Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Просто УЖАС!!! и Ничего страшного Глава 3 «Здесь же русским по белому написано!»



Глава 3
«Здесь же русским по белому написано!»
(серия третья – Ноябрь)

Ноя-быр-быр засыпал серую землю небольшим количеством снега и вскоре он, перемешавшись с пылью, перестал радовать население. Особенно ту составляющую, которая отвечала за чистоту помещений. Школьные уборщицы (или иными словами технический персонал) бдительно следили за наличием и целевом использовании учащимися, так называемой, «второй обуви».
Школа на каникулах была открыта для всех желающих и занятых в различных проектах, секциях, кружках... Вообще-то ничего плохого в посещении школы нет, особенно, когда в ней нет уроков. Паша, вот помог, по просьбе Николса, доставить платье сестры в поглаженном состоянии для какого-то смотра. Теперь ждал окончания мероприятия, чтобы транспортировать платье в комплекте с сестрой обратно.
По коридору прохаживались ещё несколько «мобилизованных» для таких же действий пап.
Пробегавший мимо Фёдорман вежливо со всеми раскланялся и попросил Пашку заглянуть в лаборантскую.
– Паша, нет ли у вас желания поучаствовать в физико-технической олимпиаде? Полагаю, с выходом на областной этап. Там призовые места сопровождаются гарантированным приёмом в региональные ВУЗы. Н-да.
Учитель увидел, что пола пиджака испачкана мелом и начал отряхиваться.
– Не, Фёдор Ильич, мне в олимпиаде участвовать не честно, даже из-за гарантированного поступления. Я, вообще, не знаю, буду поступать или нет. С отцом нужно посоветоваться.
В старых шкафах за стеклянными дверцами радами поблёскивали занятные раритетные приборы, приборчики и великое множество прочего интересного.
– Кстати, где он сейчас? Давненько не видел.
– И я давно не видел. Вахта. Чего-то добывают. Что, привет передавать?
Пащка, любопытствуя озирался по сторонам.
– Обязательно. Будет время, пусть заглянет. Я у твоего папы был классным руководителем.
– Он говорил.
– Ну, хорошо. Иди. Подумаю, кого ещё можно выставить от школы.

В чашке весов лежал перстень с чёрным камнем. Собственно ничего примечательного и предосудительного в том не было, но Паша зацепился взглядом за композицию по причине её странности.
Весы находились в равновесии, а на другой чашке никаких гирек (по правильному – разновесов) не было. Неужели массивный перстень с большим камнем ничего не весил?
Фёдорман перехватил взгляд и улыбнулся.
– Фокус объясняется просто – коромысло весов застопорено.
– А, что за камень?
– Симпатичный. Но, как он называется, я не знаю. Ладно, более не буду вас задерживать.
Паша вышел из лаборантской. По коридору уже носились туда-сюда среднеклассники, выпущенные из актового зала. Оставалось найти и извлечь из перевозбуждённой толпы сестру Николса. Главное чтобы эти непрерывно движущиеся «молекулы», как называл Фёдорман эту возрастную категорию, не затоптали.

Лера почти всё время была со своей мамой. И действительно, немного «светилась» изнутри. Они практически не расставались, то есть на Николса с Пашей времени не было совершенно. Они же друзья и должны понимать, что сейчас… сейчас рядом самый родной человек с которым удаётся быть вместе совсем редко и совсем недолго.

Николс, надеясь хотя бы увидеть её, частенько прогуливался в том микрорайоне и однажды действительно встретил Леру с мамой возле их дома.
– Привет! Здравствуйте. – Ник поздоровался двумя способами, даже попытавшись неуклюже раскланяться.
– Здравствуйте, – улыбнулась женщина, на которую Лера была очень похожа и обратилась к дочери. – Знакомь.
– Мама, это Николс. Мой одноклассник.
Женщина внимательно осмотрела всегда растрёпанную одежду предполагаемого кавалера дочери.
«Творческая личность».
– Николс, Николс. Ник? Это твоими шедеврами все гаражи расписаны?
– Ну, не все. Краски дорогие и ещё приходится сталкиваться с отрицанием всех цветов отличных от серого у некоторых собственников.
– А кроме рисования, чем увлекаешься?
– Жизнью, во всех её проявлениях. Их много.
– Ладно, – рассмеялась Лерина мама, – допрос окончен. Пообщайтесь, пока я в магазин загляну. Лера, заказы будут?
– Нет, мама. Я так сразу сейчас ничего и не придумаю.
– Хорошо. Тогда на моё усмотрение.

Женщина перешла дорогу по направлению к ближайшей точке размножающегося с поразительной скоростью сетевого монстра с вызывающе краснеющими повсюду вывесками.

– Лер, как твою маму зовут, а то неудобно…
– Вероника Марковна. Что новенького?
– Ни-че-го. Брожу вот. Пашка занялся зачем-то железными дорогами параллельно со звёздами.
– Интересно, – Лера на секунду задумчиво нахмурилась. – А ты? Как брожение?
Болтая ни о чём, ребята прогуливались по аллейке, пока из магазина не вышла Лерина мама, нагруженная пакетами.
– Давайте, Вероника Марковна, я помогу донести, – забрал покупки Ник.
Совместная прогулка была продлена до подъезда, там и расстались. Но Николсу уже стало просторней, даже светлей в сгущающемся сером сумраке наступающего осеннего вечера.
«Как всё-таки разные на первый взгляд незначительные мелочи меняют настроение… Толкнули нечаянно и весь день на всех обижаешься. Посмотрели по-доброму и что-то приподнимает над землёй…»
Николс точно знал что сейчас будет рисовать нечто светлое и воздушное.

Вероника Марковна с интересом посматривала на погрузившуюся в задумчивость дочь. Не так уж давно она и сама была девчонкой-старшеклассницей.
«Или давно? Дочь уже заканчивает школу».
Ей совсем не хотелось ударяться в стандартные «оханья» со всплёскиванием руками: «Ой, и не заметили, как выросли!»: «Ой, как время-то летит!». Время субстанция упрямая, но и с ним можно… Если знаешь как.

За чаем разговор вновь вернулся к Николсу.
– У тебя серьёзно с этим мальчиком?
– Не знаю. У него ещё друг есть – Паша. Что-то меня с ним связывает. А что я не пойму. Но я его в плане симпатий не интересую. Просто друзья.
– Бывает. Ты уже взрослая, поэтому я не против увлечений. Даже большего. Главное чтобы это исходило действительно от сердца. Это невозможно спутать с чем-то ещё.
– Не волнуйся. Не было у меня ни с кем и ничего. А, вообще, как это?
– У всех по-своему.
Вероника чему-то тепло улыбнулась, наверное, воспоминаниям.
– Да, девчонки разное болтают.
– Девчонки много чего выдумывают. Сама знаешь. Всё слушать…
– Мамуль не-вол-нуй-ся. Поводов нет.

Чай уже допили, а разговор на «трудную» тему продолжался.

– Я мама взрослой дочери. Поэтому и волнуюсь. Вот когда у тебя подрастёт собственная дочь…
– Мам, ну это не оригинально. Так все нравоучения начинаются. Раз я взрослая лучше расскажи мне о бабушке. Почему мне нельзя её видеть? Почему нам нельзя жить всем вместе здесь? Было бы здорово.
– Да, уже взрослая, – вздохнула мама. – У бабушки крылья.
– В смысле?
Рука Леры, потянувшаяся к вазочке с печеньем, застыла в воздухе.

– Сначала выслушай без вопросов. Всё спросишь позже. Хорошо?
– Хорошо. Не буду перебивать.
Дочь, забыв о печенье, положила пальцы на край стола и замерла, затаив дыхание.
Вероника Марковна собралась с духом.
– Вот и ладненько. Бабушкин папа и, соответственно, твой прадед был драконом. Драконы в те времена часто увлекались девушками. Из разных соображений… Бывало и девушки увлекались драконами. А здесь случилась настоящая и взаимная любовь. Вот как… Поэтому бабушка и родилась. Без любви из отношений столь разных живых существ никакого потомства не получается. Только бабушка унаследовала две ипостаси. Человеческую и драконью. Когда она была молода, то могла обращаться кем угодно по своему желанию в любое время. Сейчас у неё уже не те силы и она ничего не может поделать с крыльями, которые у неё выросли. Конечно, она не может показаться в этом мире в таком виде. Здесь не принято отличаться от других. Теперь спрашивай.
Лера не сразу смогла решиться на вопрос из давно формирующихся подозрений.
– А… в каком мире она может жить с крыльями?
– В прошлом. Были времена, и места где это никого не удивляло. Сейчас их нет, они там, в далёком-далёком прошлом. Там весьма уютно.
– И ты уезжаешь каждый раз к ней в это далёкое прошлое?
– В то далекое прошлое. Я это умею.
– Ты тоже можешь… быть с крыльями? Да?
– Нет. Я не могу обращаться в дракониху, если ты это имела ввиду. Но, я тоже из рода… сейчас нас… как это? Классифицируют как демонов. Только ничего ужасного ни в бабушке, ни во мне, ни в тебе, ни в тёте Ире нет. Кстати, ей не передалось «по наследству» совершенно никаких способностей , как сейчас говорят, мистического плана. Поэтому она проживает спокойно в одном времени, на одном месте. Ей этого вполне достаточно и вполне устраивает.
– А мне? Я ведьма?
Дочь изо всех сил сжимала побелевшими пальцами край стола.
– Лера, ну что за выражения. Ты что из инквизиции? Раньше практически все из нашего народа умели делать то, что сейчас относят к сверхъестественному. Не обязательно способности не вписывающиеся в привычные рамки являются ненормальными. Я смотрела гороскопы, которые ты составляла… у тебя есть дар. Да. Его нужно развивать. Бабушка передала тебе книгу. Пока просто полистай. Если ты фея, лучше воспользуемся этим словом, то тебе постепенно всё откроется.
– А тебе открылось?
– Да. Примерно в твоём возрасте. Тогда мы все жили здесь. Тебя бабушкин кулончик не беспокоил?
– Беспокоил. В сентябре. Тогда на Ника три раза покушались.
Вероника Марковна насторожилась.
– Кто?
– Мы пока не знаем. Ник, вообще думает, что это всё случайности.
– Не снимай его никогда. Это бабушкин подарок тебе при рождении. Если присмотришься, то увидишь в камушке маленького дракончика. Когда тебе угрожает опасность, он бьёт крыльями и кулончик должен тебя предупредить.
– Так было. Он стучал мне в грудь и ещё нагрелся.
– Талисман нагревался?
Теперь Лерина мама удивилась. О таком свойстве бабушкиного подарка она не знала.
– Немного. Может от руки, я его в кулаке сжимала, когда он пульсировал. А как бабушка оказалась в этом времени и здесь?
– В другой раз. Кажется, тётя Ира с дядей Сашей пришли.
– Но, тётя Ира и так всё знает.
– Зато дяде Саше знать ничего не нужно. У него и так воображение перегружено всякими образами. Поставь кипятиться чайник и завари новый чай. А насчёт того что кулончик нагревается… я спрошу у бабушки.
Мама вышла в коридор встречать сестру с её новым мужем.

Лера ничему не удивилась и всему поверила. Что-то ей снилось похожее на сказку ещё в раннем-раннем детстве. Сейчас уже не всё можно вспомнить, но сны были очень красочные… эти сны-сказки. Только было совсем непонятно что с собой такой новой и, оказывается, такой непохожей на всех, теперь делать?
«Всё должно измениться? Или нет?»
Тут растеряешься, когда в голове скачет множество обрывков незаконченных мыслей. Вдруг вспомнилось философствование Ника: «Всегда есть: Сомнения в уверенности и Уверенность в сомнениях. Но! Если сомнения вдруг покинули, а уверенность ещё не пришла… остаётся ждать».
« Ну, что ж, будем ждать. Чего? Ясности. Если она в подобных ситуациях возможна… Возможна, возможна!»

Уезжая, мама оставила увесистый фолиант, потемневший от пережитого за долгие годы, точнее за многие столетия. Лера открыла и пролистала несколько страниц.
– Мама, я не знаю этого языка.
– Знаешь. Он в тебе. Просто рассматривай всё, что заинтересует, и постепенно начнёшь понимать. Когда начнёшь понимать текст и рисунки, постарайся проникнуть в скрытый за ними смысл. Без этого книга бесполезна. Открыть и полистать её может кто угодно, но по-настоящему она откроется только тому, кто достоин.
– А там есть про то, как сделать хрустальный шар «Око времени»?
– Хрустальный шар делают из хрусталя, – улыбнулась мама, – а время лучше видеть не искажённым сферической поверхностью. Тебе зачем?
– Да, так. Просто любопытно. Когда ты вернёшься?
– В конце весны. Раньше не получится.

Грустно оставаться одной, даже немножечко страшновато после того как узнала о себе такое… Теперь всё понемногу начинало выглядеть иначе. Что-то обретало ясность, а что-то становилось абсолютно необъяснимым. Жить в двух мирах разделённых бездной вечности? Как это?
- - -

Всё шло своим, установленным нормативными документами, порядком. В смысле распорядка. Порывы юности регламентировать невозможно. О них можно знать, их можно предвидеть… только сделать с ними ничего нельзя.

– Сегодня, молодые люди, проведём тестовый срез из набора типовых вариантов прошлого года, – торжественно провозгласила Серафима. – Новомодные и премудрые телефоны свои можете не прятать. Я попросила включить устройство с подавляющим сигналом. Итак, приступим. Нина, раздайте задания. Не нужно ничего выбирать, Миша. Они все одинаковой сложности, но абсолютно разные.
Загрустившим, в связи с необходимостью шевелить мозгами в непривлекательном направлении, одинадцатиклассникам Нина раздавала листы с заданиями. Каждому персональный. Это вам не контрольная, когда достаточно одного решающего на вариант. Здесь придётся самому...
– Вот. А ты приборчик сделал? – Николс толкнул Пашку в бок.
– Сделал. Сейчас всё и протестируем.
– Где?
– Вот. – Пашка покрутил перед носом у друга своей шариковой ручкой.
Тот недоверчиво поводил из стороны в сторону носом.
– Да, ну… шутишь?
– Ну, да. Всё крайне серьёзно. Смотри.

Паша раскрутил ручку. Укороченный стержень продолжали несколько блестящих цилиндриков. Верхний заговощески подмигивал синим цветом.

– Сила! А сработает? И как ты узнал что сегодня?
– Интуиция. Остальное в процессе испытаний. Я отсюда сигналы посылаю, комп дома ловит и отвечает. Аппарат регистрирует. После уроков посмотрим, что проходит в обе стороны. Далее исходя из результатов научных исследований…
– Молодые люди, озаботьтесь решением своих заданий. Все оценки пойдут в журнал. Обязательно.

Елена Владимировна уже стояла рядом, укоризненно взирая на друзей. Эта парочка давно оккупировала последнюю парту, и выкурить их отсюда не было никакой возможности. Впрочем, больших хлопот классному руководителю Ник с Пашей не доставляли, поэтому на их суверенную территорию сильно и не покушались. Просто контролировали.


Вечером собрались на лавочке в парке. Ник открыл совещание.
– Доложите об итогах и результатах исследований, товарищ Самоделкин.
– Не. Только что-нибудь одно или итоги, или результаты. У меня словарный запас маленький, – заупрямился Пашка.
– Да хватит вам. Детский сад какой-то, – засмеялась Лера.
– Не какой-то, а «Аленький цветочек», ясельная группа. Средние и длинные волны проходят без искажений. Только… Варианты нужно будет сфотографировать…Это ладно. Проблема даже не в том, как передать видеосигнал на длинных волнах. Покумекаем. Проблема в том, где найти человека, который будет за нас решать на том конце канала связи?
– Несколько человек, поскольку у нас несколько вариантов, – уточнил Ник.
– Я математику сам напишу, а ты русский тоже сам осилишь. Хотя, да. Несколько специалистов нужно для подстраховки. Лера, конечно, сама всё сдаст, но для уверенности…

Во всех хлопотах главное чтобы они не оказались напрасными. Особенно когда стараешься не только для себя, а ещё для друзей. Картинки с заданиями сами себя не решат.

– Ещё на экзамене можно просто впасть в ступор, – вздохнула Лера. – Я всегда мандражирую, холя готовлюсь.
– Вот. Я и говорю, что нет смысла тратить время на зубрёжку, если в самый ответственный момент может заклинить.
– Просто, ты лентяй, Николс. Учится, не учишься, только рисуешь без конца. Кстати. Можно я тебе несколько листочков с текстом дам, – перешла к своим заботам Лера, – а ты нарисуешь, что тебе в этом увидится.
– Загадочно. Попробую. Давай. Но, тогда учёба опять отойдёт на второй план.
Ник протянул руку.
– Завтра в школе отдам. Тётя идёт. Я пошла. Пока.
Лера замахала рукой, окликая тётю: «Тётя Ира!..»

Лера убежала, а ребята ещё некоторое время «гуляли» силя на лавочке.. Осознание того, что для успешной сдачи экзаменов нужен кто-то способный выполнить за них задания приводило к необходимости поиска новых вариантов решения проблемы. Посвящать ещё кого-то в поиски обходных путей совсем не хотелось. Вроде… как… не удобно.


Вернулась Маринэ. Явно отдохнувшая и даже немного подзагоревшая. Свеженький брючный костюм ещё больше подчёркивал привлекательность фигуры. Девчонки вздыхали, мальчишки переглядывались, коллеги поджимали губы. Есть такие загадочные наряды, когда одетая дама выглядит более раздетой, чем в «натуральном» виде.

– Интересные у них курсы повышения квалификации. Загоревшая и ещё у ней татуировка появилась, – делилась соображениями в столовой Лерка, допивая сок.
– Откуда ты про татуировку знаешь? Я не видел. А где? – Ник заёрзал на стуле.
– Знаю. А где, тебе знать не обязательно. Там ты не увидишь.
– Ну, если не покажут, то и не увижу. Ладно, просто скажи, что там за рисунок ты видела.
– Так краешком глаза зацепила, в душевой бассейна… Мне показалось, что голова Медузы Горгоны.
– А с чего ты взяла, что этой татуировки раньше не было?
– Мы и раньше в ФОКе пересекались. Маринэ «стесняется» в пределах допустимых условностей.
– Интересная история, – подключился к беседе Пашка, – даже без эротической составляющей. А змеи вверх, вниз или в разные стороны?
– Кажется в разные стороны. Это что-то значит?
– Всё что-то значит. У меня вот в компоте сухофруктов больше чем жидкости, значит, её организм недополучит. Перемещаемся на историю. Постигать пыль и мудрость тысячелетий.
– Если бы от накапливаемой человечеством мудрости был прок…– Вздохнул Николс.
– Да, пожалуй. Если бы последующие учились на проколах предыдущих…
– Мальчики, здесь ключевое слово: «Учились». Учиться никто никогда особо и не хотел.

Несерьезная форма восприятия вовсе не означает несерьёзного отношения ко всему и вообще. Просто защитная реакция организма. Или сознания?
- - -

Хоть Вовочка и перестал надоедать Лерку своим вниманием, ребята продолжали провожать её до подъезда.
– Вот материалисты отрицают нематериальное, мистики же не отрицают материальное…
– Особенно материальные средства в валюте.
– …и это тоже. Но! Отрицают материализм, как однобокое воззрение на мир. Это я только пару точек зрения упомянул, а их… – Ник остановился посреди тротуара. – Кто прав? Где истина? Я утомился блуждать во тьме. Спотыкаюсь без конца! Так и свихнуться можно запросто.

Лерка засмеялась.

Сойти с ума, пожалуй, можно
Лишь при наличии ума,
Если решишь неосторожно,
Понять, что истина сама,
По сути, по своей, безумна,
Как скопище противоречий,
И горы книжек многоумных
Лишь отдаляют с правдой встречу…

– Лер, где ты это всё откапываешь?
– У меня обстановка в доме пропитана творчеством. И ничем эту пропитку не выведешь. Я разные средства пробовала. Пока. До завтра.

Лера свернула к подъезду и прижала ладонь к груди. Кулончик начал вибрировать. Она оглянулась на ребят. Те спокойно шли, и никого вокруг не было. Лера зашла в подъезд…

– Стоп! Назад! – Николс скинул ранец. – Это Вовочкин лимузин.
Пашка тоже сбросил свой рюкзак и у подъезда за счёт своей длинноногости опередил друга.
Два качка держали Лерку. Пара верхних пуговиц на блузке у неё были оторваны.
– Ой, вторая пуговичка оторвалась… – Вован, ухмыляясь, засучивал рукава.
Ещё двое стояли на лестнице. Собственно Паша никого не бил. Только коснулся. Как он это проделал было совершенно непонятно. Все четверо в одинаковых спортивных костюмах дремали с закрытыми глазами там, где и стояли. Вована Паша оставил Николсу, просто прикрыв собой девчонку, чтобы случайно не зацепили.
Битва закончилась скоро. И отрицательный герой покинул поле боя, скатившись по лестнице. Ещё двоим, прибежавшим с площадки выше этажом осталось только собрать плохо соображающих поверженных коллег.
– Ещё встретимся, – пообещал один из них.
– Не, лучше не надо, – тряхнул шевелюрой Пашка. – Зачем вам инвалидность?

Лерка не плакала, она была просто зла и, оттолкнув Пашу, побежала во двор. Ребята безуспешно пытались её догнать. Зато она догнала Вована у самой машины и приложилась прямо в центр повернувшейся недоумённой физиономии. Брызнула кровь.

Паша с Николсом взяли Леру под локти, и повели воительницу обратно к подъезду.
– Зачем кровь, я ему и так ребро сломал, – пожал плечами Ник.
– Не сдержалась.
– Иногда пар нужно выпускать иначе от избыточного давления емкость может разорвать, – заступился Пашка.
– Я не ёмкость.
Лерка никак не могла прийти в себя.
– Тебе нужно успокоиться. Пойдём в парк.
– В таком виде? Ник! Ты совсем уже?!
Николс растерянно захлопал глазами.
Он совершенно не мог сообразить как вести себя в подобной ситуации.
Да блузка с оторванными пуговицами и каплями крови могли привлечь излишнее внимание прохожих… так он же без всякого подвоха предложил…

– Переоденься. Мы подождём.
– Нет. Мне нужно побыть одной. Спасибо, что помогли.
– Точно? – Пашка заглянул Лере в глаза.
– Точно. Скоро тётя придёт. Идите всё нормально.
– Нет. Мы проводим тебя до квартиры… – начал Ник.
– … а когда ты захлопнешь дверь, послушаем, не раздадутся ли вопли отчаяния, – завершил Пашка.
– Да ну вас, – Лерка наконец улыбнулась.
Теперь друзьям можно было немного успокоится. Стресс постепенно сглаживался.

На сегодняшний день инцидент следовало считать исчерпанным. Продолжение обязательно последует, но несколько позже. Оставалось отправиться домой. Ребята подобрали свои ранцы, отряхнули и пошли привычной дорогой. Качков в пределах видимости не наблюдалось.

– Какой вариант мести выберет Вова?
– Вова ладно, разберёмся. Занятней будет, если подключится Вовин папа. Тёмная личность.
– Ты боишься темноты?
– При свете я боюсь меньше. Как я сразу не сообразил, что её до дверей нужно провожать? – Николс стукнул себя по макушке
– Как ты сразу не сообразил?! Можно и я стукну?
Пашка замахнулся на уворачивающегося Николса.
– Нет. Я уже всё усвоил.
– Ладно, проехали. Что за листочки Лерка тебе передала?
– Непонятные. Вроде всё на русском языке… а читаешь и туман. Никаких видений у меня они не вызывают. Кроме этого самого тумана. Как-нибудь зайдёшь – покажу. Может тебя осенит. Я не знаю чего ей нарисовать.
– Подари автопортрет.
– Шуточки у вас, батенька. Пока.

Хлопнув друга по протянутой пятерне, Пашка пошёл дальше. Значит, к Лере приезжала мать. Позже появились непонятные Николсу записи. Интересно посмотреть. В Леере что-то новое, она сильно изменилась. Вован здесь случайность. Неприятная… но случайность. Наподобие жевательной резинки на которую случайно сел. Если не удастся отчистить, значит придётся выбрасывать штаны. Но… всё равно проблема решаема.
- - -

Физкультуру сегодня вёл Зелёный. Он нетерпеливо прохаживался по спортзалу ожидая когда все, наконец, выползут из раздевалки и построятся. Несколько мальчишек уже гулко стучали баскетбольными мячами.
– Мячи положили на место, – прорычал Зелёный.
– А чего? Мы разминаемся.
– Я вас сейчас разомну. Положили мячи, я казал!

Громкость и напор усиливались. Зелёный явно был не в духе.

– Становись! Пошевеливайтесь и успокаивайтесь! Тихо! Я сказал!
– Так шевелиться или успокаиваться?
– Равняйсь! Смирно! Я сегодня вместо Михаила Владимировича. Бег, отжимание, подтягивание, строевая.
– Может, в баскетбол поиграем?
– Молчать! Смирно, я сказал! Вы что, нормальных слов не понимаете? Могу и по ненормальному, ёлки квадратные! Что ты Ляхов смотришь на меня, как солдат на вошь?
– Интересно, как выглядит вошь? – шепнул Николс Пашке.
– Что там за разговорчики в строю? Образованные слишком! – Зелёный уже начинал брызгать слюной.
– Вот тебе и образованные люди! Не знаем, как вошь выглядит, – вздохнул Пашка.
Нервный смех прокатился по строю.
– Ладно, – в голосе Зелёного почувствовались нотки мстительности. – Напра-во! Бегом марш!
– А бежать по стойке смирно или можно уже вольно?

Нагрузки были предельные. Возможно, Семён Семёнович вообразил себя сержантом армии Соединенных Штатов Америки, отставших или сбавляющих ход он активизировал широко открыв рот и буквально выворачиваясь наизнанку от ора.

– И ведь не утомится никак. Девчонки вон уже падают.
– Молчать! Присели! Гусиным шагом!

Прозвенел звонок и класс без единого «До свидания» исчез в раздевалках.

– Паша, что это было? – Николс без сил упал на лавочку.
– Явная аномалия. Может погода или звёзды как-нибудь не так сложились.
– Может его укусил кто?
– Может быть вошь?
– Машину ему поцарапали. Теперь он злость на всех срывает. Так могут и колёса проколоть, – Мишка прыгал на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину.
– Вот, Паша, оказывается и за пределами нашего мира есть проблемы, – назидательно произнёс Ник.
– Мало того, оказывается за пределами нашего мира, есть ещё и другие миры. А мы… чёрствые и невнимательные, озабочены только собой? – Пашка кивнул. – Так?
– Примерно так? Теперь следует с большим вниманием осмотреться по сторонам. Кстати, где Вован? Ребята, кто знает?
– Чего-то, где-то сломал. Дома сидит по справке. Девчонки болтали перед уроком.

Кто додумался в расписании поставить физкультуру перед уроком экономики? Судя по всему, очень мудрый человек. Класс, не то что сидел тихо, класс вообще не проявлял никаких признаков жизни. Передаваемая информация плыла над головами, отражалась от дальней стены кабинета и возвращалась к доске, оседая меловой пылью на полу.
Серафима обернулась и подозрительно посмотрела на «молодых людей», затем подошла к столу и полистала журнал.
– Поведайте мне, пожалуйста, молодые люди… Почему у вас у всех по физкультуре сегодня стоят в ровную колоночку двойки? Даже у отсутствующих?
– Это нужно у отсутствующих спросить. Они больше всего безобразничали, – просипел Ник показательно умирающим голосом.
– В этом плане меня больше интересует судьба прилежных учеников, Доров, рассчитывающих на медали. Читайте учебник. Я скоро вернусь. В классе должно быть тихо.

В классе, после ухода учителя вопреки всем традициям, стало не просто тихо, а установилась практически «мёртвая» тишина, разбавляемая только негромким мелодичным похрипыванием из висящих на шее у Пашки наушников. Заоконное пространство было придавлено тяжёлой свинцовостью неба. Ожидаемое порхание белых снежинок откладывалось на неопределённый срок…


В столовой Пашка и Николс нехотя ковырялись в привычных порциях.
– И что теперь будет?
– Ничего. Исправят. Тут Зелёный, с горяча с отсутствующими прокололся.
Николс отодвинул тарелку, Есть ему совершенно не хотелось.
– Это у меня уже седьмая двойка за неделю. А на следующей неделе родительское собрание. И ещё…Чего они орут?
– Не орут, а кричат. – Лера тоже не допив сок, поставила стакан на стол.
– Не-е-е, когда кричат, это выглядит и звучит иначе. Тут явный ор.
– Что родителям про двойки будешь рассказывать?
– Как обычно – происки недругов-педагогов. Семь – счастливое число, может и обойдётся. Я в семье ответственный за наличие успокоительных препаратов в домашней аптечке. Начну с выходных подготовительный курс. Утром валерьянку, вечером экстракт пустырника. Глядишь, и стойко перенесут печальные известия.
– А как это у тебя получается? Ты, что подсыпаешь в пищу?
Лерка недоумённо расширила глаза.
– Спокойствие! Никаких попыток отравления. Утром рекомендую принять, чтобы на работе не волновались. Вечером, чтобы снять стресс после работы. А, так, прямо напасти на меня обрушились. Может, сглазили? Бабушка советовала меня в церковь сводить… Кстати! Интересная ситуация с этими религиями. Слушайте и вникайте! В каждой считают себя праведниками, а всех остальных грешниками.
– Ну, и? – Пашка тоже отодвинул тарелку, взяв компот.
– И, ну. Следовательно, праведников вообще быть не может. Каждый человек грешен, по мнению нескольких других религий к которым не относится. То есть многократно. Рекорд по грешности за атеистами – плюс один к остальным.
– Проблему сформулируй.
Пашка отставил и стакан с компотом.
– Пожалуйста. Допустим у каждой религии свой рай. Это допустимо. Поскольку наружная сфера больше Земной поверхности. И там не тесно, раз абсолютных праведников нет. Как быть с Адом? Если у каждой религии свой Ад и там полно грешников исповедующих иное. Где они там все помещаются? Ведь площади сфер располагающихся все ниже и ниже – всё меньше и меньше!
– В церковь тебе ходить бесполезно. Ты грешен даже больше атеистов. Займись уроками. – Лерка укоризненно покачала головой.

Как-то вечером Пашка зашёл к Николсу вернуть книжку Высоцкого.
– Вот. Всё в целости и сохранности. Спасибо передай от меня.
– Передам.
– Ник, Леркины листочки покажешь?
Тот пожал плечами и махнул в сторону стола.
– Смотри. Про секретность она ничего не говорила. Тут всего по одной фразе. И место для рисунка. Только я в них ничего… того. Как Фёдорман ругается: «Здесь же русским по белому написано!» А здесь я понимаю ещё меньше, чем в инструкциях к лабораторным работам. Вот: «Сон, сдуваемый лёгким ветром» Как это нарисовать?
– Ты художник тебе и эти… кисти в руки. Хе. «Стараясь ускользнуть, воздух заполняет всё» Однако. Что-то из свойств газов: «Газы заполняют всё предоставленное им пространство».
– А вот ещё: «Пустота наполняет себя сама» Как всё это изобразить? Заяц в шоке!
– Из чего следует, что Леркина философия отлична от твоей. Скинь мне фото, я дома ещё посмотрю. Сдаётся мне, что нечто подобное я уже слышал. Осталось вспомнить, где и когда. Где и когда?

Зима постепенно наступала, засыпая опавшую листву пушистым свежим снегом. Даже ночью на улице стало светлей, чем пару дней тому назад. Пашка, разгребая, ногами почти невесомые препятствия, шёл домой размышляя об этих странных изречениях и о том почему они кажутся знакомыми. Память очень странная штука. Неожиданно появляющаяся и исчезающая информация...Что откуда берётся и что куда девается? Тут всё на нейроны свалить не удастся . Тут что-то ещё для осознания сознания требуется.
«Просветления, затемнения, прояснения, помутнения, подсознании, надсознание…Стоп. Пожалуй достаточно».
Паша сделал музыку погромче.


Зима постепенно подкрадывалась всё ближе, пользуясь правами, закреплёнными в Григорианском календаре.
На чердаке было уже прохладно.
Объекты являлись для осмотра и регистрации всё реже и реже.
«Возможно, и им не очень хочется в плохую погоду появляться без большой надобности»
Но объёмная карта постепенно становилась всё подробнее и всё запутаннее. В конце концов, из общего сумбура Пашка стал выделять декадные построения, так получалось пояснее
«Вопрос: Зачем это отцу нужно?»
Он пытался связываться с отцом в промежутках между его приездами. Ничего не получалось. И это в то время когда можно дозвониться до любой точки и даже заключённые находили такие возможности.
В какую «дыру» проваливался отец, оставалось загадкой. Сам папа Игорь на эти вопросы или отшучивался или отмалчивался. А иногда его совет или поддержка были очень нужны. Даже очень-очень.
В четвёртом секторе по Пашкиной нумерации вспыхнула зеленоватая точка. Пришлось вынырнуть из грустных размышлений и заняться измерениями.
Постепенно переместился к окну из которого был виден парк и у которого дежурил одну ночь участковый.
Сёмёновна поведала под большим секретом, что бдительный участковый ловит вредителей, которые растаскивают из парка скамейки по своим дачам и что если оставить это безобразие без внимания, так в парке и присесть не на что будет. В этом бабушка Лена полностью поддержала Семёновну, хотя ни та, ни другая в парке не появлялись уже много лет. Рынок и поликлиника располагались в другой стороне.
Пашка замечал, что число скамеек в месте отдыха горожан постоянно меняется, но не думал, что за этим скрывается целая детективная эпопея.

В центре чердака появилось свечении. Кто-то открыл люк.
«Интересно, кому это не спится? Опять участковый?»
– Па-а-аш, ты где? – Послышался голос Николса.
– Здесь. Сейчас фонарик включу. Что случилось?
– Ничего.
– Ник, тебя, что из дома выгнали?
– Не, терпят пока. Я по другому поводу…
Друг вёл себя подозрительно скромно. Такое с ним случалось крайне редуо.
– Паш, покажи мне Кассиопею.

«Странности творческих натур пониманию не поддаются».
Пашка поднял треногу с телескопом.
– Пошли к третьему посту.

Небо было ясным – смотри сколько хочешь.
–А Андромеду?
– Рядышком. Сейчас перенацелюсь. Ага. Воь, пожалуйста.
Ник вновь застыл, прильнув к окуляру.
– А Южный крест?
– Не покажу.
– Что, тебе жалко?
– Николс, Южный крест это созвездие Южного полушария звёздного неба. От нас его не видно. Нужен чердак южнее экватора.
– Ладно. Спасибо. Я пошёл. Спокойной ночи.
– Ты здоров? Может, падал? Или температура?
– Да, всё нормально, Паш, не напрягайся. Нужно было взглянуть. Всё. Я убыл и более не отвлекаю.
– Ладно. Пока.

«Хорошо хоть посмотреть, а не слетать по быстрому туда и обратно» – бурчал про себя выбитый из графика астроном, закрывая люк. – «Творческое озарение, надо полагать… связанное с временным затемнением рассудка»
Нет. На Николса он не сердился, просто иногда бывал озадачен поступками друга. Что там другие. Порой мы и свои порывы не можем объяснить спустя некоторое время.
Как там?
«Чужие странности легко объяснить, но трудно понять. Со своими всё наоборот: Понимать понимаем, а объяснить не можем».
* * *



. . . . . . . . . . . . . .
11. Мрак поглощает всё!

Карты, посмотревшие в глаза Кронтону, не смели даже дрожать. Шевелились только те, кто не ведал своей участи и мнил, что распоряжается собой сам.
Возомнившие о себе картонки тринадцать рук разрывали на части и бросали под стол во Мрак, у которого не было предела.
Не жалко. Колода бесконечная.
Свободные руки тасовали её, извлекая из небытия новые карты, и бросали на чёрный стол.
Обманутые движением прямоугольнички наслаждались свободой полёта, но упав на чёрный стол и увидев Кронтона в ужасе замирали.
Их участь была в его тринадцати руках…всесильных и беспощадных.
Ненасытный Мрак ждал. Он знал, что Кронтон отдаст ему всё имеющее хоть искорку света.
Мрак поглощал всё что приближалось.
. . . . . . . . . . . . . .

С. ВАсильев черновик 3-й главы.





Рейтинг работы: 4
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 11
© 14.01.2020 С. Васильев
Свидетельство о публикации: izba-2020-2711367

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези


Елена Марфина       15.01.2020   11:02:13
Отзыв:   положительный
Читается на одном дыхании...
Продолжи(м)!?
С. Васильев       15.01.2020   12:10:23

Спасибо!
Обязательно всё размещу.
Просто проверка "апшипок" и "очепяток" отстаёт.
Приходится публиковать черновики и притормаживать.












1