Куклы Ван Крида - 6. Часть 7. Переводчик


(черновик не для чтения)




Несколько разрозненных историй о кукольном мастере Моргане Ван Криде, не вошедших в прошлые сборники. История восьмая, о том, как юный мастер Ван Крид придумал и сделал механизм для лучшего понимания слов, но оказалось, что некоторые слова понятны лишь сердцу, а вовсе не голове.







Куклы Ван Крида. Deus mechanica.



Истории в картинках словами.



История восьмая: Переводчик.




–Ангелы как-то обозначают людей? Для этого ведь у них есть специальное слово? Как по-ангельски сказать «человек»?

–Нет такого слова, – Морган Ван Крид поставил на стол некий прибор, похожий на музыкальную шкатулку, только вместо ключика в позолоченную скважину был вставлен замысловатый механизма с перепонкой из тончайшей сетки. – На прикладном очеловеченном, который вы по незнанию называете ангельским языком, яаратом, есть слово «григлиг». Существо. И этим словом они обозначают и домашнюю скотину, и дикого зверя, и птицу, и рыбу, и человека.

–Что значит прикладной очеловеченный? – спросил невысокий пожилой господин, который сидел за противоположным краем стола и с интересом разглядывал шкатулку. Перед гостем стояла чашка чая и пепельница с тлеющей на бортике папиросой. Шикарные седые усы господина, расчесанные в пробор, постоянно двигались из стороны в сторону, будто он хотел чихнуть или собирался едко хмыкнуть. – Другими словами, то, что говорят ангелы в присутствии людей, не является их естественным наречием?

–В настоящем ангельском языке вообще нет слов. Ну, по крайней мере, в человеческом понимании, – Морган посмотрел на остывший чай в чашке гостя. Тот заметил этот взгляд, допил одним глотком и придвинул пустую чашку к юному мастеру. Морган наполнил чашку из заварочного чайника, стоявшего рядом на столе, затем, подумав, долил и в свою. Морган всегда предпочитал чаю кофе, но в этот раз клиент принес с собой кулек необыкновенно вкусных конфет с фруктовой начинкой, а у него по случаю оставалось немного хорошей заварки…

–Но для чего им это? – с недоумением пробормотал гость. – Ведь люди все равно не понимают этих ужасных, будто специально исковерканных, слов. Вот вы сказали григлиг, а еще я знаю, каким словом они обозначают любовь – цдрегрун. Так ведь и язык сломать можно. Зачем?

–Не знаю, – юноша взял конфету из вазочки и принялся разворачивать фольгу, с удовольствием и предвкушением прислушиваясь к красивому шелесту. У него редко бывали столь щедрые клиенты. – В любом случае, мой механический переводчик улавливает не только прагматичный яарат, то есть очеловеченный ангельский, но и настоящий.

–И эта машинка сможет переводить с настоящего ангельского на обыкновенный человеческий? Слово в слово?

–Настоящий ангельский… – Морган откусил от большой конфеты добрую половину и запил ее чаем. Ему даже захотелось зажмуриться от удовольствия. Ах, какое наслаждение! – Так вот, настоящий ангельский не имеет в своем составе слов. Он, как бы это сказать поточнее, абстрактен. Но в каком-то смысле вы будете иметь представление о чем говорит ангел. К переводчику прилагается инструкция на трех страницах, в ней подробно расписаны все тонкости работы с прибором, и вам придется тщательно ее изучить.

–Вы ведь полукровка, мастер Ван Крид? – прищурился гость, переведя взгляд на юношу.

–Вы даже это знаете…

–А вы не особенно скрываете, раз уж я смог раздобыть эту информацию.

–Не все полукровки умеют понимать и уж тем более говорить на ангельском наречии, – Морган откинулся на спинку стула и подумал, что сейчас была бы кстати хорошая сигара от табачной компании Тобиаса.

–А вы? Умеете? – настаивал гость.

–Умею, к сожалению, – Морган, все же, потянулся к шкатулке с сигарами и достал из нее одну. Откусив кончик, он начал раскуривать сигару от спички. Подумав в этот раз с грустной иронией, что если бы его сейчас увидел учитель, то с укором покачал бы головой и сказал: Что за дерзость, в присутствии старшего!

–Почему к сожалению? – гость внимательно смотрел на Моргана.

–Потому… – Морган приоткрыл крышку механического переводчика, и…

–Черт… – прошептал гость, невольно передернув плечами. Затем смущенно взял свою папиросу и глубоко затянулся. – Извините.

–Вот поэтому.

–Это было похоже на клекот какой-то хищной птицы… – он вдавил в пепельницу папиросу и сразу полез в карман камзола за портсигаром. – Или нет… Что-то очень странное для моего уха.

–Это древний диалект. На нем говорит мой отец. Те ангелы, кому меньше двух тысяч лет, говорят совсем на другом диалекте, и поверьте, эти звуки вас не удивили бы, а испугали.

Тем временем под крышкой переводчика что-то пощелкало и потрещало, затем тихий и сухой механический голосок произнес оттуда:

–Вкусная жидкость, вкусный сладкий шарик коричневого цвета, вкусный дым.

–Это то, что вы только что произнесли по-ангельски? – гость вынул папиросу из портсигара и обстучал ее об серебряную крышку.

–Да, я похвалил чай, конфету и сигару. Ангелы не видят никакого интереса в человеческой еде и в табаке, поэтому описывают все это предметно, так сказать, как стул, стол, шкаф. Они вообще не едят, в нашем понимании.

–Разве что людей… иногда… по слухам… – пробормотал гость из сиреневого облака папиросного дыма.

Морган оставил это замечание без комментария.

–Скажите, мастер Ван Крид, а этот ваш переводчик сможет понять второй ангельский диалект?

–Да.

–А например, он смог бы перевести ангельскую речь записанную на намагниченную проволоку?

–Вы имеете в виду диктофон? – Морган отпил глоток чая и неопределенно пожал плечами. – Вы сделали мне странный заказ три дня назад, так и не назвав своего имени. Могу я поинтересоваться, зачем вам переводчик?

–Та сумма, которую я готов за него заплатить, разве не освобождает меня от некоторых формальностей? Прямо скажем, немаленькая сумма… – гость все же смущался и смотрел в стол, а не на юного механика.

–Недавно меня обязали подписать некий документ в министерстве высшей справедливости, который обязывает заявлять обо всех необычных заказах…

–А если я удвою сумму? – посетитель прямо глянул на Моргана.

–В этом случае я настрою прибор таким образом, что он сможет переводить любой ангельский диалект.

–С вами приятно иметь дело, мастер, – сказал и хмыкнул в усы гость. Он расслабился и вынул из внутреннего кармана плоскую коробочку диктофона с медными катушками по краям. – Мне вас рекомендовали очень серьезные люди. Очень серьезные… Впрочем, речь не о том. – Посетитель протянул коробочку мастеру. – Здесь записан разговор девушки и ангела. И я хочу знать, что он говорил ей на своем наречии.

–Девушка знает ангельский или прагматичный яарат? Она полукровка? – Морган взял диктофон, ловким движением вскрыл приемное отделение и вынул небольшую катушку со стальной проволокой.

–Нет. Девушка… – гость нахмурился и снова задвигал усами. – Моя дочь. И по ее словам, она влюбилась в ангела. А он влюбился в нее. Это длится уже месяц… Вчера она привела его в мой дом, для того, чтобы, так сказать, познакомить. И мне этот высокородный до крайности не понравился… – посетитель запнулся и глянул на мастера. Юноша слушал вполуха, присоединяя намагниченную катушку к специальным креплениям в шкатулке переводчика. Гость вздохнул и продолжил, с отвращением поглядывая на свою папиросу, испускавшую витиеватую струйку дыма. – После ужина они ушли в гостиную… И долго там пробыли… А я, знаете, всё маялся и не мог найти повода неожиданно зайти. И еще..., пару раз мне показалось, что из-за двери доносились какие-то странные звуки… Да-да, я подслушивал. Не смотрите на меня такими глазами, юноша. Вот, когда станете отцом, тогда и поймете меня. Поэтому я...

–Перед тем, вы установили диктофон в укромном месте в гостиной, – Морган закончил с катушкой и глянул на посетителя. – Ваши личные дела и поступки меня не касаются. Нет нужды оправдываться. Ангельская речь это реверберации определенного диапазона, которые не всякое человеческое ухо воспринимает. Это живая речь. Прибор, скорее всего, не сможет уловить эти нюансы на магнитном носителе. Потому что проволока записывает строго ограниченный набор звуков.

–То есть, всё зря?

–Живую речь – да, записанный яарат – тоже, а вот записанный настоящий ангельский... возможно, нет.

–А вы сможете понять, что он ей говорил?

–Ну…

–Я утрою сумму.

–Не торопитесь расставаться с деньгами, – Морган отмахнулся, затем вынул из накладного кармашка тонкую отвертку, открыл крышку шкатулки и что-то внутри нее подкрутил. – Я выставил чувствительность на максимум и поменял местами предмет перевода. Может быть, прибор сможет уловить эти особенности ангельской вибрации. Включить запись?

Гость кивнул, затушив дотлевшую папиросу и сразу раскурив следующую.

Морган передвинул переключатель в позицию «вкл».

Из шкатулки послышалось характерное гудение намагниченной проволоки. Затем скрип двери. Шаги по паркету, быстрые женские и тяжелые ангельские.

Скоро послышалось весьма неприятное и будто бы утробное урчание, сначала тоном выше, затем другое, тоном ниже.

–Что это за отвратительные звуки? – поморщился гость.

–Этот диапазон… – Морган грустно усмехнулся. – Долго объяснять. В общем, так слышат и воспринимают человеческую речь ангелы.

–Будто в голодном животе урчит... Но постойте... Это они разговаривают на человеческом языке? На общепринятом наречии? Моя дочь и тот ангел... Там есть голос моей дочки?! – в глазах посетителя проступила растерянность. – Но как… Как же можно влюбиться в существо, издающее такие отвратительные звуки?

–Полагаю, это риторический вопрос.

– И вовсе не риторический.

В этот момент сквозь утробное бурчание проступил иной звук. Будто в комнате, где находились девушка и ангел, появилась ужасная гиена, которая завыла, завизжала…

Переводчик начал щелкать, затем выдал результат механическим голоском:

–Животное. Животное. Замолчи, животное, я не могу тебя слышать. Я всего лишь хочу на тебя смотреть.

И снова бульканье и урчание человеческой речи.

Гость шумно выдохнул и отпрянул. Он с обескураженным видом посмотрел на Моргана.

–Животное? Он назвал мою дочь животным?

Юноша пожал плечом.

–Я хочу знать, о чем они говорят… когда говорят по-человечески.

–Если я изменю чувствительность, то прибор не сможет перевести ангельскую речь. Так что, о чем они говорят на общепринятом наречии, вы и дома послушаете. Скорее всего, какое-то любовное воркование.

–Любовное воркование? – едва ли не закричал посетитель. – Это бурчание разве можно назвать воркованием? Это пытка какая-то, а не…

И снова его прервало завывание гиены. Рев и хохот с подвыванием.

Переводчик отреагировал сразу:

–Маленькая, уродливая тварь. Как же я ненавижу тебя… Как же я тебя люблю… И посоветоваться не с кем… И некому пожаловаться… Что мне с тобой делать? Что делать с нами? Зачем ты проникла в мое сердце? Тварь! Тварь! Я люблю тебя, тварь!

–Выключите это! – крикнул гость и согнулся будто от боли, скрыв лицо ладонями.

Морган передвинул переключатель в позицию «выкл», затем начал отсоединять магнитную катушку от переводчика. Он искоса поглядывал на посетителя, который качался на стуле, будто вдруг сошел с ума. Качался и что-то шептал. Стул поскрипывал в тишине мастерской.

–Как же Хельга… дочка… – болезненно и страшно простонал гость, не убрав рук от лица и не перестав раскачиваться. – Как она могла полюбить монстра, издающего такой ужасный рёв? Они что, оба, с ума сошли? Она для него, как ходячий желудок, а он для неё, как чудовище из сказок Ди Псито… Неужели ничего не слышат? Они что-нибудь слышат? Почему все еще вместе? Что с ними случилось, мастер?!

Юноша промолчал.





Спустя час Морган Ван Крид стоял возле окна и смотрел вниз, на своего недавнего посетителя, сметавшего снег с капота паромобиля вялой рукой. Его пальто было расстегнуто, несмотря на трескучий мороз, оброненная меховая шапка валялась в сугробе. Он стал похож на старика. Пьяного, униженного, ослабленного, не знающего что делать дальше. Невидящими глазами гость глянул вверх, на окна мастерской Ван Крида, тяжело вздохнул, бросил на пассажирское сидение механического переводчика и сел за руль. Громко хлопнула дверь. Эхо унеслось в промороженные дворики, а вслед за ним и шипение бойлера. Шапка так и осталась на снегу, будто замерзшая насмерть бездомная кошка.

Морган оглянулся назад. На столе, между заварочным чайником и пустой конфетницей, лежал мешочек с пятьюдесятью золотыми гульденами.

–А вот схожу в кондитерскую Ван Бууля и куплю целую гору шоколадных конфет с темной начинкой, – прошептал юноша и закрыл глаза. Его сердцу, отчего-то, было и легко, и странно, и горько, и сладко… Может быть, потому что сердце лучше понимает другие сердца? А может, ничего не понимает, глупое. И боль ему за радость, и радость такая, что хоть сейчас умирай, ибо всё пройдено, да всё понято. Сердце питается любовью, какой бы та ни была. Нет сердцу разницы в том горька любовь или сладка, потому что плодов не дает, а только съедает себя и другое сердце, или оживляет... Потому что сердце ласковый хищник. Потому что любовь человеку лучший на свете враг. Оба неразборчивые, слепые, глупые... На лице юноши проступила то ли улыбка, то ли гримаса... – Черт подери.




Конец восьмой истории.




Сони Ро Сорино (2015)





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 04.11.2019 Сони Ро Сорино
Свидетельство о публикации: izba-2019-2664428

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  













1