Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Чудовище-3 гл. 4


Братья не узнали дом, в котором выросли. Они слышали краем уха, что ещё при матери он превратился в пансион, но сколько они помнили, в нём было грязно и неопрятно, а теперь всё так изменилось: лестницы были чисто вымыты, стены заштукатурены и выбелены, перила не шатались, крыша не текла...
Ещё больше удивились они, узнав, что это было делом рук Решмы, девчонки, которой едва исполнилось семнадцать лет.
Сами они ушли из дома совсем юными, в поисках удачи и богатства, но вместо этих благ наживали лишь неприятности и убытки и в конце концов вернулись домой оборванные и голодные, с подорванным здоровьем.
И, заметив относительное процветание пансиона их матери, заявили свои права на доходы от него.
Решма встала на дыбы:
- Где вы были, когда мать разбил паралич и я одна всё это поднимала?! Думаете, мне было легко?
Она принялась перечислять все трудности, что ей довелось пережить и в довершении всего, отчеканила, как по металлу:
- Я вам ничего не дам. И силой не возьмёте. У меня есть друзья, я только шепну им, они вам все руки-ноги переломают, а вы и так не очень-то здоровы, как я погляжу. Вы, конечно, имеет право здесь жить, пансион по-прежнему принадлежит нашей общей матери, но к моим деньгам свои грязные ручонки не тяните - хуже будет.
Братья отступились. Постоянные неудачи и беды сделали их трусоватыми, они боялись людей, способных дать им отпор, предпочитая действовать исподтишка.
- Какая у нас злая младшая сестра! - горестно вздохнул Уль.
- Наверно, потому, что не замужем, - предположил Дамфет. - Девки, они, знаешь, злые делаются, когда их никто замуж не берёт.
- Решму - и никто замуж не берёт? Ну, это ты, братец, загибаешь. Ты посмотри только, какая она красавица!
- Что верно, то верно, она хороша даже в совсем простенькой одежде! Ведь редко кто блещет красотой, если одет всего лишь в серенькую кофточку, да холщёвую юбочку. А её красоту ничем не скрыть.
- Да, и ещё к тому, что так красива, она ещё здоровая и сильная, работать может хоть за троих. Мы, мужчины, любим здоровых и работящих, чтоб польза от неё была. Кто отказался бы от жены-красавицы, да ещё и чтобы так вкалывать могла?
- Так ведь она не просто вкалывает, а с умом, видишь, как пансион-то матушкин поставила, она денежки наживает! Да это кому-то золото, а не жена достанется! Видно, она сама замуж не очень-то рвётся.
- Даааа, повезёт тому мужчине, кого она выберет себе в мужья. Будет жить на всём готовеньком, весь в меду.
- Он-то в меду, а нам каково? Мы что, останемся приживалками в доме своей матери и будем выпрашивать у младшей сестры миску каши?
- А что, так, видно, оно и будет. И ничего тут не поделаешь. Решма на самом деле, видно, дружков имеет, раз сумела справиться с пансионом. Не хватало ещё, чтобы нам кости переломали и мы бы валялись рядом с парализованной матерью!
Братья в тоске замолчали задумавшись.
Первым нарушил тишину Дамфет. Маленькие хитрые глазки его заблестели от озарения и он пихнул брата локтём в бок.
- А что, братец, если нам и в самом деле выдать сестрицу замуж?
- И что? - хмыкнул Уль. - Тогда, вдвоём с мужем, они нас и вовсе из дому выживут!
- А мы отдадим её тому, кто и вовсе заберёт её из Свободного! А пансион и его доходы достанутся нам!
- Куда?
- Под Яву.
- Почему именно под Яву?
- А ты не догадываешься?
- Нет.
- Туго ты, братец, соображаешь, когда надо хорошенько соображать! Или ты забыл, что я тебе рассказывал про то, как служил под Явой?
- Да помню я всё. Ты служил там конюхом у одного князя, крал овёс, продавал его потихоря, а потом старший конюх об этом узнал, тебя высекли, раздели догола, измазали конским дерьмом и выгнали! - Уль пожал плечами.
- Дурак! При чём здесь это, чем тогда всё закончилось! Я тебе о другом, о другом, что, никак не догадаешься?!
- Да говори прямо, не тяни! - начал злиться Уль. - Не до того мне, чтобы разгадывать то, о чём ты там юлишь! Говори - и всё!
- Ну, слушай. Как ты знаешь, Ява находится совсем рядом от нас, всего одна станция на поезде - и ты в Яве. А тебе известно, что законы там уже кое в чём отличаются от законов Свободного?
- Чем?
- А тем, что мужчина там может иметь не одну, а две, три и даже больше жён. Ну, столько, сколько сможет прокормить.
- Кому нужна такая головная боль - кормить столько баб?
- У кого денежки водятся!
- А у кого они водятся?
- У князьков. Знаешь, сколько под Явой мелких князьков? Наверно, на всём Гобо нет столько князьков, как под Явой. У такого князька может быть всего одна деревенька на пять дворов, а он уж громко величает себя князем. Ну, правда, там был такой князёк, что большую деревню имел - там дворов не меньше пяти тысяч. Я управляющему этого князька овёс и продавал. А князёк богатый! Вот только с жёнами ему не везёт. Одну сначала взял жену, прожил с ней лет пять, а детей от неё нет. Он во второй раз женился - и вторая бесплодная. Я слышал, он не прочь взять себе третью жену. Я даже знаю, какую бы он хотел: очень красивую, здоровую и чтоб в роду у неё были все женщины плодовитые...
- Ты к чему это клонишь?
- Неужто не догадался? Наша Решма такая и есть. Ты видел кого-нибудь красивее её? Она здорова и сильна и она дочь нашей матери, родившей двадцать детей. Всё в ней для того, чтобы понравиться этому князьку!
- Да, но сама-то она не княгиня, она из простой семьи!
- О, у князьков Явы это не имеет значения, они-то сами не великие князья. Они ценят красоту и здоровье женщины и могут даже заплатить за неё выкуп её семье.
Глаза Уля алчно загорелись:
- Ты хочешь сказать, что мы может не только сбагрить Решму из нашего пансиончика, но ещё и получить за неё деньжат?
- Вот о том я тебе и говорю.
Оба братца принялась усиленно размышлять, как свести Решму с явским князьком, которого звали Михамом. Сначала подумали о том, чтобы поговорить об этом с самой сестрой, ведь какая девка откажется от мужа, который богаче её, от возможности бросить, наконец, трудное занятие и вести праздный образ жизни в довольстве? Решму можно было бы отвезти в деревню Михама, договориться с управляющим князька, с которым Дамфет был в приятельских отношениях, чтобы тот как-нибудь устроил, чтобы князёк увидел Решму и оценил, как она красива и крепка телом, а после узнал бы, что она, к тому же, дочь очень плодовитой женщины и, без сомнения, уговорил бы стать его третьей женой, а её братьям отвалил бы денег. Но, с другой стороны, кто знает, чего ждать от упрямой девки? Не разозлится ли, что братья хотят продать её, как вещь?
Они долго прикидывали и так и эдак, наконец, Дамфет решил таки отправиться к своему другу, управляющему деревней Михама, которого звали Вурт. Вурт сообразительный малый, придумает, как оженить своего князька в третий раз - на Решме.
Братья сумели стащить немного денег у Решмы, чтобы оплатить поездку Дамфета на поезеде - в Яву.
Вурт внимательно выслушал Дамфета, внезапно нагрянувшего в нему в гости с неожиданным предложением.
- Значит, ты хочешь продать свою сестрицу нашему князьку и хочешь устроить так, чтобы князёк увидел её, - произнёс Вурт. - Тогда сделай так. Предложи своей сестре обустроить при пансионе небольшую мясную лавочку. Скажи, что у тебя под Явой есть друг в деревне, который может очень дёшево продать большую партию солонины, сала и ветчины. Уверен, она не откажется от такого выгодного предложения. Только поставь условие: Решма, как хозяйка пансиона, должна явиться сама в эту деревню и закупить мясо. А как она сюда приедет, я уж постараюсь, чтобы хозяин увидал её.
Дамфет от радости потирал ладошки.
Решму на самом деле заинтересовала идея открыть при пансионе мясную лавку. Хранить мясные продукты можно было бы в погребе. В десяти шагах от пансиона находилась дорога, при ней можно было бы выстроить небольшой киоск и там торговать мясными изделиями, закупленными за копейки, перепродавать их. А продавцами сделать братьев, чтобы приставить их хоть к какому-то делу, не позволяя им вести праздный образ жизни.
К тому же, Решме хотелось хоть куда-нибудь съездить. За всю свою короткую жизнь она ни разу не покидала Свободный и мечтала сделать это, но дела напрочь приковали её к пансиону.
Была и другая причина для желания уехать из города хоть на какое-то время: близились новогодние праздники и Решма ненавидела их.
Каждый новогодний праздник стал пыткой для девушки с тех самых пор, как в пятилетнем возрасте она едва не сгорела живьём на жертвенном алтаре так называемого бога Свири, перед этим испытав ужас ожидания. Она ничего не забыла, того невыносимого страха, от которого едва не повредилась рассудком. И теперь, спустя много лет, каждый раз, когда город начинали украшать шестами с голубыми лентами и выставлять на улицах изображения гигантских грудастых баб в красных одеждах, начинала звучать музыка и пение, какие обычно играли и пели перед новым годом, Решма запиралась в доме и не выходила из него все дни, пока длились праздники. Для неё эти дни тянулись, как в аду. Её пробирал озноб, тело покрывал холодный пот, она дрожала до стука зубов, тело слабело и она много лежала в постели, её тошнило, страх давил тяжелейшей глыбой, ей снились кошмары. А потом праздник заканчивался - и она возвращалась к жизни.
И ещё она ненавидела лахи. Всерьёз и в полную силу. Она знала, что они все живут за счёт страшных богов стихий, требующих человеческих жертвоприношений и именно в этом была её причина неприязни к этому народу. Она часто видела их на улицах города - и отводила взгляд, чтобы не видеть их.
И она никогда не посещала храмы стихий, стараясь избегать этого. Правда, закон требовал от всех гобойцев в эти храмы ходить, чтобы в них молиться, совершать положенные ритуалы и что-то дарить для содержания храмов. В детстве Квина пыталась заставлять Решму ходить в эти храмы хоть изредка, но девочка на пути к ним теряла сознание и её не могли привести в чувства по нескольку часов. И Квина махнула рукой и начала ходить в эти храмы сама, отдавая им какую-то часть своих скудных доходов.
Не посещая храмы "богов" стихий, Решма рисковала не только осложнить взаимоотношения с окружающими, но ещё и навлечь на себя другие неприятности. Например, к ней могли бы повадиться лахи с вопросами, почему она игнорирует храмы их "богов" и ничего не жертвует на них. Это было бы само по себе мерзко: слишком часто видеть ненавистные ей лица лахи, разговаривать с ними, что-то объяснять, отчитываться. Если лахи просто попытаться грубо осадить или вовсе с ними не разговаривать, лахи могли донести на неё в специальную полицию по делам религии, расследующую всё, что связано с нарушением почитания культа какого бы то ни было божества. На всё материке Гобо чтили богов и всякое непочтение к ним каралось наравне с другими преступлениями: воровством, изнасилованием, убийством. Можно было понести наказание от штрафа до смертной казни.
Решме не хотелось, чтобы её тягали на допросы к следователю по делам религии и она старалась не демонстрировать свою неприязнь к храмам стихий. Зачастую она делала перед соседями вид, что идёт в какой-нибудь храм стихий, но никогда до храма не доходила, вместо этого проблуждав по городу час-другой. Это усыпляло бдительность соседей, чтобы они не донесли на неё в полицию. Но она понимала, что не сможет вечно обманывать окружающих, однажды она будет разоблачена и со страхом ждала этого.
А теперь выпал шанс сбежать куда-нибудь из города перед новогодними праздниками - могла ли она упустить такую возможность?
Она собиралась недолго: просто побросала в дорожную сумку кое-что из своих вещей, собрала в корзинку баклагу воды и еды в дорогу и вместе с братом Дамфетом отправилась к перрону, чтобы подождать поезд.
В дороге ею овладело весёлое настроение, во время путешествия она много ела, шутила, знакомилась с попутчиками, весело болтала. Вагон располагал для общения: в нём не было никаких перегородок, он был заполнен лавками, стоявшими вдоль стен и поперёк салона. В нём было душно и ужасно трясло, но Решму не смущал этот дискомфорт - настолько радовала её новизна, а главное, возможность избежать похода в храмы стихий.
Когда она и её брат прибыли в Яву, им пришлось добраться до ближайшего прокатного пункта и нанять телегу, чтобы добраться до деревни Михама. Решма принялась в уме подсчитывать траты: плата за проезд в поезде и наём телеги. Но, с другой стороны, ей сулили так дёшево продать много мясных продуктов, что всё это могло окупиться с лихвой. В деревне она наймёт телегу и вернётся домой уже на телеге, а не на поезде, с бочками и ящиками, наполненными мясными продуктами. Все траты на транспорт окупятся и будет барыш.
Телега подвезла Решму и её брата как раз к дому Вурта. В голове Решмы были лишь подсчёты прибыли и естественных трат и она была готова к деловому разговору с тем, кто собирался продать ей дешёвое мясо.
И она совсем не ожидала, что в доме Вурта её встретит сам князь деревни, в которую она прибыла.
Это был мужчина тридцати лет, среднего роста, немного полноватый и с лёгкими залысинами на висках, но всё же не лишённый привлекательности хотя бы за счёт добротных одежд из шёлка и парчи.
Увидав Решму даже в её простом платьице из хлопка, он поразился её красотой: большими синими глазами, опушёнными длинными густыми ресницами, тёмными, очень тёмными для блондинки бровями вразлёт, смуглой, но нежной кожей, ярким румянцем на щеках и толстыми косами, лежащими на плечах. Вурт успел ему рассказать о ней заранее, предупредив, что вскоре в деревне может появиться девушка писаной красоты, с отменным здоровьем и дочь женщины, родившей двадцать детей и предложил своему хозяину взглянуть на неё, вдруг она подойдёт ему в качестве третьей жены. Князёк согласился - и не пожалел.
Но Решма должна была пройти и другое испытание. Вурт предложил ей погостить у него пару дней и сходить в баню, чтобы помыться с дороги. Девушка не отказалась и её отвели в дощатый домик, где находился бак с горячей водой, скамеечка, черпак и мыло. С ней была отправлена служанка Вурта, которая была обязана помочь Решме помыться, а заодно и осмотреть её нагое тело, нет ли на нём изъянов.
Тело Решмы оказалось без изъяна, правда, немного мускулисты оказались ноги и руки, но это был невелик порок.
Князёк Михам был рад взять её себе третьей женой, оставалось дело за малым: убедить девушку выйти замуж за князька, о чём и повёл с ней речь ей брат Дамфет.
Поначалу Решма с болью подумала, что если она выйдет замуж за князя, ей придётся покинуть Свободный, а там у неё столько друзей и она будет вынуждена бросить пансион, и это после того, как она вложила в него столько сил, работая на износ, изнуряя мозг заботой и ответственностью! Ей было жалко пансион, он был её детищем, с ним были связаны её мечты о грядущем, она видела его расширенным, обновлённым, престижным - и от этой мечты она должна отказаться теперь?
Но затем голос разума взял верх над эмоциями и сентиментальностью. Да, она очень много трудилась, чтобы спасти свой пансион и поправить свои дела, но ведь это не значит, что она обязана вкалывать в этом пансионе всю жизнь, чтобы тяжёлый труд и заботы сожрали сначала её юность, потом молодость и сделали преждевременной старухой. Ей надоело за всё отвечать, суетиться с раннего утра до поздней ночи, беспокоиться о достатке, а главное, спать в одной комнате с парализованной матерью. Правда, в последнее время уход за Квиной она почти полностью переложила на плечи Ланки, но всё-таки каков это: постоянно видеть несчастную обездвиженную женщину и быть подавленной флюидами её страданий и бессилия?
Решме вдруг до невыносимого захотелось хоть каких-то перемен. В самом деле, почему бы ей не выйти замуж за этого князька и не зажить ли барской праздной жизнью без забот и хлопот? Разве она не заслужила? Пусть теперь забота о пансионе и больной матери ложится на плечи братьев, хватит им бродяжничать, в конце концов, они тоже обязаны заботиться о своём родном доме и той, кто их родила.
И она дала своё согласие на брак.
Было решено, что до свадьбы Решма поживёт во флигеле Михама, вместе с его служанками.
И где-то всего за день до своей свадьбы Решма увидала страшный сон. В сновидении она лежала на жаровне-алтаре в храме Свири и её окутывал огонь. Но боли она не чувствовала, огонь как бы ласкал и грел её тело, оно не сгорало, но девушка, тем не менее, испытывала сильнейший ужас.
Когда она пробудилась, ей стало холодно, она задрожала всем телом, заплакала и прорыдала почти весь день, то и дело вспоминая увиденный сон.
А затем миновало время - и этот кошмар начал забываться.
Решма стала мужней женой. Она не любила своего мужа и не ненавидела, она просто воспринимала его как существо, которое рано или поздно должно было войти в её жизнь, потому что каждая женщина была обязана создать семью.
Две старшие жены Михама не ревновали друг к другу своего общего мужа и не соперничали за него; наоборот, они были лучшими подругами и по целым дням проводили дни вместе, от скуки пустословя и объедаясь, благо еды в доме Михама было много.
Не ревновала к ним мужа и Решма. Но скучать, подобно его двум старшим жёнам она не собиралась.
На второй день после свадьбы Решма, не спрашивая у супруга разрешения, обошла всю его усадьбу, заглянула во все сараи и амбары, перепробовала все созревшие фрукты в его саду и, наконец, забрела на конюшню, где её живой интерес вызвали лошади. Она тут же приказала одному из конюхов помочь ей сесть на лошадь.
С тех пор она заходила на конюшню каждый день и обучалась ездить верхом. Михам этого не одобрял:
- Если ты упадёшь с лошади и сломаешь ногу, что же, у меня будет жена хромоножка? Я хвастался своим друзьям, что женился на красавице, а должен показывать им калеку, если они приедут ко мне в гости? Между прочим, я за тебя кучу денег отдал твоему братцу, так это вовсе не для того, чтобы у меня жена была хромая! - ворчал он.
Но Решма и не думала подчиняться. Замужество, подобно лакмусовой бумаге, вдруг помогло проявиться в ней строптивому нраву, о котором не подозревала даже она сама.
- Что хочу, то делаю! - фыркала она на мужа. - И ты мне не указ! Я всегда сама всё решала за себя, я всегда была свободна, так неужели я буду слушать тебя, чем ты там недоволен? Я люблю лошадей и буду учиться ездить верхом, что бы ты мне там ни говорил!
Михама возмутили её слова и он попробовал было настаивать на своём, пытаясь запретить ей садиться на лошадь, но нарвался на такие крики и вопли, что ему пришлось закрыть ладонями уши и капитулировать.
Правда, впоследствии он всё-таки ворчал на юную жену, когда та отправлялась в конюшню, но та откровенно давала понять, что плюёт на его мнение.
Решма ежедневно занималась ездой верхом на лошади по нескольку часов. Сначала она каталась по усадьбе, затем начала выезжать за её пределы, в деревню.
Другим развлечением Решмы стала еда в доме мужа. Крестьяне несли оброк в дом своего князька: мясо, молоко, яйца, птицу, муку, овощи, фрукты, зерновые. И всё это в усадьбе князя коптилось, варилось, солилось, сушилось. Амбары, погреба и сараи его были забиты копчёным мясом, окороками, салом, солёной и копчёной рыбой, горшками с вареньем, сметаной, маслом, бочками с солениями. Решма любила забираться в амбары или погреба и поедать это прямо на месте, она ела всё больше и больше, поправляясь телом, что, впрочем, её мужу даже нравилось.
Всего за год Решма сильно округлилась в теле, научилась отлично ездить на коне, так, что даже брала небольшие барьеры, но почему-то никак не беременела. Михам был вне себя от злости из-за этого:
- Что ж это третья жена оказалась бесплодной?! Почему я такой не везучий, ведь эта, последняя, мне нравится больше других! И она убивает мои надежды и всё мне назло!
- Да ты, верно, сам бесплодный! - парировала Решма. - Подумал бы хотя бы хорошенько: третья жена не может от тебя забеременеть! У тебя мёртвое семя!
Михам негодовал на эти слова, между ним и Решмой начиналась словесная потасовка, преходящая в крики и вопли, в которых неизменно брала верх Решма.
Не подчинялась она мужу и в другом: когда он требовал, чтобы она вместе с ним и его другими жёнами ездила в Яву и посещала храмы богов стихий, как это было положено. Сытая и праздная жизнь, наряды из шёлка и виссона, украшения из золота, что дарил муж, слуги в доме сделали Решму более дерзкой и самоуверенной, она перестала бояться враждебного отношения окружающих людей. Не желая идти в храм, она так напрямую и говорила об этом:
- Не пойду. Разве вам не страшно там? Убьют ребёнка, а потом ещё целый год держат его труп на алтаре. Всем жутко от этого, а всё равно в храмы ходят, да подарки несут.
В храмах бывших демонов, обретших статус богов на самом деле существовала такая традиция: труп принесённого в жертву ребёнка не хоронили, но оставляли на каменной глыбе, на которой он был убит, на целый год, до следующего жертвоприношения. В первые дни для священного ритаула применяли огромных священных крыс, которые обгладывали с трупа мясо и сжирали внутренности, оставляя лишь скелет. Так было в храме бога Каджи, где жертву умерщвляли, перерезав горло и, сцедив кровь, вливали её в рот идолу Каджи. В храме Нэгога, "бога" деревьев жертву забивали деревянным дубинами - обычно ударом в висок. "Бог" металла Хаг требовал, чтобы жертве отрубали голову большим топором, древко которого было также из металла, затем пилой расчленяли на куски. Жертву "бога" ветров и воздуха душили удавкой. Жертве "бога" воды Ваки накрывали лицо полотенцем и лили воду до тех пор, пока жертва не захлёбывалась до смерти.
Затем убитую жертву убирали с алтаря и складывали рядом в удлинённое каменное углубление, похожее на гроб, и приносили клетки с огромными крысами, которые величиной не уступали маленькой кошке и выпускали их в это углубление, накрывая на время доской, чтобы крысы не разбежались. И когда крысы оставляли от жертвы одни кости, крыс загоняли обратно в клетки, а кости складывали на глыбу, на которой жертва была умерщвлена. Так было во всех храмах бывших демонов, кроме Свири, где от сожжённой жертвы оставался только пепел.
Многих посетителей храмов стихий это уже не пугало, зрелище было привычное, да и жрецы лахи преподносили это как нечто чистейшее и даже очищающее и нередко за денежную плату позволяли прихожанам коснуться костей принесённых в жертву детей, утверждая, что сделавшие это получат очищение от грехов, накопившихся за год и получат благословение.
Михам не мог понять свою младшую жену из-за того, что она поступает не как все и думает не так, как все. Он сам испытывал отягощение и страх, когда заходил в храм богов стихий, но, поскольку, в эти храмы было положено ходить и одаривать их, он внушал себе, что мёртвые кости убитых детей на алтарях - это на самом деле нечто священное, чистое, доброе, жертва, ограждающая от зла и убиенные дети на самом деле никакие не страдальцы, это святые, не успевшие нагрешить, а посему, путь им - в небо, чтобы обратиться там в звёзды, а не быть поглощёнными после смерти в трясинах Вечных Болото за грехи. Михам горячо клялся себе и "богам" стихий, что заставит таки строптивую юную жену посещать их храмы - и ничего из этого у него не получалось.
Когда наступил новый год, Михам был особенно настойчив, чтобы Решма поехала вместе с ним и его жёнами в Яву и побывала в храмах богов стихий, коснувшись костей жертв на алтарях. Но у Решмы началась сильнейшая истерика и она наотрез отказалась сделать это. Терпение Михама лопнуло и он наказал жену, забрав у неё все золотые украшения, что подарил ей за год совместной жизни и заявил, что не вернёт их, пока она не одумается и не станет почтительней к великим богам. И, обиженный, покинул дом в компании старших жён.
Решма была в ярости. Ей было необходимо как-то успокоиться, но ничто не уравновешивало её так, как стремительная езда на лошади.
К тому времени она уже довольно крепко держалась в седле и выезжала на верховые прогулки в лес, одна, без сопровождающих, не боясь никого и ничего.
Она мчалась по узкой тропке между деревьями, глотая стремящийся навстречу ветер. Теперь можно не думать ни о чём. Не вспоминать. Не бояться.
Вдалеке показались очертания какой-то тёмной фигуры - кто-то шёл навстречу. Но он уберётся с тропинки, уступит дорогу несущемуся коню.
Прошлое, казалось, в те мгновения разорвалось на сотни мелких кусков, как бумага. Остался позади былой ужас, бессилие, когда чьи-то сильные руки могут хватать, сжимать, связывать, лишать свободы и предавать невыносимым мучениям.
Тёмная фигура приближалась и явно не желала сворачивать с дороги. Решма уже могла разглядеть её очертания: это была фигура уже немолодой женщины, ссутуленная, в простых одеждах из льна и хлопка.
- С дороги, старая идиотка! - рявкнула Решма, продолжая неистово пришпоривать коня.
Но старуха была или слепа, или глуха или одержимо упряма и никак не желала посторониться. Конь налетел на неё и она метнулась в траву на обочину...
У Решмы всё похолодело внутри. Наверняка старуха мертва. Но она поспешила себя успокоить: та виновата сама, могла бы заранее уйти в тропинки, ведь знала же, что мчащейся лошадью не сладит.
Ещё пару часов езды - и из головы Решмы окончательно выветрилось происшедшее.
Она вернулась домой поздно и поужинала в одиночестве, потому что муж и старшие жёны остались ночевать в городе на постоялом дворе, а затем преспокойно улеглась спать в своей спальной.
На следующее утро Михам вернулся из Свободного - довольный, розовощёкий, весёлый.
- Мы очистились в храмах стихий! - довольно сообщил он Решме. - За один день успели обойти все храмы, принести дары и коснуться священных костей. Вот теперь мы святы и чисты, а ты со своими грехами осталась! Езжай пока не поздно в город и очистись тоже, а то тебя ждёт глив Вечных Болот после смерти!
Решма только презрительно махнула рукой.
Муж и его жёны находились в приподнятом настроении. К обеду всем семейством расселись за стол. Михам шутил, как мог, его жёны обмакивали в мёд лепёшки, запивая это молоком.
Внезапно за окнами дома послышалось громкое ржание коней, что свидетельствовало о том, что незваные гости проникли в усадьбу и подобрались прямо к дому. Михам плюнул, выругался и приблизился к окну.
- Ого! - проговорил он. - Братья из княжества Дараки пожаловали! Что это, к чему бы это и зачем?
Решма, не выпуская из рук кусок лепёшки, обмазанной мёдом, также оказалась у окна и увидала у крыльца несколько всадников и среди них выделялись двое - богатыми одеждами и породистыми конями. Оба мужчины были очень светловолосы и похожи лицом почти как близнецы, но один выглядел постарше. У обоих были до того светлые брови, что, казалось, бровей нет вовсе, серые раскосые глаза, очень длинные прямые носы, бледные губы и заострённые подбородки. Оба были серьёзны до суровости.
- Всё это неспроста, - пробормотал Михам. - Мне следует выйти и поговорить с ними.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 25.11.2019 Динна Астрани
Свидетельство о публикации: izba-2019-2679155

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези














1