столом, ничего не решает. Главное, что он будет на тебя смотреть с самого начала. А в машине что? Пффф… Максимум затылок увидит, а нам нужно, чтобы сразу всю. В общем, не путай. Придумай что-нибудь.
Я киваю, хотя вообще не понимаю, что она имеет ввиду. А Нюта взбалтывает несколько флакончиков, достает ватные диски, палочки… И продолжает дальше готовить меня к самому важному дню.
  • Встанешь пораньше, в душ сходишь, маску обязательно! Завтракаешь, достаешь самое красивое белье какое у тебя только есть - поверь, мужики чувствуют. Никаких бабушкиных труселей! Понятно?
  • Я же не раздеваться собираюсь!
  • Не спорь!
  • Ладно.
  • Так. Волосы в ракушку забери или в шишечку. Только не вздумай с распущенными припереться. Ты же не совращать его будешь.
  • Класс. Кружавчики значит надо, а волосы распустить нельзя. Логично.
  • Не перебивай - Нюта выбирает бледно-розовый лак и наносит его аккуратными мазками. - Отвечаешь коротко и только по делу. "Да", "Нет", без всяких лишних объяснений. Чем больше говоришь, тем больше вероятность того, что распсихуется, а нам это не надо.
  • Нюта, мне это не надо. - намекаю я, что Нютка тут ни при чем.
  • Нам! Мы с тобой его вдвоем прижмем.

Это поганое ощущение по всем пунктам. Лучше бы Кума просто втащил с порога, чем услышать его спокойное:” Отличная ответочка, Даня”. Именно Даня. Не Дэн, не братка… Кума ставит на порог пузырь вискаря, к горлышку которой прилеплена шоколадная медаль с надписью :” Победителю”.
  • Отметишь как-нибудь очередную победу. Бывай. - Кума разворачивается и топает к лифту.
А я стою и охреневаю от того, как он стал сутулиться.
  • Макс. Зайди. Надо поговорить.
  • Без меня. - Кума даже не разворачивается. Стоит, давит на кнопку вызова лифта.
  • Макс! Что она тебе сказала? - спрашиваю я.
  • Ничего. Ничего нового из того, что я знаю. О тебе и о себе.
Кума заходит в лифт, жмет кнопку первого этажа.
  • Блядь! Кума, твою мать! - рычу я, в три шага подлетаю к закрывающимся створкам, отталкиваю их и рывком выдергиваю Макса за грудки обратно на площадку. - Не будь идиотом! Ты реально считаешь, что я настолько отбитый? Да? Может думаешь, что заранее просчитал появление этой Галочки? Извини, я не знал, что твой кобелизм на этот раз даст осечку. Блядь, ты вспомни всех предыдущих! Хотя бы половину имен назовешь? Да нихрена! Трахнул и забыл, трахнул и забыл. А тут вдруг прозреть решил? Извини, что не могу влезть в твою башку, романтик хуев! Это хочешь услышать? Или мне извиниться за то, что посчитал ее такой же, как все твои бывшие кошелки? Хорошо. Извини, Макс. Если она реально настолько честная, то я за тебя только рад.
  • Пошел ты! - Кума зло смотрит мне в глаза, - Рад он. Я тебя попросил по-человечески, а ты за моей спиной ей бабки предлагаешь.
  • Макс, ты уверен, что ей насрать на твое бабло?
  • Да!
  • Тогда хуйли ты стоишь тут и жуешь сопли? Или мне тебя за ручку к ней отвезти?
  • Отъебись.
Кума приваливается спиной к стене и медленно сползает по ней на пол.
  • Она не хочет со мной разговаривать.
  • Косяк мой, а ты тут при чем? - я сажусь рядом и сдергиваю шоколадную медаль с вискаря.
  • Галка думает, что это я попросил тебя так ее проверить.
  • Мне больше заняться нечем?
  • Дэн, заткнись.
  • Выпить хочешь?
Он кивает и я иду в квартиру за бокалами.

Мы сидим у дверей в квартиру и молча глушим вискарь… Смотрим на табло лифта и гадаем, какой этаж выбрал очередной пассажир. И если кто-то не угадал, пьем до дна. По факту - просто пьем каждый раз, как только замирает цифра этажа.
  • Кума, мне реально жаль, что так получилось. - говорю я, открывая вторую бутылку. Первую мы уговорили слишком быстро.
  • Заткнись… - Кума прижимает горлышко к краю своего бокала и поднимает когда до края остаётся пара миллиметров. - Просто Галка слишком настоящая. А мы с тобой - говно. Особенно ты. За тебя.
Макс отпивает и ставит бокал на пол - идти в квартиру лениво, да и увидеть нас никто не сможет. Простым смертным попасть в пентхаус нереально.
  • Думаешь не простит? - спрашиваю я.
  • Многих ты простил? А Кристину?
  • Не начинай, Макс. И при чем здесь она? - хмель вышибает из головы при одном упоминании этого имени, и я осушаю свой бокал, словно в нем вода, а не вискарь. - Ты знаешь, что там все было совсем по-другому.
  • Ну конечно…
  • Кума… не вороши…
  • Нет, ну ты представь себе вариант, что она приходит и просит прощения. Чисто теоретически. - Макс щелкает по горлышку бутылки и показывает на мой пустой бокал. - Говорит, что все было ошибкой, что она все осознала и жалеет…
  • Блядь, заткнись! - я вскакиваю и подхожу к окну, - Макс, если хочешь поговорить на эту тему, то ты выбрал явно не то время и не того человека.
  • Не простил. - Кума сверлит мне затылок взглядом. - И не простишь. Никого. Потому что для тебя все они - Кристина. Каждая. Никаких исключений, да? Просто все они играют, а кто-то играет лучше?
  • Макс… Что ты хочешь услышать? - спрашиваю я.
  • Ты ненавидишь каждую, да?
  • Кума… - закипаю я.
  • Ненавидишь всех из-за одной. Не подпускаешь никого… До сих пор в каждой видишь ее отражение...
  • Хочешь отыграться, да? Хорошо, Макс. Ты уверен, что знаешь все?
  • Я знаю, что ты был другим, братка. - Кума достает из кармана фотографию, на которой мы втроем на берегу озера. - Узнаешь?
От одного взгляда на нее у меня холодеет внутри. Там я улыбался, обнимая девушку, которая два года засыпала у меня на плече. Ту, чей запах мне мерещился в квартире каждое утро, когда она исчезла.
  • Кума, я любил ее больше жизни… Верил каждому слову… А все оказалось игрой. Тщательно продуманным планом, в котором я исполнил свою роль от и до… Как последний болван. Не сравнивай.
  • Это ведь она устроила пожар?
  • Да…
  • Ты знал это с самого начала.
  • Знал. - киваю я. - Знал, но не хотел в это верить.
  • Галчонок не такая.
  • Кума, откуда ты это знаешь? У нее на лбу написано что-ли? - почти ору я. - Что ты о ней вообще знаешь, чтобы так уверенно это говорить? Будь реалистом и не обманывай себя!
  • Знаешь, если выбирать, то лучше пусть меня обманет она, чем кто-то другой. С ней мне не нужно казаться кем-то другим. Ты же меня понимаешь… Должен понимать, Дэн.
Кума роется в карманах, выуживает узкую полоску из пяти фотографий, сделанных в автомате.
  • Если я ошибусь… то так должно быть.
Я не знаю, что увидел в его взгляде, но через десять минут мы сидели в такси.

Чем дольше я сидел на кухне Галочки и молчал, тем сложнее было начать говорить. Это ведь не переговоры с партнерами, где ты ведешь беседу на равных, и не разговор с недовольным клиентом. С первыми всегда можно найти условия, выгодные обеим сторонам, а со вторыми - выплатил неустойку или штрафные, и вроде бы все довольны. В бизнесе бывают моменты, когда ты платишь за ошибки. Здесь было сложнее. Вряд ли существует прайс, в котором указана стоимость откупных за оскорбление, и мне не нужно быть гением, чтобы понять - Галю мое “предложение” оскорбило. Очень серьезными оказались последствия моей заботы. Она долго не впускала нас в квартиру, и только то, что мы переполошили соседей, стало первой крохотной досочкой в мосту, который мне нужно было навести между двумя людьми. Один с виноватым лицом, вторая с заплаканными глазами. Ну и я, как виновная сторона и третейский судья одновременно. В домашней одежде и кроссовках - переодеваться я не стал, чтобы не терять время и настрой. Взял только телефон, ключи от квартиры и кошелек. Примчался извиниться и примирить, казалось бы, что может быть в этом сложного, а сам сижу, кручу в руках кружку с чаем и перебираю первое предложение монолога.
  • Мне завтра рано вставать. - негромко произносит Галочка. И в этих словах слышно совсем другое - лимит отведенного мне времени исчерпан.
  • Галя, дай мне ещё минуту. - прошу я.
А в башке банальщина в виде:"Извини, я погорячился". После этого нас вытолкают из квартиры и не станут ничего слушать.
  • Кума, дай пожалуйста фотографии. Обе. - прошу я, и когда Макс протягивает их мне, кладу на стол перед девушкой. - Галя, я понимаю, что сейчас любые мои слова для тебя не больше, чем пустой звук. Но разреши мне все объяснить.
  • Пять минут. - говорит она и я киваю. Сейчас правила устанавливает Галя. Но пять минут уже прогресс.
  • Этой фотографии шесть лет. - тихо произношу я, показывая на снимок у озера. - Ее зовут Кристина. Здесь мы уже год, как вместе, и все настолько серьезно, что мы…
От нахлынувших воспоминаний у меня пропадает голос. Я молчу. Рассказывать незнакомому человеку о своей личной жизни сложно. Особенно про Кристину. Даже Кума знает лишь крохотную часть. Ту, которую он видел. Остальное - знаем только я и Крис.
  • Мы собирались жениться. Я сделал ей предложение в тот день. - выдавливаю я. - Уже всерьез думали, что лучше купить - квартиру или дом. Ездили, смотрели варианты. Даже имена детям обсуждали, представь. Не поверишь, но я хотел большую семью. Чтобы все, как в сказке. Для нее я бы сделал любую сказку реальностью, лишь бы просыпаться каждое утро рядом и слышать ее дыхание.
  • И что с ней случилось?
  • Она ушла. За два дня до годовщины помолвки. Сказала, что едет приготовить мне сюрприз, и больше не вернулась. Она исчезла так, словно ее никогда и не было. Никаких вещей в квартире, никаких объяснений. Ничего. Ты не представляешь, что я почувствовал, когда вернулся вечером домой. Я оборвал все телефоны, обзванивая наших знакомых, перевернул весь город с ног на голову… А дальше, все как в страшном сне. Мне позвонили и сообщили, что в здании, где был наш офис, пожар. Сказали, что-то про короткое замыкание и не сработавшую систему пожаротушения. - я несколько минут молчу, а перед глазами стоит картинка бушующего на этаже огня, мигающие огни пожарных машин. - Когда нас пустили на этаж… В это невозможно было поверить… В моем компьютере не было одного жесткого диска. На нем было все, и об этом кроме меня знала только Кристина. Но это не самое главное. Мне было плевать на срывающиеся сделки. Погибло одиннадцать человек. Они просто не успели выбраться. Мне сказали, что пламя отрезало им все пути к выходу. И это было не случайностью. Так она решила замести следы. Все, кто видел, что она входила в мой кабинет… остались в офисе.
Я забираю у Кумы бутылку вискаря, которую он зачем-то забрал с собой, пью из горлышка и лишь поперхнувшись ставлю ее на стол.
  • Я ее увидел через год. Случайно. Как сейчас помню ее улыбку и фразу, которую она тогда сказала. “ Это просто бизнес, Даня. Ничего личного”. Все, что было между нами два года, оказалось просто бизнесом. И я просто не хочу, чтобы кто-то так же стал пешкой. - я киваю на Куму, смотрю на Галю и поднимаюсь из-за стола. - Мне очень жаль, что я сделал тебе такое предложение. Действительно жаль. Я посчитал, что имею право на это. Извини.

На улице подморозило. Я смотрю как поднимается вверх выдыхаемый воздух и жду такси. Можно вызвонить Диму, но мне не хочется его дергать. Сегодня вообще ничего не хочется. Все вдруг резко потеряло хоть какой-то мало-мальский смысл. У меня есть друг, которому я порчу жизнь. Есть фирма, где меня ненавидит каждый сотрудник. Квартира, в которой никто не ждёт моего возвращения. У меня есть все, и нет ничего.
Желтая машина с шашечками, радио с какой-то попсой. Лифт, два бокала на полу, а потом пустая квартира и тишина.
Кума скинул смс, что они с Галей помирились. Я достаю из бара вискарь и иду в кабинет. Игнорирую выключатель, плотно зашториваю окно - мне нужна темнота. Абсолютно черная субстанция, в которой никто не видит, как я опускаюсь в кресло, сворачиваю пробку и делаю первый глоток, второй, третий… Пью пока темнота не начинает меня принимать за своего. Пока она не пробирается в мое сознание и не начинает стирать память.
  • Ничего личного. - ухмыляется она напоследок.

Если честно, то я в шоке от собственного отражения в зеркале. Никогда, вообще никогда, я не испытывала такого желания вытянуться по стойке смирно и сказать:" Доброе утро, Катарина Сергеевна." Без шуток. Мышонок, живущий внутри меня, икнул и забился в такой потайной уголок, что выковырять его оттуда стало невозможно. Словно мне в нагрузку к внешнему виду вкололи лошадиную дозу уверенности.
  • Всего лишь костюм. - улыбаюсь я, несколько раз тщательно изучив бизнес-леди в зеркале.
Я во всём новом, не считая комплект белья, но его тоже можно считать таковым - купила я его перед Новым годом, чтобы после основного праздника устроить маленький праздник для нас двоих с Лешей. Но тогда все пошло через одно место, и пакет с безумными кружевами так и остался нетронутым. Будто специально ждал этого дня - выкинуть его у меня не поднялась рука. А сегодня он был очень необходим. "Для полного погружения", как сказала Нюта. И что-что, но погрузилась я действительно по самую макушку. Правда пришлось встать в шесть утра, чтобы успеть собраться до звонка Димы.

  • Катарина Сергеевна, прошу вас. - Дима улыбается и открывает передо мной дверь. - Ваш кофе уже ждёт.
Он кивает на стаканчик с нарисованным смайликом и я улыбаюсь.
  • Дмитрий, давайте сегодня не торопясь. - важно произношу и начинаю смеяться, когда Бентли медленно выруливает на проезжую часть, а потом также медленно ползет в потоке. - Дима, мы же опоздаем!
  • Как скажете, Катарина Сергеевна. - Диме тоже весело. Улыбка до ушей и краем глаза косится на меня.
  • Кофе. Блин, нам надо купить кофе для Зверя! - вспоминаю я.
  • Нам по пути. Позволите комплимент, Катарина Сергеевна?
  • Ого. Даже комплимент?
  • Конечно. Ведь такое красивое руководство я никогда не возил.
Улыбка окончательно поселилась на моих губах, а Дима останавливается перед кофейней и идёт к ней. Буквально через пять минут он возвращается и протягивает мне большой стакан.
  • С утра всегда двойной черный. - говорит он.
Разворачивает машину и мы едем в обратном направлении. Подъезжает к дому, в котором я живу, паркуется около входа и достает телефон.
  • Э-э-э… - тяну я.
  • Да. Абсолютно верно. Зверь живёт тут. Как и ты.
  • Прикольно.
  • Ага. - Димка смеётся. - Мне меньше мороки. И ты можешь поспать подольше. Все. Звоню. Даниил Владимирович, машина внизу.
Я глубоко вдыхаю и стараюсь запинать проснувшегося трусливого мышонка обратно. Получается из рук вон плохо - коленки подрагивают, а Дима уже выходит из машины и обходит ее спереди. Распахивается задняя дверь, Кугуров садится, и я как можно спокойнее произношу:
  • Доброе утро, Даниил Владимирович. Я...
  • Катарина, пожалуйста, помолчи до офиса. Все потом.
Та-дам.
Катарина и пожалуйста...
"Что?"
Я от удивления только и могу, что открыть рот, а Кугуров добивает меня окончательно. Из подстаканника исчезает кофе, а до моих ушей доносится:
  • Спасибо за кофе.
"Чего? Спасибо? Я точно не сплю?" - я сильно щипаю себя и тихо офигеваю. Мне больно. - "А где отвали и заткнись?"
Вообще, что происходит? Я смотрю на Диму - он только прижимает палец к губам в ответ и убавляет громкость на магнитоле в еле слышный минимум. Ещё больше вопросов. Я аккуратно сдвигаюсь влево, чтобы посмотреть назад, Дима отрицательно дёргает головой и показывает на солнцезащитный козырек.
"И что?" - спрашиваю я едва шевеля губами. А Дима косится на зеркало заднего вида. Ну допустим. Козырек отгибается абсолютно без шума и на внутренней стороне обнаруживается небольшое зеркало. Вряд ли оно предназначается для подглядывания, но мне интересно. Я долго ерзаю на сиденье, чтобы увидеть Зверя, а когда вижу, то окончательно перестаю верить в реальность происходящего. Кугуров спит.
Нет, чисто логически ничего не выходит за рамки. Спит себе и ладно. Да вообще, не орет и слава богу! Но на лице Кугурова читается такая нечеловеческая усталость, что я зачем-то начинаю дышать медленнее.
"Это где его так за ночь вымотали?"

Зверь просыпается стоит только машине притормозить у первого шлагбаума - Бентли Кугурова не останавливают, просто не успели поднять его заранее. Дима сворачивает на подземную парковку и останавливается у лифта.
  • Катарина, съезди с Димой до аптеки. Возьми “Аспирин”. Потом зайдешь.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
Кугуров выходит, а мы едем в аптеку.
  • Дима… а по утрам Сатана всегда такой вежливый? - спрашиваю я.
  • Нет. Несколько раз в году. И лучше в такие дни его не трогать.
Дима - кладезь информации, но выдает ее как-то слишком порционно, и я всю дорогу до аптеки и большую часть обратно пытаю его на подробности.
  • Дима, ну расскажи! Мне же с ним работать, и ты сам говорил, что мы в одной упряжке.
  • Есть вещи, которые тебе знать не обязательно. Просто прими к сведению. Считай, что это такая привычка. Ты же не спрашиваешь почему он пьет черный кофе по утрам?
  • Ну если нравится ему, то пусть пьет. Мне-то какое дело. Это же не кровь младенцев.
  • Вот и тут та же петрушка. - Дима уперся рогом и это злит.
  • Ладно. И на том спасибо.

Когда я иду по дороге смертников, спина начинает ощутимо чесаться. Очень многие смотрят на меня с нескрываемым удивлением, несколько мужчин с интересом, и три физически ощутимых взгляда, в которых слово "шлюха" даже не прикрывалось. Я для них очередная выскочка, взлетевшая на свой Олимп через постель. Знали бы какой была эта перестановка на самом деле… Но все равно ноги сами ускоряются. Я пролетаю секцию начальства и вижу, как Нюта ободряюще показывает мне скрещенные пальцы. Она одна сейчас догадывается, как меня поколачивает внутри. Хоть кто-то тут за меня, а не против. И это немного радует, хотя пальцы трясутся и я долго не могу попасть ключем в замочную скважину своего кабинета.
Тут действительно поменяли мебель и, кажется, стало немного светлее. Хотя сейчас это далеко не то, что мне сейчас важно. Я достаю из сумки упаковку “Аспирина”, свой новый ежедневник, в который вложены все чеки за вчерашние покупки, и никак не могу решить, что мне делать с шубой. Нести ее с собой - глупо, идти в ней - еще глупее…
  • Включи голову, Ката! - ругаюсь я на себя.
Лишний раз злить Зверя почему-то не хочется, и шуба остается лежать на спинке кресла - шкафа под верхнюю одежду в моем кабинете нет. Быстро одернуть юбку, поправить пиджак и проверить макияж. Я вообще редко крашусь, но сегодня утром за каким-то бесом решила, что блеск для губ будет не лишним, а сейчас уже сомневаюсь. Если бы Дима не сказал про день вежливости, оставила бы, но что-то мне подсказывает, что лучше его стереть. В пустую корзину летит салфетка с остатками блеска, а я принюхиваюсь к запястью - в памяти огнем горят слова про запахи. Легкий аромат едва угадывается и я снова поправляю, одергиваю, проверяю пуговку на блузке…
  • Все. Собралась. И пошла. - выдыхаю я и чуть не со всей дури луплю себя по лбу. - Туфли!
Я где-то потеряла пакет с туфлями и теперь весь настрой летит в тартарары… Расчет был на туфли, а не на сапоги!
“Дура, дура, дура… что же делать?” - я нарезаю круги по кабинету и из всех адекватных мыслей в голове только одна - ехать за новыми.
  • Вообще дура! - выдыхаю я, когда в дверь стучат. - Да.
  • Катарина Сергеевна, разрешите? - спрашивает Эльвира.
  • Конечно.
  • Дима сказал, что вы оставили в машине. - говорит она, протягивая мне пакет. Пару секунд сканирует меня и в ее улыбке я вижу одобрение. - Прекрасно выглядите, Катарина Сергеевна.
  • Спасибо. - еле слышно бормочу я, скидывая сапоги и вытряхивая туфли практически одновременно.
  • Я закажу вам шкаф. - Эльвира бережно поднимает шубу моей мечты и забирает сапоги. - Идите, я все уберу.
  • Спасибо огромное.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю перед тем как выйти из кабинета. Цок-цок, цок-цок...
“Я захожу. Здороваюсь. Все рассказываю. Без паники.”
Цок-цок, цок-цок…
Костяшки пальцев едва касаются двери и я еще раз шепчу свою мантру. На всякий случай.

  • Даниил Владимирович? - я застываю на пятачке у двери, не зная, стоит мне подходить ближе или нет.
  • Купила? - спрашивает он.
  • Да.
  • Молодец.
"Он меня хвалит? Это уже полная задница или ещё нет?" - думаю я, подходя на негнущийся ногах и протягивая упаковку "Аспирина". Кугуров выдавливает несколько таблеток из блистера и запивает двумя глотками кофе.
  • О чем ты хотела поговорить? - спрашивает он.
  • Я?
  • Ты. В машине. - напоминает Зверь.
Кто там что говорил про не волноваться? У меня язык прилип к небу и я вместо:” Даниил Владимирович, я вчера купила костюм, как вы просили. И еще сумку, сапоги и шубу. Чтобы выглядеть более презентабельно на деловых встречах” жалобно пищу:
  • Я вчера очень много потратила…
  • Насколько много? - голос Зверя издевательски спокоен.
  • Очень много, Даниил Владимирович. Но я принесла все чеки и могу все вернуть. - я тараторю, вытаскивая длинные чеки из ежедневника. - Я просто подумала…
  • Помолчи и отойди на пару шагов назад.
Я судорожно киваю и под пристальным взглядом Зверя отхожу ровно на два шага назад.
  • Повернись. - Кугуров молчит, пока я поворачиваюсь. И пододвигает чеки, когда я снова оказываюсь к нему лицом. - Костюм и туфли я вижу. - один чек отодвигается в сторону. - Что остальное?
  • С… С…
  • Катарина, я просто спрашиваю.
  • Сумка… - виновато отвечаю я.
  • Видимо вот она. - еще одна бумажка сдвигается в сторону. - Надеюсь, документы в нее помещаются?
  • Да. Я специально выбирала.
  • Хорошо. - его палец придвигает длинную полосу, а глаза быстро пробегают по всем строчкам. - Канцелярка?
  • Да.
  • Почему “Паркер”?
Все. Я стою, как пойманная за курением школьница у директора. Глаза изучают пол и хочется сказать, что это не мое. Вообще не мое…
  • Чтобы выглядеть презентабельнее… Я подумала, что… В общем…
  • Ну… - Кугуров снова глотает пригорошню таблеток, - Катарина, не тупи. Объясни, чем обоснована твоя покупка.
  • Я подумала, что на встречах вы будете выглядеть солиднее и успешнее, если у вашего помощника “Паркер”. - выпаливаю я скороговоркой и шумно вдыхаю.
  • Принимается. Поехали дальше. - чек перемещается по столу. - А вообще… Давай садись и сама объясняй, что к чему.
  • Я?
  • Ну не я вчера по магазинам ходил. Конечно ты. - Зверь поднимается со своего кресла, передвигает чеки и садится за стол уже на стул. - Давай, садись.
Я мотаю головой.
  • Луковая. Я тебя что, расстреливать собрался? - в голосе Кугурова отчетливо слышно нарастающее раздражение. - Ты хотела отчитаться, так действуй.
Он отодвигает стул, но я словно прилипла к полу. Ноги отказываются сделать хотя бы один шаг.
  • Катарина, твою мать! Села! - рявкает он. И этот рык действует на меня лучше любых уговоров. Я киваю и буквально в одно мгновение подлетаю к стулу и сажусь. - Что это?
  • Брошка. Вот эта. - я показываю на стрекозу на пиджаке.
  • Зачем?
  • Презентабельно выглядеть…
  • Молодец! - чек отлетает в сторону и ко мне придвигается следующий.
  • Сапоги. - я хлюпаю носом, - У меня нет сапогов, которые подойдут к такому дорогому костюму.
  • Дальше! - очередная смена чеков.
  • Это… это… - я почти реву, - Это шуба… У меня только пуховик и куртка.
  • А в них ты будешь выглядеть, как попандопула, да? И шуба - плюсик в карму моей успешности, правильно?
  • Ну да… - киваю я, глотая слезы. - Я… Я… Я все верну, Даниил Владимирович. Все-все-все. Я больше так не буду.
  • Будешь! - припечатывает Зверь и собирает чеки.
  • Нет, Даниил Владимирович. Я обещаю!
  • Луковая! У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
  • Я не знаю… Вы меня увольняете?
  • Мимо, Луковая! Еще попытки будут.
Я отрицательно мотаю головой.
  • Значит начнем с плохой. - Кугуров подходит к мусорному ведру и выкидывает чеки. - Меня уже бесят твои слезы! Чуть что, сразу выть. Задолбала! Ясно?
  • Да. - киваю я.
  • А теперь к хорошим. - Зверь тянет длинную издевательски-садистскую паузу. - Ты молодец.
  • Что? - выдыхаю я, не веря своим ушам.
  • То, что услышала. С шубой чутка перемудрила, но в целом - молодец. Костюм хороший. Тебе идет и выглядишь, как настоящий личный помощник, а не непонятно кто. Купишь еще пару костюмов и что там к ним еще полагается.
  • Зачем?
  • Ты что собралась в одном и том же со мной везде ходить? - спрашивает он. - Ты тут вроде о презентабельности твердила, так? Вот и будь добра выполняй! Свободна.
  • В смысле “не уволена”? - спрашиваю я.
  • В смысле “до обеда”. Возьмешь у Эли расписание на эту неделю. И еще. - Кугуров придвигается ближе, - Подумай, как будет выглядеть, если я буду постоянно на тебя орать, чтобы ты хоть что-то сделала? Достаточно понятно или пояснить?
  • Понятно, Даниил Владимирович.
  • Молодец. До обеда свободна. Привыкай к кабинету. А там проверим, как ты это усвоила. Иди.
Я встаю и шмыгаю носом.
  • И приведи себя в порядок, Катарина.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.


К двенадцати я уже могу более менее спокойно передвигаться. Без опасений, что голова в один прекрасный момент все таки взорвется. Даже смог выковырять из упаковки “Аспирина” инструкцию и прочитать в ней про передозировку. Мелкие буквы пляшут перед глазами, а внутри просыпается желание найти того, кто придумал эту манию мельчить для экономии бумаги, и затолкать ему в задницу упаковку по самые гланды.
  • Добро пожаловать в этот дерьмовый мир обратно, Даниил Владимирович. - вздыхаю я, выдавливая в ладонь еще пять таблеток.
В два встреча с Мироновым и, судя по последним слухам, он будет сливаться. Кто-то пообещал ему более выгодные условия и сегодняшний обед не более чем простая вежливость - Миронов лично сообщает своим партнёрам дерьмовые новости. И хотя бы за это его стоит уважать. Но настроение один черт летит вниз. Уважение вещь эфемерная, а прибыль от сделки реальная.
  • Эля, принеси бумаги по Миронову. - говорю я, зажав клавишу селектора, - И кофе.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.

Тонкая папка бесшумно опускается на стол, следом огромная кружка кофе с молоком. Всегда поражался тому, как Эльвира умудряется угадать с тем, что именно я имею в виду под словом кофе.
  • Что-нибудь еще, Даниил Владимирович? - спрашивает она.
  • Позови Катарину. - прошу я. - И принеси то, что она пьет. Для всех у меня совещание.
  • Поняла, Даниил Владимирович.
Эльвира исчезает за дверью, а я прикрываю глаза. Брать с собой Пигалицу - затея бредовая и бессмысленная. Миронов решение не поменяет, но оставлять Луковую в офисе? А на кой черт мне тогда такой помощник?
  • Презентабельность… - усмехаюсь я, вспоминая с каким упорством она объясняла каждую покупку. - Ну пусть будет презентабельное поражение. Заодно посмотрим, как ты себя поведешь.
Луковая снова робко стучится и заходит так, словно я ее буду четвертовать.
  • Проходи, садись. - говорю я и толкаю папку в ее направлении. - Изучай.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
Пигалице некомфортно. Она прижимает к груди свой ежедневник, словно это щит, которым она от меня сможет защититься. Смотрится вообще не презентабельно. Зашуганная от пяток до самой макушки, и строгий костюм ей тут не поможет.
  • Стой. - говорю, когда она уже почти села на стул. Пигалица вытягивается по струнке и я только тяжело вздыхаю. - Так. Катарина. Давай немного поменяем правила.
  • Какие правила, Даниил Владимирович?
  • Можешь не дергаться каждый раз, как я тебе что-то говорю?
Она судорожно кивает.
  • Ясно. Будет сложнее, чем мне казалось. - я встаю, подхожу к ней. Луковая зажимается сильнее с каждым моим шагом. - М-да… Презентабельное зрелище. Можешь расслабиться?
Она пожимает плечами и вздрагивает, когда в кабинет заходит Эльвира.
  • Ваш кофе, Катарина Сергеевна.
  • Спасибо. - пищит Пигалица.
А я все сильнее убеждаюсь, что вляпался по самые уши. Луковая боится каждого шороха. И вытравить это из нее - задача почти невыполнимая.
  • Ладно… Садись. Попробуем по-другому. - я жду, когда она опустится на стул, обхожу стол и останавливаюсь напротив. - Так легче?
Катарина кивает. А пальцы подрагивают.
“Ясно…”
Нет, мне, конечно, льстит, что я вызываю такой ужас, но должен же быть предел. У меня в шкафу стоит бутылка коньяка и я наливаю в пузатый бокал буквально на два пальца. Ставлю перед Луковой и как можно спокойнее говорю:
  • Пей.
Становится только хуже. Луковая чуть не разливает кофе, пока тянется за коньяком. Трясущимися руками подносит бокал к губам и кашляет, выпив все одним глотком.
“Так, микстура пошла…” - думаю я и сажусь напротив.
  • Сколько ты отработала в компании?
  • Три года, Даниил Владимирович. - щеки Луковой начинают краснеть.
  • На складе?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • И как? Нравилось?
Она смотрит на меня с удивлением и кивает.
  • Я навел справки. И выяснилось, что у тебя ипотека. Так?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Хорошая квартира?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Сколько комнат? - я тянусь к своей кружке и отодвигаю папку на край стола.
  • Одна. Нам больше не нужно.
  • Нам? Живешь с молодым человеком?
  • С Бубликом. Это такса. - краснеет Катарина.
  • Черная или рыжая?
  • Черная. На мордочке немного рыжего и на грудке маленькое пятнышко.
  • А почему Бублик?
  • Он когда спит сворачивается колечком. - она непонимающе косится на меня и добавляет, - Очень похоже.
  • Мне кажется, что таксы больше похожи на сосиску. Лапки крохотные, сами длинные.
  • Ну да. - Луковая едва заметно улыбается.
  • А у меня никогда не было собаки. Была кошка у деда с бабкой, но мы к ним ездили редко. Муся. Такая пушистая. Только гладить себя не давала. Сразу шипеть начинает и царапаться.
Я несу полнейшую ахинею. Старательно избегаю разговоров о работе. Как будто позвал ее, чтобы просто поболтать, а сам жду. Несколько раз отпиваю из своей кружки и почти ликую, когда она берет свою. Не нужно быть психологом, чтобы понять - лед тронулся. Самую малость, но все же.
  • Так, Катарина. Давай сейчас немного о деле? - спрашиваю я и с облегчением выдыхаю. Луковая дергается, но уже не так резко. - Что ты знаешь о Миронове?
  • Ничего, Даниил Владимирович.
  • Тогда слушай. - я пододвигаю к ней папку. - Миронов Сергей Вячеславович. Компания занимается проектированием и строительством объектов для банков. Пару лет назад мы с ними уже сотрудничали - обеспечивали разработку и установку систем видеонаблюдения, сигнализации… В общем, вся безопасность была спланирована и смонтирована нами. Очень хорошая и выгодная сделка для обеих сторон. Поэтому он снова обратился к нам. Миронов умудрился отхватить выгодный тендер, и для нас эта сделка принесла бы помимо прибыли выход на более высокий уровень. Но сегодня мы поедем и услышим отказ.
  • Почему?
  • Потому что кто-то предложил ему более выгодные условия. Я не знаю кто именно, но суть не в этом. Конкуренцию никто не отменял. В папке вся документация, изучи ее. Просто чтобы понимать, о чем будет идти речь. Задача ясна?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • У тебя, - я смотрю на часы, - полчаса. Пролистать времени хватит.
Луковая кивает и с папкой идёт к дверям, а я ловлю себя на мысли, что стараюсь не смотреть на ее задницу.

  • Сергей. - я жму протянутую ладонь Миронова, а потом его помощника. - Андрей.
  • Даниил, без обид. - Миронов сразу же берет быка за рога. Он прекрасно понимает, что я уже в курсе. - Новенькая?
Его глаза скользят по Катарине.
  • Не совсем. Катарина, познакомься. Сергей Вячеславович и Андрей.
  • Очень приятно.
Луковая держится молодцом. Руку подаёт только Миронову, а Андрею коротко кивает, словно расставляет приоритеты изначально.
  • Как праздники? - Сергей резко меняет тему. Для него вопрос по делам уже считается закрытым и теперь мы просто знакомые, а не партнёры.
  • Запоминающиеся. А у вас?
  • Шоппинг с женой в Европе. - Миронов смеётся. - Понимаешь всю прелесть только когда в это вляпаешься. Маленькая месть за опоздания на ужин.
  • Женщины более изобретательны и жестоки, чем мужчины. - улыбаюсь я.
  • Не могу не согласиться. Теперь придется полгода работать без выходных, чтобы закрыть образовавшуюся дыру на своих счетах. И это только опоздание на ужин. Мой вам совет - не повторяйте таких ошибок.
  • Приму к сведению.
Мы быстро делаем заказ и Миронов снова бросает быстрый взгляд на Катарину.
  • Девушка не будет против, если я закурю? - спрашивает он.
  • Катарина?
Она отрывается от ежедневника, смотрит на меня:
  • Извините.
  • Ты не против, если Сергей Вячеславович закурит?
  • Нет. Абсолютно не против.
Миронов щелкает пальцами и через мгновение перед ним возникает пепельница. Прикуривает от предусмотрительно поднесенной зажигалки и снова смотрит на Луковую.
  • Андрей, учись. - негромко произносит он помощнику.
И я поворачиваюсь посмотреть, чему это можно поучиться у Катарины. Она что-то увлеченно строчит в ежедневнике, сверяясь с фотографией каких-то распечаток на телефоне. "Паркер" мелькает над страницей с сумасшедшей скоростью и замирает лишь на несколько секунд - Луковая переключается в телефоне на калькулятор.
  • Катарина. - требовательно произношу я.
  • Одну минуту, Даниил Владимирович.
  • Сразу видно, что работа на первом месте. - Миронов одобрительно хмыкает и отмахивается от телефона, который протягивает ему Андрей. - Дай спокойно поесть.
Катарина начинает чему-то улыбаться, достает из сумки папку, которую я ей давал, и чистый лист. "Паркер" начинает летать уже над ним. Миронов смотрит на все это мракобесие с растущим интересом и когда Катарина откладывает ручку спрашивает:
  • А вы не пробовали послать своего деспота? Хотя бы на полчаса.
  • Извините. - она быстро пишет что-то в ежедневнике и подсовывает его мне.
"На сколько Вам нужна эта сделка?" - выведено ровным почерком.
  • Сергей Вячеславович, мы отойдем на минуту.
  • Конечно.
Я встаю и Луковая быстро сгребает свои записи.
  • Что все это значит? - спрашиваю я, отойдя на несколько метров.
  • Так вам нужна эта сделка, Даниил Владимирович?
  • Сделки не будет. Миронов уже дал понять, что это его не интересует.
  • А если я смогу его убедить, что ему лучше сотрудничать с вами?
  • Как?
  • Очень просто. - Луковая улыбается и тянет мне лист.
  • Ты в своем уме? Что ты тут насчитала? - я смотрю на расчеты и пометки в листе и не верю своим глазам. - Откуда ты вообще взяла эти цифры?
  • Из бумаг. Это из прошлого договора. Вот это - закупочная стоимость из складских ведомостей. - ее ноготь скачет от цифре к цифре, но я все ещё не могу уловить суть.
  • И?
  • Я попросила Эльвиру поднять договор с немцами из "D.E.S", которые поставляют нам вот эти датчики… - ее ноготь перескакивает на аббревиатуру.
  • Датчики загазованности и процентного содержания кислорода. - подсказываю я.
  • Наверное. Но суть не в них. - Катарина показывает цифру 6 обведенную несколько раз. - Вот.
  • Что "вот"? Говори прямо!
  • В России немцы сотрудничают только с нашей компанией. Остальным не нужна такая точность. А от момента первых переговоров до подписания договора на поставку прошло шесть месяцев.
  • Так. - я медленно начинаю въезжать. - Луковая, но это ведь только начало?
  • Абсолютно верно, Даниил Владимирович. - она улыбается и показывает на следующую цифру в кружке. - Когда я работала на складе, то на каждый этот датчик шел сертификат, что за два месяца стендовых испытаний погрешность измерений не превышает одну тысячную процента. Датчики к нам приходили раз в три-четыре месяца, хотя спрос на них всегда был. Я сама помню, что коробки с ними даже не убирали на стеллажи - отгружали практически в день приемки.
  • То есть уже десять месяцев. Девять, если очень повезёт.
  • Да. И это только один из датчиков. - Луковая быстро находит лист со списком всего оборудования. - Их нужно больше ста штук. А такие крупные поставки идут только к нам. По договору у нас приоритетная отправка и следующая партия приедет через две-три недели.
  • Неустойка. - я наконец понимаю к чему меня вела Катарина. - Те, с кем он хочет заключать договор, будут выплачивать неустойку из расчета своей части, а Миронов по всей сумме.
  • И она будет очень внушительная, Даниил Владимирович.

Миронов курит одну за одной пока его помощник обрывает телефон. Ему достаточно узнать только одно - есть ли у моих конкурентов контракт с "D.E.S". И судя по тому, как Андрей нервничает, когда ему все же отвечают, новости не очень радужные.
  • Сергей Вячеславович. Они ждали заключения контракта с нами.
  • Какие интересные нынче сволочи пошли. - Миронов с силой вдавливает окурок в пепельницу и щелкает пальцами. - Коньяк!
Он смотрит на лист, на Катарину.
  • Даниил…
  • Условия останутся теми же, если вас интересует это. - говорю я.
  • Почему? Ты же понимаешь, что теперь можешь диктовать условия. И мне придется с ними согласиться.
  • Мне интереснее взаимовыгодное партнерство, а не разовая сделка. Я не стервятник.
  • Завтра мои юристы пришлют договор.
Миронов поднимается и я встаю, чтобы пожать ему руку.
  • Это очень щедрый подарок, Даниил. - говорит он и переводит взгляд на Катарину. - Катарина, я ваш должник.
Она краснеет, когда Миронов целует ее руку вместо рукопожатия.

Из ресторана я выхожу… Нет. Я вылетаю на крыльях! Я - зубастая акула бизнеса! Нет. Я - прекрасная русалка бизнеса! Сирена, нимфа, фея… Господи, да я просто гениальна! Это феерическое ощущение! У-у-у-ух!!! Кто там говорил, что женщины ничего не смыслят, а? Выкусите! Выкусите!!!
  • Мама! - взвизгиваю я и лечу прямо в сугроб носом.
Вот он час расплаты. Крылья трещат за спиной, стремительно приближающаяся обледенелая корка сугроба выводит мои визги на ультразвук, а надо мной разверзаются небеса и доносится смех. Все. Пик триумфа закончился суровой реальностью в виде гололёда.
  • Катарина, твою мать! Смотри под ноги! - слышу я голос Кугурова и понимаю, что вишу над землёй, трещит шуба, а смеётся ни черта не боженька. - Не убилась? Руки-ноги целы?
  • Вроде… вроде да. Даниил Владимирович, отпустите меня, пожалуйста.
  • Не дергайся, а то шуба порвётся и тогда точно грохнешься. - веселится Зверь.
Он немного приподнимает меня, обхватывает свободной рукой и через мгновение я уже стою на ногах.
  • Катарина, у меня для тебя плохие новости. - Кугуров подносит к моему лицу зажатый кулак, из которого торчат лохмотья. - Шубе можно вызывать патологоанатома.
  • Я… я ее как-нибудь зашью!
  • Ну да. Заплатку поставишь и будет, как новенькая? - издевается Кугуров, рассматривая вырванный кусок. - Садись в машину.
  • Даниил Владимирович… но…
  • Без "но". Садись!
Я киваю и осторожными шажочками преодолеваю два метра до Бентли. Плюхаюсь на переднее сиденье и закусываю губу, чтобы не разреветься. У меня была шуба моей мечты. Один день. Я даже не показала ее Нютке!
  • Дима, помнишь эту белла-что-то-там?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Поехали туда.
  • Хорошо.
Все таки я не выдерживаю и начинаю всхлипывать поглаживая мех.
" Лучше бы я упала!"
" Ну зачем, зачем было меня ловить?"
"Я же не проси-и-ила…"
  • Катарина, не ной! - доносится сзади и я угукаю.
Ну как он может понять, что это не просто шуба? Это Шуба! Испортить такую красоту своими ручищами.
"Гад!"
"ГАД!!!"
Машина медленно останавливается.
  • Снимай.
"Что?"
Хлопает дверь сзади, открывается передняя и снова это:
  • Снимай!
  • Даниил Владимирович… - начинаю стонать я.
  • Катарина, быстро!
Все. Я отстегиваю ремень безопасности и вою в голос. Каждую расстегнутую пуговицу я молю оставить ее, но Кугуров, как последняя сволочь рычит и требует.
  • Достала! - доносится с улицы, а потом меня выволакивают из машины, как котенка, срывают шубу и заталкивают обратно. - Сиди здесь, ясно!
  • А куда я денусь? - огрызаюсь я в ответ.
  • Дима, головой отвечаешь!
  • Понял, Даниил Владимирович.
Дверь хлопает так, что я подскакиваю на сиденье.
  • Дима, ну почему он такая сволочь? - вою я, поворачиваюсь к окну и начинаю причитать. - Нет-нет-нет!!!
Кугуров безжалостно отрывает от моей, МОЕЙ, шубы кусок и заталкивает ее в мусорное ведро, у которого курят три девушки. Одна даже сигарету выронила от такого хамства, а я завываю, уткнувшись лицом в ладони.
  • Господи, ее же можно было отремонтировать! Дима, ее же можно было отремонтировать! Зачем? Ещё и в му-у-усорку… Это ж какой сволочью надо быть, чтобы новую шубу в мусорку? Ди-и-и-и-ма-а-а…
  • Катарина, успокойся. Это всего лишь шуба… тем более порваная.
  • Да что ты понимаешь? Она у меня одна была, а теперь что? Ненавижу-у-у-у! Сволочь бессердечная!!! Гадина! Димочка… Димочка-а-а-а
  • Держи! - на мои колени опускается что-то легкое, - Дима, эту… домой!
Дверь хлопает, спину мягко вдавливает в сиденье, а я всхлипываю, размазывая слезы по лицу и пытаюсь рассмотреть, что эта сволочь мне подбросила. Перед глазами лишь огромное темное нечто.
  • Ди… Дима… Э-э… это что? - мои глаза отказываются воспринимать мир в четких линиях. Даже лицо Димы - не более чем размытое пятно.
  • Поздравляю.
  • С чем?
  • Догадайся. - смеётся он и в мою ладонь опускается платок. - Держи.
  • Спасибо…
Я кое-как вытираю слезы, долго моргаю, опускаю глаза вниз и снова начинаю реветь. Уже от счастья.
  • Дима, это правда?
  • Ага.
  • Она красивая?
  • Откуда я знаю? Дома посмотришь.
  • Дима-а-а… - мои пальцы осторожно опускаются вниз и я ощущаю плотный мех. - Димочка…
  • Да здесь я. Чуть что, сразу реветь…

Я сижу на кровати и чувствую себя последней дурой. Бублик дрыхнет на коленях, а передо мной подарок Кугурова. Самая настоящая норковая шуба. Она в сто тысяч миллионов раз красивее предыдущей. И дороже примерно во столько же. А я его сволочью…
В сумке тренькает телефон, Бублик недовольно фыркает, перебирается на подушку и снова сворачивается колечком. Ему вообще все фиолетово. Вышел к дверям, хвостиком хозяйке помахал, предупредительно гавкнул на Диму, который попытался перешагнуть порог, и обратно на кровать дрыхнуть. Одним словом - Бублик.
Я иду в прихожую и достаю рабочий телефон. Мой стоит на вибро с самого утра.
"Завтра в офисе. Дима тебя отвезёт." - гласит сообщение.
"Поняла, Даниил Владимирович." - отбивают пальцы ответное и за мгновение до того как отправить добавляю, - "Извините за слезы. Спасибо за шубу. Она очень красивая."
Сообщение улетает абоненту "Сатана". Лезу в список контактов и переименовываю, удаляю фотографию, ставлю нормальную мелодию, жму сохранить.
Треньк.
"Значит с утра зайдешь в кабинет в ней. Посмотрю. Взял первую попавшуюся."
"Хорошо, Даниил Владимирович."
А мне становится не по себе от того, что ему пришлось слушать мои завывания. Иду в комнату, кусаю губы, фотографирую шубу и отправляю. Треньк.
"Катарина, я сказал, что шубу буду смотреть на тебе, а не на кровати!"
  • Хорошо. - быстро поправляю волосы, надеваю шубу и фотографирую свое отражение в зеркале шкафа-купе.
Несколько минут телефон молчит. Я не выпускаю его из рук и понимаю, что начинаю дёргаться от того, что он не отвечает. Лезу в сообщения, открываю последнее и краснею. Единственное, что можно подумать - под шубой я голая. Домашний халатик оказался немного короче и подол шубы не скрывает голые коленки.
  • Ой дура… - выдыхаю я, заливаясь краской.
"Даниил Владимирович, это не то, что вы подумали!" - отбиваю я сообщение. И телефон на удивление тренькает почти сразу же.
"Катарина! Сегодня спать ложишься в девять! БЕЗ РАЗГОВОРОВ! Придёшь с опухшими глазами - уволю к чертям!!! Ясно?"
Даже на расстоянии чувствуется, как он рявкает, и я сперва киваю, а потом отвечаю.
"Все понятно, Даниил Владимирович."
Треньк.
"Хорошо, что понятно. Отдыхай. Рад, что угадал с шубой."
  • Э-э-э… не поняла?
Я листаю сообщения в начало и вижу "взял первую попавшуюся", а в конце "угадал".
  • Он выбирал что-ли? - спрашиваю я, снова и снова перечитывая два сообщения.
Этот вопрос тюкает в голове назойливым молоточком и заставляет анализировать день, прокручивая его в обратном направлении. Шуба - орет - ловит - хвалит за сделку - рычит - разговор в кабинете - с утра орет…
  • Может имеет в виду, что угадал с размером? Ну да. Он же не может знать мой размер. - я истерично хихикаю, представляя как Зверь специально выбирает для меня шубу.
Эта картинка настолько нереальна, что я подхожу к зеркалу и кручу пальцем у виска.
  • Луковая, тебе пора проверить головушку! Ясно?
Отражение кивает в ответ и присматривается к припухшим векам. Спать сегодня точно нужно ложиться раньше, но сперва - ванна.

Полгода назад я решила устроить себе маленький праздник. Купила бутылку вина, маленькие свечи и белое пушистое полотенце. Просто так. А если честно, то я сознательно хотела повторить сцену из романа Потапова, который тогда только закончила читать. С маленьким отличием - роль страстного Максимилиана предстояло исполнить мистеру Пинкману. И для полного счастья мне нужна была пена. Я собралась в ближайший супермаркет и долго ходила по ряду с заветными пластиковыми бутылочками, нюхая все подряд. Пока не наткнулась на единственный запах, который уже заранее все решил за меня. Лёгкий мандариновый аромат, словно наркотик, проник в мои лёгкие, не оставляя никаких сомнений в правильности выбора. С этим маленьким флакончиком я понеслась на кассу, а потом домой. Выдавила половину под струю воды, а остатки спрятала под ванной. Максимилиан-Пинкман так и остался в ящике ждать свою Талисию. Я лежала в ванной, окутанная пушистым мандариновым облаком, и млела от счастья, вдыхая самый любимый и ненавистный запах в мире.
Пустой флакончик отправляется в мусорку, а из ванной по квартире расплывается аромат, от которого начинается ломка. Брошенное полотенце едва держится на краю раковины, халатик скользит на пол, трусики летят туда же… Я медленно опускаюсь в пушистый рай и закрываю глаза. Сейчас мой единственный аллерген безвреднее дистиллированной воды, а самая большая слабость зашкаливает своим количеством. Максимум, что мне грозит - передоз счастья и крепкий сон.

У меня дрожат ресницы. Даже в этой абсолютной темноте чувствую как они вибрируют. И я дышу, боясь пошевелиться. Мне страшно, что меня снова накроет пульсирующая волна, растекающаяся по коже обжигающим огнем… Она уже захватила живот и поднимается к груди. Неумолимо... Жадно… И каждая клеточка, попавшая в этот плен, превращается в оголенный нерв. Сердце сходит с ума от такой жестокой пытки и рвется, заполошное, наружу. Я хочу накрыть его ладонью, чтобы успокоить, но кожа предательски вибрирует, взрывается, и мои пальцы скользят вниз, к эпицентру. Туда, где рождается эта огненная волна. Туда, где все раскалено до предела... А в голове гудит, гудит, гудит и требует, требует, требует… Перед глазами вновь всплывает призрачный силуэт того, кто мне снился, и я закусываю губу, чтобы заглушить свой стон. Стон отчаяния и наслаждения… Ведь я помню, как его руки прижимали меня к себе… Помню его дыхание, ласкающее шею… И неуловимый запах, пропитавший все вокруг, словно он только что встал с постели и вот-вот вернётся. Такой жестокий и нежный одновременно… И его рука вновь прикоснется ко мне, чтобы эта волна вспыхнула с новой силой… Чтобы я опять сгорала… Чтобы он вдохнул мой стон и вернул его обжигающими, нежными губами…
  • Нет… Нет... - кричит сознание, а с губ срывается еле слышное:"Да…"
И тело пронзает ослепительный разряд...

Я не верю самому себе. У меня в руках телефон, и раз за разом я открываю фотографию Луковой в шубе. Кажется, уже изучил каждый пиксель, но палец сам разблокирует экран, нажимает иконку конверта и я снова рассматриваю эту Пигалицу. Интересно, а под шубой есть что-нибудь?
  • Все. Это уже бред какой-то! - телефон летит на стол, а глаза косятся на часы.
Черт, я реально жду, когда она зайдет в кабинет. И поэтому Луковой позволена дичайшая роскошь - приехать позже. Дима не задаёт вопросов, но удивление на его лице было заметно. Даже привычное обсуждение успехов футбольной команды не клеилось и большую часть пути я молчу, залипая в телефоне.
Этой выходкой Пигалица меня ошарашила так, что я сперва не смог поставить ее на место, а потом удалить фотографию. Палец долго висел над иконкой корзины пока я с какой-то маниакальностью запоминал ее черты. И только опухшие от слез глаза вывели меня из этого ступора.
"Блядь, Дэн, перед тобой девушка, которая шарахается от каждого твоего слова! А ты, как последний скот, упиваешься этим!" - выставило реальное положение вещей сознание. И я пишу ей, чтобы она легла спать раньше. Но даже тут рычу капсом и не даю права на малейшие , самые крохотные, возражения. Скрывая - в первую очередь от себя самого - тот факт, что мне нравится увиденное. И сама выходка. Настолько не вяжущаяся с Луковой, как монашка с сексшопом. И такая же несуразная и неожиданная для меня. Нет, мне присылали фотографии, но они откровенно демонстрировали то, что я получу, если созрею приехать или хотя бы просто позвонить и намекнуть, что жду. А здесь… Я не понимаю, что меня зацепило. Снова тянусь за телефоном, открываю фотографию и начинаю закипать и беситься. Это уже становится невыносимым. Я смотрю на часы.
  • У тебя пять минут, Пигалица! Потом пеняй на себя! - рычу я, гипнотизируя дверь.
И это срабатывает, словно Луковая стояла под дверью и ждала пока я озвучу вслух свое раздражение. Она робко стучится и входит. В одной руке стаканчик с кофе, на сгибе локтя висит сумка, а во второй картонная коробка. Она смотрит на меня, на эту картонку на ладони и краснеет.
  • Доброе утро, Даниил Владимирович. - пищит она и переминается с ноги на ногу, виновато опустив лицо.
  • Доброе, Катарина. - я все же рычу. Словно голос самостоятельно решил показать степень моего недовольства из-за ожидания. - Кофе?
  • Да… - кивает она. Делает совсем крохотный шажок, достаточный лишь для того, чтобы опустить стакан на самый край стола, и тут же возвращается обратно.
  • А что там? - спрашиваю я, намекая на содержимое коробки.
Луковая краснеет ещё больше. Уши горят похлеще запрещающих огней светофора.
  • Я подумала… - шепчет она.
  • И? - подпинываю я.
  • Это не то, что вы думаете… Просто… Тут… Я…
Бешенство. Оно захватывает меня с головой. Я поднимаюсь с кресла, подхожу к ней и забираю коробку. Ставлю рядом с кофе, открываю и получаю второй неожиданный удар.
  • Пирожные?
Луковая сжимается и еле заметно кивает.
  • Я… Я подумала… Я… За… Сказать… - бормочет она, запинаясь после каждого слова.
  • Так… Вдохни, соберись с силами, Катарина, и свяжи все слова в одно предложение. - произношу я. И отхожу к окну, увеличивая дистанцию между нами. Вчера это немного сработало, должно помочь и сегодня.
Катарина бросает осторожный взгляд, словно проверяет, достаточно ли далеко я стою, вдыхает и выпаливает скороговоркой:
  • Я подумала, что стоит купить пирожные, чтобы так сказать спасибо за шубу, Даниил Владимирович.
  • Чудо свершилось. - выдыхаю я. Делаю несколько шагов к своему столу и жму кнопку селектора. - Эля, когда придут адвокаты Миронова?
  • Через сорок минут, Даниил Владимирович.
  • Замечательно. Принеси кофе Катарине и подготовь документы.
  • Схемы тоже?
  • Если готовы все, то и их.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
Я поднимаю глаза на Луковую.
  • Встань нормально. - говорю ей и добавляю, - Катарина.
Она вцепляется обеими руками в сумку и не поднимает головы. Я жду, но ничего не происходит. Эльвира входит бесшумной тенью, ставит на стол кружку и кладет толстую папку.
  • Документы со схемами. - читаю по ее губам и киваю.
Дверь снова отсекает нас от всего остального мира и я подхожу к Катарине. Встаю почти вплотную и поражаюсь на сколько она маленькая и хрупкая рядом со мной. Словно я неандерталец из прошлого, а она сказочная фея Динь-Динь из "Питера Пена". И маленькие шалости-проказы Катарина вытворяет потому, что ей так сейчас кажется правильным. А к чему они приведут, думает уже после. Я аккуратно тяну сумку на себя - ее пальцы сперва испуганно впиваются в ручки, а потом безвольно разжимаются.
  • Расправь плечи.
Катарина медленно распрямляется и я физически ощущаю, как она дрожит. Я - Зверь, Сатана… Я самое ужасное и жестокое создание на земле. Меня боятся все в офисе, и она не стала исключением. Маленькая фея и неотесанный Зверь.
  • Тебе очень идет. - тихо говорю я, - Спасибо за пирожные. Выпьешь со мной кофе?
Она думает и еле заметно кивает. А я стою и не понимаю, что со мной происходит. Вместо того чтобы отойти, делаю шаг ближе и расстегиваю верхнюю пуговицу на шубе. Мозг лихорадит, отказывается найти хотя бы малейшее логическое объяснение тому, что я делаю. А руки уже живут своей отдельной от меня жизнью… Каждая пуговица, к которой прикасаются мои пальцы, шарахает внутри головы взрывом, выворачивающим на поверхность все что похоронено как можно глубже. Все то, что так хочется забыть и вытравить. Словно моя память - карьер, в котором эти пуговицы оголяют спрятанную под землей кимберлитовую трубку.
  • Я не… - одними губами произношу и замолкаю.
Ещё буквально секунду, всего одну пуговицу и я…
  • Не помню когда в последний раз ел пирожные. - хрипит мое горло, а перед глазами - гудящее огненное безумие, вырывающиеся из окон офиса.
Я отхожу к столу, беру первое попавшееся пирожное, бумажный стакан с кофе и не поворачиваясь иду к своему креслу. Фея Динь-Динь не должна увидеть, что у меня подрагивают пальцы…

Миронов приехал лично. Вместе с адвокатами и огромным букетом роз. И пока пираньи с наших сторон дотошно проверяли каждую букву в договоре я стараюсь не смотреть на Катарину, перед которой лежат цветы и аккуратная шкатулка. Миронов прекрасно понимает, кто спас его фирму, и слов на ветер не бросил. Поэтому в кабинете все сильнее чувствуется аромат роз, а щеки Катарины пунцовые от неожиданных для нее подарков. Что бы не было в шкатулке - это лишь капля в море по сравнению с возможными убытками, от которых Миронова уберегла Динь-Динь.
Мне нравится это сравнение.
  • Даниил Владимирович, вы говорили, что у вас приоритетная поставка из "D.E.S". О каких точно сроках идёт речь?
Андрей бестактен. Я его ненавижу. Он мне мешает.
  • Катарина? - произношу я, переадресовывая вопрос.
  • Три недели. - Катарина сверяется с бумагами. - Первого февраля они уже могут быть отгружены со склада. Я предлагаю все необходимое оборудование отгрузить в один день. И вам и нам это будет удобнее. Так мы минимизируем расходы на логистику и доставим все одной машиной.
  • Даниил, у тебя помощник не перестает меня удивлять. - Миронов улыбается. - Она за каждую лишнюю потраченную копейку готова вытрясти душу. Не подскажешь, где таких готовят?
  • Матфак, Сергей Вячеславович. - я смотрю на Катарину чуть дольше, чем положено. - Думаю, что это не единственное предложение. Катарина?
  • Да. Я посмотрела списки и …
Сейчас она совсем другая. Практически не дёргается. Словно вся эта бумажная волокита с цифрами для нее родная стихия. Катарина проходится по всему списку и Миронов согласно кивает. Андрей и адвокаты едва успевают делать пометки - Луковая умудряется найти в цифрах чуть больше. И это учитывая то, что она видит бумаги второй раз. Полчаса вчера и десять минут сегодня.
Я смотрю, как она двигается. Слушаю, как меняется голос. С каждой минутой интонация становится все уверенней, движения свободнее, раскованнее. Она либо начинает верить в себя, либо тут что-то другое. И эта мысль занозой проникает все глубже и глубже. Действительно, что я о ней знаю, кроме личного дела? Ноль. Серая мышка, ничем не отличающаяся от сотен других таких же. В долю секунды вникнувшая в подноготную договора. Там, где проморгали адвокаты, она нашла единственную лазейку, чтобы Миронов заключил договор со мной. Как? И главное, зачем? А если допустить, что фотография была отправлена специально? Картинка становится совсем другой.
Я практически не слушаю, что она говорит - это предварительная встреча. И все предложения будут несколько раз проверены, а потом перепроверены. Да и если все так, как мне кажется, то эту сделку она закроет с блеском. С очень хорошей выгодой. Аркадьев? Вряд ли. Там совсем другой масштаб. Контракт с Мироновым более интересен. Тогда кто? Кто тебя интересует, Катарина? Что ты задумала?
  • Даниил, думаю сегодня мы получили достаточно информации. - говорит Миронов и я сперва бросаю взгляд на Катарину, а потом уже поворачиваюсь к нему. - Я передам предложения Катарины, мои специалисты все просчитают и тогда встретимся снова.
  • Сергей Вячеславович. Если у вас возникнут вопросы, смело обращайтесь. Любую информацию относительно нашей сделки вам предоставят. Я распоряжусь.
  • Прекрасно. Тогда до встречи.
Миронов жмёт руку мне, адвокатам и Катарине.
  • Надеюсь вам понравится. - говорит он ей и выходит.
  • Прекрасная работа. - сухо произношу я Луковой. - Можешь быть свободна.
  • Спасибо, Даниил Владимирович!
  • Иди.

Мне тяжело дышать и я рву галстук на шее, расстегиваю пуговицу и подхожу к окну. Несколько минут я смотрю на летящий снег за стеклом и едва сдерживаю рык. Меня захлёстывает злость. И раз за разом прокручиваемые факты только подливают масла.
  • Эльвира, Шувалова ко мне. Срочно! - кнопка селектора хрустит под моим пальцем.
  • Поняла, Даниил Владимирович. Сейчас вызову.
Я опускаюсь в кресло и стараюсь успокоиться. Развязываю галстук, бросаю его в ящик и достаю телефон. Несколько минут разглядываю фотографию и не хочу верить в то, что почти купился.
  • Даниил? - Шувалов входит без стука. Срочность для начальника службы безопасности важнее этикета. И я ему плачу совсем за другое.
  • Игорь, мне нужно, чтобы ты проверил одного человека. Неофициально. Чтобы это нигде не фигурировало. Займись лично.
  • Понял. Что именно вас интересует?
  • Все! Любая мелочь! Вытрясти все что сможешь найти!
  • Кто?
  • Катарина Луковая. Мой помощник.
  • Я позвоню.
Шувалов быстро записывает имя и фамилию в блокнотик и поднимается.
  • Игорь, постой.
  • Да?
  • Это очень серьезно. И результат мне нужен как можно быстрее. Я не хочу повторения Кристины.
  • Ясно.

Я сижу в кабинете и смотрю в одну точку, а в голове раз за разом голос Катарины повторяет:" Ничего личного, Даня. Это просто бизнес".

Что-то было не так. И хотя круг моего общения ограничен и в него входят лишь Нюта с Мирошей, я чувствую, что со Зверем что-то не так. Он старается ничем это не выдать, но я это чувствую! Словно в пирожные, которые я купила, кто-то подсыпал медленный яд и он каждый день неумолимо вытягивает из Зверя его силу.
Кугуров практически не рычит, ограничивается лишь сухими фразами и все чаще оставляет меня в офисе разбирать какие-то старые договора.
  • Я хочу, чтобы ты посмотрела эти документы.
Бесцветный голос и папка, лежащая на краю стола. С тем же успехом мог просто передать ее через Эльвиру, если не хочет меня видеть. Но я же вижу, что он каждый раз провожает меня взглядом. Вижу! Я не слепая! Я спиной чувствую, но не могу понять что вызвало такое отношение, ведь я уговорила Миронова и уже подписаны все документы. Он же сам хотел эту сделку, так что изменилось? Я же все сделала… Что с тобой не так!? Что? Да проорись ты на меня! Если тебе это поможет, выорись… Ведь я даже специально два дня подряд приношу кофе в стакане с нарисованными мультяшками вместо обычного серого. Почему ты не рычишь? Что случилось?

  • Сиди в машине.
Зверь забирает сумку и уходит один. Даже Диме не даёт ее достать из багажника. И я сижу. Жду непонятно чего, а внутри кошки душу рвут и выворачивают наизнанку. Перебираю очередные бумажки столетней давности и смотрю на экран телефона. Он должен позвонить, чтобы я принесла воду. В прошлый раз звонил и сегодня с собой взял, значит позвонит…
Я снова смотрю на экран телефона и аккуратно толкаю Диму, дремлющего рядом.
  • Дима, сколько времени обычно проходит до воды? - спрашиваю я.
  • Час где-то, а что? - Дима раскрывает глаза и зевает.
  • Не звонит.
  • Ну значит сам взял. Чего дергаешься по пустякам?
  • Не знаю. - я вру.
Я прекрасно знаю почему мне важно услышать всего одно слово. Это значит, что все нормально. У Зверя все нормально. Но пять минут, которые я даю ему на звонок, проходят в тишине.
  • Все. Я пошла. - я дёргаю ручку на двери и бегу к дверям лифта.
  • Катарина! Он психанет! - кричит Дима вдогонку, но мне без разницы.
Лучше он психанет, чем смотреть, как ему плохо. Зверю плохо, я чувствую что ему плохо.
Я несусь к холодильнику, верхняя полка, без газа, и с бутылкой по залу, слыша все усиливающиеся хлопки.
  • Ты куда? - встаёт передо мной модель, но я отталкиваю ее в сторону.
  • Уйди!
Ноги сами несут меня на эти хлопки, я поворачиваю и бутылка летит из моих рук. Зверь молотит огромную грушу с такой силой, что из нее на пол летит какая-то труха, а рядом с ним стоит его тренер.
  • Еще! - кричит он и груша отлетает после оглушительного хлопка, от которого звенит в ушах. - Ещё! Сильнее!
Его кожа блестит, я вижу как по ней крупными каплями бежит пот. Вены раздуты так, что ещё немного и лопнут, но раз за разом, удар за ударом, груша отлетает, а он снова замахивается, чтобы припечатать в нее кулак, замотанный бинтом.
  • Еще! Выпусти все! - орет тренер с такой злостью, что по залу в ответ разносится звериный рев и снова хлопок. - Мало! Тебе мало! Еще!!!
Зверь ревёт так, что у меня наворачиваются слезы на глазах, а он все молотит и молотит грушу как заведённый.
  • Ещё! Ещё! - не даёт ему остановиться тренер. - Не останавливаться!
Мой Зверь хрипло дышит и хватает воздух, пропитанный потом, замахивается и грушу срывает от удара. Она падёт на пол с глухим грохотом, а мой Зверь едва стоит на ногах, ему плохо, и я кричу, глотая слезы:
  • Хватит! Пожалуйста, хватит! Ему же больно! Хватит… пожалуйста...
  • Уйди. - хрипит он и я мотаю головой.
Поднимаю с пола бутылку с водой и маленькими шажками иду к нему.
  • Она… она… без… без… газа. Она без газа, слышишь…
  • Уйди!!! - орет он, а в глазах столько боли, что я снова мотаю головой и делаю очередной шажок.
  • Я взяла с верхней полки… - шепчу я.
  • Пожалуйста… Катарина… уйди… - он тоже начинает говорить тише.
  • Нет. - говорю я. - Это из-за меня?
  • УЙДИ!!! - орет Зверь.
И я замираю рядом с тренером.
  • Оставьте нас, пожалуйста. - прошу его и снова делаю шаг вперёд. - Что я сделала? Скажи мне, что я сделала? Пожалуйста, скажи. Если хочешь, я уйду, только скажи.
Он смотрит на меня несколько секунд и разворачивается.
  • Ответь! Ответь хотя бы на один вопрос, я же вижу, что тебе плохо. Почему ты меня избегаешь? Это из-за фотографии? Нет? Это ведь началось после Миронова? - спрашиваю я и вижу, что его руки напряглись, - Я что-то не так посчитала? Скажи мне? Пирожные? Господи, да скажи ты хоть что-нибудь! Только не молчи! Я же не слепая, я видела как ты на меня смотрел, когда расстегивал…
Я запинаюсь. Мне прямо в глаза смотрит безумный Зверь.
  • Что ты там видела? - хрипит он. - Что именно? Ну! Скажи мне! То, что я попал на крючок? Да? Это ты там увидела?
  • Какой крючок? - я отшатываюсь, ошарашенная его злостью.
  • Конечно. Ты все будешь отрицать.
  • Я не понимаю…
  • Зато я все понимаю!
  • Тогда объясни мне… пожалуйста, объясни… Я не могу смотреть, как тебе плохо… - я делаю ещё один крохотный шажок вперёд. - Д… Даня…
Я впервые называю его по имени и он вспыхивает как порох.
  • Даня? Ну чего же ты ждёшь? Договаривай до конца! А потом выметайся из моей компании и жизни!
На меня словно вылили ушат ледяной воды. Я не понимаю в чём меня обвиняют, а в голове звенит от того, что он меня гонит. Гонит, хотя я же видела…
  • Не снись мне больше, пожалуйста… - шепчу я и на негнущийся ногах иду к выходу.

Я медленно бреду к машине, открываю дверь и забираю сумку.
  • Катарина, что случилось? Катарина, ты куда? Стой, я тебя отвезу! - Дима выскакивает, хватает меня за руку, пытается усадить внутрь.
  • Не трогай! - кричу я и не узнаю свой голос.
  • Давай я хотя бы вызову такси? - спрашивает он, но я не отвечаю.
Мне не нужно такси, не нужна его забота. Мне нужно одно. Чтобы все меня оставили в покое. Забыли, что я существую в этом мире… Я не хочу жить там, где все обман. Все. Абсолютно все. И его взгляд тоже всего лишь обман. Я выдумала себе эту сказку, выдумала, что между нами что-то есть, поверила в нее так, что начала считать Зверя своим. Ведь он был мой. Мой! Зверь ещё просто не понял это… И обожглась. Выгорела до последней капли, осознавая, что я для него никто. Что в той части вселенной, где существую я, всегда будет зима. Холодная, вымораживающая своей ледяной жестокостью, зима. А все истории, которые я читала, всего лишь выдумка. Пустышка, отбирающая последним капли надежды. Миф, в который начинаешь верить, а он высасывает из тебя по капле остатки здравого смысла. Зверь никогда не стал бы моим. Ни в какой параллельной вселенной не было той пьянящей истории, что снилась мне по ночам. Ты, что заставляла просыпаться и дышать через раз, чтобы не спугнуть такое реальное наваждение. Никогда… И не со мной…
Здесь есть он, недоступный, недостижимый, и такой одурманивающий. И я… Глупая дурочка, летящая мотыльком на его свет. Поверившая, что рядом с ним найдется микроскопическое место для того, чтобы просто быть с ним… Видеть его взгляд и слышать голос, отдающийся внутри раскатистым приятным урчанием. Мне было бы достаточно даже только этого, о большем было страшно мечтать. Если уж от одних снов дрожала каждая моя клеточка и я взлетала выше облаков… А оказалось, что эти безумные качели жестоко выбросили меня в верхней точке и пока я пробовала облака на ощупь, полет превратился в стремительное падение.
Три дня, каких-то жалких три дня рядом с ним, а я умудрилась по самые уши завязнуть в фантазиях, что Зверь на самом деле лишь хочет казаться всем таким ужасающе черствым, чтобы никто не догадался какой он настоящий. Но мне хватило этих дней. Хватило увидеть томное марево за стеной равнодушной жестокости в его глазах, когда он медленно расстегивал пуговицы. А я стояла ни жива ни мертва и боялась выдать свое разочарование, что он не продолжил. Я хотела, чтобы Зверь скинул с меня шубу и за ней все остальное… Я же чувствовала, как дрожат от напряжения его пальцы… Слышала в его дыхании, пусть не желание, но все же интерес. Ведь он вел себя со мной чуть по-другому, чем с остальными. Я так хотела верить в это, а все оказалось жестокой иллюзией сказки, закончившейся так и не начавшись... Мне дали попробовать то, что оказалось сильнее любого наркотика, и отобрали всего одной фразой. Я ему была не нужна. А он мне был нужен. Зверь смог вывернуть наизнанку весь мир вокруг меня и я, глупая, подумала, что мне останется самая малость - нащупать тоненькую ниточку, ведущую к его сердцу.
  • Почему ты не видел, как я старалась? - бормочу я, переставляя ноги с таким трудом, будто на них свинцовые чушки вместо невесомых сапожек. - Почему?
И он ведь думал обо мне, когда выбирал шубу. Думал, но не сказал напрямую. И пусть это казалось ему совсем другим, но он сам выбрал. То, что ему нравилось бы видеть на мне. Он же проговорился… Проговорился… Боже, ну почему даже сейчас я думаю о нем? Почему ищу какие-то оправдания его поступкам?
  • Я для него никто. Просто кукла, которую выбросили. Он сам говорил, что я всего лишь его тень. Просто темное пятно. - шепчу я, стараясь сделать себе как можно больнее. Выдавить хотя бы одну слезинку, чтобы стало хоть чуточку легче.
Но как бы я не старалась, какие бы слова не подбирала, щеки не щипало от слез. Их холодило от двух тоненьких дорожек, замерзающих раньше, чем они добегут до середины своего пути. А я все бреду, не разбирая дороги, не слыша, что происходит вокруг, не чувствуя ничего, кроме пульсирующей пустоты, поселившейся где-то в груди и замораживающей все, до чего она только сможет дотянуться.
У меня плывут круги перед глазами - пустота медленно отнимает у меня жизнь. И сердце уже бьется в какой-то испуганной конвульсии, рвется из этой ледяной клетки, сжимающей свои прутья плотнее с каждым ударом. Я глупо улыбаюсь проплывающим мимо пятнам и как в замедленном кино расстегиваю пуговицы. Одну за одной.
  • Забери меня всю. Пожалуйста, забери… - шепчу я пустоте, скидывая шубу.
И она услышала мою просьбу. Словно набралась сил от ветра обжигающего своим дыханием меня снаружи. Она стискивает сердце с такой силой, что круги перед глазами на секунду вспыхивают и начинают темнеть, превращаясь в одно огромное ничто.
  • Иди ко мне. - хрипит она, - Иди сюда, Катарина...
И я делаю шаг, после которого мир тухнет.
  • Я иду… - выдыхаю я ей, падая в гудящую темноту.


  • Ты специально убиваешь всех, кто тебе важен? Уйди отсюда!
  • НЕТ!
  • Макс, выведи его!
  • ТОЛЬКО ТРОНЬ И Я СЛОМАЮ ТЕБЕ РУКИ!!!
  • Галчонок…
  • Хотя бы бахилы надень и халат. - обреченно вздыхает она. - Отойди. Да отойди ты! Макс!
  • Дэн… Послушай меня, братка. Давай отойдем? Ты же хочешь, чтобы Галочка помогла? Отпусти ее руку… Галя сейчас посмотрит, и ты снова ее возьмешь… Молодец… Еще чуток, братка… Все… Галчонок тебя откачала и ее тоже спасет…
  • Галя пожалуйста… Я тебя умоляю...
  • Выйди!
  • Я выйду. Только пообещай…
  • Обещаю. Пей.
  • Что это?
  • Если хочешь ее вернуть, то пей без разговоров.
Крохотный стаканчик. Горечь во рту, а перед глазами ее лицо. Она все так же улыбается. Словно видит сон и вот-вот проснется.

Я ненавижу время. Ненавижу каждую минуту, но они сговорились. Тянутся с садизмом, чтобы я раз за разом начинал ненавидеть себя за то, что не смог промолчать и дождаться звонка Шувалова.
  • Сука. - рычу я стискивая кулаки до хруста.
  • Дэн?
  • Пятнадцать минут, Кума. Сраные пятнадцать минут. Почему она не осталась ждать в машине? И ничего этого не было бы.
Я с ненавистью смотрю на карман, в котором лежит телефон, сообщивший голосом Шувалова всего пять слов:” Она чиста, как первый снег”. А у меня срывает голову от осознания того, что я натворил. Оборвал этой маленькой фее крылья и выкинул с обрыва. И Дима что-то говорит, пока я вытаскиваю его из машины и сажусь за руль. Мне нужно найти ее раньше, чем она исчезнет. Гоню, обгоняя машины, плетущиеся со своими жалкими шестьюдесятью в час и ору:
  • Убери свою колымагу!
Давлю на клаксон, выскакиваю на полупустую встречку, чтобы через двести метров вернуться на свою полосу, в образовавшийся просвет. И все высматриваю ее силуэт среди пешеходов.
  • Ну где же ты? Где?
Через перекресток на красный и по тормозам. Так что машина идет юзом и едва не сносит светофор. Ее здесь нет. Почему-то знаю, что она здесь не шла. Мысли о том, что Динь села в такси отметаются сами собой - я не хочу в это верить. Я должен ее найти сам. И пока мои глаза ищут направление, куда она могла пойти, двигатель ревет на оборотах и выстреливает автомобиль стрелой обратно. Не знаю откуда это чутье, что движет мной, и какой зверь вселился в меня, но я несусь обратно, пролетаю выезд на эстакаду и вдалеке замечаю Ее. Она идет, как в тумане, натыкается на прохожих, словно их для нее не существует. И я давлю на газ, выжимая все гребанные лошадинные силы из движка.
  • Стой! Катарина!!! - ору я ей, ища место, где можно выскочить на встречную полосу.
А она замирает. Шуба падает с ее плеч.
  • Что же ты творишь? Глупая, что же ты делаешь? - кричу, резко выворачивая руль до упора влево.
Машина подпрыгивает, разбивая снежный холм, сминая ограждение, словно это хрупкая фольга. Я не слышу, как визжат тормоза, не вижу лиц тех, кто давит сейчас на клаксоны и материт меня напропалую. Динь обходят прохожие, и ни один, ни одна сука, не останавливает ее, когда она делает шаг, оставив шубу валяться за спиной.
  • Я нашел тебя! Нашел. Все будет хорошо! - шепчу я, выскакиваю из машины и несусь к ней. Что же ты делаешь, глупая? Замёрзнешь. Иди ко мне. Иди ко мне, Катарина.
Она улыбается и медленно оседает.

  • Кума! Адрес! - ору я в телефон.
  • Дэн, что…
  • Адрес! Где работает твоя Галя?
  • Соломатина шестнадцать. Что случилось?
  • Брат, я ее убил. Я убил ее… убил...
Кума что-то спрашивает, раз за разом повторяя одно и тоже, но я жму кнопку отбоя и сунув телефон в карман ору на навигатор, который решил поупрямиться именно сейчас. Именно тогда, когда каждая секунда у меня на счету.
Галя сможет ей помочь. Она это сделает. Она меня ненавидит и поэтому спасет крохотную фею, лежащую на заднем сиденье.
  • ДАВАЙ, ТВАРЬ!!!
  • Маршрут построен. Двигайтесь прямо.
  • Только попробуй загнать меня в пробки… - хриплю я, - Только попробуй…
  • На следующем повороте поверните направо. - механический голос выдает команды бесцветно, а я выворачиваю руль, не сбавляя газа.
Машину едва не выносит на встречку. Каким-то чудом я ловлю ее в самую последнюю секунду и снова ору:
  • Ну! Куда?
  • Поверните налево. Двигайтесь прямо пятьсот метров.
  • Как скажешь. - опять завывает двигатель, колеса едва удерживают в полосе, а потом прямая и пальцы на руле белеют.
  • До конца маршрута осталось двести метров. До конца маршрута осталось сто метров. Вы приехали!
Шлагбаум разлетается бело-красными пластиковыми брызгами, а я шепчу:
  • Потерпи немножко… Потерпи, пожалуйста...
Она почти ничего не весит, словно пушинка, которая вот-вот выпорхнет из моих рук. Кажется с такой бережностью я никого не носил… и не орал с такой силой:
  • Галя!!! ГАЛЯ!!!
Я лечу по отделению, распугивая всех и выдыхаю, когда из одной палаты выходит она.
  • Галя, пожалуйста… - молю я.
Она бросает быстрый взгляд на Катарину.
  • Давай сюда! - Галя распахивает соседнюю дверь, пропускает меня вперед. - Ложи!
Я осторожно опускаю свою ношу на больничную койку и аккуратно беру ладонь Катарины в свою руку.
  • Все будет хорошо. Слышишь? Все у тебя будет хорошо… - я запинаюсь. - У нас. У нас все будет хорошо, глупенькая. Только не уходи….
  • Выйди отсюда! - Галя пытается меня вытолкать, но я ее не слышу.
Катарина улыбается, как будто видит сон. Ледяные пальцы в моей ладони и тонкая пульсирующая венка на шее…

Я провожаю взглядом каждую каплю, падающую в крохотном прозрачном цилиндрике капельницы. Я молчу. Галя сказала, что Катарине нужен полный покой. Сто двадцать шесть… Сто двадцать семь…
  • Даниил, ты можешь ехать домой. Я за ней присмотрю.
Я мотаю головой. За ней должен смотреть я. Остальные ничего в этом не понимают. Сто тридцать четыре… Сто тридцать пять… Ее ладошка едва теплая, но я ее согрею. Обязательно согрею. Сто восемьдесят два… Сто восемьдесят три...
Галя заклеивает пластырем крохотную точку на ее вене, а я сбился со счета на второй склянке на тысяче с чем-то…
  • Даниил, ей нужен покой. Полный покой. - Галя упорно гонит меня из больницы.
  • Спасибо. - еле слышно выдыхаю я.
  • Едь домой. Поспи. Когда она проснется, я тебе позвоню.
  • Ей что-нибудь еще нужно из лекарств?
  • Ей нужно то, что ты ей никогда не сможешь дать. Ведь это ты ее довел? - Галя смотрит мне в глаза. - Забота. И ее не купишь ни в одной аптеке. Уходи.
  • Спасибо, Галя. Я тебя понял.
Я встаю, подхожу к кровати и бережно поднимаю Катарину вместе с одеялом.
  • Верни ее на место! Я вызову охрану!
  • Не думаю, что тебе хочется оказывать им помощь… - я подхожу к двери и выхожу в коридор. - Кума, спасибо. Я ваш должник по гроб жизни.
Кума мягко отстраняет Галочку и идет передо мной, открывает двери, помогает уложить Катарину на заднее сиденье.
  • Позвони, как… - говорит он, закрывая дверь и я медленно отъезжаю.
Есть только одно место, где Динь не будет никто беспокоить. Дома.

Она медленно просыпается, долго нежится в моих руках и поворачивается, чтобы засмеяться и упереть ладошку мне в грудь.
  • Даже не рассчитывай. Дай мне хотя бы почистить зубы. - она прячет лицо в подушку, когда я пробую ее поцеловать, и смеётся. - Нет. Нет, я сказала. Даня, что непонятно?
  • Один. - прошу я.
  • И завтрак. - она ставит крохотное условие настолько безапелляционным тоном, как будто заключает сделку на несколько миллиардов. Только подрагивающие от смеха плечи - она даже сейчас копирует мою манеру вести дела.
  • Хорошо. - улыбаюсь я, - Один поцелуй. И завтрак.
  • Не обманешь? - ее глаза с хитринкой смотрят в мои, и я мотаю головой.
  • Нет. Ты знаешь, что я не нарушаю условия.
  • Один. - напоминает она и подставляет плотно стиснутые губы.
  • Это не поцелуй. - мой протест не больше чем попытка вырвать то, что мне хочется, но спорить бесполезно.
Я едва касаюсь ее губ, вкладывая в это невесомое прикосновение мольбу пойти на маленькую, совсем крохотную, уступку. Моя рука скользит под одеялом, чтобы очертить контур бедра, и она резко отстраняется.
  • Это уже нарушение всех договоренностей, Даниил Владимирович! Вы же не хотите попасть на штрафные санкции?
  • А если хочу? - я смотрю как она встаёт, подходит к сваленным вчера в одну кучу вещам и медленно наклоняется.
Она дразнит, зная что глазами я сейчас с жадностью слежу за каждым ее действием, достает из вороха мою рубашку, накидывает на себя и разворачивается.
  • Завтрак. А потом мы обсудим этот вариант. - смеётся, застегивает всего три пуговицы и уворачивается, когда я рывком преодолеваю расстояние между нами. - Даня, сперва завтрак.

Она сидит на столе. Все та же рубашка, но уже лишь две пуговки, и ничего под ней. Откидывает назад мокрые волосы, берет тарелку с хлопьями в молоке и недовольно смотрит в нее.
  • И это все?
  • А что не так? - я спрашиваю, а сам подпираю спиной двери холодильника. - Завтрак. Все согласно требованиям.
  • Вот так? И ни каплей больше? - притворно хмурит брови, но губы улыбаются. - Хорошо.
Она вытягивает ноги и наклонив голову рассматривает пальцы. Тянет стопу, вторую, бросает быстрый взгляд на меня и буднично произносит:
  • У нас паста заканчивается. Купишь? Я, конечно, могу и сама, если хочешь остаться без поцелуев…
  • Шантажистка. У тебя это плохо получается. - я смеюсь и достаю из холодильника блюдце с крупной клубникой. По одной ягоде перекладываю в ее тарелку под суровым взглядом. Ложка поднимается вверх, как сигнал того, что теперь клубники достаточно, но я кладу сверху еще одну.
  • Какая щедрость, Даниил Владимирович. Но почему мне кажется, что эта клубничка будет мне стоить очень дорого? - она звонко смеется, когда я перекладываю оставшиеся. -Даня, ну хватит. Я же лопну! Ну, Даня! Ты меня в рабство загоняешь что-ли?
  • Интересное предложение…
  • И что же хочет мой господин? - ее голос становится томным, а в глазах начинают вспыхивать искорки. И только ложка, уперевшаяся мне в грудь, останавливает меня от того чтобы показать, что же именно я хочу. - Пей кофе. Рабовладелец.
Это невыносимая пытка. Стоит мне только сесть на диванчик, как она быстро заключает меня в плен своих ног. Маленькие стопы упираются в спинку по бокам от поясницы, коленки плотно сжаты, но мое дыхание сбивается. Две застегнутые пуговицы у рубашки прячут от меня ее грудь, оставляя лишь бархатную кожу живота и аккуратную впадинку пупка.
  • Что-то не так? - невинно спрашивает она, буквально на миллиметр раздвинув колени. - Не боишься, что кофе остынет?
Я киваю, тянусь к этим проклятым пуговкам и медленно из растегиваю. Коленки раздвигаются чуть-чуть, едва ли не на несколько миллиметров, ровно на столько, чтобы мне хватило дотянуться и откинуть края рубашки в стороны.
  • Я вот думаю, что бы сегодня приготовь на ужин? Есть какие-нибудь предложения? - стопа безжалостно вдавливает мою спину в спинку дивана, а я почти задыхаюсь.
Темные крупные соски становятся центром моего внимания и завораживают. Она чуть приближается, мои губы окончательно пересыхают.
  • Ты меня вообще не слушаешь. Про пасту еще помнишь или нужно повторить?
Я киваю, она смеется и соски снова отодвигаются назад, дразня и провоцируя на то чтобы по ним провели языком. Но маленькая стопа ни на йоту не дает приблизиться и, кажется, начинает давить еще сильнее, выводя садизм происходящего на новый уровень.
  • Упс! - она смеется, и едва не проламывает мне грудную клетку, когда я дергаюсь вперед.
Тонкая белая струйка молока чертит свой путь по ее груди, спотыкается о набухший сосок и, замедлившись лишь на мгновение, бежит дальше, вниз, к ямочке пупка и исчезает между бедер.
  • Я скажу, когда можно… - шепчет она, я киваю.
Стопа медленно ослабляет свое давление, будто проверяет смогу ли я сидеть спокойно.
  • Убери кружку.
Я ставлю ее так далеко, как только могу, а она поднимает вторую ногу, упирается ей в спинку за моей спиной и разводит коленки. Медленно, неторопливо, заставляя меня взвыть и следить за этим движением теряя голову. Снова молоко. С крохотными разбухшими крошками хлопьев. Я скриплю зубами, когда оно зависает тяжелыми каплями на ее сосках и оставляет блестящий мокрый след на коже. Там, внизу, уже образовалась небольшая лужица, и ее бедра чуть сдвигаются ко мне, позволяя рассмотреть как набухает крохотная горошинка между влажных губок.
  • Что же ты ждешь? - шепчет она, откидываясь назад, а я...
Я едва не переворачиваю стол… Срываю брюки…
  • Ну что же ты… а-а-ах…

Она что-то изучает на экране ноутбука и сразу же его закрывает, стоит мне только попробовать заглянуть.
  • А-а. - ее палец укоризненно водит перед моим носом. - Даже не думай!
  • Разве у тебя есть секреты?
  • Никаких. Но это... - ноготок стучит по крышке ноутбука, - Потерпи и не забудь про пасту.
  • Я помню. - губы обжигает ее поцелуй. - Но все же…
  • Никакого терпения… - она вздыхает, поправляет мой галстук. - Это маленький сюрприз. Не опаздывай на ужин, иначе…
Она хитро улыбается, оставляя право мне самому додумать, какое наказание меня ждёт. Я подхожу к дверям и оборачиваюсь. Она улыбается, достает спички и завороженно смотрит на подрагивающий язычок.
  • Ничего личного, Даня.
Крохотный огонек летит вниз и взрывается в гудящее огненное безумие, поглотившее все вокруг...

Я просыпаюсь и долго не могу открыть глаза. Я не хочу лишать себя надежды, что все же исчезла и попала в ад. Рай мне не нужен, и вряд ли те, кто решает куда отправить новые души, примут мою последнюю просьбу за раскаяние. И я лежу, прислушиваясь к окружающей меня тишине, пытаясь разобраться что же на самом деле там, за плотно сжатыми веками. Мне страшно. Все же мне страшно, и хочется верить, что все это лишь сон. Что сейчас открою глаза, а на календаре тридцать первое декабря, и я просто видела сон. Такой яркий и практически реальный, но все же сон.
  • Пожалуйста, пусть это будет так. - шепчу я. Осторожно открываю один глаз и тут же зажмуриваюсь.
Это не мой потолок. Не моя люстра. И даже не Нютина. Меня начинает лихорадить, я аккуратно ощупываю кровать вокруг себя, сперва с одной стороны, а потом и с другой. Руки не могут нащупать край ни слева ни справа, и шальная мысль, что я все же попала в больницу, разбивается. В больницах никогда не бывает таких широких кроватей и там пахнет так, что даже ослепнув можно понять где ты. Голова начинает кружиться от вороха бессвязных и глупых предположений, но все они просто вспыхивают и гаснут - ни одно не может объяснить все и сразу.
  • Нет… - раздается откуда-то справа еле слышный вздох-хрип, и почти сразу недовольное ворчание-пофыркивание Бублика.
Я каменею и словно в каком-то ужастике поворачиваю голову на этот звук. Открываю глаза и не верю им. Моргаю, чтобы прогнать наваждение, но оно не исчезает, а только начинает набирать четкость. В кресле спит Зверь, а на его коленях развалился пузом к верху Бублик. И если морда одного безмятежна и счастлива, даже кончик язык торчит, то по лицу второго видно, что ему снится кошмар. Глаза за веками дергаются, он дышит тяжело и часто. Бублик переворачивается, жалобно поскуливает и тюкается носом в щеку Зверя, встав на задние лапы. Словно будит, выдергивает, из того ужаса, который ему снится.
  • Бублик… фу… - тихо зову я собакена, но он начинает лизать щеки Зверя и скулит громче. - Фу!
Мне даже становится отчасти обидно, что мой Бублик спал не со мной, а теперь ещё будто полностью игнорирует. И все будит, будит его, а не меня. Кажется, меня окончательно предали все, абсолютно каждый мужчина, будь он человек или собака.
  • Я все объясню. Не пугайся. - Зверь просыпается неожиданно и я дергаюсь, стараясь отодвинуться к краю постели и сгрести все одеяло на себя. - Катарина, успокойся. Как ты себя чувствуешь?
Его голос совсем не вяжется с ним. Тихий, успокаивающий, словно ему действительно важно, что я чувствую.
  • Где я? - спрашиваю.
  • У меня дома. Я все объясню, только не волнуйся. Подожди минуту. - он берет Бублика на руки, встает, подходит к кровати и опускает его. - Иди к хозяйке.
А сам куда-то выходит. Чем-то гремит, потом наступает несколько минут тишины, в которой слышно только дыхание Бублика, устраивающегося на подушках, и писк. Зверь возвращается с подносом и ставит его поближе ко мне.
  • Тебе нужно поесть. Тут куриный бульон и сухарики. Я не стал их кидать, чтобы не разбухли. И не знаю, как тебе больше нравится. Поешь.
Я словно в бреду тянусь к огромной кружке и аккуратно делаю крохотный глоток. Не знаю, что больше на меня действует - занывший желудок или голос, абсолютно не вяжущийся со Зверем.
  • Не торопись, он горячий. Если нужно, я принесу еще. - Зверь смотрит на меня и снова выходит.
Возвращается с объемной сумкой, ставит ее рядом с кроватью.
  • Я не знал, что тебе может потребоваться, поэтому взял первое попавшееся. И… - Зверь запинается, - В общем… Так получилось, что я сломал тебе дверь. Ключ обломился в замке, когда я его открывал. Не волнуйся, дверь уже поменяли, новые ключи в сумке.
Я краснею от того, что он был в моей квартире, а Зверь воспринимает это по-другому:
  • Не переживай, я не ползал по ящикам и не копался. Просто взял вещи, несколько книг.
Он говорит про ящики, и я заливаюсь таким стыдом, что начинает гореть лицо. Он ведь мог увидеть то, что лежало в верхнем у кровати…
“Господи, что он обо мне подумал?”
  • Катарина? Прошу, не волнуйся.
  • Зачем я здесь? - выдавливаю я из себя, стараясь придать голосу хотя бы немного злости, но выходит какой-то жалобный писк.
  • Галя сказала, что тебе нужен покой и... и забота. Я подумал, что ты живешь одна, а так я смогу… черт… извини… Только не подумай, что я тебя решил держать тут взаперти.
  • А у меня есть причины?
  • Нет. Запасной комплект ключей я положил на полку у дверей. Если хочешь, то я могу его принести.
  • Нет. Я уйду сейчас. - я отворачиваюсь и кусаю губы. - Мне ясно дали понять, где мое место.
  • Катарина, послушай…
  • Нет. Не говори ничего, пожалуйста. - слезы все же медленно чертят по моим щекам две линии, как бы я не хотела их остановить. - Я сейчас оденусь и уйду, а завтра приду и напишу заявление по собственному.
  • Катарина! - рычит он, - Нам необходимо поговорить! Если мне придется сделать это, заперев тебя в квартире, то я это сделаю. Мы с тобой должны поговорить и расставить точки над i.
  • Ты уже все расставил! Я все поняла и повторять еще раз мне не надо. - я закусываю губу до крови и тихо прошу. - Пожалуйста. Не надо это повторять.
  • Хорошо. - он соглашается и голос становится глухим. - Я заслужил это. Если ты не хочешь, то пусть будет по-твоему. Но уволиться у тебя не получится. Я не подпишу приказ. Это единственное условие. Выбирай. Либо мы говорим и ты потом можешь делать все что хочешь, либо я тебя не уволю.
  • Я… Я не буду ходить на работу! И тебе придется меня уволить! - вспыхиваю я.
  • Нет. У моего помощника может быть свободный график. - спокойно отвечает он.
  • Я подам в суд!
  • Мои адвокаты найдут миллион причин, чтобы затянуть это дело до безумия. - парирует Зверь. - Подумай, что лучше? Поговорить сейчас или тратить нервы на все эти заседания и судебные тяжбы?
Он замолкает и тяжело вздыхает.
  • Катарина, мне нужно тебе все объяснить. Нужно. Дай мне этот шанс. Пожалуйста.
Трясущимися руками я ставлю кружку обратно на поднос и мотаю головой:
  • Разве тебе мало? Зачем ты хочешь добить меня? Дай мне уйти…
  • Я не хочу этого. - шепчет Зверь. - Ни сейчас, ни тогда. Я подумал, что ты… Что ты отголосок моего прошлого…
Он опускается на кресло и опускает голову, словно ему на плечи давит неподъемный груз, ломающий его сильнее с каждым мгновением.
  • Я не прошу меня понять, и тем более простить. Просто дай все объяснить. Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Дай мне несколько минут, а потом я приму любое твое решение. Катарина, пожалуйста, просто выслушай.

Зверь часто останавливается, каждое слово дается ему сложнее предыдущего, но он делает несколько вдохов и снова продолжает рассказывать про Кристину, про пожар, про то, что подумал, и про звонок Шувалова…
  • Если бы он не опоздал со своим звонком… Ты даже не можешь себе представить, что я тогда… Я тебе такого наговорил… А когда увидел, как ты...
Зверь медленно встает и выходит из комнаты. Через минуту он возвращается с листом бумаги, достает ручку и что-то пишет. Ставит размашистую подпись, перечитывает и кладет на край кровати.
  • Спасибо, что выслушала. Я все пойму. Оставь ключи у охранника, если решишь уйти… Извини… Просить о втором шансе… Думаю, ты его мне не дашь и я понимаю, что это слишком…
Зверь уходит. Мягко закрывается дверь и слышно, что он не закрывает ее на замок. А я не верю, что он даже не посмотрел на меня. Что не нашел сил поднять глаза и увидеть то, что я ему поверила. С самых первых слов… Он не видел, как текли беззвучные слезы и ушел так, словно боялся услышать мой ответ… Я не хочу прикасаться к тому листу, который он оставил. Мне не нужно смотреть в то, что там написано, чтобы понять - Зверь сдержал свое слово и приказ о моем увольнении белеет на краю постели. Он отпускает меня, хотя хочет совсем другого. Ведь он хочет другого?

И снова эти качели со своим безумием. Я сижу, гипнотизирую лист, мысленно расчертив его на две половины. И если в левой половине вряд ли найдется хотя бы одна пустая строчка, то в правой всего одна - "Я хочу быть с ним". И она разбивает в пух и прах любой довод уйти, но все вместе… Я знаю, что стоит дать ему шанс и мир закрутится в сумасшедшем танце, запылает яркими сполохами красок, о которых я только могла мечтать и читать. Но я не переживу повторения… Я умру, услышав его:" Исчезни из моей жизни". Действительно умру. И я никак не могу решить, что страшнее - уйти и умирать медленно, снова спрятавшись в свой иллюзорный мир, или рискнуть… И умереть быстро, сгорев мотыльком летящим на свет.
  • Бублик, фу! - тихо говорю я, когда собакен выбирается из подушек и подходит к листу. - Фу.
Он тявкает, нюхает бумажный край и с каким-то упоением начинает его лопать.
  • Фу! Ты что творишь, засранец? - я дергаюсь, чтобы спасти свой список, ведь я ещё ничего не решила, но Бублик спрыгивает на пол, зажав лист зубами, и прячется под кровать, откуда начинают раздаваться довольное чавканье и звуки открываемой бумаги. - Вот я тебе устрою! Отдай!
Я пытаюсь дотянуться до края листа или хотя бы до бумажного гурмана, но Бублик забился так далеко, что мне остается только грозиться оторвать ему уши и смотреть, как исчезает в голодном брюхе мой список.
  • Предатель поганый! - выдаю я и поднимаюсь с пола. - Будешь блевать - на жалость не надейся!
Такса угрожающе рычит в ответ и снова чавкает.
  • Осмелел? Или думаешь, что отсидишься под кроватью? Проглот.
Я пододвигаю к себе сумку и смотрю, что же Зверь решил взять. Халатик, пара трусов - краснею до кончиков волос,- носки, тапочки, три книги Потапова и ключи от новой двери сверху… Все это умещается в самом углу спортивной сумки Зверя. Я достаю халат с тапочками и иду искать пакет. Перерываю всю кухню, но кроме пакетов для мусора ничего не нахожу.
  • М-да… - тяну я, перекладывая свои вещи в него и изображаю что-то отдаленно напоминающее свист. - Бубля, домой! Домой!
Такс высовывает хитрую мордочку из-под кровати и ждет будут ли его ругать и стоит ли выползать.
  • Пошли.
Я иду к дверям, беру связку из трех ключей с полки и открываю дверь, чтобы закрыть ее раз и навсегда. Замок едва слышно щелкает, Бублик жалобно скулит, долго сидит у порога и нехотя идет в лифт.
  • У нас все будет хорошо, обжора.

Ключи негромко позвякивают, когда я отдаю их охраннику, и он смотрит мне в спину с нескрываемым удивлением. Видимо не каждый день к нему подходит девушка с опухшим от слез лицом и долго держит связку в ладони, словно прощается с ней. Отдает и прижимая таксу к груди медленно бредет обратно к лифту.
  • Так нужно, Бублик. - шепчу я, - Так нужно...


18. Дэн.


Можно долго ждать, но ничего не изменится. Сколько бы я не стоял перед собственной дверью, она там не появится. И снова тишина усмехнется в лицо:" Привет, заходи. Сразу бухать начнёшь или потерпишь?" А я не помню есть ли у меня дома вискарь или хоть что-нибудь крепче воды. Две связки ключей в ладони - одна моя, а вторая должна была стать ее, - и охранник понимает, что отдавая мне ключи обрывает единственную надежду.
  • Даниил Владимирович, вы меня извините…
  • Все нормально, Денис. Все нормально...
Я слышу свой голос со стороны. Как будто меня выдернули из тела и дали послушать глухую тоску, чтобы я прочувствовал все до самого конца. Каждую букву в двух словах:” Ее нет.”
Нет и не будет. И даже если подожду еще час, грея ключи в ладони, то не услышу хотя бы намек на шелест крыльев Динь, порхающей по квартире. Я прислоняюсь спиной к двери и медленно опускаюсь на пол. Мне хочется заорать от бессилия, но тоскливый вой режет по ушам, а тишина за дверью смеется в голос:” Ну же, попробуй еще!” И я снова вою, ору, матерюсь и хочу вернуться назад, чтобы промолчать. Просто промолчать. Да хотя бы спросить в лоб. И она бы ответила. Она бы ответила… Но поверил бы я ее словам? Нет, не поверил бы. Слишком ненавидел себя за то, что обманулся. Слишком не хотел повторения, выбирая злость, как щит, отгораживающий меня от всего остального мира.
Я достаю телефон и открываю сообщения. Единственная фотография, которая осталась от нее на память. И текст:” Это не то, что вы подумали.”
  • Это то, что ты не смог увидеть. - рычу я и ищу по карманам хотя бы одну монетку. “Орел” - удалить, “Решка” - оставить. - Блядство! Просто блядство...
В кошельке нет ни одной. Только карточки и купюры. Мне по статусу не положено носить мелочь. Даже для таких случаев. Даже тогда, когда она так нужна. Я листаю список контаков и тихо смеюсь, увидев имена тех, к кому ездил на ночь или две. Ни одна из них никогда не сможет даже приблизиться к Динь. Ни одна не сможет заменить ее чистоту. Всем нужно одно - грязь больших денег,- и я самолично внес ее в этот список, равняя с остальными одним глупым, необдуманным решением. Кума, Кума… Знал бы ты, кого желал мне в апреле… Знал ли я, что она…
  • Привет. Да. Еще утром. Братка, давай выпьем? Дерьмовее, чем тебе кажется. Нет. Одной мне не хватит. Возьми ящик и медальку, как в тот раз. - я смеюсь. - Черт, ты даже не представляешь какой я победитель по жизни. И пару бокалов. Спасибо, Кума.

И мы снова сидим на площадке, как в тот раз. Только теперь я пью из горлышка, не чувствуя ни вкуса, ни спасительного приближения темноты. Лишь тишина за дверью притихла. Хотя мне кажется, что она просто устала истерично ржать каждый раз когда я смотрю на ключи, брошенные на пол.
  • Кумыч, не отпускай Галку. Она настоящая.
Он кивает и пробует отобрать у меня бутылку.
  • Дэн, хватит. Тебе сегодня хватит. Давай пойдем в квартиру?
  • А смысл? - спрашиваю я. - Думаешь, там сможешь уломать меня лечь спать? Не надо, Макс. Слушай, а можешь вызвонить эту Лайм, чтобы она меня отмудохала? Братка, позвони, а?
  • Даня, она уже спит.
  • Точно?
  • Стопудово. Мы же уже звонили.
  • Да? - я смеюсь. Гогочу в голос, пью вискарь, давлюсь от смеха. - Кума, даже эта мужеподобная меня не хочет! Тогда погнали к геям? Разгоним их шайку-лейку. Кумыч?
  • Даня, а давай. Только заедем к Галчонку, я ей скажу, чтобы приготовила носилки.
  • Не вопрос!
Кума поднимает меня, прислоняет к стене и собирает с пола ключи, телефон, кошелек. Рассовывает это все мне по карманам и вызывает такси.
  • Кумыч, уважаю… - выдыхаю я.

Галчонок смотри на меня, как патологоанатом на труп, пока Кума договаривается с ней о том, что мы поедем добывать для нее пациентов.
  • Сильно много не везите. У нас план. - кивает она. - Может по стопочке?
И я киваю. Галка своя в доску. Только не хочет пить из горлышка и протягивает стаканчики. Черт, да в них не поместится нихрена. И впервые я начинаю чувствовать хоть что-то. Горечь обжигает глотку и что-то напоминает, но никак не могу понять что.
  • Паленка похоже. - кошусь на бутылку и выливаю в раковину. - Еще потравимся… Ну погнали?
  • Давай. - Кума кивает и подхватывает меня под руки. - Галчонок, я позвоню, как закончу там.
  • Воды купи побольше. - она нежно целует его в щеку и смотрит на меня. - Завтра спасибо скажешь.
  • Что? - не понимаю я.
  • Галка имеет ввиду, что мы заранее договорились.
  • А-а-а. Сорян. Туплю.
Кума вталкивает меня на заднее сиденье и называет адрес, потом второй, третий, четвертый. Мы колесим по ночному городу, как заблудившиеся в темноте, а я вырубаюсь. Чувствую, что ноги ватные от тепла в машине и веки наливаются какой-то свинцовой тяжестью. А Макс называет очередной адрес.

Я умираю. Словно внутри моего горла поселились Сахара, Гоби и Мохаве одновременно. Я шарю руками по полу и блаженно выдыхаю, нащупав бутылку с минералкой. Пью, но вода как будто растворяется едва оказавшись на языке и не утоляет жажду. Ни капли. Пустая полторашка летит в сторону, я шарю руками, нахожу тазик и толкаю его подальше. Еще не хватало думать, что я буду блевать. Хер вам. Вторая бутылка приносит с собой единственную здравую мысль - мне нужен душ, ведь там воды хоть залейся. И пока я ползу по стене в ванную, стараюсь вспомнить в какой момент меня вырубило. Вообще ничего не помню.
  • БЛЯ-А-А-А-А!!!! - ледяной душ бьет по мозгам похлеще Лайма.
“Аспирин”, “Анальгин”... Водичка…. И звонок телефона. Раздражающий, вымораживающий.
  • Да. - я рявкаю так, что сам дергаюсь и морщусь от боли.
  • Даниил Владимирович, машина внизу.
  • Сейчас спущусь.
"В жопу. Всех к хуям уволю. И начну с Димы. Блядь…"
Я едва могу нормально передвигаться, кое-как натягиваю брюки, носки. Ботинки кажутся нереальным фашизмом. Стоит наклониться, как голова сразу же начинает взрываться от боли.
  • Су-у-у-у-ка…
Новая пригорошня таблеток вместо завтрака и на закуску два красных колесика “Нурофена”. Рубашка, пиджак, пальто.
“Приеду, скажу Эльвире, чтобы переносила все встречи на завтра. А лучше на послезавтра.”
В лифт, по холлу на улицу под пронизывающий ветер.
  • Дима, я тебя почти что уволил… - выдыхаю я и вижу, что он улыбается. Совсем страх потерял.
  • Ваш кофе, Даниил Владимирович. - протягивает он самый большой станкан, какой только можно заказать в кофейне.
  • Почему серый? - взрываюсь я. - Где мои мультяшки?
  • Понял. Завтра с мультяшками. - Дима улыбается шире.
  • Давай-давай. Я уже занес ручку над приказом о твоем увольнении. - рычу я и закрываю глаза.

Телефон коротко вибрирует и я матерюсь.
“А где Бентли?” - маячит сообщение от неизвестного абонента.
  • Где-где, в пизде, блядь!
  • Даниил Владимирович? - Дима бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида.
  • Не отвлекайся. - и снова вибрация.
“Так где Бентли?”
“Кто это?” - печатаю едва попадая в нужные буквы.
“И все же. Где Бентли?”
  • Блядь! Дима, кто еще знает про машину?
  • Никто, Даниил Владимирович. Только в сервисе. А что?
  • Ничего… Просто.
“А это случайно не она?” - вибрирует мобильный и снизу фотография с машиной у которой разбита морда.
  • Сука…
“Что тебе нужно?” - пишу я и не выпускаю телефон из рук.
“Ничего. Просто спрашиваю.”
И следом.
“Майбах тоже не плох. Мне нравится.”
  • Дима! Остановись!
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
“КТО ТЫ???” - печатаю, сатанея от злости.
“Подсказка в багажнике.”
  • Дима, открой багажник! - кричу я, выскакивая из машины.
  • Зачем?
  • Открой, блядь!
Я заглядываю внутрь абсолютно пустого багажника.
“Подними коврик.” - и я рву его вверх, чтобы увидеть плотный конверт, а в нем сплюснутый картонный стакан, на котором нарисован улыбающийся Чипполино.
“Дерьмовая шутка. Заказывай себе гроб!” - отбиваю я.
“Вы все так же грубите, Даниил Владимирович. Даже не знаю, стоит ли мне дальше с вами работать.”
  • Что? - я еще раз перечитываю сообщение и не верю.
Я боюсь спугнуть это состояние еле теплящейся надежды и иду к передней двери так, словно за ней призрак. Тяну за ручку и едва не задыхаюсь.
“Доброе утро, Даниил Владимирович” - вибрирует телефон, а на переднем сиденье смеется Катарина.
  • Ты?
  • Я. - кивает она.
  • Дима, ты уволен! - тихо говорю я.
  • Хорошо, Даниил Владимирович. - кивает он.
  • Дима, ты снова нанят. - Катарина смотрит мне в глаза и спрашивает, - Я нашла вам нового водителя. Вы ведь не против, Даниил Владимирович?
  • Ни капли…
  • Спасибо, Катарина Сергеевна. - Дима коротко улыбается и превращается в каменное изваяние, уставившееся куда-то вдаль.
  • Откуда? Как? - спрашиваю я.
  • Из Кенсингстонского сада.
  • Кума?
  • А это важно? - спрашивает она, и я мотаю головой. - Может быть мы уже поедем? У нас много дел, Даниил Владимирович, а я даже не знаю вашего расписания на сегодня.
  • Отмени все дела, Катарина. Я позвоню Эле.
  • Как скажете, Даниил Владимирович. - она улыбается так, что у меня сердце замирает на мгновение и пускается вскачь. - Замерзнешь.
  • Сядешь со мной?
  • Нет. Мы на работе. Помощник ездит только спереди. Это ваше правило.
  • К черту правила.
  • Как скажете, Даниил Владимирович.
Катарина выходит и пересаживается назад.
  • Как голова? - тихо спрашивает она.
  • Все хорошо. Теперь все хорошо.
Я накрываю ее ладонь своей и не выпускаю до самого офиса.

И все же она не даёт мне даже малейшего шанса улизнуть. Я сижу в своем кресле и старательно имитирую дичайшую увлеченность в изучении накопившихся бумаг. Специально поднял их так, чтобы чаще смотреть на нее. Единственное послабление, и то озвученное в форме приказа - она не хотела ничего афишировать. Катарина, такая спокойная в машине, задергалась в лифте, отдернула руку едва он остановился и, могу поклясться, весь путь до кабинета прошла ровно на том же расстоянии сзади меня, что и всегда. Быстро юркнула к себе, словно ничего между нами нет, не было и не будет. Вообще. Полнейший вакуум. И я молча открываю дверь своего кабинета, достаю телефон, чтобы отправить сообщение:
"Я не могу ни о чем думать. Давай хотя бы попьем кофе вместе?"
Катарина медлит с ответом, я начинаю набирать второе, когда на экране высвечивается:" Нам нужно вести себя как всегда" и грустный смайлик в конце. Она боится. Я понимаю, что она боится сплетен и в то же время сама не хочет отсиживаться в своем кабинете.
  • Эльвира. - жму кнопку селектора и зависаю, подбирая обычные слова. Я никогда не задумывался как и что говорю про Катарину.
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Эльвира, Луковую ко мне. Пусть захватит свои ежедневники.
  • Хорошо, Даниил Владимирович. Что-нибудь ещё?
  • Да. Кофе и то, что она пьет. И принеси документы по Аркадьеву.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
Я строю самую злую гримасу, а внутри ликую - как минимум до обеда Динь отсюда не выйдет. Заставлю штудировать договор от корки до корки и даже Эля ничего не заподозрит. Ведь все логично. Шеф каждый день сгружал на своего помощника старые, чтобы поднатаскать, а теперь решил, что она готова. Маленькая хитрость с одним слабым звеном - водитель.
  • Да, Даниил Владимирович. - он отвечает уже на втором гудка.
  • Проболтаешься кому-нибудь - сгною. - абсолютно спокойно произношу я.
  • Не понимаю о чём идёт речь. - а в голосе ни капли удивления. Словно Дима уже заранее ждал подобного.
  • Молодец.
И стоит Катарине войти в кабинет, моя душа начинает петь.
  • Проходи, садись. - взрыкиваю я, а губы сами начинают улыбаться.
  • Вызывали, Даниил Владимирович? - она садится на самый дальний стул, кладет перед собой ежедневники и достает ручку.
  • Долго будешь с двумя ходить?
  • Я как раз переписывала номера, Даниил Владимирович. Сегодня точно закончу.
Эльвира стучит в дверь и входит с подносом, на котором лежат папка и две кружки - одна огромная для меня, вторая совсем крошечная, по сравнению с первой, для Катарины.
  • Что-нибудь ещё, Даниил Владимирович?
  • Эля, перенеси все встречи после обеда на завтра.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
  • Изучай. - киваю я Катарине, пока Эля не выходит и не закроет дверь. - Как ты себя чувствуешь?
  • Все хорошо. - она улыбается и тянет к себе папку. - Что именно мне нужно тут найти?
  • Ничего. Это просто повод. - я встаю, подхожу к стулу напротив нее и спрашиваю, - Здесь свободно?
Катарина удивлённо выгибает бровь, а во мне проснулся восемнадцатилетний пацан.
  • Если вы не против, то я присяду здесь. Кстати, меня зовут Даниил, а вас?
  • Катарина. - она долго смеётся, смотрит мне в глаза и кивает. - Это свидание что ли?
  • Пусть будет так. А ты против?
  • Нет. - Катарина подносит свою кружку к губам и спрашивает, - А разве здесь нет других свободных мест?
Я опускаюсь на стул и пожимаю плечами:
  • Как видите. Катарина, а у вас редкое имя.
  • Даниил, вы думаете, что такая банальщина сработает?
  • Не знаю, я давно ни с кем не знакомился.
  • Наверно, вы очень занятой человек?
  • Можно сказать, что слишком. В последнее время особенно. Настолько замотался, что едва не упустил тебя.
Она краснеет и опускает глаза, а моя ладонь скользит по столу, отодвигает папку, ежедневники и останавливается, едва коснувшись ее пальцев.
  • Может закроешь глаза на мою банальщину? Ну я действительно не умею знакомиться.
Катарина улыбается и тихо-тихо шепчет:
  • Это ведь ты настоящий, да?
  • Я уже не помню, какой я на самом деле. Хочешь, мы вместе это выясним? Не обещаю, что все получится вот так, сразу, но я буду стараться. - я тоже перехожу на шепот и аккуратно сдвигаю ладонь вперёд, накрывая ее руку.
  • А как же твои правила? - ее пальцы робко приподнимаются, словно пробуют мою ладонь.
  • Для тебя никаких правил, кроме одного. Между нами не должно быть никаких секретов. Я хочу, чтобы ты знала все обо мне, а я о тебе. Абсолютно все, Катарина.
Она молчит. Долго. Ее пальцы сжимают мои, едва ощутимо, а потом чуть сильнее. И я понимаю, что она плачет опустив голову, тихо-тихо всхлипывая.
  • Я… я не могу пройти мимо мандаринов. - шепчет Катарина, - А у меня на них аллергия.
  • Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. - я сжимаю ее пальцы и вспоминаю, что из моих привычек хотя бы немного приравнивается этому, с одной стороны такому детскому, а с другой настолько искреннему, признанию. - А я… я прочитал ту книгу. Ту, которую ты читала ночью, когда я увидел тебя в кабинете.
Она улыбается, я чувствую это по ее голосу:
  • И как?
  • Я думаю, что там есть что попробовать. Несколько страниц я перечитывал очень внимательно.
  • Я даже догадываюсь какие. Но ты ведь сказал, что это всего лишь занятная книженция.
Обиделась на это. И запомнила.
  • Тогда давай напишем свою. Вместе. И она будет лучше.
Динь-Динь смотрит на меня бездонными глазами и еле заметно кивает.

Наверное, больше часа мы сидим в абсолютной тишине и разговариваем по-новому. Для меня это новое. Мы говорим взглядами, лёгкими прикосновениями, словно нам не хватает слов всего мира. Я знаю, что она боится и она знает, что я тоже боюсь. Мы оба шарахаемся друг от друга, как от чего-то неимоверно запретного, и в это же время никак не можем остановиться тонуть, погружаясь с каждой секундой все глубже и глубже. Наши пальцы давно живут своей жизнью, аккуратно ласкают, поглаживают друг друга… Я чувствую, в каком ритме бьётся ее сердце, по пульсации венки на запястье, а она прикрывает глаза и закусывает губу… Щеки вспыхивают расцветающим румянцем…
  • Пожалуйста… Даня…- выдыхает она и тут же поправляется, - Даниил...
  • Для тебя никаких правил и запретов. - напоминаю я, и сам себя ловлю на мысли, что внутри все же вспыхивает, но уже не так опасно. Она произносит мое имя как-то по новому. С ней все становится другим, приобретает новые краски.
  • Нас могут увидеть. - шепчет Катарина.
  • Никто сюда не войдет без моего разрешения.
  • Все равно. - она краснеет и, осторожно высвободив руку, тихо добавляет, - Пожалуйста...

19. Катарина.


Я медленно теряю голову. Каждое его прикосновение дурманит и хочется все больше и больше. Мне мало. И я словно в бреду тянусь навстречу его пальцам. Они переплетаются с моими, чуть отстраняются на мгновение, кажущееся неимоверно долгим, и снова ласкают, захватив новую жертву - мое запястье. И вроде бы ничего особенного, но внутри все начинает гореть. Так, что сводит бедра и предательски вспыхивают щеки.
В голове уже рисуется то, как он сдвинет свои пальцы ещё немного и это станет последней каплей. Я уже не смогу ни остановить его, ни остановиться сама. Прямо на этом столе…
  • Пожалуйста… - шепчу я, высвобождая руку, и проклиная себя за это.
Мое тело взвывает от такой несправедливости - каждая клеточка, уже вспыхнувшая от его прикосновений, проклинает меня и, словно по проводам телеграфа, разносит всем остальным, оставшимся без внимания, что они не успели узнать и что им не дали почувствовать.
  • Сгори! - воют они на все голоса и начинают зудеть, требовать, запуская по нейронам и нервам такую дозу возбуждения, что я почти задыхаюсь.
И краснею, краснею, краснею. От стыда, от желания снова попасть в плен этих пальцев и попробовать, хотя бы самую малость - прикосновение его губ. И снова краснею, представляя, где они могут оказаться и что от меня останутся одни алеющие угольки, стоит ему только коснуться губами плеча. Я едва сдерживаю стон… Стон, в котором смешалось предвкушение, блаженство и разочарование от того, что не смогла позволить себе шагнуть чуточку дальше. Не здесь. Пока что не здесь. И снова щеки вспыхивают огнем. Все мои планы идут под откос, я уже плюю на свой же запрет самой себе - на работе все должно быть как раньше, - ведь от одного взгляда на стол меня начинает лихорадить и горло окончательно хрипнет. Я судорожно ищу глазами хоть, что-то, что отвлечет меня от мыслей, как именно он задерет юбку и сорвёт трусики. Именно сорвёт, разрывая их в клочья. В голове даже проносится звук расстегивающейся ширинки - мою фантазию понесло вскачь диким галопом,- и папка на этом столе кажется спасением.
  • Можно? - севшим голосом спрашиваю я и шалею от его взгляда.
В пышущем огне, поселившемся в его глазах, я отчётливо вижу ту самую картинку, и где именно упадут остатки кружева, как если бы он прочитал мои мысли или я рассказала ее вслух.
  • Обязательно. - хрипит даже больше моего.
И я не понимаю на что именно он соглашается - на папку или… Зверь моргает, переводит взгляд на край стола и смотрит на него изучающе, словно прокручивает в своей голове мою фантазию, и мой стыд куда-то испаряется. Абсолютно. Не остаётся ни капли. Даже когда его глаза снова смотрят в мои, я не отвожу взгляда. Мне интересно, но не стыдно
  • Обязательно. - повторяет он с плохо скрытым удивлением и долей недоумения.
Я пододвигаю к себе папку, а мурашки срываются по спине вниз. Шуршащий тихий звук действует на оголённые нервы, как бензин, которым щедро плеснули на пылающий костер. Зверь напрягся всем телом и побелевшими от напряжения пальцами упирается в столешницу. Сейчас он действительно становится похожим на свое прозвище. Хищник, застывший перед прыжком.
"Кугуар." - проносится у меня в голове, и я ее приподнимаю открывая шею, поддавшись какому-то первобытному инстинкту. Он долго смотрит не мигая и медленно встает, практически нависает над столом, а у меня начинают дрожать губы от неизвестности и предвкушения неизбежного. Зверь будто сгущает воздух вокруг себя, превращая его в кисель, и я едва могу дышать. Мои глаза скачут с его глаз на губы, потом на шею и снова на глаза…
  • Это сложнее, чем кажется… - шумно выдыхает он и медленно отходит, сперва к окну - упереться лбом в холодное стекло, - а потом к своему креслу. Смотрит на селектор и давит на кнопку. - Эльвира. Кофе. Срочно.
Я практически ныряю с головой в договор, чтобы спрятать горящее лицо, и пищу:"Спасибо", когда Эля забирает кружки, к которым мы не притронулись, и ставит передо мной новую.
  • Не волнуйтесь, Катарина Сергеевна, у вас все получится. - ободряюще шепчет она и быстро выходит.
Видимо решила, что Зверь проверяет результат моего самостоятельного обучения, и похоже действительно переживает за нового помощника шефа. Я краешком глаза смотрю вправо и мне становится ясна причина такой заботы. Мой кугуар едва сдерживается и сверкает глазами, разбрасывая искры во все стороны. Вот только совсем не из-за злости, как подумала Эльвира. Даже сидя на самом краю я ощущаю исходящую от него опасность. И сдерживается он только потому, что его попросила я, а не то… Быть мне растерзанной на этом самом столе, чего хочется едва ли не больше чем ему. С треском разрываемой ткани, обжигающими жадными поцелуями и…
"А-а-а-а!!!" - я снова пытаюсь сконцентрироваться на том, что написано в бумагах, и не смотреть на него с виноватым видом.
"Я все понимаю… ты же видишь, что я тоже…"
Он откидывается на спинку с глухим стоном, закрывает глаза и дышит шумно, глубоко - грудина ходит вверх-вниз. И это завораживает до безумия. Я сильно кусаю губу, чтобы прогнать наваждение, как забираюсь к нему на колени и он…
"Это сумасшествие."
Цифры перед глазами откровенно скачут и долго не успокаиваются. Ручка, как припадочная выводит первые строчки на странице ежедневника настолько кривыми, насколько вообще возможно представить.
"Я быстренько проверю и только тогда поцелуй." - уговариваю я себя, чтобы хоть как-то перестать на него смотреть через секунду.
И как ни странно, это срабатывает. Я даже умудряюсь сходить до своего кабинета за талмудом-справочником и теми договорами, за которыми сидела последние дни, чтобы проверить несколько спорных моментов.

  • Даня...иил Владимирович, посмотри...те. - я перехожу на "Вы" и признаю свое полное поражение.
Называть его по имени и отчеству становится какой-то неимоверной сложностью, ещё труднее подойти и остановиться у края стола, а не встать рядом.
  • Только не говори, что и тут нашла косяки. - улыбается он. - Я тогда уволю весь отдел.
  • Нет. Все точно. Просто я кое-что хотела предложить, если ты… вы не против. - я протягиваю ему несколько исписанных листов и пару из договора. - Вот тут можно немного сэкономить.
  • Интересно. - он смотрит в договор, а потом в мои записи.
  • Вот тут у тебя… у вас… - мотаю головой и чуть не плачу от этой ты-вышности - В общем, указаны датчики "D.E.S", а на складе есть аналоги. Те же "ЭлеСиНы" или "СМиО". И они гораздо дешевле.
  • Ты стала разбираться? - он удивляется, а я мотаю головой.
  • Нет, на старых договорах видела твою резолюцию. - признаюсь и все таки срываюсь - делаю микрошажок к нему. - Я тогда даже к проектировщикам и в отдел монтажа сходила, и они подтвердили, что там все тютелька в тютельку. И ты разрешил заменить позиции.
  • Все таки выкать не получается? - Зверь довольно улыбается, делая вид, что его рука совершенно случайно тянет меня за край юбки. - А дальше?
  • Я… Я… посчитала… и… вот… - я практически впиваюсь ногтями в подлокотник кресла, когда его палец едва ощутимо движется вверх по ноге и замирает на сгибе коленки. - У меня так не получится рассказывать…
  • Может пообедаем? А список отправим на доработку? Ты же мой помощник, а не специалист по датчикам. - голос пьянит, а палец отправляется по ноге вниз, лишая остатков самообладания.
  • А как же встречи? - я не знаю зачем хватаюсь за них, как за последнюю соломинку, а сама чуть отставляю ногу назад, чтобы его прикосновения были ощутимее.
Он рычит, ладонь скользит к колену и застывает. Лишь один палец "случайно" попадает на бедро, а у меня опять перехватывает дыхание.
  • Эльвира, кто у меня после обеда? - спрашивает он и продолжает исследовать мою ногу, останавливаясь ровно на подрагивающий коленке.
  • Через двадцать минут должны приехать представители Аркадьева, Даниил Владимирович. Все остальные смогут только завтра. - я слышу, как Эльвира перелистывает свои записи, а сама едва могу дышать. - И Миронова пришлось записать через неделю.
  • Проводи их сразу, как приедут. У меня сегодня незапланированная встреча.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
  • Катарина… - он убирает ладонь с вздохом, - Заканчивай со своими ежедневниками, а я постараюсь спровадить этих сволочей побыстрее.
Я с ним полностью согласна и даже киваю, но отойти не могу. Ноги дрожат от напряжения, готового вот-вот вырваться наружу, а ногти вцепились в подлокотник так, как будто я провалюсь до подземной парковки, если его отпущу. И кажется даже бульдозер сейчас не сможет меня сдвинуть с места хотя бы на миллиметр.
  • Ещё… - выдыхаю я, стараясь не смотреть в его сторону.
Мне стыдно произносить это, но если прямо сейчас я не получу хотя бы капельку, хотя бы чуточку больше… - А-а-а-ах!!!
Мой Зверь сходит с ума вместе со мной. Он резко разворачивается, от чего я делаю шаг в сторону, а его ладонь, едва касаясь кожи, уже ласкает внутреннюю часть ноги, натыкается на юбку и замирает в нерешительности.
"Умоляю!!!" - кричит тело и моя рука накрывает его ладонь, чтобы легонько толкнуть ее вверх. Лицо вспыхивает от собственной наглости, но остановиться уже не могу. Я закусываю губы, чтобы не застонать от взвинченного до предела желания.
"Всего один раз…" - подталкиваю руку, замершую на самом краю бедра и чуть не схожу с ума, когда его палец медленно проходится по кружевным трусикам.
Меня выгибает дугой всего от одного прикосновения и я мертвой хваткой вцепляюсь в рукав его пиджака .
  • Ещё… - шепчу я на выдохе, - Пожалуйста…
  • Катарина… я не железный… - он хрипит едва сдерживаясь.
  • Прошу…
Мир сжимается в точку - он оттягивает край трусиков - и взрывается, сметая стены. Я зажимаю рот рукой, чтобы никто не услышал мои стоны, когда его палец осторожно скользит по губкам и чуть не прокусываю ладонь, когда проникает внутрь одним движением.
Даже не хочу думать, как низко пала сейчас в его глазах. И лишь сильнее прижимаю его руку, сжимая бедра, чтобы продлить этот момент как можно дольше. Пусть я сгорю от стыда потом, но это сумасшествие сейчас только мое и только его. Никаких секретов нет - я хотела этого с самого первого сна, и теперь ты это знаешь и видишь. Его рука придерживает меня за талию, и там, не давая упасть на пол. А меня раз за разом выламывает так, что пелена перед глазами становится только гуще и превращается в сплошную стену, клубящихся вспышек. Я хватаю воздух мелкими глотками и не могу надышаться этими секундами счастья. Никаких секретов, от тебя никаких…
И его глаза - первое, что я вижу. Испуганно-восторженные, безумно бездонные глаза…
  • Прости… - шепчу я, - Прости, что ты меня так сводишь с ума...а я не могу, никак не могу устоять…
Он молчит и не говорит ни слова. Лишь грудная клетка ходит ходуном и губы пересохли.
  • Это настоящая ты? - хрипит он и я вздрагиваю от этой дурманящей хрипоты, выдыхая стон.
  • Давай узнаем это вместе...


20. Дэн.


У меня в голове сферический вакуум. Словно прошлись пылесосом с такой тщательностью, что я едва могу вспомнить свое имя. И о каких-либо переговорах сейчас не может идти речь. Я смотрю на свою ладонь, подношу к носу и тяну палец в рот. Глаза Катарины расширяются от удивления, но она смотрит не отрываясь, как я пробую ее на вкус. Солоноватая пряность ее смазки шарахает по мозгам кувалдой и я предупреждающе вытягиваю другую руку:
  • Лучше сделай шаг назад. Или два. Я сорвусь.
Возможно это прозвучало слишком грубо и резко, но она не двигается с места. Наоборот, подходит вплотную и добивает. Катарина немного задирает юбку, проводит моим пальцем там и секунду подумав наносит этот блеск себе на губы. Как помаду. Теперь уже я завороженно слежу за ее движениями и могу только выдохнуть - она откровенно провоцирует, идёт ва банк, имея все козыри на руках. Меня трясет, как припадочного, и в ушах гулко ухает сердце.
"Откуда ты знаешь?" - проносится первая осознанная мысль, - "Откуда?"
Дебильное правило - никаких поцелуев. Это слишком личное. Каждый, как крохотный стежок доверия, между двумя людьми. И чем их больше, тем больнее в конце. Та самая грань, за которую я ни разу не заходил в последние годы, а сейчас… Я только и могу, что гипнотизировать ее губы, пока внутри что-то ломается. Маленькая хрупкая фея одним взмахом своих крылышек разнесла тщательно возведенную стену в пыль. Словно с самого начала решила проверить - распространяется ли на нее это правило или все же нет. Впущу ее в свою жизнь или оставлю в длинном списке на одну ночь.
  • Кума, сука. - шепчу я и тянусь к ее губам.
И если выбирать, лучше меня обманет Динь-Динь, чем кто-нибудь другой. Так я хотя бы сдохну чуть быстрее и раньше, но в голове теплится наивная надежда, что она все же не такая. Она настоящая. И я осторожно прикасаюсь к ее губам, собственной рукой делая первый крохотный стежок. Так я хотя бы буду знать, что принял это решение сам.
  • Даниил Владимирович, пришли представители Аркадьева. - голос Эли звучит откуда-то издалека.
А у меня кружится голова от нежности ее поцелуя, от пряности ее губ, и я шепчу:
  • Убей меня, если захочешь. Только так, чтобы я потом не смог дышать.
  • Даниил Владимирович?
  • Готова? - она кивает и мой палец давит кнопку селектора. - Эльвира, пусть проходят. И позови начальника отдела проектирования.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.


"Сволочи! Ебучие шакалы! Продажные пидорасы!" - рычу внутри, а спокойный голос говорит совсем другое:
  • Вы можете проконсультироваться с любым специалистом, и вам подтвердят, что замена этих позиций равнозначна, как минимум, и экономически выгодна обеим сторонам.
  • Даниил Владимирович, к чему вам такая щедрость? Мы согласились на изначальный бюджет, а сегодня вы неожиданно стали думать о нашей выгоде. Нам не ясны ваши мотивы.
  • Катарина, какой процент господин Аркадьев сможет сэкономить? - я взбешен, но внешне это никто не увидит. Эмоции в переговорах лишняя и непозволительная роскошь.
  • "ЭлеСиН" - два процента, "СМиО" - два и три десятых. - она отвечает быстро, видимо заранее чувствовала, что этот вопрос возникнет.
  • Сергей, объяснишь господам в чем прелесть такой замены? - мой вопрос адресован начальнику отдела проектирования.
  • Конечно. - он взволнован. Ведь сегодня впервые участвует в переговорах такого уровня. - Как сказал Даниил Владимирович, прелесть в долговременной перспективе, а именно в обслуживании. “ЭлеСин” и “СМиО” всегда есть в наличии и их стоимость, как говорила Катарина Сергеевна, ниже “D.E.S”. Плюс, сроки. Немцы никогда не нарушают графики поставки, но не мне вам объяснять, что он в разы дольше. Ну и конечно же сам процесс замены. “D.E.S” требует, чтобы их системы монтировали специалисты, прошедшие обучение и получившие сертификацию по их стандартам. Два-три месяца, в зависимости от уровня сложности и класса точности. Из всего вышеперечисленного можно сделать только один вывод - наши спецы смонтируют все гораздо быстрее, а вы экономите сейчас и на дальнейшем обслуживании.
  • Я правильно понимаю, что вы хотите заключить договор и на обслуживание? - один из шакалов старательно ищет хотя бы малейший подвох и я киваю, чтобы уже побыстрее от них отделаться.
  • Абсолютно верно. Долговременное сотрудничество мне будет более интересным. Я не настаиваю, и решать только Владимиру Ивановичу. Думаю, вы сможете объяснить, что мое предложение по замене - именно предложение. Если оно его не устраивает, то мы возвращаемся к первоначальным условиям и больше этот вопрос не поднимается.
“Шах и мат, суки!”
  • Даниил Владимирович, вы прекрасно понимаете, что прямо сейчас мы не можем вам дать ответ.
  • Абсолютно. Поэтому предлагаю взять перерыв. - я бросаю взгляд на часы. - Когда вы сможете сообщить мне решение Владимира Ивановича?
  • Думаю через пару дней, максимум неделя.
  • Замечательно. Я распоряжусь, чтобы проектировщики подготовили второй проект. - я встаю. Свой лимит эти недоумки выбрали уже давно. - Господа.
Сергей выходит последним и выглядит так, словно его выжали как лимон. В своём деле один из самых лучших, а переговорщик никудышный.
  • Эля, пусть Дима подгонит машину.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
  • Как ты это делаешь? - спрашиваю я Катарину. - Сперва Миронов, теперь Аркадьев… Как?
  • Я не знаю. - она краснеет. - Мне с детства нравились всякие головоломки, пазлы… Даже на матфак из-за этого пошла. Честно, не знаю. Оно само получается.
  • Серьезно? - я передвигаю к себе ее ежедневник, открываю и пишу семизначную цифру.
  • Что это?
  • Ровно столько принесла твоя любовь к пазлам, Катарина.
  • Правда? - она стесняется, а у меня снова путаница в голове и вспыхивающие кадры, как ее рука накрывает мою и ведет по ноге.
  • Правда. - голос садится, я моргаю и вижу в ее глазах полное отсутствие скромности. Словно она перескакивает из одной крайности в другую по мановению волшебной палочки. - Обед?
Спрашиваю, чтобы хоть что-то сказать в этой звенящей тишине, электризующейся с каждой секундой до безумия. Мне становится страшно молчать рядом с ней. Словно тишина и близость ее тела - два химических элемента, которые нельзя соединять и оставлять без присмотра. Иначе рванет так, что от меня останется только воспоминание. Она встаёт на цыпочки, и ее губы замирают в миллиметре от моих.
  • Обед. - выдыхает Катарина. - Или...
Бесенята в ее глазах договаривают окончание предложения, а робкий, спрашивающий поцелуй ставит точку. Второй стежок, третий, четвертый… У меня нет ни малейшего желания останавливаться - я лечу с вершины возведенной стены вниз и мне это нравится.
  • Дима ждет. - выдыхает она мне в губы.
  • Еще…
Теперь уже мне приходится просить и стонать, когда Катарина обжигает своими поцелуями. Ее губы еще хранят эту шарашащую пряность, вмиг ставшую сильнейшим наркотиком на Земле. Моим наркотиком, моей слабостью, и я грозно рычу, стоит ей только чуточку отстраниться. Притягиваю обратно к себе и никак не могу насытиться.
  • Даня… пожалуйста… - шепчет она, прижав к моим губам ладонь.
Катарина часто дышит и подрагивает, стоит только коснуться языком ее пальцев. Она мотает головой и аккуратно делает шажок назад. Еще один, отвоевывая каждый миллиметр между нами.
  • Не здесь… пожалуйста… - ее ладошка отстраняется и я согласно киваю. - Господи, мы сумасшедшие...
Она улыбается, подносит к губам свою ладонь, целует подушечки пальцев и едва касается ими моих.
  • Что мы творим? Только не отвечай.
  • Почему?
  • Пожалуйста! - ее пальцы плотнее прижимаются к моим губам, - Пожалуйста… сжалься хоть на минуту…
Катарина отходит к столу, упирается в него и закрывает лицо руками.
  • Твой голос… - еле слышно шепчет она. - Я с ума схожу от него… Это безумие… Уволь меня, я не смогу работать… Просто не смогу.
Я молчу, подхожу к столу и делаю несколько глотков остывшего кофе. Пробую начать говорить, чувствую прорывающуюся хрипоту и снова глотаю кофе.
  • Никаких увольнений. - медленно говорю я.
Мой голос понемногу возвращается, но Катарина все равно вздрагивает и дышит через раз. Ее ладошки упираются в столешницу и мне даже сложно представить, что с ней сейчас происходит. Я подхожу к ней и она тюкается головой мне в грудь.
  • Господи… - Катарина тихо смеется, - Я вообще ничего не могу с собой поделать. Представляешь?
Я киваю, а ее ладошка едва касается моего живота.
  • Прямо вот здесь отдается, и ноги подкашиваются. - она выдыхает и минуту молчит. - Я больная на всю голову… Мало мне мандаринов, так теперь ещё от голоса с ума схожу.
Ее плечи вздрагивают и снова раздается долгий выдох. Катарина медленно приходит в себя - ее пальцы на моем животе почти перестали вибрировать. А я все молчу и боюсь хоть что-то сказать.
  • Почему ты просил тебя убить? - спрашивает она, убирая ладонь.
  • Это сложно объяснить.
  • Сложнее, чем с датчиками?
  • Нет, конечно. - я смеюсь и провожу рукой по ее волосам. - Кума сказал, что есть те, с кем приятно обмануться. Блядь, не так… Извини… Сейчас попробую сформулировать.
  • Ругаешься.
  • Я такой. - мне никак не удается найти нужных слов и в кабинете вновь воцаряется тишина.
  • Расскажи, как было. - просит она.
  • Тебе не понравится то, что ты услышишь.
  • И все же. Ты сам сказал, что никаких секретов.
  • Хорошо. - я глубоко вдыхаю и почти рад, что она сейчас не видит моих глаз. - В общем, раньше Кума гонялся за каждой юбкой, а потом встретил Галю и его как на сто восемьдесят градусов развернуло. Так кардинально, что я его не узнал. Галочка, Галочка, Галочка… Я подумал, что она на его деньги нацелилась и… Короче, я тупанул и сделал ей предложение переспать с ним и свалить за приличную сумму.
  • А она?
  • Кинула мне в лицо салфетку, выоралась. С Кумой поругалась. Подумала, что это он меня подослал. А вечером мы с ним нажрались до соплей. Я спросил, уверен ли он, что Галке нужен именно он, а не деньги. И Кума тогда ответил, что лучше ошибется с ней, чем с какой-нибудь другой. Что ему не нужно быть кем-то другим с ней. Как-то так.
  • Ты боишься, что я с тобой ради денег?- Катарина замолкает.
  • Нет. Я знаю, что это не так… Я просто не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. Ты такая… черт… - я хмыкаю и улыбаюсь, - Не поверишь… Словарный запас видимо истощился полностью.
  • Какая? - ее пальцы дергают пуговицу на моей рубашке.
  • Можно я не буду оригинальным? - спрашиваю и чувствую как она кивает, - Кума сказал, что Галя настоящая, а ты словно из сказки. Вообще не понимаю, что ты во мне увидела. Я тот еще кадр. Черт, Катарина, чем ты вообще думала...
Я затыкаюсь, когда ее ладонь опускается на мою грудь напротив сердца.
  • Этим. - она замолкает, вздыхает и начинает нервно хихикать.
  • Что?
  • Головой думать рядом с тобой не получается. Она отключается. Ты же видел…
  • А может так и должно быть?
Катарина пожимает плечами и поднимает голову. Смотрит мне в глаза, краснеет и тихо произносит:
  • Даниил Владимирович, может уже поедем куда-нибудь, пока мы оба немного успокоились? Только не говори ничего вслух.
Я улыбаюсь и киваю. Она не перестает меня удивлять. Ни на минуту...

21. Катарина.


По дороге смертников я иду не поднимая головы. Отчего то кажется, что мне в спину летят смешки и сальные взгляды, как будто все были в кабинете, когда я… Господи, стыд такой, что я чувствую себя хуже побитой собаки. Меня скрючивает, плечи тянутся куда-то вниз, и к лифту подходит не личный помощник Кугурова, а вопросительный знак. Мне кажется, что даже Нюта смотрела осуждающе, хотя она просто подняла на меня глаза и показала рукой, чтобы я ей позвонила - будет отчитывать за мою слабость. Точно будет.
  • Успокойся, Катарина. - мой Зверь нажимает кнопку этажа подземной парковки, ждёт, когда закроются двери, и притягивает меня к себе.
Обнимает, баюкает ладонями спину, а я не могу не то что успокоиться, даже голову поднять сил не хватает. Коридор осуждения вытянул из меня все, что было, оставляя взамен стыд и крохотную бирочку-ярлычок "Шлюха". И как только я дочитываю его до конца, вникаю в каждую букву в нем, меня начинает трясти и поколачивать.
  • Я не шлюха. - жалобно шепчу я, - Я ведь не шлюха.
  • Катарина! - Зверь рычит, поднимает мой подбородок так, чтобы видеть глаза, но я отвожу их и его голос начинает шелестеть уже угрожающе. - Посмотри мне в глаза! Быстро!
  • Нет…
  • Катарина! - рявкает он так, что я вздрагиваю и поднимаю глаза. - Ты никогда не была той, кем себя называешь! И не будешь! Ясно?
Он впечатывает слова в мою голову со злостью, по отдельности. Так, чтобы я услышала и запомнила. Киваю, испугавшись его тона, и Зверь наклоняется, аккуратно касается губами моих губ.
  • Ты моя слабость, мой наркотик, моя сказка, мое безумие. Ты мое солнце, моя маленькая, моя нежность. Ты моя фея, мое лучшее, ты… - он смотрит мне в глаза пронзительно, долго, так что я успеваю утонуть в омуте его глаз, и выныриваю, когда он шепотом договаривает то, после чего я не могу удержать слез. - Ты мое всё, Катарина. Ты моё всё, слышишь?
Я, всхлипывая, киваю и целую губы, которые сказали мне самые лучшие слова в мой жизни. А он приподнимает меня над полом, крепче прижимает к себе, перехватывает, как маленькую и несёт к машине.
  • Дима, дверь. - он бережно опускает меня на сиденье и садится рядом. - Домой.
Стоит машине выехать с парковки и проехать пару метров по заснеженной улице, а меня тянет обратно в его объятия. Словно это единственное безопасное место на земле.
  • Иди ко мне. - шепчет он и я быстро юркаю к нему на колени, утыкаюсь в шею и кусаю губы.
Я его все. Я его все. Эти слова крутятся в моей голове юлой, заплетаются с запахом его кожи, теплом обнимающих меня рук и нежностью губ, целующих мой висок. Я обвиваю его шею руками и прижимаюсь так сильно, как только могу. Чтобы никто не украл мое счастье. Чтобы никто даже не пробовал.
  • Дима, смотри на дорогу! - рычит мой кугуар. - Уволю!
  • Извините, Даниил Владимирович.
А мне становится так хорошо. Зверь прижимает меня к своей груди и я чувствую, как бьётся его сердце. Сквозь всю разделяющую нас одежду. Оно гулко бухает, отдается эхом внутри моего тела и возвращается к нему, превращаясь в следующий гулкий удар. Я ерзаю, беру его ладонь в руку, расстегиваю пуговицы на шубе и ложу над своей грудью. Я хочу, чтобы он слышал, как мое сердечко отзывается его сердцу, чтобы дышал мной так, как я дышу им.
  • Ты моё всё. - шепчет он, прижимая к себе, не убирая руку.
  • Я твое все. - повторяю, и дергано выдыхаю.
Даня прижимает губы над моим ухом
  • Ш-ш-ш-ш-ш…
Я улыбаюсь, поудобнее устраиваюсь на его коленях и просовываю ладошку под пальто, пиджак, расстегиваю пуговицу рубашки. Его кожа обжигает, а сердце на мгновение замирает, чтобы следующим ударом бухнуть в мою ладонь, отозваться внутри меня и робко тюкнуться в его руку. Я его вся. Без остатка.

Бублик мельтешит в ногах, тявкает на меня и поскуливает на Зверя.
  • Привет, сосиска. - Даня опускается на корточки и хвост собакена начинает летать из стороны в сторону с сумасшедшей скоростью. - Давно не виделись.
Я смотрю на это и тихо офигеваю. Бублик, обыкновенно клацающий зубами на любого, встаёт на задние лапы, передними упирается в колено Дани и ластится к нему так, как будто домой вернулся его хозяин.
  • Ты ему нравишься. - шепчу я.
  • Он тоже ничего. Где у тебя его поводок? - Даня смотрит на меня снизу вверх и добавляет, - Пойдем погуляем?
  • С ним?
  • Ну да.
Я беру поводок с тумбочки и мои глаза лезут на лоб - Бублик плюхается на задницу и ждёт. Всегда носится кругами так, что его не поймаешь, а тут ждёт. Смотрит, как Даня берет поводок из моих рук, елозит хвостом по полу, пока не защелкнется карабинчик на кольце ошейника, и тявкает, мол я готов.
  • М-да… - тяну я и поворачиваю ручку у двери.
  • Просто со мной не поспоришь. - Зверь смеётся, поднимается и забирает у меня ключи. - Пойдем.

Когда я искала квартиру, то парк, расположенный в двухста метрах от дома, стал маленьким, но крайне весомым плюсом. Здесь мы гуляли с Бубликом, и пока он носился, обнюхивая все вокруг, я медленно шла по дорожке, уткнувшись в книгу или погрузившись в свои мысли. А сегодня все совсем по-другому. Только черная стрела с хвостом все так же летает между деревьями, тявкает на птиц, зарывается носом в сугробы и фыркает, отряхивая с мордочки снег. Иду, прижимаясь к мужчине, для которого я все, и улыбаюсь, чувствуя тепло его ладони. Господи, в моей жизни появился мужчина! Настоящий. Словно кто-то наверху решил, что мой лимит одиночества давно превысил все допустимые нормы, и собрал в одном человеке все мои самые тайные желания.
Он огромный. Настолько большой, что я рядом с ним кажусь ещё меньше. Сильный. Уверенный в себе. И эта уверенность заражает меня словно вирус. Мне нравится, как я себя чувствую рядом с ним, как схожу с ума от голоса, и ненавижу взгляды, которые на него бросают идущие на встречу девушки.
“Мое! Он мой! Не отдам!” - и сильнее сжимаю его ладонь. Чтобы даже не думали, что я его отпущу. Мой Зверь только мой и ничей больше.
Он громко свистит, я вздрагиваю от неожиданности и смеюсь, когда из сугроба выныривает черная мордочка, усыпанная снегом, а потом Бублик несется к нему, сломя голову. Мой мужчина самый главный для маленькой таксы. И единственный для меня. Никто другой мне не нужен. И пусть приходится сделать два, а то и три шага там, где он делает всего один, я все равно пойду с ним куда угодно. Чтобы просто чувствовать тепло его ладони и слышать голос, от которого подкашиваются ноги и вибрирует просыпающаяся внутри истома. Мой Зверь… Мой. Только мой. А я его все. И это наша сказка, настолько нереальная, что я раз за разом зажмуриваюсь и потом смотрю - не исчезает ли он, растворяясь в воздухе призрачным миражом.
  • Не замёрзла?
  • Чуточку.
  • Бублик, домой!
Щелкает карабинчик и мы идем обратно.

Зверь достает из кармана небольшую карточку и подносит ее к незаметной панели под кнопками этажей.
  • А мы куда? - спрашиваю я.
  • Домой. - он протягивает мне карточку и следом связку ключей. - Неужели ты думала, что я тебя отпущу?
Мне становится так тепло, а Зверь улыбаясь уже объясняет какой ключ от какого замка.
  • Открой сама, если согласна. - просит он.
Я подхожу к двери и чувствую - остановился и смотрит, ждёт моего решения.
  • Длинный от верхнего, плоский от нижнего. - ключ поворачивается в замке, я тяну за ручку дверь, и, перешагнув порог, спрашиваю. - Неужели ты думал, что я…
Он не дает мне закончить предложение и впивается в губы обжигающим поцелуем. Связка выпадает из вмиг ослабевших пальцев, звякает на полу, и только сейчас я понимаю, как сложно было Зверю сдерживать себя в кабинете.
  • Бублик, надо отпустить Бублика. - шепчу ему и снова задыхаюсь, когда Даня быстро расстёгивает карабин и одним движением распахивает шубу.
Пуговицы брызнули в разные стороны, заскакали по полу, а у меня внутри взрываются последние капли стыда.
  • Стол… - мой голос идет откуда угодно, только не из лёгких.
  • Стол? - Зверь на секунду задумывается, кивает и подхватив меня на руки летит куда-то по квартире.
И опустив на столешницу, отходит на шаг назад.
  • Катарина… - выдыхает он тяжело дыша, - Просто скажи…
  • Да, твою мать! Иди сюда! - почти кричу я.
И уже мои руки рвут на нем рубашку. Пытаются порвать. Я вскрикиваю, когда ломаю ноготь, Зверь замирает, отдергивает руки и смотрит на них так, словно это он сделал мне больно.
  • Просто сломала ноготь. - смеюсь я, - У меня нет столько сил… О-о-о-о!!!
Он рвет рубашку, откидывает ее в сторону, а мне становится не по себе от того, как легко ему это дается. Горло перехватывает от близости его тела и я не могу пошевелить пальцами, чтобы расстегнуть пуговки на блузке. Зверь смотрит на меня с вопросом, а потом аккуратно тянет молнию на юбке вниз. Я приподнимаюсь, когда он стягивает ее и чуть не взвываю, ощущая как пульсирует его пенис.
  • Сорви, сорви, сорви… - шепчу, как заведенная, расстегивая пряжку на ремне его брюк.
Он отталкивает мои руки и я вскрикиваю, когда в ягодицы впивается кружево трусиков и раздается треск. Зверь переключается на блузку, откидывает ее остатки в сторону, рвет крючок лифчика… Молния на его ширинке расстегивается ровно с тем же звуком, что рисовала моя фантазия, но я смотрю на то, что топорщит его боксеры, как завороженная, и выдыхаю со смесью восторга и страха.
  • Только аккуратно… - прошу я и моя голова взрывается, когда головка его члена скользит по моим губкам и упирается в лоно.
Он медленно двигается вперёд, каждый раз буквально по миллиметру погружаясь все глубже, а я закусываю губы, чтобы не закричать от захлестывающих ощущений. Мне больно лишь на первых его движениях, а потом меня начинает уносить от пульсирующего огня внутри и я хриплю, впиваюсь в его ягодицы ногтями и не даю отстраниться, пока не чувствую, что он вошел полностью. Зверь тянется к моим губам, я обвиваю его поясницу ногами и отвоевываю еще немного. Он гортанно хрипит, и начинает ритмичные, аккуратные движения. Я вскрикиваю, мои ногти полосуют все, что под них попадется - спазм пронзает тело так неожиданно и сильно, что вышибает последний кислород из легких. И я пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, хватаю воздух губами, чтобы сделать хоть один спасительный глоток, но пульсирующее пламя внутри двигается вперед, принося за собой новый разряд, от которого меня выгибает дугой и застилает глаза пеленой. Я умираю, чтобы воскреснуть, чтобы успеть ощутить всего несколько движений, услышать его обжигающее дыхание на шее, и потом снова срывающимся голосом прокричать на весь мир протяжное:” Да!”
Все мое тело превратилось в какое-то сосредоточие оголенных нервов. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение, отзывается долгим стоном - я уже не могу кричать. Горло может лишь пропустить воздух на вдохе и простонать на выдохе. Кажется, мои крики распугали все остальные звуки во всем мире, оставив лишь его дыхание и жадное, голодное хлюпанье внизу живота. То, что пугало в самом начале, сейчас скользит внутри меня то заполняя полностью, то выходя почти до самого конца. И я уже сама двигаю бедрами навстречу, уловив его ритм. Моя кожа вибрирует, Зверь словно решил в первый раз отыграться за все мои четыре года и замирает на мгновение, стоит мне снова приблизиться к черте, после которой наступает эйфория. Я хриплю и требую, но он не сдвигается даже на миллиметр.
  • За что? - шелестит мой голос, и вместо ответа Даня поднимает меня, чтобы я видела его глаза, обхватывает руками и входит, так резко, что у меня из глаз вышибает искры.
Это ощущение настолько новое, что я раздвигаю бедра как можно шире, чтобы он мог войти полностью. Так глубоко, как только я смогу принять. Прижимаюсь к его груди и шепчу:
  • Ещё.
И это слово будто развязывает ему руки. Он входит реще, постепенно наращивая темп, а я все повторяю:
  • Ещё! Ещё! Ещё!!!
Под моими ягодицами все мокро и я едва не соскальзываю с края стола, двигаясь ему навстречу. Зверь перехватывается так, что мои ноги теперь лежат на его руках, а ягодицы удерживают ладони. Я впиваюсь ногтями ему в поясницу и зачем-то смотрю вниз. Его член весь лоснится от смазки и вдалбливается, буравит мое лоно, которое бесстыдно хлюпает каждый раз, как он двигается вперёд. Это завораживает. И до жути хочется прикоснуться к нему. Моя рука сама скользит по его животу. Пальцы тянутся обхватить его член, почувствовать, как пульсирует кровь во вздувшихся венах, но Зверь снова резко входит, придавливая пальцы к распахнутым губкам. Я вздрагиваю, тяну их вверх и задыхаюсь. Один палец едва касается горошины клитора, а внутри…
Зверь хрипит, прижимая меня к себе. По его телу, напряженному до предела, проходит судорога, которая проникает внутрь меня и разрывается так, что я только могу протяжно стонать, отдаваясь на растерзание опаляющей волне огня, сметающей все на своем пути.

22. Дэн.


  • Катарина... Катариша... Катика… Ката… Катаринка-мандаринка… - я перебираю вслух все, что только приходит в голову, пытаясь найти то самое нежное звучание, которое подходит ей больше всего, а она смеется.
  • Мама называла меня Катя. - подсказывает Катарина, сильнее прижимается ко мне спиной и чертит ноготком линии по руке.
  • Уже проще становится.
Я вдыхаю запах ее волос и улыбаюсь. Впервые в жизни мне не хочется вставать с постели и куда-то идти. Все отходит на третий план, когда рядом со мной Она, а я никак не могу придумать что-то уникально-нежное. То, что будет только наше. То, что каждый раз будет вызывать улыбку на ее губах. Черт, как же она улыбается. Даже сейчас я чувствую ее улыбку, хотя и не вижу лица.
  • А сказал, что проще. - Катарина хихикает, когда я надолго замолкаю, и, поддавшись какой-то бесятинке, кусает меня за руку, а потом тут же нежно целует. - Откуда у тебя эти шрамики?
  • Упал с мотоцикла неудачно.
  • Ого! Да ты байкер? - она поворачивает мою руку, рассматривая белесые следы. - А татуировки? Чтобы спрятать?
  • Нет. Шрамы же украшают. Тут другое.
  • Расскажешь? - ее губы по очереди накрывают несколько шрамов.
  • Чтобы не забывать кто я. - я отвечаю как можно более размыто, чтобы Катарина не вдавалась в подробности, но видимо только больше подогреваю интерес.
  • Куае носент досент. - читает она. - Язык сломаешь. Латынь?
  • Да. - киваю и перевожу, опережая новый вопрос, - Что вредит, то учит.
  • А здесь? - Катарина ноготком чертит по вене.
  • Любовь слепа.
  • Эта мне нравится. А почему буквы такие странные? Совсем как иероглифы какие-то.
  • Чтобы никто не догадался.
  • Понятно… - она вздыхает и прижимает мою руку к груди. - Дань?
  • Да.
  • Скажи, мне можно кое-какие телефоны не переписывать?
  • Например?
  • Ну… Например те, которые на страницах “Эскорт”. - Катарина замирает, уткнувшись лбом в подушку.
  • Эти можешь вообще вырвать и сжечь. Нет, ну если ты не собираешься со мной никуда ходить… - смеюсь, и тут же ее зубки впиваются в сгиб локтя. - Катарина!
  • Только попробуй!
  • Даже пробовать не собираюсь! И, к твоему сведению, эскорт совсем не означает... Черт! - я взвываю от боли. - Я просто хотел уточнить! Катарина! Да не будет никаких эскортов, не будет! Хватит кусаться!
  • Так-то лучше. - шипит она разъяренной кошкой. - Хоть один взгляд...
  • Я все понял. Может лучше о чем-нибудь другом поговорим, пока ты мне руку не отгрызла?
Катарина пожимает плечами и вздыхает.
  • А Нюта меня Луковкой называет…
Ого. Вот это называется перескочила с темы на тему. Сразу и не поймёшь, что ее волнует больше - эскорт или то, как я хочу ее называть.
  • Хм… - целую ее макушку. - Ката-Катарина, маков цвет… А почему Катарина, кстати?
  • Мама так захотела назвать. - она снова изучает мою руку, чертит ноготками по хитросплетениям иероглифов-букв.
Ее пальцы переплетаются с моими, а губы нежно целуют место укуса.
  • Я ревнивая. Очень.
  • Я тоже, Котёнок.
  • Котёнок? - она улыбается, - А почему Котёнок? Вообще ничего общего с Катариной.
  • Не знаю. Тебе не нравится? - я вздыхаю и огорченно добавляю, - Ладно, буду думать дальше. Катаринушка… Каточка... Катуся…
  • Все, хватит! Сейчас доковеркаешь до чего-нибудь вообще страшного. - она хихикает, - Даниил Владимирович, ответственно заявляю, с фантазией у вас проблемы.
  • Приехали. Катарина Сергеевна, а вы не берете во внимание, что ваше имя очень сложно видоизменять? Может попробуем в обратном направлении?
  • Ты про свое намекаешь?
  • Да.
  • Хорошо. Даниил, Даня, Данюшка, Данюша, Данилка.
  • Данюша? Серьезно? - я смеюсь и басю - Данюша!
Катарина разворачивается, внимательно смотрит на меня и тоже начинает заливисто хохотать.
  • Ну да. С Данюшей я погорячилась.
  • Жаль, что тебе не нравится Котенок… - я аккуратно целую припухшие губы, ещё раз и ещё…
  • Маньяк… Что ты творишь? - выдыхает она, отвечая таким жарким поцелуем, что у меня моментально встаёт.
Катарина упирается ладошкой мне в плечо, и я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой. Она взвизгивает от неожиданности, перекидывает ногу и садится мне на живот.
  • Ты решил сегодня меня уморить? Чтобы я завтра встать не могла? - спрашивает с упреком, а сама медленно отодвигается назад.
Чуть приподнимается, пропуская член под собой и опускается, придавливая его своими губками. Их прикосновение обжигает и я приподнимаю бедра, чтобы войти, но Катарина отрицательно качает головой, чуть-чуть сдвигается назад и тут же снова вперёд.
  • Не двигайся. - тихо просит она, и опять немного назад и вперёд.
Я чувствую, как она распаляется. И каждое новое движение становится пыткой - Катарина прикрывает глаза, медленно покачивается, а мне остаётся только смотреть, как она неторопливо издевается надо мной и собой. Ее лоно влажное настолько, что я начинаю тихо стонать, но Катарина словно упивается этими скользящими движениями. Немного назад и снова вперёд. Ее лицо раскраснелось, рот приоткрыт, а из-под пушистых ресниц за мной наблюдают бесенята в карих глазах.
  • Котёнок… - прошу я, но она накрывает мои губы ладонью.
И снова эти плавные медленные движения, от размеренности которых нервы начинают звенеть натянутой до предела струной. Назад и чуть-чуть вперёд… Она замирает так, чтобы я почувствовал, как пульсирует ее лоно, как она возбуждена, и мое горло выдает хриплый стон.
  • Котёнок… пожалуйста… - я уже не прошу, я умоляю.
Она вздрагивает, буквально на миллиметр пропуская меня в себя и снова отодвигается, чтобы начать эту пытку с начала, а я скрежещу зубами едва сдерживаясь. Каким бы жестоким это не казалось, Катарина сама медленно сходит с ума. Ее бедра подрагивают, прижимаются сильнее каждый раз, когда двигается вперёд. Она тихо стонет, кусает губы, но вместо того, чтобы разрешить мне войти - медленное движение назад и снова вперёд. Будто бы шаг за шагом нащупывает грань, за которой уже не сможет сама удержаться. Или не смогу удержаться я.
Ее поколачивает мелкая дрожь, дыхание рвется, словно она задыхается, ресницы распахиваются и я вижу затянутые поволокой глаза. Катарина медленно приподнимается, пальцами направляет мой член и, уперевшись ладонью, резко двигается вниз. Ее протяжный стон вышибает все мысли из моей головы, я хриплю, захлебываясь, обезумев от ощущений, и не могу удержаться. Тело Катарины пронзает судорога, она медленно опадает мне на грудь, опаляя кожу своим дыханием. Прижимается, вздрагивая всем телом, и понемногу затихает, когда обнимаю ее.
  • Сумасшедшая… - еле слышно выдыхаю я.

Я долго не могу уснуть. Даже когда дыхание Катарины на моей шее становится спокойным, еле ощутимым, я таращусь в потолок, медленно лаская ее плечи, и не понимая, как же так вышло, что мой мир перевернулся с ног на голову и несётся хрен пойми куда семимильными шагами. А мне это нравится. Нравится, блядь. Каждая минута с ней мне нравится все больше, и я не собираюсь останавливаться. Даже неизвестность того, что будет завтра, меня таращит так, как будто все вокруг гарантированно станет гораздо лучше, если я проснусь рядом с ней. И я хочу просыпаться и засыпать, чувствуя тепло ее дыхания, вдыхая жгучую смесь нашего сумасшествия. Хочу слышать ее смех, целовать ее, наплевав на все свои правила. Хочу приходить домой, зная, что она меня ждёт.
  • Котёнок, Котёнок, как ты это делаешь? - шепчу я, аккуратно касаясь губами ее волос.
Она тихонько тюкается носом мне в шею, что-то бормочет сквозь сон и прижимается сильнее, словно боится, что я исчезну - ее ладошка так и застыла над моим сердцем. А я счастлив. Поправляю одеяло, кутая ее плотнее, чтобы не замёрзла, а сам счастлив. Рядом со мной та, с кем я могу быть собой. Та, кто видит меня настоящим.
  • Ш-ш-ш-ш-ш…
Катарина вздыхает, и ее ладошка оставляет свой пост, перемещаясь ко мне на живот. А я медленно плавлюсь и боюсь пошевелиться. Настолько нереальны ощущения от этого прикосновения. Котёнок словно вывела чувствительность на запредельно высокий уровень, и я теперь блаженно щурюсь от любого ее прикосновения. Лишь когда тянущая истома стала требовать разбудить маленькую проказницу, я аккуратно передвигаю ее ладошку выше, подальше от взбесившегося члена. Убираю и долго успокаиваюсь, стараясь не нарушить сладкий сон моей маленькой скромницы с замашками сексуальной маньячки - я впервые боялся, что не смогу удовлетворить аппетит, растущий после каждого раза в геометрической прогрессии. Катарина выжала из меня все до последней капли, а потом ещё немного. По-видимому решив умотать за одну ночь и не оставить сил ни на что кроме сна. Вот только организм кажется воспринял это немного по-другому и теперь подло уговаривает ещё раз ощутить как начинают сжиматься стенки ее лона перед…
  • Блядь!
Я гоню прочь это наваждение и закрываю глаза, но становится только хуже. Передо мной возникают упругие полушария ее груди с нежно розовыми сосками, от которых невозможно оторвать ни глаз ни губ. И остаётся тихо шипеть, стискивая зубы. Катарина одной ночью высвистнула из моей головы всех возможных женщин. О каком эскорте может вообще идти речь после того, что она сделала? Если ее сонное дыхание заводит так, что хочется взвыть от напряжения в члене. А ее ладошка медленно сдвигается по животу вниз, натыкается на пульсирующую головку и начинает аккуратно ее поглаживать, доводя меня до состояния исступления. И лишь по жадному дыханию понимаю, что она уже не спит. Катарина немного приподнимается, заглядывает мне в глаза с вопросом.
  • Давай я лучше схожу в душ? - спрашиваю я.
  • Куда?
  • В душ. В холодный, ледяной, мать его душ, Котёнок.
  • Да? Ты уверен, что хочешь именно в душ? - томно шепчет она и тянет меня к себе.


23. Котенок Катаринка.


Я люблю весь мир. Люблю каждого на улице, люблю Димку, отводящего глаза и делающего лицо человека, у которого вообще нет никакой логики.
  • Даниил Владимирович, Катарина Сергеевна.
  • Привет, Димочка.
Я улыбаюсь и свечусь, как начищенный самовар, и едва не подпрыгиваю на месте - меня распирает от счастья так, что хочется поделиться им со всем миром. Берите, у меня его много, хватит на всех. И тебе тоже, хмурый дядька в дурацкой шапке. Возьми немного, улыбнись! Ну улыбнись же! Если уж мой Зверь улыбается, так, что температура в машине подскакивает сразу на несколько градусов и мне становится жарко.
Лишь в лифте я пробую стереть с лица улыбку, но она никак не хочет исчезать. Да и плевать! Могу же я быть с утра счастливой? Конечно могу! Особенно после такого вечера, ночи и ещё немножечко утром… У-у-у-ух… До сих пор мурашки по коже от того, как он целует шею, пока я достаю из шкафа костюм - серый все же пришлось выкинуть. Руки Зверя и моя просьба превратили пиджак в то, что не подлежит восстановлению, а юбка… Да и плевать на нее! Главное, не забыть пришить пуговицы к шубе, если найду их, а то придется, как сегодня, идти к машине, придерживая рукой.
Я лечу на крыльях по дороге смертников, ловлю удивлённый взгляд Нютки, машу ей рукой и вспоминаю, что вчера обещала позвонить.
"Нюточка, я обязательно все расскажу, но только не сейчас!"
Забегаю к себе буквально на минуту - скинуть шубу - и с ежедневником замираю перед дверью с бронзовой ручкой. Стучусь.
  • Даниил Владимирович?
  • Заходи, Катарина. - он улыбается и нажимает кнопку на селекторе, - Эля, кофе и расписание встреч на сегодня.
И когда за секретарем закрывается дверь, я срываюсь со своего места, чтобы снова ощутить его жадные губы, по которым уже успела соскучиться и бредила всю дорогу.
  • Котенок, ты не боишься, что я тебе быстро надоем? - смеясь спрашивает он.
А у меня от бархата его голоса окончательно срывает голову, и она несётся куда-то далеко-далеко. Все что находится за дверями этого кабинета, за пределами его рук, - лишь призрачная бесцветная жизнь. И я могу дышать полной грудью только прижавшись к его груди, ощущая биение его сердца, шепот его губ. Жадных до невозможности, голодных до безумия, словно он никак не может напиться, и раз за разом срывает мои стоны, вдыхает их и возвращает, усиленные стократно его силой.
Мы точно подростки, впервые познавшие что такое возбуждение и как оно прекрасно. Воруем каждую свободную секунду, чтобы прикоснуться друг к другу, словно передаем сигналы:” Я здесь. Чувствуешь? Я здесь.”
И я уже не боюсь. Я не боюсь ничего, если буду знать, что его ладонь накроет мою, а в глаза будут смотреть его. Мой Зверь жесток только с другими и нежен лишь со мной. Я его единственная слабость, его сильнейший наркотик, а он моя ожившая мечта. Все что было до него, лишь сон, просто сон, и я проснулась с его первым поцелуем, возвращающим меня в настоящую жизнь. Жизнь, где его руки прижимают к себе ночью и не выпускают, заключив в пьянящий плен. Жизнь, где он полуголый идет пошатываясь на кухню, чтобы принести кофе в постель. Жизнь, где я смеюсь, когда он не может придумать имя, и нежусь, услышав как его губы произносят:”Котенок”. И мне хочется замурчать, прижаться к его груди и снова слушать, как он это говорит.
  • Даниил Владимирович. К вам Шувалов. Говорит срочно.
Мы оба с ненавистью смотрим на селектор, и я поправляю сбившуюся юбку, отхожу от Зверя со вздохом полным разочарования.
  • Даниил Владимирович?
  • Эля, пусть заходит. - голос Дани хрипит совсем еле слышно, но мне становится тяжело дышать.

Я впервые вижу вошедшего. Он без приветствия подходит к Зверю и кладет перед ним папку. Молча, без единого слова. Опускается на стул и лишь потом коротко мне кивает.
  • Ты уверен? - лицо Зверя меняется до неузнаваемости. О спокойствии нет ни малейшего намека. Даню злит то, что он читает, и его голос сейчас готов составить конкуренцию льдам в Арктике.
  • Сто процентов, Даниил. Ты знаешь, я бы не пришел, не будь уверен.
  • Самохина? - Зверь произносит фамилию Нюты, а у меня по спине пробегает липкая волна страха.
  • Нет. Я проверил. - Шувалов даже не поворачивается, когда я облегченно выдыхаю.
Не знаю, что там произошло, но и сам Шувалов и то, что он принес, меня пугает. И меньше всего мне хочется, чтобы в это была втянута Нюта. В таком состоянии мой Зверь готов рвать и метать без жалости. Я уже видела его гнев.
  • Синявин? - Даня медленно откладывает папку на край стола.
  • Возможно. Может лучше наедине? - Шувалов смотрит на Зверя, явно намекая на меня.
  • Катарина, выйди, пожалуйста. Далеко не уходи. - лед в голосе не теплеет ни на градус.
И я быстро юркаю за дверь, чтобы лишний раз не видеть, как в глазах Зверя искрится ярость. Эльвира смотрит на меня с немым вопросом, а я только и могу, что пожать плечами в ответ - мне непонятно, что могло взбесить Даню буквально за пару секунд.
  • Может быть кофе, Катарина Сергеевна.
  • Спасибо, Эля. Не надо. - я чуть ли не силой отлепляю себя от двери и подхожу к диванчику в приемной.
Он просил далеко не уходить. И я опускаюсь на самый краешек, готовая вскочить в любой момент. Но проходит минута, вторая, третья и в тишине слышно только как я тарабаню пальцами по плотной коже обложки ежедневника - меня начинает потряхивать от неизвестности.
  • Эля, Самохину ко мне. Со всеми документами с момента увольнения Синявина. - Зверь рычит так, что его голос даже через динамик селектора заставляет вздрогнуть.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
  • Пусть вместе с Катариной зайдут.
  • Я поняла. - Эля поднимает трубку и негромко повторяет приказ Кугурова Нюте.
Я даже боюсь представить, о чем она сейчас там думает, судорожно распечатывая файлы. Что там нашел Шувалов? Почему именно с момента увольнения? Господи, что вообще происходит? У меня голова почти взрывается от догадок, одна другой страшнее. И пальцы скачут по ежедневнику, как сумасшедшие, когда Нюта подходит бледная, как смерть. С толстой кипой бумаг в подрагивающих руках она замирает рядом со столом Эльвиры и дергается, стоит мне подойти к ней.
  • Катариша, что случилось? - тихо спрашивает Нюта. - Меня увольняют?
  • Нюточка, я не знаю. Я вообще ничего не знаю.
  • Даниил Владимирович, Самохина ждет. - Эля видимо тоже волнуется, хотя и старается сохранять спокойное лицо.
  • Пусть заходят.
  • Идите. Катарина Сергеевна... ни пуха… - тихо произносит она.
А у меня от этого пожелания внутри все обрывается. Словно Эля провожает меня на эшафот.

Зверь медленно расхаживает вдоль окна и замирает когда мы с Нютой подходим к столу.
  • Садитесь. - шелестит его голос и снова тишина, в которой едва угадываются его шаги, приглушенные, еле слышимые.
Даниил сейчас как никогда похож на кугуара, и я невольно наблюдаю за его движениями, готовая в любой момент опустить голову, чтобы не накликать на себя беду.
  • Ладно. Давай попробуем. - говорит он, словно принял важное решение.
Зверь подходит и опускается в свое кресло. Пододвигает к себе папку, долго смотрит то на меня, то на Нюту.
  • Катарина, почему ты тогда выбрала Самохину? - спрашивает он.
  • Я ей доверяю.
  • Уверена?
  • Да, Даниил Владимирович.
  • Хорошо.
Он снова замолкает, смотрит на Шувалова, и мне кажется, что сейчас главная опасность в кабинете сосредоточена именно в этом человеке. А Даня просто решает, кто из нас двоих поднимется на эшафот первой.
  • Анна, в какую сумму вы оцениваете информацию, хранящуюся на вашем рабочем компьютере? - Зверь задаёт вопрос от которого мне становится не по себе.
  • Извините, Даниил Владимирович, я не понимаю.
  • Вы же бухгалтер. Прикиньте приблизительную сумму.
  • Я… я ещё не до конца там во всем разобралась, Даниил Владимирович. - Нюта тихонько теребит край верхнего листа.
  • Но сделали заявку в техподдержку. Зачем?
  • У меня в журнале отображались входы в систему через час после того, как я уходила с работы. Но я клянусь, я выключала компьютер, Даниил Владимирович! - Нюта всхлипывает, но Зверь будто не замечает этого.
  • Когда вы это обнаружили?
  • Пять дней назад. Я сперва думала, что это какая-то ошибка или сбой в системе, мне даже программу айтишники проверили два раза, но оно все равно появилось.
  • Игорь?
  • Дубликат цифрового ключа. - Шувалов произносит всего одну фразу, и если Нюта начинает просто чуть громче всхлипывать, то у меня внутри холодеет от ужаса.
Я уже догадываюсь к чему идёт этот разговор, что могло взбесить Зверя так сильно и почему я сижу здесь. Ведь это именно я выбрала Аню на место Синявина.
  • Даниил Владимирович… - шепчу я.
  • Катарина, помолчи! - рычит он.
  • Аня здесь ни при чем. Она бы никогда такое не сделала.
  • Катарина! Сейчас говорю я!
Его ладонь впечатывается в столешницу с грохотом, от которого я вжимаюсь в стул и закрываю глаза. Мне больше не нужно никаких объяснений. Я уже догадываюсь, что он скажет.
"Твоя сказка закончится, так и не начавшись, Котенок."

Зверь снова долго молчит, а когда начинает говорить, то все происходящее ещё больше начинает напоминать допрос.
  • Анна, где вы храните свой цифровой ключ?
  • Он весь день со мной. - Нюта достает из кармашка маленькую флешку и кладет ее рядом с бумагами. - Я его вечером убираю в сейф и достаю утром.
  • Ключи от сейфа?
  • Утром беру у охранника, а вечером сдаю.
  • Днём кому-нибудь передавали? - этот вопрос уже задаёт Шувалов. - Может оставляли ненадолго без присмотра?
  • Нет. - Нюта уверенно мотает головой. - Я всегда их держу при себе.
  • Вы уверены?
  • Да.
Шувалов переглядывается с Даниилом и переключается на меня.
  • Катарина Сергеевна.
  • Да.
  • Вы когда-нибудь общались с Синявиным или Алеутовым?
  • Нет. Я их видела один раз. В день их увольнения.
  • А после? Может быть они к вам подходили или звонили? Или кто-то другой спрашивал о работе и вашем… кхм… внезапном повышении.
  • Нет.
  • Вы уверены?
  • Да. Я уверена.
Я поднимаю голову и смотрю в глаза Зверю.
"Даня, я же ничего не делала! Ты же знаешь! Я бы никогда ничего такого не сделала! Даня, поверь!"
  • О чем я и говорил. - Шувалов поднимается со своего места и подходит к нам с Нютой. - Ваши телефоны, пожалуйста.
Мы с Нюткой синхронно выкладываем трясущимися руками на стол мобильные, а Шувалов быстро снимает с них задние крышки и вынимает аккумуляторы. Все эти запчасти он складывает в какой-то блестящий пакет и передаёт Зверю. Даня убирает пакет в сейф и снова повторяет вопрос:
  • Анна, я ещё раз спрашиваю. В какую стоимость вы оцениваете данные на своем рабочем компьютере?
  • Я не знаю, Даниил Владимирович. Честное слово, даже не могу представить. Моя работа - бухгалтерия, а не оценка информации. Наверное, очень дорого, если… - Нютка запинается на полуслове.
  • Договаривайте.
  • Если… если все так серьезно. - она всхлипывает, - Ну проверьте меня на детекторе лжи, если не верите!
  • Почему вы так решили? - Даня подходит и садится на стул напротив меня.
  • Я не знаю. Я вообще уже ничего не знаю. Меня перевели на новую должность, ничего толком не объяснили, а теперь обвиняют в чем-то. - Аня все таки не выдерживает и слезы текут по ее щекам. - Даниил Владимирович, у меня ребенок, ипотека… Я не знаю, что пропало, но я этого не брала.
  • Я знаю. Катарина в вас не ошиблась. Тогда последний вопрос. А я могу доверять вам так же, как доверяю ей?
Зверь произносит это тихо, но я вздрагиваю так, будто он прокричал мне это над ухом.
"Что?" - спрашиваю одним долгим взглядом.
"Да, Котенок. Я тебе доверяю." - отвечают его глаза.
  • Да, Даниил Владимирович. Я же на вас работаю. - Нюта шмыгает носом и кивает.
  • Замечательно. Тогда повоюем.

У меня уже давно раскалывается голова от всех этих бумаг и поисков непонятно чего. Листы мельтешат перед глазами, мы в четыре пары глаз ищем что-то, но раз за разом убеждаемся - никаких видимых изменений нет. А если они и есть, то настолько ничтожны, что не бросаются в глаза при первом рассмотрении.
  • Все. Перерыв. - Шувалов откидывается на спинку стула и долго массирует виски. - Ещё немного и я вздернусь. Даниил, давай просто айтишников запряжем? Пусть обновят протоколы шифрования, сеть закроют хотя бы. Можно ведь обойтись без многоходовок.
  • Давай. Пока они все обновят, пока закроют, что-то обязательно отвалится. Пока косяки поправят, а они без них не могут…
  • Понял. Других вариантов нет. Тогда давайте свои предположения. Даже самые бредовые. Анна?
  • Я не знаю. - Нюта откладывает лист со сметой. - А можно как-то узнать что именно смотрели?
  • Можно. - Шувалов показывает на бумаги. - Все, что вы видите перед собой.
  • Но тут половина - простые платежки и счета.
  • А вторая - договора. Катарина Сергеевна?
  • Можно вообще полный бред?
  • Даже если инопланетян приплетете. - Шувалов смотрит на меня с абсолютно серьезным выражением на лице.
  • Мне кажется, что все это ширма, отвлечение внимания. И Даниил Владимирович прав, говоря что не нужно суетиться. Ведь логичным было бы сразу сменить всю защиту, чтобы предотвратить повторение, а вдруг на это и есть основной расчёт? Слишком уж откровенно намекают. - я беру в руку первый попавшийся лист и комкаю его. - И пока все отвлекаются… - вытягиваю вторую ладонь, на которой лежит Нютин ключ-флешка.
  • Принимается. - Шувалов смотрит на Зверя. - Даниил?
  • Мне не нравится, как проходят последние контракты. Миронов отказывается чуть ли не перед самым подписанием, и если бы не Катарина, то ушел бы на сторону. Аркадьев. У него новые помощники, которые даже в выгодном для них договоре ищут подвох. Может быть все это взаимосвязано и нас топят целенаправленно? Или топят всех, кто хоть как-то с нами связан. - Зверь подходит к сейфу и достает из него пакет с телефонами. - Не удивлюсь, если всплывёт ещё что-то. Вернее удивлюсь, если не всплывёт.
  • Принято. - Шувалов что-то быстро чиркает у себя в блокнотике. - Анна, думаю о том, что распространяться об этом разговоре не стоит, мне говорить не надо. Ведёте себя как обычно, работаете как обычно. Ну а если что-то - свистите.
  • Я поняла. - Нюта кивает и забрав разобранный телефон спрашивает, - Мне можно идти?
  • Идите. - Зверь кивает, переводит взгляд на Шувалова и тот тоже поднимается.
  • Позвоню, если что новое появится. - говорит он перед тем как закрыть за собой дверь.

Мы долго сидим в абсолютной тишине, а я чувствую, что не могу поднять на него глаза. Все, как в первый раз. Может лишь самую чуточку спокойнее, но от этого не становится легче.
  • Кому ты не веришь, Катарина? - спрашивает он, - Мне или себе?
Я молчу. Даня задаёт вопрос, на который я не могу ответить. Я пожимаю плечами и слышу, как Зверь снимает пиджак, кладет его на заваленный бумагами стол и садится напротив.
  • Давай поговорим?
  • О чем? - еле слышно спрашиваю я.
  • О тебе, обо мне. О нас, наконец. Только не говори, что тебя всё устраивает. Я не поверю.
  • А если устраивает?
  • И именно поэтому ты начинаешь искать причину любой проблемы в себе? Я психанул из-за того, что кто-то влез в комп. А ты себя накрутила даже не попытавшись разобраться. Расскажи, что ты надумала? - Даня говорит это мягко, словно боится меня спугнуть. - Катарина. Давай поговорим.
  • Я подумала, что ты меня бросишь. - выдавливаю я из себя.
  • Почему? Катарина, помнишь, мы договаривались - никаких секретов.
  • Помню. - я смотрю на его ладони, лежащие на столе. - Даня, давай не будем. Я не хочу это обсуждать.
  • Давай.
Он соглашается так неожиданно и легко, что я поднимаю на него глаза, пытаясь понять в чем здесь подвох.
  • Смотри. - Даня расстёгивает пуговицу на манжете рубашки, закатывает рукав по локоть. И показывает на татуировку, произнося которую я чуть не сломала язык. - Я ее сделал самой первой. "Что вредит, то учит". Я себе поклялся, что больше никому не буду верить. Никому. Мне хватило одного человека, чтобы, поверив, пустить жизнь под откос. Потом была эта. Amor dolor. “Любовь - страдание”. И Amor caecus. “Любовь слепа”. Тоже клятва самому себе. Чтобы никого не пускать к себе в сердце. И чтобы я сам не обманулся. Я видел в каждом предателя, который спит и видит, как сделать побольнее. Даже в Куме, хотя знаю этого раздолбая с детства. И знаешь, у меня получилось. Жить становится проще, когда ты ненавидишь всех. Когда в каждом видишь только дерьмо. Вот только ты и сам становишься дерьмом.
Даня встает и медленно расправив рукав идёт к окну. Смотрит вдаль и усмехается.
  • Если я сейчас выйду из кабинета и пойду к лифту, никто не поднимет глаз. Страх. Я всем внушаю панический страх. Для всех них я зло. Зверь, Сатана… Как только они меня не называют за спиной. А знаешь, что самое страшное? Ты сам начинаешь в это верить и ведешь себя соответственно. Чтобы потом прийти домой и выть от тех рамок, в которые загнал себя сам, вместо того чтобы жить на полную катушку. Я даже завидую Куме. Блядь, он реально поперся на каток, ползал там по бортику, но был счастлив. Ты бы видела его лицо… Всего один человек дал ему это счастье, когда другой у меня его отобрал пять лет назад.
Он молчит. Долго рассматривает что-то за окном и тихо произносит:
  • Котенок, я устал быть дерьмом. Просто устал.

24. Дэн


Из меня никудышный, хреновый психолог. Все что я могу - быть честным с ней до конца. И впервые с самим собой. Я не тяну на роль ангела и принца из тех сказок, которые она читает, но все же...
"Никаких секретов, Котенок."
Это правило, вроде такое простое, гораздо сложнее, чем мне показалось на первый взгляд. И я выворачиваю себя на изнанку, чтобы впустить ее туда, где не должно быть никого кроме меня. Каждое новое слово - шаг по тонкому льду. Вот только я думал, что все будет не так. И правда за правду работает равноценно, в обе стороны. Плевать. Под моими ногами уже хрустит тонкая ледяная пленка, но я тупо шагаю вперёд.
"Смотри, Котенок, это же совсем не страшно."
Блядь, это страшно! Страшно, блядь!!! Вот только я снова поднимаю ногу и отхожу ещё чуть дальше от края. Если уж начал, то смысла тормозить и идти на попятную нет. Я, как локомотив, медленно набираю скорость, чтобы своим примером вытащить ее из того кокона, в котором она постоянно прячется.
"Ну же, Котенок. Расскажи, что с тобой произошло."
  • Котенок, я устал быть дерьмом. Просто устал.
“Если бы ты знала как тяжело даются эти слова. Если бы знала, что значит для меня произнести их вслух….”
И она снова молчит. А я даже не знаю хочу ли сейчас услышать хоть что-то. Не могу придумать ни одной фразы, которую она бы произнесла и я смог выдохнуть.
  • Поехали пообедаем? - я наконец справляюсь с пуговицей на манжете и подхожу к столу. - У тебя с собой паспорт?
Она смотрит с нескрываемым удивлением.
  • Паспорт?
  • Да. Там нужен паспорт. - я хреновый интриган, но сейчас мне хочется сделать то, что в ее представлении со мной вообще не вяжется.
Зверь бы выбрал "Версаль". Привычный, проверенный, стандартный... Блядь, да какой угодно. А я хочу показать ей то место, которое случайно нашел Даня. Тот самый, спрятавшийся от окружающих за жестокостью, тот, кого однажды решил похоронить навсегда. И пока мы едем, я бронирую два билета на ближайший рейс и мечтаю, чтобы столик оказался свободен.

Всю дорогу Котенок молчит, уставившись в одну точку перед собой. Лишь когда мы подъезжаем к аэропорту, ее глаза расширяются от удивления. Второй раз за день я смог ее удивить и в ответ на немой вопрос отрицательно мотаю головой.
  • Все сама увидишь.
Дима высаживает нас и я веду ее к стойке регистрации, а потом по эскалатору на второй этаж. Не доходя до зала ожидания сворачиваю в кафе и улыбаюсь - мой столик у окна свободен. Я сразу приписал его в свои, хотя сидел за ним всего один раз. Два часа, на которые задержали рейс, пил кофе и залипал на происходящее за толстым стеклом.
  • Что ты будешь? - спрашиваю я, принимая шубу и помогая сесть за столик.
  • Не знаю. - Котенок хлопает ресницами совсем как маленькая девочка.
  • Ну тогда сегодня заказываю я. Не против?
Она кивает и едва заметно улыбается. А я чуть ли не силой заставляю себя развернуться и идти к высокой барной стойке.
  • Добрый день, девушка. - я оборачиваюсь буквально на секунду, чтобы увидеть как Катарина наблюдает за выруливающим на взлетную полосу Боингом, - У вас есть хот-доги?
  • К сожалению нет.
  • Черт. А можно что-нибудь придумать? - я достаю кошелек и начинаю ржать над собой - внешне лишь улыбка, а внутри угораю, как придурочный. Взятка за пару хот-догов, серьезно? - Пожалуйста, этот вопрос жизни и смерти.
  • Я постараюсь. - купюра быстро исчезает, словно ее и не было.
  • И два кофе. Латте. Вот в тех кружках. - я показываю на ряд из огромных круженций за спиной официантки и теперь уже она оборачивается и хлопает ресницами, видимо считая меня вообще отбитым на всю голову идиотом.
  • В бульонницах? - спрашивает она, - Уверены?
  • Ну да. Это же вопрос жизни и смерти. - киваю и достаю еще одну купюру. - Без сдачи.

Катарина смотрит на свой "бутербродик" и смеется - официантка похоже решила напихать в надрезанный багет ингридиентов на всю сумму. Ветчина, сосиски, листья салата, кружочки помидоров, огурчики, какая-то острая морковка - полнейшая вакханалия под непонятным соусом. Хорошо хоть получившийся “хот-дог” располовинила, а то на тарелке бы он точно не поместился.
  • Даня, это что?
  • Хот-дог. Видишь сосиска внутри. - я сам гогочу, аккуратно приподнимаю свою половину бутера и откусываю. - Кстати, совсем не дурственно. Спросить что-ли рецепт? Ты лопай-лопай.
  • Как? Как его вообще есть? - Катарина крутит тарелку, вздыхает, смеется и откусывает самый краешек “хот-дога” подняв его двумя руками буквально на несколько сантиметров. - Это какой-то кошмар!
  • Да ладно тебе. А по-моему, прикольно. Блядь! - я едва успеваю слизывать соус, текущий с другой стороны своего бутерброда, и тяну пару салфеток. - Держи, угваздаешься.
  • Спасибо. - она кладет багет на тарелку, едва касается салфеткой губ и снова смеётся. - Я даже не знаю как его в руки брать.
  • Кусай. Я тебя покормлю. - и подношу свой бутер к ее губам.
  • Даня, на нас же люди смотрят.
  • Ну и пусть смотрят. Кусай, я не заразный.
Катарина воровато оглядывается и быстро откусывает маленький кусочек.
  • Один хлеб есть собралась? Кусай нормально. - я откусываю приличный кусман и снова подношу бутер к ней. - Фот так.
Она улыбается, мотает головой и долго смеется, пока я пытаюсь прожевать.
  • Хомяк! - хохочет она. - Ты бы себя видел! Хомячище!
  • Когда я голодный, мне плевать как я выгляжу. Давай, твоя очередь.
И снова она крутит головой перед тем как откусить.
  • Ну вот. Теперь ты тоже хомячок! - улыбаюсь я.
Катарина мотает головой, подносит к губам кружку и сделав малюсенький глоток спрашивает:
  • Ты часто сюда ездишь?
  • Пообедать? - я откладываю бутерброд, тяну ее кружку к себе. - В первый раз. Хотел показать это место тебе. Оно мне нравится. Вообще в городе мало где можно просидеть несколько часов, наблюдая за тем, что происходит за окном. А тут...
Она смотрит мне в глаза, улыбается своим мыслям.
  • А почему не вокзал?
  • Поезда не летают, Котенок. - я показываю за окно на самолет, разгоняющийся по взлетной полосе. - Наш взлетает.
  • И куда бы мы полетели?
  • Честно? Не знаю. Купил первые попавшиеся.
  • Так же как шубу. - она провожает взглядом самолет, долго смотрит на бутерброд и не поднимая глаз спрашивает, - Ты ведь ее выбирал?
Этот вопрос звучит так, что я понимаю, - ответ на него словно переломная точка для Катарины.
  • Выбирал. - киваю я. - Правда пришлось оторвать от старой бирку, чтобы не ошибиться с размером.
  • Я тебя так ненавидела за это… - улыбается она.
  • А сейчас?
  • Я боюсь, Даня. - тихо шепчет она. - Очень боюсь.
  • Меня?
Катарина мотает головой, кусает губы, а я стараюсь не шевелиться, чтобы не спугнуть ее.
  • Я боюсь снова… - шепчет она. - Просто… У тебя… И потом надоем… А я уже не смогу…
  • Котенок. - я едва касаюсь ее руки, - Котенок, у нас все будет не так.
  • Откуда ты это знаешь? Откуда? - Катарина вспыхивает в одно мгновение. - Сегодня тебе кажется, что будет так, а потом? А что если завтра или послезавтра...
  • Я знаю, что у нас все будет не так! - я грубо обрываю ее и придвигаюсь ближе. - Катарина, а у нас нет другого варианта. У нас двоих не может быть по-другому. Понимаешь? Я не знаю какая чертовщина с тобой произошла, что именно тебя так подломило. Но я вижу, что нас тянет друг к другу. Может стоит просто поверить в себя? Не ради меня, не ради кого-то другого. Ради себя! Ты говорила, что слушала сердце, так не придумывай ничего того, чего вообще нет, не ищи никаких подвохов. Мы оба сдохнем, если что-то пойдет не так. Оба! Так хотя бы попробуй! Я - не твое прошлое. Но очень хочу стать твоим настоящим. Дай мне этот шанс, Котенок. Перечеркни все, что было до, и дай мне одну попытку. Тебе же самой хочется. Или мне это только кажется?
Я ловлю себя на мысли, что перегнул. Передавил, хотя мог найти какие-то другие слова. Или сказать их мягче. Катарина медленно берет кружку и я уже чувствую, как через мгновение по моему лицу потечет кофе. Пусть так. Хоть какая-то реакция, а не очередные прятки в коконе.
  • Здесь отвратительно варят кофе. - говорит она, - И, если на чистоту, бутерброд тоже кошмарный.
  • Что? - переспрашиваю я.
  • Да, кофе откровенное гэ. - Катарина делает маленький глоточек и морщится, - Мы сейчас на работу?
  • Еще не думал. А что?
  • Даня, я попробую. Только не дави на меня, хорошо?
Я киваю, немного ошалев от логики: кофе, работа… Блядь, что вообще это значит. А Катарина достает мобильный:
  • Дима, привет, ты можешь ехать домой. Да, завтра как обычно.
  • Котенок, а можно узнать, что это сейчас было? - спрашиваю я, когда она убирает телефон.
  • Нам надо заехать в магазин. Хочешь чего-нибудь особенного на ужин?
  • Э-э-э...
  • Тогда выбираю я. - Катарина снимает шубу с вешалки.
  • Котенок, а если нам в магазин, то на кой черт было отпускать Диму?
  • Просто немного поторопилась. - она улыбается, - Поедем на такси?
  • Ну уж нет. - я быстро достаю свой телефон из кармана. - Дима, ты еще не уехал? Стой, мы сейчас подойдем.

Оказывается у меня на кухне может приятно пахнуть домашней едой. И еще есть определенная прелесть в том, чтобы просто сидеть и наблюдать за тем как Котенок готовит. Правда пришлось перетащить большую часть посуды из ее квартиры и прогуляться по супермаркету. И если первое не вызвало у меня никаких проблем, даже наоборот, шарашило от того, что я с кастрюлями и сковородками в обнимку летаю между этажами - Котенок перебирается ко мне. То второе… Кажется я понимаю почему Катарину так это бесит. Проще оплатить доставку, чем пробовать доказать бабулям, что взвешивать надо до того как пойдешь к кассе, а не после. И гребанные кассы - из одиннадцати работает только две. Можно долго возмущаться, даже рычать, но никто не почешется.
  • А если не секрет, то что будет? - спрашиваю, глотая слюни.
Из духовки идёт такой аромат, что мой желудок ноет и уже готов переварить себя.
  • Все увидишь сам. - Катарина быстро орудует ножом и даже не оборачивается, когда я тяжело вздыхаю. - Потерпи.
  • Котенок…
  • Нет.
  • Хорошо. Точно не скажешь?
  • Я же сказала, что все сам увидишь.
Мне только это и надо. Я достаю из кармана мандаринку, которую попросил купить Диму, медленно чищу, а сам смотрю, как Катарина смахивает в салатник порезанный огурец и берет помидорину. Нож едва касается тонкой кожицы, а Котенок начинает водить носом из стороны в сторону. Неужели ее реально так с мандаринов колбасит? Она оборачивается и я улыбаюсь, отправляя одну дольку в рот.
  • Точно не скажешь?
  • Даня!

25. Котенок.


  • Даня-а-а-а!!! Даня отдай! - я как маленькая девочка прыгаю на месте, а этот садист долька за долькой лопает мой мандарин. - Ну Данечка! Данюсечка!!! Ну пожалуйста!!!
  • Хм-м-м… - тянет он, отправляя в рот четвертую дольку. - Котенок, кажется я нашел способ выпытывать у тебя секреты.
  • Только попробуй! - я угрожающе шиплю и тут же начинаю стонать, - Нет-нет-нет! Даня! Садюга! Ну хотя бы долечку!!!
А он улыбается, отламывает ещё одну дольку и едва касаясь ею чертит контур моих губ.
  • Садюга? - спрашивает Даня.
  • Нет. - я мотаю головой.
  • Закрой глаза и вытяни ладонь.
Я киваю и плотно сжимаю веки, а в подставленную ладошку опускается что-то большое. Уже по одному запаху мне становится все ясно, и я сперва с довольными визгами повисаю на шее маньяка-садиста, а потом лечу к своей сумке. "Супрастин" никто не отменял, если только кто-то не хочет обзавестись пальцами-сосисками. Даня гогочет и долька за долькой подносит к моим губам остатки своего мандаринчика пока я чищу мандаринище.
  • Наркоша мандариновый. - смеётся он, целуя в щеку. - Будешь ещё выпендриваться?
  • Нет. - я прижимаю к себе мандарин и тут же злорадно добавляю. - Буду! Обязательно буду!
  • Отдавай тогда мандаринку. - Даня хохочет, прижимает меня к себе, когда я пытаюсь сбежать. - Да сиди спокойно. Никто у тебя ничего не отнимает.
  • Угу. Сперва в одну моську лопает и издевается, а потом…
  • Отдает самый большой из пакета и ещё свой.
  • Пакета? - переспрашиваю я. - Где он?
  • Не-не-не. Не скажу. Даже не думай. Я буду каждый день тебе выдавать по одной. За хорошее поведение.
  • Даня!!! Знаешь, как это называется? - я брыкаюсь, чтобы всем своим видом показать свое отношение к такому беспардонному поведению. - Это махинация! Наглая махинация на моих слабостях!
  • Ух! Я специально заказываю мандарины, а это вдруг перестает быть заботой и называется махинацией. - Даня хохочет, поднимает руки к потолку и голосом небожителя произносит, - Падайте ниц, мандариновые наркоши, я несу в ваш дом махинацию!
  • Дурень! - я хохочу так, что едва не сводит скулы,- Тогда падай ниц, мясной наркоша! Я несу в твой дом мясо! Блин!!!
Я вскакиваю и в два шага подлетаю к духовке, чтобы достать противень. И если уж у меня от одного вида запеченного кусманища слюни потекли, то про Даньку можно вообще умолчать.
  • Так, я в экстренном порядке приношу глубочайшие извинения. - тараторит он, доставая пару тарелок и вилки, - Накладывай, Котенок, я готов.
  • А салат?
  • Котенчик, траву я могу в любой другой день поесть…
И то, как он смотрит на результат моей готовки подкупает меня окончательно.
  • Ладно. - я отрезаю приличных размеров кусман и перекладываю в подставленную тарелку, и ещё один, гораздо меньше, во вторую. - Правда я давно ничего такого не делала, поэтому может быть не так вкусно, как кажется.
  • Я готов репетировать это каждый вечер… - Даня едва не обжигается, кусая уголок мяса, и мычит. - Котёнок, это божественно!
  • Врать не хорошо. - улыбаюсь я и долго дую перед тем как попробовать.
Если честно, то вышло совсем не плохо. Ещё пару раз потренироваться и будет получаться так, как должно быть на самом деле. Но больше всего мне нравится, как улепетывает свою порцию сидящий напротив мужчина. Пока я тут размышляла, он умудрился слопать практически половину и отрвался буквально на несколько секунд - поставить бокалы на стол и разлить красное вино.
  • За самое вкусное мясо в моей жизни! - Даня едва касается моего бокала своим и делает маленький глоток. - Котенок… язык проглотить можно!
  • Понравилось? Честно? - я чувствую, как начинают гореть щеки.
  • Конечно! - он быстро разделывается с оставшимся на своей тарелке и спрашивает, - Ты ведь не против, если я ещё отрежу?
  • Хоть весь. Я же для тебя делала. - я смеюсь и где-то внутри становится так тепло.
Дане нравится, как я готовлю, а мне нравится готовить для него. Я отрезаю маленький кусочек, отправляю себе в рот и спрашиваю:
  • А вообще, что ты любишь?
  • Я? - он задумывается буквально на секунду, - Я всеядный. Если это не всякие улитки и водоросли. Вот уж это ни за какие деньги не стану есть. Лучше с голоду помру.
  • То есть борщ можно варить?
  • А то! Со сметанкой если… М-м-м!!! - Даня блаженно закатывает глаза.
Я смеюсь. Он сейчас такой простой и домашний. Словно огромный пушистый кот. И никаких намеков на того, какой он на работе. В офисе многие, да практически все, сойдут с ума, если узнают, что Зверь по дому ходит в простой футболке и мягких свободных брюках, а не в костюме. Ещё и босиком. Даниил Владимирович улыбается - вообще фантастика. И нет от него той волны ледяного холода, которым окатывает каждого, когда Кугуров идёт по дороге смертников. Теплый, уютный Данька. К которому так и тянет прижаться, обхватить себя его руками и слушать как он что-то рассказывает.
  • Ну так что? - спрашивает Даня. - Как тебе такой план на завтра?
  • Чего? - я хлопаю ресницами и глупо улыбаюсь, - Я немного задумалась. Так что на счёт планов на завтра? Что-то надо перенести или… давай я ежедневник возьму,а?
И он начинает хохотать, мотает головой:
  • Котенок, в задницу этот ежедневник. Я говорю, может завтра выходной? Настоящий такой выходной выходной.
  • В смысле? - у меня видимо приступ форменного кретинизма, а Даню это ещё больше веселит.
  • Все. Однозначно кому-то завтра необходим отдых! - он отрезает маленький кусочек мяса и отдает его Бублику, - Лопай, сосиска. Ты-то ведь не против, чтобы твоя хозяйка завтра дома осталась?
Бублик согласно тявкает и я цыкаю на него. Даня явно уже стал для него авторитетом, с которым не спорят. А если ещё и угощает, так почему бы и не согласиться?
  • Я правильно тебя поняла? Выходной? - переспрашиваю я.
  • Ну да. - Даня отпивает из бокала и хитро улыбается. - Ты только представь себе. Спим пока не надоест, потом завтракаем - обещаю завтрак в постель, если хочешь, - а потом сгоняем куда-нибудь отдохнуть. Можно в кино, можно просто погулять, а вообще… Давай я сам решу? Хочется какой-нибудь дуростью пострадать.
  • А давай. - киваю я. - А вечером купим пиццу и посмотрим кино?
  • Принято. Ещё пожелания есть?
  • Ну… Может я на минуточку забегу кое-куда? Надо купить кое-что… - мои щеки краснеют, когда я вспоминаю что стало с единственным красивым комплектом белья, но Данька кивает и говорит то, после чего начинают гореть еще и уши.
  • Чур я помогаю выбирать!
  • Даня…
  • И не надо благодарностей. Значит после завтрака едем кое куда кое за чем. - и его глаза начинают хищно поблескивать, когда он говорит про это кое-что, - Ну а потом уже моя епархия. Кстати, да. Мне тоже нужно пару вещей прикупить. Слушай, а может Куму с Галкой зацепим? Или не стоит? Ты как хочешь?
  • Я? Я не знаю… - у меня в голове сейчас только одна мысль - зачем я ляпнула про белье. - Давай ты сам решишь как будет лучше?
  • Окей.
Хлоп!
Качели снова подхватывают и несут меня куда-то в неимоверную высь. И я даже не представляю, что они мне приготовили на другой стороне. А стоит ли на самом деле так ждать этой "другой стороны"? Я настолько приучила себя к тому, что все отношения рано или поздно заканчиваются - при чем именно плохо, - что пробовать не думать об этом не получается. Есть же Нютка с Мирошей. Ну есть же!!! И все у них хорошо вон уже сколько лет. Даже не ругаются совсем. Так почему у меня-то не может быть так же? Чем я хуже? И сколько раз Нюта говорила, что Лешка - та ещё дрянь, предупреждала, но я сама ее отказывалась слушать. Девочек всегда тянет к плохим мальчикам. Вот и притянуло так, что потом за уши не оттащить. И сколько бы я потом не думала, сколько бы не пыталась понять, в моей голове никак не укладывалось почему я - такая здравомыслящая и логичная до последней капли крови - втрескалась в самого "лучшего" парня с параллельного курса. Ведь были же другие, но мне видимо хотелось ярких красок, а в итоге… Он просто поставил галочку напротив моего имени и усвистал к следующей. Без разговоров и особых причин, которые потом я себе придумала сама. Что-что, а логичный тогда вывод - я все испоганила своими руками - как-то умудрился прижиться, прорости и дать плоды. Катарина Луковая подломилась, как сказал Даня. Подломилась так, что перестала слушать Нюту, раз за разом придумывая все более странные причины, из-за которых Лешка ушел. И ведь скажи он хотя бы что-то, хотя бы просто признайся, что я лишь пунктик в списке, мне было бы наверное легче, но… "Вот та красотка с двести шестнадцатой группы" сперва стала садиться одна на самую последнюю парту, потом спряталась в бесформенную одежду и чуть не завалила учебу. Я читала взахлёб романы Потапова, рыдала на каждой странице - ну вот же, вот же как может быть! - и тихонечко, незаметно, возводила вокруг себя плотный кокон. Мой мир сузился до Нюты и Мирошки, а каждый следующий день становился практически точной копией предыдущего. Учеба, дом, книги. А после получения диплома место учебы заняла работа. Пришла, сделала, что просили, и ушла, не привлекая к себе внимания. Так бы и просидела до конца жизни на складе в своей каморке, если бы не новогоднее дежурство, перевернувшее все с ног на голову. Полезла в чужой кабинет, в чужой отчёт и ещё решила проверить, как будто надпись на стикере была написана для меня.
"А может все таки для меня?" - я улыбаюсь наблюдая за тем как Бублик долго шкрябает Даню лапкой - просится на коленки- а потом сворачивается колечком и довольно фыркает, когда его все же поднимают.
"Ты моё всё!" - выводят красивые буквы на первой странице толстенной книги с абсолютно чистыми листами.
И пусть мне придется просто записывать произошедшее каждого дня, абсолютно не зная, что будет завтра, но я хочу верить, что послание Потапова на подарке Нюты написано от чистого сердца.
  • Даня, поцелуй меня. - шепчу и долго таю в нежности его губ.
Бублик тявкает, когда я сдвигаю его с колен и обхватываю себя Данными руками.
  • Привет. Меня зовут Катарина. Здесь ведь свободно?

26. Даня.


Смотрю и не верю своим глазам. В зеркале я, но не тот я, каким выхожу из квартиры последние годы. Кажется, прошло лет сто, с тех пор, когда я последний раз видел себя без галстука. Спортзал не в счет. А теперь стою и слушаю, как тихо шуршит куртка, когда я делаю несколько движений руками.
  • Заебись! - кивает из зеркала подтянутый мужчина в горнолыжном костюме, примеряя шапку с помпошкой - ну я же хотел дурковать - и ржет.
Увидит кто в таком прикиде - ни за что не узнает во мне Даниила Владимировича. Среднестатистический спортсмен. С серьезной замашкой на категорию повыше - специально качаться никогда не качался, просто организм сам подстраивался под те физические нагрузки, которыми в последние годы меня изматывал Гера. Где-то убралось то, чего и так практически не было, и наросло там, где должно.
  • Спасибо генам. - я подхватываю вещи, в которых зашел в спортивный отдел, и иду на кассу. - Девочки, можно мне какой-нибудь пакет и отстричь ценники?
  • Конечно. Может быть еще варежки? - девушка за кассой задает стандартный вопрос и я не завидую ее ушкам, сворачивающимся в трубочку от услышанного мата.
  • Извините. - запоздало произношу я, - Совсем про них забыл. Есть что-нибудь непромокаемое?
  • Одну минутку. - она чуть ли не пулей вылетает из-за кассы и несется к стеллажу, к которому мне дойти гораздо проще и быстрее. - Вот. Как раз в цвет с костюмом.
  • Беру. - киваю я, примерив одну рукавицу, и вытаскиваю из карманов пальто кошелек, телефон, ключи от машины.
Стоит терминалу пискнуть о прошедшей оплате, на экране мобильника, лежащего на стойке, высвечивается сообщение о списании и тут же второе от Котенка. Хитрюга все таки усвистала в отдел с нижним бельем одна, как бы я не напрашивался.
“Даня, мне нужна твоя помощь!”
  • Ага, а я говорил, что без меня будет не так просто. - я смеюсь и отбиваю ответ.
“Весь во внимании.”
На экране одна за одной начинают появляться фотографии, от которых ушки консультанта, складывающей мои вещи по пакетам, снова сворачиваются. Ей видимо слышно каждое слово, хотя я и матерюсь еле слышно - моя мандариновая наркоманка решила отыграться и прислать фото в одном белье. Одно эротичнее другого и мои пальцы чуть не продавливают экран, набирая всего два слова:
“БЕРИ ВСЕ!!!”
  • Спасибо. - я хватаю два объемных пакета и несусь к выходу.
Система антикражек начинает верещать, как резанная, когда я пролетаю через нее, но охранник только отступает в сторону - может видел, как я все оплачивал, а может просто решил, что у нас с ним весовые категории разнятся кардинально, и ему в любом случае меня будет не остановить.
“Все - слишком дорого. Выбери что-то одно.” - сообщение прилетает когда я уже спускаюсь по эскалатору на третий этаж.
“Котенок, бери все. Дома разберемся. Рассмотрим детально и решим.”
А в ответ - подмигивающий смайлик.
  • Ах ты!!! - я кручу головой в поисках вывески, у которой Катарина меня отправила на верх, и быстрым шагом иду к ней, отбивая очередное сообщение.
“Котенчик, я предлагаю сделку. Я тебе сдам местоположение пакета с мандаринами и куплю еще один, если ты возьмешь все.”
  • Добрый день, чем я могу вам помочь?
  • Девушка с русыми волосами, в шубе, худенькая. В какой примерочной? - я сама галантность, которой движет далеко не мозг.
  • Извините, но мужчинам в примерочные заходить запрещено. Тем более… - она тушуется, быстро оборачивается, прячет в ладошке несколько протянутых купюр, - В пятой.
Вот и все. Правила? У нас же только одно правило - никаких секретов, да?
“Никаких сделок! У меня нет столько “Супрастина”! Только одно.”
  • Все, что она меряла, где? - я улыбаюсь, печатая ответ.
"А его тоже можно будет порвать?"
  • На стойке в примерочной. - девушка моментально стала сговорчивой.
"Даня! Если ты не выберешь что-то одно, то я сейчас возьму вот это!"
На прилетевшей фотографии Котенок в неимоверных панталонах, от которых я начинаю гоготать.
"Хм… заманчиво… А есть что-нибудь не такое откровенное?"
  • Все, что она меряла и будет мерять - на кассу, кроме последнего. Ясно? - тон, которым я это произношу, звучит как приказ.
  • Конечно.
Девочка, вышедшая из зоны с примерочными, проходит мимо нас, долго перебирает вешалки с какими-то неимоверными балдахинами, и возвращается обратно. И буквально через минуту с пришедшей фотографии на меня смотрит Катарина, замотанная по самые уши в ночнушку "я столетняя старушенция".
"Как тебе такой вариант? Мне кажется достаточно скромным. Или ещё поискать?"
"Бери." - отвечаю я и киваю консультантке.
  • Все кроме панталонов. Быстро!
Последнее можно было даже не говорить - девушка оценила всю серьезность моего тона ещё в первый раз и бегом несётся к примерочным. Обратно она летит едва ли не быстрее, прижимая к груди ворох разноцветных трусиков, лифчиков, пеньюаров… Не знаю, издевалась надо мной Катаринка или мстила, но то, что она выбрала даже на фотографиях щекотало нервы приятным предвкушением, а вблизи эти кружева вызывали только одно желание - наплевать на все приличия и пробраться в кабинку примерочной. Как можно выбирать что-то одно, отказываясь от всего остального? Ну уж нет! Котенок, извини, но я не собираюсь экономить на том, что тебе нравится, уверен - все лежащее передо мной именно такое, просто не можешь решить что больше. Писк терминала и я прячу пакет с бельем под свернутое пальто.
Катарина выходит минут через пять с ночнушкой в руке.
  • Если ты думаешь, что я шутила… - елейным голосом произносит она, протягивая бабулину хламиду девушке, - Я возьму вот это. - и смотрит на меня, словно даёт последний шанс передумать. - Уверен?
  • Конечно, Котенок. Главное, чтобы тебе было комфортно. - я еле сдерживаю улыбку.
Взгляд Катарины готов пригвоздить меня как маленькую букашку, но она достает из кошелька карточку, подносит к терминалу.
  • Обратной дороги не будет. Я специально буду носить ее каждый день и только попробуй застонать.
  • Котёнок, ты прекрасна по всем. - я накрываю ее ладонь с карточкой своей рукой и аккуратно надавливаю, приближая к терминалу.
Катарина только удивлённо приподнимает брови, когда раздается писк прошедшей оплаты и вылезает чек.
  • У тебя странные вкусы, Даниил Владимирович. - тихо произносит она.
И хотя в ее голосе слышится разочарование, обида и капелька злости, меня радует то, как она на меня смотрит - Котенок показала коготки и победила. Теперь нужно повторить это несколько раз, чтобы она окончательно поверила в свои силы.
  • Спасибо за покупку! - девушка протягивает Катарине пакет, но она его не берет.
  • Кто выбрал, тот и носит. - звучит приговор и я изображаю такое смирение, что Катарина смеётся. - Бери уже и пошли, извращенец.
  • Рядом с тобой, кто угодно но не извращенец. - я подцепляю пакет одним пальцем и иду за уже дважды победительницей.
Катарина даже не оборачивается, но чувствую, что на ее лице довольная улыбка.
  • Котенчик, нам наверх. - говорю я случайно роняя пакет с тихим кошмаром в урну и доставая тот, который спрятал.
  • Зачем? - она сворачивает к эскалатору, встаёт на первую ступеньку и оборачивается. - Только попробуй выкинуть этот пакет. Я тебя предупреждала, что буду носить это каждый день? Вот теперь помучаешься.
  • Катарина, ну может быть сжалишься? Хотя бы один день в неделю что-нибудь другое, а? - я едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать.
  • Каждый. День. Каждый! - Катарина впечатывает слова окончательным приговором, не подлежащим обжалованию и пересмотру. - Я тебя спрашивала? Спрашивала. Вот и не выпендривайся теперь! И вообще, отдай, а то чует мое сердце ты его выкинешь.
Я все таки не выдерживаю и хохочу, передавая ей пакет.
  • Садистка.
  • Сам виноват! - Катарина хмурит брови и вздыхает, - Я ему приятное хотела сделать… Вот надо было тебе выпендриваться?
  • Может тогда вернёмся?
  • Нет! - она прижимает пакет ладошкой, удивлённо ощупывает.
  • Ты сама сказала, что будешь носить это каждый день. - улыбаюсь я. - Я тебя за язык не тянул и согласен на такое наказание.
Катарина сходит с эскалатора, заглядывает внутрь пакета и тихо произносит:
  • Ах ты, засранец! А я понять не могу, что это ты так легко согласился.
  • Можем вернуться. Или… идём покупать тебе костюм.
  • Хочешь спать с бабулей?
  • Если честно, то нет. И тебе вот это, - я показываю на пакет, - Идёт гораздо больше. Может быть в старости я и соглашусь на что-то другое.
  • Да ну тебя! - она смеётся и тянет меня в сторону эскалатора. - У нас сколько времени?
  • Минут двадцать-тридцать, если Кума в пробках не встрянет.
  • Тогда пойдем быстрее.

Катарина выбирает белоснежный костюм с небольшими серыми треугольными вставками и меховой опушкой по краю капюшона, рукавички - тоже с мехом - и шапочку с ушками-кисточками, окончательно превращаясь в Котенка.
  • Ну как? - спрашивает она.
  • Шикарно!
Я смотрю, как Катарина подходит к зеркалу, выпускает из-под шапки две прядки. Несколько раз критично осматривает себя и кивает.
  • Ну вот и все. Я готова.
  • Тогда ждём Куму с Галей и едем.

Макс смотрит на меня слишком подозрительно и слишком долго.
  • Галчонок, ущипни меня. - просит он и вскрикивает, - Ну не так же! Дэн, это точно ты?
  • А есть сомнения? - я хохочу, тянусь к его руке, - Давай я тоже тебя ущипну, если не веришь?
  • Да иди ты! - Кума косится на Катарину, - Привет. А где твой шэф-маньяк? Откуда тут этот взялся?
  • Маньяк взял выходной и оставил за себя вот его. - Котенок улыбается, прижимается ко мне и вздыхает, - Даже не знаю, как завтра буду оправдываться, что сбежала из офиса.
  • Можно намешать побольше снотворного. Или чего-нибудь посерьёзнее. Например, в вискарь. - Галочка даже не собирается скрывать своего отношения ко мне. Она меня терпит только потому, что у Кумы такой друг.
  • А я то думал паленку подсунули. Но все равно спасибо. За заботу. - я тяну к ней ладонь, - Галя, может закопаем топор?
  • Посмотрим.
  • Галчонок, ну ты чего? - Кума смотрит на нее с такой мольбой во взгляде, но Галя мотает головой. - Ну Галюся...
  • Кумыч, все справедливо. - я сейчас не намерен выяснять отношения и ссорить их из-за своих косяков. - Как там у вас медиков называется? Временное улучшение?
  • Ремиссия. - Галя препарирует меня взглядом. - Или агония. В зависимости от пациента.
  • Галя! Давайте уже поедем, пока вы тут не доупражнялись? Катарина? - Кума семафорит Котенку глазом и облегчённо выдыхает, когда она дёргает меня за руку.
  • Даня, поехали, а?
  • Конечно. На нашей или будем рисковать?
  • Иди в жопу! - Кума всегда бесится, когда я стебусь над дорожным просветом его Бэхи. - Сумку с бутерами переложим и погнали.

Галочка - единственный человек, который меня ненавидит в открытую. Вообще без всяких разговоров за спиной или фальшивой доброжелательности при личном общении. И я ее за это уважаю. Реально уважаю. А еще за то, что она делает с Кумой. Раздолбай, гоняющийся за каждой новой юбкой, стал взрослее что-ли. Сидит на заднем сиденье и рассказывает о том, что последние дни стал ездить в офис и разбирается с тем, за что он по факту отвечает в фирме отца. Представляю, как охренел его батя, когда сыночек заявился на работу и стал что-то изучать. Я улыбаюсь, а Катарина уже объясняет ему как можно побыстрее разобраться с тоннами информации, о которой Кума даже не догадывался. Сидит, практически развернувшись на сиденье, и ведь реально говорит толковые вещи. Что и главное у кого в офисе можно спросить, если возникают трудности. Советует тренироваться на старых договорах и не лезть в новые, пока не будет стопроцентной уверенности в своих силах и голове.
  • Макс, меня Даня старыми контрактами завалил так, что я чуть не свихнулась сперва. Все эти аббревиатуры, каталожные номера… Вообще ничего не понятно. А потом стала потихонечку въезжать и даже пометки для себя делала реже. Единственное, что не могу понять, как они эти свои датчики выбирают? Вообще ноль полный.
  • Я тебе потом объясню. - улыбаюсь я. - Все гораздо проще, чем тебе кажется, и выбор зависит от того, что и как будет в помещении. Например, если это офисное помещение где работают люди, то всегда берутся самые точные.
  • “D.E.S”-овские? - Котенок тут же переключается на меня.
  • Чаще всего да. Но иногда бывают исключения.
  • Как с Аркадьевым?
  • Да. Там больше складских помещений, чем офисов. Поэтому и система попроще. Но тут тоже палка о двух концах. Если там будет храниться что-то дорогостоящее, то опять же “D.E.S”.
  • Вы не против, если я сейчас начну рассказывать как нужно делать клизму больному с геморроем? Или давайте лучше поговорим о ленточных червях? - Галочка смеётся, - Хотя бы на выходные можно забыть про работу, а?
  • Голосуем? - я поднимаю руку.
Следом поднимается ладошка Котенка и в зеркале заднего вида - Кумина и Галина.
  • Единогласно!

27. Котенок.


  • Кто он?
Нюта долго ходила кругами вокруг да около, и все же задает единственный вопрос, который ее волнует на самом деле. Ну невозможно же не заметить, что я с каждым днем свечусь все больше и сильнее.
  • Он лучший. - я улыбаюсь так, что Нюта садится на табуретку, сжимая ручку чайника, так и не наполнив кипятком наши кружки.
  • Луковка, а у лучшего есть имя? Или это тайна за семью печатями? Это ведь он за тобой заедет? Ты нас познакомишь? А где вы познакомились? Луковка! Хватит отмалчиваться! Ты ведь вчера с ним весь день пропадала? А Кугурову как объяснила? Катарина!
Нюта сыпет вопросами, а я только улыбаюсь и смотрю на экран мобильного - Даня заедет за мной через пять минут.
  • У него вчера был выходной.
  • Это не у него был выходной, а у всех в офисе! Впервые в жизни не дергалась и обедала спокойно. Даже с Мирошкой по телефону поговорила три раза!
Аня все же наливает кипяток в кружки и ставит чайник на подставку.
  • Девчонки с логистики так вообще предлагали шампанское купить и отметить. - Нюта быстро перебирает пакетики с чаем в коробке и выбирает малиновый, - Может ты ему намекнешь, чтобы он почаще на неделе из офиса пропадал?
  • Я постараюсь, но не обещаю.
  • Ну да. Хрен кого Зверь послушается. Он тебя еще не закошмарил? Как не посмотрю - все носишься за ним, как проклятая. Я бы свихнулась. Вот честное слово, ни за какие деньги не стала бы работать с ним лично.
  • Я привыкла. Мне даже нравится. - я беру первый попавшийся бумажный конвертик и опускаю пакетик в кружку. - Наверное, только в первые дни было непривычно. На складе спокойно все, а тут каждый день что-то новое. Ну и зарплата все таки выше. Буду теперь по два платежа вносить, чтобы расплатиться побыстрее.
  • Луковка, я тебе одно скажу - никакие деньги не вернут нервы, которые тебе вымотает этот садист! Ты подумай, может стоит обратно? Тем более сейчас. Никакой личной жизни ведь не будет с таким графиком. Какой у тебя был выходной? Первый? А когда следующий будет? Когда Кугуров разрешит?
  • Нюта, не волнуйся ты так. Все нормально будет. - я смотрю на экран мобильного и улыбаюсь.
“Я внизу.” - короткое сообщение, от которого теплеет внутри.
  • Луковка! Ау!
  • Нюта, он за мной приехал. Все ещё хочешь познакомиться?
  • Конечно! Должна же я знать того, кто тебя от подруги на какой-то футбол ворует.
"Поднимешься? Квартира 235." - пишу я, представляя как удивится Нютка.
“Сейчас буду.”

  • Мама, там какой-то дядя к тете Каталине! - Олечка влетает в кухню и разводит руки в стороны, - Вот такой огломный! И он мне шоколадку плинес.
Я смеюсь и иду по коридору, смотрю на Даню, который едва помещается на свободном пятачке.
  • Нюта познакомься. Это Даня. - говорю и прижимаюсь к своему Зверю.
  • Твою мать! - Нюта замирает, как вкопанная, и тихо добавляет, - Здравствуйте, Даниил Владимирович.
  • Привет. - Даня широко улыбается, - Как мне лучше называть подругу Котенка? Анна, Аня или Нюта?
  • Э-э-э… Да.
  • Тогда будем знакомы, Нюта? - он тянет свою ладонь, - Даниил, можно Даня.
  • Мама, а он класавчик! - Олечка выглядывает из-за угла и тут же прячется обратно.
Даня смеется и смотрит на часы.
  • Нюта, я все же украду у вас подружку.
  • Да-да, конечно, Даниил Владимирович. - Аня кивает и долго смотрит на меня, а потом украдкой на Даню.
Я надеваю куртку, сапоги, а Даня добивает Нюту окончательно:
  • Приезжайте к нам в гости. Посидим, познакомимся поближе. Поболтаете без спешки. Созвонитесь с Катариной и приезжайте, когда вам будет удобнее.
  • Конечно-конечно, Даниил Владимирович. - Аня кивает, как китайский болванчик. - Э-э-э, Даниил… можно я Катарину всего на секундочку задержу?
  • Не вопрос. - Даня подмигивает Олечке и улыбается. - Я внизу подожду.
И только он выходит за дверь, Нюта шумно выдыхает.
  • Луковка, это сейчас…
  • Да. - киваю я. - Это он.
  • То есть… Ты и он?
  • Да. Только никому на работе не рассказывай, хорошо?
  • Ты издеваешься сейчас? Я что-ли сплетница по-твоему? Это вообще меня не касается. - Нютка поправляет край моего шарфа и шепотом спрашивает, - Ну и как он вообще?
  • Я же говорила, что лучший. Приезжайте в гости, сама убедишься. Хорошо?
  • Ладно, потом поболтаем. Беги, а то психанет ещё из-за меня.
  • Не психанет. Не переживай, Нют.
Я обнимаю ее, машу рукой Олечке и быстро спускаюсь по лестнице, перескакивая через ступеньку.

Все, что я знаю о футболе, сводится к одному - куча людей носится по полю за мячом. И вроде есть ещё какие-то вратари. Или это уже хоккей? Вообще никогда не интересовалась спортом и впервые еду на матч.
  • Так. Предупреждаю сразу. Ни к кому не ревнуй, хорошо? - Даня кладет мне на коленку ладонь и аккуратно поглаживает, будто успокаивает.
  • В смысле не ревновать? - я смотрю как его пальцы скользят по ноге и придвигаюсь чуть ближе. - Мы разве на стриптиз едем?
  • Нет. Едем именно на футбол. Просто там много мамочек будет и некоторые могут на меня смотреть, скажем так, с интересом.
  • Практически все, Даниил Владимирович. - Дима хохочет. - Я бы на месте Катарины Сергеевны вас ни на минуту не оставлял одного.
  • Давай, поюмори, помощник хренов. Уволить что-ли тебя? - Даня смотрит через зеркало заднего вида на Диму.
  • Увольняйте. Я попрошусь водителем к Катарине Сергеевне. - смеётся он в ответ.
  • Защитницу нашел?
  • По крайней мере она меня не увольняет каждый день.
  • Ну-ну. Пожалуйся ещё. - Даня улыбается, - Форму хоть взял?
  • Конечно. Обе сумки в багажнике. С утра ездил забирать.
  • Что-то вы меня совсем запутали. Даня, ты что-ли играешь? - я прижимаю его ладонь, чтобы она не заходила слишком далеко.
  • Нет, Котенок. Играет команда Димкиного брата. Он тренирует девчонок.
  • Так! А вот с этого места поподробнее! - я уже ревную и ненавижу всю команду целиком и их мамочек по отдельности.
  • Котенок, не заводись. Лучше один раз увидишь своими глазами, чем я буду тебе объяснять. Никаких причин для ревности там точно нет. Ну кроме мамочек. Но и в этом я криминала не вижу. Считай, кроме меня, Димки, Кумы и Сереги там мужиков по пальцам пересчитать. Тем более сегодня со мной ты, а это сразу расставит все по местам. Если честно, то мне уже давно подбешивают эти заигрывания…
  • Даня! - я уже откровенно завожусь и представляю, как буду выцарапывать глаза каждой, кто хотя бы посмеет посмотреть на моего мужчину. - Ни на шаг от меня! Понял?
  • А я вроде и не собирался. Наоборот, хотел сам тебя попросить об этом.
  • Не надо просить. Ты своими девчонками и мамочками уже все сказал. Только попробуй куда-нибудь смыться!
  • Катарина Сергеевна, да там ничего такого.
  • Дима, я сама сейчас тебя уволю! - я шиплю раздражённой кошкой.
  • Довыпендривался? - Даня хохочет и пробует поцеловать меня.
Но я уже злая настолько, что сперва отодвигаюсь к самому окну, а когда машина останавливается, выскакиваю первой, готовая убивать всех вокруг. И вместо того, чтобы поздороваться с Кумой, тычу ему пальцем в грудь:
  • Обоим яйца отрежу! Лично!
  • Ого. Прикольно. Тоже рад тебя видеть, Катарина.
  • Кумыч, сумку хватай. - Даня улыбается, доставая из багажника два объемных баула.
  • Форму привез? Кайф! Девчонки обрадуются. - Кума обходит меня бочком, стараясь не приближаться. - Дэн, а что с Катариной?
  • Ревнует.
  • Сам виноват! - я вцепляюсь Дане в руку и ногтями сильно впиваюсь в кожу. - Хоть один взгляд… и ты покойник!
  • Пойдем, ревнивица.

Мы долго идём по коридорам. Даня и Кума здороваются с высоким худощавым мужчиной, стоящим у дверей раздевалки.
  • Ну как они? - спокойно спрашивает Даня игнорируя мои ногти.
  • Дергаются. Сегодня с "Юниорами" играем, а они сам понимаешь… Одним видом психологически давят.
  • Хрен им, а не психологически! - Кума стучится в дверь, - Привет, девчонки!
Я уже приготовилась убивать, но улыбаюсь, увидев что в раздевалке сидят девочки едва ли на год-два старше Оли. Они подскакивают со скамеек, облепляют Куму и Даню и начинается куча мала пока мой Зверь с сумками пробирается к столу. И лишь когда по раздевалке разносится свист тренера, девочки быстро рассаживаются по местам.
  • Сергей, с дисциплиной поработай. - улыбается Даня, обводя взглядом притихших детей. - Ну, как настрой?
  • Дядя Даня, они сильнее. - тихо произносит одна из девочек с двумя косичками.
  • Юля, ты же капитан и такое говорить не должна. Все тебя слушают и потом начинают переживать. Вы даже с ними играть не начали, а уже сдались. Не серьезно как-то.
  • Мне мама сказала, что…
  • Мама у тебя до сих пор не знает чем отличается защитник от нападающего, Юль. Угу? Катя, как нога?
  • Почти не болит, дядь Даня.
  • Сегодня может на скамейке посидишь?
  • Ну уж нет! - пухленькая девочка мотает головой. - Сегодня дедушка будет смотреть.
  • Тогда аккуратнее.
Даня разговаривает с каждой девочкой. Каждую знает по имени, у каждой что-то спрашивает, как будто он их тренер, а не простой болельщик. Хотя возможно настоящий болельщик и должен быть таким.
  • Вы команда! - говорит он. - Сильная, очень сильная команда! Забудьте, что там какой-то "Юниор". Вы гораздо сильнее их. Мне-то уж поверьте. Юля, не торопись. Хорошо? Присмотритесь, как они играют, а потом лупите по полной. Пасуйте, как вас учил Сергей Александрович на тренировках, играйте все вместе, как одно целое. Договорились?
  • Да. - девчонки кивают.
  • И ещё одно. Давайте без драк сегодня. Катя?
  • Хорошо. Но если они будут толкаться... - Катя поправляет повязку на коленке.
  • Тогда я судье голову отверну. Лично. - Даня улыбается и расстёгивает молнию на сумке. - Новую форму мерять будем?
Я чуть не оглохла от радостных визгов пока Даня и Кума быстро доставали из сумок подписанные пакеты и передавали их девочкам. А через несколько минут на скамейке сидела самая настоящая футбольная команда. Черные шортики и розовые футболки с номером и фамилией на спине и маленькой ласточкой на груди. Все серьезно, как у взрослых. Вот только косички и бантики напоминали, что это маленькие девочки, играющие в футбол.
  • Все. Мы пошли на трибуну. "Ласточки" вперёд! - Даня поднимает вверх сжатый кулак.

  • Мог бы и предупредить. - тихо говорю я, поднимаясь по лестнице.
  • Вообще-то я говорил, что это девчонки. Просто кто-то слишком ревнует. - Даня смеется, смотрит на свою ладонь с отметинами от ногтей. - Даже приятно…
  • Ты в мазохисты записался?
  • Нет. Приятно, что ревнуешь. - он оборачивается, пропускает Куму вперёд и обнимает меня за талию. - Можно одну просьбу?
  • Какую?
  • Не точи так ногти. Острые, пипец. - Даня смеется и мы идём дальше.

Большая часть мамочек на трибуне сразу поняла, что им уже ничего не светит. Достаточно было увидеть, где лежит Данина ладонь и как он пропускает меня вперёд на свободное место. Трое осеклись и отвели глаза, когда я отчётливо дала понять взглядом, что если они ещё хоть раз поднимут свои глазенки на моего мужчину, то я им их выцарапаю. Осталось только две разведенки, как их назвал Кума. И что-то мне подсказывало, что глубокое декольте на пятом размере у одной и микроюбка у другой, явно предназначены для Дани, а не для кого-либо другого.
  • Сучки! - тихо шипит кошка внутри меня.
  • Котенок, просто не обращай на них внимания. - Даня нежно целует меня в висок и тут же вскакивает, - Катя! Пасуй! Пасуй! Да чтоб… Судья! Куда ты смотришь?
  • Пидор продажный! - Кума матерится последние минут пятнадцать в голос, абсолютно не стесняясь никого вокруг.
И его выкрик поддерживают несколько мужчин одобрительным ревом - за "Ласточек" болеют не только мамочки. Я насчитала всего шесть мужчин кроме Дани и Максима, но только эти двое переживают так, словно смотрят чемпионат мира, как минимум.
  • Да твою ж мать! Ты куда смотришь? - мой Зверь орет на судью так, что тот оборачивается. - Ты что не видишь, как ее хватают за форму? Глаза разуй! Урод.
Последнее Даня рычит так угрожающе, что я невольно вздрагиваю, а судья свистит в свисток.
  • Если вы не прекратите, то я попрошу вас покинуть зал. - кричит он с поля.
  • Осмелел, падла. Котенок, я буквально на минутку. - Даня быстро поднимается со своего места и идёт к судье.
  • Максим, а что тут вообще не так? - мне даже стыдно спрашивать.
  • Да "Юниор" стали наших жёстко прессовать. Видишь вон того с десятым номером? Гаденыш мелкий спецом за футболку хватает, а судья смотрит на это сквозь пальцы. Седьмой уже дважды Катьке по ноге заехал и опять ноль реакции. Я не спорю, что им обидно, когда девчонки натягивают, но блин, можно ведь честно играть. - Кума смотрит на поле и начинает улыбаться. - Ну все, писец "Юниору"!
Я перевожу свой взгляд на поле и едва не задыхаюсь - Даня за шкварник тащит тренера команды мальчишек по полю и тычет его лицом в ногу Кати, потом показывает на порванные футболки.
  • Вот это называется игрой? - разносится по залу его рев.
  • Так, я пошел. А то сейчас будет жарко. - Максим подскакивает и несётся вниз.
И мне честно говоря непонятно почему ни один из родителей не переживает так, как Даня.
  • Вы бы объяснили своему молодому человеку про правила поведения. - ехидно раздается у меня за спиной. - Если уж тут удержать не можете...
Оборачиваюсь, и что-то внутри меня щелкает. "Разведенка" с пятым размером груди откровенно веселится, разглядывая меня с ног до головы.
  • А не пойти бы тебе? - спрашиваю я. - Что-то я не заметила хотя бы намека на заботу о своем ребенке. Или мозгов хватает только на то чтобы сиськи чужим мужчинам демонстрировать?
  • Девочка, они у меня хотя бы есть. - она улыбается, отводит плечи назад, чтобы декольте раскрылось сильнее.
  • Сиськи - может быть, а вот с мозгами проблема.
Я закипаю все сильнее, а сисястая долго улыбается и лишь через минуту медленно встает.
  • Что ты сказала? - угрожающе спрашивает она.
  • Только дошло? Может повторить?
  • Ах ты, сучка!
  • Села!
Зверь рявкает так, что "разведенка" быстро опускается на свое место и натягивает на лицо милейшую улыбку.
  • Даниил, ну как там с судьей? Все разрешилось? - воркует она, откидывая назад волосы.
  • Сходи и узнай. - Даня тянет меня за руку и добавляет шепотом, который сисястая гарантированно услышит, - Котенок, не стоит портить ногти о ее силикон. Пойдем, сядем поближе к полю.
Я киваю, не отводя взгляда от "разведенки". И если честно, очень хочу вцепиться в ее волосы и оттаскать так, чтобы в следующий раз она держала свой рот на замке. Медленно ищу взглядом вторую, и она как-то судорожно отводит глаза.
"Вот так-то лучше!" - шипит кошка внутри меня.

28. Даня.


Иногда лучше не искать причин, не допытываться, что стало отправной точкой, а просто отдаться волне. Я почти не смотрел остатки игры, лишь на мгновение бросал взгляд на поле и на счёт, горящий на табло. "Ласточки" после моей выходки с тренером "Юниора" превратились в жестоких коршунов и вколотили ещё пять мячей, доведя до слез вратаря и судью до истерики. Семь - ноль, четыре футболки с оторванными краями, ободранные коленки у пятерых и ссадины на кулачках Кати. Все же не удержалась и отметелила десятый номер "Юниора", когда он схватил ее в очередной раз. Предсказуемая красная карточка, но с поля выходила гордая собой "Ласточка" под одобрительный рев нашей половины болельщиков. И это окончательно переломило игру. Девчонки давили так, как не снилось многим профессиональным командам, играющим за бешеные гонорары. Но большую часть я пропустил, наблюдая за тем, что происходит с Катариной.
Она пару раз оборачивалась, находила взглядом "разведенку" и испепеляла ее до тла. Котенок из пушистого ласкового создания в один момент превратилась в опасную дикую кошку. И судя по тому, как "разведенка" дергалась, это почувствовал не я один.
  • Катарина, может поедем домой? - моя ладонь осторожно накрывает ее пальцы.
  • Придушу! - шипит она. - Каждую лично придушу!
  • Котёнок, успокойся…
  • Вырядилась, как шлюха последняя и ещё что-то вякает!
  • Катарина! Выдохни и забудь. Ну не стоит из-за нее так заводиться.
  • Ты с ней спал? - спрашивает она.
  • Совсем что-ли? Мне вообще такие не нравятся. - и я реально рад, что не спал с этой "разведенкой", хотя она почти в открытую не раз предлагала.
Катарина бы почувствовала даже малейший намек на обман, а Кума косится на нас, медленно отодвигается в сторонку. Подальше от возможной разборки. Действительно, сейчас Котенок опаснее нитроглицерина рядом с огнем. Я пробую аккуратно ее успокоить, едва касаясь поглаживаю ладошку. Сапёр на максимальном уровне сложности, блядь. Сам накрутил, если разобраться по сути. Катарина медленно выдыхает и смотрит на происходящее на поле.
  • Как же она меня бесит. - тихо говорит она и улыбается, повернувшись к Куме, отодвинувшемуся уже больше чем на метр. - Страшно?
Он кивает.
  • В следующий раз будешь знать каково это видеть, как на твоего мужчину пялятся всякие… прошмандовки.
  • Да я вообще тут ни при чем. - Кума на всякий случай сдвигается ещё на полметра. - У нас с Галчонком все честно. Я с другими сразу завязал. Даже номер поменял специально. Дэну тоже кроме тебя никто не нужен. Видела бы, как он набухался, когда ты ключи отдала. - Макс косится на меня, - Братка, может как-нибудь найдешь компромисс с Катариной, а? Реально за яйца очкую. Я как бы ещё только планы на потомство строить начинаю.
Котенок смеётся и мотает головой.
  • Все, можешь не бояться. Я не такая кровожадная.
  • Ну да. - Кума кивает, но возвращаться даже не думает. - Я лучше пока тут. От греха подальше.
А сам семафорит глазами, мол успокаивай, хрен ли ждёшь приглашения.
  • Спасибо. - тихо шепчу я, наклонившись к ней.
  • За что?
  • За "моего мужчину".
  • Дурень. - Катарина улыбается и крепко сжимает мои пальцы. - Никому не отдам, понял? Особенно таким...
  • Котенок, ты кое-что забыла. - молча жду пока она повернется ко мне, - Лучше тебя не существует, а на меньшее я уже никогда не соглашусь. Поняла?
  • Ещё и подлиза. - она тюкается лбом мне в плечо и хохочет. - Господи, за что мне такое счастье привалило?
  • За хорошее поведение, Котенок.
  • Ну да. Если только за это.

После игры Кума деликатно смылся - помчался встречать Галочку со смены. В принципе, ничего сложного в том чтобы его подвезти на было, но он пробубнил что-то невнятное про угрозу будущему поколению, пробки и поскакал к метро. А мы доехали до супермаркета и отпустили Диму. Вообще, я все чаще стал думать именно "мы" и это было чертовски приятно. Мы просыпались, вместе шли в душ, завтракали вдвоем. Мы ехали на работу, в одно и то же место. Мы прятались от всех в офисе, так словно один неосторожный взгляд может разрушить нашу идиллию. Вместе готовили ужин, вернее готовила все же Катарина, а я просто смотрел. И сегодня. Сегодня я ее специально отпустил пораньше. Вроде бы случайно упомянул про подружку, которую она забыла в последние дни, а сам, когда они уехали, ломанулся домой, заскочив по пути в пару магазинов. Даниил Владимирович остался там, в глубине офиса, а Даня хотел удивлять, чтобы видеть как улыбнется Котенок. И мне даже не нужно было ничего придумывать и изобретать. Где-то глубоко внутри уже давно мерцало желание повторить несколько страниц из ее любимых книг.
И пока Катарина придирчиво выбирает кефир и сметану - оладьи нам на завтрак,- я отхожу к стеллажам с алкоголем и смеюсь. Интересно, кто придумал такое расположение? Молочка и рядом бухло! Уроды маркетинга, но с другой стороны так спокойнее Котенку - она меня видит и дёргается не так сильно. А я беру пару бутылок вискаря, коньяк, текилу, самбуку, даже абсент и тот не пропускаю. Все вроде бы логично - пополняю опустевший бар. Но по факту я хуже подростка впервые покупающего презервативы - куча ненужного, чтобы купить всего одну бутылку вина. Темное стекло с невзрачной, почти ничем неприметной, этикеткой скрывает в себе именно то сочетание вкусов, которые у меня ассоциируются с Котенком. Я его пробовал всего несколько раз и только теперь знаю почему оно меня зацепило так, что его название до сих пор хранится в памяти. Темно-рубиновое вино, которое невозможно пить жадными глотками - оно жестоко, наотмашь, бьет по мозгам, словно невидимой кувалдой неимоверных размеров. Исключительно крохотными, неторопливо растворяясь в пряно-терпком послевкусии безумных ароматов. Ровно тех, которые маленькими педантично выверенными мазками рисуют Катарину в моей голове. Точно так же пьянящих и дурманящих голову, как ее улыбка и поцелуи. И если бы я придумывал название этому вину, то единственным стало бы “Поцелуй Катарины”. Все остальное - просто бессмысленный звук. И в тележку опускаются два “Поцелуя”, какое-то неплохое Мерло, несколько бутылок белого, шампанское. Все они не более чем шелуха, за которой прячется бриллиант.
Она смеется, когда подходит с пакетом кефира и упаковкой сметаны.
  • Алкаш. - хохочет Катарина, - Я с тобой на кассу не пойду!
И она действительно проходит вперед, старательно делая вид, что мы не знакомы и потом, когда я иду по улице, а в пакетах брякают бутылки, демонстративно ускоряет шаг или отстает буквально на метр. А у меня в голове лишь одна мысль - я счастлив.

  • Привет, Бублик.
Котенок чешет за ухом радостную сосиску и достает из пакета упаковку с вкусняшками.
  • Пойдем, я тебя кое-чем угощу.
Она снимает куртку и сапоги, смеется, когда Бублик начинает требовательно тявкать и идет на кухню. А я скидываю ботинки, бросаю пальто на вешалку и с бутылкой вина лечу в ванную. Там, в одном из шкафчиков, за нежно-розовым полотенцем спрятан единственный пузатый бокал, который мне понравился, крохотные свечи, пакет с лепестками роз, три мандарина и пена для ванны. Я выдавливаю всю бутылочку под сильную струю воды, быстро расставляю свечи на полочки и тихо ругаюсь, обжегшись. Половина пакета лепестков летит на пол, вторая прямо на шапку пены, а я смотрю на горлышко бутылки с вином и не могу придумать ни одного правильного слова, которое опишет мою тупость. Я забыл про штопор. Сука, гребаный штопор! И чем дольше я стою гипнотизируя пробку, тем сильнее по ванной расплывается аромат мандаринов.
  • Блядь! Блядь!!! БЛЯДЬ!!!
Я хватаю зубную щетку и пробую продавить пробку внутрь. Она сдвигается буквально по микрону, словно кто-то наверху решил поиздеваться в самый последний момент.
  • Ну же!
  • Даня? - Катарина зовет из кухни.
  • Одну минуту, Котенок! - я выдыхаю, ломаю щетку и, перевернув ее обломанным концом вниз, ладонью бью со всей дури.
Пробка с легкостью проскакивает по горлышку и “Поцелуй Катарины” аккуратно перетекает в пузатый бокал.
  • Даня? - она стучит в дверь.
  • Котенок, выключи свет.
В ванной пляшут огоньки свечей, они отражаются в зеркале над раковиной и в ее глазах. Катарина улыбается так, что у меня замирает сердце и я долго не могу оторваться от ее губ.
  • Бокал вина? - хрипит мое горло. - Правда всего один на двоих.
  • А разве нам нужно больше?
Она прикрывает дверь, оставляя лишь маленькую щёлочку, и медленно стягивает с себя водолазку. Пуговка на джинсах, тихое пощелкивание зубчиков молнии отзывается внутри крохотными взрывами. Тонкое белоснежное кружево лифчика падает к ее ногам, следом крохотные полупрозрачные трусики… Катарина поднимает руки, распускает волосы, подходит аккуратно наступая на лепестки, тянет бокал из моей руки и делает микроскопический глоток.
  • Даня, ты хитрый и бессовестный засранец. - улыбаясь шепчет она, едва касаясь губами моих губ. - Раздевайся уже быстрее.
И я счастлив, чувствуя тепло ее дыхания, перерастающего в нежный поцелуй.

Катарина подцепляет ладошкой пену и сдувает. Поудобнее устраивается у меня на груди, глубоко вдыхает и поплотнее прижимает мою руку, разгуливающую по ее животу. Я усмехаюсь, опускаю вторую под воду и кончиками пальцев провожу по маленькой ладошке, соскальзываю на живот и осторожно обвожу впадинку пупка. Она вздрагивает и хохочет.
  • Ну Даня! Щекотно же!
  • Правда? - я снова очерчиваю пупок, а Котенок начинает хохотать и дёргаться, разбрызгивая воду.
  • Даня!
  • Все. Больше не буду.
Катарина прижимает обе мои ладони, чуть потягивается, сдвигает их ниже и долго не выпускает. Я чувствую как пульсирует кровь в ее венах, аккуратно целую в макушку и закрываю глаза. Есть в этом что-то завораживающее и абсолютно не хочется ничего говорить или делать. Просто лежать, обнимать ее и слушать как в тишине изредка потрескивают свечи. Катарина передвигает мою ладонь на грудь, и еле ощутимо нажимает на пальцы. Я улыбаюсь, делая вид, что ничего не замечаю.
  • Хитрюга. - тихо шепчет она, придвигается попой вплотную и толкает мою правую ладонь вниз.
Раздается два всплеска, в грудь сильнее упирается ее спина, а маленькая ладошка настойчиво толкает на преступление. Мои пальцы останавливаются на гладком лобке и осторожно чертят свой путь правее, на внутреннюю часть бедра. Катарина отводит его сильнее в сторону, когда я начинаю скользить обратно, замирает, стоит мне приблизиться к губкам, и выдыхает - мои пальцы едва прикасаются к ним и снова возвращаются на бедро. Раз за разом я лишь обозначаю прикосновение, все сильнее распаляя нас обоих. Катарина ёрзает, тянет мою левую руку себе на бедро и поднимает руки - обхватить меня за шею и позволить моим пальцам разгуливать по всему телу. Она шумно дышит, когда я поднимаюсь по животу и накрываю ладонями полушария ее груди. И снова вниз, уже ощутимее лаская бедра. Она легонько вздрагивает, стоит моим пальцам застыть на лобке в нерешительности. Чуть сдвигаю их вверх - Котенок разочарованно вздыхает, приподнимает бедра и шумно выдыхает, когда я провожу пальцем между скользких губок.
  • Садист! - шепчет она, прижимая своей ладошкой мои пальцы.
  • Но тебе же нравится? - спрашиваю я, медленно вводя один внутрь.
Катарина кивает и все сильнее давит на мою ладонь. Ногти ее левой руки сильно впиваются мне в шею.
  • Интересно, как завтра на меня будут смотреть с такими отметинами? - мой голос становится каким-то низким, а пальцы медленно трут губки. - Может мне лучше остановиться? Котенок?
Она мотает головой, а ногти впиваются ещё сильнее.
  • Садист! - хрипит Катарина.
  • Убери руку. - шепчу, сильнее сдавливая ее грудь и прижимая ладонь внизу.
Ее пальцы медленно приподнимаются, а я снова начинаю неторопливые ласки, останавливаясь каждый раз, как она пытается вернуть руку обратно.
  • Даже не думай. Убери руку, Котенок.
Она вздыхает, подтягивается так, чтобы сесть ко мне на бедра и опускает обе руки на край ванной. И мои пальцы вновь медленно скользят по ее ногам, дразнят соски и горошину клитора. Катарина двигает бедрами навстречу моим ласкам, трется ягодицами о вздыбившийся член и еле слышно стонет.
  • Ещё чуть-чуть? - хрипит мое горло.
Она мотает головой и сильно вцепляется в ванную, когда я приподнимаю ее и медленно вхожу.
Кто бы что не говорил, но тут чертовски неудобно. И каждое движение становится похожим на какое-то изощренное издевательство друг над другом. Я хочу большего и того же хочет Катарина.
  • Котенок, пошли уже отсюда. - выдыхаю я.
Она кивает и осторожно встаёт - ее шатает, как лист на ветру.
  • Держись. - я подхватываю ее на руки и несу в спальню.

Иногда лучше не искать причин, не допытываться, что стало отправной точкой, а просто отдаться волне. Я целую каждую капельку на ее коже, задыхаясь от того, как она вибрирует под моими губами. Медленно обвожу языком соски, срывая тихие стоны с ее губ, и растворяясь в омуте ее глаз. Есть два типа женщин: первые отдаются потому что ты заявил свое право, вторые - отдаются самому процессу. Котенок - единственная, не попадающая ни под одно описание. Она не отдается, она забирает. Забирает целиком, до последней капли. Каждую ласку, каждое прикосновение она впитывает как губка и возвращает усиленными в миллионы раз. Так, словно мы дышим одним дыханием.
  • Ты моё всё! - шепчу я одними губами, когда она выгибается дугой и полосует мне спину. - Ты мое всё.

29. Котенок.


Присутствие Шувалова в кабинете - верный признак беды. Он словно демон приносит с собой проблемы и забирает настроение Зверя. Глаза Дани наливаются злостью, а в голосе отчетливо звенит металл.
  • Сколько компов? - рычит он.
  • С утра уже четыре. Бухгалтерия, логистика, склад и айтишники. Все ровно через час после окончания работы. Даниил, ты же понимаешь, что дальше станет только хуже. Надо что-то решать.
  • Игорь, помолчи.
Зверь долго сидит в кресле и не мигая смотрит на единственный лист, лежащий перед ним на столе.
  • Что говорят айтишники? - спрашивает он. - Сколько времени им нужно на все?
  • Около недели. И то при условии, что они поймут откуда идет эта хрень.
  • В смысле? - Даня медленно переводит взгляд на Шувалова, - Они за все это время не смогли понять даже этого? Сука, я им деньги плачу за что? Чтобы они сидели в кабинете и в игрушки играли? Блядь, Самохина умудрилась первой заметить, что в ее компе ползали. Самохина, блядь! Напомнить тебе кто она?
  • Даниил, я помню. - Шувалов спокоен, как танк. - Я в тот же день распорядился, чтобы отслеживали похожую хрень, и результат перед тобой.
Он кивает на лист с четырьмя строчками.
  • Мне этого мало! - кулак Зверь впечатывается в столешницу так, что подскакивают кружки. Но он только шумно выдыхает и цедит сквозь зубы, - Мне похуй как ты это сделаешь, но завтра с утра мне нужно имя. Как минимум. Пусть твои носом землю роют, айтишников сгноят заживо, но мне нужно имя! Если эти не смогут, уволь к херам и найди тех, кто сможет! Я хочу знать какая тварь шарахается тут, как у себя дома!
  • Даниил Владимирович? - я едва шевелю губами и вздрагиваю, когда он поворачивается и рявкает:
  • Да?
  • Может как с отчетом попробовать?
  • С каким отчетом? - Даня осекается и его голос становится чуть спокойнее, - Катарина, про какой именно отчёт ты говоришь?
  • Тот, который я первого числа проверяла.
Он молчит, смотрит с недоумением, а потом щелкает пальцами и на его губах появляется подобие улыбки.
  • Сука, два тупицы! - он откидывается на спинку кресла и хохочет. Страшно.
  • Даниил?
Шувалов вообще никак не реагирует на эмоции шефа, а мне до жути хочется спрятаться в своем кабинете и переждать этот хохот где-нибудь подальше. Даня сейчас словно исчез бесследно, и на его месте снова сидит Зверь.
  • Игорь, помнишь, когда мы только выстраивали сеть, то приглашали пару человек? - он медленно постукивает костяшками пальцев по столешнице. - Они нам ее еще взломали за три минуты.
  • Помню.
  • Найди их. - Зверь хищно скалится. - Если мы сами не можем ничего сделать, то пусть вор ищет вора.
  • Понял. Можно идти?
  • Два часа, Игорь. У тебя два часа.
Даниил прикрывает глаза и только когда за Шуваловым закрывается дверь негромко произносит:
  • Котенок, ты гений! Ты даже не представляешь какой ты гений!
А я сижу и молюсь всем богам, чтобы эти двое нашлись.

  • С вами приятно иметь дело.
Даниил достает из сейфа три пачки денег в банковской упаковке и кладет их на стол.
  • Ништяк.
Пареньку лет двадцать максимум. Быстро пересчитывает каждую пачку, словно всю жизнь занимался только этим, перетягивает их резинкой и бросает в рюкзак.
  • Мы там кофейка еще дернем? - спрашивает он, натягивая на голову огромный капюшон толстовки, и после кивка Зверя повторяет, - Ништяк. Сало пошли. Если чего-то еще понадобится, брякайте.
Второй - длинный, как жердь, и тощий настолько, что даже я рядом с ним кажусь толстой - встает, сматывает провода, убирает ноутбук в свой рюкзак и не проронив ни звука выходит следом за первым.
  • Игорь. - маленький бумажный квадратик, на котором коряво написана всего одна строка с адресом, сдвигается к Шувалову. - Имя.
  • Понял.
Начальнику службы безопасности выдали даже не ниточку, а целый канат. И не нужно быть гением, чтобы понять - сейчас вся братия поедет и перевернет вверх дном каждый уголок дома номер тридцать два по улице Карпунина, чтобы привезти Зверю жертву. Одним именем Даниил не ограничится, хотя и потребовал всего лишь имя.
В его глазах нет никакого желания выяснять причины. Только пугающее марево, появившееся после того, как в кабинет вошли эти два непонятных паренька. А дальше оно разгоралось все сильнее под порхание пальцев над клавиатурами. Переливалось пламенем, когда “Сало” развернул ноутбук экраном к “Капюшону” и ткнул пальцем в подсвечивающуюся строчку из одних цифр и точек.
  • Ништяк. Под ламеров косят. - “Капюшон” лезет в рюкзак и достает отвертку, - Первый комп где стоит?
  • Катарина, проводи к Ане.
И я иду к дверям, потом по дороге смертников к аквариуму Нюты.
  • Тетя, подвинься.
Парнишка с отверткой ныряет под стол, игнорируя и Анины коленки, и обиженное:” Какая я тебе тетя?” Монитор тухнет, Нюта смотрит на меня и тихо спрашивает:
  • Мне что теперь отчет по новой забивать?
  • Тетя, ты не волнуйся зря, ща все ништяк будет. И отчет, и расчет. - раздается из-под стола. - Неплохо живете. Для отчетов железяки можно и попроще подобрать было.
  • Молодой человек, вы вообще что делаете? - Нюта встает, аккуратно переступает через ноги, торчащие из-под стола, и подходит ко мне.
  • Вам как? Чтобы понятнее или по-человечески? - “Капюшон” с мясом выдирает что-то из внутренностей компьютера, - Если по-человечески, то сейчас я демонтирую устройство, предназначенное для передачи данных с жестких дисков в системах, защищенных двухсот пятидесяти шести битным шифрованием и ключом с цифровой подписью.
Он вылезает, показывает небольшую пластиковую коробочку с оборванными проводами.
  • А если понятнее, то убираю вот эту хрень. Ништяк?
  • Да. - кивает Нюта. - А отчет?
  • Тетя, тут такой кипишь, а тебе влом пару страниц заново вбить?
  • Вообще-то…
  • Чё, пошли обратно, Катарина. Ща Сало твоему боссу все явки и пароли на блюдечко выкладывать будет.
“Капюшон” протискивается между нами и быстрым шагом скрывается в кабинете Дани.
  • Луковка?
  • Нюта, если бы хоть что-то сама понимала. - я только и могу, что пожать плечами и бежать обратно.

Жердь-”Сало” уже опутывает распатроненную коробочку ворохом разноцветных проводков и кивает когда “Капюшон” говорит:
  • Слей дамп на всякий, чтобы потом не как в прошлый раз.
Какой раз, что слить? Для меня все происходящее - кадры из фильма про шпионов и супер секретных агентов, где эти двое - повернутые на голову фанатики-ученые, придумывающие новые игрушки для тех самых супер секретных. Что можно увидеть в мелькающих строчках, сменяющихся с такой частотой, что я не успеваю прочесть даже начало, а о понимании вообще говорить смысла нет. Это абракадабра, где единственное, что я могу хоть как-то объяснить - ползущая к правому краю экрана полоска. Видимо, когда она доберется до конца, то на экране высветится вся подноготная того, кто эту коробочку устанавливал. Вместе с отпечатками и последними анализами крови и ДНК. Примерно так происходит в сериалах. Но полосочка доползает до конца и ничего не происходит - строчки все так же меняются. Только “Сало” перетыкает один из проводков в другое место. По офису тут же начинает расползаться противный запах паленого пластика, от которого дико щиплет нос и першит в горле.
  • Ништяк подстраховочка. - комментирует произошедшее “Капюшон” и достает древний мобильник. - Чел, хочешь сотку бакинских? Ага. Диктую.
Он быстро произносит какие-то цифры, следя за пальцем своего напарника на экране монитора.
  • Бумага есть? - Капюшон прижимает телефон плечом и медленно выводит ручкой каракули-буквы на листе, подсунутым Шуваловым. - Да не гони! Ага. Все, соточку запиши, а то я забуду. Сало, зацени.
Жердина показывает большой палец и тычет в большую загогулину.
  • Это К. - “Капюшон” еще раз обводит букву ручкой и сдвигает лист к Дане. - Карпунина тридцать два.
  • С вами приятно иметь дело.

Я жду несколько томительно долгих минут и встаю.
  • Катарина, посиди со мной, пожалуйста. - тихо говорит Зверь. - Просто посиди со мной.
  • Хорошо.
Он сейчас превратился в каменное изваяние, гипнотизирующее взглядом телефон, лежащий рядом с квадратиком бумаги на столе. И мне даже страшно подумать, что он сделает с тем, кто живет по этому адресу, накарябаному странным пареньком. А если он ошибся? Просто ошибся и Даня сделает что-то очень плохое? Я медленно делаю шаг к нему, второй, третий… Повинуясь какому-то внутреннему чутью скидываю туфельки и подхожу к нему уже босиком. Немного отодвигаю кресло, чтобы забраться к нему на колени, беру ладонь в свои руки - Зверь напряжен так, что не чувствует, как я медленно баюкаю его пальцы, уговаривая их не превращаться в острые когти. Он сейчас не здесь, а где-то далеко. Мощными прыжками приближается к дому на Карпунина, выбивает дверь одним ударом и утробно рычит, припадая на передние лапы. Я даже вижу, как встает дыбом шерсть у него на загривке, чувствую, как отдается внутри рокочущий гнев, когда Зверь медленно приближается и обнажает бритвы клыков.
  • Даня, пожалуйста… - шепчу я.
  • Все нормально, Котенок. Со мной все нормально. - он аккуратно сжимает мои пальцы, притягивает плотнее к себе и едва касается губами виска. - Здесь нельзя по-другому.
  • Ты же его…
  • Нет. - Даня тихо усмехается. - Там скорее всего просто пешка, а мне нужен тот, кто все это затеял.
  • А с ним что будет?
  • Посмотрим. Сперва я хочу понять с кем имею дело и зачем ему все это. Не думай об этом. Просто не думай.
  • Я не могу.
И в моей голове действительно все крутится и крутится эта непонятная мозаика, разбитая на мелкие кусочки. А я пробую ее собрать, перебирая кусочек за кусочком, но они постоянно перемешиваются и никак не хотят соединяться друг с другом. Ясно только одно - кто-то хочет навредить Дане, а зачем и почему…

Шувалов позвонил через час. Дом тридцать два на улице Карпунина пуст. В нем нашли только интернет-кабель, торчащий из стены, и старенький стол. Больше ничего. Даня долго смеялся, услышав такие новости, но за этим смехом я слышала чуть больше. Зверю больно щелкнули по носу, и теперь он будет охотиться до конца. До тех пор пока не загонит того человека в угол и не перегрызет ему глотку.
  • Игорь, оставь пару человек наблюдать за домом. - коротко бросает он в трубку и заканчивает разговор.
  • И что теперь?
  • Не знаю, Котенок. Будем ждать следующего хода, а там посмотрим. - Даня тянется к селектору. - Эля, принеси два кофе и отчёты за эту неделю.
Я нехотя встаю и иду надевать туфли, а когда оборачиваюсь, вижу абсолютно спокойное лицо.
  • Поработаем, Катарина Сергеевна? - спрашивает Даня, улыбнувшись самыми уголками губ.
  • Конечно, Даниил Владимирович.

30. Даня.


Аркадьев позвонил через неделю, ровно в тот момент, когда мы с Катариной уже собирались ехать домой. Долго и дотошно докапывался до каждой буквы в моем предложении и я психанул.
  • Владимир Иванович, мы с вашими помощниками все обсудили. Они взяли неделю на то, чтобы вы могли обдумать и решить что именно вам подходит больше. Если у вас остались вопросы, то лучше обсуждать это лично. Я по телефону переговоры не веду.
  • Даниил Владимирович, я вас прекрасно понимаю, но и вы поймите меня. В нашем деле каждый думает в первую очередь о собственной выгоде, и щедрые предложения очень подозрительны. Не поймите неправильно мои слова...
  • Тогда нам больше не о чем разговаривать, Владимир Иванович. - я едва сдерживаюсь, чтобы не расхреначить трубку телефона и сквозь зубы цежу, - Подозрительно ему. Нет, ты слышала?
Катарина кивает.
  • Сделки не будет?
  • Нет, Котенок. С таким подозрительным типом я дел иметь не хочу.
  • Хорошо. - она подходит, собирает бумаги и несет их к мусорному ведру. - Выкидываю?
  • Да. Свет клином на нем не сошелся. - смотрю, как листы летят вниз и встаю. - Поехали домой.
Уже в лифте Катарина спрашивает про дом на Карпунина и я только мотаю головой. Полный ноль, абсолютная тишина. Словно тот, кто туда ездил и сливал данные с компов, взял таймаут перед следующим шагом или просто заранее предугадал этот вариант развития событий. А это означает лишь то, что мне отводится роль догоняющего, которого еще и ведут на поводке в строго определенном направлении - на убой. Слишком очевидно, чтобы поверить в простой шпионаж. Слишком открыто были встроены хакерские приблуды. Слишком легко вычислился адрес. И слишком глупо поверить в то, что на этом все закончится. Моя фирма не единственная и не настолько крупная, чтобы бояться конкуренции, значит дело не в ней, а во мне.
Я кручу это уже второй день, перебирая возможных доброжелателей, и никто не приходит на ум. Но все же отрицать факт не стоит - кто-то уже нацелился на мою башку - и поэтому сегодня за Майбахом едет машина охраны. Больше для безопасности Котенка, чем моей. Подставлять ее под возможный удар я не хочу, как бы она не упиралась. И это озвученное вчера решение обсуждать даже не собирался.
  • Дима, завтра как обычно.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
Дима открывает дверь со стороны Катарины только после того, как охранники проверяют холл.
  • Даня, это уже перебор. - шипит она, выходя из машины. - Я же рядом с тобой, а не одна!
  • Котёнок, не начинай. Они делают свою работу.
  • Тогда почему ты выходишь раньше?
  • Потому что ты мне дороже. Все. Тема закрыта. Считай, что это моя блажь.
  • Может они ещё и спальню проверять начнут?
  • Если только тебе хочется, чтобы они видели все, что в ней происходит.
Она краснеет и сильно сдавливает мою ладонь, словно кто-то мог услышать мои слова, сказанные ей на ушко.

Катарина демонстративно дуется и после ужина утыкается в книгу, посматривая на меня после каждой перевернутой страницы.
  • Нет. Мы будем ездить с охраной. Каждый день. Нравится тебе это или нет, но пока будет так.
  • Ну, Даня, это уже не смешно. - она откладывает книгу на журнальный столик, - Мы живем в одной квартире, работаем в одном офисе, ездим в одной машине и туда и обратно вместе. К чему все эти ненужные предосторожности? Ты что-то узнал и просто не говоришь мне?
  • Нет. Хочешь - позвони Игорю. Он тебе подтвердит, что никаких новостей нет. Все глухо. - я протягиваю ей телефон. - Котенок, просто сейчас так нужно. Как только все разрулится я тут же сниму охрану.
  • А если уже все разрулилось? Больше ведь ничего не нашли?
  • Катарина. Я все уже решил. И ничего не изменится от того, что ты будешь обижаться, как маленькая девочка. Даже если ты начнёшь угрожать и мне придется спать на диване, охрану я не сниму. Все решено. Точка.
  • Точно ничего не узнал?
  • Абсолютно. Простая предосторожность.
Она долго смотрит мне в глаза, словно ищет там хотя бы намек на ложь.
  • Мне не нравятся такие предосторожности, Дань.
  • Мне тоже, Котенок.
Катарина вздыхает и снова тянется за книгой, быстро находит страницу, на которой остановилась.
  • Ты бы серьезно пошел спать на диван? - спрашивает она.
  • Нет конечно. Думаю пара-тройка мандаринов решила бы вопрос с моим пребыванием в спальне.
  • Вот ты… - Катарина смеётся, легонько толкая меня ногой.

Я долго не могу уснуть. Слушаю спокойное дыхание Котенка уже больше часа, а сон все никак не приходит. Аккуратно сдвигаю ее руку со своей груди, поднимаюсь с кровати и иду на кухню. Ожидание неизвестно чего медленно убивает, и на происходящее за окном я смотрю с какой-то нарастающей паранойей. Даже Шувалов сказал, что охрана - лишнее. Ведь никаких намеков на угрозы не было. Но на меня это затишье действует хуже, чем если бы в почтовом ящике появились письма с обещанием отрезать голову. И мне кажется, что все это тоже часть плана. Словно этот кто-то решил взять меня измором и посмотреть как я буду трепыхаться в ожидании.
  • Хуже не придумаешь.
Я наливаю в стакан воды, выпиваю в два глотка и иду обратно в спальню. Осторожно залезаю под одеяло, чтобы не потревожить сон Катарины, и закрываю глаза, когда она утыкается мне в плечо. Кто бы не стоял за всей этой катавасией не сможет к ней подобраться незаметно и тем более обидеть. Я не позволю.

Через две недели мне уже начинает казаться, что Шувалов и Катарина были правы. Но один хрен предчувствие херачило по мозгам так, что я еду лично сопровождать грузовик с датчиками на объект Миронова. Котенок уже не бесится при виде охранников, но каждый вечер я читаю в ее взгляде как она на самом деле к этому относится. Два шкафчика, сопровождающие нас повсюду, угнетают одним своим присутствием и вызывают ненужное внимание в магазине - Катарина наотрез отказывается от варианта доставки. Тем более, что сегодня в гости приедет Кума с Галей. Все продукты из длинного списка Котенок выбирает слишком придирчиво, но торопить ее мне не хочется. В последние дни скрывать свой нервяк стало практически невозможно и, когда Кумыч позвонил просто поболтать и предложил встретиться, я согласился без раздумий - нужно было хоть что-то позитивное, как-то встряхнуться.

  • Не, братка, ты уже однозначно перегибаешь. - Кума медленно потягивает вискарь пока Галочка и Котенок заканчивают накрывать на стол. - Реально параноишь.
  • Возможно. - я кручу бокал в руке, но пить не хочется. - Не знаю, Кума, но лучше перестраховаться, чем подставлять. Сам бы стал Галкой рисковать?
  • Не, ну ты не путай теплое с мягким. Я вообще в больше, чем нужно, не лезу.
  • Как будто я магнат, лезущий во все дыры. - я усмехаюсь, подношу бокал к губам. - Кума, скажешь тоже.
  • Ну да. Бентли угандошить и Майбах купить у нас любой может. - Кума ржет как лошадь, хлопает меня по плечу, и добавляет, - Ладно-ладно, не магнат ни разу, но уже с замашками.
  • Пошел ты. Лошара на пузотерке.
  • О-о-о! Дэн, добро пожаловать!
Кума буквально за несколько фраз умудряется вытащить из меня улыбку и дальше только наращивает обороты. За столом я уже хохочу над его анекдотами, которые слышал миллион раз, но сейчас они как-то в тему что-ли. Котенок тоже смеётся, о чем-то перешептывается с Галочкой и смотрит на меня из-под ресниц. Блядь, я впервые за эти недели вижу, как она улыбается, и понимаю, что соскучился по этой улыбке.

  • Кума, ептыть, завязывай баяны травить! - я смеюсь и тянусь к телефону, ползающему по столу на вибро-звонке, - Да, Эля.
  • Добрый вечер, Даниил Владимирович, извините что отвлекаю.
Голос Эльвиры виновато тревожен, а у меня в башке щелкает:" Дождался."
  • Слушаю.
  • Даниил Владимирович, я завтра не смогу выйти на работу.
  • Что случилось? - я встаю и выхожу на кухню, чтобы слышать лучше.
  • Ничего страшного. Просто неудачно упала. Я жду снимок, но травматолог говорит, что скорее всего простое растяжение.
  • Где упала?
  • На лестнице метро. Там гололед…
  • Эля, подожди секунду. - я мну лоб пальцами и тихо говорю, - Эля, вспомни, ты упала сама или тебя толкнули? Постарайся вспомнить.
  • Даниил Владимирович, там было очень скользко… Да и к чему такие вопросы? Я позвоню в кадры и кого-нибудь завтра поставят на замену.
  • Эля. Постарайся сейчас вспомнить. Может быть кто-то шел за тобой? Это реально важно!
  • Даниил Владимирович, я не могу сказать с уверенностью, но вы сейчас спросили и там был один молодой человек…
  • Так. Эльвира, он тебе чем-то показался подозрительным?
  • Ну да. Он почему-то смотрел то на меня, то в телефон.
  • А когда ты упала? Где он был? - я стараюсь говорить спокойно, а внутри уже захлёстывает ярость.
  • Я его не видела. Но он точно стоял неподалеку, когда за мной приехала скорая. У него куртка такая ярко-красная.
  • Хорошо, Эля. Не переживай. И главное, поправляйся.
  • Спасибо, Даниил Владимирович. Вы извините, что так получилось.
  • Эля, все хорошо. Вернее плохо, что ты на больничном, но не переживай. Перезвони, как будет известно на счёт снимка.
  • Хорошо, Даниил Владимирович.
Я нажимаю кнопку отбоя и вихрем вылетаю в комнату.
  • Галя! Загранпаспорт есть?
  • Ну да… А что? - она смотрит на меня с недоумением.
  • Можешь взять отпуск или за свой счёт недели две? Я все компенсирую.
  • Даниил, ты сейчас это к чему?
  • Галя! Просто ответь!
  • Ну могу.
  • Спасибо. Звони своим, говори, что в отпуск уходишь с завтрашнего дня! Быстро! - я не даю ей даже открыть рот, чтобы задать хотя бы один вопрос и переключаюсь на Куму. - Кумыч, блядь, головой отвечаешь за Катарину.
  • Ок. Понял. - он кивает и трезвеет буквально в одно мгновение. То, что произошла какая-то херня, ему объяснять не надо.
  • Котенок, собирай вещи!
  • Даня? Кто звонил? Что происходит? - Катарина смотрит на меня, а я только могу выдавить из себя:
  • Котенок, поверь, так надо!

31. Котенок.


  • Я сказала, что никуда не поеду! - кричу я в спину Дани, собирающего мои вещи в чемодан. - Ты меня вообще не слышишь? Даня!
  • Поедешь. - он спокойно перекладывает несколько блузок прямо с плечиками и открывает ящик, в котором хранится мое нижнее белье. - Котенок, возьми сама то, что считаешь нужным.
  • Я. НИКУДА. НЕ. ЕДУ!!!
Даня разворачивается и его голос окатывает меня холодом:
  • Я сказал, что ты едешь! Хочешь ты этого или нет, но ты возьмёшь этот гребанный чемодан и сядешь в самолёт! Без вопросов и истерик.
  • НЕТ!!!
  • КАТАРИНА!
Он рычит так, что я испуганно делаю шаг назад и несколько минут молча сверлю его взглядом, собираясь с силами.
  • Ты нанял охрану, и я не стала тебе перечить. А теперь уезжать? - я смотрю как он кивает. - Не поеду. Никуда не поеду! Лучше пусть этих мордоворотов станет двадцать или даже тридцать, пусть они постоянно ходят за мной следом, но я ни шагу не сделаю из этой квартиры!
Даня подходит, рывком поднимает меня в воздух и ставит на постель. Так, что теперь я становлюсь с ним одного роста. Его глаза неотрывно смотрят в мои, а губы шепчут:
  • Котенок, эти твари начали играть в грязную игру. Понимаешь? Они столкнули Эльку с лестницы, чтобы посадить кого-то своего на её место. Как ты думаешь зачем?
  • Я не знаю. Может Эля сама споткнулась. Там было скользко, ты же сам сказал. - я тоже перехожу на шепот, но он только мотает головой.
  • Котенок, они этим показали, что уже не остановятся. И следующей пострадать может кто-то другой. Тот, кто мне очень дорог. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не прощу себе, если с тобой хоть что-то случится, слышишь? Поэтому, пожалуйста, сделай так, как я говорю. Катарина, не заставляй меня силой тащить тебя в аэропорт. Кума с Галкой будут рядом…
  • Но я хочу быть здесь! Рядом с тобой! - я тихонько всхлипываю и аккуратно, осторожно, ищу его пальцы. - Даня, пожалуйста. Я буду сидеть дома целыми днями, сделаю все, как ты скажешь. Пожалуйста. Я не хочу никуда уезжать от тебя.
  • Котенок… - он притягивает меня к себе и я уже реву, уткнувшись ему в шею. - Сейчас здесь слишком опасно. Рядом со мной опасно. И пока ты не будешь в безопасности, я не смогу ответить так, чтобы они заткнулись. Понимаешь? Пойми ты, глупенькая, все, что было до - просто намек, а сейчас уже каждый чих нужно продумывать на сто шагов вперёд. И мне будет спокойнее, если ты будешь как можно дальше от всего этого дерьма. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни… Ты мое всё, Котенок. Пожалуйста, сделай это ради нас. Не ради меня. Ради нас.
И я киваю, завывая в голос киваю, долго не выпуская его из своих рук.

По моим щекам текут слезы, но я перекладываю из ящика в чемодан несколько пар белья, складываю в сумку документы, стараясь оттянуть как можно дольше момент, когда мы выйдем из квартиры.
  • Котенок, послушай меня. - Даня бережно прижимает меня к себе, а я всхлипываю все сильнее, запоминая его запах, - Я положил тебе в кошелек карточки. На всех пин-код - дата твоего рождения. Покупай все, что нужно, понятно? Не экономь и не жмись, ладно?
  • Хорошо.
  • Каждый день мы будем с тобой созваниваться, и как только все устаканится, ты вернёшься. Или я прилечу за тобой сам.
  • Хорошо. - я тяну край его футболки вверх. - Дай ее мне с собой. Я буду в ней спать.
Он кивает, быстро стягивает футболку и убирает ее в чемодан. Достает из шкафа другую.
  • Кума за тобой присмотрит. Просто отдыхай и ни о чем не думай.
  • Это надолго? - я задаю самый страшный для меня вопрос и прячу от Дани глаза.
  • Я не знаю. Но постараюсь все сделать так быстро, как только могу.
Все внутри меня сжимается в тугой комок. Слезы безостановочно текут по лицу, и я ищу хотя бы одну весомую причину остаться с ним здесь. Ту, которая перекроет все его доводы, но Даня целует меня в макушку и отстраняется.
  • Нам пора, Котенок.
Он берет чемодан и тянет меня в прихожую, а потом к лифту. Я только и могу, что тихонько всхлипывать и переставлять ноги, пока мы идём к машине такси, в которой забираюсь к нему на колени и сижу так до самого аэропорта, прижимая свою ладошку к его сердцу. Оно колотится как сумасшедшее. Даня только кажется спокойным, хочет казаться таким, а внутри это тук-тук тук-тук тук-тук… Бьет в ладонь, выдавая его с головой.

У меня перед глазами пелена. Словно все происходит не со мной, а с кем-то другим. Даня буквально на секунду останавливается, ищет взглядом Максима с Галей, и ледоколом прёт к ним, не выпуская мою ладонь.
  • Кума…
  • Дэн, все будет нормально. - Максим забирает у него чемодан, - Я билеты по дороге забронировал. Там тоже все в порядке.
  • Галя, пожалуйста, не давай ей мандарины. - Даня роется в кармане, и протягивает ей упаковку "Супрастина", - Если только так.
  • Хорошо, я поняла. - она забирает коробочку, убирает к себе в сумочку и тянет меня за руку, - Катарина, пойдем.
А я вцепляюсь в ладонь Дани мертвой хваткой.
  • Котенок, пора идти. - он разжимает пальцы, аккуратно высвобождает руку и прижимает меня к себе. - Все будет хорошо, Котенок. Не плачь. Пожалуйста, не плачь, Солнышко мое.
Его губы целуют мое лицо, а я только сильнее всхлипываю в ответ и не хочу отпускать его никуда. Не знаю почему, но у меня на душе становится так тревожно, так неспокойно. Словно я его сейчас вижу в последний раз. И стоит мне улететь произойдет что-то необратимо ужасное, а я буду слишком далеко, чтобы успеть его защитить.
  • Даня, давай ты лучше полетишь со мной? Даня, пожалуйста. Пусть Шувалов ищет, а мы потом вернёмся, когда все закончится. - шепчу я, глотая слезы, - Данечка, я же умру, пока ты тут будешь один. Даня! Я сойду с ума там. Пожалуйста… Давай просто уедем вместе? Зачем тебе оставаться здесь? Данечка…
  • Кума. - он целует меня в губы, осторожно отцепляет мои руки и делает шаг назад.
  • Даня, пожалуйста… - я тянусь к нему, но Максим обхватывает меня и не отпускает, - Даня!
  • Кума, блядь! - рычит мой Зверь.
  • Братка, будь осторожнее. Не нарывайся сам.
И после этого я захлебываюсь в истерике. Я не вижу ничего, кроме удаляющегося Зверя, не чувствую, как меня тянут к стойке регистрации, а потом через зал ожидания по рукаву перехода в самолет. Галя что-то говорит, все время повторяет одно и то же, застегивает ремень, но я ничего не слышу. В моей голове повторяются слова Максима и сердце разрывается на части, когда сквозь туман доносится злое:
  • Вот зачем ты это сказал?
И потом тихое:
  • Катарина, выпей, моя хорошая.
Мне в ладонь опускаются несколько таблеток.

Самолёт медленно ползет к взлетно-посадочной полосе, а я прилипла к иллюминатору и немигая смотрю на здание аэропорта. На втором этаже за стеклом стоит огромный силуэт, который может принадлежать только одному человеку - моему Зверю. Он стоит и ищет меня. Я чувствую, как его глаза всматриваются в каждый иллюминатор, перескакивают к следующему. Даня поднимает ладонь и прислоняет ее стеклу, когда его взгляд находит меня, и я повторяю это движение шепча одними губами:
  • Пожалуйста, будь осторожнее. Умоляю, будь осторожнее.
Он кивает, будто смог расслышать эти слова, и медленно идёт вдоль стекла, не отрывая от него ладони. Зверь провожает меня, чтобы потом развернуться и выйти на охоту. А я не завидую тем, кто решил с ним играть в эту игру. Слишком опасного противника они выбрали. И теперь, когда он убедился, что у него развязаны руки…
У меня закладывает уши, когда самолёт разгоняется и набирает высоту. Но я не отрываясь смотрю на уменьшающиеся внизу здания, ведь где-то среди них мой мужчина, превратившись в кугуара, мощными прыжками мчится по городу и ищет след. Крохотный отпечаток, обрывок, ниточку запаха, которая приведет его к тем, кто решил, что со Зверем можно играть по своим правилам.
  • Пожалуйста, только будь осторожнее. - шепчу я.

32. Даня.


  • Игорь, поднимай всех своих и через час будь в офисе! - ловлю такси и не называю адрес. Смысла нет, пока не подъедем к городу. - Все подробности потом.
  • Принял. - Шувалов отключается.
  • Терентьева сорок три и там подождёшь, потом поедем дальше. - я протягиваю таксисту пятитысячную купюру.
  • У меня сдачи не будет. Только на смену заступил.
  • Оставишь себе, если доедем быстро.
  • Понял.
Машина буквально сразу перестраивается в левый ряд и разгоняется до максимума, на котором ещё можно хоть как-то контролировать дорогу - если бы не припорошенный снегом гололёд, то топили бы уже далеко за сотню. Я бросаю взгляд на часы и звоню Эле.
  • Эля, ты дома?
  • Да, Даниил Владимирович. Буквально пять минут назад поднялась.
  • Что по снимку?
  • Как и предполагалось - растяжение. Повязку тугую сделали и домой отправили.
  • Я подъеду минут через… - смотрю на цифры на навигаторе - минут двадцать. Ты пока постарайся вспомнить приметы этого товарища в красной куртке, хорошо?
  • Я попробую, Даниил Владимирович. Только зачем? - Эля задумывается на мгновение, - Думаете, что это как-то связано с теми компьютерными штуками?
  • Уверен.
  • Ну тогда я попробую, но сами понимаете, что это почти невозможно.
  • Эля, хотя бы что-нибудь, а там дальше я сам.
  • Хорошо.
  • Скоро буду.
И третий звонок. Больше для подстраховки. Я жду когда в трубке щелкнет перевод на голосовую почту и говорю всего одно предложение:
  • Сало, для вас с Ништяком есть работа.
Если сейчас щелкнет снова, то мне не перезвонят, но в трубке через десять секунд звучат короткие гудки, а у меня появляется улыбка на лице. Зверь выходит на охоту.

У Эли все так же уютно на кухне. Все те же самодельные прихватки на крючке рядом с газовой панелью, те же фикусы на подоконнике - правда чуть выросшие и ещё один маленький,- все так же лежит свежий журнал на столе, рядом с местом, где раньше сидел ее муж.
  • Привет, Серёга. - тихо говорю я, едва касаясь обложки.
  • Чай?
  • С шиповником? Буду.
Эля достает две кружки, блюдца, разливает заварку, кипяток и по одной ставит на стол, стараясь не наступать на плотно замотанную ногу. Я даже не предлагаю помочь - Элька на кухне единственная, кто может здесь что-то делать. Это их с Серёгой правило, которое нарушается только в одном единственном случае - Эля сама попросит.
  • Пока ты ехал, я на листе записала все что помню. Но там немного. - она кладет на стол лист бумаги.
  • Ну да. Не густо. - я быстро пробегаю глазами несколько строчек - название станции метро, время, куртка и название ларька, у которого он стоял, - и убираю лист во внутренний карман. - Все равно спасибо. Шувалову отдам, пусть попробует найти. Если не сможет, то у меня есть запасной вариант. Ты в кадры звонила?
  • Конечно. За меня придет Инга Пьер. Новенькая, но говорят, что работает хорошо. Я с ней созвонилась, объяснила что и как. Вроде бы ничего девочка.
  • Ничего странного не спрашивала?
  • Вроде нет. - она подносит кружку к губам, дует и делает маленький глоток. Как всегда. - Думаю за пару дней пообуркается к твоему характеру, а там я постараюсь выйти.
  • Эля, давай без героизма. Больничный есть? Вот и сиди, отдыхай, поправляйся. Попробуешь раньше выписаться - отправлю домой. Я все равно проверю.
  • Даже не сомневаюсь. Пей чай лучше. - Эля пододвигает ко мне конфетницу и я беру "Мишку на Севере". - Тебе нужно время? Поэтому про больничный говоришь?
  • Да. - я едва не обжигаю язык, пробуя чай. Долго дую перед следующим глотком.
  • Думаешь, что все таки специально толкнули?
  • Уверен, Эля. Просто другого объяснения быть не может. - я допиваю чай и встаю. - Спасибо. Этого разговора не было.
  • Понимаю. Катарине от меня привет и дверь захлопни сам - могу же я полениться немного?
  • Поправляйся, Эль.
Уже спускаясь по лестнице достаю из кармана телефон и нажимаю кнопку ответа:
  • Да.
  • О, ништяк. Меня так даже телки не ждут. - хохочет в трубке Ништяк. - Что там по работе? Можешь говорить не парясь, никто не пропалит.
  • Мне нужно найти одного человека и пробить второго.
  • Имя фамилия.
  • Инга Пьер. Найти по ней все, любую хренотень, какая только есть в сети и в базах.
  • Ок, а ищем кого?
  • Тут сложнее. Он сегодня толкнул на выходе из метро моего секретаря. Лица она не помнит, есть только красная куртка и то, что он наблюдал за тем, как ее увозит скорая.
  • Норм. Название станции хотя бы есть и приблизительное время?
  • "Терентьевская". Сегодня, двадцать один десять. Плюс-минус пять минут.
  • Ща, Сало посмотрит. Звонить по этому номеру?
  • Да. - я сажусь в машину и протягиваю визитку с адресом таксисту. - Хочешь сказать, что найдешь?
  • Чел, ну ты как маленький. Там камер разных вагон и тележка. Лучше скажи, где бабло будет. Наликом.
  • Та же сумма устроит?
  • О, ништяк.
  • Тогда в камере хранения на вокзале оставлю. Номер ячейки и код скажу чуть позже. Есть ещё одно предложение, но сперва мне нужны эти люди.
  • Типа проверка. Ништяк, ништяк. - он смеется. - Я позвоню.
Таксист косится на меня через зеркало заднего вида. Видимо считает, что ему попался какой-нибудь наркобарон, сводящий счёты с теми, кто ему задолжал.
  • У жены любовник завелся. - говорю я. - Хочу поговорить с ним.
  • Да таких пиздить надо сразу и яйца отрывать. Чтобы в следующий раз сперва башкой думал, а не тем местом.
Водитель даже выдыхает с облегчением и остаток дороги травит похожие истории. Кто кому рога наставил, и как потом эти рогоносцы решали проблему своего новоприобретенного статуса. И почти во всех дело заканчивалось мордобоем, кроме одного. Там мужик просто собрал шмотки жены пока она была на работе и выставил за дверь, сменив замки. Гуманист и тряпка. По меркам таксиста.

В здании офиса ночью редко можно встретить кого-нибудь кроме охранников, шарахающихся по этажам больше от скуки, чем для проверки - при всем желании попасть в него незамеченным не получится. Везде камеры, датчики объема, те же охранники на входе. Крайне редко допоздна задерживаются вечерние уборщицы, но и то только после корпоративов. Поэтому пропуск тщательно проверяется только на входе, на этажах уже чисто номинально - есть - проходи. Меня, как и других "важных персон", арендующих целые этажи, знают в лицо, но все же притормаживают, когда я подхожу к турникету.
  • Доброй ночи, Даниил Владимирович.
  • Доброй. С двадцать третьего ещё кто-то есть?
  • Минут двадцать как уже проходили.
  • Ясно.
Шувалов со своими уже тут, что может только радовать. Ждать сейчас нет ни малейшего желания. Чем быстрее разберусь со всей этой хернёй, тем раньше Котенок вернётся домой. Я смотрю на часы - до Токио им всем лететь ещё часов восемь, а там пересадка и ещё 12 часов. Кума, хитрожопый сученыш с одной стороны, а с другой - почти гений. Галчонок точно запомнит на всю жизнь такой отдых. Хреново только, что Котенку он будет не совсем в радость.
  • Ничего, потом вдвоем слетаем и все наверстаем с лихвой. - я жму кнопку двадцать третьего этажа и лифт через мгновение плавно закрывает двери.

У Игоря есть одна феноменальная способность - находить и, главное, поддерживать связи везде, где это может принести хоть малейшие плюсы для работы. Достаточно достать лист с куцыми приметами, а он уже звонит кому-то и спустя минуту пишет адрес.
  • Денис, едешь туда, скажешь, что к Васильеву. Возьмёшь копию с камер и сразу обратно.
  • Понял.
Лист исчезает в кармане одного из его подчинённых.
  • Даниил, через час записи будут у нас. Отсмотрим и потом я запрос в ментовку сделаю и через знакомого в ФСБ.
  • Уже хорошо. - я медленно покачиваюсь в кресле и тру виски. - Что по дому на Карпунина.
  • Тишина. Ребята установили камеру в одном из заброшенных домов напротив, чтобы не отсвечивать, но пока ноль.
  • Херово. Что по Инге Пьер можешь сказать? Вообще в курсе, что ее переводят за Эльвиру?
  • Да. Кадровичка мне звонила. - Шувалов показывает на дверь и оставшиеся службисты выходят. - В общем, кадровичка позвонила, я дело поднял. Ничего криминального за ней нет. Даже мелочевки вроде украденной жвачки в магазине. Обычная среднестатистическая девушка. У нас полгода как. Сперва как все на побегушках - там у нее ещё вроде сессия была, - а потом уже на подменах. Жалоб не было.
  • Среднестатистическая, с фамилией Пьер.
  • Дед итальянец. По линии отца. - Игорь замолкает.
Ну нет, так нет. Я несколько минут смотрю на место, где обычно сидит Катарина и усмехаюсь.
  • Игорь, давай на чистоту. Паранойя? Мнение безопасника.
  • Хер знает. Сперва надо отсмотреть запись, а потом уже думать паранойя или нет. Пока это два события, которые мы хотим связать, а по факту… - он зевает. - Извини, вчера не спал толком, да и сегодня вряд ли удастся. В общем, может выйти, что в компах - остатки дуэта Синявина и Алеутова, а Эльвира просто подскользнулась, а парень запомнился из-за красной куртки. Цвет зимой выбивается из общей гаммы, вот глаз и зацепился.
  • Тоже вариант. - я снова откидываюсь на кресле и начинаю размышлять вслух. - Давай представим себе такую ситуацию. Синявин с Алеутовым зачем-то ставят на компах эти хакерские приблуды. В четырех разных компах. Зачем? Если ключей у них после увольнения нет?
  • Хорошо. А ты не думал, что они ставили их в то время, когда ключи у них были? Вынести ключ несложно. Синявин, как начальник отдела, мог не сдавать его охране, а Алеутов постоянно с тобой носился. Каждый раз сдать-получить… Время. Ну и при наличии таких приблуд снять копию ключа думаю не составляет никаких проблем.
  • Принимается. Но зачем им тогда лезть после увольнения? Доступа к складу у них уже нет физически. Отправить машину не туда?
  • Почему бы и нет. Где были найдены приблуды? Склад, логисты, на компе Синявина и у айтишника. А когда их убрали, то все резко прекратилось. Доступа нет - соответственно ни черта не сделаешь, хоть с ключом, хоть без. Айтишники мониторили - попыток входа извне не было.
  • А дом на Карпунина на кой черт?
  • Даниил, ты ведь сам понимаешь. - Шувалов хмыкает. - Понял. Тогда озвучу сам. Дом, чтобы не спалиться и не приплести к ним. Я из собственного дома хрен бы стал ломать чужие компы. Сам видел как адрес отследили.
  • А ты…
  • Синявин устроился бухгалтером в мелкую конторку и трясется за каждую цифру, а Алеутов две недели беспробудно бухал. Теперь можешь кстати лично встретить его в Макдаке на… - Игорь быстро перелистывает странички блокнотика - На Смольной пятнадцать. Новая трудовая книжка и фраза:"Свободная касса" - вывод он сделал правильный. За первые дни гарантии не дам, но после того, как поползновения закончились, они не пересекались ни разу. Даже работают в разных концах города.
  • Па-ра-но-ик… - я закрываю лицо ладонями и смеюсь.
  • Давай дождемся записи, а потом диагнозы себе ставить будешь? Может по кофе? У меня глаза сейчас слипнутся.
  • Давай. Своих тогда по домам отпусти заодно.
  • Хорошо.

На столе стоит штук двадцать пустых стаканчиков, а мы с Игорем в сотый раз пересматриваем запись. Только с четвертого прогона мы нашли того, кто мог быть в красной куртке - видео было черно-белым, - и потом шаг за шагом отматывали по несколько кадров назад до момента появления в поле объектива Эльвиры. Ее нашли практически сразу - единственная девушка, которая упала.
  • Стой! Давай еще раз назад и покадрово вперед. - я уже сам тру глаза, но хочу убедиться лично, что здесь нет никаких совпадений или случайностей.
  • Давай проще. - Игорь зевает, но достает чистый лист А4 и закрепляет его на скотче к верхней части монитора. Поднимает его несколько раз и отмечает двумя маркерами Элю и Пуховик. - Так. Черный - Эльвира, красный - наш объект. Погнали на кадр вперед. Сперва отмечаем Элю, потом красного.
За двадцать минут мы вычертили траектории движения двух человек, еще пять потратили на кофе, и потом снова минут двадцать проверяли правильность выставленных точек. Я соединяю их и ржу - две линии не пересекаются.
  • Сука! Ебучий параноик! Еще охрану нанял и Катарину отправил! Сука!!!
  • Даниил, лучше так. Хорошо, что теперь все встало на свои места. А если бы Элька не упала? - Шувалов косится на стакан в котором еще есть пара глотков кофе. - Это твой или мой?
  • Хуй знает, Игорь. Я уже не помню.
  • Да и хер с ним. - он одним махом опрокидывает содержимое стакана в рот и морщится. - Пиздец мерзость холодная.
  • Все, погнали по домам. Такси вызвать?
  • Давай, если не сложно.

Дома я первым делом смотрю на часы и глажу Бублика, вышедшего меня встречать.
  • Не переживай, скоро вернем твою хозяйку домой.
Он машет в ответ хвостом и зевая семенит за мной в комнату. До пересадки в Токио остается буквально полтора часа, я хочу обрадовать Катарину прямо сейчас, но три попытки прозвониться безрезультатны. Абонент вне зоны покрытия сети. На столе в комнате еще стоят неубранные тарелки и надкусанное со всех сторон мясо. Видимо Бублик с благодарностью принял такой щедрый подарок, но мне в голову не приходит, как он смог забраться на стол, и, главное, как спрыгнул и не переломал себе ничего. Я собираю грязные тарелки, ставлю их в посудомойку, убираю остатки салатов и мимоходом опрокидываю остатки вискаря из своего стакана. Кривлюсь и выдаю почти слово в слово Шуваловское:” Пиздец. Мерзость теплая.”
Я мониторю на телефоне время посадки рейса Катарины. Остается чуть меньше двадцати минут до посадки самолета в аэропорту Нарита. Котенок возьмет билет обратно - Кума поможет, а дальше пусть с Галкой отдыхают на полную катушку. И через часов двенадцать моя мандариновая наркоманка вернется домой. Я набираю ее номер и снова слышу:” Абонент вне зоны действия сети.” Звоню Куме и проходят гудки. Через шелест помех, но все же проходят.
  • Да, братка. - Куму едва слышно, и я зачем-то ору:
  • Дай трубку Катарине!
  • Сейчас разбужу. Галка ее снотворным накачала.
Я жду и дергаюсь, когда телефон начинает вибрировать у уха о вызове неизвестного номера. Отклоняю, но через секунду назойливая вибрация отдается в черепушку, а звонок Куме обрывается.
  • Сука! Блядство!!! - рычу я и давлю кнопку ответа, - Да!
  • Ништяк, ты чувак кипишуешь!
  • Давай быстрее, если по делу!
  • Воу-воу, не жести! - Ништяк смеется, - Этому чувачку в куртешке Оскара нужно дать! Реально Оскара! Прямо виртуоз!
  • Я смотрел запись. Они даже не пересекались. - я злюсь и уже заношу палец над кнопкой отбоя, когда Ништяк спрашивает:
  • Ну значит ты видел, как он толкнул деда, а тот телочке нечаянно подножку подставил?
  • Что?
  • Я тебе адрес скину, приедешь и сам глянешь. Это просто Оскар, чувак!
  • А Пьер?
  • Это вообще бомба. Приезжай.

33. Зверь.

У меня в крови адреналиновая вакханалия - я несусь по улицам в машине, нарушая все правила: движения, здравого смысла и физики. Там, где в обычном состоянии я бы уже давно намотался на столб или вылетел в отбойник, подрезая такси в миллиметре от края его бампера, у меня все идет ровно так, как мне нужно. Покрышки едва выцарапывают Бентли из заноса и движок, взвывая с новой силой, выстреливает машину дальше. Хер знает, как это получается, но мне будто кто-то дает зеленый свет на подобные выкрутасы, подпускает к самой грани, перешагни которую можно заказывать венки, так близко, что между нами не протиснется и конский волос. Словно все рецепторы обострились до безумия, и я точно знаю, что в следующий поворот можно влететь почти под сотню, если задние колеса зацепятся за пятачок асфальта на встречке, а она, как по заказу, пуста. И снова машина идет боком, едва не цепляя задним бампером ограждение. Снова адреналиновая волна проносится по венам, заставляя вдавить педаль газа. Мне нужен след. Крохотная ниточка, в которую я вцеплюсь и выйду по ней на того, кто решил, что ему по силам навязывать свои правила Зверю.
Поговорить с Котенком по телефону, услышать ее голос, узнать, что у нее все в порядке. Хер там у нее все в порядке!
  • Сука, за каждую ее слезинку ответите! За каждую!!! - я рычу и пролетаю перекресток, игнорируя красный свет.
Ништяк точно что-то нашел. Нашел там, где Шувалов облажался! И я хочу это узнать как можно быстрее.

  • Чел, ты че под колесами на тачке гоняешь или у тебя личный телепорт есть? - Ништяк смотрит на меня буквально мельком и машет рукой, - Пошли, щас мы тебе такое кино покажем - охренеешь.
Я иду за ним по темному коридору и начинаю охреневать раньше обещанного. В комнате одна из стен почти полностью занята мониторами, на которых выведена всего лишь запись падения Эльвиры, но снятая с черт пойми скольки разных точек.
  • Ебать! Откуда? - выдыхаю я. - Шувалов только одну нашел. Вот эту. - я подхожу к стене и показываю на один из экранов с черно-белым видео, поставленным на повтор.
  • Ништяк. Мы с Салом бабло по полной отрабатываем, если че. - он показывает мне на свободное компьютерное кресло, - Садись, сейчас такое кино посмотришь, какое Бессону с Тарантино не снились. Сало, давай сперва эту черно-белую хрень на полную.
Несколько щелчков клавиатуры и видео, которое я уже почти знал наизусть растягивается на все мониторы и становится огромным.
  • В общем, мы сперва ломанули камеры в метро и скачали это. Посмотрели, поплакали. Чела в куртке по ларьку высмотрели, телочку вообще, как два пальца. Но ведь нихрена толком не понятно, а ты говорил, что ее толкнуть должны были. Сало вывеску банка приметил. - Ништяк показывает на одно из зданий, - Ломанули их сетку, но там ничерта тоже не видно, зато цветное. А дальше тупо посмотрели какие конторы есть, банкоматы... И понеслась. Чел, у тебя хотя бы какая-то защита есть, а там - ползай не хочу, качай все, что душе угодно…
  • Я оценил вашу крутость. - прерываю я его, - Но где обещанное?
  • Вот умеешь ты кайф обломать. - Ништяк щелкает пальцами и на экране появляется странное видео. - Короче, мы тут лишнее пообрезали, склеили, где нужно, чтобы понятно было. Смотри.
Я даже подхожу поближе, когда на экранах появляется Эльвира и медленно идет от метро к лестнице. Ракурс меняется и взлетает на несколько этажей вверх - теперь видно, как за ней идет мужчина в ядерно-красном пуховике, натянув капюшон по самые глаза. Между ним и Элей несколько человек, но он уверенно идет точно за ней. Снова смена ракурса и точка съемки улетает куда-то вбок.
  • Там рядом есть платная парковка. - поясняет Ништяк. - Вот сейчас пойдет замедленно все, чтобы ты потом не говорил, что мы пиздим не по делу.
Видео становится ватным и я вижу, как красный пуховик резко ускоряется, подходит к людям, среди которых идет Эльвира, и плечом толкает дедка. Выглядит все как случайность, и пуховик тут же сворачивает в сторону, а ракурс совершает кульбит, перенося меня напротив лестницы. Дедок, явно не ожидавший такой подлости, взмахивает руками, ловя равновесие, и концом своей трости упирается перед ногой Эли. А дальше... Я знаю, что произошло. Эльку никто не толкал, но все было сделано именно с расчетом на то, что она запнется или что дед упадет на нее, и они уже вдвоем полетят по лестнице.
  • А теперь бонус.
Ништяк щелкает, и на размытом видео видно, как Пуховик снимает на телефон машину скорой и Элю, которую ведут под руки санитары.
  • Отчетик заказчику делает. У банкомата камера говно, но оно того стоило, да?
  • Блядь, вы реально каждую копейку отрабатываете. - тихо выдыхаю я.
  • Ништяк. Данные чувачка этого надо? - Ништяк дергается, когда я смотрю на него. - Воу, ты выдыхай почаще, чел! Никаких шуток, все серьезно. Сало его фейс два часа выцеплял, потом по ментовским базам пробил. Так что будет че почитать перед сном.
  • Блядь, как?
  • Ну каждый своим занимается. Доктора типа лечат, менты водяру глушат по кабинетам, а мы с Салом так развлекаемся. - Ништяк обводит комнату руками. - Это наша работа типа. Может по оплате поболтаем? Че там с ячейкой?
  • Решил лично привезти. - я достаю из кармана три упаковки и протягиваю их ему. - Инга Пьер. Что там за бомба?
  • Ты веришь в призраков?
  • Не смешно.
  • Чел, а я и не шучу. Сало покажи.
На экране одна за одной появляются фотографии девчонки лет пятнадцати, явно выдернутые из соцсетей. А потом сверху над ними искореженная машина.
  • Ну как бы Инга Пьер немного не может у тебя работать, чел. Если только она не призрак или не смогла воскреснуть из мертвых. Там вся семья наглухо ушла.
  • Не понял. Когда? - спрашиваю я.
  • Как бы лет восемь уже назад. - Ништяк достает сигареты, закуривает и протягивает пачку мне, - Будешь?
  • Не курю.
  • Ништяк. - он затягивается, выпускает три колечка дыма и смотрит на меня с каким-то неприкрытым интересом. - Знаешь, Даниил Владимирович, я в душе не ебу, кому ты дорожку перебежал, но на твоем месте был бы поосторожнее.
  • Стараюсь, но как видишь не получается. Теперь разгребаю потихоньку.

В комнате слышно только как крутятся вентиляторы в компьютерах и потрескивание табака в сигарете Ништяка. Я смотрю на мониторы, разглядываю лицо девушки, и не могу понять что сейчас происходит.
  • Кто тогда у меня работает? Как она прошла проверку службы безопасности?
  • Кто, не знаю. Ты бы хоть фотку прислал. А по поводу как - все изи. Данные о смерти с баз потерли, паспорт старый обменяли на новый. Типа как при достижении двадцати лет.
  • Но должно же быть сходство хотя бы. Первую попавшуюся с улицы не возьмешь! - я вижу, как на лице Ништяка расплывается улыбка.
  • Чел, ты прям как маленький ваще. Как минимум два варианта я тебе подарю бесплатно. Первый - ты сам себя помнишь четырнадцатилетнего? Прям копия до сих пор что-ли? А телки они пиздец как могут меняться. Волосы там отстригут или перекрасятся. Сиськи отрастают. Ну и второй, что вероятнее всего в твоем случае произошло - фотку новой Инги отфотошопили, подмолодили, и вклеили в старый. Сейчас только ленивый это не сможет сделать. А дальше там уже и проблем меньше. Фэйковую страницу завели, фоток понадобавляли, заплатили кому нужно, чтобы даты поправил, и готово. Че, думаешь такое только в сказках и кино бывает?
  • То есть при желании…
  • Чел, заплати бабки кому нужно, и тебе не то что новый паспорт, новую жизнь создадут с нуля. Хрен подкопаешься. - Ништяк смотрит на своего напарника и начинает ржать. - Если не знаешь как искать и где смотреть.
  • Давай данные на пуховик.
Сало тянет мне папку, я открываю ее и на первой странице - фотография крупным планом, имя, фамилия, отчество и даже номер телефона с адресом.
  • Все точно?
  • Чел, ну не гони. Сало туфту не будет распечатывать. Все чики-пуки. - Ништяк достает еще одну сигарету и мнет ее в пальцах. - Ну че, прошли проверку или еще чего надо сделать?
  • Прошли. Тебя бы ко мне в службу безопасности.
  • Не. У вас там зарплаты мелкие. Мы с Салом за такие бабки тоже бы только камерами с метро заморочились. - он перемигивается со своим корешем, - А так целый кинчик тебе сварганили. Может еще че по работе подкинешь? С твоими бабками и нашими возможностями… Норм получится.
  • Подкину. Возможно даже не одну. - киваю я в ответ.
  • Ништяк. Типа теперь ты у нас постоянный клиент тогда, а для них у нас особые условия. - Ништяк вытаскивает из кармана старенький кнопочный мобильник. - Короче, если че срочное, то звони с него. Тут конечно наворотов нет, но зато симка левая и пара наших приколюх. Чтобы всякие доброжелатели не подслушали, а для тебя это сейчас приятный бонус, чел.
  • Договорились.
  • Ну тогда разбегаемся. На хату сам не езди, мы тут вроде как временно.
  • Не маленький. - я жму обоим руки. - С вами приятно работать.
  • Фотку телки этой пришли. Сало поищет.

В полутемном подъезде наступает кромешная тьма, когда я выкручиваю единственную лампочку и спускаюсь на этаж вниз. Единственная лампочка на весь подъезд. Блядь, что за гадюшник и кем надо быть, чтобы так засрать лестницу? В нос бьёт приторный запах мочи и дерьма, словно здесь общественный сортир для всего микрорайона, а не жилой дом. Я давлю кнопку звонка и не отпускаю до тех пор пока за дверью не слышатся шаркающие шаги.
  • Кто?
  • Здравствуйте, а вы верите в бога?
  • Ну все, ублюдки, вешайтесь!
Щёлкают замки - мои пальцы уже сжались в кулак. Дверь немного приоткрывается, площадку освечивает лампочка висящая в коридоре и через долю секунды владелец квартиры с удивлением на лице и хрипящим выдохом летит обратно.
  • Повторяю свой вопрос. В бога веришь? - рычу я и коротким ударом в челюсть отправляю любителя потолкаться в мир вспыхнувших звёздочек и иссиня-черной темноты.
Я закрываю дверь на верхний замок и обхожу квартиру. Двушка пуста и кроме меня и валяющегося в коридоре мудака нет никого. Бонус. Приятный такой бонус для одного и крайне сомнительное счастье для другого. В папочке, полученной от Сала, не было ни строчки о возможных сожителях. Всего одно слово в графе о семейном положении:" Холост".
На вешалке в прихожей висит уже знакомый красный пуховик, я сдергиваю его с крючка, поднимаю за шкирку безжизненное тело и тащу в кухню. Связать бельевой веревкой руки и примотать концы к батарее - дело двух минут.
  • Подъем. Просыпаемся-просыпаемся!
Я несколько раз хлопаю его по щекам и продолжаю поливать водой из чайника до тех пор пока глаза напротив не раскрываются и в них не проклюнется более-менее осознанный взгляд.
  • Ну как, Денис Петрович? Головушка болит?
Он медленно кивает и крутит башкой - смотрит на привязанные к батарее руки.
  • Ты кто такой? - хрипит он и несколько раз надсадно кашляет.
Я бросаю ему на ноги пуховик и хищно улыбаюсь:
  • Знакомая вещица, да? Не хорошо дедушек толкать, Денис Петрович. Особенно когда на улице такая погода. А вдруг упадет, ногу сломает. Или девушку рядом сшибет? Кивни, когда в твоей башке логическая цепочка выстроится.
  • Мужик, ты если за деда впрягаешься, то с ним все нормально…
  • А вот в дурачка играть не будем. Мне такие игры очень не нравятся. Я становлюсь нервным и могу случайно что-нибудь нехорошее сотворить. Как видишь, я тут один. В хорошего и плохого мента играть не получится. Так что давай, включай думалку. - я выливаю остатки воды ему на голову и подхожу к крану.
Наливаю полный чайник, ставлю его на плиту и включаю газ.
  • Сейчас потеплее сделаю. Простынешь ещё.
Я ставлю табуретку перед ним, достаю папку и один за другим опускаю листы с кадрами видео на пуховик. Так, чтобы ему было их видно.
  • Мужик, ты это давай не перегибай. Я там сам подскользнулся и дедка вообще случайно зацепил.
  • Ну да. Гололёд. Коммунальщики-сволочи на песочке экономят. - я бросаю взгляд на закипающий чайник и показываю кадр, снятый камерой банкомата. - Вот и приходится потом видео снимать, да? Телефон где?
  • Мужик! Ты с ума не сходи! Тут вообще не понятно нихрена!
  • Ну да. Попробуем по-другому.
Он начинает дёргаться, когда я встаю и снимаю чайник с плиты.
  • Мужик, блядь. Мужик!
  • Считаю до одного. Раз. - тонкая струйка кипятка льется на пол рядом с его привязанной рукой и приближается к пальцам.
  • Мужик! Стой! Не надо! Сука-а-а!!! - он взвывает от боли и сучит ногами, стараясь хотя бы немного отодвинуться.
  • Достаточно серьезный намек? - рычу я. - Или продолжим дурачка строить?
  • Нет! Мужик! Я все понял! Я все расскажу!
  • Кто заказчик?
  • Я не знаю. - Денис косится на наклоняющийся чайник и начинает верещать, - Мужик, я реально не знаю! Мне позвонили три дня назад. Сказали девке несчастный случай устроить. Так чтобы не насмерть.
  • Дальше.
  • Фотку скинули, адреса работы и дома, где она живёт. Я ее проводил туда и обратно пару раз, посмотрел маршрут и вчера на лестнице толкнул дедка, чтобы он ее сшиб.
  • Видео зачем делал?
  • Сказали видео снять и отправить, чтобы убедиться. Я все сделал, и потом на карту бабки пришли. Мужик, я же аккуратно все сделал. Девка даже ногу не сломала. Поваляется дома и снова бегать будет.
  • Что с телефоном?
  • Мужик, который звонил, сказал его выкинуть после того, как отправлю видос. - он мнется и тихо поскуливает, когда я снова наклоняю чайник над его яйцами. - Но я его не выкинул. На кой черт нормальную трубку выкидывать? Я ее купил недавно.
  • Где телефон?
  • В комнате на столе лежит.
  • Подержи пока. - протягиваю чайник к его здоровой руке. - Далеко не уходи.
Он крепко сжимает ручку, стараясь не пролить на себя ни капли и смотрит на меня с каким-то тихим ужасом, а я иду в комнату, беру мобильник и нажимаю кнопку разблокировки.
  • Код!
  • Два, четыре, шесть, пять. - доносится из кухни.
Я ввожу цифры, быстро пролистываю список вызовов, проверяю галерею, в которой есть видео с Элей, и иду к дверям.
  • Мужик? Мужик! А как же я? - доносится мне в спину.
  • Это твои проблемы. Подумай, что с тобой сделают, когда узнают, кто их слил. Я сомневаюсь, что ты выйдешь из больницы после этой встречи. И вряд ли тебя туда отвезут.
Я захлопываю дверь и быстро спускаюсь по лестнице, нажимая кнопку вызова на мобильнике, который мне дал Ништяк.
  • Это я. Нужно поработать.


34. Котенок.

Я практически не выхожу из бунгало или сижу в тени пальм, как сегодня, если Галя с Максимом все же вытаскивают меня из плетеного кресла. И пока они купаются и загорают, тупо смотрю в никуда и сжимаю телефон. Единственная ниточка, которая связывает меня с Даней, всегда со мной.
  • Этот телефон всегда включен и всегда у тебя под рукой. - прорычал он однажды, и я теперь не собираюсь расставаться с мобильником ни на секунду.
Чтобы не пропустить его звонка. Чтобы услышать его голос. Узнать, как его дела. И дождаться всего одной фразы:
  • Котенок, я все решил. Возвращайся домой.
Моя жизнь застыла, впала в спячку и выныривает из нее только во время этих звонков. И как бы я не старалась, все равно плачу каждый раз, стоит мне услышать его:” Привет, Котенок.”
Даня каждый раз уговаривает меня не думать ни о чем и отдыхать, словно ничего страшного не происходит, и он отправил меня со своими друзьями, а сам просто не смог полететь из-за дел. У моего Зверя очень много дел, но лишь одно из них сейчас важнее всего остальных вместе взятых. И как только он его решит, я полечу к нему и наконец-то смогу обнять, а ночью уснуть, прижимаясь к нему всем телом, чувствовать его запах, который почти испарился с футболки. Я не могу спать без нее и обманываю себя каждую ночь - закрываю глаза и обнимаю подушку. Так хотя бы немного проще дожить до утра. Но мне все равно плохо. Меня выламывает от того, что не могу сейчас быть с ним рядом. И хотя Максим, Галя и даже здравый смысл твердят, что так сейчас правильно, так нужно, сердце ноет и скулит от тоски - я не хочу видеть этот пляж, не хочу этого океана, всех этих закатов и рассветов, если Даня не рядом. Он где-то там, за тысячами километров, ищет того, кто заказал вывести Эльвиру и посадил на ее место другую секретаршу. Никаких секретов. Как он и обещал. Я знаю все, что он делает, и мне страшно только от одной мысли - что он сделает, когда найдет...

  • Привет, Котенок. - его голос даже на расстоянии пьянит.
  • Привет.
  • Опять прячешься?
  • Нет. Я сегодня на пляже. Максим с Галей утащили. - я обхватываю коленки и слышу, как он вздыхает.
  • Котенок, можешь сделать одну вещь?
  • Какую?
  • Переключись на видеозвонок. Хоть покажешь мне, где ты вообще, и стоит ли туда летать.
  • Сейчас. - я жму на экране иконку и через мгновение вижу хмурящегося Даню.
  • Так! Ты там вообще не ешь что-ли?
  • Ем. Просто не хочется.
  • Через не хочу! Я Куме мозги вынесу и он тебя с ложки кормить будет! Позвонить ему или сама начнешь есть?
  • Не рычи.
  • А что мне остаётся делать? Ты там себя уморить решила? Катарина! Посмотри на меня!
И я поворачиваюсь к экрану телефона.
  • У тебя глаза красные. - тихо говорит Даня. - Котенок, ты не должна так над собой издеваться.
  • Я не могу. Я переживаю за тебя.
  • Котенок. Пообещай мне, что будешь есть. И спать. От того, что ты там решила себя изводить никому легче не станет. Слышишь?
  • Угу. - я киваю и улыбаюсь. Даня все так же рычит, когда я что-то делаю не так.
  • Вот. Вот! Эта улыбка мне уже нравится. - он улыбается в ответ и подмигивает, - Пойдем погуляем? Хоть на телефоне посмотрю, что это там за Кумин рай такой для Галки. Они кстати тебе не мешают своими ночными игрищами?
  • Даня. - мои щеки вспыхивают. - Они вообще в соседнем бунгало. И я похожа на ту, кто будет подслушивать?
  • Нет. Просто спрашиваю. - он смеётся. - Кумыч вроде всерьез задумался над пополнением. Особенно после того, как ты пригрозила ему яйца оторвать.
  • Даня!
  • Ладно-ладно. Так что на счёт прогулки?
  • Я не знаю. Нужно Максиму сказать, наверное.
  • А ты недалеко. Хотя бы просто по песочку пройдись.
  • Хорошо.
Я встаю и с телефоном в вытянутой руке иду к кромке воды. Даня просит показать ему океан.
  • А водичка как?
  • Не знаю.
  • Котенок, так потрогай. Интересно же. - он улыбается и я захожу в воду по щиколотку.
  • Теплая.
  • Зашибись. А ракушки видно?
  • Даня, ты хуже маленького ребенка. - улыбаюсь я, но ради интереса смотрю под ноги. - Тут нет. А вот дальше вроде есть, но там надо нырять наверное.
  • Привезешь мне одну?
  • Зачем?
  • Просто так. У меня будет ракушка с Бора Бора. Вообще можно потом отовсюду привозить с собой ракушки или еще что-нибудь и на полку ставить. Будет наша личная коллекция со всего мира.
  • Ты собрался весь мир объехать? - спрашиваю, а сама медленно иду вдоль пляжа.
  • С тобой да. Если ты конечно не против. - он подмигивает и куда-то косит глаза, - Котенок, а повернись немного. Еще чуточку. Во. А там что такое?
Я оборачиваюсь и всматриваюсь в небольшое бунгало-бар.
  • Бар.
  • А там есть что-нибудь из еды? Можно поужинать вместе. Хотя наверное у тебя это будет уже поздний завтрак или даже обед. Подожди секунду… Так… У вас там где-то час дня. Тогда пошли пообедаем? Я воду на пельмени пока поставлю.
  • Дань, знаешь как это выглядит со стороны?
  • А тебе не наплевать? Можешь вообще взять каких-нибудь фруктов на тарелку и дальше идти. Ну так как? Идем? - он громыхает чем-то и слышно как из крана шумит вода. - Я воду поставил.
  • Хорошо. - я смеюсь от нелепости всей ситуации, подхожу к стойке и пальцем показываю в меню на нарезанные фрукты. - Даня, ты псих.
  • Просто соскучился по совместным ужинам.
  • Я тоже, Дань. - подхватываю большое блюдо и иду с ним к ближайшему лежаку. - Что там у тебя с пельменями? И вообще, почему ты себе не закажешь что-нибудь нормальное?
  • Вода еще греется. Приедешь и приготовишь, хорошо? После твоих шедевров покупное в горло не лезет.
  • Подлиза. Подожди я телефон куда-нибудь пристрою.
Я поднимаю спинку у лежака и приставляю к ней мобильник. Так чтобы можно было взять блюдо двумя руками и сесть.
  • Котенок, а сними платок? Замоталась вся, по самые уши. Приедешь потом наполовину белая.
  • Ну ты вообще привереда. - я смеюсь и развязываю узелок на парео. - Так лучше?
  • Ох ты ж! Клевый купальник! Покрутишься?
  • Даня! - все же делаю один оборот и смотрю на его выражение лица, - Доволен?
  • Почти. Сейчас только пельмени закину и продолжим. - он на несколько секунд откладывает телефон и я смотрю на потолок, а потом снова появляется довольный Даня. - Так, я снова тут. Ну-ка показывай, чем вас там кормят? Ага. Арбузик я так понимаю, а рядом дыня?
  • Ага.
  • А желтенькое что такое?
  • Манго и бананы.
  • Что-то бедновато как-то. На вкус-то хоть съедобно? - Даня брякает ложкой по кастрюле, а я тяну кусочек арбуза в рот.
  • Да нет. Нормально. Почти как у нас летом. - пробую дыню, манго, банан и понимаю что проголодалась как волк. - Максим вчера говорил, что тут рыбу в основном готовят. Наверное стоит попробовать. Как думаешь?
  • Конечно попробуй. Потом мне расскажешь. Хотя бы по сравнению с нашей треской.
  • Договорились. - я лопаю фрукты и улыбаюсь. - Ты там про пельмени не забудь. Переваришь и будешь есть клейстер.
  • Нормально все. Я полностью контролирую процесс. Как вообще там погода? У нас тут дубак сегодня адовый.
  • Даня, ты издеваешься что-ли? Я в одном купальнике хожу. Как тут по-твоему?
  • Наверное тепло?
  • Конечно тепло. Максим с Галей из воды не вылезают. Плещутся, как дельфины.
  • Ну а ты чего отстаешь? А? - он достает тарелку и спрашивает, - Бублику пельмени давать можно? Стоит и гипнотизирует кастрюлю.
  • Только не много. И дай им остыть. Как он вообще?
  • Скучает. Конечно не так, как я, но тоже скучает. Дрыхнет целыми днями на твоей подушке и храпит по ночам, как трактор.
  • Покажешь мне его?
  • Сейчас. - изображение на телефоне куда-то разворачивается и я смеюсь, когда вижу Бублика, стоящего на задних лапах перед плитой. - Как-то так, Котенок.
  • Проглот маленький. Ты только много не давай, а то его тошнить будет.
  • Понял. Штук пять?
  • Не больше.

Мы болтаем о всякой чепухе, я иду и показываю бунгало, в котором живу. Данька хмыкает, когда видит огромную кровать и угукает в ванной. Просит показать вид из окна, а потом сделать несколько фотографий и прислать ему. Только когда мы уже прощаемся я понимаю, что он все же далеко и мне никак не поцеловать его.
  • Так, что это там за грусть прорезалась? - спрашивает он.
  • Поцеловать тебя хочется. Очень.
  • Только поцеловать?
  • Даня! - я вижу его хитрую улыбку и кусаю губы. - Сам как думаешь?
  • Приедешь, возьмем недели три отпуска и вот тогда… - он замолкает, а у меня от этой недосказанности появляются приятные мурашки на шее.
  • Даниил Владимирович, у вас совесть есть?
  • Приедешь, поищем вместе. Про ракушку не забудешь?
  • Не забуду. - я улыбаюсь ему и спрашиваю, - А у тебя там сколько по времени?
  • Половина второго, Котенок.
  • Тогда быстро в постель!
  • Ого. Раскомандовалась там. - он смеется и кивает. - Сейчас пойду. Приснишься мне?
  • Как?
  • Можно в купальнике, а там дальше я уже сам справлюсь.
  • Даня. - я краснею, но на губах все же блуждает улыбка. - А если без купальника?
  • Так вообще хорошо. Зачем время тратить?
  • Иди уже спи, маньяк-террорист.
  • Хорошо, Котенок. Позвоню утром, для тебя вечером. И тоже уложу спать.
  • А ты мне приснишься?
  • Обязательно. Только можно я не буду в твоем сне купальник натягивать?
  • Фу! - я смеюсь, как дурная. - Вот что ты за человек? Я даже боюсь эту картину представить.
  • И не надо, Котенок. Спокойной ночи. Приходи ко мне в сон. Я буду ждать.
  • Спокойной ночи. Приду.

Кажется, у меня сейчас улыбка до ушей. Я иду к пляжу и захожу в воду. Сперва по щиколотку, потом по колено, по пояс. Отталкиваюсь ногами от дна и отплываю подальше. Туда, где под водой начинаются проглядывать ракушки. Я высматриваю одну, другую, третью и ныряю, вдохнув побольше воздуха. Мне нужна одна ракушка. Самая-самая. Та, которая понравится Дане. Та, с которой мы начнем нашу коллекцию.

35. Зверь.

Я встаю пораньше, чтобы привести себя в порядок. Бреюсь и звоню Котенку - укладывать спать. Она выглядит чуть лучше, чем вчера для меня, и с утра для нее. В глазах появился лёгкий блеск, а на губах улыбка. Один видеозвонок все же идет на пользу, а теперь их стало два. И вечером будет третий - надеюсь, что так смогу растормошить ее и хотя бы немного отвлечь от дурных мыслей.
Уже в машине звоню Куме и он снова повторяет фразу, сказанную в аэропорту:
  • Братка, будь осторожнее. Если с тобой что-то случится, Катарина реально свихнется. Она за тебя переживает больше всех. Не лезь на рожон, ок?
  • Кума, я только съездил к одному мудаку и немного поговорил с ним.
  • А эти твои хакеры? Ты уверен, что им можно доверять?
  • А кто мне по-твоему его адрес выдал?
  • Бля. Я не знаю. Но на твоем месте я бы никому не доверял до конца.
  • Кумыч, кажется теперь ты параноишь. - я смотрю через стекло на Диму, идущего из кофейни со стакном, и смеюсь. - Давай еще Димона впиши.
  • Не, ну его-то мы оба знаем.
  • А сам говоришь никому не доверять… Тогда и тебе тоже нельзя?
  • Да пошел ты! - Кумыч похоже сам запутался в своих предупреждениях и теперь психует. - Я тебе про одно, а ты мне про Димона. В общем давай без лишних телодвижений, Дэн. Перед тем, как куда-то сунуться, подумай о Катарине и о том, как мы ей потом будем все объяснять, если что-то пойдет через жопу.
  • Понял, Кумыч. Хоть ты там не переживай, ладно? Если еще и тебя успокаивать каждый день нужно будет, то я реально свихнусь и ничем не смогу заниматься.
  • Все. Давай. Звони. Меня Галчонок сейчас взглядом спалит.
  • Давай, братка. Привет Гале передавай.
А меня улыбает от того, как Кума старается перевалить свое волнение.
  • Спасибо, Дима. - киваю я, принимая серый стакан с кофе, на котором нарисован мультяшный медведь.
Машина едва успевает отъехать с парковки, когда телефон снова начинает трезвонить.
  • Да. - мое веселье резко исчезает.
  • Ништяк, чел. Короче тут такие новости! Ты сидишь?
  • Да. В машине сложно стоять. Говори.
  • Короче, подноготную той телки, которая Пьер мы располосовали вдоль и поперек. Есть где записать?
  • Секунду. - я достаю ежедневник и ручку, - Диктуй.
  • Алина Василевская. Записал?
  • Да. Это все?
  • Нет, чувак, это только цветочки. Сало трубу, которую ты припер посмотрел. Знаешь откуда звонили этому перцу, и куда он потом видос скидывал? Из здания, где твоя фирма. А теперь держись. Номер зареган на брата Василевской! Чел, ты понял?
  • Блядь! Перезвоню! - я сбрасываю звонок и ору, - Дима, твою мать, быстро в офис!
Машина взвывает, и меня бросает вправо, когда Дима резко перестраивается в левый ряд. Гоняет он ничуть не хуже моего, но сейчас я не смотрю на дорогу, а жму кнопки в телефоне.
  • Игорь! Ты в офисе? - кричу я.
  • Конечно.
  • Ингу Пьер задержи! Быстро!
  • Понял. - Шувалов сбрасывает, а я рычу от злости.
Кажется, что сейчас все машины в ряду, словно сговорившись, специально тормозят мой Майбах и не дают мне лично вытрясти всю правду из этой Алины Пьер - Инги Василевской. Или кто она там на самом деле?
  • Дима, блядь!
  • Даниил Владимирович, буквально пять минут и мы уже будем на месте.

Я вылетаю из лифта и несусь по дороге смертников, отталкиваю курьера, который, как назло, решил выйти из прохода ровно мне под ноги.
  • Съеби! - рычу и ускоряюсь, увидев спины Шувалова и его ребят впереди, - Взяли тварь! Взяли!
Игорь оборачивается на шум и мотает головой из стороны в сторону, а я словно получил мощный удар под дых.
  • Сука, как? Как вы ее смогли упустить? - ору я на всех. - Блядь! Игорь! Где эта Пьер?
  • Даниил, давай в кабинете? - Шувалов берет меня под локоть и чуть ли не силой тащит к дверям.
  • Игорь, просто объясни мне, как?
  • Даниил, блядь!
Он вталкивает меня в кабинет и плотно закрывает за собой дверь, а я готов растерзать любого и его в том числе, если сейчас мне начнут втирать дичь.
  • Игорь. Объясни мне. Как ты умудрился проебать Пьер? - хриплю ему в лицо, - Сука, как!?
  • Даниил, успокойся.
  • Что? ЧТО, БЛЯДЬ? - я хватаю его за грудки и встряхиваю. - Успокоиться? Ты мне сейчас говоришь успокоиться?
  • Даниил! Блядь! - он резко выворачивается из моих рук, - Кто еще знал про Пьер? То, что ты мне сказал?
  • Только ты и я!
  • Уверен?
  • Игорь, ты к чему клонишь?
  • Пьер вышла через запасной выход ровно после того, как ты мне позвонил! Понял теперь? Ее предупредили! Поэтому и спрашиваю, кто еще мог это знать!
  • Кто? - я хочу сейчас услышать только один ответ, но Шувалов режет меня по живому.
  • Откуда я знаю! - он подходит к столу и со всего маха бьет по нему кулаком. - Блядь, я не знаю! Когда ты позвонил, я всех сразу поднял, а когда мы поднялись, на ее столе только открытый ежедневник лежал. Сука, ее предупредили. Иначе бы она не смылась так быстро.
  • Я спрашиваю, кто!? Ты ее предупредил? - рычу я, приближаясь к Шувалову.
  • Еще варианты? Телефон посмотри! - он бросает мне в руки свой мобильник, и я открываю список вызовов.
Мой звонок - последний. И после него Игорь никуда не звонил, если не стер вызов заранее. Он словно предугадывает это и говорит:
  • Я тебе могу распечатку вызовов заказать, если не веришь! Прямо при тебе. Включай комп.
  • Заказывай. - угрожающе рычу я. - Сейчас.

Распечатка детализации лежит у меня на столе, а я скриплю зубами.
  • Игорь…
  • Ничего. Все понимаю. - он ходит вдоль стола и хрустит костяшками пальцев. - Сука, как? Одно не понимаю, как?
  • Если не ты, тогда остается один человек. Я. - я выворачиваю карманы и смотрю на свой телефон. - Игорь…
  • Да? - Шувалов тоже буравит взглядом мобильник на столе. - Блядь. Если только все это время…
  • Жучок был у меня в телефоне. - заканчиваю я его мысль. - Блядство. Игорь, это вообще реально?
  • У нас с компов защищенные данные сливали. Сам как думаешь? - он подходит к столу и достает из кармана пакет. - Можно?
  • Нужно! - на моих глазах Игорь аккуратно проталкивает мобильник в пакет и защелкивает зиппер. - Есть, кто может разобрать и проверить?
  • Найду.
  • Тогда быстро! И пусть твои отсмотрят камеры. Я хочу знать куда эта Пьер скрылась.
  • Уже отправил. Отзвонюсь в течение часа по мобиле.
  • Давай.

Я долго смотрю на место, где обычно сидит Катарина, и взрываюсь. На пол летит монитор и бумаги, лежавшие на столе. Все, что я делал для того, чтобы вычислить человека, затеявшего эту игру - пустой звук. Все, что я говорил - он знал, и заранее выводил тех, на кого падало подозрение. Теперь понятно, почему дом на Карпунина оказался пуст и как исчезла Инга Пьер.
  • Блядь! БЛЯДЬ!!! БЛЯДЬ!!!
И снова меня щелкают по носу, оставляя ни с чем. Кумыч, как же ты был прав. Верить никому нельзя. Даже себе. А теперь остается заново ждать непонятно чего.
  • Сука. У меня же есть Пьер. Ее настоящее имя. - я переворачиваю страницы ежедневника, пока не натыкаюсь на нужную запись. - Я тебя найду, Алина! Где бы ты не пряталась. Клянусь, я тебя из-под земли достану!
Старенький мобильник почти трещит в моих руках, когда я зло произношу:
  • Ништяк, достань мне ее! Любой ценой! Если нужно - взломай все камеры в городе, но достань адрес.

Шувалов входит в кабинет через полтора часа. Протягивает мне два пакета. В одном мой мобильный, а во втором - микроскопическая плата с усиком антенны.
  • Знаешь, что мне сказал спец? - спрашивает он, когда я кручу в руке жучок.
  • Ну?
  • “Если бы у меня были такие игрушки, то я бы давно поработил мир.” - Игорь тяжело опускается на стул. - Блядь, я себя сейчас чувствую полным профаном. Все равно, что с палкой воевать против автомата. Это какой-то бред. Пока мы носимся, ищем, копаем… Все оказывается проще пареной репы. Одна микросхемка заменяет собой весь мой отдел.
  • Что с телефоном? - спрашиваю я, - Теперь с него можно звонить?
  • Да.
Но голос у Шувалова совсем не так уверен.
  • Даниил, если честно, то я не знаю. Спец перелопатил твою трубку до последнего винтика, но стопроцентной гарантии, глядя на это... - его палец показывает на пакетик в моей руке, - Я дать не могу.
  • Значит будем использовать против тех, кто этот жучок туда поставил. Не знаю как, но будем.
Я сам не уверен ни в чем, но достаю мобильный из пакета и нажимаю кнопку включения. Загорается заставка логотипа, а следом фотография Катарины, поставленная на рабочий стол. Котенок в горнолыжном костюме улыбается так, что у меня щемит сердце. И я рад, что сейчас она далеко. Что не видит всего этого дерьма, в котором я завязаю по уши, и нет ему ни конца ни края. Кажущаяся близость развязки снова отскакивает куда-то за горизонт, и мне снова нужно ждать, что предпримет мой личный злопыхатель.
Как-то я ей сказал, что у нее появилось два ненавистника, а теперь по полной огребаю от одного. И этот один умудряется высосать мои нервы до последней капли, всегда оказываясь на полшага-шаг впереди.
  • Игорь, что по этой Пьер? - спрашиваю я.
  • Даниил, хороших новостей нет. - Шувалов убит не меньше моего, - По записям она поймала такси и поехала куда-то на север. Сам понимаешь, чем дальше она отъехала от офиса, тем больше круг поисков. Камеры есть не везде, да и вообще...
  • Таксиста пробили?
  • Да. Мои его выцепили буквально через двадцать минут на следующем вызове. Он сказал, что высадил девушку на подземном паркинге торгового центра “Юпитер”, и она постоянно дергалась и оборачивалась.
  • Значит, все же боялась, что не уйдет. - ухмыляюсь я. Маленькая, призрачная победа. - А дальше?
  • Сейчас мои с безопасниками “Юпитера” перелопачивают записи. - Игорь мотает головой, - Но пока ничего. Отзвонятся, как только что-нибудь будет. Одно радует - там нормальные мужики сидят, и без проблем моих пустили. Могли бы и залупиться.
  • Ясно.
Я откидываюсь на спинку кресла, закидываю ноги на стол и закрываю глаза. Мне нужно ждать. Просто нужно ждать. Говорить Шувалову про Ништяка и про то, что он с Салом параллельно Игорю ищут Пьер, не хочу. Кумины слова горят огнем в голове. Не верить никому. Никому. Пусть каждый лопатит самостоятельно, отдельно от другого, а я, как паук, буду ждать первую попавшуюся муху и тогда все сделаю один. Чтобы снова не сорвалось.

За окном уже давно темно, но я все так же сижу в своем кабинете и медленно сатанею от тишины. Парни Шувалова ничего не нашли - Пьер растворилась среди посетителей торгового центра, как кристаллик сахара в кипятке. Словно ее никогда там и не было. Войти вошла, но не выходила. Ни на одной камере на выходах ее нет. Мне ничего не остается, как отпустить его и продолжать ждать - Ништяк отзвонится. Он обязательно отзвонится. Должен отзвониться. Должен. Даже мобильный, выданный им, я держу в руке, чтобы ответить сразу же. И едва не подскакиваю, когда он коротко вибрирует.
“Приезжай. Проспект Шубина 24-5. 15000”
Я смотрю на последнюю цифру и туплю, пока в голове не щелкает, что это сумма, за которую мне сдадут Пьер с потрохами. Две банковских упаковки стодолларовых купюр перекочевывают из сейфа в карманы пальто, и я лечу к лифту. Выгоняю Диму из машины, и Майбах оставляет две жирных черных полосы, с визгом покрышек вылетая с подземной парковки.

36. Зверь.

  • Стой! И выворачивай карманы!
Ништяк с помповым ружьем в руках недвусмысленно целится мне в грудь и подталкивает ногой пластиковую коробку-лоток к клетке, в которой я заперт. Сзади входная дверь, закрывшаяся автоматически, а с трех остальных сторон - прочные прутья, сваренные между собой.
  • Ништяк.
  • Карманы, Даниил Владимирович. Выворачивай!
Палец на спусковом крючке белеет от напряжения и я медленно, чтобы не спровоцировать его на выстрел, достаю из кармана деньги, опускаю в лоток, просунув руку между прутьев.
  • Можешь хотя бы объяснить, что все это значит? - рычу я, доставая вторую упаковку.
  • Лампочку над собой видишь? - Ништяк перехватывает ружье поудобнее.
  • И?
  • Ты давай, не тормози! Выворачивай кармашки побыстрее.
  • Ништяк, так что за лампочка? - в лоток опускается старенький мобильник и ключи от машины.
  • Маленькая приколюха от Сала. - он ухмыляется. - Очень интересная штукенция, чтобы всякие дебилы, - ствол в его руках явно показывает, кто из нас сейчас этот дебил, - Не протащили сюда всякие жучки.
  • Жучки? - я ухмыляюсь и достаю из кармана маленький пакетик с платкой, которую достали из моего телефона. - Типа вот этого?
  • Бросай в лоток! - Ништяк спиной вперед отходит по коридору к двери и кричит. - Сало! Посмотри!
Жердина идет к лотку, достает пакетик и смотрит на него несколько минут.
  • Это хуйня. - выдает он. - Пустышка. Просто кусок дерьма. Я тебе такой за минуту слеплю.
Я охреневаю от того, что Сало говорит, от самого факта, что он может говорить, а он подходит к клетке вплотную и спокойным голосом произносит:
  • Даниил Владимирович, мне не нравится то дерьмо, в которое вы вляпались. И я не хочу, чтобы меня им забрызгало. Достаньте все из ваших карманов и положите в лоток пока Ништяк не выстрелил.
  • Сало…
  • Можно Сергей. - он поднимает пластиковую коробку, - Даниил Владимирович, давайте решим этот вопрос, а потом уже поговорим по поводу Алины Василевской.
  • Хорошо. - я выворачиваю карманы и смотрю на погасшую лампочку. - Что теперь?
  • Подождите полчаса. - он отходит и кивает Ништяку, - Дай стул человеку. И убери ствол, пока не натворил дерьма!
  • Да он на предохранителе! Я ж не дебил.
Ништяк поднимает ружье дулом вверх и жмет на курок. Выстрел бьет по ушам, а все пространство заволакивает пороховой гарью и крошками побелки.
  • Херасе! - он кашляет, косится на дымящийся ствол и осторожно ставит его в угол. - Кажись че-то пошло не так, Сало.
  • Еблан! Стул дай человеку!
  • Ништяк шарахнуло, да? - спрашивает Ништяк, просовывая между прутьев складной стул.
  • Ты вообще с оружием как? - я быстро раскладываю икеевское творение и сажусь.
  • Да никак. Чисто по кино и интернету.
  • В следующий раз хотя бы инструкцию почитай, гений. Только разряди сначала, а потом играйся. Еще башку отстрелишь.
  • Да ладно. - Ништяк ржет, стряхивая побелку с одежды. - Жрать хочешь?
  • Лучше откажусь. Сомневаюсь, что ты умеешь готовить.

Время.
Я смотрю на часы и понимаю, что уже давно пролюбил все мыслимые границы, и Катарина уже медленно сходит с ума, не зная почему я ей не позвонил. Кумыч с Галкой вряд ли смогут найти или придумать хотя бы одно более-менее логичное объяснение, а мой Котенок один хер не поверит и накрутит себя. Я шарахаюсь по этой клетке, как загнанный зверь - два шага в одну сторону и два в обратную. Пол часа сперва растянулись на час, а потом на два. И когда Сало-Сергей выходит из соседней комнаты, смотрю на него, как на чудо.
  • Ништяк, открой замок.
Лязгают ключи, и я выхожу из этой клетки.
  • Даниил Владимирович, пойдемте.
Сало поворачивается и подходит к столу, на котором лежит мой телефон распатроненный до самого последнего винтика. Даже батарея, лежащая отдельно, распотрошена на составляющие.
  • Откуда у вас эта хрень? - Сало поднимает пакетик с микросхемой.
  • Ее достал из моего телефона спец Шувалова. Начальника службы безопасности.
  • Хорошо. Я так понимаю, вы не присутствовали лично, когда он ее нашел?
  • Нет. - я напрягаюсь.
Мне не нравится та интонация, которой было произнесено слово “нашел”. Мне вообще не нравится вся эта ситуация.
  • Догадываетесь почему батарея лежит отдельно? - Сало смотрит на меня и пинцетом достает из недр аккумулятора какую-то микроскопическую хрень. - А теперь?
  • Сука!
  • Именно. До сегодняшнего дня у вас ее не было. В каждой нашей квартире стоят похожие на клетку системы. И в прошлый раз вы были без жучков. В противном случае я бы не стал с вами работать ни за какие деньги.
  • Сергей, я понял. Мне нужно идти! - я разворачиваюсь, но он останавливает меня.
  • Даниил Владимирович, если вы сейчас хотите поехать к Шувалову, то могу гарантировать, что если он замешан, его не будет на месте. Ни в офисе, ни дома. А если и будет, вас там может поджидать крайне неприятный сюрприз. - Сергей говорит медленно, чтобы я смог оценить масштабы задницы, в которую влип. - Именно, Даниил Владимирович. - кивает он. - Присядьте. Сейчас вам нельзя торопиться и делать необдуманные поступки.
  • Мне нужно позвонить. - тихо выдыхаю я. - Дайте телефон и мою симкарту. Остальное подождет.
Ништяк протягивает мне коробку с новеньким мобильником, и я рву с нее слюду, достаю телефон, вставляю симкарту, аккумулятор, почти жму на кнопку включения.
  • Даниил Владимирович, кому вы собираетесь звонить?
  • Шувалову. А лучше сразу ментам.
  • Почему вы так уверены, что это он? Отложите телефон на пять минут. Сейчас они ничего не решают, если Шувалов реально поставил жучка. - Сергей тянет мобильник из моей руки, и я разжимаю пальцы. - Рассказывайте подробно, что было после того как Ништяк вам позвонил утром.
  • Я сразу позвонил Шувалову, а когда приехал, он со своими стоял около стола секретаря. Игорь завел меня в кабинет, потом я проверил список вызовов на его телефоне, заказали детализацию.
  • Там ничего естественно не было. - Сергей хмыкает, когда я киваю. - Вы ведь были в машине?
  • Да. Но Диме я верю, как себе. Он работает со мной уже сто лет.
  • При вас он звонил кому-нибудь?
  • Нет, он гнал машину. При всем желании не смог бы, и я бы увидел.
  • Хорошо, но исключать не стоит. - Сергей тянет к себе пакетик с жучком-пустышкой. - Дальше. Кто первый озвучил идею про это.
  • Я. Блядь.
  • Шувалов вам как-нибудь на это намекал?
  • Нет. Я сам сказал, что возможно у меня в телефоне прослушка.
  • Уверены?
  • Абсолютно.
  • Все ещё хотите начистить ему рыло?
Я мотаю головой и мну пальцами лоб.
  • Блядь, я вообще нихрена не понимаю. Нихрена.
  • Даниил Владимирович, последний вопрос. - Сергей сдвигает пальцем развороченный аккумулятор ко мне. - Шувалов сам искал жучок?
  • Я не знаю. Он сказал, что отдавал мобилу своему спецу. Но лично я это не видел. Поэтому ответить могу только с его слов.
  • Замечательно.
Сергей-Сало медленно покачивается в своем кресле, перебирая пальцами по подлокотнику. А мне снова приходится ждать. Каждый раз мне приходится ждать непонятно чего.
  • Знаете, Даниил Владимирович… - медленно тянет Сергей, - Это очень забавная ситуация, не находите?
  • Нет. Мне уже хочется вздохнуть спокойно.
  • Может кофе? Ништяк подсуетись!
  • Ща сделаю.
Он быстро выходит из комнаты и Сергей снова начинает барабанить пальцами по подлокотнику.
  • У меня к вам предложение, но оно будет дорого стоить.
  • На сколько дорого?
  • Сто тысяч.
  • Это серьезные деньги, Сергей. - отвечаю я.
  • И за эти деньги вы получите серьезную помощь, Даниил Владимирович. - он обводит рукой помещение, - Все мои мощности, все связи. Кажется, вы сами говорили, что мы отрабатываем по полной? Подумайте. Я вас не тороплю.

Ништяк подкуривает вторую сигарету от первой и бросает окурок в стаканчик с остатками кофе. Глубоко затягивается и выпускает дым колечком.
  • Я согласен.
Мне больше ничего не остаётся. Сейчас я настолько запутался во всем этом дерьме, что отказываться от помощи глупо. Два этих хакера - единственные люди, кто всегда выдает результат. И сто тысяч долларов не та сумма, если они смогут вывести меня из тупика.
  • Ништяк, принеси кейс. - Сергей встаёт и подходит ко мне, - Раздевайтесь, Даниил Владимирович.
  • Что? - я смотрю на него охреневшими глазами, но слышу снова:
  • Раздевайтесь. Расстегните рубашку и спустите брюки. - Сергей нажимает несколько кнопок на кодовом замке кейса и достает маленькие кругляши пластыря, - Даниил Владимирович, мне нужно приклеить к вам маячки.
  • Так бы сразу и сказал. - я быстро начинаю раздеваться.
  • Значит сейчас мы делаем так. Руку расслабьте. - Сергей говорит, приклеивая ко мне пластыри - два на бедра ровно под пальцами и один на спину, - На ногах - тревожные кнопки, на спине маячок. В случае опасности жмёте и не дергаетесь. Не надо ничего делать, просто ждите. Понятно?
  • Да. - я киваю. - Жму и жду.
  • Именно. Сейчас включаете телефон и звоните Шувалову. Скажете, что вам известно, где Инга Пьер. Пусть он вас заберёт на своей машине. - Сергей протягивает мне маленькую пуговицу, - Оставьте это в его машине. Если он замешан, то сделает так, что когда вы приедете, дом будет пуст. Жмёте кнопку и мы понимаем, что Шувалов подставной. Дальше просто ждёте. Мы будем рядом и в случае чего поможем. Ясно?
  • Ясно. - я снова киваю. - А если она будет там?
  • Значит, Шувалов не при чем. Пока вы будете ездить, мы проверим его подчинённых. - он берет в руки мобильный телефон и протягивает его мне, - Главное, никакой самодеятельности, Даниил Владимирович. Звоните.

Мы едем с Шуваловым в какие-то чигиря. Мне стоило только включить телефон, как на него посыпались сообщения о том, что он мне звонил.
  • Даниил, блядь! Ты где? Я нашел Ингу Пьер! Нашел! - Игорь чуть не орет в трубку.
  • Подхватишь меня на проспекте Шубина?
  • Блядь, ты там как оказался?
  • Тупо мотался по городу. - говорю я первое пришедшее в голову и вижу как Сергей одобрительно кивает и пишет на листочке: "Спроси про Пьер". - А где Пьер? Как ты ее нашел?
  • Ты не поверишь. Ее тормознули на посту гаишники, выписали штраф за превышение скорости. Блядь, я чуть жопу не расцеловал сержанту, когда он мне ее адрес назвал. Эта дура все документы в одной обложке возит! А тот взял и паспорт посмотрел. Сука, на такой мелочи прокололась!
  • Спроси адрес. - шепчет Сергей и я повторяю его слова:
  • Где она?
  • За городом прописка. Смирнова шестнадцать.
Я смотрю на Сергея и тот снова кивает, сверившись с информацией на мониторе.
  • Сходится. - шепчет он.
  • Игорь, короче я на Шубина тридцать тебя буду ждать.
  • Буду минут через десять. - Шувалов отключается и я слушаю короткие гудки.
  • Даниил Владимирович, запомните - никакой самодеятельности. При малейшем подозрении или опасности жмёте кнопку и все. Не забудьте про маячок. Об остальном не думайте - это уже моя работа.
  • Хорошо.

Я едва успел перегнать машину, когда из-за поворота показались фары подъезжающего джипа Шувалова. Быстро пересаживаюсь на пассажирское сиденье и незаметно роняю пуговку-маячок под кресло.
  • Сколько нам ехать?
  • Меньше часа. - Игорь забивает адрес в навигатор и выжимает газ. - Сейчас дороги пустые.
  • Хоть это радует.
Несколько минут молчу - взвешиваю, стоит ли спрашивать про Пьер. И все же задаю вопрос.
  • Игорь, откуда у гайцов инфа по Пьер была?
  • Даниил, все просто. Позвонил знакомому полковнику, скинул обе ее фамилии и фотографию. Попросил, чтобы отзвонились, если вдруг что. И, как видишь, сработало. Блядь, но на такой хуйне… Я просто охуел, когда мне полкаш перезвонил. Все таки можем и палками повоевать, да? - он довольно улыбается и я киваю.
  • Ну да.
Мне хочется выдернуть его из машины и выбить правду. Схватить за шиворот и мордой отхерачить об капот пока он не скажет кто он на самом деле. Подсунул ли он жучок в мой телефон, предупредил ли эту Пьер? Игорь бросает быстрый взгляд на мое перекошенное от злости лицо.
  • Даниил, ты чего?
  • Придушу! - выдыхаю я сквозь стиснутые зубы. - Придушу, суку!
  • Давай сперва хотя бы допросим? - спрашивает он, решив, что это относится к Инге.
  • Обязательно.
Телефон начинает вибрировать о пришедших СМС, и я тяну его из кармана. Несколько сообщений о пропущенных вызовах от Кумы и одно, от которого меня пронзает судорога:
"ДЭН, СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ!!!"
  • Только не это. - я давлю на на кнопку вызова и молюсь всем богам, чтобы Кума взял трубку.
  • Дэн… ты… Катарина… - Кумин голос едва пробивается через помехи, но по интонации уже понимаю, что случилась полная жопа.
  • Кума! Я плохо слышу! Повтори! - ору я, но в ответ только шелест и вызов обрывается. - Блядь!
Я снова давлю на кнопку вызова, он сразу же сбрасывается, и только после пятой попытки замечаю значок отсутствующего сигнала сети.
  • БЛЯДЬ!!! - ору я.
  • Даниил? - Шувалов слегка притормаживает машину, - Что произошло?
  • Катарина! Что-то случилось с Катариной!

37. Котёнок.

Я долго не могу уснуть и когда тренькает телефон сразу же тянусь к нему. Несколько раз перечитываю сообщение и срываюсь к шкафу. Достаю чемодан и кидаю в него вещи. Лишь небольшую ракушку, которую достала сегодня, тщательно оборачиваю в несколько слоев бумаги - наконец-то я нашла применение журналам, лежащим на столике. Несколько минут осматриваюсь, чтобы не забыть ни одной своей вещи и чиркаю несколько строчек для Максима и Гали, чтобы они не волновались понапрасну. Придавливаю край записки вазой с цветами и выбегаю из бунгало, волоча за собой чемодан, постукивающий колёсиками на стыках дощатого настила.
Я дождалась, и теперь все будет хорошо. Даже пилот маленькой Сессны часто-часто кивает, когда через переводчика прошу отвезти меня в аэропорт Папеэте. И там, как по заказу, успеваю взять билеты с единственной пересадкой за несколько минут до окончания регистрации. Я улыбаюсь так, что весь мир вокруг начинает светиться - я полечу, пересекая все мыслимые часовые пояса, и обниму Даньку гораздо раньше, чем если бы он летел ко мне сюда.
И уши на взлете закладывает совсем по-другому, как-то по-особенному. Едва ощутимо и буквально на несколько секунд. Я радостно смеюсь, когда стюардесса предлагает бокал шампанского - откуда ж мне знать, что он входит в стоимость перелета? - и смотрю на поднимающиеся вверх пузырьки за тонким стеклом. Они так же как я торопятся. Вот только они стремятся на свободу, а я хочу попасть в плен самых любимых рук на свете. Чтобы Данька прижал меня к себе так, как умеет только он - крепко-крепко и в то же мгновение нежно и трепетно. Он будет долго обнимать меня, а потом мои губы обожжет его поцелуй. Такой поцелуй, в котором он расскажет, как скучал, как ждал моего возвращения. Поцелуй-признание и обещание ночи, перетекающей в рассвет, а потом… Потом за окнами начнет таять снег, испугавшись того пламени страстных прикосновений, которое будет беситься в нашей постели. Которое захватит нас полностью, спалит кожу, оголяя нервы так, что от одного его дыхания у меня будет вырываться стон наслаждения. Господи, как же я соскучилась по своему Зверю! Как мне его не хватает!
Сколько раз я читала, сколько раз мечтала о таком…
  • Спасибо, спасибо тебе за него. - шепчу я, прижимая пальцами крохотный кулончик - дольку мандарина, подаренный Даней.
Не знаю почему, но мне кажется, что именно эта долька - мой личный талисман. Я встретила Зверя, загадав желание в новогоднюю ночь и съев мандаринку. И Даня увидел кулончик, когда мы бродили по туристическому комплексу, накатавшись с горок на ватрушках. Даже не помню, где потерялись тогда Максим с Галей. Зато помню улыбку, с которой Данька шел, сжимая в кулаке кулончик.
  • Угадай, что это? - хитро произносит он, показывая две ниточки, торчащие между пальцев.
  • А как же подсказка? - я аккуратно отгибаю один.
  • С подсказками может каждый.
  • Хм-м-м… - хмурюсь, тяну следующий палец, - Я не каждая.
  • И правда. Ты единственная. - Даня смеется, берет мою ладошку и опускает в нее что-то, сжимает в кулачок, - Единственная в мире мандариновая наркоманка.
И я прыгаю, визжа от счастья, как маленькая девочка, получившая в подарок то, о чем даже не мечтала, то, что гораздо лучше любой мечты.

Пересадка в Париже. И снова закладывает уши. А в голове единственная мысль:" Я скоро буду дома!" Я проваливаюсь в сон совершенно незаметно и сплю так сладко, что просыпаюсь, когда меня за плечо аккуратно тормошит стюардесса. Она улыбается и просит пристегнуть ремень. Мы скоро зайдём на посадку.
"Данька, я уже почти дома!" - ликую я и открываю последнее СМС.
"Катарина, возвращайся домой скорее!!!"
Читаю и смахиваю слезы счастья - Зверь меня ждёт. Зверь все решил и теперь у нас все будет хорошо.

Я спускаюсь по эскалатору и вижу огромный плакат:" Катарина ЛуковАя". И стрелочка вниз.
  • Засранец! - смеюсь я над тем, как он даже тут решил всем показать правильное ударение в моей фамилии.
Протискиваюсь через толпу и улыбка на моих губах гаснет.
  • Игорь? А где Даня..ил Владимирович?
  • Он немного не успевает приготовить вам сюрприз, Катарина Сергеевна. - Шувалов перехватывает мой чемодан, - Как долетели? Пойдёмте.
  • А почему тогда за мной не приехал Дима?
  • Дима? Он взял отгул, Катарина Сергеевна.
Игорь открывает передо мной дверь автомобиля и, когда я наклоняю голову чтобы сесть, сильно прижимает к моему лицу платок от запаха которого у меня начинает кружиться голова. Я дергаюсь, пробую закричать, но крик застывает в горле. Успеваю лишь чиркнуть ногтями по запястью и проваливаюсь в темноту.

38. Зверь.

Шувалов жмёт по тормозам и прижимается к обочине, а я колочу по торпеде, матерясь на чем свет стоит. Я должен был ей позвонить. Должен! Сука! А теперь мы стоим в какой-то заднице мира, где нет связи, и мне даже не позвонить никому. Даже не посмотреть в интернете когда прилетают ближайшие рейсы.
  • Ебаный дебил! - я в последний раз впечатываю кулак в пластик и выхожу на улицу. - Думай, сука. ДУМАЙ!!!
  • Даниил, я могу чем-то помочь? - Шувалов идет ко мне и застывает, как вкопанный, когда я начинаю орать:
  • ОТЪЕБИСЬ!!! ДАЙ МНЕ ПОДУМАТЬ!!!
"ДУМАЙ!!! ДУМАЙ, БЛЯДЬ!!! Я звонил ей в семь с копейками, и она была ещё там. Так. Так. Так. Что это мне даёт? Нихуя. Нихуя не даёт. Думай. Думай. Вспоминай! Токио. Девять часов. А потом сколько? Вспоминай же, блядь!!! Двенадцать? Вроде двенадцать. Плюс пересадка. Час, максимум. Двадцать два часа. Сколько сейчас? Половина четвертого. Да. ДА, СУКА!!! Можешь ведь, когда хочешь! Она прилетит только через полтора часа. Кума, сученыш ты поганый!!! Я тебя утоплю в вискаре, когда ты вернешься! Напою так, что ты потом его возненавидишь!!! Сука, полтора часа на то чтобы выцепить эту Пьер, вытряхнуть из нее все, что она знает, и приехать в аэропорт. Блядь, я успею. Должен успеть. На крайняк отзвонюсь Диме, когда появится связь. Он отвезёт ее домой и прикроет, пока я еду. Главное, не тупить."
  • Игорь, погнали! Быстро! - рычу я, запрыгивая в машину. - Сколько нам ещё туда ехать?
  • Минут десять.
  • Так гони, блядь!
И Шувалов вдавливает педаль газа в пол. Машина сперва орет на высоких оборотах, шлифуя колесами на месте, а потом срывается вперед, виляя жопой, как корова на льду.
Он выключает фары, сворачивая на нужную улицу, глушит двигатель на ходу, и мы подползаем накатом, останавливаясь за три дома.
  • Который? - спрашиваю я, всматриваясь в темноту, разбавленную светом одинокого фонаря.
  • Слева, с красным крыльцом. - Шувалов быстро достает из плечевой кобуры пистолет, проверяет и перекладывает в карман куртки.
  • Ствол-то нахрена?
  • Даниил, лучше подстраховаться. Мало-ли кто там и что. Пошли?
Я коротко киваю и бросаю взгляд на часы. У меня есть ещё час и двадцать две минуты. Выхожу из машины, аккуратно прикрываю дверь и прислушиваюсь. Кроме гуляющего по крышам ветра ни звука, делаю шаг по закатанному снегу и хищно улыбаюсь. Ни скрипа.
  • Сучка, молись, чтобы я тебя просто не придушил. - хриплю, медленно приближаясь к дому, стараясь не попасть в пятно света.
Игорь ступает ровно след в след, прикрывая спину. А я, как ангел смерти, приближаюсь к своей новой жертве. С каждым шагом сатанея все больше. Я задам всего один вопрос, а потом… Калитка приоткрыта. Ровно на столько, чтобы едва протиснуться между ней и столбиком забора, не коснувшись, не скрипнув петлями. Я поднимаюсь на крыльцо, опускаю ладонь на ручку, медленно поворачиваю ее вниз и тяну. Игорь едва касается моего плеча и я мотаю головой:"Закрыто." Он легонько оттесняет меня в сторону и достает из кармана какой-то кожаный футляр. Опускается на колено перед дверью, откладывает пистолет в сторону. Из футляра Шувалов извлекает две тонких стальных пластинки с зазубринами и вставляет их в замок. Несколько секунд что-то нащупывает ими в недрах, и когда в тишине негромко щелкает, едва дожидаюсь, чтобы Игорь отошёл в сторону. Я рву дверь на себя и влетаю в дом, уже не заботясь ни о какой конспирации - у меня перед глазами уже маячит шея Пьер, которая наивно полагала, что сможет исчезнуть бесследно.
  • Ну здравствуй, Даня. - раздается из темноты. - Что-то ты не торопишься.
Я мотаю головой, стараясь отогнать наваждение, но в затылок упирается холодный металл.
  • Руки поднял! - Шувалов легонько толкает стволом меня в шею и коротко хыкает, когда я резко ухожу в сторону и с ревом впечатываю кулак ему в грудь, вкладывая в один удар всю свою ненависть.
  • А-та-та. - смеётся голос из темноты, - Даня, Даня. Будь лапочкой, включи свет. Выключатель у тебя как раз рядышком.
  • Что ты тут делаешь? - я наклоняюсь и тянусь к пистолету.
  • А ты попробуй угадать. Такой умный мальчик уже давно бы все понял. - голос срывается в злое шипение, - Тронешь ствол и пожалеешь! Включи свет!
Я распрямляюсь, щелкаю выключателем и оборачиваюсь. В углу комнаты стоит стул, к которому привязана Катарина, а за ее спиной стоит кошмар из моей прошлой жизни.
  • Сюрприз, Данечка! - она смеётся так, словно сейчас начнется праздничная вечеринка, наклоняется к уху Катарины, - Ну вот. А ты думала, что он не придет. Прибежал. Прилетел твой герой. Даня ведь у тебя герой? Смотри, как Игорюшу приголубил. Настоящий герой, прилетевший выручать свою девочку из опасности.
Мои кулаки стискиваются до хруста костей, а Кристина медленно поднимает голову и подносит к горлу Котенка тонкое лезвие.
  • Только дернись! И я твоей девочке с лёгкостью попорчу горлышко. Хочешь проверить? - она легонько надавливает кончиком ножа на кожу, чтобы выступила капелька крови, и снова истерично хохочет. - Ну как? Так убедительнее? Может ручки все таки поднимешь? Давай-давай. Можешь ведь, когда прижмет.
Я поднимаю руки вверх, не отрываясь смотря на дрожащую Катарину.
  • Котенок, все будет хорошо. - говорю я, и по ее щекам пробегает крупная слеза. - Котенок, я тебе обещаю.
  • Ух! Какие нежности. Котенок? Ты ее называешь Котёнком? - Кристина хохочет и неожиданно замолкает. В ее глазах вспыхивает сумасшедший блеск, а голос становится дерганым и рваным. - Возьми кресло, тварь! Дернешься хоть на миллиметр в сторону и я ей одним движением перережу глотку!
Медленно поворачиваюсь и опускаю одну ладонь на спинку кресла, тяну его к себе, стараясь прижать к бедру. Ножки скрипят по полу, издавая такой неприятный звук, что хочется остановиться. Одной рукой двигать эту махину как минимум не удобно.
  • Подними и переставь нормально! Напротив своей сучки ставь! - истерично орет Кристина, и, когда я медленно выполняю ее приказ, кивает, - Садись!
Мне на колени летит пара наручников.
  • Застегивай! Быстро! - лезвие ножа снова вплотную приближается к коже, и я защелкиваю одно кольцо на запястье, а потом на рукоятке кресла. - Не тормози!
Кристина истерит, а мне никак не удается левой рукой пристегнуться к креслу.
  • Не ори! - тихо хриплю я, - Попробуй сама, если такая нетерпеливая!
  • Заткнись! - она упирает кончик лезвия рядом с веной на шее Катарины, - Повторить стимул?
  • Только попробуй. - я роняю расстегнутое кольцо браслета на бедро и шарю по нему пальцами, - Рискнешь, и, клянусь, ты сдохнешь.
  • Ну да. - она наклонив голову следит за моими движениями,дожидается пока защелкнется наручник, и подходит. - Что ты там делал? Ножка зачесалась? Я тебе помогу!
Кристина резко перехватывает нож и со всей дури всаживает его мне в бедро. Ровно в то место, где Сало приклеивал свои пластыри-кнопки. Я взвываю от дикой боли, дёргаю руками, чтобы схватить ее за горло, но браслеты впиваются в запястья, а в лицо мне раздается истеричный смех.
  • Ну как? Ещё чешется? - она щелкает по рукоятке ногтем и это движение взрывается в голове новым приступом боли.
  • Сука! - цежу я сквозь стиснутые зубы, - Сука!
  • Заткнись! - Кристина исчезает у меня за спиной, а мне становится страшно от того, что нет никакой уверенности - сработала кнопка или нет.
Я не знаю нужна ли ей сеть, хватило ли прикосновения спинки кресла, чтобы ее активировать, и попал ли я туда, куда нужно, когда шарил по бедру, из которого сейчас торчит нож.
Катарина, сидящая напротив, смотрит на его рукоятку, тихо всхлипывает и мне приходится несколько раз позвать ее по имени, чтобы она отвела глаза от расползающегося по штанине темного пятна.
  • Катарина! Посмотри на меня! Катарина! - шепчу я, - Все будет хорошо, Котенок. Все будет хорошо! Ты мне веришь?
Она кивает и начинает мелко трястись, когда я закидываю правую ногу на левую, закрывая от нее нож.

  • Игорюша, Игорюшенька! - Кристина воркует над кашляющим Шуваловым.
Слышно как она хлопает его по щекам, приводя в чувство, а у меня от этой заботы вышибает остатки страха. Не знаю, что именно заставляет Катарину замереть, что останавливает ее слезы - мой голос или взгляд, затянутый кровавой пеленой ярости. Я знаю, что Сергею нужен час, чтобы приехать с Ништяком в эту жопу мира. Я уверен, что они приедут. Впервые за все время я уверен на сто процентов, что у меня есть крохотное преимущество. И нужно лишь протянуть час, жалкие шестьдесят минут, а потом в эту халупу влетит моя гвардия с помповым дробовиком.
  • Эй, тварь! - мой голос звучит так, словно я сейчас стою в полный рост и держу ее на прицеле, - Зачем тебе все это? Давай, Кристина, расскажи мне, чем я так тебя обидел?
  • Заткнись!
Она возится у меня за спиной с Шуваловым, а Катарина мотает головой из стороны в сторону, чтобы я не провоцировал эту психичку.
  • С Шуваловым трахаешься? - я поворачиваю голову, краем глаза замечая, что Кристина замерла. - И как он? Достаточно хорош или ты уже просто ебешься с первым встречным, как продажная шлюха?
  • ЗАТКНИСЬ!!!
Щека вспыхивает от пощечины, но я только смеюсь в ответ.
  • Переспать с безопасником, чтобы он под твою дудку плясать начал? Очень похоже на тебя. Он хотя бы знает, что ты потом переметнешься в другую постель? С Аркадьевым тоже пришлось ноги раздвигать? А с Мироновым?
  • Что!?
  • Со сколькими ты переспала, чтобы затащить меня сюда? Алеутов? Синявин? Этим задохликам наверное было достаточно просто отсосать?
  • ЗАТКНИСЬ!!! - Кристина отпинывает мою правую ногу и дважды кулаком бьет в бедро рядом с ножом. - Сука! Дерьмо! Тупой кретин!
  • По крайней мере я не трахаюсь со всеми подряд! - цежу я сквозь зубы.
  • Да? А как же твоя Лика? Шлюшка только спит и видит, как сможет тебя захомутать.
  • Кто еще? Когда ты стала так заботиться о моей личной жизни? А может, просто решила перетрахать все мое окружение? Безопасникам сразу всем дала или в очередь выстроила? По трое.
  • Гнида!!! - Кристина брызжет слюной - Ты еще тупее, чем я думала! Сраный кобель! Со своим дружком трахающий все, что вам только захочется, а на утро даже не можете вспомнить имя! Да?
Она смотрит на меня безумными глазами и выплевывает в лицо:
  • Соня.
  • Не помню такую. Блондинка или брюнетка? Можно побольше подробностей? - я ухмыляюсь и тихо добавляю, - Она сосала так же хорошо, как ты?
  • Не смей! НЕ СМЕЙ ТАК О НЕЙ ГОВОРИТЬ!!! Тупое животное! - Кристина приближается почти вплотную к моему лицу. - Ты убил ее и даже не помнишь имени. Ты убил мою сестру!
  • Нет. - медленно вожу головой из стороны в сторону и шепчу, - Ее убила наркота, которой она обдалбывалась до усрачки. Конченная наркоманка, за дозу готовая отдаться любому. А ты за нее заживо сожгла одиннадцать человек. Да? Вместо того, чтобы нанять киллера, ты решила отомстить им? Тем, кто и понятия не имел о твоей сестричке. Так кто из нас убийца, Кристина?
Она отшатывается назад и в ее руке я вижу пистолет Шувалова.
  • Ну же! Давай! Жми на курок! Тебе ведь не хватает только этого? Грохнешь меня и станет легче. Давай, Кристина!
  • Нет. Нет, Данечка. - она опускает ствол и начинает истерично хохотать, - Мне этого мало! Мало!!! Это будет слишком просто для тебя. Я тебя заставлю почувствовать то, что испытала я, и только потом, когда ты будешь умолять, чтобы я тебя грохнула...
  • Кристина. Бумаги. Пусть сперва подпишет бумаги. - Шувалов надсадно хрипит у меня за спиной.
  • Как ребрышки, Игорек? - спрашиваю я.
  • Я тебе дам это почувствовать. Попозже. - он сипит и как-то жалко пинает ножку кресла. - Кристина, бумаги.
  • Заткнись, я сама знаю!
Она отходит в сторону, подцепляет со стола тонкую папку и бросает мне ее на колени:
  • Подписывай!
  • Чем? Жопой? - я поднимаю вверх правую руку, намекая на наручник.
  • Юморист. - Кристина с опаской подходит и тянет мне ручку. - Подписывай!
  • Ты идиотка? - мне уже смешно и я хохочу, - Хотя бы подай бумаги. Я как должен их достать? То каждую мелочь продумываешь, а тут лажаешь.
  • Сука!
Кристина тянет папку за уголок на себя, расстегивает молнию и подносит пару листов к моей руке.
  • Все это ради фирмы? - я ставлю размашистые подписи, - Ну да. Я уже чувствую, как ты переживала… За бабло!
  • Заткнись! - она проверяет бумаги и в ее глазах безумие выскакивает на новый уровень. - Что-то не так. Игорь, тут что-то не так!
  • Конечно. Одной моей подписи мало. Нужна личная печать. Она в сейфе в офисе. Ключи от кабинета в кармане. Код от сейфа запиши, а то забудешь по дороге. Три, пять, два, ноль, семь, пятнадцать, один, четыре.
  • Игорь? - Кристина смотрит на Шувалова за моей спиной.
  • Я откуда знаю! - хрипит он. - Ты же все затеяла.
Несколько минут в комнате стоит тишина, в которой слышно только надсадное дыхание Шувалова.
  • Грохнем его и все. - он кашляет, - Дай мне ствол, я хочу лично его пристрелить!
  • Нет! - Кристина мотает головой, - Он только мой.
  • Ну так в чем проблема? - я смотрю на ее перекошенное лицо, - Пушка у тебя есть, сними с предохранителя и нажми на курок. А потом спокойно скатаешься и поставишь печать. Вместе со своим Игорюшей. Как раз успеваете пока никого там нет.
  • Нет! - она мотает головой, - Это слишком просто. Я хочу, чтобы ты помучался. Чтобы ты видел, как я буду медленно забирать у тебя все! Все что тебе дорого. Чтобы ты ползал у меня на коленях, вымаливая смерть!
  • Так чего же ты ждешь? - я начинаю на нее орать, - Я же здесь. Давай!
Кристина дергает головой, явно ища подвох. Резко подходит ко мне и выворачивает карманы пальто. Откидывает в сторону мобильный, поднимает связку ключей.
  • Игорь, поехали. - она помогает подняться на ноги Шувалову. - Он никуда уже не денется.
  • А я пока тут посижу! - хохочу я им вслед.
  • Заткнись!

39. Котенок.


Даня смеется, как припадочный, пока с улицы не доносится звук заводящейся машины. Он прислушивается, провожает взглядом свет фар, отражающихся на стене, и потом смотрит на часы.
  • Котенок, все хорошо. - тихо шепчет он. - Все идёт по плану.
А я мычу в ответ, глазами полными слез кошусь на рукоятку ножа в его бедре и пробую хоть немного пошевелить рукой.
  • Пустяки. Это все пустяки. - Даня внимательно рассматривает меня, словно ощупывая взглядом, - С тобой все в порядке? Они ничего с тобой не сделали?
Мотаю головой и дёргаю подбородком вверх.
"Больно?"
  • Не переживай. Только кажется страшным, а на самом деле - мелочь. Пару швов наложат в больничке и буду как новенький. - он косится на часы и тихо шепчет, - Ну и где же вас носит?
Мычу что-то невразумительное, про то, чтобы он мне не врал, взглядом показываю на пятно на брючине и небольшую лужицу крови под креслом, но кляп во рту все превращает в кашу из непонятных звуков.
  • Котенок, ты мне веришь? - спрашивает Даня и я киваю, - Вот тогда прими за данность, что все нормально. Просто маленькие издержки. Скоро все закончится.
Я испуганно вздрагиваю, когда по стене крадётся полоса света и не понимаю почему Данька ей улыбается.
  • Сработало. - облегчённо выдыхает он.
И в этом выдохе я чувствую, что на самом деле Даня не был уверен до конца. А он громко кричит, когда за дверью раздаются шаги:
  • Серёга, тут все чисто.
В комнату вваливается целая толпа разношерстного народа, среди которых я узнаю только двоих - хакеры, нашедшие в компьютерах эти странные штуки, с которых все началось.
  • Ништяк тебя тут нафаршировали! - говорит один, рассматривая Данину ногу, и тянется вынуть нож.
  • Не трогай даже! Сперва жгут! - командует второй, - Сними с него ремень и затяни выше. Только потом вынимай. Нож в пакет - там отпечатки.
  • Ништяк. Я у мамы санитар!
Даня тихо шипит и матерится, а я дергаюсь, пока меня развязывают и отталкиваю этого шутника с окровавленным ножом в пакете.
  • Уйди! Данечка! Господи! Даня! - я реву и боюсь к нему прикоснуться, чтобы случайно не сделать больно.
Из разреза на брючине толчками вытекает темная кровь, Зверь затягивает ремень на бедре сильнее и встаёт. Как бы он не скрывал, но я вижу, что это даётся ему тяжело.
  • Иди сюда, глупенькая. - притягивает меня к себе, целует в макушку, а потом аккуратно приподнимает голову за подбородок и внимательно осматривает мою шею. - Придушу эту суку! Сергей мне нужна машина до офиса!
  • Никакого офиса! Не пущу! - я поднимаю на Даню глаза, - Тебе надо в больницу.
  • Котенок. Сперва в офис. И только потом в больницу.
Он говорит это тихим голосом, в котором закипает, клокочет ярость и жажда расправы. Сейчас это Зверь, который хочет завершить начатое. Спорить с ним бесполезно - он не успокоится, пока лично не убедится в том, что все закончилось. И я согласно киваю:
  • Тогда я поеду с тобой! И даже не спорь!
Даня несколько секунд думает прежде чем открыть рот.
  • Можешь даже ничего не говорить! Я все равно поеду с тобой. Нравится тебе это или нет! - я не отпущу его одного. - Просто не отпущу.
  • Хорошо, но ты всегда стоишь за моей спиной.
Единственное условие и я его принимаю.

За машиной, в которой мы, едут ещё три. "Личная кавалерия" - как сказал Данька усмехнувшись. И мне чуточку спокойнее. Кем бы не были эти люди в камуфляже, но они придают уверенности и какого-то спокойствия. Большего, чем когда за нами ездили охранники. Может все дело в форме, может в том, что почти у всех есть оружие… Главное, Зверя прикрывают. И вся эта процессия несётся с одной целью - помочь.
  • Это ведь неправда? Про Соню? - я спрашиваю, когда мы проехали чуть больше двадцати минут.
  • Нет конечно. - Даня поворачивается и какое-то время молчит. - Я вообще не был в курсе, что у нее есть сестра. И уж точно никого не убивал. Мы с Кумой как-то гудели в клубе, уже давно, лет семь или восемь назад. Вообще, место то ещё было. Непонятная музыка, мутный народ… Не важно. Она подсела, предложила купить порошка. Типа она знает у кого можно достать, а мы за это с ней поделимся. Ну и бонусом она с нами… Ты понимаешь…
  • Вы купили?
  • На кой черт? Мы конечно датые были, но с наркотой связываться? Не, Котенок. Это не наше. В общем, как-то так получилось, что мы ее до дома на такси проводили, и разбежались. Кумыч тогда ей хотел на моей визитке номер написать, но она его послала, а визитку взяла. Вот и все. Пару раз звонила, но я ее отшил. Культурно.
  • А зачем ты так про нее говорил?
  • Кристину раскачивал. Время тянул. Мне нужно было ее вывести из себя. Чтобы она на мне сорвалась и забыла о тебе. Как видишь, получилось.
Я аккуратно сжимаю его ладонь и опускаю глаза.
  • Ты ведь не знал, что за тобой приедут?
И он мотает головой.
  • Не был уверен до конца.

40. Зверь.


  • Это со мной! - останавливаю я вскочившего охранника. - С двадцать третьего ещё не спускались?
  • Нет, Даниил Владимирович.
  • Замечательно. Вызывай ментов, скажешь, что попытка вооруженного ограбления. Выруби все лифты, кроме одного.
  • Понял. - охранник кивает.
  • И скорую. - раздается из-за моей спины голос Котёнка.
  • Скорую тоже. Ножевое. - я оборачиваюсь, осматриваю свое войско. - Трое на лестнице, двое остаётся здесь, остальные за мной. Погнали.

Здравствуйте, вы все ещё верите в сказки? Тогда мы идём к вам, блядь!
Я сейчас выгляжу, как хрен знает кто. Костюм, перепачканый кровью, левая нога перетянута ремнем, по штанине расплылось темное пятно. Ебучий Рэмбо в финальной сцене боевика. Перепизженый, но не добитый.
  • Кристина! Ну как там печать? - ору я, медленно шагая по дороге смертников, - Просчитала все, но не учла одну малюсенькую вещь.
Я подхожу к секции с кабинетами начальников отделов, когда из моего кабинета выходит она. Сумасшедшая психичка с папкой в руках застывает в дверях и белеет.
  • Ты? - шипит она. - Как?
  • Угадай? - я достаю из кармана маячок, отклееный в машине, и бросаю ей под ноги. - Не у одной тебя есть такие игрушки, как оказалось.
Кристина смотрит на маячок, а потом на меня и начинает истерично ржать.
  • И что с этого? - она постукивает ноготком по папке, - Вот здесь уже стоит твоя подпись. Все это теперь мое. МОЕ!!!
  • Отсосешь не нагибаясь! Твое, говоришь? - я показываю ей за спину, - Пока в сейфе копалась не находила такую тоненькую папочку? Лежит на верхней полочке. Попроси Игорюшу принести, если он ещё может передвигаться. Твое оно стало… Думаешь почему я так легко подмахнул эти бумажки? Ты же все правильно подумала. - ухмыляюсь и ору, - Игорёк, давай, неси сюда папочку!
Пару минут пока Шувалов приносит папку и достает бумаги Кристина не сводит с меня глаз. Сверлит, пытаясь понять, что я задумал, но лишать ее удовольствия обосраться самой мне не хочется. Она быстро пробегает глазами единственный лист из папки и поднимает на меня взгляд полный ненависти.
  • Посмотри направо, Кристина. - говорю я ей. - Как думаешь, что это за дверь? Почему там есть ещё один кабинет? Ну же, подумай!
  • Где он?
  • А ты вспомни, где была в последний день, перед тем как уйти. Куда ходила, что делала. - мой голос наливается холодящей злобой, - А главное, чем все это закончилось!
Я жду, когда в ее глазах вспыхнет картинка пожара и тихо говорю:
  • Серёга стал одним из тех одиннадцати, кого ты сожгла, заметая следы. И пока бумажки, которые ты мне подсунула, не подпишет человек, которому перешла его половина компании… Хер те в рыло, но не компания. Шах и мат, Кристина.
  • Кому? КОМУ!? - она орет, брызжа слюной.
  • Спроси у нотариуса. Я не видел завещание.Часика через четыре узнаешь, но боюсь к этому времени ты уже будешь давать показания. Здание перекрыто. Приятный бонус, правда?
Я разворачиваюсь и медленно иду к лифту, когда она начинает истерично хохотать:
  • Обернись! Ты кое-что забыл!
Время застывает и становится резиновым, когда слышу угрожающие нотки в ее голосе. Словно в киселе, в замедленном кино, я оборачиваюсь и вижу, как палец Кристины белеет на спусковом крючке, но ствол направлен не на меня, а куда-то немного в сторону, буквально на несколько сантиметров. Она хищно улыбается и давит на курок.
"Котенок!"
Рывком дёргаю ее к себе и разворачиваюсь. Катарина вздрагивает, когда звучит первый выстрел, но я не верю, не хочу верить, и вжимаю, закрывая собой. Кристина истерично хохочет и раздается ещё один хлопок. Тело пронзает дикая боль, и меня бросает вперёд.

41. Комок нервов.


Двести двадцать три, двести двадцать четыре, двести двадцать пять…
Я считаю падающие капельки в прозрачном цилиндрике капельницы и медленно схожу с ума. Нет никаких звуков вокруг, а в голове все воет, завывает сирена скорой помощи, несущейся по вымершим улицам. И я гоню от себя прочь мысли, стараюсь не смотреть на ладони перепачканные кровью.
Четыреста сорок девять, четыреста пятьдесят…
  • Вам нужно поспать. Пойдемте, я договорилась с заведующим, и вы сможете поспать в соседней палате. - медсестра протягивает мне стаканчик с какой-то мутной жидкостью и просит выпить.
А я только мотаю головой и крепче сжимаю еле теплые пальцы.
Тысяча сорок один, тысяча сорок две, тысяча сорок три…
“Только не так! Умоляю! Только не так!!!”

Медсестра меняет бутылки в капельнице, и я начинаю считать снова.
Сто пятнадцать, сто шестнадцать, сто семнадцать…
  • Котенок… Поехали домой… - тихо, едва слышно, шепчут его губы.
И я киваю, захлебываясь слезами. Помогаю ему сесть на постели, такой маленькой для моего Зверя. Он морщится, выдергивая иглу капельницы, и тяжело дышит, пройдя от машины до дверей квартиры.

Бублик крутится в паре метров от нас, пока мы медленно бредем по парку. Даня всего несколько дней провалялся в постели, а потом сказал, что мы идем гулять. Десять минут в первый день, двадцать во второй…

  • Звонила Эля. - говорю я. - Спрашивала, как ты.
  • И как я? - Даня улыбается и кивает на скамейку, - Котенок, давай посидим немного.
  • Давай. Сказала, что ты меня не слушаешься и все делаешь по-своему.
  • Сдала с потрохами, могла бы соврать…
  • А то она тебя не знает. - я аккуратно прижимаюсь к нему и спрашиваю, - Почему Эля работает секретарем?
  • Это ее просьба. - Даня долго смотрит на Бублика, ныряющего по сугробам. - Когда мы с Серегой только основали фирму, он первым приказом утвердил ее на эту должность. Знаешь, это сейчас кажется таким смешным. Мы тогда сидели у них на кухне. У нас еще ничего не было: ни офиса, ни заказов. Зато уже был секретарь. А после пожара… Эля попросила ее оставить, чтобы не сойти с ума.
  • А Шувалов?
  • Продажная скотина. Повелся на обещание Кристины, что она отдаст ему половину фирмы. - он смеется. - А теперь поет соловьем, закапывая ее, чтобы скостить срок. Сало с Ништяком накопали их переписку.
Даня тяжело поднимается и я встаю следом.
  • Знаешь, Котенок, - улыбается он, - Тебе не надоел этот снег? Может махнем в отпуск?
  • Сперва поправишься!
  • Договорились. - он громко свистит и Бублик летит к нам стрелой.


42. Эпилог.


По мощеной булыжником улочке, шлепая сандалями, с небольшой корзинкой в руках, накрытой куском ткани шла девочка лет десяти и что-то мурлыкала-напевала себе под нос. Несколько раз она останавливалась перед витринами небольших магазинчиков и заходила внутрь, чтобы сделать покупки из длинного списка, а потом идти обратно. Перед яркой зелёной дверью девочка остановилась и дернула за верёвку звонка-колокольчика
  • Buenos días señor, le compré a su novia leche y mandarinas. - сказала она мужчине, вышедшему на крыльцо, передавая корзину.
  • Gracias Isabella.
  • Por qué eres tan grande, señor? - спросила девочка, осторожно рассматривая огромную ладонь.
  • Porque soy una Bestia.
  • Estas mintiendo! - улыбнулась она и заливисто засмеялась, когда мужчина зарычал.
  • Даня, хватит пугать ребенка! - грозно доносится из глубины дома. - И вообще, ты мне что-то обещал!
  • Я все прекрасно помню, Котенок. Уже иду.

На кухне я перекладываю несколько мандаринов и одно яблоко на тарелку и наливаю молоко в стакан, перед тем как достать из чемодана, стоящего в углу, маленькую коробочку, которую нагло умыкнул из квартиры Катарины перед самым вылетом. Поставив все это на поднос, иду в спальню и опускаюсь на край постели.
  • Знаешь, мне кажется, что это самое лучшее лекарство от твоей аллергии. - улыбаюсь я, положив ладонь на округлившийся животик.
  • Даня! Может хватит намеков? - Котенок смеётся, отправляя несколько долек в рот, - Можно я хотя бы первого рожу?
  • Это значит, что на второго ты уже согласна?
  • Даня! Хватит все выворачивать! И может быть ты наконец объяснишь, что здесь делает этот ёлочный шарик? Зачем ты его притащил сюда?
  • Помнишь откуда он у тебя появился?
  • О-о-о! Знаешь, это очень сложно забыть! - Катарина смеётся. - Даниил Владимирович с накрашенными губами - это нечто!
  • Кума сказал, что я должен был отдать то, что внутри него, настоящей женщине. И, как видишь, он у тебя. - я достаю игрушку из упаковки и протягиваю ей. - Разобьешь?
  • А что там? - Катарина трясет непрозрачный шарик, прислушиваясь к звуку.
  • Честно? Не знаю. Но Кумыч за этот шарик меня сутки кошмарил.
  • Ну ладно.
Она заворачивает его в салфетку и бьёт об угол кровати, а я подставляю поднос, чтобы Катарина высыпала на него осколки, среди которых лежит небольшое колечко.
  • Кумыч, сученыш… - смеюсь я и смотрю на Катарину. - Котенок, ты же выйдешь за меня?
  • Да.

P.S.:

  • Данечка! Даня! Где у нас "Супрастин"? Кажется теперь мне нельзя персики!!!







Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 41
© 15.01.2020 Лана Муар
Свидетельство о публикации: izba-2020-2712493

Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Елена Марфина       18.01.2020   04:27:01
Отзыв:   положительный
Мне понравилось. Прочла с интересом.
Одно неудобство (желательно выставлять порционно, главами) много сразу...
Не отвлекаться невозможно, а искать потом долго....
Ну, это такое....,как по мне...

Успехов вам!
Лана Муар       18.01.2020   12:38:42

Спасибо за отзыв. Обязательно учту замечание (впервые на этом сайте и ещё плохо ориентируюсь)
Елена Марфина       18.01.2020   18:29:57

С новосельем!))
А почин достойный!












1