Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Чудовище. Часть 4. гл. 8


Ялли взволнованно придвинула табуретку к окну, поднялась на неё - так можно было лучше рассмотреть, что происходило в саду за окном спальной.
И чуть не упала с табуретки в обморок - из-за ветвей деревьев можно было рассмотреть двух незнакомых мужчин, что-то сооружавшим из досок.
Ялли поняла: ритуальный домик всё-таки строили. В нём должны были ночью сжечь её и её сына.
Каруну нелегко было согласиться на это. Он всё ещё любил Ялли, даже считая, что в ней течёт кровь полудемона. В его душе творилась буря, его одолевали сомнения, а не попытаться ли спасти любимую жену, не спрятать ли где-нибудь её вместе с её злосчастным плодом чрева. Но Шандрок и Тафин в два голоса твердили ему о долге и чести, о том, что это необходимо для спасения Фаранаки, приводили в пример историю прошлого на материке Гобо, когда к отродьям демонов относились более мягко и это закончилось внедрением страшного культа приношения в жертву детей демонам стихий и продлилось это не такое уж короткое время. И они всё же уломали Каруна, нажимая на его слабые места - повышенное чувство долга перед отчизной, перед Фаранакой. Они заставили его отдать приказ всем людям в его доме и усадьбе покинуть и дом и усадьбу. Это всё что от него требовалось. Дальше Шандрок и Тафин собирались всё взять на себя. А Карун заперся в спальной отца, ни живой ни мёртвый от горя.
Ялли сползла с табуретки, села на неё. Ей пришло в голову, что если бы она смогла послать весточку Эльге, находившейся неподалёку от Шабоны, та бы спасла её, приведя своих воительниц и напав на дом князя. Но оповестить Эльгу было невозможно никак.
За окном стоял вечер, ещё не стемнело, но солнце уже склонялось к закату.
- Значит, скоро мы умрём в огне, - пробормотала Ялли, поднимая с табурета, приближаясь к кровати и взяв с неё одну из подушек. - Гореть в огне, это очень больно сынок, - отрешённым голосом произнесла она. - Но я не допущу, чтобы ты принял такие страдания.
Она стояла над своим странным младенцем с подушкой в руках, никак не решаясь этой подушкой его задушить, чтобы избавить от мучений в огне. Слёзы лились из её глаз.
Внезапно до её слуха донёсся скрежет. Ялли удивилась: он был похож на крысиную возню, но крыс в княжеском доме не водилось. Она медленно повернула голову в сторону, откуда доносился этот звук.
И выронила подушку от изумления: из стены между кирпичей торчала ветка дерева и она росла, пробиваясь в комнату. Рядом появилась другая ветка, третья, четвёртая, а затем вся стена оказалась пронзённой множеством ветвей садовых деревьев, что росли за окном.
Кирпичи начали сдвигаться с места и один из них сполз на доски пола.
За ним посыпались другие кирпичи.
Ялли воскликнула от восторга. Она всё поняла и повернула сияющее лицо к лежащему на кровати младенцу-чудовищу:
- Это сделал ты, малыш! Ты - сын бога и в тебе сила бога! Ты - сын бога дерева и деревья повинуются тебе, уже сейчас, такому крохе!
Стена должна была рушиться с величайшим грохотом, но ветви стелились на доски пола и ловили кирпичи, смягчая шум.
Ялли засмеялась.
- Значит, мы будем жить! - проговорила она. - Самое главное было выйти из этой ловушки, что сейчас и будет сделано. Я отправлюсь в лагерь Эльги и попрошу защиты у неё!
Когда стена была развалена окончательно, Ялли принялась собираться в путь. Она открыла сундук с заготовленными ещё раньше пелёнками и взяв одну из них, аккуратно и осторожно запеленал сына. Затем, оглядевшись, бросилась к большой и глубокой корзине, в которой лежало всё для рукоделия - клубки, нитки, куски тканей. Вытряхнув всё это, она бросила на дно корзины подушку, уложила на неё сына и завешала саму корзину простынёй.
А после отперла шкаф и, сбросив с себя пеньюар, облачилась в одежду для поездки верхом - короткое платье, чуть ниже колен, обширные шальвары и коротенькие полусапожки.
Спальная её и Каруна находилась на втором этаже, но деревья сами собой сложили свои ветви и стволы так, что они как бы образовали жёлоб, по которому Ялли и спустилась с корзинкой, в которой лежал её сын.
Теперь оставалось только прокрасться к конюшне и вывести коня. Ей никто препятствовать не станет, ведь все работники конюшни, кажется, удалены из усадьбы.
И так оно и было.
Ялли выбрала одного из коней посмирнее, облачила его в сбрую, привязала к седлу корзину с сыном, села в седло сама и погнала коня к воротам в объезд сада, где плотники Шандрока строили деревянный домик.
Добравшись до ворот, она сама растворила их и понеслась рысью по улицам города, на который уже спускался сумрак позднего вечера.
Она отлично знала месторасположение лагеря воительниц. Кратчайшая дорога к нему - по тропинке через лес, напрямую, всего полчаса езды верхом, к небольшой речке. Она не раз бывала там с Каруном, они прогуливались там на конях, когда ещё не было обнаружено, что она беременна.
Ялли нисколько не боялась леса, казавшегося зловещим в сумерках позднего вечера. Лес - это царство деревьев, а она - мать того, кому деревья подчиняются и они не могут причинить вреда ни ей, ни её сыну, наоборот, они встанут защитной стеной, если будет угрожать опасность.
Более того, когда она въехала в лес, когда копыто её коня ступило на лесную тропу, ум её начал обостряться, мозг активно заработал и в её голове начали складываться планы, как она должна поступить в дальнейшем. Она сама поражалась себе, как складно выходили её мысли.
И она совершенно не ощущала больше никакого страха. Она была полна уверенности, отваги, куража. Её планы относительно своего будущего были немыслимо дерзки и она только удивлялась сама себе, как она теперь сумела решиться быть готовой к таким переменам.
В лагере воительниц ещё не спали: стриженные женщины собрались у костров, они пили вино, пели какие-то свои песни, которые сами и сочинили. В них они воспевали легендарных воительниц, совершавших немыслимые подвиги, сражавшихся с демонами и побеждавших чудовищных зверей, умевших победить то, что не были способны одолеть мужчины.
Ялли не оробела и при виде их издалека и решительно направила своего коня в сторону лагеря. Когда она приблизилась достаточно к нему и её заметили, она спешилась и заговорила с воительницами, находившимися к ней ближе, чем другие:
- Приветствую вас, достойные воительницы! Я бы хотела встретиться с десятником Эльгой, что пребывает сейчас в вашем лагере.
Вежливое обращение к воительницам дало кое-какие плоды, хотя эти женщины и не славились падкостью на любезное обращение. Они рассматривали Ялли с наглым любопытством, кое-кто даже отпускал непристойные шуточки в её адрес, но одна из воительниц всё-же покинула своё место у костра и направилась к небольшому шатру. В таких шатрах проживали десятники - шатёр был маленький, серенький, но зато отдельный и это было желанно для многих.
Ялли не сразу узнала Эльгу. Она просто увидала незнакомую высокую широкоплечую девицу, полуголую, как все, бритоголовую, с островком торчащих соломенных волос на темени, шагающую к ней очень быстро и по-мужски размашисто. И только когда девица назвала её по имени, Ялли узнала этот голос.
И сёстры бросились друг другу в объятия, у обоих хлынули слёзы радости, обе расцеловались.
И спустя несколько минут уже сидели на кошме в шатре Эльги, освещаемом тёплым огоньком свисающей с жердины лампады. Возле Ялли стояла корзина с её сыном, накрытая простынёй. Эльга не узнавал сестру: та была непривычно бледна, ничего не осталось от её былого румянца на щеках, да и от природной яркости губ тоже. Эльга пожелал взглянуть на племянника, но сестра ответила, что прежде расскажет ей о том, что произошло с ней.
Ялли поведала без утайки свою необычную историю, как была похищена богом деревьев, о своей любви в ним, о том, как была брошена им, выдана родителями за Каруна и о рождении ребёнка необычного вида.
И только после этого она откинула край простыни, закрывавшей корзину и Эльга увидала сына бога дерева. Увиденное поразило её, она зажала рот рукой, чтобы не закричать от переполнявшего её ужаса.
- Ты можешь не бояться его, - поспешила успокоить её Ялли. - Это чистое и могущественное существо, истинный сын бога. Правда, Карун решил иначе.
И она продолжила свою историю о том, как Карун, увидав её младенца, счёл его потомком демона, вызвал Шандрока, а тот предложил тайком сжечь Ялли и её ребёнка и Карун согласился на это. Затем Эльга услышала о том, как произошло чудо и садовые деревья разрушили стену в спальной Ялли и та сумела бежать. И это поразило девушку настолько, что она даже не могла проронить ни слова в ответ.
Но Ялли не дала ей передышки, чтобы прийти в себя.
- А ведь опасность быть сожжёнными грозит теперь всему нашему роду, - промолвила она. - Шандрок не успокоится, пока не сожжёт нашего отца, наших братьев, сестёр и их детей. Наши старшие сёстры, Ида и Блана, у них ведь уже есть дети! Они все погибнут, Эльга! Разве мы смиримся и не спасём их?
- Спасти? - наконец, сипло выдавила из себя Эльга. - Разве мы в силах сделать это?
- Да, сейчас есть такая возможность, время очень благоприятное, только не надо его терять. Мне очень нужна твоя помощь, твоя сила. Надо убить моего мужа - и мы все будем спасены. Ты писала мне, что теперь ты десятник, так вот, твои десять сильных девушек, подчинённых тебе, могли бы всё сделать.
Глаза Эльги округлились от удивления и она нервно захохотала.
- Предлагаешь мне с десятью воительницами напасть на княжеские хоромы и убить князя, тогда как он запретил нам даже входить в его город?
- Ты невнимательно слушала меня? Его хоромы, усадьба сейчас никем не охраняются, он всех отправил прочь. Кроме того, мы проникнем в хоромы не через ворота, в город вам заходить будет не нужно. Здесь, в лесу, в пещере начинается вход в катакомбы, ведущие прямо в спальную князя. Я проведу вас по ним. Мы просто войдём во хоромы - и твои девушки расправятся с Каруном. Только надо сделать это аккуратно, так, чтобы выглядело всё, как несчастный случай. У меня и на это есть план. Затем девушки выйдут в сад и внезапно нападут на Шандрока и его людей. Они безоружны, так что воительницы справятся легко. Затем просто нужно будет вырыть ямы, бросить в них трупы и утрамбовать землю. Шандрока никто не хватится, никто не знает, что он в княжеской усадьбе, он сам говорил, что придёт к князю тайно, запутает следы. На свою же голову! - Ялли злорадно хихикнула.
- А что же будет дальше? - Эльга во все глаза смотрела на сестру, поражаясь дерзким планам той, а главное, тому, как они могли вообще появиться в её голове, которую Эльга никогда не считала способной думать вообще.
- А дальше я стану княгиней Шабоны, как вдова, как наследница своего мужа, как регентша моего сына! - весело и громко проговорила Ялли. - Разумеется, ты со своими воительницами не останешься без награды. У меня есть планы и на это. Вы не просто получите хорошие деньги за проделанную работу. Я намерена многое изменить в самой Шабоне. Я сделаю то, чего нет ещё во всех городах Фаранаки: я не просто позволю армии воительниц войти в город, я распущу старую армию из мужчин и найму женщин. Это не из благодарности, если вы мне поможете. Просто я больше не доверяю мужчинам после того, как меня предал Карун. Мне проще иметь дело с женщинами - больше понимания. И ты, Эльга, станешь вторым лицом в княжестве после меня. Я сделаю тебя главнокомандующей!
Эльга не верила своим ушам. Это могла говорить Ялли, изнеженная куколка, неумная, легкомысленная, маменькина дочка? В её голосе было столько уверенности в себе, что она заразила ею и Эльгу, считавшую себя всегда более сильной личностью. У Эльги даже засосало под ложечкой от мысли о перспективах, что ждали её.
- А ведь это означает, что воительницы, наконец, найдут себе пристанище и их начнут воспринимать всерьёз! - проговорила она. - Кто знает, может, именно в Шабоне будет положено начало новой цивилизации, культуры, где главенствуют женщины?
- А почему бы и нет, - пожала плечами Ялли. - Почему бы нам и не изменить этот мир, если у нас теперь есть поддержка бОльшая, чем какая бы то ни была армия - ребёнок бога, повелевающий стихией деревьев? Надо только устранить этого негодяя Каруна. Кто бы мог подумать, что он так предаст меня! Ведь я так верила в его величайшую любовь ко мне, а он отступился тогда, когда должен был защищать! Он мог бы вовсе не звать Шандрока, просто спрятать младенца в одной из потайных комнат. Как понять этих мужчин, если они говорят о любви, а поступают так, как не любят?
- Мужчины слабы, - пожала плечами Эльга, - что с них взять. Поэтому мы не должны вверять им себя и брать всё в свои руки. Однако, - она поднялась с кошмы, - время нам терять нельзя, если у нас всего одна ночь. Пойду-ка поговорю со своими девушками, объясню им, что к чему.
Она покинула шатёр.
Ребёнок, лежавший в корзинке, захныкал. Ялли аккуратно вытащила его и поняла, что надо делать. Оттянув складки ездового платья, она обнажила набрякшую грудь и приложила сосок к крошечному ротику новорожденного. Тот жадно припал и начал тянуть ртом.
И в эту минуту Ялли поняла: она любит этого ребёнка. Не потому, что он был теперь её опорой и надеждой, не оттого, что спас её и теперь она могла рассчитывать на её силу. Она стала матерью - настоящей матерью своего сына.
- Ты моё сокровище, - вслух произнесла она. - Твой отец тоже предал меня. А может, не предал, просто разлюбил. И мне от этого до сих пор очень больно. Я до сих пор люблю его, потому что любовь не так просто выгнать их сердца. Ты - плод любви, сынок, ты рождён от того, кого любили. Ты - моё сокровище. И я дам тебе такое имя - Дан - сокровище.
Насытившись, младенец успокоился и счёл нужным погрузиться в спокойный сон, что Ялли и требовалось. Времени не было успокаивать ребёнка, который бы начал капризничать и кричать во всю глотку.
В шатёр вновь вошла Эльга, следом за ней - толпа удалых девиц, подпоясанных мечами. Они вели себя лихо и весело - точь-в-точь бравые воины-мужчины.
- Ну, сестрица, показывай, где там вход в потайные катакомбы! - Эльга была полна воинственного огня и куража.
Ялли вновь привязала корзину с сыном к седлу.
Спустя несколько минут десяток с лишним всадниц уже пересекали ночной лес с факелами в руках, направляясь к пещере, где начинался вход в катакомбы.
Карун без сна лежал на кровати отца, страдая. У него то и дело возникали искушающие мысли броситься в спальную, где была заперта его любимая жена, вытащить её оттуда, вывести потайным ходом в лес, спрятать где-нибудь, спасти, спасти... Там, за дверями, сидел Тафин, вероятно, он подозревал, что его хозяин колеблется и взялся хозяина караулить, чтобы тот не совершил неправильных поступков. Но Тафин не смог бы стать препятствием для Каруна, Карун был сильнее его и мог бы просто оглушить его ударом по голове, уложить и помчаться спасать Ялли. Его останавливало другое: он больше всего на свете боялся предать Фаранаку. А он именно так и поступит, если не позволит сжечь ту, в ком текла кровь демона.
Пик его горя возвысился до предела, когда внезапно за его спиной загрохотала потайная дверь, имитирующая кирпичную стену, отодвигаясь в сторону. Он оглянулся назад и вскрикнул от изумления: в комнату шагнула Ялли, державшая в руках большую стеклянную бутылку, наполненную какой-то жидкостью. Она была ещё бледнее, чем в последнее время, рот её был перекошен в злорадной ухмылке. Тут же из-за её плеча вышло существо непонятного пола, полуголое, в кожаных шортах и топике, бритоголовое, в котором Карун смутно узнал Эльгу. Эльга щёлкнула пальцами и в комнату тут же забежало ещё несколько полуголых девушек и они пантерами подскочили к Каруну и схватили его за руки.
- Что это происходит? - закричал он. Попытался вырваться, но державшие его девушки были невероятно сильны, руки их напоминал железо.
Тафин, услыхавший его крик, просунул было голову в комнату и, увидав, в какой опасности находится его князь, бросился прочь, чтобы позвать на помощь хоть кого-нибудь. Эльга, с лязгом выхватив меч из ножен, ринулась в погоню за ним.
Ялли широко улыбнулась, но глаза её не смеялись. Карун ещё никогда не видал такого страшного взгляда у своей жены: он был холодным, острым , как кинжал, и беспощадным. Это был взгляд мужчины, воина-убийцы.
- Я решила жить, Карун, - произнесла она, приближаясь к нему, - но, к сожалению, это невозможно, если останешься в живых ты.
Карун не ответил ничего, он попытался вырваться из цепких рук девушек-воинов, но те по-прежнему крепко держали его. Одна из них, невысокая, коренастая, зажала его нос двумя пальцами и он был вынужден открыть рот; когда он сделал это, Ялли принялась лить в него вино из бутылки, которую держала в руках. Он попытался выплюнуть вино, но коренастая девушка зажала его рот ладонью, заставив глотать. Потом ему снова и снова отверзали рот и заставляли пить вино.
- Достаточно, - произнесла Ялли и с силой швырнула стеклянную бутылку на пол. Та разбилась вдребезги. Коренастая девушка наклонилась и подняла отбитое горлышко с торчавшими из него остриями стекла и с силой всадила его в живот Каруна, затем ещё и ещё, пока тот не обмяк в руках державших его воительниц.
Ялли засмеялась.
- Вот и всё, - промолвила она. - Вот до чего доводит пьянство! Смотрите-ка: напился в драбадан до такой степени, что жив не остался!
Девушки опустили мёртвое тело Каруна на осколки разбитой бутылки и уставились на Ялли, ожидая от неё дальнейших распоряжений.
- Теперь нужно выйти в сад, убить жрецов и плотников, - объяснила она. - Там же в саду находится сарай, в котором хранятся садовые инструменты. Нужны лопаты и топоры. Лопаты - чтобы вырыть в саду ямы и зарыть тела. А топорами надо изрубить тот домик из досок, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов. Постарайтесь управиться до утра!
Девушки, позвякивая мечами в ножнах, поспешили выполнять приказ той, кому велела временно подчиняться их десятник. Они были намерены бежать в сад, чтобы изрубить в капусту жрецов и плотников, но столкнулись с теми на крыльце. Домик из досок уже был готов и оставалось только привести Ялли и её порождение к месту очистительной казни. Жрецы и плотники шли за Ялли и никак не ожидали, что вход в хоромы им перекроет десяток воительниц. Они растерялись и это стоило им жизни: девушки безмолвно выхватили из ножен мечи и ринулись убивать.
Через несколько минут на ступенях крыльца, истекая кровью, лежали трупы Шандрока, его двух помощников-жрецов и двух плотников.
А тем временем Эльга гналась через всю усадьбу за Тафином. Он намеревался выскочить из усадьбы, выбежать на улицу и звать на помощь, кричать, что князь в опасности. Наверняка в городе ещё многие не спят и придут спасать князя.
Эльга всегда бегала очень быстро, но ноги Тафина оказались ещё быстрее и расстояние между ними росло.
Душа Эльги наполнилась страхом: вот сейчас этот человек ускользнёт от неё и погубит все их замыслы, им сами придётся спасаться бегством, в том числе и несчастной сестрёнке Ялли, даже не успевшей оправиться от родов, а уже столько всего перенесшей.
Но Тафин сам погубил себя. Убегая от Эльги, он не решался оглядываться назад на преследовавшее его страшное существо женского пола, державшее меч. Он боялся, что от этого замедлится его бег. Ему всё казалось, что она приближается, даже мерещился за спиной нарастающий топот её ног. И он решил схитрить, свернуть в сад, чтобы убегать зигзагами, огибая деревья, а затем перескочить через каменный забор на улицу.
Это и стало его концом. Едва стоило ему забежать под сень деревьев, как из-под земли сам собой поднялся корень, о который он и споткнулся, перекувырнувшись через голову.
Эльга настигла его в несколько скачков и, занеся над ним меч, пронзила насквозь его грудь. Постояв немного над его телом, чтобы отдышаться, она подумала: " Сила деревьев на нашей стороне. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я стану свидетельницей чуда! Нет, нам определённо нечего бояться, сестрёнка, там, где есть деревья!"
Она вытерла окровавленный меч о одежды Тафин, сжала руками его ноги и поволокла туда, где её воительницы рыли общую могилу для уничтоженных ими жрецов и плотников.
Яму приготовили глубокую - места хватило для всех покойников. Землю, которую их засыпали, долго топтали ногами, утрамбовывая.
Затем принялись рубить домик из досок и прятать доски и дрова в сарай для топлива.
Тем временем Ялли успела вынести из катакомб оставленную там корзинку с сыном и спрятать её в одной из потайных комнат, а после она помогла Эльге отмыть крыльцо от крови.
К рассвету всё было готово и Эльга отдала приказ девушкам-воинам возвращаться в лагерь тем же потайным ходом, а сама осталась с сестрой, не сомневаясь, что та нуждается сейчас в её помощи и поддержке.
И она оказалась права: Ялли неожиданно стало плохо. Сказалась физическое переутомление, то, что ей даже не довелось отдохнуть после родов, но больше даже лишили сил моральные потрясения. Эльга буквально доволокла её до потайной комнаты, где был спрятан её сын и уложила на узкую плетёную лежанку. Ялли почти мгновенно уснула, едва её голова коснулась маленькой подушки.
Эльга же, несмотря на бессонную ночь, была полна бодрости, сил, энтузиазма. Она перетащила в потайную комнату колыбель для малыша и все его пелёнки, затем отправилась на кухню и нагрела воду, чтобы искупать племянника. Малыш ведь так до сих пор не был омыт и у него даже не была перерезана пуповина.
Эльга взяла на руки малыша, отнесла на кухню, развернула пелёнки и обомлела: ей показалось, что новорожденный увеличился в размерах, хотя и не должен бы, ведь с минуты его рождения не прошло и суток!
Он вёл себя, как все маленькие дети: исступлённо кричал, пока его купали, хотя Эльга старалась делать это аккуратно, бережно касаясь веточек и сучков на его теле. Было странно смотреть, как искажалась его детская мордочка от плача, покрытая подобием древесной коры.
- Что же ты такое совершила в прошлом воплощении, сестра, что родила это? - бормотала Эльга. - Я верю тебе, что ты родила от бога, а не от демона, но, в таком случае, каков же твой грех? А, как бы то ни было, ты всё равно останешься моей сестрой, я всё равно буду тебя любить, дурочка!
Она ещё много думала о Ялли, о том, как та сумела измениться всего за одну ночь. И телесная выносливость в ней появилась - шутка ли, сразу после родов проскакать на коне по тёмному лесу, да ещё сколько суеты было в доме. Да и ум у неё работал будь здоров, хотя раньше казалось, что и ума-то никакого нет, пусто в кукольной головке, одни наряды, ухажёры, да собственная красота в ней.
Эльга понимала, что должна многое взять на себя. Скоро в княжеский дом и усадьбу вернутся слуги, ей самой придётся их встретить и много им объяснить, а Ялли пусть побудет в покое, выспится, наберётся сил. Девушка понимала, что не может предстать перед слугами в одежде воительницы. Она порылась в гардеробе сестры, выбрала себе одно из платьев, а бритую голову повязала пёстрым шарфом. Так. Теперь она снова ничем не отличается от обычных девушек Фаранаки.
Слуги Каруна на самом деле вскоре начали заполнять усадьбу князя. И их поразило то, что произошло в их отсутствие: их князь лежал мёртвый на осколках бутылки с пронзённым животом одним из самых крупных осколков, стена в княжеской опочивальне была развалена, куда-то исчезла княгиня, которая, как они слышали, должна была родить. Но к слугам вышла сестра княгини, выглядевшая вполне благопристойно и принялась давать объяснения. Оказывается, князь Карун выпил слишком много вина, уронил бутылку на пол, та разбилась, а пьяный князь, не помнивший себя, упал на осколки, пронзившие его тело и послужившие причиной кончины. В то же время на усадьбу было нападение: грабители, узнав, что в усадьбе нет охранников, стремились поживиться княжеским добром и развалили стену в опочивальне, но не успели ничего унести, потому что вернулись слуги.
Когда Карун распускал своих людей из своей усадьбы, он мотивировал это тем, что это взбалмошная прихоть его рожающей жены, которая решила, что люди в усадьбе могут сглазить её и она умрёт от родов. В это было несложно поверить: Ялли слыла капризной женщиной, а уж беременной что только не придёт в голову! И вот чем это кончилось - князь мёртв, стена разрушена. А княгиня, как разъяснила Эльга, скрывалась в потайной комнате, всё ещё опасаясь, что её ребёнок может получить сглаз.
Ялли проспала почти сутки. Эльга будила её только на короткое время, чтобы она покормила ребёнка и сама перекусила и попила молока или воды. Эльга была неутомима, потому что не только взяла на себя объяснение со слугами, но ещё и присматривала за племянником, меняя ему пелёнки и убаюкивая, когда он плакал.
И даже когда Ялли выспалась, Эльга всё ещё была способна стоять на своих крепких ногах, а не падать от усталости. Но Ялли настояла на том, чтобы сменить её, заставив её прилечь поспать на её лежанке.
Дальнейшие дни пронеслись, как в бешеной скачке.
Были похороны князя, на котором Ялли снова поразила сестру неожиданно открывшимся у неё талантом актрисы. Ялли сумела выпустить из своих глаз море слёз, якобы убиваясь по мужу, душераздирающе причитать с таким надрывом, так, что слёзы поневоле лились и у других участников похорон. Она рвала на себе волосы, падала на колени, раскачивалась из стороны в сторону, а Эльга только таращила на неё глаза, приоткрыв от изумления рот.
На похороны Каруна явился и Аклин со всем своим семейством.
И когда похороны были завершены и тело князя было упокоено в его семейном склепе, Аклин выразил желание увидеть своего внука.
Эльга растерялась, не зная, как выкрутиться, но Ялли вдруг неожиданно произнесла:
- Ну, что ж, я покажу тебе твоего внука.
Эльга принялась дёргать её за рукав тёмно-серого траурного платья, жарко шепча на ухо:
- Не вздумай, сестра! Придумай что-нибудь, выкрутись, не показывай им это чудище! Ты представляешь себе, что будет?..
- Что будет, то будет! - спокойно и также тихо ответила Ялли. - Пусть видят и знают, что они повязаны со нами одной верёвочкой и обязаны помогать. Этот ребёнок - наша сила и опора, мои родственники должны поставить его на ноги, чтобы он вошёл в силу! Почему только мы одни должны тащить на себе бремя этой тайны?
Она повела отца, мать, тётушку Фигу, братьев и сестёр с зятьями и племянниками во дворец, а там - прямиком в потайную комнату. Эльгу трясло от волнения и она поражалась стойкости Ялли, на красивом бледном личике которой не дрогнул ни один мускул.
Ялли также была хладнокровна, когда повела своих родственников к колыбели сына и, откинув занавеску, развернула пелёнки.
Её мать тут же потеряла сознание, сёстры едва устояли на ногах. Мужчины оцепенели и краска сошла с их лиц.
- Чего вы испугались? - жёстко проговорила Ялли. - И вы думаете, что у нас в роду были демоны, поэтому я родила такого сына?
Эльга приводила в чувства мать на пару с тётушкой Фигой, ощущая, как сама теряет моральные силы. Что-то сейчас будет, что скажет грозный отец, которого она всегда так боялась! Но он казался растерянным и едва выдавил из себя:
- А что же нам думать теперь?..
- Это - дитя бога! - торжественно и с пафосом произнесла Ялли. - Да, меня любил бог деревьев перед тем, как я стала женой Каруна! И это от бога ребёнок, это маленький бог! - она наклонилась над колыбелью и вновь нежно прикрыла сына пелёнкой. - К сожалению, Карун подумал, что это - демон, что наш род испорчен каким-то демоном и, похоже собирался всех нас сжечь, - она ничуть не щадила слух матери, едва пришедшей в сознание, да и других. - Хорошо ещё, что этот пьяница сдох, напившись вина, а то бы нам всем худо пришлось! - она ухмыльнулась, обведя свою семью прямым смелым взглядом.
Аклин беспокойно закашлялся.
- Это что, совпадение, что Карун успел умереть, не причинив никому из нас вреда? - спросил он голосом, начинавшим сипнуть от волнения.
- Отец, тебя на самом деле волнует именно это? - раздражённо поинтересовалась Ялли. - Меня - нет. Мне предстоит взвалить на свои плечи бремя власти и меня заботит то, собираетесь ли вы мне помочь. Ведь я не могу так просто нанять няньку для такого необычного ребёнка, взяв женщину извне. Тут необходим доверенный человек, который занимался бы малышом, когда я буду заниматься делами управления княжеством, а Эльга - нести обязанность главнокомандующего.
- Главнокомандующего! - лицо Аклина начало заливаться краской гнева - он вспомнил, что из-за похорон так и не успел отчитать дочь за побег из дома и за то, что она опозорила его семью, став воительницей. - Девчонка собирается заниматься военными делами?! Это полное безумия, я не допущу, я не позволю!..
- Так будет надёжнее, если главнокомандующим станет Эльга, - смело ответила ему Ялли. - Армия - наша сила и ею должен управлять преданный мне человек. А кто может быть надёжнее родной сестры?
- Поставь на эту должность одного из своих братьев!
- Они не военные, они только учились владеть на всякий случай мечами, а битв не знали, в отличие от Эльги. Лучше скажите мне, намерены ли женщины нашего дома присматривать за моим сыном?
Жена Аклина вновь начала терять сознание, старшие дочери поддержали её под руки.
А тётушка Фига, крупная, крепкая, суровая, как скала, приблизилась к колыбели. Протянула руки, смело взяла закрытое пелёнками новорожденное чудовище на руки.
- Ну, если это сын бога, а не демон, тогда святой долг заняться его воспитанием, - произнесла она. - Я останусь в твоём дворце, Ялли, и буду растить твоего ребёнка.
- И мы, и мы хотим! - две младшие сестры десяти и девяти лет подбежали к ней.
- Ну уж нет! - прикрикнул на них Аклин. - Вы вернётесь домой! Ну, а тебе, Фига, я не указ. Я, видимо, больше никому не указ, если эта девчонка, - он указал на Эльгу, - стала воином без моего разрешения, а эта, - он обратился к Ялли, - и вовсе делала, что ей заблагорассудится ещё до замужества, в тайне от меня, даже умудрилась родить от бога. Так теперь разве она послушается меня?





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 25.11.2019 Динна Астрани
Свидетельство о публикации: izba-2019-2679373

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези














1