Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Гости


Гости явились будто бы ниоткуда, во всяком случае, сложно было объяснить, отчего их одежде не досталось ни единой капли дождя от разыгравшейся непогоды. По правде говоря, у них не оказалось даже плащей, хотя забраться сюда, в горы, позабыв о таком необходимом предмете экипировки, было очень опрометчиво, если не сказать неразумно.
А дождь и ветер бушевали вовсю. Буря обрушила свой внезапный гнев не только на вросшую в горное плато сейсмостанцию, ища в ней незащищённые полости и случайные щели, но и яростно набрасывалась на соседствующие гранитные глыбы, срывая с них кружева лишайников и плотные покровы из цветных мхов. Разбуженная природная стихия смогла набрать такую силу, что было слышно как в дальнем ущелье вода несёт по стремнинам булыжники и деревья, выбрасывая их на скалы и сталкивая с высоты целые каменные глыбы.
Дузанек старался не выказывать беспокойства, вызванного непогодой, однако внутреннее напряжение всё равно прорывалось наружу в неверных движениях и в бессмысленной торопливости, всегда дававшей о себе знать в минуты сомнений или тревожного ожидания. Он очень надеялся без приключений дождаться сменщика, но теперь то и дело мысленно возвращался к недавно установленным новеньким зондам, в надёжности креплений которых имел веские основания сомневаться. Зато его гостей, напротив, ничего не тревожило и ничего не смущало. Глядя на их безмятежные лица, Дузанек не мог не вспомнить ветхозаветную историю о трёх странниках, явившихся к Аврааму, умевших читать мысли и предсказывать будущее.
Гости, не мешкая и не требуя особых приглашений, по-хозяйски расположилась в аппаратной, будто бы загодя зная, где здесь можно комфортно устроиться, чтобы за беседой переждать непогоду.
Мысль о вестниках библейского патриарха возникла у сейсмолога где-то на периферии сознания и, не будучи осознанной, тут же погасла, даже не удостоившись критического ответа. Но пробежав по касательной и минуя осмысления, она-таки не сумела ускользнуть от чуткого внимания пришельцев. Они понимающе переглянулись и начали вполголоса переговариваться, совсем не замечая обескураженного от непочтительности учёного.
Разговор этот вовсе не походил на спор, хотя речь там шла об одном и том же: в репликах всех троих присутствовали такие слова как «Авраам», «посланцы», «Первая книга Моисея» и «сущностная основа бытия».
А когда учёный окончательно почувствовал себя лишним в этой компании, один из гостей наконец заметил присутствие хозяина и, не оборачиваясь к нему, сказал:
– Ты совершенно напрасно тревожишься о своих зондах. С ними ничего не случилось. Побеспокоился бы лучше о том, чтобы общезначимые проблемы не становились только твоим сугубо личным делом.
– А разве такое возможно? – ничего не понял Дузанек.
– В целеполагании не должно присутствовать личного измерения, все и всё должно быть подчинено общей задаче, понятной и принятой всеми, – включился в разговор второй гость.
«Какие странные люди! Видимо решили вспомнить классика: “Единица! – Кому она нужна?! Голос единицы тоньше писка...” Только это всего-то-навсего банальное поучение, что от классика, что от моих высокомерных захожан, к нашей жизни мало пригодное», – подумал сейсмолог, так и не решившись произнести такое замечание вслух.
Едва учёный мысленно закончил фразу, как тотчас спохватился, с досадою вспомнив о своём фантастическом предположении о возможностях тех, с кем он в настоящий момент вынужден иметь дело.
Отсылка к классику и явный намёк на бессмысленность замечания немало развеселили незнакомцев.
– А кто, собственно, давал вашему глашатаю истины право на приватное мнение? Какой такой необходимостью обусловлено его высказывание? – поддержал своих попутчиков третий гость.
Дузанек озадачился ещё больше.
– Его резоны мне неизвестны, но что касается меня, то я ничего не имею против дружеской помощи и поддержки. Только моя работа предполагает совершенно иную природу взаимодействия. В ней доминируют вертикальные связи, и за какую-то часть общего дела никто кроме меня ответственности не несёт... – начал зачем-то оправдываться сейсмолог.
«Троица», в лице своего самого молодого участника, первым начавшего беседу с учёным, незамедлительно парировала возражение Дузанека:
– Вертикальные структуры крайне неэффективны, даже с учётом горизонтальной кооперации. Ошибка на любом уровне может сказаться самым что ни на есть губительным образом. Куда как более совершенны фрактальные структуры, особенно, когда они подчинены единой, фундаментальной идее.
– Причём следует подчеркнуть то обстоятельство, что эти структуры должны иметь всеобщий, глобальный характер, – поправил товарища второй участник триумвирата, отличающийся от прочих густой иссиня-чёрной шевелюрой, мощной фигурой и тёмным тяжеловесным лицом.
– Но и такое уже было! – на этот раз уверенно и быстро возразил гостю Дузанек, – можно хотя бы вспомнить недавнюю утопическую социальную модель...
– Ты это брось! – сердито перебил сейсмолога юный пришелец. – Любая идея обречена стать утопией, если пользоваться для её воплощения примитивной структурой горизонталей и вертикалей. Любой сбой в такой системе может оказаться фатальным.
– Как это просто у вас получается: замени плоскую систему взаимодействия на фрактальную и больше не потребуется строить хитроумных планов «защиты от дурака».
Троица рассмеялась.
– Дело в том, – начал третий, худощавый блондин с голубыми неподвижными глазами – что во фрактальном взаимодействии отсутствуют личностные факторы. Когда всякая часть содержит и воспроизводит целое – такая система отличается надёжностью и устойчивостью, обретая при этом ещё полезные качества живого существа. Как жизнь возникает из органической среды, в которой устанавливаются фрактальные взаимосвязи, так верно выстроенное сообщество способно стать осмысленной и жизнеспособной системой. И всего-то необходимо лишь исключить личностное измерение.
– Вот как! – изумился учёный, взять да и выбросить Шекспира, Рафаэля и Баха! И что после этого вся ваша эволюция вкупе со стремлением к совершенству?!
– Зачем же выбрасывать? – скороговоркой выпалил юноша. – Но контрпродуктивно указывать на чьё-либо достоинство как на нечто особенное, попирая тем самым самоощущение прочих, лишённых такового, ведь в результате подобной несообразности вполне себе может обрушиться как ближний, так и дальний порядок взаимодействий.
– Да они везде и во всём нарушают качественное состояние структуры, продвигая одного за счёт другого, противопоставляя между собой отдельные звенья взаимозависимого целого, а какую-то его часть – даже всей системе, внося в неё хаос и раздрай! – холодно добавил блондин.
– Более того, дислокации и полиморфизм у них приветствуется, а кто изволит в том сомневаться, тому – законы так называемой диалектики. Они у них что-то вроде защиты от любознательного дурака, – подытожил темноликий.
Дузанек не знал что ответить. По сути, он и был тем самым «любознательным дураком», который не доверял законам диалектики. О неприменимости их к разумным системам он подумывал ещё в студенчестве, только позориться с «двойкой» по философии ради никому не нужной принципиальности как-то совсем не хотелось. Зато к возможности использовать законы квантовой физики в социологии и психологии Дузанек относился с бОльшим доверием, считая дуализм в природе человека естественным и оправданным. Чего никак нельзя было сказать о таких пещерных глупостях как тщеславие, спесь, снобизм, зависть и лицемерие... Дузанек всегда хотел разобраться, откуда в людях берётся такая дрянь? Он считал совершенно оскорбительным для человечества в целом культ красоты, любви и преуспеяния, совсем не понимая, зачем испорчено столько бумаги на нелепые романы и глупые, в общем-то, стихи. Ведь какой смысл воспевать то, что даровано лишь избранным, пусть даже этих избранных может набраться на целый народ? Куда как разумней и правильней было бы обратить внимание на сопричастность к большой фундаментальной идее, обращённой ко всем и достойной каждого. А этой идеи не может не быть, ведь мы же, всё-таки, люди...
Да, Дузанек почти во всём признавал правоту гостей, и ему совершенно не хотелось защищать человечество от их нападок. Только вот изъяснялись они очень странно. А начали-то как тонко и правильно... С целеполагания...
– Подожди, подожди, – остановил размышления сейсмолога голубоглазый. – Для начала нужно понять: кто вы и где. Люди – это слишком общо и неконкретно. По вашей науке протолюди сотни тысяч лет накапливали в себе количественные изменения, предопределив таким образом качественный скачок. Наконец количество перешло в качество, хотя, сколько слов и оборотов не добавляй в актив посредственного поэта, никогда ему не стать Шекспиром, если, конечно же, пользоваться вашей системой мер и оценок. Но допустим, что это так.
Видя как Дузанек решительно закачал головой блондин поправился:
– Хорошо. Давай отбросим диалектическую догматику и воспользуемся квантовой физикой. Этот качественный переход случился по причине сингулярности, природу которой, предположим, мы не знаем. В людях в таком случае должно сохраниться природное первобытное начало. А у природы единственное целеполагание, делегированное всей её живой органике – это просто быть, причём быть любой ценой. Отсюда вопрос о смысле жизни по разумению природы самоочевиден.
– Оттого вы три тысячи лет назад как награду за благочестие подарили Аврааму потомство? – оживился Дузанек.
– Да нет! – ответил за голубоглазого юноша. – С чего ты вдруг взял, что это были мы? Хотя для вас это, действительно, не должно иметь принципиального значения, ведь старец и в самом деле сполна получил всё то, о чём мечтал.
– Но мы-то тебе такого подарка не обещаем, – рассмеялся темноликий. – Хотя было бы неплохо заглянуть к тебе, скажем, через миллион лет. Надеюсь, вы за это время сумеете разобраться – кто вы и зачем. Возможно, мы будем даже в некотором замешательстве – где тебя можно будет искать, ибо в разумных фрактальных структурах не существует обособления. Однако надеюсь, что нам и тогда найдётся что вам предложить.
– Не пугай его вечностью! – вмешался голубоглазый. – Уже пора. Мы тебе всё сказали и обещаем только то, что было обещано ранее. В Писании. Твой народ, который идёт за тобой следом, изменит природное целеполагание на человеческое, и дикость выживания с столь нелюбимыми тобой тщеславием, спесью, снобизмом, завистью и лицемерием сменится более приемлемой для разумного существа сопричастностью.
– Только не забывайте всё-таки оставлять для нас двери открытыми, – заключил юноша.
Дузанек давно не держал в руках Писания, но теперь отчего-то вспомнил не только нужное место из «Первой книги Моисея», но даже увидел перед собой слова, набранные мелким елизаветинским шрифтом. С трудом сдерживая волнение и стараясь не торопиться, учёный по слогам читал полузабытый текст:
«Гости встали, чтобы продолжить свой путь, и посмотрели вниз, на долину... Авраам пошёл проводить их, и Господь сказал: «Не стану Я таить от Авраама Своих замыслов. Ведь от Авраама произойдёт великий и сильный народ, и Авраам будет благословением для всех племён земли. Для того Я и избрал Авраама – чтобы он заповедал и детям, и всем своим потомкам верно следовать по пути Господнему: поступать справедливо и по правде...»





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 13.01.2020 Виктор Меркушев
Свидетельство о публикации: izba-2020-2710685

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  














1