Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Гость с берегов Туманного Альбиона (Часть 2 /окончание)


(Окончание)

Нэлли и ее муж Анатоль были моими студенческими друзьями. Когда-то мы жили в одном общежитии в Москве. Потом их распределили в Гомель, а меня через год – в Минск. В первые годы жизни в Минске я часто ездила в гости к друзьям и любила играть с их маленьким сыном Митей.
- Тетя Люся, можно, я залезу на вас как на пальму?- с надеждой спрашивал Митя, я разрешала, и малыш с удовольствием цеплялся за мои руки, а потом подтягивался на мои плечи и шею.
И теперь этот малыш вырос настолько, что собрался жениться, и Нэлли привезла мне приглашение на свадьбу на два лица. На ближайший уик-энд.

С собой Нэлли привезла бутылку шампанского и бутылку водки, чтобы отметить это дело. Я от шампанского отказалась, Айвор предпочел любимое немецкое пиво, и мы с Нэлли как-то незаметно уговорили бутылку водки, демонстрируя непонятное гусарство перед заморским гостем. Ночным поездом Нэлли вернулась в Гомель, а я на следующий день была никакая…

Айвор оказался заботливой сиделкой. Он вошел в мое положение: приготовил кашку на завтрак и чаек, даже предложил мне опохмелиться, от чего я решительно отказалась, так как моя бедная печень нещадно болела.
- Ливер, ливер,- жаловалась я, показывая на правый бок и запивая таблетки водой.
Полдня Айвор старался меня не тревожить, читая своего бесконечного Кинга.

Во второй половине дня мы разговорились и стали болтать «за жизнь». Я уже неплохо его понимала. Иногда, правда, теряла нить речи и просила уточнить предмет разговора:
- Сабджикт, сабджикт!
У Айвора был густой ирландский акцент, и в том числе из-за этого я плохо понимала его в первые дни. Там, где я ожидала услышать «сан» (сын), «маст»(должен), он говорил «сон», «мост», чем сбивал меня еще больше.
Но теперь я слушала его истории: про мать - ревностную ирландскую католичку, отца – протестанта-ирландца, который предпочитал рассказывать сыну о естественной теории Дарвина. Отец умер, когда Айвар был еще подростком. Ему пришлось устроиться юнгой на шхуну. Позже он перебрался в Англию, что было нетрудно, ведь он родился в 1949 году в Ирландии, еще формально входившей в Британское Содружество.

На годы его службы в армии пришлось время обострения противостояния в Северной Ирландии. Айвор служил в британской армии в Ольстере, и многие из знакомых в Ирландии не простили ему этого.
Когда умерла его мать, Айвор утром добрался на пароме из Англии в Ирландию на ее похороны, но никто не гарантировал для него безопасности ночью, и ему пришлось в тот же вечер вернуться на пароме в Англию…

Мой британец поведал, что не так давно бабушка оставила ему в наследство множество старинных почтовых открыток. И он планирует начать производство ярких современных карточек на базе тех, старинных.
- Но для этого необходимо профессиональное оборудование!
Айвор согласился и объяснил, что собирается взять кредит под свой дом на приобретение профессионального сканера и другого оборудования.

Мне эта идея очень не понравилась. Я видела в ней пустую и рискованную авантюру, в которой не особо просматривались перспективы прибыли, а вот риски потерять все, что было нажито моим другом до этого, очень даже просматривались. Как по мне, то лучше бы он устанавливал камины клиентам, как и прежде. Но Айвор оказался упрямым малым и продолжал доказывать мне свою правоту.

Я смотрела на него почти с любовью и думала, что он в сущности хороший мужик, ему бы хорошую душевную женщину… Я-то со своим укоренившимся за многие годы одинокой жизни эгоцентризмом, конечно, на эту роль совсем не подходила…

Мы болтали под включенный телевизор, и вдруг Айвор завопил что есть мочи:
- Спай! Рашин спай!
Я ошеломленно посмотрела на экран, не понимая его экзальтации. По телеку показывали старый фильм «Дело было в Пенькове». И вдруг я поняла: он узнал актера Тихонова, играющего Матвея. А до этого – в день приезда - он видел его в роли Штирлица - «русского шпиона»!

На следующий день я немного оклемалась, и мы продолжили прогулки по Минску. Надо сказать, что древней архитектурой Минск не мог похвастаться – во время войны он был на восемьдесят процентов разрушен и восстановлен относительно быстро, но довольно скромно. Это уже в двадцать первом веке у него появились свои небоскребы и изысканные архитектурные решения.

Как-то раз мы бродили по бульвару Толбухина, и Айвора привлекла роскошная клумба посреди пешеходного сквера. Он кивнул мне, прося перевести надпись на гранитной плите в основании клумбы. Я пояснила, что на этом месте похоронены десять тысяч советских воинов и партизан, убитых в годы оккупации.
И таких примет войны в городе было множество.

А вот в другом месте никаких памятных знаков не было и из памяти людской это место вычеркнуто. Мы шли домой мимо Восточного (Московского) кладбища, и я поясняла, что на нем похоронены известные белорусские деятели.
- А вот там,- я махнула рукой на противоположную сторону улицы,- там сейчас густой лес. Ему столько же лет, сколько окончанию войны. После освобождения Минска всех убитых фашистских солдат свезли на поле, которое находилось на этом месте, и похоронили без всяких почестей. А потом густо засеяли это место хвойными породами деревьев. И никто из последующих поколений не ведает об этом. Я узнала только потому, что когда-то училась на курсах экскурсоводов, и однажды у нас была специализированная экскурсия по военным местам Минска…
Айвор с пониманием относился к моим рассказам, он знал и про Сталинград, и про то, «кто взял Берлин». Рассказывал об арктических конвоях англичан - поставках по ленд-лизу - в Мурманск и Архангельск во времена Второй мировой войны, о которых читал в своей прессе.

Настало время нашей поездки на свадьбу в Гомель. Накануне мы купили карту Беларуси на английском языке. Я показала длинный путь из Минска в Гомель, а затем – отрезок на пару сантиметров – между Гомелем и Чернобылем. Айвор был поражен.
В отличие от купейного вагона фирменного поезда Минск-Москва, в Гомель я купила плацкартные места в поезд местного значения. Собственно, сделала я это не из практических соображений, а по недомыслию, ведь оплачивал и те, и другие билеты Айвор. Глаза заморского гостя в вагоне тут же округлились от непритязательности обстановки, и на лице снова появилось изумление, но потом он достал очередной томик Кинга и все пять с половиной часов пути читал его.

Мы прибыли в Гомель в полдень, но тут возникло неприятное обстоятельство – Нэлли не встретила нас, хотя и обещала. Я выяснила у местных, где находится Дворец бракосочетания, и мы поспешили, чтобы «поймать» свадьбу там. На площади у Дворца расположились с десяток свадебных компаний, в которых твердо можно было определить только невест. Я стала бегать от одной компании к другой, выкрикивая фамилию брачующегося Мити. Наконец, от одной из них отделилась фигура:
- Тетя Люся!
- Митя!
Тут же к нам подбежал и отец жениха - Анатоль - и резонно спросил:
- А где Нэлли?
Но это, собственно, был наш вопрос к ним. Впрочем, все быстро разрешилось и устроилось. Нэлли нашлась и даже как-то оправдалась. Нас представили невесте и друзьям молодых. Двое друзей имели некоторое представление об английском языке, и им поручили присматривать за нами.

После традиционного ритуала росписи родители поехали подготавливать банкет, а молодежь отправилась в поездку по городу. Наши парни-покровители усадили Айвора, как почетного гостя, на переднее сидение рядом с водителем. Они хвалили красоты города, но когда мы, наконец, вышли из автомобиля на набережной реки Сож, на бедного зеленого Айвора нельзя было смотреть без жалости.
Еле отдышавшись, он пояснил, что, сам являясь водителем, всю дорогу испытывал сильный шок – ведь он сидел на месте, на котором в его стране должен быть руль, и он все время инстинктивно пытался за него схватиться и рулить. Кроме того – все кругом ехали не в ту сторону! Ведь в Великобритании – левостороннее движение.
На заднем сидении эффект «сумасшествия» не возникал, в отличие от переднего сидения.

На берегу Сожа мы попозировали живописной группой для фотографии. И молодые, и их друзья были шумны, радостны и счастливы.
Но в жизни радость и грусть уживаются рядом: на другом берегу гранитной набережной реки стойкой краской была запечатлена чья-то драма: «Валерия - ты коброчка!»То есть некая Валерия поступила с кем-то как змея. Но все-таки не кобра, а коброчка.
Вся компания завалилась во Дворец Румянцевых-Пашкевичей, в помещении которого в этот день шла запись местной версии передачи «Что? Где? Когда?»
Оказалось, что и молодые, и большая часть гостей являются участниками этого клуба. Мы с Айвором с интересом посмотрели на съемки из-за плеча оператора…

Свадьба отмечалась в столовой завода, на котором работал отец невесты. Просторный, но простенький зал был украшен парой плакатов и воздушными шариками. Фланируя между незнакомыми людьми, мой Айвор в очередной раз заскучал, но я уверила его, что после второго тоста тамады все изменится. И действительно, вскоре за длинными столами наступило оживление. Оказалось, что рядом с нами сидела гостья, которая в начале лета возила дочку на оздоровление по программе «чернобыльских детей» в ирландский Корк. Мой ирландец сразу же оживился, и мы стали общаться с ней на жгучей смеси слов, словариков, жестов и рисунков на салфетке.

А потом новые друзья-ребята, которые днем возили нас на автомобиле, позвали Айвора в «чисто мужскую компанию». Я, как добрая мамаша, разрешила ему, а сама увлеченно стала общаться с новоиспеченной свекровью – моей подругой Нэлли. Мы долго болтали «о нашем, о девичьем», пока к нам не прибежал Анатоль – муж Нэлли и отец жениха:
- Слушай, там парни спаивают твоего британца!
Мне не хотелось никуда уходить, тем более я была уверена, что с Айвором ничего плохого случиться не может, но Толик так настаивал, что мне пришлось пойти на поиски.

Всю компанию я обнаружила на крыльце столовой, ребята держали в руках бокалы, куда по чуть-чуть подливали спиртное. Главным для них был разговор. Я уловила: «Чернобыль, Чернобыль». Понятно, что речь шла о серьезной радиационной ситуации в Гомеле.
Довольный Айвор стоял среди парней с сияющими глазами. Он был центром этого собрания, и не столько из слов, сколько по тону улавливал содержание беседы.
Увидев меня, он жалобно попросился еще постоять с ребятами. Ну конечно я разрешила – я все больше чувствовала себя матерью, выведшей подросшего сына в свет.

Под конец вечера Айвор вернулся ко мне, радостный и довольный. Ребята предложили ему завтра отправиться на Сож на рыбалку.
Я залюбовалась его восторженной физиономией, и конечно бы разрешила, несмотря на резонный вопрос: насколько радиоактивна рыба в радиоактивном Соже? Но мы должны были сегодня ночью уехать в Минск, а оттуда днем Айвор уже уезжал на поезде в Варшаву к стыковочному самолету на Манчестер…

… И вот наступил момент прощания на Минском вокзале. Я всплакнула, решив, что это как-то украсит паузу прощания. Айвор, улыбаясь, заметил, что за время общения у меня появился очень чувствительный ирландский акцент.
Мы ничего не обещали друг другу на будущее, но мы были рады, что у нас в жизни была вот эта встреча…

Вернувшись домой, Айвор прислал мне отчет о своем появлении перед друзьями в пабе. С шарфом «Динамо - Минск» на плечах, путешественник угостил всех папиросами «Беломорканал» и поведал о своих впечатлениях, прежде всего о том, как оперативно его «замело КГБ».
Понемногу наша переписка угасала. Айвор все-таки исполнил свой план - заложил в банке дом и приобрел профессиональное сканирующее оборудование. Но бизнес на стилизованных открытках у него не пошел, он разорился и вынужден был продать свой дом в уплату долга. На остаток вырученных денег банкрот приобрел дом-фургон на колесах, который прицепил к своему автомобилю, и они с сыном отправились в Испанию, где договорились заняться ремонтом старой усадьбы.

Еще до всей этой катастрофы, под Новый год, Айвор прислал мне бандероль. От любопытства я стала разворачивать ее тут же на почте. Под коричневой бумагой находилась черная холщовая сумка-портфель с оригинальным дизайном. А внутри лежал органайзер с калькулятором и блокнотом и … пластмассовая (новогодняя?) свечка. Основание свечки было недокручено, я повернула его, она зажужжала у меня в руках и завибрировала. Весь зал с интересом развернулся в мою сторону.
Только тогда до меня дошел сакральный смысл этого подарка.

Ай, Айвор, милый, добрый Айвор…







Рейтинг работы: 22
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 16
© 04.12.2019 ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА
Свидетельство о публикации: izba-2019-2685370

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Борис Аксюзов       08.12.2019   11:57:33
Отзыв:   положительный
И снова прекрасное возвращение в прошлое... Буду исакть первую часть..
Спасибо!
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       08.12.2019   12:23:49

Большое спасибо за отзыв! Рада, что понравилось.
Александр Пономарев       04.12.2019   21:05:10
Отзыв:   положительный
Нормальный мужик, хоть и англичанин.
Не шпион
Надо было его Вам брать " в разработку"...)
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       04.12.2019   21:56:41

Он-то нормальный мужик, да вот я, как бы это сказать - не орлица...
Ди.Вано       04.12.2019   14:06:37
Отзыв:   положительный
Мне интересно было с вами прогуляться по Минску.
Где-то и у меня есть рассказ, как я выгуливала москвичей по городу.
Любопытный образ вашего гостя ))
Приятно, что пишите открыто. с лёгкой иронией и самоиронией.
Спасибо
--будет желание загляните https://www.chitalnya.ru/work/741346/
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       04.12.2019   19:26:53

Большое спасибо за отзыв! Да, я люблю поиронизировать над своими героями.
А ваш рассказ о прогулке с москвичами я с интересом прочитала!
Жанна Левова       04.12.2019   13:12:01
Отзыв:   положительный
Айвор - лапочка! Правда, как ребёнок!
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       04.12.2019   13:42:02

Большое спасибо за отзыв! Да, он хороший, а всякий хороший человек, попадающий в чужую языковую среду, становится немного ребенком.












1