Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

сын приехал


                                                                                    Сын приехал.

Отужинали…
Витька с Серёжкой убежали в комнату и подняли там такой галдёж, что Вера вынуждена, была пойти и пару раз шлёпнуть старшего, чтоб не разгуливал перед сном Серёжку, тот потом полночи спать не будет, мучайся с ним. И – вернулась в кухню домывать посуду.
Николай сидел за столом и мусолил давно потухшую папиросу.
Молчали.
Первым заговорил Николай.
- Думаю, завтра съездить мать навестить, - осторожно произнёс и несмело посмотрел на жену. Строгая, неразговорчивая, не любившая свекровь Вера ничего не ответила.
- Вот, значит, поеду… не возражаешь? – спросил он на всякий случай.
- В магазин не допросишься, - ответила Вера, но – спокойно, ссориться, видимо, не собиралась.
Теперь уже промолчал Николай. Да и что тут возразишь? Права она.
На завтра он взял отгул, много дел по дому скопилось. Ну и заодно решил мать проведать. Давно собирался, но всё времени не находилось.
Вера домыла посуду, вытерла о фартук, перешитый из старой мужниной рубахи руки, и присела за стол напротив мужа.
- Что-то пить хочется… - устало сказала она. – Девки на работе селёдкой угостили... ты будешь? – Вера придвинула к себе чашку.
- За компанию разве что, - согласился Николай.
- Чай или морс?
- А ты чего?
- Чай.
- Ну и я – чай.
- Витька опять двойку принёс, - пожаловалась Вера, разливая по чашкам заварку. – Я уж и не знаю, что с ним. Глупый он у нас, что ли? Ведь сплошные двойки!
- Ничего не глупый, мало ли…
- Ты бы хоть поговорил с ним.
- Поговорю, - пообещал Николай.
- Да не «поговорю», а пойди сейчас и поговори! – слегка повысила голос Вера.
Николай допил чай, тщательно придавил в пепельнице недокуренную беломорину, поднялся нехотя.
- Ты не очень-то тут крутись, устала ведь, - обернувшись в дверях, сказал.
- Ты что ль за меня будешь? – махнула рукой Вера.
Вечером посмотрели телевизор и легли спать.

На следующее утро, проводив старшего сына в школу, Николай поехал к матери.
Серёжку Вера отводила в сад по пути на работу.
Ехал Николай без охоты. Далеко, чуть ли не через всю Москву, утомительно. Но он уже почти полгода не был у матери, она обижалась. Предупреждать её телефонным звонком заранее не стал. Соседка на работе, а мать всё равно не услышит, решил он.
Но соседка – бойкая, наглая и красивая продавщица Тоня, - была дома. Она и открыла двери, чуть припухшая со сна в пёстром, коротком халатике.
- О, какой гость! – она церемонно поклонилась и отошла на пару шагов назад, давая возможность Николаю войти в маленькую прихожую. Тот, улыбаясь, прошёл.
- Какими судьбами? – полюбопытствовала Тоня.
- Проведать, - объяснил Николай, пристраивая возле стенки небольшой пакет. В нём лежали половинка чёрного хлеба да два пакета молока, - всё, что он догадался купить матери.
- А-а! Похвально, очень похвально.
- Тоня, кто там? – послышалось из комнаты.
- Сын к вам приехал! – крикнула девушка.
- Это я, мам! Я сейчас!
- Чего не на работе-то? – поинтересовался Николай, раздеваясь. Тоня, собравшаяся уже уходить, задержалась.
- Мужик крепкий попался, всю ночь глаз сомкнуть не давал. А под утро уснула и – проспала, - последовал ошарашивший Николая ответ. Он никогда не мог понять,когда эта Тонька шутит, а когда говорит серьёзно?
- Ну, ты даёшь, - только и нашёлся, что сказать Николай.
- Даю, но не всём, - окончательно добила его красивая продавщица.
- Здравствуй, мам! – Николай вошёл в маленькую, со спёртым воздухом комнату.
Опрятная старушка поднялась с кровати навстречу сыну; они обнялись.
- Совсем мать забыли, - попеняла старушка, имея в виду и другого сына, младшего, Илью.
- Ну что ты, мам, никто тебя не забыл. Просто работы по горло, прихожу поздно… Как ты себя чувствуешь-то?
- Тут недавно совсем худо было. Как-то вдруг всё поплыло перед глазами, голова закружилась… Спасибо, Тонька рядом оказалась, а то упала бы…
- А чего ж нам-то не позвонила? Я б приехал!
- Да какой тут звонить, еле до кровати добралась…
- Тоньку бы попросила!
- Ну что её-то, и так она тут со мной… Ладно, всё обошлось и – слава Богу!
- Врача вызывали?
- А на кой он?
- Даёшь, мать! Как же без врачей-то?
- А-а, - махнула худой рукой старушка, - Всё равно не поедут они к старухе! К молодым-то не шибко спешат! Вон сосед у нас со второго этажа, в твоём возрасте, молодой, а так и не дождался врача-то, помер…
- Давай вызову сейчас, а?
- Сейчас-то зачем? Всё прошло уже.
- Ну, как хочешь, - не стал настаивать Николай, сообразив, что погорячился насчёт врача: вызови его, так чего доброго прождёшь весь день, а ему домой надо, Верке обещал не задерживаться. И он перевёл разговор на другую тему.
- Я купил тебе хлеба, молока… куда это? – он всё ещё держал пакет в руках.
- Положи на стул.
Николай, выдвинув из-под стола стул, пристроил на неё пакет, сам сел на другой напротив матери.
- Ну, как вы там живёте? – начала расспросы старушка. – Как Витенька, Сережа?
- Да всё нормально, Витька учится, Сережка в сад ходит…
Но старушка такими простенькими ответами о внуках не удовлетворилась, и пришлось Николаю рассказывать обстоятельнее.
В коридоре хлопнула дверь – соседка Тоня пошла на кухню.
- Что это она не на работе-то? – опять сменил тему разговора Николай.
- Может, выходной или во вторую смену. Ой, - встрепенулась старушка, - чего ж это я сижу-то не угощаю тебе ничем! Я рагу сготовила, будто знала, что ты приедешь. Вкусное – ум проешь!
- Да я сыт, в общем-то, – ответил Николай. Но старушка ничего и слушать не хотела.
- Ты посиди пока, я – счас, - она встала с кровати и насколько могла быстро вышла из комнаты.
Оставшись один, Николай снял пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул ворот рубашки. Было душно и жарко, - батареи топили крепко. А мать даже форточку не открывала, сквозняков боялась. Воспользовавшись теперь её временным отсутствием, Николай приоткрыл балконную дверь. Но едва успел он сделать пару глотков свежего, морозного воздуха, как в коридоре послышались шаркающие шаги. Николай тотчас же закрыл двери, сел на своё прежнее место.
- Ну, напустил холоду! – попрекнула его старушка, войдя в комнату со сковородкой в одной и мешочком с хлебом в другой руке.
- А я думал, не почувствуешь, - засмеялся Николай. – И открыл-то на минутку всего!
- Не почувствуешь! Всю комнату выстудил, а он – не почувствуешь! – она поставила еду на стол, подошла к кровати, взяла висевший на спинке шерстяной платок и накинула на плечи.
- Ну не притворяйся, не холодно же!
- Вот доживешь до моих лет, тогда и узнаешь, холодно либо нет.
- От духоты голова хуже болеть будет.
- Не будет, - возразила старушка. – Закрыл-то хоть плотно, ночью не раскроется?
- Нет.
- Ну, давай есть тогда…
- Давай, - согласился любивший поесть Николай. – Только руки надо бы сполоснуть… Не занято?
- Смело шагай, Тонька у себя уже. Там красное полотенце бери, на трубе которое. И чайник захвати, я забыла. Он уж вскипел, наверно.
Потом ели рагу. Вернее, ел один Николай, мать недавно позавтракала. Она тем временем рассказывала приснившейся ей нынешней ночью сон.
- Отца- покойника видела… Будто выхожу я на кухню, а он сидит у окна, как любил, и курит. Посмотрел на меня недовольно так и спрашивает: сколько ждать-то тебя можно? И бровью так это… А я и растерялась, чего это он ждёт-то? Видно, пора мне к нему собираться, - вздохнула старушка, помолчала немного. – На кладбище-то который уже год не была, совестно даже… Там, поди, всё позарастало. Вы-то, небось, к отцу и не ходите, всё вам некогда, - она строго посмотрела на сына; тот сосредоточенно ел. – Хоть бы отвез меня как-нибудь…
- Отвезу, - легко пообещал Николай, не поднимая головы от тарелки.
Старушка промолчала, она давно привыкла к обещаниям сына.
- Тут и тебя во сне видала, маленького, - сказала она чуть погодя. – Ты всё тогда в отцовской пилотке бегал, помнишь? – Николай, не переставая жевать, кивнул головой. – Илья тоже снился… Видитесь с Ильёй-то?
- Редко, - проглотив, ответил Николай. Они с братом не были дружны, и это огорчало мать.
- Нельзя так, вас ведь только двое на свете. И мне бы помирать спокойнее было. А то вы – словно чужие…
Старушка помолчала немного.
- Тут Тонька на днях рыбой угостила, вкусная, и без костей почти. Я название записала, приедешь следующий раз – захвати кило.
- Угу.
- Хотя когда он будет, этот следующий-то раз? - вздохнула она. – Не нужна мать стала. Помру, - и не узнаете, если Тонька не сообщит…
- Ну, опять ты за старое, мам, - поморщился Николай. Он всё съел и, видимо, не прочь был попросить добавки.
- Может, ещё? – угадала его мысли мать.
- Давай!
После пили чай. Тут уж и старушка составила сыну компанию, любила она почаёвничать.Достала из шкафчика баночку липового мёда, пакетик с разноцветными мармеладками, печенье.
- Откуда такая роскошь? – слегка удивился Николай.
- Тонька угостила.
Пили чай долго, с удовольствием, весь чайник выпили. Напившись досыта, старушка по привычке перевернула, пустую чашку вверх дном. Её примеру последовал и Николай. Сытый и разомлевший, он откинулся на спинку стула. Мать, изголодавшаяся по живому разговору, не умолкала ни на минуту. Николай слушал вполуха. Ему ужасно хотелось курить, но подниматься с удобного стула и идти на кухню, - в комнате мать дымить не позволяла, - лень было.
Его блуждавший по комнате взгляд упал на старенький, видавший виды приёмник «Маяк-202», висевший на стене прямо над материной кроватью.
- Может, радио-то выбросить, мам, - сказал он вдруг, прервав разговорившуюся старушку. Та замолчала, удивлённо посмотрела на сына, перевела взгляд на приёмник, потом опять взглянула на Николая.
- Зачем? – не поняла.
- Так не работает, только пыль собирает.
- Всё работает, Тоньке спасибо, починила. А пыль, ну, что ж пыль? Сотру. Да и как без радио-то? А вдруг тревогу объявят? И куда бежать не знаю. Это вас там много, а я по целым дням одна да одна.
- Какую тревогу-то, ты о чём?
- О том! Я помню, как в сорок первом-то меня мать в охапку и в бомбоубежище. А если б радио не было? Ну, и убило бы нас!
- Сейчас-то не сорок первый, - улыбаясь, сказал Николай. И – украдкой посмотрел на часы, - не пора ли ему собираться?
- Всё равно, как без радио? Тут и погоду скажут, и время сообщат, новости разные...
- Как хочешь, - не стал настаивать Николай. И сладко зевнул. – Не выспался сегодня, - признался он, вытирая выступившие на глаза слёзы.
- Так ложись!
- Ну, что ты! Усну ещё чего доброго, а мне скоро домой надо.
- Погоди, погоди ещё, - испугалась старушка, - чего спешишь-то?
- Ну, я не так, чтобы сейчас же.
- Всё равно не спеши. В кое-то веки приехал. Давай ещё чайку налью, с медком, с мармеладкой, - будешь?
- Давай, - не возражал Николай.
- Вот и ладно, вот и хорошо, - засуетилась старушка, словно от того, насколько быстро она нальет сыну стакан чая, зависел его скорый или не скорый отъезд.
- Дома дел невпроворот. Потому и отгул взял, - объяснял между тем матери Николай. - Ещё в магазин зайти надо, Верка целый список сочинила. Серёжку из сада надо во время
забрать, а то мальчишка каждый день почти допоздна нас ждёт. Витька из школы прибежит, обедать ему давай. Так что некогда мне рассиживаться-то!
Он говорил неправду. Ни в какой магазин ему идти не нужно было, он, как всегда, увильнул от этого неприятного для него занятия. Только хлеба по пути захватить – вот и все заботы. И Серёжку из садика забирает Верка, а Витька сам себе обед разогревает.
Зачем хотел поскорее уехать? Просто подумалось вдруг: а что если Верка раньше придёт с работы, как грозилась? А он – где? Это она вчера смолчала, а сегодня может и не смолчать. Спросит, где шлялся столько времени? И попробуй он скажи, что у матери сидел!
И ещё – если уж говорить честно, - надоело ему торчать в этой маленькой, душной комнате. Ну, поговорили, посмотрели друг на друга, - чего ж ещё-то? Тем более, сколько бы он не просидел, мать всё равно будет уговаривать задержаться ещё да ещё.
Допив чай, Николай встал из-за стола и подошёл к окну. Небо хмурилось, собирался не то дождь, не то снег. Или дождь со снегом.
- Погодка-то, а? Декабрь называется! - сказал он, глядя в окно.
За стенкой негромко заиграла музыка. Николай вопросительно посмотрел на мать.
- У Тоньки это, - улыбнулась старушка, магнитофон свой заводит.
- Не мешает?
- Нет.
- Вообще, ладите с ней? – зачем-то спросил Николай. Тонька ходила в соседках у матери уже третий год, и всё у них было мирно, по-доброму. Пока, во всяком случае. Николай знал это.
- Ладим, чего нам делить-то? Она хорошая девка. Шумная только малость, но это ничего, она ж молодая. А тут, знаешь, - старушка слегка понизила голос, точно её могли услышать, - стал к ней ходить парень, высокий такой, синпантичный. Я его как-то на кухне утром встретила, - уважительный такой. Здравствуйте, говорит, бабуся, как спали? О здоровье спросил, мусорное ведро выбросил… Уважительный, - ещё раз с удовольствием повторила старушка. – У меня, говорит, бабушка на вас похожая… А ещё… когда это? А в тот понедельник, кажись, слышу звонок…
- Мам, мне пора, -прервал воспоминания старушки Николай.
Та замолчала на полуслове, как-то сразу поникла вся, съёжилась.
- Что ж так скоро-то и не поговорили толком, - проговорила она, точно жаловалась.
- Я ж говорил тебе – дел по горло, - Николай снял со спинки стула пиджак.
- Сынок, ну посиди ты ещё хоть немного, успеешь ты дела свои переделать, сколько не виделись-то, соскучилась я, - и такая мольба слышалась в голосе несчастной старушки, что у Николая дрогнуло сердце. Ни слова не говоря, он сел за стол и машинально придвинул к себе пустую чашку.
- Вот и хорошо, вот и спасибо, уважил. Ты не обижайся, сынок, на меня, старую. Я понимаю, не до меня тебе, некогда тебе со старухой чаи распивать. Но я ведь тут одна и одна по целым дням, как преступница,порой слово сказать не с кем. Бывает сама с собой разговариваю… Тонькачто, у неё своя жизнь, она хорошая, но – чужая… А вы всё не едите и не едите… Ни ты, ни Илья… Тяжело одной-то, ох, как тяжело, сынок! А Верка-то
что? Ну, простила б старуху, если я что не так сказала… Не со зла же! Ведь у меня обо всех вас сердце болит… - по дряблой щеке старушки скатилась слеза, за ней – другая. - Тяжело одной, тяжело… Иной раз накатит вот тут вот, так нехорошо сделается, что отцу-покойнику завидую… Оставил он меня одну, горемычную, и как хочешь, так и живи… Вот оно как, сынок, - она достала из-под подушки скомканную тряпочку, вытерла глаза, помолчала. – Вот ты сейчас уедешь, а я долго ещё вспоминать буду, как ты у меня был, да о чём говорили. Всё на душе легче будет.
Почти два часа ещё просидел Николай у матери. И всё, как на иголках. А вдруг Верка уже дома? Потом уехал.
- Ты уж прости меня, глупую, что надоедала тебе, - сказала старушка, выйдя вслед за сыном в прихожую.
- Да ладно, мам, - нахмурился Николай. Он быстро одевался.
Соседка Тоня прошла на кухню, в коротком, пёстром халатике, красивая, соблазнительная.
- Уже? – полюбопытствовала мимоходом.
- Да, пора, - ответил, заглядевшись на неё, Николай.
- Ну, пока.
- Пока.
- Какую там тебе рыбу-то купить? – вдруг вспомнил Николай.
- Рыбу? - слегка удивилась старушка. Она запамятовала, о чём и просила. – Ах, это… Да ладно, не надо, обойдусь. Где ты её искать-то будешь?
- Ну, как знаешь, - поспешно согласился Николай, и стал прощаться.
- Ты уж не обижайся на меня, сынок!
- Ой, мам, ну хватит уже! Что ты заладила-то?
- Столько времени у тебя отняла.
Они обнялись, поцеловались, старушка всплакнула. Знала, что сын не любит, когда она плачет, но – разве сдержишься.
- Мам, ну не надо, ну, перестань, - поморщился Николай. - Навек прощаемся, что ли?
- Кто знает, сынок, кто знает…
- Ну, хватит глупости говорить!
- Какие ж глупости-то, сынок! Возраст мой такой. Сегодня жива, а завтра – это ещё посмотреть надо.
- Всё, мам, пошёл, - он оторвал от себя слабые руки старушки, обнимавшие его, открыл двери.
- Ты укутайся поплотнее, после чая всё ж таки.
- Ладно, пока.
- Прощай, сынок. Приедешь, позвони!
- Ладно.
Когда за сыном закрылась дверь, старушка ещё какое-то время постояла в прихожей, слушая, подъехал ли лифт? Потом вернулась в свою комнату. Но вскоре опять вышла в коридор, села на стул, стоявший возле телефона, и стала ждать звонка от сына.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 10
© 01.12.2019 юрий ерошкин
Свидетельство о публикации: izba-2019-2683352

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ














1