Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Альберто


Альберто
А ближе к болоту он притормаживал свой немотоцикл и ехал медленно, временами едва тащился. Местность была живописная до безобразия, а темнота добавляла очарования таинственности. Конни, как та Фабиана, дурашка с глазами-вишнями, шептала ему на ухо, привстав на стременах: "Милый, ты доставишь мне оральное наслаждение?" - и терлась твердыми древесными сиськами, буравила сучковатыми сосками. Он вспоминал технику безопасности, спрашивал, почему она не надела шлем, - мало ли что… Конни умилялась: какой же он романтичный, ведь голая в белом шлеме она смотрелась бы еще более лирично. Продолжала нашептывать про оральности, но он отвечал, что сбиваться с колеи не стоит, не то увязнешь в болоте на радость окрестным крокодилам.

Тогда она начинала беспокоиться, не угрожает ли им опасность, и он бурчал, что просто надо придерживаться маршрута. Озираясь, она спрашивала, как они услышат аллигатора, а он отвечал, что никак, потому что тот ворчит приблизительно как мотоциклетный двигатель. "Но ведь не как чопперный?" - допытывалась она с надеждой. Он отвечал, что как мотоциклетно-чопперный, с тональным уклоном к последнему. Она начинала дрожать, но он успокаивая подрагивания разъяснениями, что вон это или то бревно - никакой не крокодил, хотя насчет вооон тогооо - не ручается. Тогда она начинала взвизгивать, словно ей что-то вовсю уж привиделось. Также ей, кстати-и-вдруг, захотелось писять. Да и домой уже пора, в конце концов. Прогнувшись, хватала рукой бугор на его джинсах, воображая себя водителем автомобиля с ручной передачей. Он, конечно, кричал, чтобы не баловалась тут, потому что надо же соблюдать технику безопасности. Так и мчались до самого дома: у него своя коробка передач, у неё - своя. Приехав, срывал её с седла и нес домой; швырял на кровать и рвал на части, что тот аллигатор.

***
Заодно Конни повспоминался главный консьерж Альберто. Тот, похоже, был не прочь ей впендюрить при случае, если таковой вдруг обнаружится самым решительным образом. "Да, но как помочь молодым, - терзалась Конни. - Вестибюль безбожно мониторится видеокамерами; это разве что стыковаться в каком-то закоулке на этаже. Вот бы заскочил в номер с проверкой, а я там нагишом постель застилаю! Тогда бы уж точно пожаловалась, что пылесос вот-вот сдохнет, простыни вечно влажные, а эта Дебби - настоящая сука и, наверняка, расистка! Альберто встал бы как столб и только хлопал глазами. Глаза у него красивые и добрые, только узкие и широко расставленные, как у лягушки. Или, еще лучше: заглянул в ванную, а я там тщательно вымываю кафель, добросовестно прогнувшись. Мокрющая, в пузырящейся всеми цветами радуги пене. Обернулась – и ах! – стыдливо прикрыла одной рукой грудь, а другой невольно наглаживаю между девственно расставленных ног; в глазах мольба: заработалась, да и вы меня, сэр, смутили совершенно, разве не знаете, как обычно в ванной работать - душно до неприличия, вот и разделась на всякие пожарные. И жарко дышу дрожащими губами. Только надо бы такой случай точно подрассчитать, а то всё вымоешь-вылижешь, а коли оно без толку, то только время впустую потратишь. И, самое главное, - вдруг хренов Альберто перепугается да убежит? Потому что он же практически белый, может всё неправильно истолковать. Подумает, что его решили подловить на сексизме, или расизме- национализме, или на злоупотреблении служебным положением, или еще на какой фигне, и просто убежит, да накатает донос, чтобы не опередили. Эге, нынче все такие: с одной стороны - запуганные, с другой - тёртые и ушлые. Жуткое сочетание. Да, задачка для девушки!"

А кроме красивых глаз, на взгляд "девушки", Альберто еще выделяли продвинутые уши. Потому и дослужился до старшего консьержа, видимо. Еще чуть-чуть, - и были бы как у нашенародного любимца! Конни такие уши с ума сводили. Как она завидовала Мишель! (Наверное, слушает СВОЕГО где-то там, за ширмой: вот он выступает, вдумчиво читая телеподсказку, элегантно поводит ушами, вслушивается в каждое вырожденное слово мудрое, взвешивая перлы ушными раковинами. Потом, когда ушастый отстреляется да зайдет за кулису, Мишель, подкосившись ногами, вешается на него и ласково треплет любимца. А дальше разгонит всяких там, чтобы убрались пока, и тут такое начинается! Держит своего, ушлого, крепко, да молвит, как та Фабиана - нежно, слезно, по-девичьи: "Мы чуть не кончили, слушая речи твои, Соломонушка. Доставь мне теперь срочно наслажденье в индивидуальном порядке!" Притягивает к себе под юбку, а там - ничего нет. Вернее, нет трусов, а все, что необходимо оральному искуснику - налицо и блестит готовностью!) Ооо, была бы Конни Мишелью, она бы ему точно не давала спуску! "Он меня ел бы и ел, - сглотнула, трепеща стыдливо, сладостно, забегая заодно в подсобку, без трусов уже, как та Мишель после речей своего феминиста. - На крайний случай сойдет и Альберто", - прошептала, затыкая себе сразу же рот трусами и стремительно раздеваясь.

"Вот все-таки жаль, что так загоняли их, - беспокоилась попутно об этом почти белом и бедном Альберто. Который, получается, почти расист, поэтому боится ей вдуть, дабы ему самому не впердолили. - Да, а когда негр запердолит белой, то и никакого расизма почему-то?! Очень всё правильно, корректно политически. А если несчастная черная девушка только позаигрывает с белым парнем или мужиком, то все сразу и окрысятся: мол, ты что, решила опозорить нашу расу с этими?.. А в будущем, наверное, будет так: только подумала о сексе с "этими" назло своим антирасистам, как сразу кто-то возьмет да и положит тяжелую руку на плечо, и толкнет, - вперед, в путь! Поведёт коридорами, лестницами, переходами гулкими. Откроется дверь - пихнёт внутрь. А там! Какая-то, типо, рэп-группа: суровые ребята, и они, как положено, - кривляются, крутятся, подпрыгивают, одухотворенно наяривая члены. Фиолетовые сумерки и вонища адова. Увидали, подскочили, обступили тебя - и начинается художественное перевоспитание отступницы..."

***
У Альберто намечалось пасмурное утро. Сперва было еще ничего, терпимо, а потом, когда стала вырисовываться картина предстоящего, он начал крутиться и нервно потеть. Потому что номеров для случайных приезжих будет дико не хватать; станут его шпынять, пытаться унижать - тонко и не очень, и даже скандалить. А уж что достанется вечерней смене, не говоря про ночную! И старшие консьержи смен будут думать: какая же он сволочь, только о себе и думает - оттарабанил до трех часов и домой поехал - лафа! Станут завидовать непонятно чему, и копать под него, ясен пень. И величать его на французский манер coco santi*. Ситуация с этими то ли выезжающими, то ли остающимися - всегда такой геморрой. Пусть бы выезжали, ему легче, свободных комнат больше, нервотрёптки и лишних претензий от злобных клиентов - меньше. (Надо проверить эти геморрои, а вдруг что и рассосалось. Вон у Розиты один, и у сучки Конни - один, нет, два даже). "Пойду-ка обойду эти номера-под-вопросом, - сказал консьержу Амеду, - На всякий случай, а то мы точно будем в глубоком дерьме". И тут вспомнил того скользкого типа, что дал двадцатку, подумал: "Заодно и это прощупаем".

Шел, размышляя. О Конни, о проблемной Конни! Что телом она похожа на Мишон, только сиськи побольше. А морда как у Мишель, - такая же бульдожья нижняя челюсть. Вот бы и морда была хотя бы как у Мишон, только не такая вечно зверская, а тогда тело - пусть даже как у Мишель, только поженственнее. Да, но попробуй к ней подкатить, так еще взбует по-черному. Можешь потерять и бабки, и работу, и еще много-много чего, чтобы неповадно было. Вот позаришься на тело, а из тебя и душу вымут. Ха-ха, еще и в смоле с перьями вываляют. Кранты. И он постучался. А та девка - да она точно без лифчика и, наверное, без трусов под этой своей футболкой "Я люблю Нью-Йорк" выглянула. (Ага, остаются, надо же. А мы думали... Нет, всё хорошо, конечно. Вопросов нет, кроме еще одного). А сам поневоле пялился на её ножки, ну очень красивые, и представилось ему, что где-то они волшебно сойдутся, и как там у нее всё могло и должно бы выглядеть - в том прихотливом таинственном месте; и стал потеть, сглатывать, и чему-то в штанах сделалось вовсю тесно. И он так подумал, что раньше служебные людишки могли хоть кланяться, чтобы скрыть конфуз, а нынче так не положено; но ведь совершенно неправильно, он бы лучше поклонился, пригнулся, и тогда вроде как ничего и не видно, черт. (А она еще та, сцуко, краля - всё прекрасно видит и улыбается; охренеть. Засмейся еще!)

Тьфу, - когда она, наконец, закрыла дверь, чуть полегчало. - А зачем поперся геморрои смотреть? Теперь это уже не геморрой, а твердожильный стояк, и стало тяжело дышать, да и он сам, наверное, сейчас весь красный, красножильнокожий. Распалился не на шутку. Еще когда шел сюда, представил вдруг, что Конни голышом ванну наворачивает. Вот никогда она ванну толком не моет, а тут - решила исправиться и стоит, намывает, да еще нагишом почему-то, а он заскочил туда, а там, - о, пресвятая Дева Гваделупская! - Конни кафель губкой наяривает, жопу оттопырив, и меж ног у ней всё такое - так и тянет воткнуть! У него еще тогда начал вставать, непристойно подрагивая. А как белая девка выглянула, так его мерзавец встал в позу, и всё, - ни в какую не хочет ложиться. Вот попал так попал утренний старший консьерж. Что же делать? И так ему захотелось подрочить, хотя бы наскоро, что мочи нет. И пошел он, быстро-быстро, слегка наклонившись от деловой целеустремленности, лихорадочно думая, куда же приткнуться с такой бедой...
---

* - Гаитянский креольский французский, coco santi - "вонючая манда".

~~~~~~~
Роман "Пунитаялини" опубликован в сборнике "Эротическая проза, восемнадцатый год", Барнаул, 2018. - http://my-shop.ru/shop/books/3327247.html

В электронном формате - на "Ридеро" - http://ridero.ru/books/punitayalini/





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 38
© 04.12.2019 Дон Боррзини
Свидетельство о публикации: izba-2019-2685192

Рубрика произведения: Проза -> Эротика












1