Хозяева мира. Книга первая. Прецедент. Часть вторая.


Часть вторая



30


Во внедорожнике «Audi Q7 II» он был пассажиром. Слабый утренний поток движения на МКАД и ровная сухая дорога позволяли водителю держать скорость около восьмидесяти километров в час. Светило холодное октябрьское солнце. Полковник ФСБ Андрей Николаевич Березин (именно так звали человека, расположившегося на заднем сиденье) больше двадцати лет жизни отдал, как сам выражался, «структуре». Повидал он немало, но так вышло, что самыми трудными стали последние годы. Нет, дело было не в подбиравшейся старости. Люди вокруг менялись — и эту страшную перемену не замечали разве что слепцы.
В «структуру» набилось полным-полно грязи. Одни субчики затесались туда ради существующих привилегий и грядущих выгод. Другие становились предателями, продавались врагу, ничуть о том не жалея и с лёгкостью дельцов обменивая честь на дензнаки. И первых, и вторых Березин на дух не переносил. Над ним иногда посмеивались за спиной. Посмеивались те, кто помоложе, пошустрее, кто считал полковника старомодным, слишком щепетильным, а то и туповатым служакой. Однако Андрей Березин твёрдо шёл привычным, раз избранным путём. Обеспечение безопасности государства — эта канцелярская словесная конструкция не была для него пустым звуком.
Исторически сложилось, что Россия, пограничное государство для цивилизаций Запада и Востока, постоянно подвергалась нашествиям. Прежде атаки с обеих сторон представляли собой вторжение грубой военной силы. Позднее, к концу XX века, в новейшее время, которое полковник отсчитывал с горбачёвской перестройки, стратегия врагов переменилась. Атаки шли из иной сферы и сделались изощрёнными. Среди методов, которых не чурались всемогущие агенты влияния, оперирующие ныне в реале и сети, часто использовались подтасовка исторических фактов, принижение роли России в событиях героического прошлого, внедрение разрушительных чужеродных культурных ценностей (к примеру, продвижение притягательного рыночного идеала «успеха»), навязывание западной политической системы. Применение комплекса таких методов вело к изменению мировоззрения жителей России. Его-то и наблюдал полковник изнутри в «структуре».
Последствия ударов врагов, обходившихся ныне без стальной техники и полчищ в хаки, особенно сильно ощущались в крупных городах страны. Находясь в районе эпицентра невидимой войны, Андрей Николаевич прекрасно понимал подоплёку процессов, протекавших в России и за границей. Скрытая цель большинства «друзей», «партнёров» и даже «союзников» (которых всегда следовало считать только временными) состояла в уничтожении автономного российского государства и превращении его территории в источник сырья для алчных корпораций. Москва не раз щёлкала западных «партнёров» по носу, но противнику тоже удалось кое-чего добиться. Немалого добиться, знал полковник ФСБ. Многие сражения на идеологическом фронте Россия проиграла. Обострённое внутреннее чутьё подсказывало офицеру: вызревает новая большая угроза. Как она воплотится? Полковник думал о крупных международных провокациях, конечной целью которых могла оказаться третья мировая война. Неосторожный ответ послужил бы здесь катализатором — на это и рассчитывали скрытые враждебные силы. И получалось, что от выверенной реакции России на провокации, от её роли и положения на международной арене сейчас зависело будущее миллиардов людей. Будущее голубого шара, вращающегося в космосе вокруг светила. И как знать, не от действий ли полковника Березина, не от его ли решений будущее сложится в ту или иную картинку?
На текущем этапе похвастаться полковнику Березину было нечем. Недавно его команда потерпела сокрушительное поражение в важнейшем расследовании: тоненькая ниточка к правде трагически оборвалась. Косвенные доказательства, выстраивавшие цепочку долгие годы, обратились в ничто. Слишком ловок, слишком коварен и опасен оказался противник! Осознание собственной беспомощности давило на плечи полковнику. Погоны казались чугунными.
Андрей Николаевич, обуреваемый мрачными мыслями, устремил взгляд за стекло. Его внимание привлекла серебристая «Хонда Аккорд». Машина не ехала, а как бы скользила. Она миновала автомобиль ФСБ и двигалась со скоростью, чуть превышавшей скорость основного потока машин. Березин понаблюдал за «японкой», чей водитель плавно перестраивался с одной полосы на другую, выбирая безопасные свободные интервалы. Словно мастер-класс показывал. Должно быть, за рулём опытный товарищ. Никого не подрезал и явно не был склонен к созданию аварийных ситуаций.
Не только полковник наблюдал за «Аккордом». Водитель «Audi Q7 II» тоже отметил стиль того, кто вёл японскую машину. Надавив на педаль акселератора, он приступил к маневрированию. Однако, следуя за японской иномаркой, он к ней не приближался. Угнаться за проворной «Хондой» крупному внедорожнику было бы трудно.
— Андрей Николаевич, вы тоже заметили «Хонду»? — обратился водитель к пассажиру. — Водит, как в кино. Чем не кандидат на роль перевозчика?
Полковник уже запомнил номер лавирующего «Аккорда».
— Хорошо, Олег. Узнай, кто такой. Собери на него досье.
Поравнявшись в конце концов с легковушкой, водитель Федеральной службы безопасности бросил взгляд в окно, стараясь запомнить лицо человека за рулём. Когда «Аккорд» ушёл к съезду, «Ауди» продолжил свой путь.

31


Жизненный путь представлялся Насте лёгким и стремительным. Девушка чувствовала себя пушинкой, которую подхватил и бережно понёс в объятиях ветер судьбы. Всегда к теплу, всегда к свету! И никаких сомнений. Сомневаются пессимисты, а оптимисты живут и наслаждаются!
Анастасия Бородина прожила в Москве четыре года. Окончив университет в родном Екатеринбурге, Настя, как и планировала, отправилась покорять столицу. Она выросла в обеспеченной семье и никогда не нуждалась в деньгах. Деньги и не были для неё самоцелью. Ей хотелось показать миру самостоятельность, решительность, хотелось самой пробить в жизни дорогу, выйти победительницей в конкурентной борьбе на рынке труда и сделать блестящую карьеру. А потому — до свидания, родной город, привет, столица! Амбициозную Анастасию, молодую и с хорошими внешними данными, приняли на работу в производственную компанию «Востоктранссталь», голова которой находилась в Москве, а филиалы расползлись по разным округам России. Она получила должность специалиста по связям с общественностью. В обязанности молодой сотрудницы входила подготовка докладов, рассказывающих о деятельности организации, её политике и целях, отношении к социальным и экономическим проблемам, о деловых предложениях по преодолению кризисов путём создания эффективных производств в России. В качестве примера стремительно развивающихся высокорентабельных производств, разумеется, фигурировали филиалы компании «Востоктранссталь». Другой задачей являлось раскрытие организационной информации представителям общественности, прессы и государственных структур. Анастасия увлечённо погрузилась в работу, и со временем руководство заметило энтузиазм трудолюбивой новенькой. Спустя год после подписания контракта молодую специалистку утвердили в должности начальника отдела. Но то был лишь первый шажок по ступеням столичной карьеры! Спустя следующие три года молодую руководительницу отметили на куда более высоком уровне, вышедшем за пределы «Востоктрансстали». На одной из презентаций энергичную девушку выделил видный посетитель — Михаил Васильевич Иванов, заместитель генерального директора по развитию корпорации «Хроногаз».
В ту ночь она заснула спокойно. Настя и не подозревала, что в её судьбе назрел крутой перелом. На другое утро ей позвонили из «Хроногаза» и предложили встретиться с господином Ивановым. Недаром, видимо, про Иванова говорили, что он делает вчера то, что запланировано на завтра. Ходили и вовсе странные слухи: будто Иванов эффективно рулит развитием корпорации потому, что предугадывает будущее. Больше того: на конспирологических сайтах разные личности уверяли, что в «Хроногазе» молятся сатане, покровителю корпорации, а Иванов руководит кровавыми оргиями в кабинете, чьи ответвления уходят в глубокие подземелья. Настя только посмеялась над всеми этими фантазиями.
— Поздравляю тебя, девочка-умничка! — сказала она зеркалу. — Вот он, большой старт! Такие дяди предложениями не разбрасываются.
«Хроногаз» считался первой по величине российской компанией среди тех, что сосредоточили в своих руках национальное достояние, а именно энергетические ресурсы. Громада головного здания корпорации высилась близ Фрунзенской набережной. Поразительно было осознавать, что на всех тридцати четырёх этажах сосредоточился исключительно управляющий персонал. Войдя через центральный вход, Анастасия попала в невиданную роскошь. Девушка будто оказалась не в офисном здании, а проникла в иной, сверхбогатый мир, и возврата в тусклую действительность уже не будет. Её охватило новое ощущение — великой, какой-то космической масштабности.
У стойки регистрации оробевшая специалистка по связям с общественностью сообщила администраторше о назначенной встрече.
— Пожалуйста, подождите, — ответила та с отработанной улыбкой.
Бюрократизмом в корпорации и не пахло. Здесь будто читали мысли. Дверцы лифта бесшумно разъехались, из кабины к Насте шагнула девушка с бейджиком «Хроногаза» на груди.
— Анастасия Бородина?
— Да, это я.
— Я провожу вас.
Та же заученная, как бы въевшаяся в мышцы лица улыбка.
— Девушка со мной. — Это сопровождающая бросила охранникам, с показной ленивостью наблюдавшим за турникетами.
В кабине лифта Настя вдруг почувствовала себя неуютно. Её словно обдало холодком. «Чепуха! — строго выговорила она себе. — Это оттого, что тут слишком просторно. Я будто потерялась».
Кабина лифта была заставлена диванами и напоминала гостиную. Настя мало бы удивилась, предложи её спутница выйти, скажем, на Луне.
«Гостиная» мягко остановилась на уровне тридцать третьего этажа. По сторонам широкого коридора тянулись, уходя вдаль, офисы с прозрачными панелями-перегородками из стекла или пластика. Казалось, им нет конца. Конец всё-таки обнаружился: пройдя половину коридора, Настя и её сопровождающая дошли до непрозрачных стен и остановились у глухой деревянной двери. Ни номера, ни таблички. Будто в частном доме.
Сотрудница с бейджиком постучала, выдержала паузу и затем открыла дверь, жестом приглашая за собой гостью.
Блондинка в приёмной опустила трубку телефона на рычаг. Повернулась в кресле навстречу посетительницам.
— Спасибо, Мария, — сказала блондинка. Цепкий её взгляд смутил Настю.
Сопровождающая тихо, как мышка, покинула приёмную.
— Анастасия? — уточнила секретарша.
— Точно. Здравствуйте.
— Он вас уже ждёт.
«Он» было произнесено таким тоном, будто речь шла о сверхъестественном существе.
Секретарша нажала алым ноготком клавишу на селекторе.
— Михаил Васильевич, к вам Анастасия Бородина.
— Хорошо, Ольга. Пусть проходит.
— Ну, что ж вы стоите? Смелее. Михаил Васильевич готов вас принять.
Желая, видимо, подбодрить оробевшую посетительницу, Ольга поднялась, отчего кресло звякнуло металлом, и распахнула перед Настей внутреннюю дверь.
— Простите, — выговорила Настя.
И шагнула внутрь. Дверь за нею со щелчком закрылась.
Из-за массивного дубового стола на вошедшую взирал господин Иванов, заместитель генерального директора.
— Проходите, Анастасия, присаживайтесь.
Властным жестом хозяин кабинета предложил гостье выбрать любое из кресел, окружавших приставной стол, предназначенный для мини-конференций. Она села примерно посередине ряда, не очень близко от собеседника, но и не далеко.
— Анастасия, я не стану задавать вам формальных вопросов, — начал он. — Время для корпорации дорого. Вы и не представляете, насколько дорого. Раз вы здесь, значит, имеете желание работать в компании. Вашу кандидатуру на должность руководителя отдела по связям с общественностью я рекомендовал лично. Почему? Я видел ваши выступления на публике и считаю: специалист такого уровня подходит нам идеально.
Как вы понимаете, масштабы «Хроногаза» огромны. Большинство наших сотрудников, в первую очередь из высшего звена аппарата управления, ввиду высокого общественного статуса наделяется рядом привилегий. Корпорация заботится о своих служащих. Покровительство проявляется в самых разных сферах. Хочу подчеркнуть: мы заботимся исключительно о тех, кто трудится на благо компании. Если результаты вашей деятельности будут способствовать процветанию организации, благодарность «Хроногаза» не заставит себя ждать. Существует, однако, и оборотная сторона медали. Мы живём в жёстком конкурентном мире, где слабость и жалость непозволительны. Корпорация оберегает себя от посягательств на её ресурсы и информацию. Порой защита носит чрезвычайный характер. Недобросовестные служащие, покусившиеся случайно или намеренно на процветание корпорации, обратят на себя неминуемый гнев руководства. Не думаю, что в дальнейшем сотрудник, потерявший уважение корпорации, сможет сделать где-либо карьеру. Для чего я это рассказываю? Вы должны отдавать себе отчёт: наша организация поддерживает своих сотрудников и платит им благодарностью. Иного рода плату получают те, с кем «Хроногазу» не по пути. Проще говоря, изменники и предатели.
Из серых глаз Иванова повеяло ледяным холодом. Анастасия непроизвольно отшатнулась.
— Не бойтесь, Настя. Могу я вас так называть?.. В любой солидной крупной компании вам скажут то же самое. Вы наверняка слышали что-либо подобное. И проходили через дотошную проверку службы безопасности. Ну вот… Все, знаете ли, борются за место под солнцем. Таковы законы рынка, такова капиталистическая система, и мы с вами ей не перечим, а подчиняемся. Иного не дано. — Он выдохнул. — На том всё. Обдумайте моё предложение. Ответьте себе на вопрос: согласны ли вы вступить в монолитные ряды «Хроногаза»? Я позвоню вам сам. Завтра.
— Спасибо, вы объяснили всё очень доходчиво, — сказала Настя.
Цепкий холод в глазах Иванова отступил, лёд подтаял.
Выходя из бетонной громады «Хроногаза», Настя ощущала и смятение, и страх, и радость. Сердце её торопилось стучать, предвещая скорые жизненные перемены.
На следующий день пропел в её сумочке сотовый телефон. Входящий номер не определился. Насте тут же вспомнилась дверь без таблички.
— Алло! — откликнулась Настя.
Она уже всё решила и полдня проволновалась: позвонят ли ей?
— Добрый вечер, Анастасия. Говорит Иванов. Какое решение вы приняли?
— Здравствуйте, Михаил Васильевич! Очень рада вас слышать. Я готова приступить к исполнению обязанностей в «Хроногазе».
— Я ждал этих слов. К работе вам следует приступить через две недели. — Он назвал число. — Приятного вечера!
Гудки. Настя убрала телефон. Будущий босс даже не поинтересовался, отпустят ли её из «Востоктрансстали» через две недели.

32


Уэйну пришлось доказывать лояльность новым хозяевам. Это не стало для него неожиданностью: всё нужное для проникновения в russky mir ЦРУ уже заготовило. Получив у американского начальства имена, Крис сдал двух действующих разведчиков. Обоих в ЦРУ назвали «отработанным материалом», отчего Криса передёрнуло. Подобная характеристика разведчиков, какими бы они ни были и на чём бы ни прокололись, покоробила Уэйна. На душу его, как ему казалось, легла тень предательства.
К счастью, далее ему поручили задание иного рода — то, что на языке спецслужб называлось «работой с документами». Это требовало знания языка и деловой специфики документооборота. Среди бумаг Крис чувствовал себя как рыба в воде.
Несколько лет он методично крал секреты министерства, на которое работал. Коллегам же по МВД раскрывал секреты американские, в основном такие, которые важной тайны не представляли: поставлял либо устаревшую информацию, либо те сведения, с каковых в США намеревались вскорости снять гриф секретности. Актёрский талант, который выделил у подопечного подполковник Дэвис, вполне проявился в этой работе: раскрытие каждого факта Уэйн окутывал ореолом таинственности, недоступности и архиважности.
Кристофер заново вписался в коллектив, изучил все полицейские сферы, явные и тайные, официальные и неформальные. К примеру, взятки американец считал неотъемлемой частью российской культуры, исторически въевшейся в быт народа, во все сферы общественной жизнедеятельности. Общаясь с коллегами, сетовал: мол, не хлебное мне досталось место, живу без подношений. И внутренне поражался искреннему сочувствию коллег. Коррупция насквозь пронизывала исполнительную силовую структуру. В Штатах такое и вообразить нельзя! Чем выше в России уровень ответственности, тем шире и прочнее разрастаются во власти корни преступности. И это в ведомстве, призванном защищать гражданское общество, оберегать от преступников миллионы людей с их проблемами, устремлениями, радостями и горестями! Обычных людей, таких же, как те, кто живёт в его стране. Шиворот-навыворот — так могли бы сказать о сложившейся системе сами русские. Агент находил, что российская управленческая элита существенно отличается от американской. Порой у Криса складывалось впечатление, что вместо помощи гражданину государственные служащие, наоборот, пытаются максимально тому навредить. Вспоминались слова подполковника Дэвиса: «Мы уничтожим русских их же руками…» Именно это Крис и наблюдал!
Не бросил Уэйн и занятия стрельбой. Немало времени он проводил в полицейском тире, удивляя сослуживцев меткостью. Однажды прямо из тира его вызвал полковник Демишев. Уэйн понятия не имел, чем занимается вверенный тому отдел, входивший в состав Следственного департамента МВД РФ.
Найдя на третьем этаже департамента нужную дверь, он постучался.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Проходи, присаживайся, — грубовато отозвался хозяин.
Ни водки, ни солёного огурца Демишев ему не предложил. Уэйн давно понял, что голливудские образы русских — либо грубая ирония, либо откровенное враньё, часто слепленное по спецзаказу тех же ЦРУ и ФБР в пропагандистских целях.
Казалось, Демишев что-то напряжённо обдумывал. Но вот он поднял лицо. Глаза его сверкнули, как у киношного дьявола, явившегося покупать душу.
— Я знаю, кто ты. Бывший цээрушный агент. За последние два года ты передал структуре немало сведений о деятельности американских разведчиков на территории России. Это серьёзное свидетельство лояльности. И ты великолепно стреляешь. Мне нужны люди вроде тебя. Короче говоря, мне нужен ты. Перевод в мой отдел уже согласован. С завтрашнего дня ты исполняешь новые обязанности. Отделу поручают задачи исключительной государственной важности. Мы боремся с коррупцией в высших эшелонах власти, экономическими преступлениями крупного масштаба и так далее. Поздравляю тебя с повышением. Это высокое доверие, цени его.
Так Крис стал методистом Первого отдела Управления по расследованию организованной преступной деятельности СД МВД, а по совместительству — стрелком. «Работа», то есть стрельба по «объектам», выпадала ему нечасто: ставили его на огневую точку только в критически важных случаях. За три следующих года снайпер Григорьев ликвидировал пятерых опасных преступников. «Опасными преступниками» называло их начальство. Да, он, американец, хладнокровно убил пятерых россиян. Кого именно? Он не знал ни имён, ни рода занятий «объектов»; не знал ничего и о том, что они совершили. Но его и не интересовало, кем они были, как жили, почему ведомство отдало приказы на уничтожение. Совесть Криса нисколько не мучила. Ведь это русские. Враги. Его работа выглядит так: одни русские просят его убивать других русских. Нет проблем! Чем меньше русских, тем лучше Соединённым Штатам. Каждый раз, глядя через окуляр оптического прицела, он не испытывал ни тревоги, ни жалости. И плавно нажимал на спусковой крючок. Это война. Пусть почти невидимая, но реальная, и идёт она уже давно. А он солдат на этой войне. Задачи определены, приоритеты расставлены, приказы получены. Приказы не от какого-нибудь Демишева, а оттуда, где глядит вдаль StatueofLiberty. Дома, на далёкой родине, опытные учителя не напрасно проводили с Кристофером идеологическую работу. Разведчик во всей полноте должен осознавать, с каким изощрённым и жестоким врагом ему предстоит столкнуться по ту сторону Атлантики. Крис прекрасно помнил лекции идеологов.
«По окончании Второй мировой войны мы достигли с русскими определённых договорённостей, — объяснял ему профессор Коллинз в школе ЦРУ. — Но эти подлецы постоянно их нарушали. Сначала, в пятидесятых годах, они развязали войну между Северной Кореей и Южной. Ким Ир Сен получил карт-бланш от самого Сталина на захват всей территории полуострова. Если бы не мы, они бы тогда добились своего. И кто знает, куда бы дальше распространилась коммунистическая зараза! Сотни американских парней сложили головы на корейской земле, чтобы остановить русских в их неуёмном стремлении к мировому господству. До сих пор они не оставляют попыток руками корейских коммунистов подмять под себя полуостров…
Во Вьетнаме история повторилась. Только в той войне сдерживание русских варваров обошлось Штатам намного дороже. Тысячи погибших, тысячи калек. Загубленное поколение. Рана, оставленная врагом на теле великой Америки, ещё долго не заживёт. И мы не забудем этого. Два десятилетия мы вынуждены были отправлять во Вьетнам своих сынов. Так называемые патриоты обвиняли правительство, военное командование в развязывании бесполезной войны. «Зачем Америке эта война? За что гибнут наши парни?» — кричали они. Где им понять! Для этого нужны мозги побольше куриных. Им никогда не понять, что благодаря нашему участию в подобных конфликтах перестал существовать Советский Союз. Эта громадина, эта империя зла развалилась! А если бы мы игнорировали войны, спровоцированные русскими, вместо Советов развалились бы Штаты!
И, конечно, Афганистан. Здесь русские совсем обнаглели. Больше они не пытались скрывать своих захватнических планов. Миллионы людей во всём мире наконец увидели истинное лицо этих беспощадных агрессоров. Мы не могли остаться в стороне…
Ирак, Ливия, Югославия, Сирия. Если не придём мы — придут русские».

33


В дверь кабинета постучали.
— Войдите, — отозвался Андрей Николаевич.
Рогов держал под мышкой папку.
— Здравия желаю, товарищ полковник. Собрали досье на водителя.
— Оперативно! Сам что думаешь?
— Я бы его взял. Типичный среднестатистический гражданин. Неприметен. Чист. Торговый менеджер. Сфера деятельности — игрушки.
— Компьютерные?
— Деревянные.
— Спасибо, Олег.
Капитан покинул кабинет начальника.
Полковник открыл папку. Когда он закончил читать бумаги, за окном стемнело. Дав глазам отдохнуть, Березин набрал на сотовом номер.
— Олег, не помешал?
— Слушаю, товарищ полковник.
— Человек из папки нас устроит. Что делать, ты знаешь. Результата жду на следующей неделе.

* * *

«Хонда», на которой не осталось ни следа от былой аварии, ждала Руслана на открытой стоянке у входа. Падал мелкий, робкий ноябрьский снег. Потихоньку смеркалось. От припаркованного чёрного «БМВ» отделилась фигура статного мужчины в сером пальто. Со времён работы на автостоянке Руслан привык фиксировать и лица людей, и марки автомобилей. Навык сработал и сейчас. Никогда прежде он не видел ни этого человека, ни этой машины. Незнакомец направлялся к «Хонде». Оба остановились у автомобиля. Руслан представил, как товарищ в пальто садится за руль его машины и уезжает. Что за наваждение!
— Здравствуйте, Руслан Александрович!
Незнакомец раскрыл документ в малиновой обложке.

Рогов Олег Владимирович
Капитан Федеральной службы безопасности Российской Федерации

«Что я нарушил? — пронеслось у Руслана в голове. — Когда?»
Поток мыслей прервал голос капитана:
— Не беспокойтесь. Вы не сделали ничего противозаконного и вообще такого, что могло бы заинтересовать структуру. Прошу уделить мне полчаса. Дело в том, что у ФСБ есть к вам предложение. Вы не против выслушать меня?
— Нет, не против.
— Давайте зайдём в кафе. Погреемся, побалуемся кофейком.
По пути в кафе Руслан соображал, что хотят предложить ему люди из ФСБ. И тут же явилась другая мысль — о приставучих случаях. На эту тему Руслан иной раз говорил с Анной. Они вспоминали Владимира Николаевича, так странно появившегося на их свадьбе. Таинственный стеклянный шар, подаренный Аниным дядей, покоился на полке в гостиной. Руслан ломал голову: что значат чёрные точки на гладкой поверхности? Почему чёрные? Что с ними произойдёт? Почему Владимир Николаевич сказал так мало? Может, это просто необычный сувенир? Едва ли. Владимир Николаевич не стал бы разыгрывать молодожёнов, подсовывая им ничего не значащую вещицу, купленную где-нибудь за границей, в турецкой лавке или на «Aliexpress».
Никаких перемен в поведении шара (если слово «поведение» уместно в отношении неодушевлённого предмета) Руслан с Анной не замечали. По-прежнему чернели точки на едва видимой контурной карте мира, по-прежнему точки эти были разной величины. В их распределении не было никакой логики, по крайней мере, Руслан и Аня, сколько ни листали сетевые справочники, сколько ни интересовались событиями в разных государствах, усеянных точками, ни до чего не додумались. В каких-то областях чёрных точек накопилось мало, а где-то ими было испещрено всё пространство, они чуть ли не налезали друг на дружку.
Владимир Николаевич говорил что-то о балансе. Что он имел в виду? Когда придёт время… Вероятно, оно пока не пришло.
И ещё об одном думал Руслан. О мистическом совпадении. О случае. Как получилось, что в прошлом он познакомился с дядей своей будущей жены? К чему ведёт этот случай, куда повернёт он линию жизни? Вернее, линии жизни — его и Анны?..
Оставив верхнюю одежду в гардеробной, двое заняли угловой столик. Тотчас возникла официантка с блокнотом.
— Зелёный чай, пожалуйста, — попросил Руслан.
— Капучино, — заказал Олег Владимирович.
Кивнув, девушка удалилась.
Капитан неторопливо огляделся и сказал:
— Руслан Александрович, наша служба некоторое время наблюдает за вами. Изучили мы и вашу биографию. У меня к вам простой вопрос. Скажите, существуют ли для вас понятия Родины, совести и порядочности?
«С подвохом, что ли?» — подумалось Руслану. Но шестое чувство подсказало: надо отвечать искренне.
— Да, существуют, — сказал он. — Думаю, они существуют и для большинства соотечественников.
— Я тоже в этом уверен, — продолжил Олег Владимирович, на чьём лице нельзя было ничего прочитать. — Хорошо. Суть предложения: у структуры периодически возникает потребность в услугах людей, официально не являющихся её сотрудниками и нигде не засветившихся. Это особая страховка на случай утечки информации. Если вы согласитесь на роль такого неофициального помощника, то вашими задачами станут перевозка и укрытие свидетелей. Людей, не побоявшихся сказать правду перед судом. Людей, которым до завершения суда угрожает опасность. Опасность в том числе смертельная. Алгоритм действий следующий… — Капитан снова оглядел кафе. — В назначенное время забираете указанного человека. Доставляете в безопасное, по вашему мнению, место: в арендованную квартиру, в снятый частный дом, в неприметную гостиницу. Жильё родственников, друзей, любых знакомых исключается. О том, куда именно вы направитесь, не знает никто. Даже мы! Никаких звонков, Интернета и чего угодно, что выведет на ваш след. Затем, в заранее оговорённый день и час, вы доставляете на машине — на своей машине — свидетеля в суд, где состоятся слушания. Там вас встречают мои коллеги.
Принесли чай и кофе. Двое сделали по глотку. Руслан обдумывал услышанное. Предложение и вправду судьбоносное! Откажись от него — и промчишься мимо открывшегося поворота…
— На какое время я должен укрывать свидетелей? — спросил он.
— От суток до нескольких недель. От обстоятельств зависит.
— Вы собрали на меня досье. И знаете: я живу не один. Что я скажу жене?
Капитан пожал широкими плечами. Допил кофе.
— Это решать вам. Я пришёл с предложением, не с приказом.
Над столиком повисла тишина. Первым заговорил капитан:
— Руслан Александрович, порядок работы следующий. Предположим, вы изъявили желание сотрудничать. Тогда вы пройдёте ускоренное обучение в нашей спецшколе. Будете заниматься три месяца, четыре дня каждую неделю. Вам выдадут удостоверение. Не сотрудника структуры, а документ образца, установленного для гражданских лиц. Предъявителю сего документа обязаны оказывать содействие ФСБ, МВД, ГИБДД и другие службы и органы. Но если попытаетесь воспользоваться им в личных целях, структура от вас открестится. — Капитан заглянул в пустую чашку. — Как часто мы будем прибегать к вашим услугам, сказать не берусь. Каждый месяц. Раз в год. Видите, этого не знаю даже я. Есть вопросы?
— Дадите время подумать?
— Дам. Два дня.
— А если попрошу четыре?
— Тугодум, что ли? — Капитан впервые улыбнулся.
— Уложусь в два дня. Интуиция подсказывает, что я приму предложение.
— Доверяйте интуиции, — серьёзно заметил капитан.
— Как с вами связаться?
— Вот номер. — Рогов достал записную книжку, вырвал листок и набросал ручкой цифры. Поднялся. — Благодарю вас, Руслан Александрович. Мне пора.
Руслан в один глоток допил остывший чай.
Дома он рассказал Анюте о разговоре в кафе.
— Я вижу очередной случай, направляющий судьбу, — признался Руслан. — Что думаешь?
— Во-первых, опасность… Меня пугает слово «смертельная». Очень пугает, Русик! Во-вторых, естественно, мне не понравится, если ты неделями будешь пропадать неизвестно где и неизвестно с кем. — Она вздохнула, а Руслан вспомнил старую сцену ревности, которая оборвалась там, на дороге, после аварии. — Как жаль, что нет рядом дяди! Дядя Володя с детства учил меня слушать внутренний голос, доверять своему сердцу. Возможно, он слишком рано начал говорить об этом. Когда я была совсем юной, я едва ли понимала смысл большинства его советов и поучений. Однако он неустанно, мягко, но настойчиво повторял свои наставления. И удивительное дело: многое из того, что он говорил мне, маленькой девчонке, словно бы записалось в подсознании. Как на магнитофон! Когда я повзрослела, я не раз запоздало ловила себя на мысли: а ведь я поступала именно так, как учил дядя Володя! — Анна помолчала. — Знаешь, Русь, дядя всегда казался мне хоть и странным, но исключительно хорошим! Он представлялся мне человеком справедливости. Даже символом справедливости. Много лет он ловил негодяев, чтобы избавить от них общество, упрятать их за решётку. Однажды я спросила: «Сколько бандитов нужно посадить, чтобы простые люди дышали свободнее?» И знаешь, что он ответил? Что большинство так называемых бандитов, тех, которых ему приходилось привлекать к ответственности за свою долгую службу, — вовсе никакие не бандиты, а обычные граждане, примерно такие же, как мы с тобой. Ты удивлён? А удивляться тут нечему. Этим обычным гражданам либо расширили, либо вовсе стёрли грани дозволенного. Так вот, Руся, настоящие бандиты — это те, кто стирает грани. Однако полиции до этих стирателей не дотянуться, как бы ни хотелось! Сам дядя понял это не сразу, а с годами, с опытом. Образ бесстрашного сыщика у него полностью развеялся за десять лет службы в милиции. Если вначале дядя Володя ощущал себя этаким киношным оперуполномоченным, чья задача — вывести любого негодяя на чистую воду, то позднее он удивлялся своей наивности. И тогда явилось осознание собственной беспомощности. А это штука очень страшная! Это когда всё знаешь, но ничего поделать не можешь! Впрочем, разочарование не сломило, а лишь закалило его. Дядя объяснил это ощущение, а заодно и свою дальнейшую стратегию образно: пусть ты не можешь убить паука, но зато не позволишь ему обвить паутиной всё жилище! Пусть хищник знает: его липкие сети будут уничтожаться раз за разом, сколько бы он их ни плёл! — Она перевела дыхание. Облизнула губы. — К идеям же смирения мой дядя, прямо как и ты, Руся, относился всегда, мягко говоря, скептически. Он запрещал мне слушать разных проповедников, призывавших смириться с несправедливостью в земной жизни и обещавших за покорность судьбе щедрое вознаграждение в ином мире. Знаешь, в этом я с дядей полностью согласна: не для того родился человек, чтобы всю жизнь страдать!..
Она замолчала. Молчал и Руслан. Анна посмотрела ему в глаза и, как показалось Руслану, собралась с мыслями.
— Одно я чувствую, знаю точно уже сейчас, — сказала она. — Тебе по душе предложение. Вижу, что это так. Если ты его примешь, я тебя поддержу.
— Хочу принять. Скрывать от тебя ничего не желаю. Человек из ФСБ не запретил посвящать в дело тебя. Не знаю, как там у них принято, но я не смог бы тебе солгать. Если бы мог, ты не была бы моей женой.
— А твоя работа? Как совместишь? Три месяца обучения, а потом тебя будут внезапно вырывать из графика… Что скажет твоё начальство?
Руслан мысленно пролистал свой график. Он стал относительно свободным. Руководство компании, видя эффективность управления господина Прижогова, не «хронометрировало» его постоянные разъезды и не удивлялось отсутствию менеджера в главном офисе. Против пары отпусков в год за свой счёт начальство едва ли возразит. А если возразит, то ведь Руслан с ФСБ договор не подписывал. И не обязан соглашаться на все подряд «заказы» от «структуры». Наверняка возможны компромиссы. Он не один такой у ФСБ. Что до трёх месяцев обучения, то тут придётся выпросить отпуск за свой счёт. Временно передать дела — и уповать на то, что в компании его не подсидят и никем за это время не заменят. Скорее всего, руководство сильно возражать не станет: репутация у бренд-менеджера на пять с плюсом. И потом, три дня каждую неделю остаются свободными от обучения, а это значит, что он не совсем забросит работу.
— Утрясу, — коротко ответил Руслан.

34


Бубнил что-то телевизор. Президент, дума, депутаты, законопроекты, растущие цены на бензин, колебания курса рубля, рост смертности населения… Ведущая дневных новостей тарахтела почти без пауз. Забавно, но когда ставишь звук на минимум, приглушённое бормотание телевизора помогает думать. Борис объяснял это так: у телевизора сквозь все передачи тянется одна главная тема: кризис. У Бориса тоже кризис. Личный.
Рост смертности населения!.. Лёжа на диване, он глядел не на экран, а на серый потолок, и предавался размышлениям. Жена на своей машине уехала к сыну в больницу — шли приёмные часы. Борис только что вернулся со смены. Внеурочной, субботней. Начальство попросило обслужить «Тойоту» постоянного клиента… Самое время погрустить-поразмыслить — в одиночестве. Вчера Борису стукнуло сорок пять. Юбилей — а отмечать-то нечего! Он и от коньяка отказался. Не мог он — и не любил, в общем-то, прикладываться к бутылочке, и болезнь сына, Юры, настолько овладела мыслями, что было не до юбилея. Не по эсэмэскам же деньги на лечение собирать, в самом-то деле! Знакомых на ТВ у Бориса нет. Его сын не артист какой-нибудь, а обыкновенный ребёнок, которому судьба выкинула чёрную метку.
Просить деньги у начальства он пробовал. Заранее знал: из просьбы ничего не выйдет. И не вышло. Цени его начальство на работе — платило бы гораздо больше. Да куда там! У хозяина один ответ на всё: «Незаменимых людей нет». И другой ответ, вспомогательный: о кризисе. О том же, о котором вечно вещает телевизор. О кризисе, который во всём виноват. Борис обращался не только к руководству компании — ездил по банкам. Но сумма… Ни один банкир не стал его слушать.
Квартиру Борису не продать — она принадлежит пока банку. Взята по ипотеке. Всё, что у него есть, точнее, есть в семье, — мебель и пара подержанных машин. И его зарплата, значительная часть которой улетает в ипотечную трубу.
Деньги всё бы решили. Это всего лишь деньги.
Расклад тут простой. Вот деньги — и вот жизнь человека. Совсем юного. Школьника. Человечка, у которого всё, казалось бы, впереди. И вдруг — чёрная метка. Рак крови. За что? Борис в жизни не сделал ничего плохого. Даже предосудительного. Никаких приводов в милицию и полицию. Жена и вовсе тихоня — серыми мышками таких девушек и женщин называют. И умница сын. Уже ясно: пошёл бы по стопам отца. Пошёл бы!.. В свои двенадцать лет в гараже чудеса творит. Соседу по гаражному кооперативу старую «Ладу» перебрал так, что машина, считавшаяся покойницей, ожила и поехала. «Да ты, Влад, волшебник! — восхитился тот. — Гарри Поттер!»
Мысль о деньгах, противопоставляемых человеческой жизни, сводила Бориса с ума. Не отлеплялась от него, не давала покоя. Вот пачки денег, бумага, — а вот она, юная жизнь, жизнь родного сына…
Преступники, разнообразные мошенники, бездельники и бандиты, продажные чиновники всех мастей и оттенков сидят в высоких креслах, жируют, складируют деньги штабелями в квартирах и гаражах, приобретают виллы за границей, строят яхты и покупают любовниц оптом… Разве заслужили они роскошную жизнь — и жизнь вообще? Почему глумливая судьба укоротила линию его сына и удлинила линии этих толстопузов? Это ли не ад на земле?
Новости на телеэкране сменились художественным фильмом, главным героем которого сценарист сделал ловкого чина из МВД, «по совместительству» курировавшего кладбищенскую мафию Москвы. Тьфу! Какое время, такие и герои. Фильмов про автомехаников и инженеров режиссёры больше не снимают. Только воры, гангстеры, чёрные риэлторы, мафия и продажные судьи. Герои!.. Вот уж кто, наверное, незаменимые люди! Таких сунешься менять — пулю получишь или в Москве-реке всплывёшь. Борис нашарил пульт и выключил телеящик.
Где взять деньги? На аллогенную трансплантацию костного мозга нужно почти сорок миллионов рублей. Сама эта пересадка костного мозга не такая уж сложная операция. Собственно, это и не операция. Не хирургия. Её даже не в операционной делают. По крайней мере, ему так объяснили. Без трансплантации лейкоз у Юры врачи не победят. Это уже ясно. Нужно сорок миллионов рублей. Донором станет он сам. Отец. Это тоже просто. По здоровью и возрасту он подходит. Сорок миллионов… Это если трансплантацию делать в Испании. Если в Германии — выкладывай все пятьдесят. Никто торговаться не станет: имеется целая очередь из желающих. Да что толку цены сравнивать! Можно подумать, у него миллионы по карманам пальто рассованы!
Лечащий врач объявил: высокий риск после раннего рецидива, показана трансплантация. И руками развёл. Деньги! Есть деньги — решается вопрос; нет денег — ты будто и не человек.
Небось, у тех людишек, что промышляют чёрными делами, со здоровьем порядок. И у их детишек тоже. Заболел — чемодан денег доктору, нашему или лучше заграничному, и порядок. А те, кто большими денежками не разжился, вроде как и не люди. Их ведь по телевизору не показывают, фильмы о них не снимают!
Борис вздохнул. Собственный вздох показался ему старческим. Будто ему не сорок пять, а пятьдесят пять. И в доноры гемопоэтических стволовых клеток он уже не годится.
Технический эксперт ООО «Премиум моторс» — это всё, до чего он дослужился. А ведь он совсем не дурак. Не кто-то из толпы. Совсем нет. Он закончил колледж, закончил и университет. Образование настоящее. Полезное. Не какое-то там гуманитарное, не на балабола учился. И учился без дураков. Трудно и долго. Имеет две специальности. Автомеханика и инженера-программиста. И не просто имеет! Оба навыка не пропадают. Почитай, четверть века — сплошная практика. Полжизни оставлено позади, а может, и больше. Кто знает, сколько ему суждено… Прожитые годы наполнены опытом, а в трудовой книжке всего несколько печатей: бегать по фирмам Борис не любил. Что проку бегать? Потогонная система везде одинаковая.
Деньги… Почему ему платят так мало? Он зарабатывает как средней руки автомеханик, а между тем у него две профессии. И он ценный кадр, не бегает по фирмам и левые делишки не проворачивает. Чистый профессионал! Да он на миллион в месяц тянет. Ну хотя бы на полмиллиона. Это уж точно. В «Премиуме» он нарасхват! И то сделай, и это не забудь, и от графика не отстань, и сверхурочно задержись, и этот клиент именно тебя требует, а завтра явится VIP – и тоже тебя спросит… И датчики проверь, и в программу загляни, и улыбнуться соизволь… И даже белые воротнички со второго этажа лезут к нему за консультациями: «Боречка, опять мы к вам, настроить бы «1С» после обновления…» А ведь это вовсе не его обязанности! Ну а клиенты — те хором ему дифирамбы поют! Правильно: хорошего специалиста нанять нынче непросто, зарплата невысока, зато высока текучесть кадров. Уже сорок пять, а ипотеку только наполовину выплатил… Квартирка, конечно, вышла не из дешёвых, но скажите на милость, почему он должен селиться где-то за МКАД?
Кто же по-настоящему оценит его труд? Труд безотказного многостаночника, иной раз торчащего на работе по двенадцать часов? Нынче коммунизм не в моде, на голом энтузиазме далеко не уедешь. А начальство стимулирование персонала понимает однозначно: через кнут! Только и глядит, как бы кого оштрафовать да кусок от премии отрезать. Хозяин фирмы со своим семейством вообще за границей жирует. Вон, в той же Испании… Деньгами швыряется. Ну как тут не сэкономить на зарплате! И это везде так. Куда ни сунься — хозяин прав, работник дурак. Но он вовсе не дурак! А с другой стороны — какой подают коммерсантам пример олигархи да чиновники разного ранга и уровня? Со своими этими дворцами, яхтами, виллами заграничными, складами наличных в гаражах… Вот для чего им нужны гаражи — не только для «Вольво» да «Порше!»
Где же взять сорок миллионов? Хоть в киллеры иди, честное слово! Умел бы — пошёл. Деньги — и жизнь… Чья жизнь — вот, пожалуй, главный, стержневой вопрос. Жизнь какого-нибудь прохиндея или взяточника — и жизнь ребёнка. Какая чаша перевесит? Борис знал, какая. Вот и вся мораль! Будь на свете бог, справедливый бог, он бы поражал раком исключительно негодяев. А Юре-то наказание за что?
Борис скрипнул зубами. Разве думал бы он об этом, плати ему хозяин хорошие деньги? Может, таких специалистов, как он, в Москве и десятка не наберётся! А босс заладил: «Незаменимых людей нет». Попугай!
Далеко не каждый автомеханик обладает навыками программирования, и далеко не каждый программист, даже среди тех, что шпарят в HEX-редакторе, знает каждый винтик в оборудовании и бит, ответственный за конкретный узел конкретной машины. Сам Борис специализировался на «японках», и у «Мазд», «Хонд» и «Тойот» знал (мог поклясться) всё, что спрятано под обшивками. От механизмов до контроллеров. Одно дело какой-нибудь жалкий ремесленник, иное — талант, с лёту вникающий в проблему клиента. Борис видел машину насквозь. Это не чудо, это талант, и за это его должны ценить. Ценить высоко. Он разбирался в автооборудовании, в классах задач, в арбитраже шины CAN, он вникал в бинарный код, используемый в ПО машин, обслуживаемых сервис-центром. К нему выстраивалась очередь клиентов. Все трудные случаи были его. Люди просто знали: если не найдёт причину этот специалист, с программным кодом машины не сладит никто, кроме разве что самих японцев, да и тем придётся консилиум устраивать.
Рабочее место Бориса было создано словно нарочно для того, чьё место в жизни совпадает с профессией. Он, читавший как по-русски, так и по-английски, пусть и не сумел по вине пресловутого гена грамотности избавиться от орфографических ошибок, которые допускал на обоих языках, давно вник в тонкости программного обеспечения, управлявшего автомобильными «мозгами». Перед ним как на ладони лежали все ключевые команды, которые через интерфейс другой программы можно было выделить так, чтобы проявились механические неисправности. И не только неисправности, но и вообще все внутренности, вся кровеносная, так сказать, система машины. Кровеносная… Водители и не представляют, в какой степени они зависят от программного обеспечения! Примерно так же владелец смартфона не представляет, насколько сложный код управляет каждым действием аппарата — от видеокамер до соединения с сетью 5G. Только в автомобиле строк кода на порядки больше. Вот код контроллеров климатических систем, здесь код системы рулевого управления, а, скажем, вот эта команда отвечает за дроссельную заслонку… Такие программные операции, когда ими владеешь, позволяют залезть глубоко. В современных автомобилях телематическая система включена в CAN-шину, а туда встроена SIM-карта, подключённая к мобильной сети. Через блок телематики теоретически можно управлять чем угодно! И заводская программа любой «Мазды» или «Тойоты» для знатока — не проблема. Хочешь, чтобы изменение не засекли, — подделай контрольную сумму. Любой блок в машине примет изменённую программу за родную. Человек, находящийся за рулём, будет думать, что сам управляет машиной, а на самом деле некоторыми узлами машины управляет кто-то другой. Кто-то, о чьих действиях водитель не знает и не не подозревает. Кто-то, решивший в определённый момент принять часть функций на себя. Послать по протоколу CAN данные, управляющие некоторыми механизмами дистанционно. В наше время это уже не фантастика. Водитель едет, а машина вдруг перестаёт его слушаться. Скажем, человек тормозит, а машина не останавливается. Он сбрасывает скорость, а машина, наоборот, разгоняется. Автомобиль превращается в беспилотный аппарат, управляемый извне. Потом удар, взрыв… И от машины — груда покорёженных обломков. И концов не найдёшь.
Сложившаяся в голове фантазия, похожая на сцену из леденящего душу триллера, Бориса не напугала. По природе он был человеком хладнокровным, и с возрастом выдержки в нём только прибавилось. Угробить какого-нибудь пузатого миллионера-жадюгу или коррумпированного чиновника (они все такие!) — noproblem! Напишут потом в газетах или передадут по телевидению: не справился с управлением, занесло машину. Сколько таких не справившихся погибает на дорогах… Только вот с особыми заказами никто к нему не обращался.
Борис вдруг осознал, что в таком случае он выступил бы в роли того бога, о котором думал. Справедливого бога. Жизнь в обмен на жизнь. Никчёмную — во тьму, ценную — в мир.
Он не дрогнул бы.
И снова Борис возвращался к тому, с чего начал. Мысли его двигались по замкнутому кругу, не находя выхода — пробела, разрывавшего круг.
Сорок миллионов. Несколько сотен тысяч евро. Не так уж много для той тёмной публики, что промышляет по ту сторону закона. Закона! Понятие для черни, для плебса. Господ с чемоданами денег закон не касается.
Если б нашёлся кто-то… Подошёл бы к нему после работы и сказал: «Есть тут дельце одно… Как нарочно для вас. За ценой не постою».
Борис не мог в точности представить, что именно попросил бы сделать этот «кто-то» и чем мог бы заказ закончиться, зато в воображении тотчас нарисовался чемодан, чьи бока распухли от пачек наличных.
Чемодан с сорока миллионами. Больше ему не надо.

35


Всё глубже американец погружался в russky mir, желая видеть его не снаружи, как видят его заокеанские коллеги, поставляющие инструкции и отдающие приказы, а изнутри. Он всё больше наполнялся скепсисом и всё меньше верил в то, что русские представляют хоть какую-то угрозу американскому народу.
Когда Крис говорил Марцелову, что никакой угрозы американцам русские не несут, он играл, актёрствовал. Но теперь эта реплика, сказанная будто на театральных подмостках, обратилась в правду. В личную правду Криса Уэйна.
Метаморфоза произошла не мгновенно. Путь к простой истине занял годы. В один прекрасный день американец поймал себя на мысли, что его личный скепсис по поводу враждебных русских, якобы рвущихся уничтожить великую Америку и господствовать на планете, вырос до полного отрицания тезисов, внушённых ему начальством из ЦРУ. Крис Уэйн больше не верил, что русские — воинственный варварский народ, замышляющий уничтожение иных наций. Помня наставления Дэвиса, своего первого учителя и наставника, Уэйн стремился отыскать завуалированные либо засекреченные намерения русских, касающиеся акта запланированной агрессии. В итоге понял: у Москвы таких планов нет. И разве способны русские на подобное глобальное планирование? При их-то коррумпированности и бюрократизме!
Выходит, Москва не может быть врагом Вашингтону. Уэйна постигло разочарование. Двойное разочарование для двойного агента!
Во-первых, он осознал: кто-то в Вашингтоне совершил кошмарную стратегическую ошибку. Лидеры США по сей день продолжают на ошибке настаивать и даже строят на её основе стратегию разведки и международную политику. Во-вторых, он сам, агент Уэйн, находится на стороне тех, кто идёт ошибочным путём.
Отсюда вывод: либо Управление нарочно лепит образ врага из России, либо некие силы, стоящие ещё выше, над ЦРУ, умышленно строят козни, основываясь на опасном заблуждении. Но не могут же все в Управлении быть слепцами!
На встрече с куратором Крис как бы случайно спросил:
— Русским сейчас нелегко живётся. Слабая ресурсная экономика, зависимость от западных технологий, увеличение числа бедных, рост смертности, инфляция, коррупция… Возможно ли, что Россия не имеет намерений противостоять Соединённым Штатам? Разве по плечу слабому государству биться с таким гигантом, как Ю Эс Эй?
Лицо собеседника помрачнело.
— Парень, не утратил ли ты веру в справедливость американской политики? — В голосе куратора зазвучали стальные нотки. — Буду считать, я не слышал вопроса. Ты же не хочешь попасть под подозрение?
— Нет, что ты, я не предатель. И в мыслях нет, — спокойно возразил агент, заранее отработавший невозмутимый ответ. — Ты же представляешь, как я тоскую по дому…
— Представляю.
Крису вспомнился фильм о начале Великой Отечественной войны. Фильм, снятый русскими. Часть сюжета строилась вокруг советских разведчиков, незадолго до нападения немцев собиравших сведения в самом сердце Германии. Товарищи сильно рисковали: любого из них могли схватить не сегодня, так завтра. Но благополучие Родины они ставили выше жизни. И что же? Часть советских высших военных чинов не приняла неудобных донесений. Донесений о готовящейся вероломной агрессии!
Кристофер, развивший в себе наблюдательность, без труда прочёл кое-что в глазах куратора. Тому не нужна была правда. И точно так же не нужна она его начальству. Людям, пославшим сюда агентов, требовалось подтверждение их стратегического видения. Иных оценок они не ждут. Не ждут по той причине, что их видение запрещено ставить под сомнение.
С тех пор Уэйн не поднимал среди своих опасную тему.
И проникался русским духом. Он сам себе так говорил, читая и перечитывая народные сказки, стремясь найти в образах Кощея и Василисы Премудрой древние корни особого русского сознания, корни вечной борьбы. Понятие мятежного русского духа нравилось ему одновременно и непостижимостью, и открытостью. Полнейшая иррациональность! Современные американские экономисты учат, что поведение индивидов в экономике далеко не всегда рационально. Но то экономика с её объяснимыми математически материальными решениями. А у русских иррационально всё! Никто так яростно не сражался за правду, как русские, никто так не воспевал справедливость, как русские, — и никто так страстно не раздавливал правду в бюрократических кабинетах, превращая саму революцию с её идеалами народного счастья и светлого будущего в тёмное настоящее!
Как и прежде, Кристофер Уэйн интересовался русской культурой, ходил в музеи, читал новости в сети, оценивая подачу материала и разницу между тем, как подают сообщения о тех же событиях в Штатах. Теперь он понимал: дабы постичь русский дух, недостаточно читать народные сказки или Льва Толстого на языке подлинника. Надо жить в России.

36


Ноябрьское утро выдалось необыкновенно солнечным. Руслан любил ясную погоду: солнышко давало ему заряд бодрости. Такое утро будто нарочно создано для того, кто хочет укрепиться в решении. Руслан набрал номер капитана Рогова.
— Здравствуйте, Олег Владимирович, — сказал в трубку. — Удобно вам говорить?
— Добрый день, Руслан Александрович. Вполне.
— Я согласен.
— Слова не мальчика, но мужа. Предлагаю встретиться в том же кафе. Через час сможете?
— Буду.
Двое снова сидели за столиком. Олег Владимирович рассказывал:
— Итак, план действий. Зимние месяцы вы посвятите приобретению и закреплению минимума знаний и навыков. Это необходимо для успешного выполнения будущих заданий. Вот аппарат для связи. Звоните мне только с него. — Капитан положил на стол дешёвую трубку. — Больше никому с этой трубки не звоните. Вы должны понимать: всё очень серьёзно. Если что-то пойдёт не так, если случится утечка, вы можете погибнуть на первом же сопровождении. Это ясно? Не передумали?
Память всколыхнули воспоминания. Таманская дивизия, автомат, летняя жара, зимняя стужа, осенняя грязь… Ты — воин, ты на страже Родины, враги не пройдут. Вот и пригодилось то, о чём он тогда думал. Не исключено, что пригодится и умение стрелять.
— Ясно, — сказал Руслан, сердцем ощущая правильность принятого решения. — Не передумал.
— Обучаться будете по этому адресу. — Капитан подал ему клочок бумаги. — Адрес запомните, бумажку порвите и выкиньте. Послезавтра в девять утра вас будут там ждать. Найдёте в стене дверь. — На стол легла фотография зелёной металлической двери с кованым козырьком над нею. — Позвоните в домофон. У вас спросят цель визита. Вот цель на послезавтра. — Офицер передал Руслану ещё один клочок.

Я от Владимира Яковлевича. Пришёл настроить пианино.

Рогов продолжал:
— Цель визита меняется ежедневно. Занятия длятся до шести вечера. Запрещается приезжать на машине: только общественный транспорт! Запрещается иметь при себе любые электронные устройства, кроме телефона, который я вам дал. Вопросы?
— Нет вопросов.
— Ждём вас послезавтра. Успехов в обучении!

* * *

Вечером Руслан сообщил Ане новость:
— Послезавтра начинаются занятия.
Известие погрузило Анну в уныние.
— Шпионом, значит, станешь. А заодно, наверное, каратистом и суперменом. Дома будешь хоть раз в месяц появляться? Или фотокарточку мне на память оставишь? Смотри, больше одной любовницы не заводи. На двух семейного бюджета не хватит. Или в ФСБ оплатят любые прихоти агента?
— Анюта, я не агент.
— Но почему-то тебе нельзя ни звонить, ни писать! Скажешь, что на обучении, а сам к девчонке махнёшь.
Лицо Анны вдруг застыло, напомнив Руслану ту неподвижную маску, что он видел в «Хонде» после аварии.
— Милая, милая, — медленно выговаривал он, — кроме тебя, мне никто не нужен. И ты это знаешь. Знаешь. — Он нарочно повторял слова.
— Знаю, — повторила послушно она. — Правда. Знаю.
— Конечно, правда. — Руслан обнял жену и поцеловал её.
Они ещё долго сидели на диване, глядя то друг на друга, то на тьму за окном. Думали и говорили о сюрпризах судьбы, о поворотах на пути, о том, можно ли прозевать судьбу и что будет, если прозеваешь… А потом долго любили друг друга в постели — так, словно очень скоро им суждено было то ли надолго, то ли навсегда расстаться.

37


Вот она, стальная дверь. Какой необычный цвет — зелёный! Цвет свежей летней травы — в канун долгой зимы. Руслан нажал кнопку домофона. Динамик ожил:
— Цель визита?
— Я от Владимира Яковлевича. Пришёл настроить пианино.
Щёлкнул замок. Руслан ухватил дрогнувшую дверь за ручку. Переступил порог. Дверь мягко закрылась сзади. Обыкновенный жилой подъезд. Стены, выкрашенные до середины в зелёный цвет, от середины до потолка побелённые белой, пожелтевшей от времени водоэмульсионкой. Металлические почтовые ящики. Растрескавшиеся деревянные перила с облупившейся краской. Выщербленные ступени лестничного марша. Картину тускло освещала покрытая пылью лампочка в стене под потолком. Тишина на ступенях показалась Руслану мёртвой. Он словно шагнул в потусторонний мир, где не было ни звука. Ага, скрипнула где-то наверху дверь. Шаги. К Руслану спустился мужчина: с ёршиком волос, лет тридцати пяти, в брюках, рубашке с коротким рукавом. Среднего роста. Ничего примечательного, разве что оперативная кобура с торчащей рукоятью пистолета подсказывали, что это не рядовой гражданин Петров или Сидоров.
— Нам туда.
Они поднялись на третий этаж. У одной из четырёх дверей на площадке провожатый достал связку ключей. Открыл дверь, сделал шаг в неизвестность. Жестом пригласил за собою спутника. Когда Руслан вошёл, незнакомец запер дверь.
Руслан попал в прихожую типовой квартиры, судя по всему, жилой. На вешалке — пальто и пуховики, женские и мужские. На полу — несколько пар сапог. Зеркало, ковровая дорожка в коридоре, встроенные шкафы.
— Верхнюю одежду оставь здесь, — сказал немногословный проводник. — Идём.
Комната походила на гостиную советских времён: корпусная мебель «стенка», круговая стеклянная люстра, диван, пара кресел и журнальный столик с газетами, поверх которых кто-то положил очки. Не вписывался в устаревший интерьер лишь большой плоский телевизор. Незнакомец открыл платяной шкаф, раздвинул плечики с пиджаками и кофтами. Отыскал в глубине нужную точку и приложил к ней пластиковый прямоугольник — электронный ключ. Задняя стенка шкафа бесшумно отъехала.
— За мной.
Миновав секретную арку, двое остановились в голом бетонном коридоре. Неуютное пространство освещали потолочные светильники. Сопровождающий закрыл с этой стороны дверцы шкафа, сдвинул плечики с одеждой и вернул на место заднюю стенку.
— Сюда.
Пройдя несколько ответвлений, идущие упёрлись в тупик с лифтом. Лифт доставил их вниз, в другой коридор, уже с дверями. Отворив одну из них, немногословный провожатый пропустил Руслана вперёд. Сам вошёл следом.
Помещение напоминало библиотеку. Здесь пахло бумагой и немного пылью. Вдоль стен высились стеллажи с книгами. За одним из нескольких столов, расставленных как в читальном зале, сидел человек преклонного возраста. Поверх стопы старых книг он смотрел на вошедших.
— Спасибо, Ефим, — сказал он трескучим голосом, — можешь заниматься дальше.
Человек с пистолетом в кобуре молча покинул комнату.
— Здравствуйте, Руслан. Присаживайтесь. — Хозяин библиотеки указал на кресло за соседним столом.
— Добрый день, спасибо.
Старый человек с минуту разглядывал того, кто сел в кресло.
— Меня зовут Виктор Ростиславович. Я буду заниматься с вами идеологической, мотивационной и информационной подготовкой. Никаких прелюдий. Начнём прямо сейчас. Не тревожит ли вас что-нибудь? На работе? Дома? Не хочу, чтобы вы отвлекались. Необходима полная концентрация внимания.
— Понимаю. Готов вас слушать.
— Сначала я кое о чём спрошу. Назовите одно из самых необходимых условий, возможно, важнейшее условие существования индивида, общества и государства в целом.
— Безопасность, как мне кажется, — подумав, ответил гость.
— Почему вы так считаете?
— Когда вы не ощущаете себя в безопасности, вернее, когда вам угрожает опасность, всё прочее откатывается на второй план. Простой пример. Рядом с вами стоит человек, в его руке пистолет, дуло которого упёрлось в ваш лоб. Ваша жизнь под угрозой. В таком случае не имеет значения, на какой машине вы ездите, где живёте — в общежитии или на вершине небоскрёба в квартале богачей, работаете продавцом или владеете банком. Одна пуля, выпущенная в вашу голову, делает несущественными все различия, прежде представлявшиеся важными. Существенным признаётся лишь то, что поможет сохранить жизнь. Подобная логика применима и к отдельному человеку, и к государству.
Руслан умолк. Некоторое время молчал и его собеседник.
— Ваше мнение разделили бы многие сотрудники нашей структуры, — наконец сказал старик в кресле. — Я хочу, чтобы вы уяснили: в мои цели не входит навязать вам какую-либо концепцию и тем более подвергнуть вас идеологической обработке. Я постараюсь раскрыть суть того, для чего мы здесь объединились, каких результатов пытаемся достичь, во имя чего служим. Принимать это или нет, решать вам. Обучение завершится, и придёт день, когда в ваших руках окажется жизнь человека. Жизнь, находящаяся под угрозой. И от вас будет зависеть, пройдёт ли свидетель через так называемый критический период.
Он сипло вдохнул.
— Вернёмся к безопасности. Это сложное понятие, требующее многостороннего рассмотрения. Наши аналитики придерживаются определённой классификации, насчитывающей ряд уровней. — Он показал пять пальцев и оттопырил большой палец на другой руке. — Пойдём сверху вниз. Шестой уровень — физическая безопасность. Самое простое. Что такое война, люди понимают достаточно хорошо. Риск физического уничтожения, заставляющий государства обучать армии, создавать оружие, боевую технику, строить защитные сооружения и прочее. Для борьбы с внутренними правонарушителями действуют органы правопорядка, в той или иной степени справляющиеся с хулиганами, бандитами и грабителями. В той или иной! И вот парадокс: страна в состоянии защитить себя от посягательств воинственных соседей, однако не в силах оберегать в полной мере своих граждан от внутренних преступников. Почему так получается? Вернее, почему не получается бороться эффективно? Для меня и многих моих коллег ответ очевиден: необходимо предотвращать преступления, а не бороться с их последствиями. Чтобы научиться предотвращать, требуется трансформировать социум, довести его до той высокой сознательности, которой когда-то пробовали учить марксисты — увы, безуспешно. Высокая сознательность граждан — неодолимая стена на пути негодяев, желающих сыграть на противоправном поле. При таком раскладе тяга к нарушению законов и норм морали не найдёт благодатной почвы. Но об этом чуть позже.
Идём дальше. Точнее, опускаемся глубже, — продолжал Виктор Ростиславович. — Пятый уровень: безопасность мышления. Защита индивида и общества от химических веществ, влияющих на деятельность мозга и организма в целом. Сигареты, алкоголь, наркотики, психотропные вещества. Любые препараты, дезорганизующие работу центральной нервной системы, вызывающие необратимые изменения в её структуре. Конечно, тема избитая. Курильщики знают, что вредят себе, но продолжают курить, пока их органы относительно жизнеспособны. Наркоманы колются. Алкоголики пьют. Табачные компании, водочные заводы и наркоторговцы снабжают нас своим зельем и кладут в карманы миллиарды. Можно спорить о том, является перечисленное оружием или не является, но факт остаётся фактом: употребляя водку или наркотик, человек собственными руками разрушает свой организм. Одурманенный гражданин совершает преступления, которых впоследствии даже не помнит. В здравом рассудке он не пошёл бы на подобные деяния. Так оружие бутылка и героин — или нет? Пусть каждый сам даст ответ, в меру своего понимания. Мы решили, Руслан. Но решили не только для себя. Наша служба — не просто собрание единомышленников. ФСБ ответственна за сохранность жизней граждан. И вот как мы сглаживаем общественное противоречие: наши решения распространяются не только на нас, а и на тех, кто имеет иное мнение.
Человек в кресле помолчал минутку и снова заговорил:
— Четвёртый уровень. Безопасность экономическая. По отношению к индивиду это вопрос средств существования. Если индивид таковых лишился, появляется не гипотетическая, а реальная угроза смерти от болезней, голода, холода. По отношению к государству это вопрос контроля территории. Итогом краха, итогом спада и кризиса, явившегося на смену экономическому благополучию, становятся беспорядки, протесты, всплеск преступности, гражданская война, а зачастую и попадание в зависимость от экономически более сильных стран. Что до денег как таковых, то они в чистом виде в качестве вооружения не выделяются, не классифицируются. Это всеобщий эквивалент, средство для товарного обмена. Однако и тут таится парадокс. С ростом численности мирового населения, с увеличением темпов производства, особенно в двадцатом веке и сейчас, с появлением электронных денежных единиц группам манипуляторов удаётся убедить большую часть жителей планеты в том, что деньги — ценность сами по себе. Самоценность! Это абсолютная ложь, и достаточно самого простого примера, чтобы лжецов разоблачить. Если вы находитесь в пустыне с фляжкой воды, стоящей копейки, у вас гораздо больше шансов выжить, чем у человека с мешком долларов. Между тем пропагандируемая самоценность денег оказывает влияние на жизнь социума. На протяжении последних десятилетий множатся профессии, позволяющие извлекать сверхдоходы вне сферы производительного труда. Мало того, представителей такого рода профессий жрецы культа денег объявляют финансовыми гуру и расхваливают их преуспеяние. Возникает то, что наблюдалось в мировой истории, культуре и экономике уже не раз. Поклонение…
— Идолу алчности. Золотому тельцу! — вырвалось у Руслана.
— Совершенно верно, мой юный друг. Деятельность секты золотого тельца окружена ореолом немеркнущей финансовой славы. Вокруг этих «гуру», чьи разовые лекции, кстати, могут стоить по двести-триста тысяч долларов, отирается множество разнообразных квазиэкспертов, занятых составлением теорий и объясняющих простым смертным, отчего так много рублей дают за доллар и почему в стране с гигантскими запасами нефти бензин дороже, чем в государствах, где нефти нет вообще.
Ученик кивал, слушая учителя. Этот человек давал ответы на те самые вопросы, что мучили Руслана со студенческой скамьи.
— Теоретики с удовольствием объяснят нам, отчего учителю или рабочему за станком нельзя увеличить зарплату. Эксперты вооружатся калькуляторами, сложат и перемножат пару-тройку бюджетных показателей, упомянут ВВП, сошлются на низкие темпы прироста и очень удивятся, когда кто-то их доводов не уразумеет. За финансовыми терминами, за показателями инвестиций, за промышленными и биржевыми индексами, за спинами экспертов и гуру, проповедующих успех, прячутся невидимки: личности, управляющие финансовыми потоками. Нет, мой друг, я не читаю вам лекцию по основам конспирологии. За деньгами всегда стоят люди. Деньги — бумага, реальной силы не имеющая. Но вот люди… Они утверждают размеры денежной эмиссии, они регулируют при помощи закулисных методов и тайных решений стоимость валют. Не секрет, что наш Центробанк и Федеральная резервная система США — структуры, от государства не зависящие. Увы, в огромном мире, где граждане сосредоточены на собственных проблемах, в масштабах мира кажущихся мелкими, никому нет дела до искусственно навязанной человечеству, навязанной как бы извне экономики, которая оправдывает научным обоснованием (в кавычках, разумеется) долговое рабство не только индивидов, частичек общества, но и целых государств. Рабовладельцами являются финансовые организации. Те, что и утверждают в обществах культ идола алчности и учат народы мерить ценности золотым тельцом.
Никогда прежде Руслан не слушал кого-либо с таким удовольствием. Этот человек мог бы и не предупреждать о концентрации внимания!
— Третий уровень! — вещал голос из кресла. — Идеологическая безопасность. На основании идеологий, на основании разделяемых индивидами убеждений формируются связи внутри гражданского общества. Вместе с тем члены социума, если только им не мешает тоталитаризм, вправе придерживаться противоположных теорий о правилах взаимоотношений. Неприятие, полное отрицание взглядов политических оппонентов при относительно равной их массе и силе неизбежно ведёт к противостоянию и кризису, а то и к гражданской войне. Пример: кровопролитная гражданская война в России, начавшаяся в 1918 году. При плюрализме мнений кризис возможен всегда. Программ жизнеустройства может существовать и пропагандироваться много, но действующее правительство не в состоянии предпочесть одновременно две программы или больше. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Путь развития в дальнейшем можно изменить. Но в каждый момент времени он лишь один. Выбор нового направления непременно содержит риск тяжёлых, а часто и непредсказуемых последствий. Идеологии не возникают сами собой, их вынашивают конкретные люди, имеющие конкретные цели. И совсем не обязательно эти люди откроют свои истинные цели. Подлинные цели нередко упрятаны от масс, которым бросают, как кость собаке, красивые лозунги вместо отвратительной правды. Здесь важен критерий оценки. Нет хороших или плохих учений. Есть те, что ведут страну к процветанию, укреплению народного единства, а есть те, что подтачивают и разрушают, причём вред их не всегда очевиден, а то и вовсе принимается за пользу. В этом смысле идея сильнее летального оружия: она может передаваться из поколения в поколение, десятилетиями и даже веками владеть умами приверженцев. Идея сильнее денег: носителем её, фанатиком может стать кто угодно, хоть нищий, хоть миллиардер.
Второй уровень — историческая безопасность, — продолжал монолог Виктор Ростиславович. — Память о былом, хранимая в сознании и в материальных предметах. Кто не помнит прошлого, тот не построит будущего. Дому нужна опора, нужен фундамент. Фундамент России — свершения ушедших поколений. Что мы знаем о событиях глубокой древности? Объективные учёные стараются максимально точно воссоздать хронологию веков. Им противостоят безнравственные деятели: одни из них порочат и извращают историю своего народа, другие рвутся наделить народ мнимыми достоинства и приписать ему несуществующие заслуги. И первые, и вторые практикуют искажение и подтасовку исторических фактов. Поддельная история представляет былых героев уже в образе преступников. Тот, кто боролся за справедливость, рисуется чёрными красками, изображается негодяем. Это недопустимо. Ключевые фрагменты российской истории следует беречь, передавая, как эстафету, от старших к младшим. Наши дети обязаны знать и понимать, что сделали предки для нас и что делать нам для сохранения и преумножения исторического наследия.
А вот и первый уровень. Мировоззренческий. Ядро человеческой сущности. Основополагающие правила, определяющие отношение к соплеменникам, соседям, действительности. Они устанавливаются и регламентируются, во-первых, на генном плане: информацией, унаследованной от родителей. Во-вторых, они усваиваются в процессе развития личности: при соприкосновении, взаимодействии индивида с внешним миром, его представителями, под влиянием книг, учебников, образования и самообразования.
И несколько слов в заключение. Оперируя полученными данными, наша служба определяет грани дозволенного и по мере возможностей приводит окружающий мир в соответствие с тем самым ценностным видением, которое я постарался сейчас изложить. Основная сложность состоит в определении истинных целей индивидов и групп, готовых перекроить мир по тем внутренним законам, которых они придерживаются и которые они способны навязать обществам. Допустим ли такой мировоззренческий поворот для большинства членов этих обществ? Ясно одно: ни один здравомыслящий человек не согласится добровольно жить по чуждым ему канонам моментально. Для обработки его сознания требуется время.
Виктор Ростиславович снял со стопы книгу и положил обратно.
— Важно вот что ещё понимать: если вы проиграли на любом из высоких уровней, победы, одержанные на более низких, бесполезны. Избавлять от насморка пациента с больным сердцем, зная, что оно через несколько часов остановится, бессмысленно. Так уж устроены люди: они прежде всего заботятся о собственном благополучии и о благополучии семьи. И упускают из виду простую истину: благополучие начинается с безопасности. Социум, беспечно оставивший без внимания задачи защиты по всем шести уровням, рано или поздно за своё легкомыслие расплатится. Платить придётся всем, от так называемых избранных до представителей низовых слоёв общества. От депутатов до дворников. Руслан, у вас есть вопросы?
— Вопросов нет.
— Попозже нам принесут чай… Я слышал, вы предпочитаете зелёный, живёте на восточный манер… Двигаемся дальше. Наша структура, к сожалению, не в состоянии уберечь граждан от всех существующих угроз. Кроме того, мы не участвуем в формировании мировоззрения граждан, не разрабатываем концепции учебников истории и уж точно не выстраиваем идеологию. Наша задача — бороться с преступниками, тайными недоброжелателями и открытыми врагами государства. Часть субъектов, находящихся в сфере нашего внимания, владеет значительными ресурсами. Разумеется, упомянутые недоброжелатели стараются от нас защититься. Наверное, эта война не закончится никогда. Наш противник размыт. Он не принадлежит к определённой сфере деятельности, компании, структуре, национальности, религии или государству. Такой враг может выскочить откуда угодно, выскочить внезапно. Как чёрт из табакерки! Нельзя забывать и о том, что процесс обмена информацией, открытия технологий в разных областях знаний ускорился настолько, что игры шпионов XIX и даже XX века могут теперь показаться наивными. Скоростное движение информации порождает настоящий хаос, за которым удобно прятаться новейшим хищникам, питающимся не мясом, но простодушием и доверчивостью рода человеческого. Утрачивают актуальность социальные законы, прежде казавшиеся незыблемыми. Мораль становится текучей, а скорость её течения слишком быстрой — того и гляди, засосёт в водоворот. Формальные законы не поспевают за новыми правилами, выработанными практикой. И либо мы сумеем в таких условиях удержать под контролем настоящее и шагнуть в будущее, либо привычный нам мир испытания не выдержит…
Долго ещё говорил Виктор Ростиславович. Двое пили чай, перекусывали, и снова текла речь старшего, а младший впитывал слова как губка воду. Вечером Виктор Ростиславович попрощался с Русланом. Первое занятие окончилось.
Ефим проводил гостя, чей мозг кипел от впечатлений, будто чайник на плите.
Следующим утром Руслан снова стоял у стальной двери. Ефим отвёл его в кабинет старого наставника.
— Сегодня обсудим то, чем придётся заниматься непосредственно вам, — сообщил дребезжащим голосом хозяин библиотеки. — Как вы знаете, вам будут поручать операции по укрытию свидетелей. Вы не единственный избранник и доброволец. Существует группа людей, выполняющих подобные миссии. Каждым из них мы дорожим. Не стану скрывать: трагедии случались. Погибали и свидетели, и те, кто их оберегал. Я достаточно сказал вам о могущественных врагах. Задача структуры — обеспечить вашу безопасность, а задача ваша — безопасность свидетеля. Для обеспечения вашей защиты ФСБ принимает максимальные меры: о вас знают единицы сотрудников, самые преданные, многократно проверенные в деле люди, а информация о вашей личности изымается из банков данных, чем возможность провала сводится до минимума. Вас снабдят специальным удостоверением и огнестрельным оружием. На занятиях вы научитесь выявлять слежку. На время работы со свидетелем вас обеспечат деньгами. Ваш автомобиль будет проходить технический осмотр и обслуживание у наших специалистов, в гараже ФСБ. В машине установят специальный датчик GPS. И ещё, Руслан: укрывая свидетеля, вы не вправе связываться любым образом с друзьями, родителями, родственниками, знакомыми.

38


Ноябрь сменился декабрём. Завершалось последнее теоретическое занятие в библиотеке. Ближе к вечеру Виктор Ростиславович покинул кресло и положил руку на плечо молодому собеседнику.
— Я передал вам немало полезного материала, Руслан. Очень надеюсь, что не зря надрывал голосовые связки.
— Ну что вы, Виктор Ростиславович! Я вам очень благодарен. Если позволите, я буду считать вас своим учителем.
— Я в вас верю, молодой человек!
На следующий день всё тот же Ефим повёл Руслана, остановившегося было у библиотеки, по коридору дальше.
— Сюда.
Руслан попал в спортзал. Одну его половину занимали всевозможные тренажёры, другая была размечена по периметру для бега. Её середину занимал борцовский ковёр. Новичка встретил мужчина крепкого телосложения. Одет он был как тренер, в спортивный костюм.
— Добро пожаловать, Руслан. Мне про тебя говорили. Зови меня Артёмом. Джеки Чана я из тебя, конечно, не сделаю, но необходимый минимум постараюсь дать. Занимался раньше чем-нибудь?
— Пару лет дзюдо. Давно.
— Переоденься. — Артём показал на турник, на котором висело трико.
Нелегко было после офисной работы и домашнего дивана входить в ритм и темп изнурительных спортивных тренировок! И снова Руслан с удовлетворением вспомнил армию. Армейская закалка у него всё же сохранилась. Занимаясь в спортзале (Артём гонял его как спецназовца), «курсант» набрал немного мышечной массы, освоил приёмы из единоборств. Первые две недели дались тяжко, но далее Руслан втянулся — и было даже жаль, когда миновал месяц, отведённый на спортзал.
Артём подытожил:
— Я научил тебя тому, на что хватило времени. Мы называем это стандартным курсом. Не забывай мои уроки. Повторяй, отрабатывай удары дома.
— Спасибо, Артём.
Стартовала третья, заключительная фаза подготовки. Очередной педагог встретил Руслана не в спортзале, не в библиотеке, а в тире.
— Моё имя Илья, ваше я знаю. Постреляем?
Тир был как в кино! Перед взором Руслана предстали столы с пистолетами разных моделей, автоматами. Тут же были коробки с патронами, оптические прицелы, глушители. И опять на ум Руслану пришла армия. Ничто в жизни не случается зря!
— Начнём, пожалуй, с этого. — Илья взял с ближайшего стола пистолет. — Пистолет Ярыгина. Нахожу его одним из лучших. Кроме того, именно его вы скоро и получите. Калибр девять миллиметров, магазин на семнадцать патронов, вес девятьсот пятьдесят граммов, бронебойные пули со стальным термоупрочнённым сердечником…
Шестнадцать дней стрельбы под руководством Ильи. Руслан отстрелял тысячи патронов, испробовал всё, что только нашлось в тире. К концу краткого курса указательный палец подёргивался от нервного тика. «Профессиональное заболевание киллера», — с серьёзным видом сказал Илья и прыснул. Руслан рассмеялся.
Обучение завершилось! Неразговорчивый Ефим, проводив гостя к выходу, пожелал старенькому новенькому удачи.
Руслан бросил прощальный взгляд на зелёную дверь. Что дальше? И тут в кармане джинсов зазвонил телефон. Тот, который прежде не звонил. Телефон, выданный некогда капитаном ФСБ.
— Да?
Знакомый голос сказал:
— Добрый день, Руслан. Это, как вы поняли, Олег. Поздравляю, обучение успешно завершено. Завтра мы должны встретиться. О времени и месте встречи напишу по SMS.
— Договорились, Олег.

* * *

В назначенное время он припарковался по указанному в эсэмэске адресу. Вскоре в автомобиль подсел Олег. Капитан положил на колени чемоданчик.
— Итак, Руслан, обучение позади. Это не значит, что завтра в бой. Живите, как жили прежде. До моего звонка.
Офицер щёлкнул замочками. Изнутри чемоданчик был обит поролоном.
— Ваше удостоверение.
Руслан полюбовался удостоверением в красной обложке.
— Ваше оружие.
Капитан передал ему пистолет Ярыгина и три пачки патронов.
— GPS-передатчик.
Олег повертел чёрный куб. Показал кнопку.
— Используйте его только при перевозке свидетелей и только в том случае, если посчитаете, что без нашей помощи не справитесь. Устанавливать можете где угодно, например, возле селектора коробки передач. Включается просто. Нажатие кнопки — передатчик включён, ещё нажатие — выключен. Во включённом состоянии мигает зелёная лампочка. Там мощный аккумулятор. Держите… Структура изучила вас, насколько это возможно. И мы вряд ли ошиблись в выборе. Но всё-таки я повторюсь: доказанная попытка применения вашего арсенала в личных целях повлечёт изъятие переданного набора и прекращение отношений. Вопросы?
— Вопросов нет.
— И последнее. Мы не планировали и не планируем превратить вас в Джеймса Бонда, Рэмбо или Терминатора. Ваша основная задача — не палить направо и налево, кося врагов без промаха и собирая кровавую жатву, а сберечь доверенного человека. Всегда помните об этом!
Оставшись в одиночестве, водитель «Хонды» разложил «арсенал» на освободившемся пассажирском сиденье. Взял удостоверение, раскрыл. Откуда изготовители документа взяли его фотографию? Маленький снимок перекрывала гербовая печать ФСБ с голограммой. Рядом неведомый писарь каллиграфически вывел фамилию, имя, отчество. Руслан убрал документ в бардачок. Потянулся за пистолетом. Обойма была заряжена. Вставил её обратно в рукоятку, сунул оружие под кресло и надёжно там закрепил. Осмотрел передатчик и спрятал в вещевом отделении.
Он сидел в машине, пытаясь представить, какое его ждёт будущее, куда повернёт судьба, кто окажется тем первым свидетелем, которого придётся укрывать и защищать. Кто это будет? Он или она? Что за силы будут им противостоять? Как отнесётся к этому Анна? И почему структура остановила выбор именно на нём?
Лучи закатного солнца окрасили багрянцем облака на западе. Отчего-то стало неуютно.

39


Несмотря на субботу, Альберт Владиславович Броневицкий трудился за рабочим столом. От суббот и воскресений, которые простые граждане проводят на дачах или в развлечениях, он давно отвык. Перед ним лежала знакомая папка. Папка, которая, если говорить высоким стилем, стала для него смыслом жизни. Лев Толстой, искатель высшего смысла, делил свою жизнь на периоды длиною в семь лет каждый. Примерно то же, с незначительными отклонениями, выходило и у Альберта Броневицкого. Долго, долго ждёт итога эта папка! Вместе с этим делом закончится и очередной жизненный период Альберта Владиславовича.
Шестнадцать последних лет юрист, бывший адвокат, проживший на свете немногим меньше полувека, занимал должность судьи. В райсуде скучать не приходилось. Часто Броневицкий засиживался на работе, да и дома, в кабинете, продолжал обдумывать ветвистые судебные линии, делая пометки в тетрадях, обнаруживая кое-что неоднозначное, прикидывая, где ветку можно отпилить, а где укорачивать не нужно, ибо форма дерева пострадает. Жена смирилась с ненормированным днём мужа. Их взрослая дочь уже жила отдельно, а посему помех для семидневной рабочей недели не имелось.
Броневицкий считал себя судьёй принципиальным. По крайней мере, к советам совести он прислушивался. Он любил читать материалы судебных процессов XIX века, с пониманием и удовольствием следил за линиями защиты, которые развивали именитые адвокаты Стасов, Карабчевский, Кони и другие. Защита в веке двадцать первом часто строилась, увы, не на искусстве контрдоводов и не на приёмах переключения внимания, каковыми в совершенстве владел знатный говорун Карабчевский, и уж точно не не поиске справедливости, на чём стоял знаменитый Кони.
Несколько сотен человек с благодарностью вспоминали судебные решения, вынесенные Альбертом Владиславовичем. Примерно столько же людей, прошедших через процессы с Броневицким, чаши весов уравновешивали. Последние пускали в ход связи и несли кому надо пачки денег, и тогда судью буквально осаждали. В какие-то моменты, казалось, он готов был сдаться, но тут, днём ли, ночью ли, всплывали в памяти заплаканные глаза истицы или являлся в воображении измученный, посеревший истец, которому не в суде бы находиться, а в больничной палате. Броневицкого однажды избили, сыщики на след преступников не вышли, несмотря на то, что вся местная исполнительная власть была поднята на уши. Телефонным же угрозам он потерял счёт. В арсенале неправедной силы имелись и иные методы воздействия на непокорного служителя Фемиды: высокое начальство внезапно передавало некоторые дела в производство более сговорчивым коллегам. Такое случалось, впрочем, крайне редко; зато, как правило, то были очень крупные дела. Отчего-то судья не сомневался, что попали они к нему на стол не просто так, в порядке очерёдности. А иногда Броневицкий допускал, что у него есть незримый покровитель. Ему угрожают, но угрозы остаются пустыми. Судья верил в своё предназначение и в то, что главная миссия у него впереди.
Не исключено, что вершиной его карьеры станет завершение процесса «Хроногаза». Судья взял протокол состоявшегося накануне заседания по делу «Россияне против корпорации «Хроногаз». Слушания по этому делу тянулись без малого семь лет. «Россиянами» именовалась группа активистов, взваливших на себя непосильную ношу. Ни СМИ, ни телевидение, всегда падкие на громкие иски, почти не выказывали интереса к процессу. А ведь исход дела мог повлиять на судьбы всего населения России! Сторону заявителей поддерживал государственный обвинитель из межрайонной прокуратуры. Альберт Владиславович его хорошо знал: то была стойкая личность. Ответчику, то бишь «Хроногазу», вменялся в вину не один десяток нарушений и даже преступлений. Параллельно с гражданским процессом шёл и уголовный; Броневицкий был осведомлён об этом. В совокупности в обоих процессах корпорация обвинялась «Россиянами» в незаконном присвоении государственной собственности, в финансовых махинациях, подрывающих экономику государства, в организации и финансировании локальных войн и вооружённых конфликтов на территории государства, в подкупе высокопоставленных служащих из различных структур, в организации убийств госслужащих, общественных деятелей и отдельных граждан, осуществлявших деятельность, противоречащую политике корпорации, наконец, в действиях, направленных на разрушение целостности государства. Не корпорация, распоряжающаяся народным достоянием, а прямо-таки враг народа номер один!
Процесс тянулся медленно и сложно, с тормозами и простоями. Корпорация уже не сомневалась в своей победе. Материал у суда накапливался по крупицам, и его набралось недостаточно для доказательств серьёзных преступлений. На данный момент удалось добиться вынесения пяти решений в пользу заявителей по мелким эпизодам коммерческой деятельности корпорации. Эти решения вызвали лишь презрительную ухмылку уполномоченного представителя ответчика в суде. Семён Тимофеевич Каминский, начальник юридической службы публичного акционерного общества «Хроногаз», в прошлом удачливый адвокат, выигравший десятки крупных процессов, раз за разом сводил аргументацию к одному: это очень крупный бизнес, бизнес мирового уровня, и он не может идти гладко. Суду словно бросили подачку, приписав заодно судье формализм и непонимание сложных экономических реалий. Броневицкий, досадуя и чувствуя себя на процессе чуть ли не идиотом, прекрасно понимал, насколько трудно и опасно бороться с организацией такого масштаба. По сути, то было государство внутри государства, со своими законами, финансами, армией, секретной службой, собственной политикой и целями существования. Борьба с ним смахивала на войну.
Судья вздохнул. Недавно заявители лишились единственного важного свидетеля, способного, по мнению прокуратуры, вывести процесс на новый уровень, а то и поставить в нём долгожданную точку. Приходилось вновь возвращаться к мелочам, искать зацепки в показаниях других свидетелей, которые располагали скорее частным пониманием ситуации, нежели доказательствами, относящимися к картине в целом. На пятничном заседании как раз слушались показания одного такого свидетеля, между прочим, бывшего сотрудника «Хроногаза». Открыв протокол, который пока не был подшит к делу, Альберт Владиславович стал читать.
Судья:
— Представьтесь, пожалуйста.
Свидетель:
— Малышев Анатолий Павлович.
Судья:
— Сколько вам полных лет?
Свидетель:
— Сорок четыре года.
Судья:
— Ваше гражданство?
Свидетель:
— Российское.
Судья:
— Где постоянно проживаете?
Свидетель:
— Проживаю с семьёй в Москве, по адресу: улица Академика Челомея, дом девяносто восемь, квартира сто шестнадцать.
Судья:
— Род вашей деятельности?
Свидетель:
— Последние полгода работаю в компании «Ойлстар» в должности помощника руководителя отдела взаимодействия с конкурирующими компаниями.
Судья:
— Чем занимались до этого?
Свидетель:
— Около года был безработным, а до того два с половиной года проработал в компании «Хроногаз» в должности руководителя проекта.
Судья (обращаясь к прокурору):
— Прокурор, можете приступать к допросу свидетеля.
Прокурор (обращаясь к свидетелю):
— Каким именно проектом вы руководили, Анатолий Павлович? Можете сказать?
Свидетель:
— Проект назывался «Монополия». Его формальной целью значилось завоевание максимального сегмента рынка автозаправочных станций. Но, как я понял позже, цель существовала лишь на бумаге.
Прокурор (обращаясь к судье и адвокату):
— Я хочу услышать мнение специалиста, находящегося в здравом рассудке. Специалиста, не один год проработавшего в компании. Считаю, его выводы помогут более полно увидеть и оценить некоторые результаты деятельности компании.
Прокурор (обращаясь к свидетелю):
— Какие же истинные цели имел проект?
Свидетель:
— Наш отдел занимался вопросами банкротства мелких и средних компаний, владеющих АЗС. Мы использовали разные методы, в итоге остановились на двух основных…
Далее свидетель подробно рассказывал о схемах, применяемых «Хроногазом» для устранения конкурентов.
Первая схема состояла в следующем: вблизи автозаправочной станции, которую всемогущая корпорация желала закрыть, строилась станция под одним из брендов «Хроногаза». Строилась в любом случае, невзирая ни на затраты, ни на рыночную целесообразность. Цены на новой АЗС устанавливались ниже рыночных, что быстро разоряло неугодную АЗС.
Другой метод был проще: за деньги, как бандиты на базаре, нанимались чиновники инспектирующих органов. Кого тут только не было: от санинспекторов до пожарных! Налоговики, чуя поживу и в государственный карман, и в собственный, натурально поселялись в офисе владельцев АЗС. В итоге хозяин станции соглашался от неё избавиться.
Обе схемы действовали безотказно, пояснил свидетель.
— Потом я обратил внимание на странный факт. Мы приобретали конкурировавшие с нами АЗС, но многие из них больше не запускались. Мне это не давало покоя. Понимаете, я экономист. Такие деньги всажены в конкурентную борьбу — и зачем? Пусть бы станция, сменившая владельца, работала под брендом «Хроногаза». Я ставил перед своим руководством, казалось бы, простые вопросы, но в ответ мне предлагали не совать нос не в своё дело и сулили премии в случае дальнейшей успешной работы на высококонкурентном рынке.
Два года я добирался до сути. Я внимательно изучал все попадавшие ко мне документы о тесном сотрудничестве крупнейших российских энергетических компаний. Оказывается, расширение сети автозаправочных станций не считается приоритетным направлением. Главная задача иная — устранить конкурентов, даже мелких, не входящих в «энергетическую семью». Идеал — уничтожение самой возможности возникновения подобных конкурентов. Войти в «семью» невозможно, она сформирована, новые члены ей не нужны. Семья узка. Изучив рынок, я понял, что она включает тройку основных членов: сам «Хроногаз», а также компании «Росбензотранс» и «Мосойлсервис». На мой взгляд, две последние фирмы — что-то вроде дымовой завесы. Они создают видимость конкуренции. На самом деле российский рынок ГСМ представляет собой замаскированную монополию.
Основные цели семьи, вернее, главы семьи, уже вполне коммерческие, не входящие в разлад с экономической теорией: постоянный рост цен на ГСМ во всей стране. Рост, не обусловленный внешними и внутренними факторами и никем не контролируемый. Создание чистой монополии под прикрытием шумихи в прессе: мол, стоимость бензина зависит от цены фьючерсов на нефть, от курса рубля и даже от влияния западных санкций. Это твердят с телеэкранов нанятые аналитики для оправдания чудовищной алчности. Короли бензоколонок держат народ за простачков, которым достаточно мудрёных названий биржевых индексов и мнений каких-нибудь брокеров, чтобы согласиться даже с тем, что на повышение внутрироссийских цен на топливо повлияли война в Сирии или политическая ссора США с Ираном.
Альберт Владиславович в некотором раздражении побарабанил пальцами по столу. Он хорошо помнил, как возросло напряжение в зале, когда свидетель говорил это. Прервал он его несколько запоздало, поймав прямо-таки буравящий взгляд уполномоченного представителя «Хроногаза» господина Каминского. Понимая, что свидетель вышел за установленные рамки дачи свидетельских показаний, и не кто иной, как судья, обязан это словоизлияние пресечь, он положил конец обличительной речи.
Судья:
— Свидетель! Прошу не забывать: вы не являетесь стороной по делу! Не увлекайтесь собственными интерпретациями. Рассказывайте о фактах, событиях.
Свидетель:
— Пожалуй, мне больше нечего добавить.
Судья:
— Прокурор, у вас есть ещё вопросы к свидетелю?
Прокурор:
— Нет, ваша честь.
Судья:
— Защитник, можете приступать к допросу свидетеля.
Адвокат:
— Спасибо, ваша честь.
Адвокат (обращаясь к свидетелю с издёвкой в голосе):
— Господин Малышев, возможно, у вас имеются какие-либо вещественные носители информации, с которыми вы хотели бы ознакомить уважаемый суд?
Свидетель (удручённо):
— Вы прекрасно знаете: сотрудники службы безопасности «Хроногаза» обшарили мою квартиру и дачу, изъяли или уничтожили всё, что хоть как-то связано с корпорацией. Жёсткий диск моего ноутбука кто-то отформатировал. Подозреваю, что дистанционно.
Адвокат:
— Это для меня новость, господин свидетель. И ещё один вопрос: будьте добры, расскажите суду, по какой причине вас уволили.
Свидетель (со злостью):
— А вы не знаете?
Судья:
— Свидетель, отвечайте на вопрос!
Свидетель:
— Стал неугоден руководству из-за своих вопросов.
Адвокат:
— Прошу вас воздержаться от размытых формулировок и сообщить суду, какая причина указана в приказе об увольнении, подписанном вами лично полтора года назад.
Свидетель (чуть помолчав, надломленным голосом):
— Служебное несоответствие, попытка кражи коммерческой тайны компании.
Адвокат (с удовлетворением):
— У меня больше нет вопросов к свидетелю.
Судья:
— Свидетель, вы свободны. Следующее заседание состоится…
Броневицкий перевернул страницу.
Разумеется, правда за свидетелем. Но правда в суде становится товаром, за который необходимо платить полновесной монетой: уликами и доказательствами. Прокурор же их пока не представил…

40


Иван Фёдорович Голутвин из Замоскворецкой межрайонной прокуратуры листал страницы уголовного дела номер 32045647326785433. Ещё пару месяцев назад дело квалифицировалось как несчастный случай. Женщина не справилась с управлением на скользкой дороге и погибла на месте. Её «Мазда» третьей модели, двигавшаяся по Новоцарицынскому шоссе, развила скорость девяносто километров в час, вошла в занос, врезалась в фонарный столб и затем кувыркалась по дороге почти пятьдесят метров. Многочисленные «подушки» (в «Мазде» их шесть: в спинках передних сидений, в ступице рулевого колеса, передней панели, передней и задней стойках кузова, а также вдоль края потолка над проёмами боковых дверей) водительницу не спасли. Личность погибшей установили быстро: Лидия Александровна Коваленко, первый заместитель начальника Управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции в составе Генеральной прокуратуры РФ. Дело вёл следователь отдела МВД по району Орехово-Борисово Северное. Свидетелей происшествия в ту холодную ночь на пустынной дороге не оказалось. Что до камер наблюдения, то одна таковая поблизости имелась. Но вот загадка: камера не записывала! Изучив за неделю все материалы ДТП, следователь прекратил дело: несчастный случай, водитель не справился с управлением.
Позднее в забытом было деле возникло новое обстоятельство. Вернее сказать, возник свидетель! Прокурор Голутвин нашёл его случайно. Как-то ночью он ехал домой и выбрал ту же дорогу, которая оказалась роковой для погибшей женщины, полковника юстиции. Иван Фёдорович остановил машину рядом с автобусной остановкой у места катастрофы. Вышел, закурил, не торопясь осмотрелся. Именно здесь два месяца назад обнаружили искорёженную «Мазду». Чёрное небо щедро сыпало густыми снежными хлопьями. На скамейке остановочного павильона съёжился бомж. Глядя на бродягу, Голутвин вздохнул. Какая-то мысль неотвязно крутилась в мозгу. Прокурор глубоко затягивался и всё смотрел и смотрел на заснеженную дорогу. Тёмно-серую полосу выхватывали овалами света фонари. Со скамейки донёсся хриплый голос:
— Сигареткой не угостите?
Голутвин шагнул к павильону, уселся не слишком близко к бомжу. Достал пачку из кармана пальто. Выудил три сигареты.
— Ну что ж, покури.
— Спасибо!
У бомжа нашлась зажигалка. Он добыл огонёк и тоже закурил. Подымили на пару. Выбросив окурок, прокурор спросил у соседа:
— Слушай, друг, ты, наверное, часто здесь бываешь? И по ночам тоже?
— Точно. Частенько, — подтвердил обитатель остановки. — Тихо здесь, полиция редко наведывается. А что такое?
Прокурор решил пойти напролом. Что-то в лице бомжа к себе располагало. То ли жалконькая бородёнка, то ли взгляд печальный…
— Авария здесь была. Два месяца назад. Может, видел что?
— Из полиции, что ли? — Теперь в голосе собеседника появился страх. Сигарета в пальцах задрожала.
— Я прокурор, — открылся Голутвин. — Ты не бойся. Мне правду надо установить по одному делу. Женщина в машине погибла. На дороге. В аварии. Она многим помогала. Хороший человек.
Помолчав какое-то время, бомж ответил:
— Я видел аварию. Вроде бы та и есть. Других и не видел тут. Не спал как раз. Машина неслась на огромной скорости. Тормоза визжали. Но всё равно машина не останавливалась. Закрутилась, вот так, — он показал рукой с красным огоньком сигареты, — потом ударилась о столб и полетела по дороге. Во-он там остановилась! — Бомж подался вперёд и махнул рукой именно туда, где нашли искорёженную «Мазду»-тройку. — Я перепугался. Жутко это всё выглядело. Никогда в жизни такого не видел. Со страху спрятался за остановку. И увидел ещё кое-что… Минуты, наверное, не прошло, как появилась другая машина. Чёрная. И с чёрными стёклами.
— Тонированными?
— Ну да. И вот что я скажу: эта машина никуда не торопилась. Медленно так прокатилась мимо той, разбитой… На секунду притормозила. И — фью, умчалась!
— Номер не запомнил? Или хотя бы марку машины?
— В марках не разбираюсь. Номер? Нет, со зрением у меня худо. Кое-что всё-таки запомнил. Эмблему такую на багажнике. Большую, во весь багажник. Такую трудно не запомнить.
— Что за эмблема? — вырвалось у прокурора.
— Известной компании. С бензином она связана, компания эта. Как её?.. — Бомж, наморщив лоб, силился вспомнить слово. — Как же её… Вертится в голове… Мозги-то не очень соображают… Хрен вспомнишь… О! Хрен!
— Хрен? Что за компания такая?
— Да не хрен, а буква! Буква такая.
— Буква «ха»?
— Точно! Первая буква.
— «Хроногаз»?
— Точно, она! Синяя такая, с белым… Хреногаз, мать его через три коромысла!
Синяя с белым. От хрена — к хроносу. Вопреки древнему первоначалу. Так и сложились кусочки мозаики.
В числе дел, находившихся под надзором Коваленко, были дела, в которых фигурировал «Хроногаз». После рассказа бомжа на скамейке у Голутвина не осталось сомнений: Коваленко убили. Заказное убийство!
Не так давно новый закон вернул прокурорам возможность самостоятельно возбуждать уголовные дела. Новое — хорошо забытое старое! В буквальном смысле: раньше, до две тысячи седьмого года, прокуроры тоже имели право самостоятельно возбуждать уголовные дела.
Голутвин законной возможностью воспользовался. На его столе лежало уголовное дело, возбуждённое по части второй статьи сто пятой УК РФ: «Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга».
Дело-то лежало… А что дальше? Где брать доказательства? Как определять круг подозреваемых? Свидетель — бомж! Наивно думать, что судья всерьёз отнесётся к показаниям бродяги с трясущимися руками. Машина! Надо плясать от неё. Что не так с машиной? Автоэкспертиза показала: все системы автомобиля были исправны. Где обслуживалась «Мазда» Коваленко?
— Где… За это можно зацепиться. Попытаться…
Прокурору удалось выяснить, что служебная «Мазда» в рамках договора дважды в год проходила техническое обслуживание в сервис-центре «Премиум моторс». Очередной визит туда Коваленко состоялся как раз незадолго до аварии. Что ж, наметился круг подозреваемых. Обвинять их, конечно, не в чем, и для блефа тоже нет резона. Но прокурор решил рискнуть, решил проявиться открыто, обозначить себя и новое дело — и вызвал для дачи показаний свидетеля, техэксперта Круглова, обслуживавшего машину полковника Коваленко. Предварительно он без лишней огласки собрал о Круглове кой-какие сведения.
Свидетель прибыл в назначенное время.
— Проходите, Борис Игоревич, присаживайтесь. — Иван Фёдорович старался говорить мягко и улыбался той отточенной улыбкой, которая очень помогает в трудных случаях. Ведь само слово «прокурор» способно напугать любого, кто незнаком с тонкостями и границами этой профессии.
— Спасибо, — невозмутимо поблагодарил явившийся. — Иван Фёдорович, я верно запомнил?
Страх, неуверенность, волнение? Ни следа! Голос техэксперта звучал ровно. А ведь даже люди, вызванные сюда по ошибке, изрядно волнуются. Крепкий орешек?
— Да, верно.
Техническому эксперту было сорок пять лет, Голутвин знал это из биографических сведений. Вызванный сел по ту сторону стола.
— Борис Игоревич, — начал прокурор, — возбуждено уголовное дело по факту убийства сотрудницы правоохранительного органа Лидии Александровны Коваленко. — Прокурор не сводил взгляда с собеседника, улавливая малейшие изменения на его лице. Боязнь? Нерешительность? Тот ничем не выдавал себя. Был ли он в чём-нибудь замешан? — Лидия Александровна Коваленко, — повторил Голутвин в именительном падеже. — Это имя вам о чём-нибудь говорит?
— Да, конечно, — бесстрастно ответил специалист. — Я её помню. Владелица третьей «Мазды». Машина несколько лет стояла на обслуживании в техцентре, где я работаю. Обслуживал её непосредственно я. Мне очень жаль, что Лидия Александровна погибла. Вы сказали: уголовное дело? Насколько я помню, следствие установило несчастный случай?
— Вы не представляете, как жаль мне и многим моим коллегам, что она погибла. Кто-то очень хотел, чтобы авария выглядела как несчастный случай. И ему или им это удалось. Поначалу. Но вскрылись новые обстоятельства, которые позволили переквалифицировать дело в уголовное.
Голутвин замолчал, нарочно взяв паузу. Человеку, сидящему напротив, пришлось встретить его долгий прямой взгляд. Не всякий способен выдержать прямой взгляд, особенно если на тебя смотрит прокурор. Иные преступники ломались уже на этапе «глаза в глаза».
Кто же этот Круглов? Обыкновенный автосервисный работник, каких в столице тысячи? Или хладнокровный пособник жестокого убийства?
Взгляд собеседника ничего не выражал, несмотря на затянувшуюся паузу. Если Круглов на самом деле участвовал в убийстве, пусть даже каким-нибудь косвенным образом, то его выдержке позавидовал бы и разведчик. Но выдержка это или особенная душевная чёрствость?
Не надо забывать и о щедрости заказчиков такого рода убийств. «Гонорары», которыми оплачивались заказные преступления, поражали воображение.
Разумеется, Иван Фёдорович к беседе подготовился. Заранее проверив семейные и родственные траты Кругловых, насколько это было возможно, прокурор убедился в следующем: с момента автокатастрофы и по настоящее время ни сам техэксперт, ни члены его семьи не тратили крупных сумм. Попутно выяснилось, что Борис Игоревич Круглов со своим сыном был недавно за границей — в Испании. Прокурора это не удивило: многие ездят отдыхать на какие-нибудь испанские курорты. Вот если б Кругловы удрали за границу жить, купили бы где-нибудь гражданство — тогда появилась бы зацепка!..
Либо этот человек невиновен, либо до поры до времени прячет свой денежный мешок. Не желая засветить кровавое богатство. И поэтому с ним следует быть крайне осторожным.
Голутвин продолжил:
— Вы опытный специалист, Борис Игоревич. С большим стажем. И работаете в автосервисе с безукоризненной репутацией. Вашей фирме доверяет Генеральная прокуратура.
— Раз доверяет, значит, имеет основания, — вставил Круглов.
Прокурор кивнул.
— Я вас вот почему вызвал, — сказал он. — Вполне вероятно, что наши эксперты что-то упустили при осмотре «Мазды» после автокатастрофы. Неспокойно у меня на душе. И мне думается, что ваше мнение, мнение специалиста, профессионала, было бы ценным для возобновлённого расследования.
Круглов оживился.
— Вас интересует что-то конкретное?
Голутвину показалось, будто непроницаемое лицо Круглова дрогнуло. Что это? Значит, он виновен и не совладал с эмоциями? Испугался, что прокурор будет копать, пока лопата не звякнет о сундук? Подумал, что пора доложить о привязчивом прокуроре своим покровителям?
Или просто воодушевился? Его же признали высококлассным специалистом!
Слишком много «или»!
— Пока нет, — ответил прокурор. — Хотелось бы понять, могли ли люди вне специализированного техцентра как-то повлиять на управляемость транспортного средства? Допустим, сделать с машиной что-то ночью, скажем, на парковке?
Лоб Бориса Игоревича прорезала продольная морщина. Поразмыслив, он ответил:
— Вряд ли. Взрывчатых веществ ведь в автомобиле не нашли, насколько помню… Да и не специалист я в этом деле. Внести же изменения в систему управления автомобилем на улице невозможно. Пришлось бы сначала угнать машину. — Собеседник выпрямился. На губах его мелькнуло подобие улыбки.
«Неужели он не понимает, что таким заключением он сам навлекает подозрения по технической части на себя? — подумалось Голутвину. — Преступник, наоборот, постарался бы перевести подозрения на кого-то другого. Обычный преступник. А изощрённый? Не водит ли он меня за нос? Он обычный спец из гаража! Или всё-таки нет? Господи!»
И вправду: не помешала бы помощь высших сил!
— Что ж, — придав голосу оттенок благодарности, сказал Голутвин, — ваше мнение, Борис Игоревич, мы обязательно учтём в расследовании. И ещё вопрос. Возможно, ранее вам его задавали, но всё же… Постарайтесь вспомнить: не интересовался ли кто автомобилем «Мазда» либо её владелицей незадолго до трагедии? Не приходил ли кто? Не помните ли вы вопроса, заданного мимоходом, будто бы случайно?
Круглов снова задумался. На сей раз нахмурил брови. И ответил:
— Нет. Уверен на все сто. Мне вообще очень редко задают вопросы, связанные с клиентами или их транспортом. Видите ли, нареканий по работе у меня практически нет. Вы и сами это, наверное, знаете. Интересоваться клиентами у моего начальства не принято. И если бы кто-то посторонний задавал вопросы, я бы точно запомнил. Даже не знаю, чем вам помочь.
— Спасибо, вы уже помогли, — произнёс прокурор, проверяя реакцию собеседника на свои слова.
Но тот вернулся в первоначальное безмятежное состояние.
«Вряд ли он тот, кто нам нужен. Что ж, будем искать дальше», — подумал Голутвин. Вслух сказал:
— Можете идти, Борис Игоревич. Прошу вас пока не покидать город.
— Как скажете. Всегда готов помочь. Чем смогу.
Круглов поднялся и ровной походкой, точно уходил из гостей, покинул прокурорский кабинет.

41


Прокурор постукивал ручкой по столешнице. Тук-тук, тук-тук. Раз-два, три-четыре. Раз: район ДТП не подпадает под территориальную подсудность его района. Два: уголовное дело он попросил возбудить коллегу и тотчас забрал его. Три и четыре: объединил в общее производство с двумя другими уголовными делами, где фигурировал «Хроногаз». Хреногаз, вспомнилось ему удачное словечко скамеечного бомжа.
Первое дело было возбуждено по статье двести семьдесят восьмой УК РФ: «Действия, направленные на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации». Уже не один год Иван Фёдорович совместно с двумя следователями пытался собрать доказательства в поддержку своей гипотезы — предположения о подготовке высшим руководством «Хроногаза» насильственного переворота в России и финансировании локальных войн на территории страны. Пока это только предположения, которые со стороны могут показаться жуткими теориями конспиролога. Но он знал, он был уверен. И пусть руководство «Хроногаза» считает себя недосягаемым, он обязательно доберётся до этих сырьевых топ-менеджеров. С тех высот, на которые они долго карабкались, падение будет скорым.
И второе дело. Возбуждённое по статье двести девяностой: получение взятки. Прокурор долго прорабатывал свой план — взять с поличным высокопоставленного служащего МВД при получении взятки в особо крупном размере. План почти удался. Впрочем, «почти» в их деле не считается. Коррумпированного генерал-майора кто-то вовремя предупредил. Тот покинул рабочий кабинет за какие-то минуты до прибытия группы. Да, группа нашла чемодан с миллионом евро. Да только хозяина кабинета на месте не было. Чемодан с деньгами? Он ничего о нём не знает. Вероятно, его хотели подставить. Оставшись один на один с прокурором, этот человек произнёс:
— Прокуратура, поздравляю! Миллион выиграли!
— Откуда вам известно, что там миллион? — быстро задал вопрос Голутвин.
— О, это всего лишь круглая сумма, — ответил, осклабившись, сотрудник МВД. — А что такое? Неужели я не стою миллиона? Или там больше?
Прокурор повернулся к выходу, скрывая досаду. С порога бросил:
— Ещё увидимся!
— Да, конечно! Заходите в гости, всегда рад!
Чемодан, набитый евро, до сих пор пылится на полке с вещественными доказательствами. Попытки прокурора Голутвина добраться до наглого коррупционера и до тех, кто стоит над ним, тщетны. И вот оформилось уже третье дело. Куда приведут его нити?

42


Очередное заседание по делу «Россияне против корпорации «Хроногаз» было в разгаре. Альберт Владиславович Броневицкий восседал в высоком судейском кресле. Сняв очки, он протёр платком стёкла. Поморгав, вновь устремил взор на свидетеля обвинения.
Вопрос задал прокурор:
— Свидетель, к какой сфере относится ваша компания?
Свидетель отвечал:
— Компания «Сибирская краса», одним из собственников которой я являюсь, занимается заготовкой древесины, её переработкой, производством изделий из дерева, в том числе бумаги, на территории Сибирского федерального округа.
— Расскажите суду, с какой проблемой вы столкнулись два года назад.
— «Сибирская краса» существует на российском рынке и успешно развивается уже больше пятнадцати лет. — Свидетель заглянул в папку. — За эти годы в сотни раз увеличился объём выпускаемой продукции. Мы создаём новые рабочие места, устанавливаем персоналу достойную зарплату, открыто сотрудничаем с экологами и платим в казну налоги. Наши комбинаты и фабрики занимают территории округа на законных основаниях, что подтверждается подписанными договорами о долгосрочной аренде. Свою деятельность мы ведём при условии восстановления леса. Эта мера соблюдается строго.
Всё шло прекрасно, пока нас не посетил гость из столицы, служащий корпорации «Хроногаз». То было два года назад. Приезжий расстелил перед нами целую простыню из договоров. По этим бумагам, возникшим буквально из ниоткуда, выходило, что половина земель, законно арендуемых у округа «Сибирской красой», должна перейти в аренду китайским промышленникам, причём почти даром!
Почти всё это время, около двух лет, юристы компании пытаются — понимаете, пытаются, поскольку старания пропадают втуне, — доказать незаконность сделок, прописанных в сомнительных договорах. Однако с тем же успехом мы могли бы изобретать вечный двигатель. Мы плодим запросы и исковые заявления, их гора растёт, а воз и ныне там. Дело не двигается с мёртвой точки. Куда бы мы ни обращались, ответ инстанций неизменен: договор с китайской стороной является полностью законным. И вот что забавно: разыскать, вытащить на свет белый чиновников, ответственных за подписание договоров с китайцами, попросту не удаётся! Их словно не существует. Мы знаем фамилии, имена, должности, но встречи с высокопоставленными персонами всегда отменяются. Мистика!
— Весьма красноречивое описание. Скорее художественное, нежели документальное, — заметил прокурор. — Впрочем, документы к словам прилагаются. — Он обратился к судье: — Ваша честь, копии договоров, заключённых между «Сибирской красой», «Хроногазом», китайскими инвесторами и государственными организациями, приложены к делу.
— Хорошо, до следующего заседания ознакомлюсь, — отозвался Броневицкий.
— Свидетель, — продолжил прокурор, — расскажите о событиях, которые произошли на территориях, переданных в аренду китайской стороне согласно новым договорённостям.
— Нас просто выгнали! — воскликнул тот. — Нам даже не дали времени свернуть производство и собрать имущество! Неизвестно откуда нахлынули военизированные отряды. Их операцию я назвал бы зачисткой территории. Лихие ребята в камуфляже, которые выгоняли из цехов наших сотрудников и рабочих, были вооружены. Тех, кто пытался им прекословить, они подгоняли прикладами — как пленных! Ни один из них не показал хоть какого-нибудь удостоверения личности. Видеозаписи этих атак (иного слова не подберу) сохранились.
— Ваша честь, — сказал прокурор, — видеозаписи тоже приобщены к делу. Предлагаю с ними ознакомиться безотлагательно.
Вскоре экран настенного монитора ожил и выдал чёрно-белую картинку. Было видно, что съёмка велась закреплённой стационарной камерой. Видеозапись не сопровождалась звуком. В уголке белела строка, указывающая номер камеры, дату съёмки, время, широту и долготу.
Присутствующие в зале просмотрели один за другим три фрагмента продолжительностью примерно по десять минут. Сюжеты всех «короткометражек» напоминали бюджетный кинобоевик: люди в рабочей одежде с логотипом «Сибирская краса» в спешке покидали производственные корпуса, точнее говоря, ретировались с места работы. Их подгоняли вооружённые люди в чёрной камуфляжной форме, похожей на военную, однако без погон, шевронов, звёздочек и вообще без каких-либо опознавательных знаков. Два мощных бульдозера в это время сносили на территории хозяйственные постройки.
В игру вступил представляющий ответчика Семён Каминский. До глаз юриста дотянулся из окна майский солнечный лучик. Защитник прищурился, отчего его лицо вмиг приобрело хитрое, злобное выражение. «Такому бы в фильмах об адвокатах дьявола сниматься», — подумалось судье.
— Свидетель, — вкрадчиво начал уполномоченный представитель корпорации, — вы утверждаете, что ваш персонал с комбината прогнали некие служащие «Хроногаза»? Или упомянутые вами военизированные подразделения действовали по приказу представителя «Хроногаза» и к нему прямого отношения не имели? Что именно вы намерены доказать суду?
— Прямых доказательств, подтверждающих причастность «Хроногаза» к описанным событиям, у меня нет, — с нотками сожаления ответил представитель «Красы». — Есть моё мнение, сложившееся из логических заключений.
— Мнение? Логическое заключение? Здесь суд. И я не думаю, что суду интересны ваши предположения. Господин судья, прошу учесть: свидетель делится с нами исключительно собственным мнением. Доказательств участия сотрудников «Хроногаза» в описываемых событиях нет. Ни прямых, как изволил выразиться свидетель, ни косвенных.
— Спасибо, я учту, — ответил Альберт Владиславович. — Свидетель, пожалуйста, продолжайте.
— Наше имущество, которое мы не успели вывезти, уничтожалось. Его попросту ломали. Бог мой, нам пришлось оставить, бросить, когда мы спасались от этого войска, производственные корпуса, дорогостоящую технику! У нас отняли всё! Компанию обрекли на крах. И пострадали не только мы. Обанкротились, рухнули десятки компаний, которые зависели от наших производств, у которых были заключены с нами контракты на поставку. Сотни сорванных поставок! Фирмы, затронутые переделом территории, понесли миллиардные убытки. Кто за этим стоит? Почему перекрыли кислород процветающему предприятию?
Словом, нас выбросили с арендованных земель. И тотчас там обосновались китайцы. Будто у себя дома, они развернули свою инфраструктуру, привезли своих рабочих. Район вокруг превратился в кольцо свалок. И не надо думать, будто пришлых хоть сколько-нибудь беспокоит восстановление вырубленных лесов! За всем этим делом явно прячется фигура, имеющая серьёзные рычаги влияния. Сибирская древесина беспрепятственно вывозится в Китай, а позже возвращается к нам в виде изделий. Каков круговорот, а? Китайцы выигрывают тендеры по государственным закупкам и подсовывают нам некачественные товары, за которые с нас дерут втридорога. Неужели нам нравится так жить? Если не нравится, почему за два года мы не можем добиться правды?
В зале суда повисла тишина. Каждый из немногих присутствующих, за исключением свидетеля, которому, несмотря на близость к событиям, было известно далеко не всё, знал причины событий двухлетней давности в СФО, знал и о подоплёке сходных событий, происходивших там и сям в бескрайней России и имевших между собой связь. Судья и прокурор стремились найти единую зацепку в разных делах, ведущих окольными тропами к «Хроногазу», но безрезультатно. Рассуждать о духе закона хорошо, но из закона не исключишь и букву. Адвокат «Хроногаза» будет презрительно ухмыляться до тех пор, пока у суда не появится неопровержимое доказательство!

43


Голутвин назначил повторную экспертизу технического состояния «Мазды». Задачу судебным экспертам-автотехникам поставил лично:
— Ребята, я на вас рассчитываю. Вы не раз меня выручали, не раз вытаскивали из самых тёмных углов правду на свет божий. Должна быть зацепка! У нас есть шанс — я чувствую. Я верю, что ничто не происходит случайно. Разбитая «Мазда» Коваленко до сих пор находится там, куда её отбуксировали после следствия — на крытой парковке. Я звонил вдовцу. Он так и не решился сдать машину в утиль. Он по-прежнему считает, что его жену убили и что мы обязаны найти убийцу и заказчика. И я с ним солидарен! Давайте, парни. Разберите эту «Мазду» — выньте из неё механическую душу, но найдите истину!
Неделю трое профессионалов возились с тем, что осталось от японской машины. На прокурорский стол легло заключение на четырнадцати листах.
— Вкратце, Гриш. Нашли что-нибудь? — спросил Голутвин у начальника лаборатории.
— Нашли, Иван Фёдорович. При первой экспертизе и подумать не могли, что надо там копать!
— Где копать?
— В мозгах! В мозгах «тройки». Повезло: они сохранились. Повреждений минимум.
— И что там?
— Программа. Чужая. Но выглядит как родная, маздовская. И контрольная сумма совпадает!
— И как же вы их отличили?
— Ставил программу крутой спец. Отличили не сразу. Не поверите, Иван Фёдорович: крутой спец погорел на названии! Точнее, на ошибке. На английской орфографии. Буковка, знаете ли, не та! Такого мы прежде не видели. Это и заставило нас разложить программу на нули и единицы. Она, Иван Фёдорович, создана для дистанционного управления дроссельной заслонкой…
Прокурор представил себе аварию, смоделировал умозрительно. Ехала себе машина, везла пассажирку — и вдруг начала разгоняться, набирая обороты. Коваленко запаниковала, попыталась затормозить, но… Но это лишь ускорило трагедию. Скользкая дорога, занос и смерть.
— Спасибо, Гриша! Вы все отлично поработали!
…Вот так подозреваемый сменил статус на обвиняемого. Речь прокурора в суде прозвучала весьма убедительно. Против таких мощных аргументов возражений не нашлось!
Суд постановил избрать обвиняемому по уголовному делу номер 32045647326785433 Борису Игоревичу Круглову меру пресечения в виде заключения под стражу. И того самого техэксперта, который столь уверенно держался в кабинете Голутвина, который выдержал его взгляд, увели конвоиры.
Спустя час Круглов сидел, поникнув, в комнате для свиданий изолятора временного содержания номер один ГУ МВД России по городу Москве. Под другую сторону стола сидел прокурор.
По своей привычке Голутвин медленно постукивал ручкой по столу. Размышлял. Совсем недавно он поверил в невиновность этого технического эксперта! Поверил в его наивность — наивность человека, своими искренними ответами как бы ненарочно навлёкшего на себя подозрения.
Что же он за человек? Сожалеет ли о содеянном? Или повторил бы, если бы не поймали?
— Итак, Круглов, — сказал Иван Фёдорович, — даю тебе последний шанс. Раздумывать времени у тебя нет. Примерно через неделю ты получишь по приговору суда как минимум восемь лет. Повторю: это самое меньшее. Максимальный срок заключения по твоей статье — двадцать лет. Как видишь, положение поменялось. Я больше не выступаю в роли просителя. Теперь просить будешь ты. Давай прямо: надумал говорить?
Борис Игоревич Круглов медленно поднял голову, точно она внезапно потяжелела. Серые его глаза смотрели потерянно.
— Да… Да… Надумал… Я расскажу… — заговорил он короткими фразами. — Пришёл один человек… — Эксперт замолчал, облизнул губы.
— Имя?
— Имени не знаю. Он не представился. Предложил заработать. Я согласился.
— Заработать? Ты знал, чем твоя «работа» закончится для Коваленко?
— Догадывался…
— Догадывался? Ты производишь впечатление неглупого человека, Круглов. И вдруг изображаешь из себя идиота. Как же так? Что толкнуло тебя на преступление? Ты вроде бы законопослушный человек, Круглов. По крайней мере, не имеешь ни одного привода в полицию. Я проверил.
— Деньги помутили рассудок, — выдавил из себя человек в камере.
— Деньги! Видишь, как повернулось? Теперь у тебя не останется денег. И свою семью ты не сможешь обеспечивать как минимум восемь лет. А выйдешь — кому ты будешь нужен? Знаешь, как быстро в иных случаях распадаются семьи?..
По лицу Круглова пролетела серая тень. Он открыл рот, как будто собирался возразить, но ничего не сказал. В камере установилось молчание. Слышалось только дыхание двоих. Вскоре прокурор заговорил снова:
— Вот так одно неверное решение ломает всю дальнейшую жизнь человека и его близких. Решение, которому нет оправдания. Неужели ты умирал с голоду? Вы же там, в автосервисах, как сыр в масле катаетесь! Коваленко уже не вернуть. Ты не думал об этом? О её семье не думал? У Коваленко тоже была семья. И это не всё, Круглов. Всё своё время она отдавала защите простых людей, в том числе и таких, как ты. Ты думал, что твоя «работа» кончится её смертью?
— Думал… — ответил эксперт надломленным голосом.
— Хватит, Круглов. Правда в том, — произнёс прокурор, обращаясь скорее к себе, нежели к собеседнику, — что ты и те, кто за тобой стоят, убили человека. Решающее действие было за тобой. Ты позволил себе это сделать. В стране, где высшей меры нет даже для серийных убийц. И ты нашёл этому какое-то оправдание. Сколько же тебе заплатили? Сколько стоит твоя совесть?
— Сорок миллионов.
Прокурор помолчал с минуту. Цена человеческой жизни, громадная ли, копеечная ли (случалось, убивали из-за десяти тысяч рублей), всякий раз и удивляла, и пугала его.
— Деньги ещё не успел потратить? Если не успел — передай следствию. Получишь дополнительное основание для смягчения наказания.
Взгляд Круглова как-то переменился. Сказал он только одно слово:
— Успел.
— Что?.. Все сорок?
— Все.
— Куда? Мы же проверяли…
— Не скажу. Не могу.
— Запираться глупо, Круглов, — сказал прокурор. — Теперь мы отследим каждый твой шаг. Возможно, здесь есть связь с твоей недавней поездкой в Испанию. Мы твою жизнь под микроскопом рассмотрим, Круглов! Сорок миллионов — не пять копеек, не потеряются. Я тебе лично обещаю: найдём!
Круглов напрягся. Поиграл желваками.
— Сыну нужна была пересадка костного мозга, — с небывалой твёрдостью выговорил он. — Вот туда и потратил.
— Бесследно? Сорок миллионов?
— Я в переводе средств не участвовал. Перевести валюту за границу без лишнего шума мне помогли. Вернее, не помогли, — они всё сами сделали. Есть такие люди. И есть такие банки. Они всё сами организовали. Я денег и не видел.
— Понятно… — протянул прокурор.
— Сначала они их перевели на нужный счёт. Это я проверил. Позвонил в испанскую клинику, с которой договаривался. И только потом занялся «Маздой»…
— Не жалеешь сейчас?
— И да, и нет. — Круглов вскинул лицо. В глазах его мелькнуло вдруг отчаяние. — Сыну только не говорите! За себя не прошу. Я сказал Юре, что деньги дал один благотворительный фонд.
— Вряд ли ты обманешь сына и жену. Кто-то оплатил громадные больничные счета, а потом папаша под суд попал. Логика подскажет…
— Жена у меня простушка, — сказал Круглов.
— Безымянного заказчика, который к тебе приходил, узнаешь?
— Думаю, да. Узнаю.
— Хорошо.
Прокурор достал из портфеля жёлтую папку. Открыл. Разложил перед обвиняемым с полсотни фотографий. Две трети людей на портретах были сотрудниками службы безопасности «Хроногаза». Последнюю треть составляли случайные люди, чьи фото попали в папку для усложнения задачи обвиняемому.
— Смотри.
Круглов нашёл нужную фотографию быстро, перебрав с десяток снимков. Ткнул пальцем в лицо мужчины лет сорока. Черноволосый, бровастый, скуластый, тот глядел хмуро, черты его казались высеченными из камня. Такие лица врезаются в память.
— Он! Не сомневаюсь! — вырвалось у техэксперта. Теперь он не прятал своих чувств, как при встрече в кабинете.
На снимке был запечатлён не кто иной, как заместитель начальника службы безопасности «Хроногаза».
— Что ж, очень хорошо, — сказал прокурор. — Подтвердишь это в суде? Если так, я буду ходатайствовать о сокращении твоего срока. Подтвердишь?
— Да, — выдохнул Круглов.
Бросив последний взгляд на съёжившегося обвиняемого, Голутвин поднялся из-за стола и направился к выходу.
— Это было так странно, — сказал голос Круглова за спиной.
Прокурор остановился у двери.
— Так странно, — повторил Круглов. — Я накануне как раз думал, грезил наяву. Представлял, как приходит некто с чемоданом денег…
— И он пришёл. — Прокурор обернулся.
— Пришёл! Правда, без чемодана — нынче деньги виртуальные… Я и не видел его никогда. Даже не слышал о нём! — Круглов по-бабьи всплеснул руками. Он растерял всю свою бесстрастность. — Он будто мысли мои подслушал. Жуть… Послушайте, а если бы он не пришёл?
— Бог тебя испытал.
Голутвин покинул комнату.

44


Неожиданно пропел трелью дверной звонок.
— Кого там принесла нелёгкая?..
Виталий Шутов, заместитель начальника службы безопасности «Хроногаза», пошатываясь, добрёл до прихожей, прильнул к дверному глазку, икнул, мазнув губами по двери. Картинка в глазке слегка протрезвила его. На площадке собрался целый отряд воинов в камуфляже. С оружием. Шутов насчитал восьмерых. Или четверых.
Сквозь стальную дверь донеслось:
— Виталий Сергеевич Шутов?
— Вам чего?..
— У нас постановление суда на ваш арест. Откройте дверь!
— Пошёл ты! — Стремясь собраться с мыслями, Шутов побрёл на кухню. В бутылке оставалось ещё немного виски…
— Ломаем!
Люди за дверью пустили в ход резак со специальным домкратом. Вскоре заместитель лежал в гостиной на ковре с разбитым носом и руками за спиной, застёгнутыми в наручники. Его окружили спецназовцы.
Иван Фёдорович Голутвин сидел на диване. Говорил не спеша:
— Техэксперт из «Премиум моторс» признался. Кроме того, на месте аварии ночью оказался свидетель. Этот человек видел на месте аварии твою машину. Через несколько дней суд. Что скажешь?
— Чего?.. Вы все сдохнете, как та баба!..

45


Пройдя без сучка без задоринки испытательный срок, Анастасия трудилась на благо корпорации «Хроногаз». Сбылась её мечта! Когда иные завистники говорили ей: «Хорошо устроилась! Небось, переспала со всем начальством?», Настя пожимала плечами, не желая ни спорить, ни ссориться, ни объяснять, что за время работы в Москве она ни разу не побывала в нормальном отпуске, не отдохнула где-нибудь за границей. Она даже друга не завела. Настя понимала, что далеко не каждому удаётся заполучить такую работу в столице и совершить карьерный взлёт. «Хроногаз» — не просто престиж, это, если задуматься, корпорация номер один в стране! Настя боялась упустить птицу счастья и трудилась с полной отдачей, рассчитывая, что господин Иванов её рвение, её усердие заметит.
Ухватив синюю птицу за хвост, Анастасия ещё больше утвердилась в правильности выбранного пути. Теперь ей хотелось не просто расти, а сделать оглушительную карьеру. Такую, чтоб о ней, Анастасии Бородиной (если она выйдет замуж, то фамилию не сменит), писали в Интернете, чтоб показывали её по телевидению!
В здании у Насти имелся собственный просторный кабинет, который впору было сравнить с аэродромом. Стол и обитое кожей кресло прибыли из Италии. Стоимость ручек и канцелярских мелочей на столе тянула на пару-тройку годовых окладов какого-нибудь работяги или мастера на заводе. За прозрачной стеной, стоило только развернуть кресло, открывался умопомрачительный вид на Москву с высоты тридцать третьего этажа. Причал у Фрунзенской набережной, Андреевский железнодорожный мост, рябь речной воды, кажущаяся сверху то голубой, то серой, а вечером — длинная лента огней, отражающихся, расплывающихся в тёмной воде… Апрельская картина была чудесной. Хотелось, чтобы весна не кончалась. Минувшей зимой, когда Москву укрывал свинцовый снег, а наверху серело низкое небо, панорама за стеклом не казалась такой величественной.
Анастасия занималась здесь примерно тем же, чем на предыдущем месте работы. Молодая карьеристка готовила доклады, тематически связанные с деятельностью «Хроногаза», регулярно выступала перед общественностью, встречалась с чиновниками разных уровней и доводила до власти позицию компании по текущим вопросам.
Постепенно Анастасия узнала, какие сферы объял всемогущий «Хроногаз». Корпорация пустила корни практически во всех гражданских и государственных структурах. Экономика, политика, торговля, производство, медицина со спортом. Этим список далеко не исчерпывался. В любом секторе у «Хроногаза» присутствовали свои интересы. При этом создавалось такое впечатление (а создавать это впечатление как раз входило в круг задач отдела по связям с общественностью, которым командовала госпожа Бородина), что корпорацию в первую очередь волнует благо граждан и государства российского. Миссия корпорации подчёркивала это: формирование среды для максимально комфортной жизни народа. Не компания, а прямо-таки министерство счастья! И деятельность «Хроногаза», в общем-то, подтверждала высокий идеал. Компания участвовала во многих благотворительных акциях, являлась основательницей фондов, клиник, детских домов, домов престарелых, учреждений для реабилитации инвалидов.
День ото дня в молодой начальнице росло восхищение мудрой политикой «Хроногаза». Многогранная забота о миллионах членов общества — что может быть прекраснее! Анастасия гордилась своей работой и считала себя причастной к большому достойному делу служения людям.
Но… Вот оно, то самое «но», без которого, пожалуй, не обходится ни одно занятие, даже такое благое, как дело «Хроногаза», согревающего не только голубым топливом и чёрным золотом, но и корпоративной добротою!
Мечта мечтой и идеал идеалом, но в глубине души у Анастасии поселилось какое-то едва различимое сомнение, чувство тревоги. Преуспевающей госпоже Бородиной, умнице и красавице, которой многие завидовали и которая в пору молодости добралась до той должности, что выше, кажется, просто некуда, оказывается, недоставало покоя. Зудел комариком в ней один-единственный вопрос: что в корпорации не так?
Специалистка по связям с общественностью силилась понять природу этого чувства — и ответа не находила. Да и как его найдёшь, когда не знаешь, что и где искать? «Всё в порядке, всё в порядке», — внушала себе Настя, повторяя эту фразу, как строчку речёвки. Быть может, её тревога связана со страхом? Не боится ли она потерять своё высокое положение? Однако подобная тревога казалась беспричинной. Её выбрал и назначил сам Иванов. Госпожу Бородину не могли просто так уволить или подсидеть. Так или иначе, но червячок сомнений продолжал точить молодую душу.
Разгадка пришла сама. Настя, потихоньку сближавшаяся с сотрудницами «Хроногаза», устроила себе и Ксении, коллеге из соседнего отдела, послеобеденный отдых в кабинете. Ксения была не из тех, кого можно было разговорить. Вообще, многие сотрудницы «Хроногаза», как на подбор, были особами молчаливыми, даже замкнутыми. А если и говорили, то преимущественно о пустяках.
Сейчас Ксения о такой чепухе и болтала. Наряды, полёты на Карибские острова, цвет моря, песок на пляже и последний её парень, не продержавшийся подле неё и одного лета, — она перемешивала всё подряд. И вдруг Настя увидела глаза Ксении.
Две стекляшки! Губы шевелились, белые зубы (только что от лучшего стоматолога!) блестели, брови изгибались, руки жестикулировали, а серые глаза замерли. Они не были живыми, из глубины их веяло мрачным холодом, абсолютным нулём космоса.
От страшного открытия Настя дёрнулась всем телом, точно от судороги. Ксения продолжала болтать о какой-то ерунде. Она даже не заметила, как тряхануло собеседницу.
С того дня Анастасия стала целенаправленно присматриваться к коллегам. Нельзя было сказать, что всех руководящих сотрудников компании поразил «стеклянный» недуг, но холод и пустоту во взглядах Настя ловила слишком часто, чтобы списать это на совпадение. Она перебрала в памяти корпоративные праздники и дни рождения коллег, на которые её приглашали. Праздновали непременно в ресторанах, самых лучших, престижных, бравируя расходами. Червячок, поселившийся в душе, услужливо подкидывал обрывки разговоров:
— Вчера такое платье купила в бутике на Тверской — отпад! Новая коллекция, три тысячи долларов! Умрёшь от зависти, подруга!
— Ездили вчера с друзьями на охоту в заповедник, трёх кабанов положили! Нет, на столе не те. Тех мы там и бросили. Холодильники забиты ещё с прошлого раза!
— Еду утром в офис по выделенке. Останавливает мент: «Ваши документы!» Отвечаю: «Ты пропуск не разглядел под стеклом, капитан? Глаза разуй! Или у тебя звёзды на погонах лишние?» И тут он изобразил улыбочку и пожелал счастливого пути! А самого, ёлки-палки, колотит от злости! «Не унывай, капитан!» — крикнул ему напоследок. Обожаю бесить их!
— Бойфренд вчера новое кольцо подарил. Зацени камушек! Слушай, у меня уже пальцев не хватает. О чём он думает? Никакой фантазии! Пора намекнуть моему дурачку на личный вертолёт…
— Достали меня эти вечно недовольные москвичи! Мы столько им даём, а им всё мало! Какой без нас бюджет? Нет ведь — петиции строчат! Сидите молча в своих убогих квартирках, благодарите за то, что хоть они у вас есть!
— Сына от тюрьмы отмазал. Пьяный балбес, двух нищих сбил! Скверно, конечно, но ты послушай… Прокурор оборзел вконец. Хотел три года впаять. Это за грязных бомжей! Пришлось двести штук отвалить! Обнаглели совсем в судах. Да я на эти деньги могу целую бригаду с Ярославского вокзала приобрести! В постоянное пользование!
Анастасия по-прежнему просыпалась утром и ехала в знакомый офис. Червячок более не точил её душу. Уполз куда-то. Но и та радость, какую Анастасия испытывала прежде, приходя в красивое здание у набережной и делая там старательно свою работу, улетучилась.
Ей завидуют. Но не ошиблась ли она, приняв когда-то заманчивое предложение «Хроногаза»?

46


В обыкновенный будний день специалистку по связям с общественностью вызвал заместитель директора по развитию.
— Здравствуйте, Михаил Васильевич.
— Добрый день, Анастасия, проходите. Есть для вас небольшое, зато очень ответственное задание. Уверен, вы справитесь. Езжайте в Министерство внутренних дел. Там вас встретит Геннадий Владимирович, мой старый друг. Примете у него документы, а ему передадите это. — Шеф достал из-под стола кейс с кодовым замком, поставил на ковёр. И замахал руками, заулыбался. — Не подумайте, что я перевёл вас на должность рассыльного! Просто я вам доверяю. Думаю, и вы доверяете мне. Поэтому прошу именно вас.
— Разумеется, съезжу!
Поднимая кейс, Настя едва не споткнулась и собрала на мягком ковре складку. Новые туфли были очень красивы, но едва ли практичны. Зачем она вчера их купила? Не потому ли, что Ксения обронила: мол, что ты носишь, это мода прошлого сезона!
— Будете у министерства — наберите мой номер, — велел Иванов.
— Конечно, Михаил Васильевич.
Вернувшись в кабинет, Анастасия заказала свободного водителя.
Спустя час она позвонила начальнику из служебной машины, припарковавшейся у здания МВД на Житной.
— Михаил Васильевич, я на месте.
— Чудненько. Сейчас к вам выйдут.
К машине приблизился плотный мужчина в чёрном костюме. Анастасия опустила стекло.
— Госпожа Бородина? — спросил мужчина.
— Она самая.
— Я вас провожу.
Покинув машину, Анастасия последовала за незнакомцем, чьи плечи могли соревноваться по ширине с платяным шкафом. Вместе они поднялись на нужный этаж. Покинув кабину лифта, двинулись по коридору, по которому тянулась красная ковровая дорожка. И тут Настю снова подвёл каблук. Пытаясь удержать в руке кейс и понимая, что не удержит, она полетела на пол и растянулась на красном ковре. Будто упала в реку крови! Гладкая ручка чемоданчика выскользнула из влажной ладони. Кейс ударился углом о стену, приземлился вертикально, механизм замка сработал и обнажил содержимое. Новенькие, словно ненастоящие, пачки евро вывалились на ковёр.
— Вам нехорошо?
Мужчине, сопровождавшему Анастасию, выдержки было не занимать. Он как бы мельком глянул на кейс, помог Насте подняться, а затем молча изучал поверхность стены, пока она собирала пачки денег, укладывала их в кейс. По счастью, в коридоре они находились одни. Наконец Анастасия защёлкнула замки.
— Идёмте, — сказал мужчина. — Вам нужен этот кабинет. Входите.
Та постучала и потянула за ручку.
— Проходите, проходите, Анастасия! — вместо приветствия выдал хозяин кабинета. — Закройте дверь.
— Геннадий Владимирович? — уточнила гостья.
— Ну разумеется, — усталым голосом сказал тот, кому предназначался кейс. — У меня очень много работы. Это вам. — Геннадий Владимирович подал через стол почтовый конверт, заклеенный, но не надписанный. Судя по весу и объёму, в конверте лежало несколько листков бумаги.
— Тогда это вам. — С этими словами специалистка по связям с общественностью вручила кейс старому другу своего начальника.
— Благодарю вас. Привет Михаилу Васильевичу!
— О, конечно, передам! До свидания.
В коридоре её ждал «шкаф». На сей раз он не провожал гостью. Ограничился словами:
— К лифту и вниз. Всего доброго.
В машине Настя села позади водителя. Конверт жёг ей руки. Она сунула его в сумочку. Конверт торчал из сумочки, но согнуть его пополам девушка не решилась.
— Обратно, пожалуйста. Только… только нужно заехать на почту.
— Заедем!
Анастасию мучил самый настоящий философский вопрос: вопрос выбора. Ставкой была её карьера, а может, и судьба. Вдобавок девушку терзал страх.
Проносились по сторонам московские улицы, а она думала, что у «Хроногаза» есть свои люди в силовых структурах. И этим людям нужно за лояльность платить. И вот оказалось, что она, Анастасия Бородина, теперь лично замешана в делах, связанных с чем-то явно незаконным. Не исключено даже, что Иванов нарочно впутал её в такое дело, чтобы сделать соучастницей и тем самым намертво привязать к корпорации.
Вот она, расплата за карьеру!
Водитель остановил машину у почтового отделения с синим ящиком.
— Спасибо. Ждите.
Она выскользнула на улицу, прижимая к себе сумочку.
По счастью, именно такие типовые конверты продавались на почте. Настя отстояла небольшую очередь, купила конверт и присела за свободный столик. Очень осторожно, у самого краешка, разорвала конверт, переданный ей чином из МВД. И выудила три листа формата А4. На каждом из них был отпечатан короткий текст. Какие-либо рукописные пометки отсутствовали.
На верхнем листе Настя прочла список:

Рогачёв Антон Григорьевич. Вопрос закрыт.
Косых Андрей Юрьевич. Вопрос закрыт.
Коваленко Лидия Александровна. Вопрос закрыт.
Устинов Пётр Романович. Вопрос закрыт.

«Что значит: вопрос закрыт?» И тут Настя припомнила одно из имён. Косых Андрей Юрьевич. Недели три назад об этом человеке писали газеты. И по телевизору говорили о Косых. Резонансное дело! Косых был членом совета директоров крупной производственной компании. Но досуг свой он посвящал не компании, а… торговле героином! Полиция вышла на поставщиков. На дачу к Косых должны были подвезти партию наркотиков. Полиция провела операцию. Гражданин Косых оказал сопротивление при задержании и был убит в перестрелке. «В результате обыска на даче были обнаружены около двадцати килограммов героина, десятки единиц оружия», — сообщала пресса.
На втором листе список оказался покороче:

Подгорин Сергей Владимирович. 15.09.
Гришин Константин Алексеевич. 10.10.
Коблева Марианна Рустамовна. 20.08.

Холодная капля пота скатилась со лба Насти, упала на стол. Что означают эти имена и даты? Смерть?
Придя в себя, девушка развернула последний лист. Здесь вместо списка стояли три короткие фразы.

Сведения, полученные ранее от наших друзей, позволяют с большой степенью вероятности утверждать: круг замкнётся ориентировочно в декабре. Прошу не создавать новых целей до его завершения: лимит исчерпан.

Специалистка по связям с общественностью, чьей должностной задачей был как раз анализ документов, перечитала строки, но всё равно ничего не поняла. Настя огляделась (на неё никто не смотрел), а потом сфотографировала каждый лист на камеру смартфона. Затем сложила бумаги в новый купленный конверт, заклеила его и вернулась к машине.
В офисном корпусе она без промедления направилась к шефу.
— Ольга, он у себя? — спросила секретаршу.
— Сейчас доложу. — Секретарша поскреблась, будто кошка, в дверь босса. — Михаил Васильевич, к вам Анастасия.
— Пусть заходит.
Настя плотно закрыла за собой дверь.
— Всё сделала, как вы просили. — Она передала конверт Иванову.
— Вы меня очень выручили, Анастасия.
— Я вам ещё нужна, Михаил Васильевич?
— Нет-нет, вы свободны. Ещё раз благодарю!
Вроде бы она сказала всё без запинки. Но, кажется, немного покраснела, когда подавала конверт. «А если он обо всём догадается? А если тот «шкаф» из коридора доложит своему начальнику, а тот позвонит Иванову? А если они нарочно меня впутали?..» До конца дня Настя не могла сосредоточиться на работе. А потом, в квартире, до глубокой ночи ожидала звонка замдиректора. «Анастасия! — представляла она его басовитый голос в трубке. — Кто позволил вам вскрыть конверт? Не надо было этого делать! Боюсь, теперь ничего не поправишь… Скоро за вами приедут. Не пытайтесь сбежать — мы вас из-под земли достанем».
Настя тряслась от страха. Она капала в стакан с водой швейцарские успокоительные капли, подносила стакан ко рту, зубы её стучали о стеклянный край. Она вслушивалась в звуки за дверью. Нет, это сосед вышел покурить… Допив воду с каплями, она заявила посреди комнаты:
— Не знала, что ты такая трусиха!
И волевым усилием усадила себя за компьютер. Сейчас она посмотрит, что это за люди в списках.
Результат вовсе не являлся секретом и Настю ошеломил.
Антон Григорьевич Рогачёв, бывший совладелец ЗАО «Стальинвест», одной из крупнейших российских компаний, занятой в производстве металлопроката, трагически погиб на австрийском курорте.
Андрей Юрьевич Косых. Ещё один бывший совладелец! Член правления ЗАО «Технологии будущего», крупнейшего российского концерна, объединяющего несколько деревообрабатывающих предприятий. Его, как уже знала Анастасия, обвинили в торговле наркотиками, а затем он был застрелен «при задержании».
Лидия Александровна Коваленко. Эта дама была не из бизнеса, а из органов. Полковник юстиции Коваленко, первый заместитель начальника Управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции в составе Генеральной прокуратуры РФ, погибла в ДТП, не справилась с управлением транспортным средством на скользкой дороге.
Другие вроде были живы.
Подгорин Сергей Владимирович числился владельцем и гендиректором ЗАО «Энергоресурсы», «молодой и динамично развивающейся компании в сфере добычи полезных ископаемых», как было написано на сайте фирмы.
Гришин Константин Алексеевич забрался высоко: имел мандат депутата Государственной думы и сидел в кресле заместителя руководителя Комитета по безопасности и противодействию коррупции.
Коблева Марианна Рустамовна тоже проходила по части противодействия коррупции: общественный деятель, тележурналист, активный борец с бюрократизмом и коррупцией в государственных структурах.
По Петру Романовичу Устинову сведений Настя не обнаружила. Решила, что с таким неприметным именем у человека полно однофамильцев.
Уснула она за полночь.
Так завершился этот полный тревог день. Потом минул следующий, за ним прошелестели другие, как листки на старомодном откидном календаре. Страх возможного разоблачения растворился во времени, точно соль в воде. Остался лишь солёный вкус запретной тайны.

47


На улицах уже цвели яблони, их догоняли душистые сирени, а дешёвая трубка, переданная Руслану капитаном ФСБ, молчала. Каждый раз, заряжая её аккумулятор, Руслан вспоминал о соглашении со структурой. Раздавшийся звонок стал для него неожиданностью.
— Привет, Руслан! А вот и я. Нужно встретиться. Сегодня. Где и когда — по SMS. Готов?
— Привет, Олег. Всегда готов!
Встретились они вечером на парковке в юго-западной части столицы. Как и в прошлый раз, двое вели разговор в машине. На колени Рогов, одетый в толстовку с капюшоном и джинсы, положил довольно вместительную чёрную сумку, на вид тяжёлую.
— Твоё первое задание. Волнуешься?
— Немного.
— Нормально. Главное, без крайностей: не паниковать и не расслабляться. Вот адрес. — Капитан отдал собеседнику клочок бумаги. — Будь там около полуночи. Припаркуйся ближе к подъезду. Свидетеля зовут Ирина. Позвонишь: четыре коротких звонка. Скажешь: пришёл вернуть найденный паспорт. Выходи с ней сразу. Уезжайте как можно быстрее. За подъездом следят наши люди и ещё одна команда. Оппоненты двинутся за вами, но наши помогут их сбросить. — Олег вынул из сумки два автомобильных регистрационных знака. Оба явно были в употреблении. — Держи. Это дополнительная страховка на тот случай, если номера «срисуют» наши противники. Приедешь с этими номерами, а по пути к укрытию от них избавишься. И ещё раз по GPS-передатчику: не включай его без нужды. Если решишь, что без помощи не обойтись, — вот тогда включай. Здесь адрес суда, куда ты доставишь Ирину в четверг, к десяти ноль-ноль. — Олег дал Руслану вторую бумажку. — Возле суда передашь свидетеля моим коллегам. Вопросы?
— Вопросы есть. Как я узнаю своих встречающих у дома или у суда? Ты сказал о другой команде…
— Почувствуешь. Без шуток. В случае чего стреляй первым. Да, чуть не забыл. — Олег достал конверт. — Здесь деньги на четыре дня, хватит с избытком. Теперь точно всё. Удачи, Руслан.
Капитан покинул машину и исчез за углом. Водитель «Хонды» сосчитал полученные деньги. Пятьдесят тысяч рублей. И вправду с избытком!
Осталось позвонить на работу. Руслан сделал звонок и выпросил у начальства несколько дней за свой счёт.
Теперь — домой.
В прихожей его встретила Аня. Они поцеловались.
— Русь, у тебя такой вид, будто…
— Будто! — сказал он. — У вас, женщин, на это чутьё. Сегодня ночью уеду. На четверо суток. Первое задание. Ни о чём не спрашивай.
— Чтобы женщина да не спросила? Единственный вопрос! Кто свидетель: он или она?
Ещё в машине Руслан приготовился соврать: мол, лишь на месте узнает, что за свидетель. Но дома понял: солгать не сможет. Вероятно, смог бы, будь его женой другая женщина, не Анна.
— Я всё расскажу, но после дела. Так лучше для твоей же безопасности.
— Ясно. Куда повезёшь свидетеля?
— Ну я же прошу: никаких вопросов…
— И ещё вопрос: тебе обещали деньги на расходы. Дали?
— Пятьдесят тысяч.
— Сдачу чтоб привёз!

* * *

Стеклянный шар по-прежнему покоился на полке в гостиной. Хозяева привыкли к нему, как привыкают к элементам интерьера, и если и поглядывали на вещицу, то разве что мимоходом.
Редко какой человек обладает фотографической памятью, запечатлевающей и хранящей мельчайшие подробности. Таковы, например, некоторые разведчики-уникумы, умеющие без фотоаппарата или каких-либо специальных хитроумных устройств запоминать, «копировать» в голову целые карты с планами военных операций, умеющие быстро и безошибочно обнаруживать малейшие отличия в изображениях, обстановке, вещах — от перемены расположения до исчезновения волоса или нитки.
Расположение чёрных точек на шаре менялось. Едва-едва, но менялось. Точки сползали, перемещались, сходились, наслаивались и разъезжались. Кроме того, количество маленьких чёрных точек росло. Некоторые из тех, что ранее прорисовались на поверхности шара, увеличивались в диаметре. На доли миллиметра. Практически незаметно для невооружённого глаза.
Несколько человек на всей планете знали предназначение шарообразного предмета с контурной картой. Нынешние владельцы шара в их число не входили.

* * *

Остаток вечера Руслан посвятил поиску будущего тайного укрытия. Подошёл вариант на северо-востоке столицы.

48


Шёл первый час ночи, когда Руслан припарковался у нужного подъезда. Намётанный глаз бывшего охранника парковки — вот когда навыки пригодились! — моментально засёк пару машин, из которых велось наблюдение. Правда, отличить своих от чужих не представлялось возможным. Машины ничем не выделялись, да было бы и странно, если бы автомобиль «структуры» украшал герб России и надпись: «Федеральная служба безопасности». Вероятно, «оппоненты» не знают, кто их будущий противник. Вперёд! Руслан покинул «Хонду». Ступени крыльца. Дверь. Пешком до шестого этажа. На лестницах никого. Условные короткие звонки. Тихие шаги за квартирной дверью.
Приглушённый женский голос, показавшийся Руслану нервным:
— Вам кого?
— Здравствуйте, я нашёл паспорт, в нём значится этот адрес.
Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. За порогом стояла темноволосая женщина лет тридцати трёх — тридцати пяти.
— Проходите.
Он закрыл за собою дверь.
— Сразу же отправляемся? — спросила она.
— Да, лучше не откладывать.
— Я готова. Только куртку надену. Сумку поможете донести?
— Конечно. — Он подхватил сумку с пола. Лёгкая. Видимо, тряпки и мелочи. В случае опасности можно просто бросить.
Пока женщина возилась на площадке с ключами, Руслан поглядывал в лестничный пролёт. Не было ни страха, ни паники. Не было и предчувствия какой-то угрозы. Он ощущал возбуждение, подобное тому, какое испытываешь, когда смотришь остросюжетный фильм, действие которого приближается к кульминации.
На этажах их никто не подкарауливал. Да и не могло быть иначе: неужели оперативники ФСБ проморгали бы врагов, оккупировавших лестничные клетки?
Во дворе Руслан и его спутница поспешили к «Хонде». Руслан запустил двигатель, придавил педаль акселератора. Следом за «Хондой» со стоянки сорвались два автомобиля.
Ночью маневрировать на московских дорогах было несложно. Стараясь вести машину со свидетельницей относительно осторожно, избегая чересчур крутых виражей, Руслан сворачивал, не показывая повороты, и внезапно ускорялся, запутывая двоих водителей, сидевших у него на хвосте. Однако сбросить прилипших к «Хонде» преследователей не удавалось. Машины гнали по Москве неразлучной тройкой.
Внезапно замыкавший стальную троицу автомобиль рванул вперёд, вклинился в свободное пространство между «Хондой» и первым преследователем и тотчас резко затормозил на перекрёстке, едва не спровоцировав аварию и задержав того, в чьих намерениях сомнений теперь не оставалось. Стало ясно, кто друг, а кто враг. Руслан воспользовался паузой — набрал скорость и несколько раз повернул. Избавившись от хвоста, с облегчением вздохнул. «Аккорд» взял курс на северо-восток.

* * *

Владелица ждала квартирантов. Зевнув и окинув пару оценивающим взглядом, она сказала:
— Руслан?.. Прошу вас. Это гостиная. Тут спальня. Кухня… Удобства…
— Возьмите деньги.
— Счастливо. — Хозяйка попрощалась.
Посреди гостиной Руслан обратился к новой знакомой:
— Выбирайте себе комнату, Ирина.
— Пожалуй, здесь и останусь, — сказала женщина.
— Вам что-нибудь нужно?
— Кажется, нет.
— Тогда я лягу. В случае чего будите.
Руслан ушёл в маленькую спальню. Снял куртку, обнажив кобуру-оперативку с пистолетом. Скинул рубашку, штаны, сунул оружие под подушку и растянулся под одеялом.
В сон Руслан провалился мгновенно, однако спал тревожно, чутко. Перед пробуждением его мучил привязчивый кошмар. Будто он стоит в апартаментах небоскрёба и через прозрачную стену любуется огнями ночного города. Вдалеке, где-то на краю города, постепенно разгорается вспышка. Сначала точка, потом яркий круг… Свет начинает расползаться в стороны, охватывая улицы… Ударная волна разбивает вдребезги прочное стекло, швыряя героя сна на пол, круша стены и мебель…
Во сне и сквозь кошмар Руслан не слышал, как долго ворочалась на диване Ирина. Она не сомкнула глаз. Мысли свидетельницы крутились вокруг предстоящего судебного процесса. Жизнь её, по-видимому, уже никогда не вернётся на накатанную колею. Согласие поддержать обвинение может дорого ей обойтись…
Когда Руслан проснулся, стрелки часов приближались к полудню. Вот так поспал! В коридорчике он столкнулся со своей соседкой.
— Доброе утро! — сказала та.
Выглядела она невыспавшейся.
— Скорее, добрый день, — сказал Руслан.
— Не хотите сбегать в магазин, молодой человек? Вас ведь Русланом зовут?.. Знаете, у нас пустой холодильник.
— Будет исполнено! Составьте список покупок, а я пока душ приму.
— Сейчас займусь списком, Руслан. Если я правильно понимаю, вы пойдёте один?
— Да, Ирина. Так безопаснее. Никому не открывайте. Я позвоню так же, как звонил в вашу квартиру ночью.
В местный супермаркет Руслан отправился пешком. Слежки не приметил. Он оглядывался, останавливался, делая вид, что зашнуровывает ботинок или поправляет штанину, однако никого подозрительного не обнаружил. Вернувшись с парой пакетов (набрал еды на всякий случай впрок), четырежды нажал кнопку квартирного звонка.
— Принимайте, хозяйка! — сказал Ирине.
Та улыбнулась.
В квартире нашлось всё, что нужно для готовки, для создания завтраков, обедов и ужинов: почти новая итальянская электроплита с духовкой, чайник, кофеварка и даже миксер. Руслан вспомнил старые времена, когда он приторговывал от лица «финской компании» похожими миксерами и прочим пластмассовым добром.
Ирина оказалась неплохим поваром, и вскоре оба уплетали роскошный обед, а заодно и завтрак.
Насытившись, Руслан завёл со свидетельницей разговор.
— Ирина, не скажете, почему вы прячетесь? Что произошло?
Она вопросу не удивилась.
— Думала, вы сразу спросите. Я б на вашем месте не удержалась. Говорить с вами мне никто не запрещал.
По образованию я фармацевт, — начала она. — А по призванию — коммерсант. Владею сетью аптек. Аптеки мои особые. Четыре пятых лекарств, которые я продаю, изготовлены в России. Я делаю на это ставку. Прямые поставки от производителей. Цены низкие. Вдобавок я ввела ощутимые льготы для некоторых категорий граждан.
— Не удивлюсь, если узнаю, что ваша сеть весьма популярна, — вставил Руслан.
— О да! Но оказалось, что эта популярность не всем по нраву.
В прошлом году меня пригласил на встречу высокопоставленный чиновник. Под синим мундиром госслужащего, как выяснилось, скрывался прожжённый делец. Он держал не просто сеть аптек под брендом, а целую сеть сетей. Самое странное, что раньше о таком влиятельном конкуренте я и не слыхивала. Хорошо наши чиновники научились маскироваться! Этот господин поведал о том, что мои цены рушат его рынок, и предложил, как он выразился, привести ценовую политику «в соответствие». Я отказалась. Тогда он довёл до моего сведения иное предложение: я должна (именно должна!) продать ему мою собственную аптечную сеть. За сущие гроши, надо сказать. Предупредил: «Не продадите — вас ждут серьёзные последствия». Я решила рискнуть и послала его к чертям собачьим. И он начал свою игру. В мои аптеки повадились незваные гости — то являлись инспектора из налоговой, то внезапно приезжали типы из пожарной службы. Две аптеки сгорели. Какие-то негодяи избили нескольких опытных продавцов. Я обратилась в полицию. Оттуда дело забрала ФСБ. На чиновника-бизнесмена эта служба, к чести её сотрудников, вышла быстро. Предприимчивый господин, как я узнала, подозревался в незаконной деятельности, а дела свои творил в особо крупных масштабах.
— И что?
— Ничего! Это не значило, что его взяли, заковали в наручники и засудили.
— Доказательства? — предположил Руслан.
— Вы правы. Меня убедили провести с ним повторное рандеву, вооружившись скрытой камерой с микрофоном. Я согласилась. Встала на трудный путь — так иди до конца! За час чиновник наговорил достаточно, чтобы обрести многолетнее пристанище в тюрьме. Наглеца-вымогателя арестовали. Сейчас он в следственном изоляторе. Думаете, это его сильно ограничило? Ничуть! Он и из СИЗО рулит своим чёрным бизнесом. У него полно помощничков. Мне постоянно угрожают. Самое страшное произошло два дня тому назад: неизвестные попытались взорвать мою машину. Потому-то и пришлось бежать… Послушайте, Руслан! Надеюсь, вы хорошо меня спрятали?
— Хорошо. Не беспокойтесь.
Они общались до позднего вечера. Тема занимала обоих. Руслана с юности волновала справедливость, справедливость в родной стране и на всей планете, а Ирина за эту справедливость сражалась в реальности — одинокая женщина не побоялась вступить в единоборство с сильными мира сего.
Как далеко люди готовы зайти ради денег и власти? Есть ли такая сила, что положит конец хищникам в человеческом обличье? Как бороться с теми, кто наделён государственной властью, но давно преступил все законы, писаные и неписаные?
В эту ночь долго не мог заснуть Руслан. Думал об Анюте. Как она там без него? Нельзя ни позвонить, ни послать эсэмэску. Нельзя встретиться с нею где-нибудь. Разрешено лишь думать.
Почему он здесь, далеко от неё? Верит ли он в то, что принесёт обществу пользу? И что для этого общества истинная ценность: та справедливость, о которой он размышляет, или нечто иное?
Когда-то государство с его институтами и учреждениями служило формой упорядочивания общественных отношений. Прошли века, и форма стала довлеть над содержанием. В эпоху постмодерна это видно явно. Мундир правит чиновником, форма диктует содержание. Извращение понятий добралось до той крайней точки, где правда обратилась в кривду. Не народ делегирует полномочия чиновнику, но должность даёт тому власть над народом. Учреждения, чья роль в прежнем понимании сводилась к вспомогательному инструменту, созданному для удобства граждан, функционируют для удовлетворения особых потребностей касты чиновников. Выдающиеся приспособленцы так ловко перевернули систему, что личные корыстные интересы ныне не только идут впереди чаяний народа, но и являются движущей силой государства! И эти интересы приспособленцы защищают c завидным упорством!
Куда же придёт такое государство? Вернее, куда его приведут?

49


Маленькая стрелка часов стремилась к нижней точке циферблата. Сотрудницы покидали офисы. Настя оставалась в кабинете: завершала тезисы для интервью телеканалу «РБК», которое планировалось на завтра. То одно, то другое мешало Насте закончить работу. На столе запел зуммер. Ну вот ещё… Ой, это Иванов! Забытый было страх тяжело, как старое вино, ударил в голову.
— Анастасия, завтра у вас интервью на «РБК».
— Да, конечно, Михаил Васильевич, — ответила Настя, чувствуя, как часто-часто колотится сердце под блузкой. — Я почти подготовила материал. Сегодня закончу. Думала с утра у вас утвердить…
— С утра меня не будет. Зайдите ко мне через десять минут, утвердим концепцию. Интересы корпорации превыше всего.
Когда Настя вошла в приёмную, Иванов искал что-то на столе у секретарши. Ольга, наверное, ушла домой. При виде Насти шеф натужно изобразил улыбку и попросил подождать. Анастасия опустилась в кожаное кресло, а Иванов поспешил вернуться в кабинет. Дверь осталась приоткрытой. У Насти создалось впечатление, будто она пришла не вовремя. Но ведь Иванов сам её вызвал! Может, у шефа неожиданный посетитель?
Так, по-видимому, и было. Настя навострила ушки. Из кабинета доносился разговор двоих. Гость Михаила Васильевича говорил с непонятным акцентом, а иные слова то ли комкал, то ли неверно произносил, отчего они казались бессмысленным набором звуков. Да и фразы иной раз строил так, что становилось ясно: русский язык — не его родной.
— Дцим саботы. Вам нужно ускоряться. Всё идёт слишком медленно. Вы понимаете, какие действуют силы?
— Естественно, понимаю. Но мы в России, здесь многое непредсказуемо, — отвечал Иванов.
— Сделайте так, чтобы стало предсказуемо. Как вы это говорите? Вспомнил. Рычаги. Рычаги в ваших руках. Много рычагов. Знайте, господин Иванов, если мне придётся снова бросать мои дела, лететь к вам и улаживать дела здесь, я возьму с собой только одного человека. Который вас в этом кресле заменит.
— Понимаю. До свидания, — удручённо ответил зам по развитию.
Прощание осталось без ответа.
Проходя через приёмную, гость даже не взглянул на Настю, словно её тут и не было. В каждом движении его фигуры ощущались сила и властность. На вид незнакомцу было примерно лет пятьдесят. На мизинце его Настя углядела кольцо — по-видимому, из белого золота. Кольцо украшал чёрный камень в форме четырёхгранной пирамиды.
Кто это такой? Что за власть он имеет над Ивановым, почему таким тоном с ним разговаривает? Анастасия знала штатное расписание компании, знала в лицо всю верхушку штата, но человека с перстнем никогда в здании у набережной не встречала. После той неожиданной встречи она ломала голову, но тайну персоны, грозившей заменить Иванова, так и не разгадала. Попыток докопаться до истины, однако, не оставила.
Улучив как-то удобный момент, Анастасия сказала со смехом Ксении:
— Недавно шеф по делам вызывал. Прихожу, а там у него какой-то странный тип. Представляешь, с шефом нашим говорил как с нашкодившим школьником! Акцент у него какой-то необычный. Никогда такого не слышала.
Подруга пожала плечами. Взгляд её ничего не выражал. Потом лицо Ксении вдруг померкло, его искривила отталкивающая гримаса. Будто она убежать захотела.
— Никто из наших его не знает, — сказала наконец Ксения. — По слухам, это настоящий владелец «Хроногаза». То есть один из настоящих владельцев.
— Владельцев? Без должности в штате? Тогда почему он к заму приходил, а не к генеральному?
— Говорят, раньше ходил к генеральному. Но Иванов наш Толоконского обскакал! Видимо, заслужил больше доверия. Как и чем — этого нам не расскажут. Уже не один год реальная власть в руках Иванова. Ты что, сама не видишь? Толоконского в верхнем кресле держат, чтобы не будоражить государство, общество и прессу. Ну прикинь, появляются заголовки на первых полосах, а в программе «Время» показывают сенсационный репортаж: генеральный директор «Хроногаза» переведён на должность заместителя или отправлен в отставку! Это ж скандал на всю страну, на весь мир! Представляешь, сколько внимания к нам будет? Копать начнут… За те годы, что Толоконский был у кормушки, он столько всего узнал и столько наворотил по указанию собственников! Тронешь его — тайн грязных вылезет как поганок после дождя! Такие деньги, какими владеют корпорации, чистыми не бывают. Особенно в России.Ты лучше помалкивай. Если не хочешь, чтобы тебя постигла участь твоей предшественницы.
— Участь? Что с ней случилось?
— Погибла в автокатастрофе.
Настя вздрогнула: женщина из списка тоже погибла в ДТП. Снег, скользкая дорога…
— Это версия следствия, — добавила коллега. — В газетах так писали. Мы тут думаем, что это была не просто катастрофа… Всё, подруга, давай-ка оставим эту тему. Ты на престижной работе, у тебя статус, оклад и премии… Кстати, ты опять в старых туфлях!

50


Настал последний день в квартире на окраине. Что-то думает хозяйка о поселившейся здесь парочке? Впрочем, вероятные предположения хозяйки не волновали ни Руслана, ни Ирину. Накануне суда обоих беспокоило другое.
Ирина представляла своё выступление, мысленно отвечала на вопросы, которые непременно зададут ей на процессе. От воображаемого зала суда она переходила к личному будущему. Не попытается ли отплатить ей всемогущий мстительный бизнесмен, которого тюремные решётки едва ли остановят? Стоило ли начинать борьбу? Не лучше ли было продать аптечную сеть, поторговавшись с назойливым покупателем? Но кто бы стал торговаться — ей же поставили ультиматум! Этот деятель не ищет мира и покоя. Чиновник-делец казался Ирине воплощением чистого зла. Размышляя об этом, она укреплялась в мысли, что в постоянном страхе жить нельзя. Нельзя идти на поводу у негодяев. Что было бы со страной, если все те, кого притесняют, придавливают, смирились бы со своим незавидным положением?
Пока Ирина рисовала себе воодушевляющие картины борьбы, Руслан продумывал предстоящий путь до райсуда. Справится ли он с заданием ФСБ? Удастся ли обеспечить безопасность той, что ему доверилась?
Приближался час испытания. Руслан не вправе допустить ни малейшего просчёта.
По счастью, волнения оказались напрасными. Наутро девушку, покинувшую «Хонду» у суда, встретили три офицера ФСБ. В их сопровождении свидетельница благополучно прибыла на процесс.
С гордо поднятой головой, помня о своей цели — бороться до победного финала, — Ирина проследовала в дом Фемиды. Присутствовавшим в зале она показалась идеалом спокойствия. Корреспонденты, допущенные на процесс, затем вместе с читателями любовались её вдохновенными фотопортретами.
Страх, мучивший Ирину, в зале полностью исчез, словно растворился в воздухе. Она верила: в суде справедливость восторжествует. Она чувствовала: её тернистый путь сменился наконец гладкой финишной прямой. Мерзавцам не запугать её. Она на своей дороге, и она не свернёт!

* * *

Слушания по делу длились пять долгих часов с перерывом. Когда приговор был вынесен, первой из зала вышла главная свидетельница, окружённая фотокорреспондентами. Она выглядела усталой, но голову держала по-прежнему высоко. За нею кучкой вывалили представители проигравшей стороны. Они походили на выжатые лимоны.
Последним покинул зал заседаний бывший подсудимый, а ныне осуждённый. Сопровождаемый конвоирами, он шагал молча, с потухшим взором. В его ушах всё ещё гремели, прокручиваясь, словно лента криминальной сводки, последние строки приговора: «Назначить наказание в виде восемнадцати лет лишения свободы… с конфискацией имущества… с отбыванием наказания в исправительном учреждении строгого режима…» Не такого финала он ждал!
Руслан сдал арендованную квартиру хозяйке и вернулся домой.
Дни со свидетельницей, с которой его разделяла стена, но объединяли идеи, растянулись будто на недели и месяцы. Жена, офис, управление брендовыми продажами — всё казалось туманным, зыбким, давно минувшим. И было странно к этому возвращаться. Неудивительно, думал Руслан, что сотрудники спецслужб выходят рано на пенсию. Изнашивается не только тело, изнашивается и душа. Чувства словно растворяются во времени, и нужны большое желание и старание, чтобы их оживить.
На кухне Руслан увидел собственный смартфон. Перед ночным отъездом он оставил аппарат на столе. На скатерти лежала записка.

Милый, я люблю тебя и очень скучаю. Возвращайся скорее!

51


Глядя в монитор и вслепую барабаня по клавишам, Настя заканчивала доклад для пресс-центра, прославляющий «Хроногаз». Отлепила от монитора стикер-памятку, смяла, бросила в урну. Рукавом задела ручку на столе, та покатилась, упала на пол. Настя нагнулась — и тут увидела под столом нечто.
Снизу к столешнице было что-то прилеплено малярным скотчем. Что-то маленькое, не больше зажигалки. Несколько мыслей промелькнули одна за другой в Настиной головке. Когда она выпрямилась в кресле, решение уже было принято.
Первым делом она закрыла на замок дверь кабинета, а затем опустилась на коленки и отлепила скотч от столешницы. На белом скотче кто-то написал карандашом номер мобильного телефона. Приклеена же была флэшка. Специалистка по связям с общественностью поскорее спрятала находку в сумку, а потом, стараясь не шуметь и слыша, как отдаётся в ушах стук сердца, отомкнула кабинетный замок.

* * *

Придя домой, Настя включила ноутбук и сунула в гнездо принесённую флэшку. В корневом каталоге содержался единственный файл — видеозапись. Дата создания записи (восемь месяцев тому назад) кое о чём говорила: в то время нынешнюю Настину должность занимал другой человек.
Анастасия запустила видео. По кадрам было видно, что запись велась с одного ракурса, значит, использовалась скрытая камера. Неужели видео сняла её предшественница? Какая смелая девушка!
Кабинет Иванова. В помещении двое: шеф и тот самый загадочный тип, что коверкает слова. Часы на стене. Время: четверть восьмого. Иванов сидит за своим столом, гость — напротив. Настя различила кольцо с пирамидкой на его мизинце.
— Михаил, время кончается. Нужно придать ускорение. Результат слишком дорого нам обходится. Если что-то пойдёт не так, мы потеряем всё. Вы здесь должны хорошо понимать это. Но я не вижу, что понимаете. «Хроногаз» сейчас силён. Никогда прежде корпорация не имела столько power. Ты понимаешь это, мой русский друг? У нас в руках все нити. Чиновники, финансовые потоки, энергия, наконец, foreignpolicy. Как это выразить по-русски? Мы верховные менеджеры. Мы построили государство внутри государства. Наше — внутри, оно незаметное. Но настоящая сила, power, — у него. Внешнее государство — пустая оболочка. Скорлупа. Киреи, цэзжаи киреи! Это представление чарует, да, господин Иванов?
— Да, да, — поспешил согласиться замдиректора. — Всё так и есть, Джулиан. Сегодня мы управляем значительной частью финансовых потоков государства. Мы, именно мы держим в кармане чиновников высоких рангов. Мы, а не кто-то, влияем на ценообразование. Во внешней политике страна без нас — ничто. Бюджет государства без торговли сырьём менее прочен, чем скорлупа, которую пробует клювом подросший цыплёнок. А гигантская доля энергоресурсов сосредоточена как раз в наших руках.
— Тогда почему? Почему, когда вы столько имеете, вы тянете время? Есть вопросы, но ответов нет. Решайте, господин Иванов. Не тяните кота за хвост. Знаете, я очень опасный кот!
Гость поиграл пальцами. Насте снова бросилось в глаза загадочное кольцо.
— Господин Джулиан, — отвечал тем временем хозяин кабинета, и в голосе его Анастасия уловила знакомое уже заискивание, — вы правы, абсолютно правы. И вместе с тем вы должны признать: нам здесь многого удалось добиться. Power! Но это не значит, что теперь дела идут сами собой. У нас есть враги, сохранившие остаток былого могущества. Мы определённо сильнее, однако действовать открыто опасно. Мы не можем одномоментно устранить всех, кто мешает нашим новым планам. Осторожность и взвешенность! Вот мой девиз. Вы не боитесь пламени революции, Джулиан? Русский народ — вот где истинная мощь и всеохватная сила.
— Активисты? — Джулиан поморщился.
— Да, активисты. Те, кто предпочитает молчанию действие. Эти — самые опасные. Если те, кого сейчас модно называть активистами, разгадают наши истинные намерения, мы сгорим в огне революции.
— Браво, Михаил Васильевич! — Джулиан поаплодировал. — Дцим саботы! Ваши предки не служили в Красной армии? Не боролись с белыми гвардейцами? Не ходили на баррикады? Не стреляли из наганов? Красное знамя, серп и молот, пролетарии, Маркс и Ленин. Эти идеи не в моде. Активисты не делают революций. Делают революции другие люди. — Он наклонился к Иванову через стол. — Мы делаем. Киреи. А эти, там, — он махнул рукою с кольцом к окну, — мясо для пушек. Вы удивлены? Они будут служить нам. Эта роль всегда одна. Известно из истории. Класс менеджеров в той или иной форме и нижний класс. И середина. Она для того, чтобы нам было удобно диктовать низшим. Ённи цикавь! Заинтересуй людей. Идеальная форма всегда проста, господин Иванов.
Иванов тоже посмотрел в окно.
— Некоторые из них чему-то учатся, — заметил он. — Порой успешно. А ещё существует национальная идея. Как мы ни пытаемся её выкорчевать, она возрождается раз за разом, как птица Феникс, снова и снова…
— Timeandagain.
— Это может показаться чудом.
— Или глупым упрямством.
— Патриоты, настоящие патриоты не вымерли в России.
— Патриоты?
— Не те, что вопят вслух о любви к Родине, а сами покупают гражданство где-нибудь на Мальте. А те, кто готов умереть за свою страну…
— Что такое? — Джулиан отмахнулся от этих слов. — Таких мало, очень мало! И с каждым кризисом их всё меньше. Кризисы — это хорошо, они есть часть нашей strategy, часть нашего большого плана. Когда наступает crisis, человеку приходится много работать, очень много. Он занят, ему некогда думать. Три слагаемых: работа, водка, телевизор. Вот и вся mathematics. Видите, это не теорема Ферма!
Он замолчал.
— Сотни и сотни лет, — сказал он после паузы, и акцент его внезапно исчез, — Россия стояла нам костью поперёк горла. Однако с той поры, когда нам удалось обратить в прах Советский Союз и подчинить своей воле все союзные республики, мы стали близки к главной цели. Остался последний шаг, Иванов! И ты, сидящий здесь, в раззолоченном кабинете, — тот человек, в чьей власти ускорить будущее! Я испытываю настоящее вдохновение, размышляя об этом! Что ты там говорил о революционерах, активистах и патриотах за окошком? Глупцы! Они уничтожат сами себя, не успев этого осознать. Они будут бороться за одно, а мы подсунем им другое. За ним последует третье — и голова толпы не заметит, как сожрёт собственный хвост! Ённи цикавь!
Есть только одно препятствие, Иванов. Время! Ждать больше нельзя. Тебе нельзя. Нам нельзя. И вот вопрос: когда вы сметёте все помехи, когда освободите путь? Когда диссонансы сменятся подлинной гармонией? Сколько тебе надо time, Иванов? — В речи его снова прорезался прежний акцент.
— Около года, господин Джулиан. Вряд ли меньше. Разве это так много? Вы только что говорили о сотнях лет, о веках… Что такое год для мировой истории? На завершающем этапе корпорация подомнёт под себя более девяти десятых энергоресурсов страны. На следующем этапе мы взвинтим цены на топливо — поднимем вдвое цены на бензин, на авиационный керосин, на газ, на всё. Госаппарат в большинстве своём будет на нашей стороне. Малочисленным оппонентам не совладать с теми, кто принимает основные решения. Последуют массовые банкротства, остановятся производства, начнётся биржевая паника. С помощью подконтрольной прессы корпорация распространит свою версию событий, назначит виновников очередного экономического кризиса. Ими станут неугодные нам представители власти.
— Одним бахом двух зайцев убивахом, — вставил Джулиан.
— Махом, — на мгновенье замешкавшись, поправил его Иванов. — Да, одним броском мы достигнем двух важных рубежей: превратим страну в банкрота и избавимся от последних назойливых противников. Правда, — поспешно добавил замдиректора, — я не исключаю на решающем этапе риска гражданской войны.
— That’sverygood.
— Для народа — нет, для нас — да. На пике протестов и столкновений мы выйдем на арену в роли великих спасителей. Игра продолжится по нашим правилам.
— Я рассчитываю на это. У вас нет права на ошибку.
— Я делаю всё необходимое, господин Джулиан. Мы впишем наш выход на сцену в календари. Провозгласим день исторической датой. Установим праздник. И выходной день.
— Red! Красный, — заметил собеседник. — Вы, русские, очень любите красный цвет!
— Мы понизим цену на водку. А затем легализуем в стране наркотики.
— Impressive! Я вижу, вы тоже имеете inspiration, вдохновение.
— Несмотря на некоторые отклонения от плана, мы успешно продвигаемся к цели, — заявил Иванов, как бы подводя итог своему короткому спичу и заодно оправдываясь перед гостем.
— Ваши старания будут вознаграждены, — ответил с важным видом посетитель. — Я помню, куда вы метите. — Он почему-то посмотрел на потолок. — Я не забыл о вашем стремлении править Россией.
Настя так и подпрыгнула. Вот так поворот!
На экране шеф вкрадчиво осведомился:
— Но как же Толоконский?
— А что Толоконский? — Собеседник вздёрнул брови, изогнутая форма которых напомнила Насте еловые лапы. — Вы что, слепы? Толоконский уже не тот. Ему не удастся то, чего добьётесь вы.
— Я доведу миссию до конца, верьте мне! — пылко заявил Иванов.
Насте показалось, что сейчас он слезет с кресла и поползёт целовать туфли этому Джулиану!
— Вы сами в этом заинтересованы, — сказал холодновато гость и поднёс к глазам руку с камушком, словно собирался поцеловать пирамидку. — Фигуры, Иванов, фигуры! Вы неважный шахматист. Рубака, а не игрок. Красный армеец! Вы любите лик-ви-ди-ро-вать. — Он произнёс глагол по слогам, и каждый слог отпечатывался в Настином сознании, будто чеканный шаг подкованных сапог по Красной площади. — За последний год вы слишком увлеклись… э-э… лихой рубкой. Ofcourse, этот метод не отвергается! Но где ваше чувство меры? Дцим саботы! Вы имеете лимит. Не увлекайтесь, Иванов.
— Понял, виноват, учту… — забормотал Настин шеф и слегка вжался в кресло.
Потом двое в кабинете пили чай, который хозяин кабинета заварил и подал гостю самостоятельно, без секретарши. Джулиан потребовал, ухмыльнувшись, чтобы Иванов налил ему чай в гранёный стакан, а тот поставил в подстаканник. Они говорили теперь на известные деловые темы: о нестабильных мировых ценах на нефть, колебания которых влияют и на рыночную цену газа, о конкуренции автозаправочных станций в Москве, о курсе рубля относительно доллара. Любой, кто наблюдал бы за этой беседой, ничего бы не заподозрил.
Анастасия ёрзала на стуле, смотрела на экран и не могла поверить, что эта вот парочка, дующая чай по-русски, только что приговорила Россию к политической смерти! И Иванов, её начальник, подающий какому-то иностранцу стакан, собирается пролезть в Кремль и править Россией!
Осознав эту мысль во всей её глубине, Анастасия застыла, будто в трансе. Файл оборвался, когда замдиректора и его таинственный гость допили чай.
Вот, значит, что такое «Хроногаз»! Вот почему Ксения советовала ей держать рот на замке! И вот почему у многих здесь холодные рыбьи глаза!
И она в этом «Хроногазе» работает.
А сколько радости было, когда Иванов взял её на работу, в офис у Фрунзенской набережной! О каких блестящих перспективах она мечтала! О какой головокружительной карьере! А о чём мечтают здесь менеджеры? Бутики, туфли, новые наряды и вечеринки!
«Кстати, ты опять в старых туфлях!» — сказала ей недавно Ксения. Туфли… Не купи она накануне поездки к эмвэдэшному чину новые туфли, она бы не споткнулась и не упала, а чемоданчик с деньгами бы не раскрылся. Именно этот случай стал знаковым. Теперь второй случай: упавшая со стола ручка и обнаруженная флэшка.
Настя отсоединила флэшку от ноутбука, спрятала в ящик стола. Туда же убрала обрывок малярной ленты. Приняла душ и бросилась в кровать.
Спала она ровно, однако утром проснулась с ощущением кошмара. Флэшка, прилепленная снизу к столу, диктаторские планы шефа… Но то был не сон, то была явь!
Флэшка лежала на столе. И была осязаемой, твёрдой, реальной вещью. И сцена диалога, записанная на ней, не могла быть плодом подсознания.
На столе? Но ведь вчера она убрала её в ящик! Вместе с полоской скотча. Настя помнила это явно, помнила даже ощущения пальцев. Неужели ей всё-таки приснился кошмар?
Она убрала флэшку с глаз долой, спрятала в ящик, в уголок, прикрыв разными бумагами.
В офисе ею овладела другая тревога. Где держать флэшку? Выбросить в мусоропровод? В реку? И как дальше работать на чудовищный «Хроногаз»? Как вообще жить после этого? Когда будущее всей страны разрушается, и до финала катастрофы остался в лучшем случае год! И заправляет всем этим не кто-нибудь, а её начальник!
День за днём думала об этом Анастасия, но решения не находила.
— Что с тобой происходит? Куда подевались румяные щёчки? — интересовалась Ксения. — Беременность? Проблемы на личном фронте?
— На фронте?.. — Настя вздрагивала, представляя фронт, только не личный, а настоящий — растянувшийся по всей стране фронт гражданской войны.
— Тебе бы в отпуск смотаться! И вообще, ты поменьше работай. Не надо так себя изводить. От твоего усердия «Хроногаз» выше не прыгнет.
«Выше уже некуда», — думала Настя, массируя виски.

52


Первые дни июня. Прекрасная пора, когда человек согревается вместе с природой, когда солнце стоит высоко, дни длинны, а ночи коротки, когда хочется выскочить из квартиры, доехать до луга и растянуться на траве, забыв о работе, суете, магазинах, метро и пробках на дорогах, обо всём том, что наваливается на душу и тело тяжким грузом.
Суббота. Выходной. Нет ни коллег из «Хроногаза», ни приказа явиться к начальству. Страх, что точил теперь Настю беспрестанно, немного отступал, словно давал передышку на выходные.
То ли субботний день так повлиял на ход мыслей Анастасии, то ли ясное безоблачное летнее небо, окрасив лёгкой голубизной стену в комнате, шепнуло ей о чём-то на ушко, но она выдвинула ящик из стола и вытянула оттуда сложенную вдвое бумажную полоску с номером. Пальчики с лёгкостью пробежались по экрану смартфона. Она так хотела, чтобы безмятежность снова вернулась в её душу!

* * *

Едва слышно шелестел кондиционер в домашнем кабинете. Полковник Березин изучал отчёт оперативной группы, когда неожиданно зазвонил сотовый телефон. Впрочем, этот аппарат всегда звонит неожиданно: мало кому известен его номер. Андрей Николаевич нажал на трубке зелёную кнопку.
— Слушаю!
Ответом ему было прерывистое дыхание. Вроде бы женское.
— Говорите, я слушаю!
— Я… Извините, я нашла этот номер, — прозвучал молодой женский голос.
— Где нашли?
— На работе.
— Где вы работаете?
— В «Хроногазе». Я… я заменила Ольгу Ковалёву.
Целый вихрь пронёсся в мозгу полковника. Он не заметил, как вскочил на ноги.
— Слушайте меня внимательно и не перебивайте! Немедленно выньте SIM-карту из своего телефона. Купите где-нибудь новую, только не регистрируйте её на себя. Сумеете купить таким образом карту? Если не удастся, позвоните мне из любого таксофона. Действуйте!

* * *

Как быстро он распорядился! И даже имени её не спросил.
Пальцы Насти уже открывали крышку отсека SIM-карты. Она в точности исполнит все приказания незнакомца.
— Он мне поможет. Он меня спасёт, — приговаривала Настя. — Он скажет, что мне делать и куда идти. Я верю в это.
Да и во что ей было ещё верить? Не в высокие же идеалы «Хроногаза», пропагандируемые ею же через доклады, обзоры и парадные выступления перед официальной публикой и прессой!
Она перенесла на флэшку вдобавок к видеофайлу фотокопии листов со списками, переданными Иванову чином из МВД. Затем спустилась в метро и проехала две станции. В торговом комплексе «Время будущего» у первой же стойки операторов связи разжилась незарегистрированной SIM-картой. Ни имени, ни паспорта шустрый продавец не спросил.
Ощущая себя подпольщицей, Настя поднялась на третий этаж и присмотрела столик в большом кафе. Столик только что освободила семья. Анастасия вставила в смартфон новую карту. Никто не обращал на неё внимания. Официантки, сбившиеся с ног от субботнего наплыва посетителей, не спешили обслужить одинокую девушку. Самое время позвонить по запомнившемуся номеру.
— Слушаю?
Она прошептала:
— Здравствуйте, это я. Я сделала, как вы просили. Карту купила.
— Где вы?
— В одном торговом центре.
— Назовите адрес, я приеду, телефонный диалог со мной для вас нежелателен. И даже опасен.
Да что за таинственный дядя? Анастасия осмелела:
— А не представиться ли вам? Могу ли я вам доверять?
— Андрей Николаевич Березин. Полковник ФСБ.
— Ой, — сказала Настя. — Я что-то такое думала… Погодите минуточку… Кофе, один кофе, больше ничего! — сказала она официантке. Когда та ушла, Настя сказала собеседнику, в каком торговом комплексе и каком кафе его ждёт.
Сердце Насти колотилось быстро-быстро: и от тревоги, и от выпитого крепкого кофе. Наконец в кресло рядом с нею опустился незнакомый мужчина.
— Здравствуйте, я Березин.
— Быстро вы, — сказала она.
— Не успел спросить ваше имя.
— Анастасия. Фамилия Бородина.
— Как я понял, вы занимаете должность, которую ранее занимала Ольга Ковалёва. И давно вы в «Хроногазе»?
— Почти восемь месяцев.
— И как, нравится работа?
— Первое время — да, нравилась. Карьера, свой кабинет с видом на столицу, престиж…
— По говору слышу, вы не коренная москвичка.
— Екатеринбурженка.
— Ясно. А теперь престижная работа не нравится?
— Я её ненавижу, Андрей Николаевич! Как это мерзко! Вы не поверите, наверное…
— Что именно мерзко?
— А могу я задать вопрос? Расскажите мне сначала об Ольге. Что вас с нею связывало? Я знаю, почему она погибла. И знаю, кто поспособствовал её смерти. И не хочу, чтобы со мной случилось то же.
Будто тень от тучи накрыла лицо Березина.
— Чёрного чая без сахара. И всё, — сказал он официантке.
Проводил её взглядом.
— Будь по-вашему, Анастасия. Слушайте… В государственных структурах есть группа служащих, глубоко преданных Родине. Это не пустые слова. Пусть ими и жонглируют пустобрёхи в телевизоре, их высшего смысла никто не отменял.
Десятки лет эти люди по мере своих сил ведут борьбу за интересы Родины. Каждый на своём месте. Десятки лет: и когда был СССР, и когда остался его осколок — Россия.
В последние годы для этих людей… для меня и моих единомышленников важнейшей задачей стала плотная работа по «Хроногазу». Работа почти безнадёжная. И всё же шанс разоблачить корпорацию есть. И упустить его мы не вправе.
Анастасии пришли на ум слова, сказанные её шефом в разговоре с господином Джулианом: «А ещё существует национальная идея. Как мы ни пытаемся её выкорчевать, она возрождается раз за разом, как птица Феникс, снова и снова…»
— Эта корпорация, управляемая извне страны, — продолжал полковник ФСБ, — намеревается обрести полный контроль над основными политическими и экономическими процессами, протекающими в России. Если боссы организации своего добьются, население нашей с вами страны из граждан превратится в толпу бесправных рабов. И «Хроногаз» успешно движется к цели, захватывая новые и новые рубежи. Не это ли вы находите мерзостью?
Настя кивнула. Березин был тем, кто ей нужен.
— Корпорация, в которой вы работаете, давно проникла во все сферы и институты: влезла в государственные органы, прорыла ходы во внутреннюю и внешнюю политику, окопалась в производстве и закрепилась в международном бизнесе. «Хроногаз» максимально приблизился к такому состоянию, когда с ним не совладает никто. Грядёт жёсткая диктатура, её предвестники видны нам уже сейчас.
Настин собеседник принял у официантки чашку с чаем. Помолчал, дожидаясь, когда та заберёт пустую чашку у Насти и уйдёт.
— Который год в суде длятся слушания по делу, чьим финалом должно стать приостановление деятельности корпорации и пошаговая проверка её подразделений и филиалов. Но до сих пор нам не удалось собрать достаточного количества улик и нанести «Хроногазу» серьёзный удар. Незначительные увольнения, штрафы — это всё, чего мы добились.
Противостояние с корпорацией-монстром крайне опасно. Всей схемы защиты «Хроногаза» не представляет себе даже наша структура. Кроме того, хроногазовцы не стесняются в средствах и способах противодействия. Морали и гуманности для них не существует. Хорошо всё, что хорошо «Хроногазу», — вот их этика. Дискредитация оппонента, запугивание, физическое уничтожение противника и кое-что ещё, с чем мы стремимся разобраться, — далеко не весь арсенал методов тех, кто рвётся к диктатуре.
Теперь об Ольге. Она сама связалась с нами. Как и вы, Настя. Ольга рассказала нам о поручениях своего начальства, идущих вразрез с законностью. В числе прочего Ковалёвой стало известно о передаче крупных сумм наличных денег высокопоставленным сотрудникам государственных служб и силовых ведомств. Со временем она поняла также, что служит своего рода связным между «Хроногазом» и подконтрольными ему чиновниками. Она стала звеном в обмене какой-то страшной информацией — и пожелала открыться структуре, которая представлялась ей относительно чистой и честной.
Ольга дала нам реальный шанс получить неоспоримые доказательства преступлений высшего управленческого звена корпорации. Враждебные намерения «Хроногаза» в отношении российской государственности — это как раз по линии ФСБ.
Однако противник нас переиграл! — Полковник опустил глаза. — Перед решающим слушанием Ольга трагически погибла. Я признаю: ФСБ не сумела оградить свидетеля от рук профессиональных убийц. — Он поднял голову. — И тут возникаете вы. Как вы добыли мой номер?
— Он был написан на малярной ленте. Кто-то приклеил флэшку к моему столу. К столу в моём кабинете. В её бывшем кабинете…
— Флэшку? Она у вас? Что на ней?
Настя наклонилась к Андрею Николаевичу.
— Запись встречи заместителя директора по развитию, Михаила Васильевича Иванова, с человеком, которого он называет Джулианом. С иностранцем. Он говорит то с акцентом, то без него. Очень странный тип. Коллега сказала мне, что он — один из владельцев корпорации. Так она думает.
— Выходит, Ольга чувствовала: что-то идёт не так. И сделала копию…
— Я копий не делала, Андрей Николаевич. И хранить эту штуку дома боюсь. Держите.
Полковник быстро, словно фокусник, убрал флэшку.
— Вы никому не говорили об этой флэшке?
— Кроме вас. Мне и думать-то о ней страшно. Кошмары снятся.
— Понимаю.
— По-моему, запись пригодится вам для противодействия «Хроногазу». Там не только видео. Я добавила кое-что от себя. Копии списков, которые моему начальнику в обмен на чемодан с деньгами передал один человек из Министерства внутренних дел. Большая шишка.
— Анастасия, вы не представляете, как я благодарен вам за смелое решение! Вы могли бы выкинуть флэшку, но вы предпочли встать на путь правды.
— Знать бы, куда этот путь приведёт!..
— Вынужден просить вас ещё об одном одолжении. Настаивать, уговаривать не смею. Приму любой ответ. Вы необходимы в суде, Настя. Нам требуются не только доказательства, но и штатный сотрудник «Хроногаза», способный подтвердить преступные деяния корпорации. В совокупности с уликами выступление свидетеля сыграет ключевую роль. Да, — полковник вздохнул, — Ольгу Ковалёву я не смог уберечь, и этот груз останется со мной до конца жизни. На сегодня вы — наш единственный шанс. Я обещаю беречь вас как дочь родную.
Настя долго молчала, смотрела куда-то, ничего не видя.
— С вами всё в порядке? — забеспокоился Березин.
— В порядке. Я согласна.
— Вы будете жить, и вы будете счастливы, Настенька, — заговорил торопливо новый знакомый. — Клянусь. Не бойтесь никого и ничего. Сейчас возвращайтесь домой. И продолжайте работать в корпорации. Возьмите-ка вот телефончик. — Андрей Николаевич протянул ей дешёвую чёрную трубку. — Сюда вставьте свою новую карту. Звоните мне только с этого аппарата. Судебный процесс — дело сложное. Подготовка к следующему заседанию займёт около месяца. Не исключаю, что за это время у вас появится дополнительная информация. Но сверх меры не рискуйте. И смотрите, не навлеките на себя подозрений!

53


В одном из кабинетов Министерства внутренних дел мужчина в штатском костюме снял с телефона трубку. Набрав номер, произнёс:
— У ФСБ новый незарегистрированный водитель. Автомобиль «Хонда Аккорд». Нужны данные для отслеживания. Запросите у нашего человека.

54


Кроме Березина, в кабинете присутствовали двое. Полковник говорил, остальные слушали.
— На меня вышла сотрудница «Хроногаза», занявшая должность Ольги Ковалёвой. Оказывается, Ольга не оставила нас с пустыми руками: спрятала в своём кабинете флэшку с видеозаписью разговора Иванова и Джулиана Мэндрида. Видеофайл у меня. Иванов и Мэндрид наговорили на пожизненные сроки, на приостановление деятельности корпорации и арест её имущества и счетов. Товарищи, Ольги нет в живых, но она дала нам второй шанс… Запись представим на очередном слушании. Потребуется заключение экспертов о подлинности, но это пустяки. Запись настоящая. Новая сотрудница «Хроногаза», которой многое открылось внутри корпорации, согласна свидетельствовать в суде. Готовьтесь. Другой возможности не будет.
— Минуточку, товарищ полковник… Как быть с генеральным директором? С Толоконским? И вообще с верхушкой? — спросил один из присутствующих. — Их упустим? Они выйдут сухими из воды? Отправятся куда-нибудь в Лондон?
— Наша нить к ним — Иванов. Возьмём его, он сдаст всех. Убеждён: за делом Иванова будут сшиты дела и на остальных.

* * *

Тревога и страх покинули Настю; ночные кошмары пропали. Она понимала и чувствовала: решение принято верное. Близился июль, а с ним приближалось и судебное слушание, исход которого зависел от Насти и от файлов, переданных ею полковнику из ФСБ.
Ольгу Ковалёву, решившуюся пойти против корпорации, Настя находила образцом героизма. Обаятельная и умная девушка, может быть, чем-то похожая на неё, тоже строила планы, мечтала, радовалась карьере, успеху. Но в какой-то момент жизнь Ольги резко повернула: она узнала нечто такое, что не могло оставить её безучастной к судьбе страны, к тому, что затевают чудовища внутри корпорации. Предшественница Насти нашла в себе мужество выступить против могущественных сил зла, расставивших для неё смертельную ловушку. Она презрела страх и погибла. Даже «структура», то есть ФСБ, не смогла уберечь Ольгу от длинных рук «Хроногаза». И теперь она, Анастасия Бородина, доведёт дело Ольги Ковалёвой до финала. Она не отступит. Как не отступит и этот полковник. Главное же — людям должна открыться правда о планах иностранца и Иванова, метящего в президенты России. А то и в цари!
Нетерпение и любопытство, которые только разгорались в ожидании суда, подтолкнули Настю к собственному внутреннему расследованию. Понемножку, как бы невзначай, по крупице, Настя выясняла у Ксении, у других коллег, что же случилось с Ольгой Ковалёвой, какой образ жизни та вела, чем интересовалась, куда ходила, что любила есть, что читала и даже как одевалась. Образ стал преследовать её, интерес к жизни Ольги сделался чем-то вроде навязчивого хобби. Настя заново обшарила весь кабинет в поисках каких-нибудь вещичек и мелочишек, оставшихся от предшественницы, однако, к своему великому сожалению, ничего не обнаружила. Впрочем, это был рабочий кабинет, а не домашняя комната.
Слухи о чрезмерном любопытстве Бородиной к судьбе Ковалёвой дошли сначала до секретарши, восседавшей в приёмной господина Иванова, а от неё — до самого заместителя директора по развитию. Референтка Ольга, блондинка с длинными ногами, вопреки расхожему мнению, не была особой легкомысленной и вовсе не ублажала босса, давая ему уроки Камасутры. Взгляд её недаром был цепок. Секретарша исполняла роль соглядатая: поставляла начальнику сведения, касавшиеся внутрикорпоративной жизни.
— Михаил Васильевич, — доложила блондинка, — последнее время Анастасия Бородина очень интересуется персоной Ольги Ковалёвой. Она даже внешне переменилась. Как-то странно, когда девушка начинает одеваться так же, как та, которая прежде работала на её месте… — Секретарша осеклась.
— Давай без эмоций, конкретно, — велел Иванов. — Что именно её интересует?
— Абсолютно всё. Как Ковалёва работала, её жизнь вне компании, привычки, любимые рестораны, блюда, фильмы, книги, знакомые и друзья. И ладно бы, обе были подругами! Но они ведь и знакомы-то не были.
— Не были… Спасибо, Ольга, я займусь этим вопросом. — Имя секретарши постоянно напоминало Михаилу Васильевичу о той, другой Ольге, что посмела встать на его дороге, намереваясь разрушить грандиозные планы корпорации, уже входившие в финальную стадию. Но её быстро остановили, и остановили навсегда.
«Новое препятствие, — размышлял Иванов, оставшись в одиночестве. — Или препятствия нет? Подумаешь, тряпки или рецепты! А может, Бородина прочла отчёты предшественницы и увлеклась её стилем. Ковалёва, надо сказать, работала идеально. До тех пор, пока… А если нет? Если за стилем и тряпками стоит нечто большее? Джулиан меня с потрохами сожрёт и не подавится! Если возникнет новая помеха планам, меня отправят вслед за Ковалёвой! Неужели опять вскроется шпионская история? Будет весело — ведь Бородину в корпорацию привёл я! Второй ошибки Мэндрид мне не простит. Ковалёву тоже выбрал я».
Заместитель директора набрал номер начальника службы безопасности.
— Алексей, зайдите ко мне.
Вскоре в кабинете появился мужчина крепкого телосложения. Его квадратное лицо хранило каменное выражение.
— Ответственное задание. Анастасия Бородина. — Он назвал должность и намеренно уточнил: — Работает на месте Ольги Ковалёвой. Установить круглосуточное наблюдение. Докладывать ежедневно.
— Сделаем, Михаил Васильевич.
— Это не всё. Задействуйте наших людей из МВД. Дело серьёзное.
— Вас понял.
Вечером, когда Анастасия покинула здание близ набережной, с парковки тронулся чёрный тонированный «Мерседес». Похожий «Мерседес» дожидался её возле дома. Руслан на месте девушки, конечно, засёк бы слежку сразу — хотя бы по примелькавшимся однообразным машинам. Но Настя не была Русланом, в ФСБ не обучалась и на парковке клиентов не обслуживала.
Неладное она заподозрила лишь на третьи сутки. Сработала женская интуиция. Свои опасения девушка проверила способом, подсмотренным в шпионском фильме. Сначала она обратила внимание на чёрные автомобили, появлявшиеся там, где появлялась она, а затем на их номера. Две машины с двумя номерами следили за нею изо дня в день. Кто за ней наблюдает? Понятно, кто! Боже, что же делать? Если распознать «Мерседесы» она сумела, то шпионящих людей едва ли выявит. «Меня могут схватить в любой момент», — сделала она вывод. Закрывшись в квартире, она с дрожью думала о том, что с нею сделают. Ольга Ковалёва до суда не дожила. Незавидный финал ждёт и её. Тогда и дело, начатое предшественницей, закончено не будет. Иванов и его подельники, рассуждающие на тему ликвидаций, приберут к рукам всю страну. Наверное, её убийство господин Джулиан спишет Иванову сверх лимита!
Пора звонить. Звонить полковнику. Он обещал беречь её как дочь родную. Настя зашторила окно, будто кто-то подглядывал за нею и с воздуха, и достала из стола чёрный телефон. Но звонить из квартиры не стала. Переоделась и отправилась с березинским телефоном на улицу. Наверняка за нею следят. Она проехала несколько станций метро, поменяла ветку, проехала ещё несколько станций, выскочила наверх, взяла такси и прокатилась на расстояние пары трамвайных остановок. Затем, оглянувшись и не заметив никого подозрительного, скрылась в здании торгового комплекса «Гагаринский», а там заперлась в женском туалете. Набрала на чёрной трубке номер.
— Настя, я слушаю!
— За мной следят, это точно, точно, я засекла по номерам, одни и те же машины, «Мерседесы», и не первый день, — затараторила она. — Я думаю, и пешком ходят, но не уверена…
— Где вы находитесь?
— В туалете… — Она сказала название торгового центра. — Эти люди, которые следят, они не предпринимали никаких действий. Просто следят.
— Я понял. Возвращайтесь в свою квартиру. Без паники. Вам нельзя показать, что вы чего-то испугались. Мне больше не звоните. Около полуночи за вами приедет мой человек. Соберите необходимые вещи. О деньгах не беспокойтесь. Электронными устройствами — телефонами, компьютерами и так далее, — больше не пользуйтесь. Любая связь с внешним миром до суда исключена. Вас увезут, повторю, около полуночи. Пункт вашего временного убежища неизвестен никому, кроме водителя. Прошу: сделайте всё именно так, как я говорю. От ваших показаний зависит многое. Меня вы увидите теперь только в суде. Настя, есть какие-нибудь вопросы?
— Нет.
— Отправляю сообщение с кодовой фразой. Эту реплику повторит тот, кто должен вас забрать. Удачи нам всем!
Девушка убрала умолкнувший телефон в сумочку.

* * *

— Олег, ты в Управлении?
— Да.
— Давай ко мне.
Закрыв за собою дверь, прибывший спросил:
— Есть причина для срочности?
— Есть, — сказал Березин. — Ночью Настю нужно увезти.
— Вычислили?
— Пятьдесят на пятьдесят. За ней установили наблюдение. Кто у нас сейчас свободен?
— Руслан.
— На «Аккорде»?
— Да.
— На этого парня можно положиться. Выдай ему полный комплект. И денег на две недели. Действуй. Нам нельзя опоздать.
— Есть!

55


Телефон зазвонил в начале девятого.
— Привет, Руслан. Дело безотлагательное. Сегодня ночью. На две недели. Свободен только ты. Что скажешь?
— Привет, Олег.
Что он скажет? Он сам принял поворот судьбы. И давать задний ход не станет. Если его вторая работа повредит первой, значит, прощай, первая. В эту минуту Руслан всем сердцем ощутил, какое дело по-настоящему важно ему и дорого.
— Я готов, — сказал он в трубку.
— Встречаемся в десять. Где, напишу в сообщении.
Спустя час он ждал капитана в условленном месте у пустыря, окружавшего новостройку. Сидел в «Хонде». Было ещё светло. Вот и Олег. Он нёс тяжёлую с виду сумку.
— Открывай багажник, — скомандовал капитан ФСБ. Рывком поднял и уложил сумку на дно. Расстегнул замок. Показал содержимое, не доставая: два чёрных бронежилета на липучках.
— Меры повышенной безопасности, — сказал негромко. — Жилеты наденете по дороге в суд.
Затем вытащил сложенный пластиковый пакет.
— Тут наличные. Хватит, чтобы хорошо отдохнуть. Смотри, сильно не расслабляйтесь. Теперь оружие.
Оружием оказался укороченный автомат Калашникова со сложенным прикладом и глушителем. И даже гранатомётом!
— «Канарейка» на всякий случай. АКС-74 с буковкой «У». Укорот с наворотами. Магазин полный, прилагаются два дополнительных. Бронебойно-зажигательных гранат, прости, не полагается. — Олег усмехнулся. — «Левые» номера. Что с ними делать, ты знаешь. — Рогов продемонстрировал парочку регистрационных знаков.
Последним предметом, вынутым из вместительной сумки, был синий проблесковый маячок. Капитан спросил:
— Как им пользоваться и при каких обстоятельствах, объяснять не надо?
— Не надо.
— Идём в машину.
В «Хонде» Олег дал ему листок бумаги.
— Приедешь около двенадцати. Времени с запасом, пробки на дорогах уже рассосались. Имя объекта: Анастасия. Четыре коротких звонка. На вопрос «Вам кого?» дашь ответ: «Вы вызывали специалиста по ремонту кондиционеров». Будь осторожен: дом под наблюдением. Но в этот раз от нас никого не будет. Спецы там пасутся слишком опытные. Раскрытие — путь к непредсказуемости и провалу. Ты реализуешь эффект внезапности. — Олег ткнул пальцем в строчки. — Адрес райсуда и время прибытия. А тут координаты с расшифровкой. По ним за три часа до начала заседания встанут автомобили прикрытия. Мы не знаем, где вы объявитесь, и знать не должны. Никакой связи у нас не будет. Как ты поймёшь, где машина прикрытия? Выберешь автомобиль, который будет ближе других к тебе по пути следования. Остановишься возле него на пару секунд. Он эскортирует тебя до конечной точки. Это, так сказать, допстраховка. Дело, Руслан, крайне важное. Ни пуха ни пера!
— К чёрту!
Капитан ФСБ растворился в сгущавшихся сумерках.

* * *

— Мне необходимо уехать, милая. Сегодня. — Руслан посмотрел на часы. — Можно сказать, сейчас.
— Развернёшься с порога и укатишь?
Руслан вздохнул. И почему в остросюжетных фильмах никогда не показывают, как трудно бывает жёнам агентов?
— Ещё и в пятничный вечер! — Анна будто прочитала мысли мужа. — И когда обратно? Надеюсь, не дольше, чем в прошлый раз?
— Дольше, Анюта. Прости. Две недели.
— Хорошо… — Она как-то обмякла и опустилась в кресло. Положила тонкие руки на подлокотники. — Вот так и буду сидеть в прихожей и ждать… Ждать ненаглядного. Как Кончита своего Резанова.
«Но Резанов же не вернулся…»
Руслану вдруг захотелось посмотреть на шар. Он прошёл в гостиную и осторожно снял шар с полки. Зачем, с какой особой целью Владимир Николаевич подарил им эту игрушку? Что покажет шар в будущем? Или иначе: что он и Анюта должны увидеть? Смогут ли увидеть? Не ошибся ли отставной милиционер, вручив мистический подарок Прижоговым?
Стеклянный шар, отполированный неизвестным мастером до водяной прозрачности, переливался, играл разноцветьем бликов в электрическом свете.

56


Новая операция со свидетельницей началась точно так же, как предыдущая. В полночь Руслан припарковал «Хонду» и широким шагом направился к подъезду, успевая зрительно «сфотографировать» территорию. Заметил за кустами «Лэнд Ровер» с выключенными фарами. Вот оно, наблюдение! Поднялся на седьмой этаж по ступеням, желая убедиться, что на площадках и маршах никого нет. На условленные звонки сразу же, будто хозяйка стояла за дверью, ответил приглушённый женский голос:
— Вам кого?
— Здравствуйте. Вы вызывали специалиста по ремонту кондиционеров.
— Здравствуйте, проходите. — Хозяйка пропустила Руслана, закрыла за ним стальную дверь, затем деревянную, словно и не собиралась никуда уходить.
— У вас всё готово?
— Сумка. И я.
Руслан улыбнулся.
— Не будем медлить.
— Да.
— Сумку понесу я. Вы закрываете двери, я жду на площадке.
Волнения почти не было, как и с предыдущей свидетельницей, Ириной.
— От подъезда до моей «Хонды» — быстро, без пауз!
— Поняла.
Спортивным шагом, сильно напоминающим бег, двое припустили к машине. Сердца у обоих стучали в унисон. Мотор «Лэнд Ровера» взревел ещё до того, как щёлкнули замками дверцы «Хонды». Ослепительно вспыхнули роверовские фары. К счастью, ни Руслан, ни его спутница на чужую машину в этот момент не смотрели. Выворачивая на проезжую часть, Руслан глянул в зеркало заднего вида: громоздкий «Лэнд Ровер» выкатывал за ними с парковки.
Но кто скажет, что эта неповоротливая стальная громадина угонится за юркой и быстрой «Хондой»? Спустя десять минут «Аккорд» катил в сторону М-4, не имея на хвосте опасного спутника.

* * *

— Объект потерян. Наверняка это был водитель ФСБ. Есть данные со спутника? — Вопрос задал в микрофон человек, расположившийся в переднем пассажирском кресле «Лэнд Ровера».
В микронаушнике прозвучал ответ:
— Нет. Передатчик выключен. Номера не запомнили?
— Не вижу смысла запоминать номера. Они скоро скинут их. Обычная их практика.
Пассажир «Лэнд Ровера» до боли в глазах всматривался в экран навигатора, словно желал заставить устройство выдать нужные координаты. Но экран показывал картинку в штатном режиме, как будто всеми своими микросхемами игнорировал желание человека. Дальнейшая погоня потеряла смысл. Мужчина злобно скомандовал:
— Шустрый попался!.. Разворачивай на базу!

* * *

Человек в одном из кабинетов Департамента военной контрразведки ФСБ на Лубянке выключил ноутбук. Снял трубку стационарного телефона. Сказал:
— Спецгруппа контроля сообщила: автомобиль покинул район проживания объекта. Сигнал передатчика отсутствует.
— Дату вы знаете, — ответил невидимый собеседник. — Не упустите момент. О появлении сигнала докладывать лично мне. И только мне. Надеюсь, сигнал не появится…
— Слушаюсь!

* * *

Звёздное сияние освещало синеватую ленту шоссе. Казалось, что за окнами холодно. Между тем стояла тёплая летняя ночь.
— Куда мы? — спросила Настя.
— На юг. Путь предстоит долгий. Расчётное время — шестнадцать часов. Вы можете поспать на заднем сиденье.
— Не хочу спать. Почему на юг?
— Я там вырос. Но мы едем не к моему родному дому. Туда нам нельзя — найдут. Но во всём городе не найдут.
— Я сама сглупила, — призналась девушка. — Это из-за меня. Если б я не расспрашивала о своей предшественнице, если б помалкивала…
— Не стоит винить себя, — сказал Руслан. — Думайте о будущем.
Сам же он снова подумал о том повороте, что совершил некогда в жизни. Вот и эта девушка, Анастасия, тоже вошла в поворот судьбы. И обратного хода нет. Прошлое не вернёшь и не переиграешь…
«Хонда» мчалась по ночной трассе, минуя города, городки и деревни: Каширу, Чёрную Грязь, Ефремов, Елец, Хлевное, Комсомольский, Воронеж. Позади оставались леса, луга и поля. Маленькая машина, одна из множества светящихся точек, рассекавших российские просторы во всех направлениях, стремилась к южным границам большой страны.

* * *

Министерство внутренних дел. Утро.
В один из кабинетов вошёл человек. За столом, нервно пощёлкивая пальцами, его дожидался вчерашний пассажир «Лэнд Ровера». С нетерпением он обратился к вошедшему:
— Как успехи?
— Докладываю: собрали информацию с камер. «Хонда», подпадающая под описание, вчера около полуночи свернула с МКАД на М-4. Без остановок проехала по шоссе более ста пятидесяти километров. Далее след теряется.
— Ясно. Свободен.
Обитатель кабинета остался в одиночестве. Палец его пробежался по кнопкам телефонного аппарата. В трубку полетел доклад:
— Объект уехал далеко от Москвы. По М-4. Уверен, тем же путём и вернётся. Когда, мы знаем. Девчонку будем брать на посту.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 10
© 10.11.2019 Роман Шевченко
Свидетельство о публикации: izba-2019-2669427

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


Игорь Донской       16.11.2019   18:17:05
Отзыв:   положительный
Прочитал с удовольствием. Русский Джеймс Бонд. Написано живым, не занудным языком. Рекомендую как книгу на субботний вечер.
Главное, что ценно -нет политических рассуждений о проданной Родине, офицерской чести. Работа есть работа. Много хороших наблюдений и по Москве и ПодМосковью.
Но каплю дегтя все таки добавлю- грани не отточены. Как то рывками пишет. Но это мое личное мнение.
Не переживаешь за судьбу героя и не влазишь в его шкуру. Но это уже высший пилотаж. Писательский или киношный.
Спасибо Автору.
С уважением, Игорь.
Роман Шевченко       16.11.2019   21:16:16

Спасибо за отзыв, Игорь!
Это вы верно подметили - русский (уверен, здесь не имелась ввиду национальность, ведь русским по духу - может быть и лезгин, и татарин, и чуваш). А быть русским, это прежде всего для меня - любить свою Родину, желать ей процветания, и делать, по возможности, жизнь в ней лучше для себя и соседей. Каждый нормальный человек по камешку положит, глядишь и холм вырастет. Русский Джеймс Бонд, он не профессиональный убийца секретной службы, а человек из народа. Такой же, как тысячи вокруг.
А капля дёгтя, она тоже пригодится - говорят, полезно для организма в небольших количествах)











1