Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

СТАРИК и ГОРОД


СТАРИК и ГОРОД
                                    СТАРИК и ГОРОД
                         Всем потерянным посвящается…

                                                        Голову кружит снежок
                                                       Белый смешной порошок
                                                       Может он мне поможет успеть
                                                       Полюбить эту девочку смерть.

Сильный порыв холодного осеннего ветра, и серая матерчатая кепка, сорванная с головы, покатилась по асфальту. Остатки седых волос на лысеющей голове взъерошились. Голову обдало холодом…
Вздрогнув и поежившись, худощавый старик в серо-коричневом пальто, словно вернувшись в себя из какого-то странного забытья, поднялся с холодных досок скамейки и, сделав несколько торопливых шагов, подхватил кепку. Задумчиво осмотрев ее, стряхнув дорожную пыль, старательно натянул ее обратно на голову.
Старик огляделся по сторонам. Какой-то парк, почти голые, с жалкими остатками пожелтевшей листвы деревья, пожухлая трава, асфальтовая дорожка под ногами, дощатая скамейка на железном каркасе. Рядом с ней поржавевшая мусорка. Где-то вдали мелькнул силуэт случайного прохожего…
Как он не напрягал память, никак не мог вспомнить, где он, и зачем он здесь оказался… Проковыляв обратно к скамейке, старик засунул обе руки в карманы пальто. В обоих карманах нащупал какие-то коробки… Вынул сразу обе. В одной руке - пачка сигарет, в другой – коробок спичек. Открыл пачку – в ней еще оставалось несколько сигарет. Достав одну, чиркнул спичкой, затянулся… В этот момент он вдруг с ужасом осознал, что не знает, кто он такой вообще, откуда он, где живет и куда ему надо идти…
Он напряженно тер лоб пальцами, моргал, но в голову ничего не шло. Словно все исчезло в каком-то страшном белом непроглядном тумане… Идти… Надо куда-то идти… Докурив и бросив окурок, он, озираясь по сторонам, осторожно зашагал по дорожке. Вскоре показался перекресток. По дорожке, наперерез ему быстрой уверенной походкой шел молодой парень в вязанной шерстяной шапке на голове. Рядом с ним «трусила» легкой «рысцой», словно боясь отстать девушка. Штаны на парне были смешно подтянуты и подвернуты снизу, а щиколотки голые, словно он был вовсе без носков (или без мозгов?).
- Молодой человек… - хрипло позвал старик.
Оба посмотрели на него, замедлив шаг. Он что-то хотел спросить, но никак не мог сообразить что именно. Парень покрутил пальцем у головы, а девушка придурковато хихикнула. Вскоре молодая парочка скрылась за деревьями.
Немного потоптавшись на перекрестке дорожек, старик пошел дальше. Вскоре сквер закончился, дорожка плавно перешла в тротуар по краю улицы… Редкие деревья, столбы, дома. Прохожие, ежась в утренней прохладе, спешили, проходя по улице мимо старика, не обращая на него ни малейшего внимания. Рядом, шурша шинами, изредка проезжали автомобили. Озираясь по сторонам, он все брел и брел, сам не зная куда. Иногда некоторые места ему вдруг казались знакомыми, но он никак не мог вспомнить, ничего о них. Может ему обратиться к прохожим? Но вдруг он опять ничего не сможет сказать им, и его опять обсмеют…
* * *
Он уже не помнил сколько прошел, чувство некоторой усталости дало о себе знать. Впереди показался белый кирпичный пятиэтажный дом, торцом выходящий на улицу. Перед домом небольшая рощица, отделенная от тротуара узкой полоской кустов. Старик свернул во двор. Почти сразу перед ним, справа возникла лестница крайнего подъезда. Он остановился. Какое-то странное чувство зашевелилось в душе… Он осторожно взялся за ее железные перила, покрытые светло-коричневой краской… Вдруг эти ступени, пред входом, эти перила, весь этот дом показался ему до-боли знакомым… Он наморщил лоб, потянул руку к ступенькам, словно стараясь удержать край ускользающей из рук ниточки…
Да-да точно, теперь он вдруг вспомнил этот дом… Ведь когда-то, очень давно он жил в этом доме! Вот они, - знакомая подстанция, во дворе, рядом мусорки. Левее, где сейчас рощица, когда-то была свободная полянка. Да-да, именно полянка, - на ней он с соседскими мальчишками играл в футбол. На полянке уже росли маленькие прутики деревцев, посаженные жильцами на апрельских субботниках. Часто, играя в футбол, они хватались за эти прутики руками, от чего соседские бабки и старики на них постоянно ругались…
Торопливо, словно боясь упустить пойманную нить, он взбежал по ступенькам, и дернул ручку двери подъезда… Дверь не поддалась - заблокирована домофоном. Ну конечно, он грустно опустил руку. Он давным-давно покинул этот дом, еще тогда, в том старом забытом детстве. С той поры прутики на поляне выросли и превратились в высокие деревья с мощными стволами. Стоявший чуть дальше заброшенный яблоневый сад, где он с ребятами любил играть, смели тракторами. Старые убогие бревенчатые домики вместе со всеми их заборами, огородами, двориками, сарайчиками… Все в один миг было снесено и сровнено с грунтом… Сейчас на их месте современные многоэтажные дома.
Врят ли с той поры, затерявшегося в тумане прожитых лет детства, в этом доме еще живет кто-то, кто его помнит. А если и живет, то конечно уже не вспомнит. Конечно, кто теперь узнает в этом худом сухом старике того беззаботного белобрысого мальчугана, резво гонявшего мячик во дворе…
Старик вздохнул и, развернувшись, медленно спустился по ступенькам обратно, поковыляв до ближайшей скамейки. Присел. Рука нащупала в кармане знакомые формы пачки сигарет. Осторожно вынул ладонь из кармана разглядывая сигаретную пачку, словно впервые ее видел… Где то в душе мелькнуло радостное чувство, - сигареты еще есть! Вынув одну, он зажег спичку, затянулся…
По дорожке между ним и домом, весело о чем-то болтая, прошли трое мальчиков лет десяти. Один из них покосился в его сторону, но ничего не сказал. Старик проводил их внимательным взглядом, глаза увлажнились... Бумажная трубочка сигареты быстро превращалась в пепел, тут же исчезающий в пустоту.
Надо идти.
Вот он снова бредет по городу, С шуршаньем и грохотом по дорогам проносятся машины. Прохожие спешат по своим делам. Каждый куда-то идет, у них у всех свои дела свои заботы. Только он идет без дел и без забот, сам не зная куда… Ищет себя самого…
Вот улица вывела его на большую заасфальтированную площадь. Пройдя по ее краю, он свернул на пешеходную улицу, с весьма заметным уклоном и пошел по ней вниз. Место явно знакомое, наверное, он бывал здесь, и не раз! По обе стороны старенькие, трех-четырехэтажные дома, на первых этажах магазинчики, кафе, бары… Кое-где арки с проходом во двор.
Улица плавно перешла на мост через узенькую речку, зажатую бетонными плитами набережной. За мостом старик свернул налево. Мимо него с грохотом промчался трамвай. Черт побери! Он здесь много раз был! Не просто был, он в свое время, буквально истоптал этот асфальт, эти плитки, эти рельсы…
Старик ускорил шаг, чувствуя, что вот-вот побежит. После красивого старинного дома слева, похожего на причудливый терем, возникла стена старенького трехэтажного здания в стиле неоклассицизма, так модного в пятидесятых. Он остановился, уставившись в стену здания. Словно боясь, что это призрачное видение, старик протянул вперед руку и осторожно коснулся стены кончиками пальцев, - холодная шершавая поверхность… Какие-то смутные воспоминания закопошились в его голове… Ну да, точно, он же здесь учился!!! Он прошел еще несколько шагов вдоль стены и, подойдя к двери, прочитал на пластиковой доске, - «Банковская школа-колледж». Нет, не «школа», не «колледж»! Тогда он назывался по-другому – «Учетно-кредитный техникум»!
Бросив школу после восьмого класса, он пришел сюда, его приняли и три года почти каждый день он ходил сюда, постигать финансовые премудрости. Какие-то радостные чувства охватили его, словно после долгих блужданий он нашел выход из лабиринта… Старик смело рванул большую латунную ручку двери, и шагнул в темную пустоту… Красивое нарядное фойе, справа закрытое окошко гардероба, там же, где оно и было много лет назад, слева стойка охранника.
- Вам кого? – из-за стойки высунулся мужчина средних лет, в черной униформе.
- Мне… Я… - старик с ужасом понял, что сам не знает о чем спросить – Мне в приемную! – вдруг радостно выдохнул он.
- Так выходной сегодня, никого нету, – удивленно произнес охранник – приходите в понедельник…
- Ну да… Конечно… В понедельник… Обязательно в понедельник – растерянно повторил он.
Понурив голову, он вышел на улицу. Несколько шагов вдоль стены. Ему вдруг стало непосебе. Оперевшись левой рукой о стену он слегка наклонился, словно собираясь проблеваться. Вот они, два окна их кабинета, в котором они учились на втором курсе. Смутные воспоминания о новой непривычной обстановке, после школы. Добрые внимательные преподаватели, изнурительная писанина конспектов, непривычное изобилие молодых симпатичных девушек… Первая подростковая любовь…
В тот день в гардеробе дежурила девушка с высокой кучерявой прической – так тогда было модно. Подавая куртку, она загадочно улыбнулась ему… Почему-то она, - эта девушка, сразу запала ему в душу… Потом он часто видел ее в коридорах и на лестнице техникума… А после учебы, радуясь свободе, он выскакивал из дверей техникума и спешил на трамвайную остановку… Тут он получил свои первые собственные деньги – стипендию, - 26-го числа каждого месяца, - свои кровные 30 рубликов. В то время - приличные деньги… Обычно их давали тремя десятками красно-бурой расцветки с профилем Ленина. Господи, как давно это было!.. Он грустно улыбнулся.
Выпрямившись, старик тяжело вздохнул, и устало побрел дальше. Правая рука по-привычке, словно само-собой полезла в карман пальто за сигаретами.
* * *
Снова мост через широкую реку, серые холодные волны плещутся о бетон широких набережных… Центр города – многоэтажные дома, крохотный скверик, зажатый среди асфальта улиц. С грохотом мчат машины, снуют пешеходы, словно безмолвные часовые стоят столбы уличного освещения. Ему вдруг очень сильно захотелось куда-то спрятаться от всей этой суеты и грохота. Видимо и раньше он не любил этот вечно грохочущий центр. Он свернул на узенькую улочку и зашагал по тротуару. Здесь было потише, и поспокойнее. Дома были заметно ниже, в основном старые. Он куда-то еще раз свернул, еще прошел… Присел отдохнуть.. Неуютно, холодно. Снова подул ветер. Мимо пролетели пожелтевшие листья. Он пошел дальше. Теперь улица шла вгору. С обоих сторон старые деревянные домики, изредка прерывавшиеся новомодными особняками. Посреди улицы проложены рельсы. Вот по ним промчался старенький трамвай. Сбоку он успел прочитать надпись на табличке, – «Вокзал – Химмаш». Опять что-то знакомое зашевелилось в памяти. Он прибавил шаг, хотя вгору идти было труднее. Появилась отдышка. Впереди, на углу стандартная кирпичная «хрущевка» бледно-серого цвета. Еще десяток-другой метров вперед и «хрущевка» за спиной. Теперь перед ним возник розовый двухэтажный кирпичный дом. С его фасадной стороны недалеко от левого угла несколько ступенек и вход, - двойные железные двери. С правой стороны точно такой-же вход. Вдоль его стен темно-серые сухие стебли бурьяна, пожухлая трава. Видно, что домом давно уже не пользуются, хотя двери и окна целы, и старательно закрыты. Он поднялся по ступенькам к двери, потрогал холодное железо висячего замка. И здесь он тоже был… Какое-то странное холодное неприятное воспоминание об этом доме…
-Дед, ты либо в армию собрался?!.. Военкомат давно уже переехал!.. – криво ухмыляясь, крикнул проходивший мимо небритый мужик лет сорока на вид, явно поддатый.
Ну да, точно! Отсюда он уходил в армию, - «долги родине отдавать». Все верно! После техникума был институт, потом томительная неизвестность, и вот страшная полоска бледно-желтой бумаги с роковыми словами… Повестка в РВК. Мрачные воспоминания, словно холодные руки под одеяло поползли в душу… Вот он стоит возле этих ступенек в старенькой телогрейке, потрепанных брюках и старой матерчатой сумкой у ног. Вокруг еще полтора десятка таких же, как он, одетых в старые лохмотья парней. Все поддатые, на ногах стоят нетвердо. Кто-то весело говорит, кто-то испуганно молчит. Родители, девушки, родственники. Смутно припоминает, что и с ним рядом была девушка... Олей, кажется, ее звали. Мать он потребовал не приходить, - очень уж хотелось казаться взрослым на фоне этих восемнадцатилетних парнишек. Но мать всеравно пришла. Получив военный билет, он вышел из РВК, показал билет матери. Теперь он не ее, теперь он собственность государства в лице Министерства Обороны. Потребовал уйти домой. А дальше… А дальше призывной пункт, «покупатель», поезд, ворота войсковой части с красными звездами... Непривычная новенькая форма с золотистыми пуговицами, штаны «с ушами», кирзовые сапоги, мятая духовская шапка из искусственного меха, и, конечно же они, – малиновые погоны с желтыми буквами «ВВ» у основания.
Старик хмуро сошел по ступенькам, достал пачку, извлек сигарету, не удержавшись, словно подросток, присел на ступеньки. Он тупо уставился на этот маленький бумажный цилиндрик, словно видел его в первый раз. А ведь именно в Армии он пристрастился к куреву. «Если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день…» - всплыли из памяти давно забытые слова из старой полузабытой песни.
Чиркнул спичкой… Огонек… Тлеющий кончик сигареты… Горький дым… Горький как всплывшие воспоминания. Когда-то его память буд-то съежилась, стараясь забыть то, что помнить совсем даже не хотелось.
Словно в каком-то бредовом сне - незнакомый южный город, дым, мусор кругом, побитые пулями стены домов, БТР. Посреди улицы шарахается что-то кричащая на своем языке растрепанная сумасшедшая женщина в грязных лохмотьях с мертвым ребенком на руках… Где-то слышны выстрелы… На нем желто-защитный солдатский бушлат, на плече «Калаш». Слышна команда и вот он бежит к БэТэРу. Под подошвами кирзачей хрустит щебенка и битое стекло…
Ветер стих. В воздухе вдруг закружились маленькие пушистые хлопья снега… Старик встряхнул головой и затянулся – глубоко-глубоко, до боли в легких. Табачный пепел, сорвавшись с куцего «бычка» полетел вниз, тлеющие угольки обожгли кожу пальцев. Сжав челюсти, он смял окурок, поднялся и, не оглядываясь, пошел прочь…
* * *
Дойдя до перекрестка улиц, старик свернул налево и непривычно-быстро зашагал по этой почти пустой улице, по которой проносились с шуршаньем или с грохотом то легковые машины, то большегрузы. Частные домики по краям улицы закончились. Справа четырехэтажный кирпичный дом бледно-зеленого цвета, Далее старая розовая деревянная оштукатуренная двухэтажка. Какой-то убогий скверик. Опять перекресток, опять светофор. На другой стороне поперечной улицы явно старое двухэтажное здание, с более новой четырехэтажной пристройкой. Старик перешел дорогу, приблизился к зданию. Под навесом крыльца массивная железная дверь, рядом с ней табличка, - «Общеобразовательная школа №7».
Точно! Это же школа, - теперь он ее вспомнил - он сам бывал в ней, и не раз!
Вот теплый осенний день, вокруг еще все зелено. Толпа крикливых школьников в новых костюмчиках, в белых рубашках, кто-то с цветами в руках. Он тоже затерялся где-то в этой толпе детей и родителей. Он не один, рядом жена, вместе с другими школьниками его сын. Радость, надежды волнения. Сегодня их сын идет в первый класс. Как будет дальше – кто знает. Сам-то он школу не любил. Директриса говорит в микрофон привычные слова, никто ее не слушает. Дети весело суетятся, родители стоят, волнуются. Они пришли не одни. Рядом была еще кума со своим мужем. Они привели в первый класс свою дочку. Старик грустно улыбнулся. Он еще не раз приходил в эту школу, то встречал сына, то провожал, то на родительские собрания. Да и на педсовет его как-то раз вызывали, - за прогулы и неуспеваемость сына. Как и следовало ожидать, - учиться он не любил, уроки часто прогуливал. Но это тоже давно все прошло, и последний звонок уже давно отзвенел…
Еще раз окинув взором школу, старик побрел мимо нее куда-то вдоль улицы, где слышался шум проходящего поезда. Как давно все это было…
* * *
Снова площадь, большое красивое здание, - типично сталинской эпохи… Машины на обочине, магазинчики. Спешат люди с большими сумками… Где-то рядом вокзал. Вот газетный киоск «Роспечати», неуклюжее сооружение трамвайной остановки. Вот поворотное кольцо трамваев… На встречу – два человека в темно-синей форме, - ПОЛИЦИЯ. Может обратиться к ним? Нет, что-то неприятное вызывают у него эти люди… Вдруг он остановился как вкопанный. Четырехэтажное бледно-розовое здание с обширным крыльцом и решетками на окнах первого этажа. Да это же районный отдел милиции!.. Он здесь тоже был. Да-да был, и вовсе не по своей воле!..
Вернулся домой с работы усталый. Жены дома нет. Пытался дозвониться до нее на сотовый… Не берет трубку… Пришла поздно вечером, поддатая. Не отвечая на вопросы сразу закатила скандал… Опять оскорбления, крики, глупая подлая ложь… Пытался отвечать ей что-то, но она не слушала и не слышала его, продолжая выкрикивать оскорбления… Попытался вытолкать ее из комнаты, - в него полетели табуретка – едва успел закрыться рукой. Сорвав со стены семейную фотку, в рамке со стеклом, ударила его по лицу. Стекло разлетелось вдребезги. По оцарапанной щеке потекла струйка крови… Не удержавшись, хлопнул ее «в пачу». Заверещав как резанная, схватилась за телефон… Вскоре приехал наряд милиции… И вот он в райотделе, в дежурной части. А дальше, - кабинет дознавателя, беседа с немолодым мужчиной в форменной серой куртке, с капитанскими погонами на плечах. Его лицо внушало доверие. Рассказал ему, как на духу, как все было… Записав объяснение, капитан сочувственно покачал головой. Достав из-за стола плоскую жестяную фляжку он нацедил в стопку грамм 50, предложил выпить. Не отказался. Капитан выпил и сам.
- Вы женаты? -невольно вырвалось.
- Да. Сам знаю, ситуация знакомая…
Его вернули на первый этаж, в дежурную часть, посадили за решетку, в «обезьянник», рядом с бомжами, алкашами и наркоманами. Неужели он заслужил этого?! Неужели он не старался для дома, для семьи? Тогда, еще в тяжелые девяностые, когда зарплату не давали по 3-4 месяца, он находил подработки и хоть какую-то копейку в дом приносил… Когда не было продуктов, договаривался, где-то доставал картошку. В те кровавые нулевые берег себя и семью от кровавого уличного беспредела… Встречал сына со школы и жену с работы по вечерам. Хлопотал за нее, когда ее пытались обмануть, хамили на работе, не давали отпускные. И что теперь?.. …Теперь он сидит в клетке с человечьими отбросами «утирая фраком слезы – слезы боли и стыда»…
С женой он после этого развелся.
Развернувшись, старик поспешил обратно. Что-то очень уж захотелось перекурить. Сам того не замечая, он полез в карман за сигаретами. Не чувствуя усталости, ноги сами спешили уйти как можно дальше от этого места.
А город жил своей жизнью. День близился к своему логическому завершению. Людей на улицах стало значительно больше. Сегодня выходной, - и они отдыхали - неспеша шли по своим делам и заботам. Заходили в широкие двери больших магазинов, баров, кафешек. По улице сплошной вереницей двигались разномастные и разноразмерные автомашины.
Он брел и брел, устало глядя под ноги. Разбуженные зданием отдела милиции в памяти всплывали и всплывали более свежие воспоминания. После трех лет пропадания бывшая жена вдруг резко появилась на пороге его квартиры… Короткий разговор… Нет, объявилась, только для того, чтобы забрать сына… Квартира опустела. Каждый день, приходя домой и вновь натыкаться на оставшиеся вещи сыны, заходить в комнату, в которой он жил, но не видеть его было невыносимо… Каждый вечер мучила тоска, денег не хватало. Он уволился с работы и стал ездить на заработки вахтами в Москву…
Старик поднял глаза и обнаружил, что он снова бредет по парку. По тому самому парку, где он уже был сегодня. Наверное он сделал огромный круг по городу и вернулся туда же обратно… Снова голые деревья, пожухлая трава, асфальтовая дорожка. Вот знакомая дощатая скамейка. Ну да, та самая, на которой он сидел еще сегодня утром.
Старик остановился. Теперь он вспомнил. Совсем недавно, может даже еще этим утром он был в своей холодной пустой квартире… Он стоял перед окном и смотрел на голые ветки дерева во дворе. Порывы ветра срывали с него последние желтые листья, унося их прочь... Один, снова один… Горькое чувство одиночества и безысходности. Вдруг он словно опомнился – нет! У него же есть сын!.. Накинув пальтишко, нахлобучив на голову кепку, он сунул в карман пачку с остатками сигарет и торопливо вышел на улицу, совсем еще точно не понимая даже, куда ему надо идти… Вот он идет через парк и вдруг совершенно явственно понял, - идти некуда… В руках жены сын вырос разгильдяем, учебу забросил, много курил, часто пил, не работал, долго никуда не мог пристроиться... Что-то он слыхал, что сын попал в какую-то дурную компанию, «влип в историю»… Потом был суд, и его посадили. А после… А после он его уже ни разу не видел и не слышал…
Идти ему не к кому… И некуда… Словно сраженный молнией, он пошатнулся… Сел на скамейку… Тупо глядя перед собой в пустоту, привычным движением руки достал из кармана пачку сигарет. Медленно дрожащими руками отвернул клапан… Пачка была пуста… Он долго не сводил глаз с этой мрачной пустоты... Порыв ветра сорвал с его головы серую матерчатую кепку и покатил ее по асфальту. Остатки седых волос растрепались по ветру. Гонимая ветром, кепка катилась все дальше и дальше… Но теперь он даже не шелохнулся, продолжая тупо глядеть в пустую коробку…

                                                                                                           Ноябрь 2019г.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 25.11.2019 Ринат МАРАКУЛИН
Свидетельство о публикации: izba-2019-2679275

Метки: Старик, одиночество, пустота, безысходность,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ














1