Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мой Бродский…



Мой Бродский…
Мир, вероятно, спасти не удастся, но отдельного
человека всегда можно.

И. Бродский. Нобелевская лекция.

Удивительная судьба у русского поэта Иосифа Бродского, (1940 – 1996 г.г.) но здесь речь пойдет не об описании судьбы поэта. Об этом написано достаточно, если не сказать – больше.
Хотя без указания на некоторые моменты его биографии – невозможно обойтись.
Я буду говорить о «моем Бродском», то есть о том, как я воспринял его поэзию, так как начало знакомства с его творчеством, пришлось на то время, когда я достиг достаточно зрелого возраста.
Первая небольшая книжка Иосифа Бродского попала мне в руки в 1990 году, и земной жизни поэта оставалось менее шести лет.
Да, так получилось, что произведения, нобелевского лауреата по литературе (пятого по счету русского поэта и писателя, 1987 г.) были напечатаны в Советском Союзе именно в этот год.
До этого у Бродского было опубликовано несколько детских стихов в 60-х годах и несколько стихотворений в журнале «Юность» в конце 80-х, может быть и еще, в каких либо журналах, тоже – несколько.
Книжечка стихов, что я приобрел, имела карманный формат, в альбомном варианте, то есть странички приходилось листать снизу вверх.
Книжка называлась - «Назидание» и кратко, вначале был текст, в котором излагались основные моменты его биографии.
Уверен, сейчас эта книга уже библиографическая редкость, хотя тираж был достаточно большой – 200000 экземпляров.
Именно, с этой небольшой книги началось знакомство с творчеством великого русского поэта двадцатого века нашей страны.
Я прочитал четыре первых стихотворения: «Рождественский романс», в котором, как понятно, описывался до мелких подробностей Ленинград. Но, что поразило – это не привычное описание улиц, скверов, зданий, - вот строфа из стиха:
Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице.
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый,
полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой.

После заголовка указано: «Жене Рейну с любовью». Впоследствии, узнал, что это близкий друг Бродского, поэт ленинградский (сейчас преподает в литературном институте).
В конце проставлена точная дата, - 28 декабря 1961 год.
Конечно, мне сразу показался странным пессимистический тон стиха и точно такая ритмика, как будто человек раскачивается в этой самой «тоске необъяснимой». Почему? - ведь через несколько дней самый любимый советский праздник – Новый год!
Ощущается какая-то подмена настоящего праздника, так как стихотворение не новогоднее, а – Рождественское? Да, ведь точно – до революции Рождество Христово праздновали перед новым годом – 25 декабря!
Ах, вот о чем тоскует поэт, ему плохо от этой подмены. Потом, у меня мысль, - боже мой – это же шестьдесят первый год! Какое Рождество Христово, про него давно уж забыли…
Но, шел уже девяностый год и русское православие, казалось окончательно похороненное во время революции, гонениями тридцатых годов, хрущевских притеснений, - неожиданным образом восставало из пепла…
Тогда я стал догадываться, что у меня в руках стихи неординарного поэта.
Следующим стихотворением было помещены его, ставшие знаменитые – «Стансы», - три строфы по восемь строчек. Начиналось – так:
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать
На Васильевский остров
я приду умирать
Твой фасад темносиний
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

Тоже было странно,- почему про смерть говорит? Дата написания 1962 год, Бродскому – двадцать два года. В его годы Маяковский писал, - « иду красивый – двадцатидвухлетний».
После, когда подробнее узнал биографию, и когда поэта уже не стало – понял: первые две строчки – сбылись точно.
Иосифу Бродскому не пришлось выбирать, - выбрали за него, а вторые строки – нет.
Но, мне почему-то чудиться, что еще не все закончено с этим поэтом, недаром на его надгробной плите, на старинном кладбище Сан-Микеле в Венеции, выбиты эти слова: « Со смертью не все кончается».
Далее, тоже – знаменитое:

Я памятник воздвиг себе иной!
К постыдному столетию – спиной.
К любви своей потерянной - лицом.
И грудь – велосипедным колесом.
А ягодицы – к морю полуправд.




Год написания – 1962. Понятно, что перекликается с с пушкинским: « Я памятник воздвиг себе нерукотворный…».
Но, как известно, Пушкин датировал свое стихотворение – 1836 год, авг. 21., то есть за полгода до гибели, как будто подводя итоги творчества.
Текст знаменитого пушкинского стиха найден в рукописях поэта. А почему Иосиф Бродский «замахивается» на такое предсказание? – он только начинал свою творческую деятельность, и написанного очень мало? А напечатанного вообще – нет!
Притом, «постыдное столетие» еще не кончилось, до конца почти сорок лет.
А потом, еще удивительнее, - со своей любовью потерянной – Мариной Басмановой – он, к этому времени только-только познакомился (2 января 1962 г.)…
В этом стихотворении еще четыре строфы, - не буду их комментировать, хотя они достойны подробного разбора.
Но, - удивительно: все сбылось – и «постыдное столетие» и потерянная любовь, и «море полуправд», - именно, двадцатый век подорвал веру миллионов и разрушил все, что создано европейским гуманизмом в восемнадцатом веке, так называемом «веке просвещения».
Две кровопролитнейшие мировые войны (прежним векам такое и не снилось), применение разрушительного атомного оружия, фашизм, коммунизм, тоталитаризм - да и много чего…
Далее, тоже, сейчас знаменитый – «Сонет», в котором я ничего не понял: там речь идет о тюрьме, о «сонме камер», «пенье заключенных», о топоте «надзирателей безгласных» и поэт бредет « с допроса на допрос по коридору».
Ни о каком пребывании в заключении, в кратком объяснении его биографии речи не шло. Только потом, когда вышла достоверная биография Бродского и с появлением интернета, мне стали доступны подробности его судьбы горькой.
Еще юношей он попал он под наблюдение КГБ, которые действовали разными способами: через народную дружину, через газету «Вечерний Ленинград, через ленинградское отделение союза писателей…
В чем причина такой неприязни к поэту? Кратко, можно сделать такой вывод:
Иосиф Бродский становился очень популярным среди ленинградского студенчества и среди молодой интеллигенции.
И это, несмотря, на то, что ни одно его стихотворение не было напечатано (кроме публикации в журнале «Костер» - Баллада о маленьком буксире, такой стих для детей).
Но, не надо забывать – шел краткий период «хрущевской оттепели» и 30 октября 1961 года на 22 съезде КПСС было принято решение о выносе тела Сталина из мавзолея.
Кроме того, тогда часто практиковались выступления начинающих поэтов на различных семинарах. Именно на таких встречах и произошло краткое знакомство Бродского с Рубцовым, которое дальнейшего развития не получило. Но Николай Рубцов сразу выделил Бродского и его неординарность.
Не вдаваясь в подробности, скажу: 13 марта 1964 года Бродский был осужден на пять лет принудительных работ на севере, за тунеядство.
В заключительном слове Бродский просто сказал: « Я не только не тунеядец, а поэт, который прославит свою родину». В этот момент судья, заседатели – загоготали – так пишет его биограф – Л. Лосев.
У меня до сих пор не укладывается в голове такой пассаж, который устроила власть над поэтом. И, что интересно: в то же время, фото Рубцова поместили на доске в сельском совете, как тунеядца.
Два великих поэта, которые создали мировую славу русской поэзии и внесли неоценимый вклад в развитии русской культуры, осуждались как тунеядцы!
Ход судебного заседания сумела застенографировать Фрида Вигдорова и, благодаря этому, стенограмма стала известна на Западе и напечатана во всех значимых печатных изданиях, что создало определенную известность поэту.
В защиту Бродского выступили, кроме его друзей и известные люди: Д.Д. Шостакович, К.И. Чуковский, Г.К. Паустовский, А.Т. Твардовский и другие; помогал скостить срок поэту зав. сектором литературы ЦК партии – И.С. Черноуцан.
Полтора года пробыл Бродский в ссылке, в деревне Норенской, Коношского района, Архангельской области.
Иосифу Бродскому повезло только однажды, - 7 августа 1961 года, в Комарово, Евгений Рейн знакомит Иосифа Бродского с Анной Ахматовой, – знаменитой русской поэтессой, последним
представителем «серебряного века» русской поэзии.
Так, казалось, соединилось несоединимое, начало века встретилось с его концом, и протянулась ниточка, и соединило времена. И не прервалась традиция. И передалась своеобразная эстафета.
Нет, Бродский не стал развивать ахматовскую поэтику. Как мне кажется, Ахматова преподала ему, даже вернее - укрепила Иосифа Бродского в правильности им выбранного пути.
После ссылки Иосифа Бродского прикрепили к секции поэтов – переводчиков, чтобы более не давать повода к подобному.
Биограф Бродского, - Лев Лосев, определяя общественный статус поэта в эти семь лет, что ему оставалось пребывать на родине, пишет: « …ему разрешили жить на свободе и зарабатывать пером на пропитание, но как поэт он официально не существовал».
Почему? Ответ очень простой: Бродский не считал нужным приспосабливаться к требованиям «писать, так как надо», он вообще не понимал, почему он должен что-то выдумывать и поддерживать «линию партии и правительства» или применять «эзопов язык».
Сейчас это кажется аксиомой и даже странно смотреть на поэта, который будет, вообще, что-то – поддерживать. Без свободного поэта – нет свободной поэзии!
Он был знаком с самыми либеральными и известными поэтами, - Евгением Евтушенко, Беллой Ахмадулиной … Они организовывали встречи его с редакцией самого либерального тогда молодежного журнала «Юность», даже с самим А.Т. Твардовским. Все бесполезно…
Все эти встречи ни к чему не привели, просто ему предлагали изменить свою манеру письма и приспосабливаться, чтобы напечататься, а встречу с редакцией журнала «Юность» вообще считал каким-то кошмаром.
Одно слово о том: а сам поэт, очень желал быть напечатанным?
Здесь позиция тоже неоднозначная. Что означает для поэта публикация в газете, журнале?
Это расставание с тем, что ему дорого, это, как пишет Л.Лосев: « Создание стихотворения – всегда катартический опыт, его хочется продлить. Неопубликованные стихи, словно бы не окончены, публикация – расставание навсегда».
Оставим на время биографию поэта, перейдем к стихам и к тому потрясению, которые они вызвали у меня, в том далеком уже 1990 году…
Приведу одну строфу из длинного стихотворения «Речь о пролитом молоке».

Равенство, брат, исключает братство.
В этом следует разобраться.
Рабство всегда порождает рабство.
Даже с помощью революций.
Капиталист развел коммунистов.
Коммунисты превратились в министров.
Последние плодят морфинистов.
Почитайте, что пишет Луций.

К этому только добавлю, что стихотворение написано в 1967 году. Это о чем? Это не о нас – сегодняшних? Я о том, что гениальную поэзию следует читать и почему таких поэтов – преследуют.
Но, это не все мои «потрясения» от этого стихотворения.

Как холостяк я грущу о браке.
Не жду, разумеется, чуда в раке.
В семье есть ямы и буераки.
Но супруги – единственный тип владельцев
того, что они создают в усладе.
Им не требуется «не укради».
Иначе все пойдем Христа ради.
Поберегите своих младенцев!
А какие речи сейчас ведутся в нашем обществе? Разумеется, таких поэтов надо гнать…
Ну, кто бы напечатал такие стихи Иосифа Бродского? Гипотетически допускаю, что, как-то, каким-либо образом, это было напечатано в то достославное время, - ну и что? Книжку бы изъяли в один момент, редакцию разогнали (это в лучшем случае).
Поэтому, поэта просто вынудили уехать из страны (кстати, сейчас я понимаю, что, это гуманистический акт со стороны КГБ). Избавились от неудобного, а могло быть и хуже…
Четвертого июня 1972 года Бродский покинул родину навсегда. Он больше не приехал ни разу. Когда умерли родители поэта, в начале 80-х годов, его не пустили на похороны.
После 91- го, он мог поехать, но, не захотел. Об этом можно почитать. Я считаю, что он правильно тогда поступил, - интуиции не подвела Иосифа Бродского.
Поэзия Бродского стала частью русской и мировой культуры. Все чаще и чаще цитируют строчки из стихотворений поэта, а это верный признак настоящего признания и весомости вклада в плоть и кровь культуры.
Вот несколько, только из той, первой моей книжки:

Хлопни оземь хвостом, и в морозной
декабрьской мгле
ты увидишь, опричь своего неприкрытого срама –
полумесяц плывет в запыленном оконном стекле
над крестами Москвы, как лихая победа Ислама.
Ей Богу, если бы поэт, по какому-то необъяснимому случаю, стал монахом, его бы точно «записали» в пророки.
А стихотворение Бродского «На смерть Жукова» (1974год), столько раз изруганное, после его появления у нас в печати, тем не менее, является лучшей поэтической памятью о «маршале победы». Одна строфа из него стоит многих романов.




К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.
И в заключении приведу одну строфу из знаменитого стихотворения Иосифа Бродского «Письма к римскому другу».
Что ведь интересно, чем дальше время, когда жил и творил поэт, тем понятнее его стихи, которые в свое время были непонятны. Но, нам-то они не только понятны, но, и - наглядны!
И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники – ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Иосиф Бродский умер у себя в квартире 28 января 1996 года, в Нью-Йорке, США.
В этот день, я почему - то, в своем дневнике, который веду скоро тридцать лет, написал следующее, еще ничего не зная о смерти Поэта: « Истинные интеллигенты говорили народу правду, но были гонимы за эту правду, гонимы и ненавидимы. Умирали в бедности, оклеветанные, кончали жизнь самоубийством, спивались, коих убивали разными способами. Потом, когда эта правда переставала быть опасной – их воздвигали на пьедестал, увенчивали…». А на следующий день радио принесло печальную весть, и я записал в дневнике текст и почему-то поставил время (утро 7 часов 10 мин, до этого, время никогда не ставил, только число и год, позднее, стал ставить время): «Дежурный диктор по радио сказала дежурные слова – « с нами останутся его стихи…». А я не хочу, чтобы с нами оставались только его стихи, я хочу, чтобы он был с нами. Как хорошо было чувствовать, что этот человек живет, пусть не в России, пусть где-то далеко, но живет».
У Бродского есть стихотворение…» и далее я записываю прямо в дневник стихотворение из своей заветной книжечки:
Те, кто не умирают, живут
до шестидесяти, до семидесяти,
бегствуют, строчат мемуары,
путаются в ногах.
Я вглядываюсь в их черты
Пристально, как Миклуха
Маклай в татуировку
приближающихся
дикарей.
Я догадываюсь, о ком это написано. Самому Иосифу Бродскому смерть не грозила, ему грозило – бессмертие…

2 марта – 9 марта 2019 год.
Педин Валерий.





Рейтинг работы: 4
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 07.01.2020 Валерий Педин
Свидетельство о публикации: izba-2020-2706565

Рубрика произведения: Проза -> Эссе


Артур Сиренко       07.01.2020   16:07:39
Отзыв:   положительный
Очень интересный текст! Впечатлило. Это был великий поэт и великий человек.........












1