Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Иван да Майя




Одноактная пьеса

Действующие лица:

Иосиф Шумейкер - 45 лет, исполняющий обязанности раввина синагоги города Ермолова, в гражданской жизни архитектор.
Иван Кривопалов – новый член иудейской общины, жилистый человек 62 лет в кипе, исправно посещающий пятничные шабаты, по совместительству вахтовик-нефтяник.
Майя Абрамович – жена Ивана Кривопалова, женщина 55 лет в чёрном платке, расшитом золотом, свежеиспечённая пенсионерка.

Действие происходит в молельной комнате синагоги, после встречи Шабата. На столе в подсвечнике горит одна свеча, две другие уже погасли, стоит почти пустая бутылка вина и коробка с пожертвованием. Все прочие, кроме троицы уже вышли из комнаты. И/о раввина прибирается на столе.

Шумейкер. Иван, вы не могли бы загасить свечу? Побудьте у нас сегодня шамис-гоем.

Иван. Кем?

Шумейкер. Шамис – служка. Гой – нееврей. Таким образом шамис-гой, это человек из неевреев, которого нанимали в синагогу, чтобы он выполнял необходимую работу и после наступления Шабата. К примеру, гасил свечи.

Иван. Да запросто. (Подходит к столу, оборачивается, кивает на жену). А ей тоже нельзя гасить?

Шумейкер. Нет, женщины зажигают свечи и молятся отдельно от мужчин на балконе. Но у нас балкона пока нет, поэтому на отдельной скамейке. Кстати, тут вина немного осталось, вы Иван не против?

Иван. Святое дело.

Шумекер. Вино сегодня настоящее, не просто кошерное, но и привезено из Израиля. Значит, что? Значит, выращивал виноград еврей, и вино делал тоже еврей. (Выливает остаток в стаканчик).

Иван. (Пьёт). Да, настоящее кошерное, чувствуется. Иосиф, вы сегодня так задушевно читали, хоть я в иврите ни черта не понимаю, сколь не учил, но прямо до души проняло, аж слеза навернулась. И вообще, хорошо у нас здесь, в синагоге. Не то, что в церкви: там народ на ногах толчётся всю службу, а здесь вот скамеечки аккуратные и столики для каждого, есть куда Тору перед собой положить. И молитвы на хлеб с вином произносятся, что ни говори, а это дело настроение сильно поднимает, и руки перед едой опять же с молитвой моют, но пьют чуть-чуть. Народ нормальный, все друг дружку знают, как одна семья. Иосиф, что я хочу спросить? Майя объявление нашла, что в Москве обрезание делают, может вы дадите мне какое направление, рекомендацию что ли какую, да я съезжу по-быстрому обрежусь, пока отдыхаю от вахты? Бог-то у нас один, и у христиан и у иудеев и у мусульман. Раз я к вам из атеистов прибился, пусть уж настоящим евреем стану.

Шумейкер. Обрезание, о котором вы, Иван, говорите, предназначается для евреев по рождению. Вы же с Майей всё равно в Израиль переезжаете, как… член семьи, там и начнёте процедуру. Могу только сказать, что для вас это будет очень долгий и не простой экзамен, который затянется на несколько лет, одним обрезанием уж точно не обойдётесь.

Майя. В том-то всё и дело. Сейчас Иван на буровой хорошо зарабатывает, сегодня пожертвование сто рублей сделал. А в Израиле только мне пособие будут платить, а ему ничего. На что жить станем?

Иван. Хорошо, что на Святой Земле тепло круглый год, значит дрова – уголь не нужны, шубы с унтами тоже, уже расходов меньше. Я хоть от печки отдохну. Не переживай, Майя, если что - Борис поможет.

Шумейкер. Да, я забыл вас спросить про сына, Майя. Как он?

Майя. В армию взяли служить. Но, слава богу, пока в хорошем, тихом месте. Из армии, чем он сможет помочь? Да и потом ему ещё долго учиться надо будет. Нет ли других вариантов, Иосиф? Вы бы посодействовали, мы как – никак члены религиозной еврейской общины.

Иван. Святая Земля! Вот она что с человеком делает, а? Здесь Бориска даже думать про армию не хотел, а там – пожалуйста, встал в строй как миленький. Отец бы очень удивился, покойный Абрамович, что сын – израильский солдат. Я же его папеньку знал, мы же соседи были. Настоящий профессор! Царствие ему небесное! (Плюет на пальцы и с шипением гасит свечу).

Шумейкер. Можно было просто задуть.

Иван. Э, нет! Мне ещё дед говорил: на свечу дуть – беса тешить. А вот скажи, Иосиф, почему Святая земля красная? Нам знакомые крестик из Израиля прислали со святой землей, смотрю, а она красная. (Достает из кармана пакетик).

Шумейкер. Зачем это вы в синагогу крест принесли?

Иван. Так святая земля, наша, израильская. А крест – подарок просто. Я же его не на шее принес, а в кармане, да он и не освящённый, хоть и со Святой земли. Просто землю показать хотел.

Шумейкер. Всё равно не надо. Уберите.

Иван. Смотри, как строго. (Снимает кипу, кладёт на стол). Ладно, прощевайте, пошёл я. В шамис-гои не гожусь, извините. Не гой потому что, а человек!

Майя. Зря вы ему налили. Ваня, никто не хотел тебя обидеть.

Иван. А я и не обижаюсь. Бог один – приходы разные, это давно понял, думал, что привыкну, ан нет. (Разрывает пакет, красная земля высыпается на пол, Иван прилаживает пластмассовый крестик на шею). Всё, иду в свой приход на больных ногах толкаться. Христианин, вот и вся сказка. Гой, да не шамис. И ни в какой Израиль не едем! Баста! Поняла?

Майя. Ваня! Как же дом? Дом-то уже запродали! В двойном размере задаток возвращать придётся, двадцать тысяч денег пропадёт!

Иван. Э, двадцать тысяч, нашла о чём жалеть! Тебе сколько лет, Майя? О душе давно пора думать, а ты каждый день о деньгах с утра до вечера ноешь.

Шумейкер. (В сторону). Всего ничего выпил, а смотри, как его понесло. (Рассматривает бутылку внимательно). Кошерное. Из Израиля. Шестьсот рублей. Ничего не понимаю. (Аккуратно кладёт в мусорный пакет).

Иван. О душе думать надо! Решено, завтра с утра в православный храм идём! Креститься будем оба! У нас это просто. Слышь, Майя? Уже два года пенсию получаю, скоро умирать, а я некрещёный! (Смахивает слезу, берёт Майю за руку, ведёт к выходу. На пороге останавливается). Нет, не могу! Как вспомню мордастых нищих у ворот – с души воротит. Здоровые битюги, молодые, морды фиолетовые, у ног ползают – попрошайничают христа ради, рабы божьи, а потом пропивают тут же в церковном дворе! Их бы на буровую в тайгу, на пару недель!

Майя. Шабат шолом, Иосиф. Мы пойдём.

Шумейкер. Шабат шолом!

Иван. Прощевай, брат Еся. Шабат Шолом! К протестантам податься, что ли? Как думаешь? У них тоже порядок, лавочки имеются, сидят – псалмы распевают под фисгармонию и христиане как-никак. Бог-то один. Аллах акбар вам, люди добрые!








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 28.11.2019 Сергей Данилов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2680915

Рубрика произведения: Проза -> Пьеса














1