Оглядываясь назад Главы 12 - 17



ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Как же страдал несчастный юноша, попав из блистательного общества под лестницу, на цепь! Поначалу Евгений подумал, что сходит с ума. В ушах у него стоял нудный утомительный звон, в голове проносились обрывки фраз перед глазами одна и та же повторяющаяся картина: он стоит обнажённый посреди переполненного людьми зала, и на глазах у всех на него надевают кандалы! Вот до чего докатился он, князь Евгений Соболевский, воспитанный в холе и неге! Ни о чём подобном он не мог ранее даже подумать.
Евгений рос изнеженным ребёнком. С раннего детства он привык к постоянной заботе и вниманию со стороны матери и слуг, принимал это, как должное, нисколько не задумываясь о том, как нелегка жизнь крепостных. Правда, покойная маменька заметно отличалась от других господ добрым нравом и неиссякаемой лаской и нежностью. Она поощряла браки по любви между крепостными, и нередко вместо свадебного подарка подписывала молодым вольную. Соседи упрекали княгиню в излишней расточительности, но Наталья Сергеевна была тверда в своих решениях.
Зато князь Евгений был далёк от жизни крепостных холопов. Он не считал долгом даже замечать всех этих Санек и Манек, которые от зари до зари работали на него, кормили его, поили, одевали и обували.
И вот изнеженный барчук, князь Евгений Соболевский, маменькин любимчик и красавчик оказался в роли цепного медведя в имении ненавистного ему графа Бельского. Оказался на самом дне, и нет никакой надежды, никакого просвета в дальнейшей его судьбе.
Женя не мог понять лишь одного: почему маменька перед смертью не сказала ему прямо, что он - незаконнорожденный, что ему нужно опасаться графа Бельского, который неожиданно вновь появился на её жизненном пути, и почему он должен его опасаться.
" Тогда не было бы всего этого кошмара, - думал несчастный юноша. - Я собрал бы необходимые вещи и немедленно выехал бы за границу. А там, как Бог на душу положил бы! Правильно маменька сказала перед смертью:" Если Эвелина любит тебя, последует за тобой, куда угодно". Ах, маменька, маменька! Всего этого можно было бы избежать! Но я не корю тебя, нет, не корю. Тогда ты была уж не в себе. Слишком поздно я приехал".
Евгений тяжко вздохнул, проглотил подступивший к горлу тугой комок, перекрестился, захватил цепь от ручных кандалов двумя руками, прикрыл глаза, обмотал цепь вокруг горла, помолился напоследок и, резко разведя руки, надавил на кадык.
Холодные грани цепи впились в гортань. Юноша вздрогнул, опомнился, и в бессилии опустил руки. Увы! Он понял, что никогда не сможет лишить себя жизни! И В отчаянии Женя закрыл лицо руками.
Так просидел он без движения несколько часов. Потом сознание его слегка прояснилось, и до его слуха донеслись звуки музыки и чей-то звонкий мужской голос с сильным иностранным акцентом. Юноша прислушался внимательней и понял, что рядом с лестницей - зал, где в данный момент идёт репетиция спектакля, а голос, по всей видимости, принадлежит танцмейстеру-немцу, который на чём свет стоит ругает русских крепостных актёров.



" Папенька мой тоже был некогда артистом, ведущим артистом домашнего театра графа Бельского, - горько усмехнулся Евгений. - А сынку - то его, видимо, уготована совсем иная роль".
- Гран батман, - доносилось из зала. - Фуэтэ! Фарька, ты што сегодня еле поворашиваешься? Нэ выспалась што ли? Шем ше ти занималась всю ношь? А ты, Митька, мерзавес, нэ лапай так сильно дефок, словно ти нэ на сцене а на сенофале! Ну, а ти, Фетька? Ти што, поганок наглотался? Это ше Санька, а нэ Люпка! Сейшас Сеньку позофу, он фас фсех ф форму прифедёт! Как ффалит плетей, так фы бутете такие фуэте крутить, какие сроту нэ крутили!
Через несколько минут раздался тот же голос с нотками томной усталости:
- На сефодня фсё! Дофольно! Репетисия окончена! Зер гут! Устал я от фас, шёрт би фас попрал!
Дальше раздался весёлый звонкий смех и послышались молодые голоса. По лестнице пробежали чьи-то резвые ноги, и всё смолкло.
" Счастливые! - подумал Женя. - У них есть хоть чуточка свободы!"
Не успел он подумать об этом, как на лестнице вновь послышались чьи-то торопливые шаги, и юноша увидел перед собой знаменитого Сеньку, которого видел ещё в зале и которым только что пугали крепостных танцоров.


Не спеша Сенька подошёл к сидящему на голом полу юноше, немного постоял, оценивающе изучая его.
В полумраке Женя смутно различил довольно молодое рябое лицо, широко посаженные глаза под белёсыми бровями, большой нос с горбинкой и тяжёлый раздвоенный подбородок. Рыжеватые жёсткие волосы плохо поддающиеся гребешку, были спрятаны под шапку. большая жилистая рука сжимала рукоять с намотанной на неё арапником, а кривые ноги, обутые в добротные яловые сапоги, стояли крепко и уверенно.
Сенька молчал, Евгений тоже. Их немой диалог продолжался несколько минут, после чего мужик почти вплотную подошёл к узнику, злорадно хмыкнул и бесцеремонно ткнул его кнутовищем в подбородок.
Евгений с мрачным презрением посмотрел на Сеньку из-под нахмуренных бровей. Он счёл разумным смолчать и не удостаивать мужика своим вниманием.
- Дурак ты, Женька! Дурак и есть! - первым заговорил Сенька. - Подумаешь, шутом ему предложили стать! Ну и что? Побыл бы шутом год - два, а там, глядишь, выбился бы в люди. Вот взять, к примеру, меня. Кем я был раньше? Да никем! Сенькой Пупком, дворовым малым. На скотном дворе коровье говно лопатой сгребал. А вон, пошёл вверх, и дослужился до бурмистра.* (стар. русск. - При крепостном праве управляющий помещичьим имением или староста, назначенный помещиком из крепостных) а там,чем чёрт не шутит, глядишь, дойду и до камердинера. Так что ты, Женька - круглый идиот!
- Знаешь, Сенька, в чём между нами разница? - тихо и спокойно спросил Евгений. - Меня рабом сделали непредвиденные обстоятельства. Ты же родился холуём, холуём и помрёшь. Рабская твоя душа!
Пупок побагровел от ярости, глаза его налились кровью, словно у бешеного быка. Он сжал свои пудовые кулачища, пригнул голову и взмахнул рукой со вздутыми на ней венами. В долю секунды плеть сорвалась с рукоятки, и со свистом обожгла несчастного юношу.
К счастью, тот успел закрыть лицо руками, иначе удар пришёлся бы по глазам. Евгения обожгла жгучая боль. На его обнажённых руках вспухли кровавые рубцы.
- Берегись, скотина! - со злобой прохрипел бурмистр. - Теперь я я всё сделаю, чтоб жизнь здесь стала тебе невтерпёж!
И, опрокинув носком сапога плошку с кашей и кружку с водой, Сенька ушёл, изрыгая проклятия и угрозы в адрес непокорного холопа.
Женя посмотрел вниз. Весь его скудный ужин был раскидан по полу и смешан с грязью.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На ночь Евгения отводили и запирали в подвале , в просторной железной клетке, где предыдущим её обитателем , вероятно, был медведь. Но даже вороху старой соломы, от которого исходил удушливый запах животного, юноша был несказанно рад . Здесь он находил покой и хоть какой-то отдых. Здесь, хоть и урывками, часто просыпаясь и вскрикивая, но всё же с грехом пополам ему удавалось спать.
Голод, унижения, недосыпания сделали своё чёрное дело, и за несколько дней, проведённых в неволе, Евгений еле таскал ноги в тяжёлых кандалах. но самым отвратительным для бывшего князя Соболевского были унижения, которыми подвергал его бурмистр.
Не проходило ни дня, чтобы Сенька Пупок не выкинул какую-нибудь очередную каверзу. То он пнёт беззащитного Женю носком сапога, то влепит ему звонкую затрещину, то отодвинет кружку с водой на такое расстояние, что как бы юноша ни старался, никак дотянуться до неё не мог.
На пятый день пребывания в неволе с Евгением произошёл необычный случай.
Как всегда, Пупок явился утром проверить, крепка ли цепь, на которой сидел юноша. Делал он это ежедневно, непонятно с какой целью: то ли для того, чтобы выслужиться перед барином, то ли для того, чтобы насолить юноше, так как отлично понимал, что бывший князь Соболевский страдает не столько от оков, сколько от унижения. Сам же Сенька мнил себя господином и мечтал любой ценой сломить волю гордого юноши.
Пупок развязно встал перед Евгением, широко расставив кривые ноги, и гнусно осклабился, обнажив неровные, пожелтевшие от махорки зубы.
- Сидишь, князь ёбаный? - спросил он, демонстративно постукивая кнутовищем по ляжке.
- Сенька! Мне на двор нужно! - спокойно заявил юноша, пропустив оскорбление мимо ушей.
- Ишо чего? - Пупок зло сплюнул себе под ноги. - Оправляйся под себя. Не барин! Топтыгин покойный никогда поссать не просился. Он всю свою нужду справлял там же, где и сидел.
- Сенька! Мне нужно по большой нужде! - настойчиво повторил Женя.
- Для большой нужды я велю тебе здесь бадейку поставить. А то чего доброго у тебя дрисня случится, так ты меня заебёшь просьбами выводить тебя на двор, мать твою!
- Сенька! Что ж ты так изголяешься? - спросил Евгений таким спокойным голосом, что бурмистр от неожиданности оторопел. - Как же нужно ненавидеть людей, что б так измываться над ними? Ты, вроде, не немец и не француз. Чем же я насолил тебе?
Пупок угрожающе двинулся на Евгения.
- И ты ишо спрашиваешь меня, сучонок? - с лютой ненавистью прохрипел он. - Ты - княжеский выблядок, которому пихали и в рот, и в жопу. Ты, который ни ведал ни заботы, ни печали, жрал сладко, пил в три глотки. Девок дворовых ебал, какие только приглянутся. А я? Родился холопом, сызмальства - на скотном дворе. Одни торчки да подзатыльник получал. А ежели что не так, разложат на лавке, портки сдерут, да по голой жопе розгами. Еда - хлеб да вода! А когда барин приметил мое усердие и перевёл меня в пастухи, вот тут-то я решил, что надо хватать быка за рога. Знаешь, я с измальства усвоил одну истину: поставили тебя раком, согнись ещё ниже. Ударили по одной щеке, подставь другую. Облаяли матом, насрали в душу, натяни на харю улыбку и скажи:" Премного благодарен"! А холопы - они холопы и есть! Правильно наш барин сказал:" Та же скотина, только двуногая".
- А ведь ты, Пупок, и есть самая большая скотина! - отозвался Евгений. - Ты не думаешь о том, что когда-нибудь тебе придётся спуститься на землю. А так как ты высоко взлетел, то падать тебе будет тяжело. Благодетель твой не вечен. На его место другой барин придёт. И запомни, изверг, самое главное: не все господа любят таких тварей, как ты. Так что придётся тебе, Пупок, снова навоз выгребать...
Евгений не успел договорить. Сенька наклонился над ним , обдав юношу вонючим перегаром, и наотмашь ударил его по лицу. Узник покачнулся, но быстро выпрямился, отёр рукавом грубой рубахи разбитые в кровь губы и с ненавистью взглянул на своего мучителя.
- Бог накажет тебя, Пупок! Попомни мои слова...
- А тебя, Женька, я в скорости изведу! - сквозь зубы процедил бурмистр. - Это ты должон Бога молить, чтобы барин продал тебя кому-нибудь подале отседова!
Уходя, он как бы ненароком, снова опрокинул миску с кашей, давая тем самым понять, что угрозы его - не пустые слова.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Лишь только Сенька скрылся из виду, Евгений без сил откинулся к стене и обратился к Богу.
" Сколько мне ещё отпущено таких дней, Господи? - спрашивал он. - Унижения, оскорбления, стыд. В чём я провинился перед тобой? Неужели прошлые грехи моих родителей тяжким камнем будут лежать на моей судьбе? Самоубийство - великий грех, я знаю, но у меня нет больше сил терпеть такие муки. Пошли мне скорую смерть, Господи!"
Пока несчастный мученик молился Богу, от лестницы как бы отделилась лёгкая тень, и перед Евгением предстало чудное видение в образе молоденькой девушки, почти девочки, хрупкой, как былинка, с худенькими плечиками и тонкой талией. На её бледном лице с искусственным румянцем выделялись огромные синие, как незабудки, глаза, которые смотрели на юношу наивно-ласково из-под длинных мохнатых ресниц. Одеждой девушке служило полупрозрачное розовое платье и атласные туфельки такого же цвета с большими бантами.


Это чудное создание стояло совсем близко от юноши, чуть наклонив голову с рассыпавшимися по хрупким плечикам белокурыми локонами и сложив руки на груди. Евгению почудилось, что он видит чудесный сон из далёкого детства.
Но тут богиня тихонько ахнула, зажала рот рукой, и на её кукольном личике появилось выражение сострадания и жалости к узнику.
И тогда юноша понял, что девушка живая, настоящая. Евгений сидел в такой неловкой позе, появление этого неземного создания было столь неожиданным, что он не успел даже одёрнуть на себе рубаху. Он так и сидел с обнажёнными бёдрами и открытой грудью, на которой ясной солнечной капелькой сверкал маленький золотой крестик.
Не успел юноша опомниться, как девчушка подхватила пустую кружку, валявшуюся рядом, и куда-то убежала. Через несколько минут она появилась снова, бережно неся перед собой полную кружку воды. Без робости незнакомка подошла к несчастному, присела возле него на корточки и поднесла воду к его пересохшим губам.
Евгений с жадностью осушил всю кружку до дна. Переведя дыхание, он раскрыл было рот, чтобы поблагодарить спасительницу, но её уже и след простыл.
От этого неожиданного визита у Евгения защемило в груди. Давненько сердце не напоминало так о себе. Но сейчас...Оно ныло, рвалось из груди. Иногда юноше казалось, что сердце и вовсе останавливается. Но не тут-то было! Женя вновь и вновь ощущал в груди чёткие, ритмичные, непрерывные толчки.
Появление незнакомки всколыхнуло в Евгении воспоминания о невесте Эвелине Леру. Юноша отметил про себя, что поведение Велиньки на обручении было просто недостойным, что любовь её не стоит ни гроша.
" Разумеется, добровольно в кабалу к Бельскому Эвелина не пошла бы ни за что! - думал узник. - Навряд ли она поехала бы со мной в Европу. Да и ухаживать за мной она не стала бы никогда, если бы я ненароком не захворал!"
Выходит, прав был граф, когда говорил:" Вот она, цена женской любви!"
А как божилась Велинька, что любит меня, что жить без меня не может, что пойдёт за мной хоть в огонь, хоть в волу. Обещалась пойти, да не пошла. Даже слова в мою защиту не произнесла. А когда я лежал распластанный на полу со скрученными руками, не бросилась ко мне на выручку, а спряталась за спину своего папеньки. всё-таки невестой моей была Эвелина. Да, не велика твоя любовь, Эвелина Леру! Титул тебе мой громкий понадобился, да состояние, а чистых, искренних, человеческих чувств в тебе не больше, чем дождя в засуху. Вот тебе титул, Эвелина, получи! Женька Ветров - раб, холоп, цепной медведь графа Бельского!"
От таких тяжких дум у Евгения стало ещё горше на душе, так горько, что хоть головой - об стенку!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Вечером утренняя богиня появилась снова. Довольно смело она приблизилась к узнику и присела перед ним на корточки. Затем она протянула худенькую руку и коснулась растрёпанных волос юноши.
- Такие же, как у моего Васеньки, - тяжело вздохнула незнакомка, глядя на Евгения отрешённым взглядом.
Потом девушка, словно опомнившись, встрепенулась и в её глазах вспыхнули озорные искорки.
Поначалу Женя усомнился в здравом рассудке прекрасной феи - так странно было её поведение - но потом успокоился.
Незнакомка вынула из-за корсажа платья небольшой румяный крендель, густо посыпанный маком, и протянула гостинец узнику.
- Не побрезгуйте, Евгений Алексеевич, - проворковал нежный голосок юной гостьи. - Я вам ещё принесу.
Юноша растерянно смотрел на незнакомку.
- Кто ты, милое дитя? - восторженно выдохнул он.
- Я - Варя Ненашева, танцовщица в графском театре.
- Откуда же ты знаешь меня?
- Пекарь здешний, Кузьма Гаврилыч - дай Бог ему здоровья! - знавал вашего папеньку. Вот он мне про вас и рассказал. Славный человек Кузьма Гаврилыч! Этот кренделёк он специально для вас испёк. Кушайте, не стесняйтесь, - ласково улыбнулась девушка.
- Как же ты не побоялась подойти ко мне? Разве за вами не следят? Что, если тебя увидит рядом со мной Сенька?
- Сенька? - весело рассмеялась девушка. Её звонкий смех колокольчиком разлился под мрачной лестницей. - Да Сенька знаете сейчас чем занимается?.. - сказала она и осеклась. - На её нарумяненном личике заалел естественный румянец. - Так что не извольте беспокоиться.
- Спасибо тебе, добрая душа! - Евгений протянул навстречу девушке закованную руку и осторожно убрал с её щеки тугой белокурый локон.
Варя схватила руку юноши в свои тёплые ладошки, поднесла к губам и горячих дыханием принялась согревать его озябшие пальцы.
- Да вы не стыдитесь меня, Евгений Алексеевич, - сказала она со взрослой серьёзностью. - Я и не такое здесь видала. Вы-то ни в чём не повинны. И эти оковы не должны вас смущать. Цепи - это так, унижение, не боле. Ни чувств, ни мыслей ваших они связать не могут. Знаете, я так думаю: вот есть люди на земле, у которых, вроде, и руки и ноги свободны, а стоит лишь к ним приглядеться, и увидишь, что души и сердца их, словно цепями скованы.
Евгения поразила философская мудрость юной крепостной девушки. Много в её словах было загадкой, но одно он понял: Вареньке ничуть не слаще, чем ему.
- Варюша, а зачем ты меня зовёшь по имени-отчеству? - спросил он ласково. - Ведь я ненамного старше тебя.
- А как же иначе? - простодушно, но в то же время очень серьёзно ответила девушка. - К вам надобно обращаться с уважением. Говорят, что вы - человек образованный, в университетах обученный. А мы люди простые, неучёные. Наша школа - сцена, да плеть.
От таких жутких слов Евгения бросило в дрожь.
- Нет, милая Варенька. Я такой же крепостной раб, как и все остальные. Может, даже ещё хуже...
- Не говорите так! Вы хороший, такой красивый! Вы так похожи на моего Васеньку...
- А кто такой Васенька? - не сдержался юноша, снова заметив на лице своей новой подруги тень скорби.
- Васенька? - переспросила девушка, но так и не ответила на вопрос. На лестнице послышался какой-то шум, Варенька вскочила, одёрнула платье. - Побегу. Никак меня ищут. Приду завтра. А вы не печальтесь. Уповайте на Господа нашего. Он добрый, он поможет...
Осторожно, чтобы её не заметили, Варя скользнула к лестнице.
- Спасибо тебе, моя хорошая! - вдогонку девушке сказал юноша.
Взмахнув на прощание рукой, танцовщица скрылась за изгибом лестницы.
" Милая! - подумал Евгений. - А ведь этой девочке, пожалуй, ещё горше, чем мне!"

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Андрей Шеховской появился в доме графа Бельского неделю спустя после трагических событий на обручении брата. До визита к графу он посетил нескольких знакомых адвокатов, но те внимательно выслушав поручика, только сокрушенно качали головами и категорически заявляли:
- Дело проигрышное, Андрей Григорьевич! Никто за него браться не станет!
Не потеряв надежды на успех, поручик решил изменить тактику в отношении Бельского и явился к нему в дом с повинной.
Он вошёл в кабинет графа с ангельской кротостью на лице и выражением глубокой вины. Бельский в это время склонившись над письменным столом, изучал какие-то счет.
- А, это ты, поручик? - небрежно бросил он, не поднимая головы. - Чем обязан твоему визиту?
Андрей подошёл как можно ближе, щёлкнул каблуками и покорно склонил голову.
- Приношу Вам свои извинения, граф за недостойное поведение на обручении моего кузена в имении Соболевских.
- Ну, будет паясничать! - оторвался от бумаг граф и с усмешкой взглянул на Шеховского. - Знаю тебя, как облупленного, и мысли мне твои ведомы. Небось, за Женькой явился?
Не стану отрицать, граф, за братом. Не калечьте душу юному мальчику. Вы и так уж достаточно потрудились. Бог с ним, с имением! Бог с ним, с состоянием! Я прошу лишь об одном: продайте мне Евгения.
- У тебя порток на заднице не хватит, чтобы выкупить его! Знаешь, сколько он стоит?
- Сколько бы ни стоил... - рванулся Андрей.
Но граф не торопился с ответом. Он послюнявил палец, перевернул замусоленную страницу какой-то толстой тетради и вылез из-за стола.
- Цена двойная: за него и за папеньку его беглого. Осилишь?
Шеховской побелел, словно покойник. Он вдруг почувствовал, как по его спине заструились холодные, неприятные струйки пота.
- Назовите же цену! - воскликнул в отчаянии Андрей.
Бельский потёр руки, не спеша прошёлся по кабинету и выглянул в распахнутое настежь окно. Потом вернулся к письменному столу, поставил закорючку на каком-то документе и только тогда подошёл к Андрею.
- А кто тебе сказал, что я собираюсь его продавать? Не стану я его продавать - и баста! - нагло заявил Бельский. - Такие рабы мне и самому надобны. Да и должность у Женьки твово ныне завидная: он у меня вроде медведя на цепи гостей потешает. И вообще, сколько я за него могу выручить? Да нисколько! Какой с Женьки прок? Бывший княжонок никакой работе не обучен. Ручки у него белые, нежные. Зато спеси и гонору хоть отбавляй! Но мы эту спесь из него арапниками, арапниками! Можно, конечно, ежели повезёт, обменять его на пару борзых сук или породистого жеребца. А? Как ты думаешь, Андрюшка?
Шеховской задохнулся ото ярости. Ещё секунда, и он вцепился бы Бельскому в глотку.
- Я дойду до государя! я пожалуюсь ему! - проревел поручик.
- Эка, напугал! - кривенько усмехнулся граф. - Да жалуйся, повеса, кому угодно: хоть царю, хоть самому Господу Богу!
- Вы, сударь, мерзавец, каких свет не видывал! - Шеховской сделал несколько угрожающих шагов в сторону графа. - Я вызываю Вас на дуэль! Извольте дать мне сатисфакцию!* (* удовлетворение, согласие на участие в дуэли)
- На-ка выкуси! - соорудил граф внушительного размера кукиш. - Да я и стреляться с тобой не стану. С кем стреляться-то? С тобой, всем известным бретером?*( * дуэлянт, скандалист) Что я, дурак, свою башку под дуло подставлять? Ты, небось, уж не один десяток дураков на дуэлях уложил, а я и пистолета-то отродясь в руках не держал.
- Дворянин вы или нет? - в сердцах воскликнул Андрей. - Где же ваша дворянская честь?
- Пошёл к чёрту со своей честью! - огрызнулся Бельский и позвонил в колокольчик. - У тебя-то её да-а-вненько нет. Ты её на бутылку рейнвейна променял. И запомни хорошенько, Андрюшка: отныне мой дом для тебя закрыт. А коли сунешься сюда без моего ведома, башку тебе снесут. А Женьку твово я знаю, кому подарить, - хитро прищурил глаза граф, и на его губах расцвела улыбка Сатаны. - Есть у меня дружок хороший, помещик Калмыков. Слыхал о таком? Не слыхал? Э, брат! Славный человек этот самый Юрий Львович! А уж как как он охоч до таких молоденьких, смазливеньких парнишек, как твой Женька! Хлебом не корми... - Бельский не успел договорить.
- Что-о-о?! - проревел поручик, бросаясь с кулаками на графа. - Убью!!! Убью, сволочь!!!
Но лишь только он успел подскочить к графу, как дверь кабинета настежь распахнулась, и на пороге появились четверо мужиков, тех самых, что на обручении вязали Евгения. Набычившись и раздувая ноздри, они набросились на Андрея и мгновенно заломили ему руки за спину. Подталкивая его в спину и угощая пинками, они погнали поручика к выходу.
- Ступай, ступай отсюда, петух! - кричал ему вдогонку Бельский. - Вся ваша порода такая! Будете знать, как чужих холопов укрывать!
Осыпая Андрея отборной бранью, мужики вышвырнули его из дома и захлопнули за ним дверь.
Шеховской угодил в дорожную пыль, но быстро поднялся, отряхнул мундир, вскочил в седло стоящего поблизости коня и погрозил кулаком в сторону окна графского кабинета.
- Мерзавец! Скотина! Паук проклятый! - изрыгал ругательства поручик. - Ну, погоди у меня! Гусары не привыкли к такому обращению! Я расквитаюсь с тобой и за поруганный офицерский мундир и за мытарства брата. А Евгения своего я всё равно вырву из твоих лап! Не будь я, поручиком Шеховским, графом в пятом поколении, если не найду на тебя управы!
И, пришпорив коня, он ускакал прочь.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Евгений лежал в клетке на ворохе соломы и благодарил Бога за то, что наконец-то закончился ещё один день пребывания в графском доме.Сейчас можно, хотя бы ненадолго, забыться тяжёлым тревожным сном.
Не успел юноша об этом подумать, как за стеной раздались леденящие душу крики и вопли. Это продолжалось минут десять. Затем крики перешли в тяжкие стоны, а потом и вовсе смолкли.
И тут раздался скрежет открываемого замка. Евгений приподнял голову и увидел, как в его темницу входит Сенька.
Пупок неторопливо вошёл, насмешливо взглянул на узника и открыл клетку.
- Слыхал? - многозначительно кивнул он на стену соседней комнаты, откуда только что раздавались душераздирающие крики. - Её у нас кличут " Поющей комнатой", потому что кажный, кто переступает ей порог, заливается, словно соловей. Следующим, кто туды войдёт, будешь ты!
Юноша промолчал. он не считал нужным отвечать на нападки бурмистра. очутившись в графском поместье не по своей воле, Евгений многое осмыслил и переоценил и старался не вступать с Пупком в словесные перепалки.
- Что, наложил со страха?- издевался Сенька. - Ладноть, не боись! Нынче, Женька, тебе крупно повезло. Барин приказал привезти тебе на ночь бабу. Вишь, какой у нас барин добрый. Чует, у кого какая нужда. Так что, давай, Женька, еби ее, не теряйся, и благодари нашего благодетеля за такую кралю.
И Пупок поманил кого-то пальцем. И вдруг... В дверном проёме показалась Варенька в белом, прозрачном платье, лишь скреплённом на плечах двумя узелками.
- Гы - гы- гы! - загоготал Сенька. - Что стоишь, дура? Залазь в клетку! - и он грубо втолкнул девушку к Евгению.
От неожиданности юноша отпрянул назад и упёрся спиной в холодный металл решётки. Такого он никак не ожидал!
- Что, обалдел от радости? - не унимался Пупок. - Давай, приступай с ходу, а то передумаю и возьму девку себе.
Варенька подошла к Евгению и одним незаметным движением руки вынула шпильки из причёски. И сейчас же по её плечам рассыпались белокурые волосы. Девушка присела рядом с юношей и нежно обняла его за плечи.
- Обнимите и вы меня, Евгений Алексеевич, иначе Пупок исполнит свою угрозу, - шепнула на ухо узнику девушка.
- Евгений неуклюже обнял её. Помехой были кандалы. Варенька вздрогнула от неласкового прикосновения холодных звеньев цепи.
" Зачем Варюша здесь? - пронеслось в голове юноши.- Почему привели для непристойностей именно её? А что, если?..."
- Цепи, пожалуй, сымать с тебя не стану, - рассуждал между тем Пупок, как истинный хозяин. - привыкай совокупляться в железах!
Но Евгений уже не слышал оскорбления Сеньки. Перед ним стоял один важный вопрос: почему Варенька оказалась в его клетке? Юноша заметил, что девушка мелко дрожит. Она склонила головку на плечо узника и искоса поглядывала на стоящего неподалёку Сеньку.
- Тебе холодно, друг мой? - спросил Евгений, не выпуская Варю из своих нерадостных объятий.
- Нет, - скороговоркой ответила она. - Он смотрит на нас. Ласкайте же меня, Евгений Алексеевич, ласкайте...
- Прости, Варюша, но не могу я так...
- Как так?
- По-скотски. Не по любви...
Пожалейте меня, - грустно сказала девушка. - И не думайте обо мне плохо.



Рука Евгения робко пробежала по хрупким девичьим плечам. Брякнула цепь от кандалов. Затем рука юноши скользнула по выступающим лопаткам, по тонкой талии танцовщицы и ниже. Губы юноши прикоснулись к пылающим устам девушки, прильнули к её трепетной груди.
- Гы-гы-гы! - снова раздался непристойный гогот Пупка, внимательно следившего за любовными ласками двух холопов. - Вот это мне нравится. Задирай скорей свою рубаху, Женька. Девка уже готова. Давай её!.. Теперь ты понял, сучонок, что ни чем не отличаешься от нашего дворового кобеля Полкашки, который только и делает, что покрывает сук? А ты, Женька молодец! Продолжай в том же духе! И не балуйте у меня!
Повернувшись к двери, Пупок вышел, смачно плюнув на пол.



https://www.chitalnya.ru/work/2668559/
Продолжение





Рейтинг работы: 22
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 29
© 08.11.2019 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2019-2668025

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       16.11.2019   19:12:17
Отзыв:   положительный
Пусть Бельский докажет по ДНК, что Евгений от артиста, а не от какого-нибудь француза или немца!
Долорес       20.11.2019   12:41:52

Такая экспертиза была бы просто необходима. Но в то дремучее время - увы!.
А потом Бельский слишком хитёр: он понял, что не просто так Наталья Сергеевна упала без
чувств. Тут и анализ ДНК никакой не был нужен. Женя - точная копия своего папы. А не
какого-то француза или немца...
Спасибо, милая Люсенька!
Отличного дня вам!


Екатерина Олен       13.11.2019   23:43:15
Отзыв:   положительный
Милая Долорес, как жаль что маменька не рассказала Евгению о своей тайне еще в его детстве. Он бы был готов к серьезным обстоятельствам. А теперь только чудо изменит жизнь Жени. НАДЕЖДА НА БОГА, БРАТА И ВАРЕНЬКУ.
читаю дальше не откладывая на завтра.........


Долорес       15.11.2019   17:34:48

Спасибо, милая Катенька!
Да ты весь роман и прочитала уже. Всё закончилось хорошо.
А злодеи понесли заслуженное наказание.
Отличных тебе выходных, дорогая!
Счастья и любви!


ЕЛЕНА МОРОЗОВА       11.11.2019   14:41:21
Отзыв:   положительный
Грустно... Только есть вопрос. Ведь Евгений по матери дворянин.
Так жаль... даже читать страшно, не то, что пережить это унижение.


Долорес       13.11.2019   21:55:44

Милая Леночка!
По матери Евгений - дворянин, а отец Евгения - беглый холоп графа Бельского.
А по меркам рабства и крепостного права: рождённый от раба - раб по существу. Мало
того, если бы княгиня была жива, то фактически она считалась бы рабой графа. Выйдя замуж за раба, рабой становится...
И никакие княжеские звания, купленные за деньги, не имеют значения. Вольной
у Евгения не было. Поэтому маменька перед смертью направляла его в свободную Голландию...


Юрий Алексеенко       09.11.2019   08:12:13
Отзыв:   положительный
М-да... ситуация...
Долорес       10.11.2019   21:22:18

Спасибо, Юра, что находите время читать.
Очень горжусь вашим вниманием!











1