Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Чудовище. Часть 4. гл. 9


Родители и все сёстры Ялли и Эльги покинули Шабону в тот же день. Но братья Далг и Эфан выразили желание остаться погостить ещё, невзирая на протесты отца. И тётя Фига, как и обещала, осталась помогать ухаживать за маленьким Даном.
А через несколько дней состоялся и обряд посвящения на княжение Ялли, ей были переданы сановниками атрибуты княжеской власти: перстень с крупным сапфиром, золотой обруч с выложенным на нём солнцем из жемчужин и жезл с рогами на конце из металлов, которые добывали на землях, принадлежавших её княжеству.
Ялли выглядела мрачной и раздражённой. Она догадывалась, что теперь она не насладится покоем, вероятно, до конца своих дней. Судьба взвалила на неё бремя власти вместо любви, той любви, что она хотела больше всего - любви бога деревьев.
На следующий же день после церемонии восхождения на княжеский престол, Ялли цепко ухватилась за бразды правления и подписала свой первый указ: она сместила с должности главнокомандующего Шабоны и утвердила на ней свою сестру Эльгу.
Это вызвало шок среди сановников и, разумеется, они начали задавать княгине изумлённые вопросы, желая понять её странное решение. Женщина-воин не только допущена в приличный город, но и назначена главой армии?!
- А почему бы и нет? - Ялли обвела сановников суровым взглядом. - В Фаранаке прямо-таки хвастливо кричат о том, что у женщин прав не меньше, чем у мужчин, так почему женщина не имеет права занять должность главнокомандующего? Сколько лицемерия на наших землях! Говорят о правах женщин, а пользоваться ими не дают! Женщина - командир армии? Для вас это недопустимо! Но будет всё так, как я скажу. И не вздумайте мне перечить, иначе я такое устрою, что скалы у океана встанут на свои пики, основанием к верху! - закричала она и глаза её свирепо засверкали.
И княгиня выполнила своё намерение: вновь была организована торжественная церемония и в присутствии всех своих сановников она облачила на свою сеструю красно-голубую перевязь с изображённым на нём щитом и мечом - регалию главнокомандующего Шабоны.
В тот же день об этом говорила вся Шабона. Решение княгини многим показалось странным и кое-кому - возмутительным, но вскоре княгиня издала ещё один указ, которым расположила к себе жителей своего княжества.
Её и Эльгу постоянно терзали опасения, что найдутся желающие порыться поглубже в фактах кончины князя Каруна и поинтересоваться, точно ли его смерть являлась всего лишь несчастным случаем и верно ли то, что только по пьянке он упал на стёкла разбитой бутылки и от этого умер. И кто знает, может, кто-то и выяснил бы истину и разнёс бы это по всей Шабоне и народ мог восстать против убийцы их князя. Поэтому Ялли решила, что лучше ей задобрить и расположить к себе свой народ раньше, чем до него дойдут дурные слуги, что она и её сестра со своими воительницами уничтожили князя Каруна.
Она знала, что народ Шабоны не очень любил Каруна. Его отец ещё за несколько лет до своей кончины слишком поднял налоги в Шабоне, они оказались тяжелы и разорительны для его народа. При этом не было похоже на то, чтобы на собранные налоги происходило что-нибудь полезное для его земель: ничего не строилось, не организовывалось - ни дороги, ни мосты, ни водоканалы, ни благотворительные заведения. Зато князь делал роскошные пристройки с своему дворцу, покупал дорогих коней, устраивал пышные пиры для своих друзей-князей и дарил им роскошные подарки.
Его сын Карун, вроде бы, не занимался таким мотовством, но и не спешил снижать налоги, которые так раздражали его подданных, что обстановка в Шабоне накалилась до предела и грозила не просто мелким бунтом, а настоящим свержением князя с престола.
- Налоги всё равно пришлось бы снизить, - рассуждала Ялли вместе со своей сестрой, - ведь ни в одном княжестве Фаранаки так не обдирают народ, как у нас. Разве мне нужен бунт? Снизив налоги, я поступлю дважды выгодно для себя: расположу к себе свой народ, успокоив его от назревающего бунта и заодно сделаю доброе дело во искупление своих прошлых грехов, которых я, увы, и вспомнить-то не могу.
Расчёты её оказались верны: народ Шабоны на самом деле ощутил симпатию по отношению к ней после того, как она снизила налоги, сделав их примерно такими, как в других княжествах Фаранаки. Большинство были довольны, что их княжеством теперь правит молодая и очень красивая женщина, которая, к тому же, оказалась добра.
Однако, вскоре после этого приятного для всех закона произошло странное событие: княгиня начала распускать армию, увольняя воинов и отдав им приказ покинуть их казармы.
Сановники вновь и вновь задавали ей вопросы, но она отвечала уклончиво, что она решила набрать в свою армию новых людей, которым она доверяет больше и считает их преданными.
И вскоре эта новая армия, набранная княгиней, объявилась.
В Шабону вошли воительницы - несколько сотен, бравым строем, под предводительством генерала Вири. Армия мужчин была ликвидирована и им некому было перекрыть дорогу в город. И они гордо вышагивали по его мощёным улицам, лихо закидывая ноги и направляясь к казармам, теперь предназначенным для их проживания.
И город понял: их княгине теперь будут служить женщины-воительницы.
Шабонцы не успели прийти в себя после этого события, как на них свалился очередной странный указа княгини: было велено сажать огромное число деревьев в городе и за городом.
В Шабону шли караваны телег, наполненных саженцами. Их сажали вдоль дорог, пред зданиями, везде, где было открытое пространство. Тех горожан и селян, которые владели хотя бы небольшим земельным наделом, обязывали покупать саженцы и выращивать их на своей земле. Это были, преимущественно, фруктовые деревья, княгиня объясняла свой приказ желанием развить в своём городе садоводство и украсить свой город зеленью, укрыть городские улицы от жары, которая стояла по всей Фаранаке бОльшую часть года.
И только сама княгиня и её сестра знали истинную причину, по которой вышел этот указ. Деревья должны были стать будущей армией княгини, гораздо более сильной, чем та, что была у неё ныне, состоящая из женщин.
Ялли настаивала, чтобы это распоряжение её исполнялось особенно щепетильно, она даже создала комиссию, следившую за этим.
Ей не было покоя. На неё посыпались возмущённые послания от князей чуть ли не со всей Фаранаки, негодовавших на то, что она не просто впустила в свой город воительниц, но ещё и заменила ими армию мужчин. На эти письма Ялли давала только один ответ: "Я убедилась, что женщины сражаются не хуже мужчин. Нет такого на свете, что могли бы сделать мужчины и не смогли бы женщины. Или права женщин на Фаранаке - пустой звук?"
Если что-то и давало ей относительное успокоение, то это короткие отрезки времени, когда она могла немного повозиться с сыном. Обычно это были всего лишь минуты кормления, ради них она могла прервать даже важное совещание со своими сановниками и удалиться в потайную комнату, чтобы дать грудь ребёнку, которого прятала там. Но иногда она выкраивала время для того, чтобы попеть для него колыбельные или даже искупать.
- Ты не безобразен! - часто говорила она маленькому Дану, глядя в не по возрасту умные сиреневато-синие глазки. - Это не правда, что ты безобразен. Ты просто сильно отличаешься от других. На самом деле ты красив, ты очень красив! И ты будешь счастлив. Твоё могущество и моё благословение помогут тебе в этом. Я благословляю тебя на то, чтобы ты был счастлив!
Сын дерева рос невероятно быстро - как это нередко случалось со всеми необычными существами в мире Великой Тыквы - детьми богов или демонов. Через полгода он сделался таким крупным, что не помещался в колыбели, пришлось заказать ему большую колыбель - сразу на вырост.
И, глядя на него, Ялли одновременно с материнской любовью ощущала невыносимую боль и тоску по другой любви - несостоявшейся - к отцу своего сына. С одной стороны, это была горькая обида, с другой, что-то из глубин подсознания кричало, что так было надо, что иначе было бы никак нельзя. Но легче не становилось, боль от утраченной любви, которую Ялли скрывала в себе терзала невыносимо. И чистила. Чистила те остатки демонского, что ещё таились в её натуре, о которых она не подозревала.
С другой стороны, отсутствие любви порождали в ней неуёмную жажду власти, противоречащую понятию тому, что лучший правитель - это тот, кто поменьше правит. Её страдающая натура жаждала отвлечения от мук, которая выражалась в потребности менять что-то в окружающем мире, даже если мир этого не особо жаждал. И в этом ей помогала сестрёнка Эльга - такая же темпераментная, полная энергии и кипучих идей.
Когда, наконец, миновали особо хлопотные первые месяцы начала правления и Ялли, наконец, определилась со своими помощниками, взвалив на них часть своего правящего бремени, сестрички решили заняться созиданием новых законов, которые, по их мнению, сделали бы мир гораздо правильнее, чем до сих пор.
Эльга была безнадёжно заражена идеями воительниц, жаждущих первенства женщин, считающих, что именно их образ жизни правильный. Конечно, не обязательно каждой женщине уметь держать в руке меч и скакать в седле, в конце концов, и рожать кому-то надо, мужчины-то не могут это сделать вместо женщин. Но женщины должны быть в правительстве, если не полностью, то в превосходящем количестве, чем мужчины. Женщина должна стать и главой семьи. Так будет лучше и для самих мужчин, ответственности ведь меньше, мужчины же не выносят никакой ответственности - так считали воительницы и сама Эльга.
Ялли руководило другое чувство. После того, как Карун отдал её во власть жреца Шандрока, который едва не сжёг её в ритуальном домике, она стала всерьёз бояться мужчин и не доверять им. Именно это и послужило то, что она избавилась от мужской армии. Ей постоянно казалось, что мужчины могут взбунтоваться против неё, не пожелав над собой власти женщины, свергнуть её или принудить выйти замуж, чтобы над ними был мужчина. А новый муж увидит её ребёнка, решит, что он - порождение демона и совершит то, что не удалось Каруну и Шандроку - предаст её и маленького Дана огню.
Страх и беспокойство не давали ей покоя ни днём, ни ночью.
Дошло до того, что однажды, укачивая на руках сына, она начала рассуждать вслух, как будто малыш мог понимать её:
- Как же мне страшно! Я заменила армию мужчин на армию из женщин, но точно ли они сумеют защитить меня? Что если соседние князья, возмущённые законами моего княжества, сплотятся против меня и пойдут войной? Нам не выстоять. Они захватят нас и непременно увидят, как ты выглядишь. От этого нас могут защитить только деревья, но они так медленно растут, ведь это всего лишь саженцы, саженцы!
Дан смотрел на неё сиренево-синими пронзительными глазами и вдруг улыбнулся, как будто ему стало всё совершенно ясно.
И на следующий день Ялли было донесено о происшедшем в Шабоне чуде: все деревья, которые были посажены по её приказу, всего за одну ночь выросли в два раза. Более того, вокруг города неожиданно проросли из-под земли другие деревья, которые вовсе не сажали. Ялли возликовала:
- Пусть теперь хоть весь мир восстанет против меня - кто справится с сыном бога деревьев?
Эти слова Ялли произнесла в присутствии сановников, донесших ей о происшедшем чуде и стоявших толпой перед её княжеским троном. Они принялись недоумённо переглядываться, шушукаться. Они сообщили княгине о том, что в её княжестве всего за одну ночь в два раза выросли все недавно посаженные по её приказу саженцы, они ожидали приказа от неё выяснить причину такого необычного явления, но никак не рассчитывали услышать от неё объяснение, которое поразило их.
Ялли усмехнулась, наблюдая их растерянность и недоумение. Рано или поздно пришлось бы признаться в том, какого происхождения Дан. Она ждала подходящего времени и оно пришло - ребёнок бога проявил свою силу, показал, что он не слаб, а значит, способен защищаться от тех, кто не поверил бы в его божественность и решил бы, что он - демонское отродье и достоин огня.
- Да, я родила бога! - громко и отчётливо произнесла она. - Не от князя, нет. От бога деревьев. Чудо, о котором вы мне сказали - дело его влияния. Именно поэтому я не показываю его посторонним - он выглядит необычно и вы все пока не готовы к этому зрелищу. Но Шабоне пора узнать, что княгиня - мать ребёнка бога, сила и могущество которого велики! Пусть Шабона узнает об этом, да и за пределами Шабоны тоже!
Эльга, стоявшая по правую руку от её трона, также усмехалась, забавляясь тем, что на лице сановников кроме удивления начал появляться страх.
С этого дня деревья росли так стремительно, что жители Шабоны уже не могли не верить слухам о том, что княгиня родила своего княжича от бога. Меньше, чем за месяц они выросли, как за несколько лет, покрыв собою город зелёным морем.
В княжестве начались необыкновенные времена - в городе и прилегающих к нему деревнях, которые также было приказано "утопить" в садах. Деревья давали урожаи - необыкновенно огромные и вкусные плоды и собирали их с деревьев раза в два, а то и в три больше, чем обычно. Явление, по сути, было радостное, но некоторых оно пугало: трудно было принять, что среди людей теперь обитал сын божества и творил чудеса. Кое-кому даже хотелось бежать из княжества из-за страха перед непонятным и такие нашлись, что побросали свои дома и разбрелись по свету, но их было совсем мало. Остальные шабонцы не решались покидать родные места, тем более, что они приносили доход.
Сады обогащали Шабону. Их плоды собирали в мешки и ящики, продавали заезжим купцам, а те развозили их по всей Фаранаке и их раскупали, потому что в других княжествах острова хоть также водились фрукты, но нигде не было таких особенно сладких и душистых яблок, персиков, апельсинов, груш, хурмы и винограда, как в Шабоне.
Даже бездомные нищие в городе могли нарвать себе фруктов с деревьев вдоль дорог и аллей и набить ими брюхо или набрать в мешок и продать купцам, имея за них кое-что.
Удовлетворение от обогащения оказалось сильнее предрассудков и время смиряло шабонцев с тем, что их княжич - не такое существо, как они сами. Страх уменьшался прямо пропорционально прибыли, растущей в кошельках, а затем вместо него у большинства осталось лишь любопытство - хоть бы одним глазком взглянуть на этого сына бога деревьев.
Но княгиня не спешила выставлять своё драгоценное дитя на всеобщее обозрение, хотя со временем его облик могли видеть уже не только члены её семьи. Когда Дану исполнился годик и он научился ходить, она решила, что не стоит больше держать его взаперти в потайных комнатах и переселила его в свои покои, где малыша могли видеть служанки. Поначалу прислугу ужасал облик ребёнка бога, как мог бы пугать ходячий кусок дерева, кое-кто даже решился оставить службу в доме княгини. Вместо них были наняты женщины с более крепкими нервами и философским мышлением, что сын бога - не сын демона и зла причинить не станет из-за того, что из него торчат веточки и сучки и сам он покрыт корой. А уж то, что это сын бога очевидно уже потому, что в Шабоне плодоносят деревья с самыми лучшими плодами, а не горят дома и не трясётся земля.
К двум годам Дан уже совершенно научился говорить. Он вырос необыкновенно крупным и выглядел, как десятилетний, но явно не осознавал этого и постоянно просился к матери то на колени, то на ручки. И если на колени Ялли ещё могла его посадить, то на руки взять было затруднительно. Разве что сильная тётушка Эльга могла покатать его на спине.
Ялли подумала, что её сыну будет скучно в обществе одних только взрослых, а она ведь поклялась, что сделает всё для того, чтобы он был счастлив. Она начала организовывать ему общество детей - чуть постарше, чем он сам. Детей подбирали здоровых, умных, с покладистыми характерами и храбрых, чтобы не пугались необыкновенного облика княжича. Таких нашли всего пятерых - троих мальчиков и двух девочек, из простых семей. Дети должны были приходить играть с Даном на весь день, их кормили и укладывали спать днём в особой комнатке, а вечером отправляли по домам. Родителям детей платили деньги, как за работу.
Для Дана доставляли лучшие игрушки, для него и его друзей сделали качели, вешали гамаки в детской на крючки, ввинченные в столбы. Его выводили и на прогулки в специально отведённое для этого место в саду, куда вход был доступен только некоторым слугам. Мальчик должен был видеть солнце и деревья, которыми он повелевал.
Дан был доволен своим детством и Ялли на время успокоилась. Она не позволяла себе страдать и изнурять себе переживаниями о будущем своего сына - это вызвало бы в ней чувство горя, которое бы ослабило её. Да, у неё было великолепнейшее здоровье, которым наделил её бог деревьев, но она могла бы подавить сама себя морально, если бы позволила себе страдать и не смогла бы выдержать то, что положено.
- Дан могуществен, - рассуждала она. - А сильные не бывают несчастны. И Дан добудет себе счастье, просто возьмёт его по праву! Мне не о чём горевать, нечего бояться!
И она всё больше верила в это, поэтому и позволяла и себе, насколько это возможно, получать наслаждения от жизни. Но только не от мужских ласк в постели. Она всё ещё помнила то, как была брошена богом деревьев и как разочаровалась в любви Каруна и это сделало её холодной до игр в постели.
Очень часто она просто доставляла удовольствие телу, в жаркие дни прохлаждаясь в бассейне, по краям которого были расставлены блюда с фруктами, разрезанными дынями и арбузами, сладостями, солёными орешками. Иногда она купалась вместе с Эльгой, попивая вино глоток за глотком. И почти каждый раз Эльга начинала разговоры о политике или о том, что Ялли следует завести себе любовников.
- До каких пор ты будешь убиваться по любви бога деревьев? - упрекала она сестру. - Подумай, ведь с тех пор прошло три года! Выбирай себе любого мужчину - каждый сочтёт за честь разделить с тобой постель.
- Уж в этом я нисколько не сомневаюсь, - презрительно кривила рот Ялли, - вот поэтому мне и неинтересно.
Эльга недоумённо пожимала плечами. Сама она уже давно обзавелась гаремом. Ей был предоставлен отдельный особняк на улице, соседствующей с княжескими покоями и в нём, кроме неё, проживало ещё пять её любовников на полном её содержании. Это были ещё совсем молоденькие мальчики четырнадцати и пятнадцати лет, хорошенькие, готовые во всём угождать своей общей жене за то, что она избавила их от обязанности самим зарабатывать себе на жизнь, да ещё и дарила им подарки. Они не ревновали её друг к другу, во всяком случае, никак это не выражали - Эльга запретила им драться и скандалить из-за неё. К тому же, она старалась относиться к ним одинаково хорошо: по очереди делила с ними ночи и дарила равноценные подарки, не обделяя никого. И, казалось, эта полиандрийная семья была только довольна этим.
- Думаю, ты наверстаешь всё за меня! - частенько шутила Ялли, когда Эльга снова и снова принималась убеждать её заниматься любовью с мужчинами.
- Скажи ещё, что за тебя наверстают все женщины Фаранаки! - фыркала от смеха Эльга. - А ведь ты могла бы подать им пример, изменив полностью домострой. Ты правишь уже два года Шабоной, так не пора ли издать указ о том, что каждая женщина твоего княжества может иметь больше, чем одного мужа?
Ялли засмеялась:
- Есть женщины, которые и одного-то мужа заполучить не могут, а если у одних будет по пять мужей, как у тебя, то тех, кому не досталось и одного, будет слишком много.
- Конечно, ведь мужа надо заслужить! - горделиво отвечала Эльга, отхлёбывая из кубка. - Ты, наверно, поняла, что мы, воительницы - не мужененавистницы, наоборот, мы так любим мужчин, что считаем их одной из важных ценностей. Владеть мужчиной - то же, что деньгами, дорогой мебелью, хорошими лошадьми. Мужа надо заслужить. Поэтому мужей будут иметь только сильные женщины, добившиеся чего-то, выстроившие собственный дом, имеющие деньги, чтобы содержать свою семью.
Ялли вытаращила от удивления глаза и захохотала:
- Женщины будут содержать мужчин?! Ха-ха, вот так новость! До сих пор всё было наоборот.
- Ну... Нет, не совсем так, мужчин тоже можно заставить работать, не вести же им праздный образ жизни. Но они должны быть в подчинении у женщин, сильная женщина должна тем или иным способом уметь командовать своим гаремом, иметь влияние на мужчин, держать их. Не сможет - останется без мужей. Впрочем, можно ввести ещё один вспомогательный закон: если женщина не может найти того, кто захочет жениться на ней добровольно, она может себе мужа купить у его родных или ему самому заплатить выкуп за него, если ему нужны деньги и он хочет продать себя ей.
- Ого! - Ялли становилось всё смешнее. - Такое, я слышала, бывает на материке Гобо, и то, там покупают женщин, а не мужчин.
- А у нас всё будет с точностью наоборот. Пойми, наши законы должны делать всё для женщины, всё так, как хочет она! Но - только для сильной женщины. Сильной! Всё - для сильной! Это будет стимулировать женщину накапливать в себе как можно больше сил. Сила - это власть. Власть - возможность жить так, как пожелается.
Лицо Ялли сделалось серьёзным.
- Чем сильнее женщина - тем слабее мужчина, - задумчиво произнесла она, - чем слабее мужчина, тем он меньше опасен. Чем он менее опасен, тем меньше вероятности бунта, риска потерять мне княжескую власть. Пожалуй, мне было бы легче править слабыми мужчинами. Не надо обдумывать каждый свой шаг, который может им не понравится и они устроят бунт, потому что им не захочется подчиняться женщине. Правда, меня может защитить сила деревьев, но после того, как со мной поступил Карун, мне уже кажется, что они настолько коварны, что способны обмануть даже деревья!
Эльга наполнила свой опустевший кубок вином из кувшина, затем отобрала кубок у сестры и налила вина и в него.
- Я никогда не боялась мужчин, -промолвила она, - я только хочу всеобщего счастья. А счастье возможно лишь тогда, когда у власти высшее существо - женщина, - она протянула Ялли кубок с вином. - Так ты решишься на перемены?
- Пожалуй, надо решиться, - промолвила Ялли. - Да. Пусть всё начнётся с семьи. Я дам разрешение, а женщины Шабоны сами решат, нужна им свобода или нет.
- Они ничего не решат! - презрительно наморщила нос Эльга. - Не так воспитаны. Вот если бы им подала пример их княгиня...
- Что?! - изумлённо воскликнула Ялли и снова засмеялась. - Я должна устроить себе гарем?
- Вот именно, ты должна обзавестись гаремом! - воскликнула Эльга. - Думаю, немало юношей захотят попасть в него. Ты выберешь себе самых лучших! - она широко улыбнулась и залпом выпила несколько глотков вина.
Ялли снова захохотала, она смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Она терпеть не может мужчин, а теперь обязана иметь их целую прорву?! Нет, это просто невероятно, что Эльга несёт, какую чушь!
Однако, Эльга оказалась не из тех, кто легко отказывался от своей цели. Она принялась убеждать сестру всё-таки поступить так, зная, на какие кнопки следует нажимать, чтобы повлиять на решение той. Эльга утверждала, что Ялли таким образом отомстит и бросившему её богу деревьев, и предавшему её Каруну, если у неё будет много мужчин, да и вообще ослабит этим дух всех мужчин Шабоны. И Ялли, прислушиваясь к ней, начала склоняться к тому, что она права.
И вскоре в Шабоне появился очередной небывалый прежде закон о том, что женщина может иметь более одного мужа. Оглашение его вызвало бурю эмоций, кто-то смеялся, кто-то негодовал, кто-то недоумевал - и об этом почти только и говорили шабонцы везде, где могли встречаться друг с другом. Большинство не восприняли это всерьёз, решив, что ни одна женщина не решится заявить своему уже имеющемуся мужу, что она берёт себе ещё хоть одного.
И это на самом деле было так - время шло, тянулись месяцы, но никто так и не воспользовался новым законом княгини. Его хвалили только воительницы, но сами они не имели даже по одному мужу. Большинство из них проживали в казарме, отдельными жилищами владели только их начальницы. Для генерала Вири была выделена целая квартира, находившаяся тут же, в здании казармы; у сотников были большие отдельные комнаты; у десятников - тоже личные комнаты, но маленькие. Начальницы могли привести в свои жилища мужей, но мужчины Шабоны этого не жаждали, старательно избегая брака с ними. А простые казарменные воительницы, несшие теперь также функцию городской стражи, те и вовсе слонялись в свободное от службы время по городу, приставая ко всем мужчинам подряд, невзирая на его возраст и внешность, надеясь, что хоть один из них пойдёт с ними в комнатку в доме сводни.
Спрос рождал предложения и в Шабоне появился мужской бордель, который выручал сластолюбивых воительниц и они сделались его завсегдатаями. Но, тем не менее, каждая из них всё же мечтала однажды обзавестись личным мужем или мужьями, поэтому только они и встретили новый закон о многомужестве на "ура".
Однако, воительницы не были авторитетом в городе и то, что они повсюду восторгались этим законом, не вызвало цепной реакции. И Эльга всё твердила Ялли, что та должна подать личный пример, чтобы ей захотели подражать другие женщины.
Однажды Эльга привела в её хоромы юношу двадцати лет необыкновенной красоты. Он был очень высоким, отлично сложённым, чёрные локоны его волос вились до самых плеч, он был хорош лицом: огромные овальные зелёные глаза, опушённые длинными густыми ресницами, чёрные брови вразлёт, он часто улыбался и зубы его напоминали ровный жемчуг.
Эльга подвела его к трону Ялли и с гордостью произнесла:
- Смотри, какого красавца я отыскала - это для тебя! Я, конечно, хотела оставить его себе, но подумала, может, ты захочешь хотя бы такого - чем только не пожертвуешь ради родной сестры! - она засмеялась. - Его зовут Анедог. Правда, красавец?
Ялли ухмыльнулась, приподняв один уголок рта. Эльга, Эльга, видела бы она, как хорош собой был бог деревьев, разве после него можно видеть красоту в других мужчинах!
А Эльга продолжала:
- Так вот, я договорилась с его родителями, они согласны продать тебе его в гарем. Но сделать всё надо публично, как положено, в присутствии свидетелей, ими могут стать сановники и наши слуги. Его родители готовы явиться в твои хоромы хоть сегодня. Они подпишут сделку на документе, что они продают тебе сына в мужья в обмен на деньги и ты станешь первой женщиной в княжестве, которая купит себе мужа и этим подаст пример другим.
Ялли изумлённо приподняла брови и перевела взгляд с лица сестры на лицо юноши Анедога. Разумеется, он не мог не понимать, что этого его собираются продать, как вещь, собственные родители, а женщина может его купить, как покупают горшки, табуретки, одежду. Но его, казалось, это совершенно не возмущало, он выглядел довольным и происходящее его явно только забавляло. " - Право, это какая-то дурацкая комедия, - подумала Ялли. - Но, может, стоит в ней поучаствовать? Говорят же, что от смешного до великого - один шаг. Почему бы и не сделать его? Кто знает, не исключено, что именно с этого фарса и начнутся великие дела, что изменят мир и отнимут власть у мужчин. Разве не этого я добиваюсь? Разве я не хочу оградить себя от опасности, что они представляют?"
В тот же день в тронный зал были собраны советники и толпа слуг, в присутствии которых Ялли познакомилась с родителями Анедога и выплатила им выкуп за их сына. Во время сделки Анедог был всё так же весел, ему нравилось, что княгиня щедро заплатила за него родителям, он даже высказал вслух комментарий, что он всегда понимал, что он - дорогой мужчина.
У Ялли же, наоборот, настроение омрачилось. Что-то раздражало её в молодом человеке, которого она только что сделала своей собственностью.
Анедога отвели в ванную комнату, долго мыли душистым мылом, умащали тело ароматическими маслами, укладывали волосы. Затем, облачив в шёлковые одежды, повели в спальную княгини.
Ялли, угрюмая и безмолвная, сидела за столом и чистила ножом апельсин, срезая оранжевые душистые корочки. Она злилась на Эльгу за то, что та всё-таки втянула её в эту нелепую игру и навязала ей мужчину, заставив, к тому же, из-за него взять деньги из казны.
Когда молодой человек вошёл в её спальную, она даже не подняла на него глаз, оставаясь в плену мрачных мыслей.
- Приветствую тебя, моя жёнушка! - вдруг услышала она его громкий весёлый голос и подняла на него удивлённые глаза. Он широко улыбался и смотрел на неё дерзкими, как у кота, глазами. Затем с вальяжной развязанностью начал к ней приближаться.
Его одели в наряды из зелёного шёлка, расшитыми сверкающими нитями бисером, он был в них ещё красивее, но Ялли всё ещё не грела душу его яркая внешность. Княгиня только ощутила раздражение от его бесцеремонности. Она явно ему не подходила, он играл роль, пытаясь выдавать себя за самодостаточного и агрессивного самца, будучи полной противоположностью такового. " - Надо будет составить новый свод правил домостроя, - подумала Ялли. - А именно: купленный женщиной мужчина не должен заговаривать с ней до тех пор, пока она не соизволит с ним заговорить. И пусть не смеет поднимать глаз. Глаза - опущены, руки скромно сложены, движения медленные, выжидающие. Так надо написать."
Но вслух этого она не произнесла, только раздражённо поморщилась.
- Я смотрю, ты весьма доволен всем происходящим, - промолвила она.
- А как же! - бойко ответил Анедог. - Вчера - жалкий пастух, коровам хвосты крутил, а сегодня - муж самой княгини!
- Ты преувеличиваешь, - с холодной надменностью ответила Ялли. - Я купила тебя, чтобы ты стал моим любовником, а не мужем. Если ты заметил, я не проводила с тобой свадебных обрядов в храме.
- Ничего, я думаю, это можно поправить! - Анедог приблизился к столу, за которым сидела Ялли, взял из вазы яблоко и шумно надкусил его. - Ты влюбишься в меня и захочешь сделать своим мужем!
Ялли окинула его с ног до головы насмешливым взглядом:
- Неужто ты метишь в князья?
- А почему бы и нет? Чем я не князь? - он гордо выпрямился, выпятил грудь вперёд и игриво подмигнул княгине.
Это начало Ялли забавлять. Она чуть улыбнулась.
- Если я и сделаю кого-нибудь своим мужем, то только после того, как законы Шабоны будут полностью изменены. Только женщины будут иметь право владеть собственностью и управлять ею. Если княгиня возьмёт себе настоящего мужа или много мужей, ни один из них не сможет претендовать на то, чтобы отобрать у неё власть и править вместо неё. Я перестрою даже законы храмов - там будут совершать брачные обряды, сочетая женщину более, чем с одним мужем.
- А что, мне это даже нравится! - Анедог смачно пережёвывал яблоко.
Ялли удивлённо приподняла брови:
- И что же тебе в тут нравится?
- Нууу, твоя сестрица Эльга, договариваясь с моими родителями о том, что меня возьмут в княжеский дом, много объяснила. Мужчина, будучи мужем богатой женщины, живёт припеваючи! Богатая жёнушка кормит его самыми лучшими блюдами, поит дорогим вином, одевает в лучшие одежды, даёт деньжат на развлечения, зрелища, в её доме можно спать на широкой постели, проживать в роскошной обстановке. Кто об этом не мечтает?
Глаза Ялли снова стали насмешливо-ядовитыми:
- Но тут может случится некоторое неудобство. Что если бы тебя купила не я, а мерзкая толстая старуха, от которой бы воняло всеми дурными запахами и на лице её повсюду торчали бы огромные чёрные бородавки?
Анедог ухмыльнулся, покривив рот:
- Ну и что?
Ялли не поверила своим ушам. Он так шутит?! Ему было всё равно, с какой женщиной быть - с ней, юной, красивой, желанной для многих мужчин или с уродливой старухой?
- Что значит - "ну и что"? - переспросила она. - Разве у тебя нет глаз и ты не различаешь прекрасное от безобразного?
- Конечно, отличаю! - он дёрнул плечом. - И, конечно, мне приятнее, что меня взяла в мужья красавица, а не старая жаба! - он бросил на стол огрызок от яблока и, приблизился к Ялли почти вплотную, давая понять, что готов выполнять все её желания. Княгиня же не изменила позы, также продолжая сидеть на стуле и чистить апельсин, срезая с него маленькие кусочки пористой кожицы, давая понять, что всё ещё не готова отдаться мужчине, явившемуся в её спальную.
- А если бы это было всё-таки старая жаба? Ты мог бы её ласкать, целовать, входить в неё только потому, что она бы дарила тебе подарки и дала бы богатое содержание?
- Конечно! - просто ответил Анедог.
Раздражение в Ялли начал сменять настоящий гнев. Она пыталась понять: осознавал ли этот смазливый мужчина, что он оскорблял её, признаваясь, что он мог бы ублажать уродливую старуху наравне с ней, первой красавицей Фаранаки, только за хорошую еду, наряды и роскошь? Впервые Ялли ощутила, что её красота была не вознесена до небес, а растоптана. И это явно не будоражило в ней вожделения к Анедогу.
- Значит, тебе всё равно, кому угождать - уродливой жабе или красавице? - притворно-ласково проговорила Ялли, в душе пылая от ярости. - О, да ты настоящий мужчина, ибо на это тоже необходимо мужество, чтобы прикасаться к уродине с таким же наслаждением, как к красотке! А что бы ты стал делать, если бы тебя купила женщина со скверным характером, если бы она была надменной, грубой и выражала бы по отношению к тебе неуважение?
Анедог, казалось, ничуть не смутился от этого вопроса и ответил:
- Не такое это уж и плохое качество, если женщина надменна и ведёт себя так, как хочет, значит, она сильная, богатая и могущественная. А такой женщине можно простить всё!
- А если она сварлива, злобна, как бешеная собака, если бы совсем не сдерживала свой язык!
Молодой человек пожал плечами и хихикнул:
- Может, мне это бы и понравилось, если бы она раскричалась на меня, а потом бы во искупление подарила бы мне, скажем, золотое колечко!
Ялли отложила в сторону на стол полностью очищенный апельсин и поднялась с кресла, стоя напротив Анедога:
- А если бы она ударила тебя, и это могло бы тебе понравиться?
- Понравилось бы, но за это ей пришлось бы одарить меня пощедрее!
Бешенство клокотало в Ялли, как лава в жерле вулкана. Как же не везёт ей с мужчинами с тех пор, как её бросил бог деревьев! Сначала предатель Карун, а теперь этот слизняк, готовый унижаться перед женщиной за её подарки. Нет, это терпеть невозможно! Старые раны неожиданно вновь закровоточили, обида на то, что её возлюбленный оставил её, унёс с собой её счастье, обрела новую свежесть и ей захотелось отыграться за неё хоть на ком-нибудь.
- И тебе бы понравилось, если бы она сильно-сильно избила тебя кнутом? - сквозь зубы проговорила она, чувствуя, что задыхается от негодования и какой-то туман застилает ей разум.
- Если бы она подарила мне отдельный дом и лошадей, то мне бы понравилось от неё всё! - Анедог упорно не желал замечать, насколько злили его слова женщину, во власти которой он оказался.
- Так может, тебе и это понравится! - прорычала Ялли, с силой всаживая нож, которым только что чистила апельсин, в горло юноше.
Анедог выпучил глаза, захрипел, а когда княгиня вытащила нож из его горла, он сжал горло обоими руками и начала оседать на пол. Кровь бурным потоком хлынула на его шёлковые одежды.
Ялли вновь опустилась в кресло и принялась молча наблюдать за его агонией. Юноше откинулся на спину, он загребал ногами, хрипел и вокруг него на каменном полу образовывалась лужа крови, стремительно растущая.
Наконец, он замер, как окаменел и Ялли поняла, что он умер. Она трижды хлопнула в ладоши и в спальню вошла дежурная служанка, которая, увидав мёртвого юношу, лежавшего в море крови, в ужасе вскрикнула.
- Этот юноша пытался почистить для меня фрукты, но оступился и упал на нож, - спокойным голосом пояснила Ялли. - Нож вонзился ему в горло. Позови слуг, пусть они унесут тело и вымоют здесь пол.
Служанка поспешила выполнить её приказ.
Когда тело незадачливого Анедога было убрано из спальной княгини, а кровавая лужа вымыта, в спальную ворвалась Эльга. Лицо её было полностью пунцовым, глаза горели возбуждённым огнём.
Ялли встретила её со спокойной улыбкой. Она сидела всё за тем же столом, перед ней лежал кусок бумаги, она держала в руках стальное перо и составляла новый кодекс домостроя.
- Он упал на нож?! - закричала Эльга. - Нет, дорогая, это твоих рук дело! И не жалко тебе его? Что, его родители для того дали ему жизнь, чтобы ты, маньячка, запросто отняла её? Такой красивый, высокий, стройный! Ты бы хоть красоту его пощадила! Почему ты это сделала, почему, можешь объяснить?
Ялли отложила перо в сторону.
- Просто подумала, что я с этим поторопилась. Юноша явно не знал, как себя вести, но это и объяснимо: я же ещё не составила новые правила поведения в семье, где будет главенствовать женщина.
- Он чем-то обидел тебя?
- Кто же может обидеть меня, княгиню? - Ялли засмеялась. - Наоборот, он был чрезмерно услужлив, был готов всё стерпеть. Вот только я сама терпеть не могу такие качества в мужчине!
- По-моему, ты сама не знаешь, чего хочешь.
- Вот я и решила подумать над этим. И составить точные правила, чтобы ни у одной женщины не возникло желание пустить кровь мужчине, за которого она заплатила и недёшево! А то так никакой казны не напасёшься.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 25.11.2019 Динна Астрани
Свидетельство о публикации: izba-2019-2679382

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези














1