Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

О Сталине нашем, родном и любимом


Скажу сразу: я по природе своей не фетишист, мне чужд культ чьей бы то ни было личности. С другой стороны, я не являюсь и специалистом по личности и жизни Сталина. Думаю, по этой причине я могу судить о нём sine ira et studio.

Я глубоко уважаю Иосифа Виссарионовича как выдающегося государственного деятеля, гениального политика и человека высокого интеллекта. Для оценки его исторической роли не имеет значения, сколько душ он загубил. Это мое глубокое убеждение, как диалектика и материалиста. Иной взгляд есть взгляд снизу, с позиций маленького человека. Но, скажут, разве это не есть единственно гуманный взгляд, который прививала нам вся лучшая русская литература на протяжении 19 века? Нет, отвечу я, это ложный гуманизм. Это торг «о слезинке ребеночка». Торг, которого, на самом деле, не существует, ибо пресловутая слезиночка - это искусственный конструкт, бесконечно далекий от реальности жизни. Он уместен в разговоре интеллектуалов, но на нем нельзя построить действенную доктрину. В конце концов, весь прогресс человечества оплачен слезинками ребеночка, и почему на этот раз следует делать исключение и осуждать прогресс – не ясно.

С этой диалектикой отлично разобрался А. С. Пушкин в поэме «Медный всадник». С подлинным гимном Петербургу:

Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады…

Ее герой, несчастный маленький человек Евгений теряет невесту и сходит с ума. Такова, якобы, плата маленького человека за величие Петербурга. Но это ложная постановка вопроса, чуждая Пушкину. Во-первых, не существует никакой прямой зависимости между страданиями Евгения и величием Петербурга. Такая же история могла произойти и где-нибудь в глухой деревне. Во-вторых (и главных), маленький человек всегда за что-нибудь платит. Потому он и называется маленьким. В разных исторических передрягах больше всего достается именно маленькому человеку. С другой стороны, без маленького человека ничего бы не свершалось в истории, ибо это именно он, маленький человек, выносит на своих плечах все исторические преобразования. Это он платит за все своей жизнью. И в этом как раз состоит его величие. Такова диалектика.

Но, допустим, мы признали, что плата оказалась чрезмерной. Что делать? Снести Петербург и забыть о его существовании? По-моему, это дикая идея – ретроспективно отменить историю человечества. Надо пользоваться трудами предшественников, гордится ими, если они дают для этого повод, печалиться по поводу утрат и быть готовыми к тем испытаниям, которые выпадут на нашу долю. Именно жизнь и деятельность предыдущих поколений дают нам для этого необходимые энергию и стойкость.

Я понимаю либералов, которые очень возмущены судьбой маленького человека в историческом процессе. Они не хотят быть «маленькими», они претендуют на некую более значительную роль в истории. Но, увы, жизнь распоряжается нами по своему усмотрению. Мало хотеть играть более значительную роль в истории, надо иметь силы и способности, чтобы ее действительно играть.

Одним из таких решивших поиграть в историческое величие маленьких человечков оказался Осип Мандельштам. Вспомним его знаменитую эпиграмму:

"Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища."

Я не знаю более позорной страницы в истории русской поэзии 20 века, чем это стихотворение. Оно переполнено ненавистью и злобой. Чего ожидал Мандельштам после такого поэтического жеста? Неужели сладких плюшек? Не мог предвидеть своей дальнейшей судьбы? Тогда он ничего не понимал в жизни. Пушкин за более невинные поэтические шалости едва не угодил в ссылку с Сибирь.

Понятно, что традиция игры поэта с государством (властью) идут от Пушкина, начиная с его строчек «плешивый щеголь, враг труда» обращенных на Александра, и через Лермонтова («И перед властию презренные рабы») переходят прямо в 20 век. Но понятно также, что все это – детские шалости. Однако следует понимать также и то, что детские шалости, допустим, с электричеством могут привести к смертельному удару током.

Но «поэт в России больше чем поэт», сказал Евтушенко (и убрался жить в США, очевидно, чтобы перестать быть «больше, чем поэтом»), потому любимое развлечение иных творческих людей – это игра с властью в кошки-мышки. Но они не учитывают, что ведь и власть, в свою очередь, может заявить: «кто не спрятался – я не виноват».

Есть неписанный кодекс мужского поведения. В основе этого кодекса – мужественность. Если ты наносишь кому-либо удар, то имеешь все основания получить ответный. Отразить его или терпеливо сносить последствия – это признак мужественности. Если после ответного удара ты начинаешь хныкать и жаловаться, то это признак нехватки или отсутствия мужественности. И не говорите мне: не судите поэта слишком строго. Нигде ведь не сказано, что поэт – это безответственная личность, не подлежащая человеческому суду. Ибо сказано: «Какой мерой мерите, такой и вам будет отмерено».

Но либерал всегда безбожник покруче любого атеиста.

Вот, однако, образчик высокой поэзии, текст, написанный мужественным человеком:

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе.
Щит и латы. Посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты.
Каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже — как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.

Я нарочно не стал изучать биографию Юрия Левитанского. Для меня достаточно того, что он сказал. Ибо слово поэта – это и есть его дело.

Что же касается государства, то это серьезно. Ты можешь служить государству, ты можешь бороться с ним, но не следует играть с государством в детские игры: сперва плюнуть, а потом сказать, что пошутил.

Я не призываю не сочувствовать Мандельштаму. Сочувствуйте на здоровье, но не как герою, а как жертве случайных обстоятельств. Он просто выбрал судьбу не по себе.

Однако вернемся к его стихотворению. Разбирать его как поэтическое произведение нет смысла. Кроме первых двух строчек, где ещё есть искра поэзии, весь остальной текст - это просто брань. Может быть, талантливая, но брань. Рассмотрим, однако, его содержание безотносительно поэтической формы, а также решим, достойно ли оно того почитания, которым пользуется.

«Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны…»

Возникает вопрос: кто такие "мы"? Кто живет, "под собою не чуя страны? Народ? Нет. "Наши речи на десять шагов не слышны". Народ бы так никогда не сказал.

"Мы" - это творческая интеллигенция, это сам Мандельштама и его тусовка. Это они говорят в пустоту. Но чего они хотят? Чтобы их слышали. А тогда ответьте мне - о чем они говорят? Почитайте поэтов "серебряного века", и все станет ясно. Причём "серебряным веком" они сами себя обозвали. Чтобы понять идиотизм ситуации, представьте себе Пушкина, который заявляет: - Я лучший поэт "золотого века" русской литературы. Вряд ли сможете представить. Ибо тогда ещё существовала этика, которая что-то значила.

"Мы живем, ПОД собою не чуя страны..." Где-где-где страна? Под ВАМИ? С какой стати вы имеете право чувствовать под собою страну? Вы, собственно, кто?

(Зато нынешние олигархи прекрасно чувствуют страну под собой. Так что же, Мандельштам был выразителем дум и чаяний будущего, а тогда еще не состоявшегося, олигархата?)

Так и хочется сказать современным языком: - Это ваши проблемы, ребята. Это вы сами построили для себя башню из слоновой кости и поселились в ней - над страной. И вот эта башня рухнула. Кто виноват, что вы очутились ПОД обломками?! Вы сами отделили себя от народа, поэтому теперь не пытайтесь вещать от его имени.

Но народ склонен к умопомешательству. Поэтому в 80-90-е годы народ сносил страну, чтобы воздвигнуть памятник Мандельштаму. А в результате возник капитализм. Но капитализм зол, он не помнит добра. Поэтому зря надеялись. При социализме Мандельштама помнили. При капитализм его забудут, как только вымрет наше поколение. И забвение будет ему лучшим памятником.

Но на этом поэт не останавливается, он продолжает:

«А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.»

Как хотите – это бред. Причем здесь «грудь осетина»? Представьте, что Сталин вступил с Мандельштамом в перебранку и в ответ сказал бы: а у тебя нос горбатый… Или эта строчка: «Он один лишь бабачит и тычет». «Один лишь» - что это значит? Что Мандельштам хотел бы вместе со Сталиным «бабачить и тычеть» (или как там это слово образуется?!). По логике стихотворения, выходит так.

Я не знаю, какой идеал общественного устройства был у Мандельштама. Не исключаю того, что он, как и многие другие его ровесники и товарищи по ремеслу, с энтузиазмом восприняли Октябрьскую революцию, ожидая наступления новой эпохи, где первенствовать будут люди искусства: поэты, художники, музыканты. Но жизнь оказалась более жестокой, чем ожидалось. Она вызвала к действительности совсем других людей. Таких, которые способны работать, восстанавливать промышленность, налаживать науку, организовывать образование и культуру. Те из творческих людей, кто понял новые задачи, смогли вписаться в новую действительность и внести свой посильный вклад в новую жизнь. Кто не смог или не захотел, попали на обочину истории. Но нет ничего глупее, чем вытаскивать кого бы то ни было с обочины и превращать его в фетиш, знамя, символ, - то есть во что-то большее, чем он был на самом деле.

Иными словами: не надо надувать резиновые игрушки, ибо рано или поздно они лопнут и сдуются. И тогда обнаружится омерзительная пустота.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 26
© 11.12.2019 Роберт Иванов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2689597

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика


Геннадий Агафонов       29.05.2020   19:54:34
Отзыв:   положительный
Я не знаю, какой идеал общественного устройства был у Мандельштама. Не исключаю того, что он, как и многие другие его ровесники и товарищи по ремеслу, с энтузиазмом восприняли Октябрьскую революцию, ожидая наступления новой эпохи, где первенствовать будут люди искусства: поэты, художники, музыканты. Но жизнь оказалась более жестокой, чем ожидалось. Она вызвала к действительности совсем других людей. Таких, которые способны работать, восстанавливать промышленность, налаживать науку, организовывать образование и культуру. Те из творческих людей, кто понял новые задачи, смогли вписаться в новую действительность и внести свой посильный вклад в новую жизнь. Кто не смог или не захотел, попали на обочину истории. Но нет ничего глупее, чем вытаскивать кого бы то ни было с обочины и превращать его в фетиш, знамя, символ, - то есть во что-то большее, чем он был на самом деле.
---
Что ждал от революции Мандельштам, я не знаю, но стихов ее прославляющих, не знаю то же, да и Вы их не нашли.
Вы обвиняете Мандельштама, что он оказался на обочине, не пригодился, не вписался, в отличии, от тех которые смогли и вписались, характерно
что Вы таковых не называете, потому что назвать некого. Все эти пролеткультовцы, лефоцы и прочие, оказались бесплодными пустышками, кого
Вы из них вспомните, а Мандельштам - жив. История оказалась на его стороне. И дальше цена его произведений будет только расти.
Конечно я хотел было выбрать какое нибудь стихотворение, но не решился, потому что есть подозрение что Вы сильно захотите
доказать что оно гроша ломанного не стоит. Так что решил не рисковать.)
Всего доброго!
Роберт Иванов       29.05.2020   20:09:43

Для пишущего и публикующегося автора Вы как-то загадочно осторожны. Но не смею настаивать.
















1