Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Вяземская



- Кто стоит во главе союза "Меча и орала", отвечай? - гневно орал Пеструхин.
- Гриша, ты что? Я не знаю никакого орала, ты же сам видел, что я всю душу отдавала делу революции. 
- Я вам не Гриша, а гражданин начальник. Повторяю вопрос: Кто стоит во главе вашей организации.
- Повторяю, я не знаю ни какого  орала - ответила девушка, пытаясь выдавить из себя слёзы. Но они не выдавливались.

- Не хочешь по хорошему, будет по плохому - сказал Пеструхин, доставал из выдвижного ящика стола две ежовые рукавицы зелёного цвета в бурых пятнах.
Он стал не спеша их надевать, предварительно вложив в правую рукавицу, гладкую, как камень с побережья Чёрного моря, свинчатку.

В этот момент двери в кабинет отворились и Пеструхин тут же вскочил и вытянулся по стойке "Смирно"
Девушка повернула голову и посмотрела на вошедшего. Перед ними появился очень маленький человек, почти карлик, почти одного роста с ней сидящей на стуле.
- Вольно, вольно, садитесь пожалуйста - сказал вошедший. Увидев на руках Пеструхина ежовые рукавицы, он неудовлетворительно сморщился:
- Ну что вы, товарищ Пеструхин, это так не эстетично. Уберите это немедленно - это не наш метод.
- Так ведь не хочет говорить.
- Вы, товарищ Пеструхин совсем недавно у нас, вам ещё многому надо учиться. Учиться умению ладить с людьми. Вы вот сядьте на место стенографиста, будете вести стенограмму нашего разговора. Дело приняло политический оборот и взято под личный контроль -  сказал начальник, указывая пальцем в потолок.

Пеструхин послушно пошёл в тёмный угол, включил настольную лампу и приготовился записывать.

- Начнём плясать от печки - произнёс Нарком присаживаясь на против  девушки - и будем ковать железо, пока оно горячо. Правда, товарищ Пеструхин?
- Так точно, товарищ Нарком! - бодро донеслось из освещённой лампой темноты.

- Вы курите? - спросил Нарком, его едва было видно за столом. .
- Да нет, то есть да.... Если можно.
- Можно, можно. - Нарком вынул из кармана галифе серебренный портсигар, открыл его и протянул девушке предлагая выбрать папиросу.
Чиркнул спичкой, поднёс огонёк к ней и она прикурила.

- Кофе пьёте?
- Да.
- Товарищ Пеструхин, будьте так любезны, сделайте нам кофе.
- Слушаюсь - ответил Пеструхин и вышел из кабинета.
Нарком встал, подошёл к девушке и быстро зашептал ей на ухо:
- Я хочу помочь вам, но и вы поймите, что без вашего сотрудничества со следствием у нас ничего не получится.
- Я готова оказывать любое содействие - ответила девушка. Я на всё готова ради революции.
- Мне известно, что вы знакомы с товарищем Пеструхиным, в былые времена, верно?
- Да, какое то время мы вместе работали в домоуправлении, потом его по комсомольской линии командировали  на работу в Наркомат внутренних дел..
Больше мы не виделись.

- Разрешите, войти товарищ Нарком? - спросил Путрухин, входя в кабинет с подносом в руках.
- Входи.
Пеструхин подошёл к столу и поставил на стол поднос с двумя чашками на блюдцах, вазой с леденцами, и маленьким кувшинчиком для сливок.
- Как у Преображенского - подумал девушка
- Благодарю - сказал Нарком Пеструхину и тот ушёл в свой угол.

- Меня зовут Петром Александровичем, а как ваше имя - вежливо спросил Нарком, наливая девушке кофе в чашку.
- Троказина - ответила девушка - Троказина Вяземская.
- Троказина,... Хм, какое редкое имя.
- Да. Это сокращённо, в честь творцов революции - товарищей Троцкого, Каменева и Зиновьева.
- Как корабль назовёшь так он и поплывёт - задумчиво промолвил Нарком, покачиваясь с пятки на носок - А как ваше настоящее имя?
- Стёпа.... На самом деле Стёпа. Отец хотел что бы у него родился сын и даже имя ему придумал - Степан, а родилась я. Вот так я стала Стёпой, по Крещению Степанидой, но после Революции я взяла себе новое имя революционное.

- Чем занимались ваши родители до 17-го года?
- Отец на гильотиновом заводе работал, листовую сталь рубил. Я его почти не видела, он работал по 14 часов в сутки с четырьмя выходными в год, на Пасху, Рождество, Троицин день и день восшествия на трон его императорского величества.....
А в 15 году он ушёл добровольцем на германский фронт, где пропал без вести.

- А мать?
- Мама прачка, то есть была прачкой - сейчас её нет в живых, она обстировала господ Воробьяниновых.
Вы не подумайте, товарищ Нарком, я пролетарского происхождения.
- Да, верю я вам, верю. А в каком полку служил ваш отец?
- В Лидском, пехотном.
- В Лидском, говорите.... Хм, хм.

Вдруг он наклонился к Вяземской и спросил так неожиданно, что она, чуть не подавилась кофием:
- Швондер ваш первый мужчина?
- В смысле?
- Вы не расслышали мой вопрос?
- Просто..... как то я не знаю... Не знаю, как сказать.
- Как есть так и говорите.
- Да. То есть нет. Он не первый. Он... В общем он не первый. На Маёвке мы с ним познакомились.
- Он обещал вам замужество?
- Нет, только говорил, что не время сейчас думать о личном благополучии. Нужно строить новый мир.

Нарком встал из за стола и заходил туда сюда по кабинету.
- Вы чувствуйте себя как дома, сами подливайте себе кофе, сахар и сливки добавляйте по вкусу.

- Можно я ещё папиросу возьму?
- Да, конечно.
Она взяла пачку с стола покрытого багровым вельветом.
- А почему вы спросили о нашей близости с товарищем - простите - с гражданином Швондером?

- Он в своих показаниях отметил, что вы во время вашей с ним близости в экстазе кричали на родном языке.
- Ну а на каком же мне кричать, на японском что ли? Я кроме русского ни одного языка не знаю, не дворянка чай.
- Вы кричали Зер гут и Даст ист фантастишь.
Вяземская ничего не говоря, с силой затушила папиросу о пепельницу, представляя, что пепельница - это лицо Швондера.

Нарком нажал кнопку под столом и в кабине вошли конвоир в будённовке и человек со страшно опухшем от побоев лицом. Вяземская не сразу узнала в арестанте Швондера.
Швондера бил озноб, он еле стоял на ногах, лицо было таким опухшим, что глаз не  видно.
Всё зло которое кипело в Вяземской на Швондера тут же превратилось в невыносимую жалость.
- Изя - она шагнула к Швондеру на встречу - кто тебя так? За что?

Дорогу Трокозине пресёк конвойный:
- Не положено.

- Швондер, вам знакома эта женщина? - строго спросил Нарком
- Да. Это Тракозина Вяземская, она же Ангелика Борзик - кадровая германская разведчица. 
Под видом благотворительности в пользу детей Германии, и иными обманными путями собирала деньги с советских граждан и финансировала начинающего Гитлера.
- Но это же не правда, Изя, ты что такое говоришь?
- Уведите - приказал Нарком.
Конвойный толкнул Швондера в коридор.

Вяземская рухнула на стул. В висках стучали молоточки, как ходики на стене у Преображенского.

- Мы знаем всё, Вяземская. Мы знаем, как вы перешли границу, как вошли в доверие к Швондеру, как хотели вовлечь в свои шпионские сети видного советского учёного-генетика. Мы знаем всё. Вам нет смысла запираться, фрау Борзик.
- Но это ложь, наглая, невозможная ложь.
Комиссар достал из за пазухи тетрадку, её тетрадку. Тетрадку со стихами и развернул её.

- Я вчера коротал время между допросами, читая ваши стихи, мне они очень понравились.
Даже наизусть парочку выучил из цикла
"Не отправленные письма Борменталю"

"Дорогой Борменталь,
Увези меня в даль..."

Вяземская тут же молитвенно сложив руки пала перед Наркомом. 
- Умоляю не надо, я всё подпишу.
- Ну вот и славно. Товарищ Пеструхин, предложите даме перо, чернильницу и протокол.
Вяземская не читая подписала протокол, где она призналась, что является германской шпионкой,
и руководителем бело - иммигрантского союза "Меча и Орала".





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 15.01.2020 Андрей Петроченков
Свидетельство о публикации: izba-2020-2712350

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ














1