Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Радость моя, глава 9 (18+)


Глава 9
По распоряжению временно исполняющего обязанности Тими-гхана экспедиция экипируется более тщательно: удвоено количество провианта, к снаряжению, напоминающему альпинистское, добавлены тёплые вещи, шкуры и снегоходы (по-нашенски — лыжи). Я органично вписываюсь в образ владыки с помощью лёгкого суфлёрства Саида. Маруся подкалывает, мол, задатки султана у меня в крови. Да, я такой!

Повинуясь сиюминутному порыву, жена категорически отказывается от пёстрого тряпья и украшений. Я-то её прекрасно понимаю! А вот ханим была просто в ярости, когда Маша переоделась в мужское и вполовину обрезала косы. Несоответствующая статусу любимой гханской жены одежда и обычный высокий хвост на Марусином затылке возбуждает нездоровые пересуды и шквал недовольства в гареме. Пора отсюда делать ноги, пока не начался бабий бунт…

…И опять в путь! Оглядываясь на Рубаи, утопающий в зелени, осторожно касаюсь ладанки-оута под рубашкой. Изумруд, зашитый в скромный холщёвый мешочек с тесьмой, отзывается волной лёгкого тепла. Саид снабдил меня не только амулетом, но и мини-версией магического шара. С улыбкой вспоминаю ошарашенную физиономию лекаря, когда Маруся, поблагодарив старика, поцеловала его в лоб. Ладно, сантименты это всё. Нам бы без приключений до воздушной станции добраться!

Представьте себе, недалеко от столицы есть нечто, напоминающее аэропорт. Недаром Саид при первой встрече обозвал меня укротителем железного дракона. Тими-гхан, оказывается, умеет управлять летательным аппаратом, немного напоминающим означенную рептилию. Счастье, что путешествие продолжится на борту деоболы, иначе, оконфузился бы Михал Сергеич пред очи вассалов.
Деобола — конструкция похожая на дирижабль, только более быстрая и маневренная. До «драколёта» ей далеко, но путь по гористой местности преодолеть можно на раз, да и грузоподъёмность у аппарата приличная.

К сожалению, красавца Имрира приходится оставить на земле, на борту — только люди и багаж. Стараюсь не крутить головой по сторонам, обалдевши от местных красот, открывающихся во время воздухоплавания. Делаю вид, будто уже сто раз обозревал с высоты птичьего полёта и ярко-зелёные ряды гханских садов, и малахитовый серпантин виноградников, опутывающий холмы. Марусе в этом плане везёт, по легенде её персонаж впервые странствует на деоболе.

Несколько раз воздушное судно спускается на землю для дозаправки и отдыха странников. Путь указывает, пока что, Абдул, своё слово я скажу позже, по прибытии на плато А-куок. К вечеру сильно холодает, сказывается горный климат. Командир деоболы приземляется на специальной площадке, а гханская команда вваливается гурьбой в гостевой дом. Уставшие и продрогшие, мы дремлем с Маней в креслах у камина, разожжённого хозяйкой, затем плетёмся за нею в приготовленную для ночлега комнату.

Пока мы с Марусей отогреваемся в ванной, подают традиционно обильный ужин. Головокружительный запах горячего кушанья заставляет нас выползти из мыльных вод. Супруга идёт немного впереди, оставляя на терракотовом полу мокрые следы, а меня посещает интересная, хотя и не оригинальная мысль…
— Маняша, у тебя, оказывается, такие милые розовые пяточки, — своё полотенце швыряю ещё в купальне, Марусино осторожно тяну за краешек, чтобы не испортить красоту момента.

Жестом фокусника Маша сдёргивает ткань и, не оборачиваясь, спрашивает:
— Что ещё у меня милого?

— Хм, на попе — замечательные, скажу даже, трогательные ямочки, оч-чень хочется потрогать.

Жена хохочет и разворачивается ко мне. В то же мгновение она замолкает, удивлённо разглядывая меня с головы до ног.

— Красавчик? — я стою перед супругой, подбоченившись (да-да, тот самый турецкий актёр-обаяшка!).

Маруся восхищённо вздыхает:
— Граждане, не подскажете, где выводят таких породистых жеребцов?

Несколько секунд выпендриваюсь, демонстрируя бицепсы-трицепсы:
— Оп, ап! Вуаля!

Марусины глаза туманятся, она призывно смотрит на меня, с губ слетает еле слышный стон:
— Позволь растаять в огне твоих рук, о, величайший!

— Иди ко мне, моя мороженка, я тебя скушаю.

Как только я прижимаюсь к супруге, амулет начинает неприятно вибрировать и греться. Маруся испуганно отскакивает:
— Он живой?

Утаив несколько смачных фраз для радужного строительного будущего, которое рисуется мне в воображении на фоне нынешних реалий, ворчу:
— Блин! Машенька, дай-ка мне шар, хочется поговорить с Саидом и сказать ему… пару «ласковых». Предупредил бы, что ли…

Сосредоточиться для общения по необычному средству связи не могу, злой как чёрт. Маруся отбирает стеклянный мячик и вскоре мы лицезреем Саидову плешь. Узнать, что ближайшие несколько дней, а то и недель мне хрен-да-маленько обломится от прелестей супруги, крайне неприятно… мягко выражаясь. Хабибти, видите ли, избирательна в своих пристрастиях. И ежели она положила глаз на простого инженера, значит, так тому и быть, иначе, без поддержки чаровницы, накрывается наше приключение медным тазом. Я ещё и виноват остался, дескать, слишком торопился в поход, не выслушал до конца инструкции. Досадно, но ладно! В любом случае, выбор у двоих шатающихся между мирами россиян очень невелик.

***

После инцидента с оутом-амулетом путешествие продолжилось без особых приключений. Справедливости ради, скажу, талисман Хабибти полностью оправдал своё название, охранял своего хозяина подобно сторожевому псу.

Прибыв на плато А-куок, мы оставили летательный аппарат и некоторое время шли на лыжах. Что ж, дело привычное, тем более дорога проторена. Всё бы хорошо, да непогода разыгралась не на шутку. Легчайший ветерок превратился в буран. Казалось, духи плато стремились погубить людей в стылой круговерти, хороня под пушистым покрывалом пути-дорожки.

Когда мы выбирали правильное направление, оут приятно грел, распространяя вездесущее тепло и на моих спутников. Как только мы начинали блуждать, Маруся подавала знак: «Холодает!». Согревающее действие амулета заканчивалось, в первую очередь, на супруге (ох, уж эта Хабибти!). Сразу становилось понятно, идём не туда.

Лишь благодаря гханскому оберегу мы вышли к крепкой охотничьей избушке. Суровый обитатель домика угостил нас крепчайшей можжевеловой настойкой, я же велел выделить охотнику из гханских запасов сушёных мяса и фруктов.

Все остались довольны. Вскоре распогодилось и забитая народом избушка опять опустела. Отряд встал на снегоступы. Оут кружил нас по плато, проводя еле видимыми козьими тропами, увлекал в расщелины, направлял сквозь лабиринты пещер.

В кромешной тьме подземелий пригодились магические навыки Абдула. Благодаря светлякам, наколдованным ассасином, мы благополучно избегали бездонных ловушек карстовых пещер. В них же (в пещерах) устраивались привалы и ночлеги. Маруся, радость моя, держалась молодцом, ни разу не пожаловалась на усталость или неудобства.

Мне уже начало мерещиться, что мы навсегда застрянем в снегах А-куок, как в одно прекрасное утро наши скитания закончились. Отряд двигался мимо неприметной бреши в скале, а талисман на моей груди просто сошёл с ума, если можно так сказать про кристалл… Я поднял руку, и мои спутники остановились, настороженно внимая своему гхану.

Отдав последнее распоряжение, как учил Саид-баба, я погрузился в сумрак каменного коридора. Супруга шла рядом, крепко сжимая мою ладонь и взволнованно дыша. Светляк, отправленный Абдулом, неспокойно кружился, то мельтешил у самых ног, то взвивался под гулкие своды расщелины. До знаменательной встречи на рубеже миров оставалось совсем чуть-чуть.

***

— Ах, как хорошо! — тянет сочным басом Пульхерия Андромедовна, скребя пальцами-сосисками заросшую бороду и глядя на нас с ласковым обожанием. — А дальше?

Разомлевшая от тепла и еды Маруся засыпает, привалившись к моему плечу. Я же плету восточную ткань своего повествования, стремясь угодить стражнице перехода, прислушиваюсь к её репликам, слежу за выражением умных, всё понимающих глаз…

…Именно этот тёплый взгляд любящей бабушки успокоил нас с Машей при встрече с неведомым. Тогда мы прямым ходом вышли на медведя, вставшего на задние лапы. Так показалось сначала. Перепугались, конечно. Но, потом поняли, не разговаривают хищники по-людски.

Стражница встретила нас приветливо. Имя её мы выговорить так и не смогли. Мохнатое диво добродушно согласилось на созвучную Пульхерию Андромедовну, очаровательно смущаясь и хихикая.
Пока хозяйка пещеры порхала волосатой бабочкой, прибирая несуществующий бардак, знатный дастархан сам собой образовался у костра, ярко освещавшего обитель стражницы.

Увидев нашу с Марусей растерянность, великанша истолковала ситуацию по-своему и обрядилась в расшитый пёстрыми лентами сарафан. Посетовала на неподходящий размер, покрутившись около зеркала, надёжно впаянного в монолит скалы. В отражении резвилась очень фактурная дамочка средних лет, то и дело поправляя старомодную причёску-бабетту. Как говорил любимый Марусин литературный персонаж, становилось всё чудесатее и чудесатее.

Моё закономерное стремление в родные пенаты Пульхерия Андромедовна свела на нет душевными разговорами за жизнь, заверив, что в пещере царит безвременье, можно отдыхать сколько заблагорассудится. И, конечно, блюдя традицию, я рассказывал историю нашего с супругой попаданства.Беседам не было конца и края. Неспешное общение, окутанное ароматами свежей выпечки и всевозможных сладостей, длилось и длилось под бодрые посвисты огромного чайника. Уж, и не знаю, сколько бы мы ещё «курортничали»?

Из уютного оцепенения меня вывела Маняша, бредущая из купальни (соскучилась, родная, за удобствами!) прямиком к дастархану, сладко зевающая и жующая:
— Мишенька, у меня от постоянного ужина уже брюки не сходятся.

М-да, поспать и пожрать — это, конечно, здорово, но не продуктивно относительно проживаемой жизни. А дальше? Вопрос упорно бился в мозгу, разгоняя остатки покоя, превращаясь в бархатный рокот голоса Пульхерии Андромедовны…

…В пламени волшебного огня потрескивает несгораемое полено. Чайник тихо постукивает крышкой, требуя уделить внимания и ему, жестяному, попутно приглашая собеседников к бесконечной трапезе.
Я поднимаюсь с импровизированной подушки (куча шкур невиданных мной доселе зверей) и раскланиваюсь с великаншей:
— Весьма польщён вниманием прекрасной дамы, но гостям пора и честь знать.

Стражница смущённо ворчит, теребя цветастый подол:
— Скажешь тоже, прекрасная… Ох, чую, буду скучать за вами, да ничего не поделаешь! Вот, берите ковёр-самолёт, а в придачу — скатерть-самобранку. Оут согреет и сбережёт от напастей, скатерть накормит, ковёр домчит куда пожелаете. Главное — мыслите образно и с добром, тогда будет вам счастье. Чудо-вещи берегите, они ещё другим службу сослужат. Ещё одно… Миша, отдай мне магический шар. Тебе он в твоём мире без надобности, а я схорошими людьми поговорю. Хоть какое-то развлечение… обещаю вернуть его настоящему Тими-гхану, как только он вернётся сюда с супружницей.

***

Обмен (с моей точки зрения, неравноценный) состоялся. Мы благополучно пересекаем границу миров, выйдя на небольшую площадку, выщербленную непогодой. Разреженный воздух колет щёки, заснеженные скалы окружают нас неприступным великолепием.

Невольно вырывается:
— Драть его насухую!

Я вспоминаю «добрым» словом Саида, уверявшего меня в лёгкости нашего предприятия, если мы доверимся изумруду Хабибти.

— Миша! — Маруся хмурит бровки, а я, не сдержавшись, чмокаю жену в глаз.

Пушистые ресницы трепещут, и меня, в очередной раз, окатывает волной нежности. Оут привычно шевелится на груди, не позволяя отвлекаться на лирику. Кто бы сомневался! Но это — ничего, главное — мы с Машей вместе. Нам предстоит осилить более пяти тысяч километров. Как оказалось позже, судьба занесла нас в горы Памира. Но, это уже совсем другая история.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 10
© 28.11.2019 Татьяна Кононенко
Свидетельство о публикации: izba-2019-2681451

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  













1