Я бежал


Я бежал по заснеженным тропам, ступни людей уже давно не рушили здесь идеальность линий. Из моего рта выбивался большими партиями пар, словно я был какой-то производительной фабрикой. Я был одет легко. Не по погоде, уж точно, но меня почему-то это не сильно заботило.
Я стал отдышаться. Меня окружали заснеженные холмы и деревья: высокие ёлки, которые на данный момент не благоухали своим приятным ароматом. Но это пока. Нужно только дождаться весны или лета, или, в конце концов, осени, тогда, уверен, я навещу это место опять. Только вот цель у меня будет совершенно другая, не такая безумная, не такая недосягаемая.
Озноб пробежался по телу и я впервые за несколько часов, отойдя от воодушевления и приплыва вдохновения, понял, что мёрзну. Ноги и руки становились неповоротливы, словно я превращался в ледяную статую, снаружи оставаясь человеком.
Так бывает с людьми. Ты холоден, но тебе не верят. Пытаются рассказать дурацкие сказки о том, что внутри ты такой же, живой. А ты безжизненный и ты не врешь, и это чистая правда.
Я не устал. Честно. Точнее, я больше не чувствовал усталости. Отключил её, словно у каждого из чувств есть особая кнопка. И вот я на неё нажал. Помогло. Не знаю только, надолго ли.
Интересно, как бы мы жили, если бы эти кнопки правда существовали? Переспектива отличная: ничего не чувствовать. Но что же тогда, а? Из человека превратишься в машину, и неизвестно, станешь ли опять человеком. Захочешь ли ты, в конце концов, им стать.
Я побежал дальше и дал себе слово не останавливаться, пока за снежным холмом не увижу одинокий дуб, что стоял здесь задолго до того, как я родился, вырос и нашёл его. Об этом мне рассказывал отец. Говорил, что дерево это знает слишком много тайн, и не может просто так уйти из этого мира. Потому стоит и ждёт. А чего ждёт – никому не известно. Даже моему отцу. А он знает очень много.
Я знал эту местность очень хорошо. Потому что приходил сюда каждый раз, когда становилось грустно. Грустно мне становилось часто, потому и знаю эту местность очень хорошо.
Вот там, - я вспоминал, - справа за этой елкой, - что стояла пышная, вся в снегу, словно была одета в шубу, - есть река. На зиму она замерзает и дядьки из нашего посёлка могут там круглосуточно ловить рыбу. Хотя именно поймать удаётся её не всегда, точнее, очень редко, почти невозможно. Здесь водилась такая же рыба, как и в каждой нормальной реке. Но при всей своей нормальности, она была настолько умной, что даже люди иногда диву давались.
Летом же эта река становилась очень шумной и буйной. Иногда, если не спать до глубокой ночи, открыть окно и затаить дыхание, можно было услышать, как вода поёт свои песни и как рыба плещется там, радуясь своему очередному обману.
В такие моменты я любил закрывать глаза и слушать. И тогда, казалось, я словно парил над своим домом, затем над облаками, затем над целой планетой.
Я бежал, вы не думайте.
Мысли не отвлекают от бега, наоборот, они делают его почти незаметным. А ещё его делала незаметным моя цель, моя фантазия, которая, надеюсь, окажется реальностью.
Дуб показался так же неожиданно, как и выпал снег в этом году. 27 октября, в три часа дня. Он появился правда неожиданно. Словно кто-то поставил на паузу нашу жизнь или все одновременно, на несколько секунд, закрыли глаза, и вот - снег. Он лежал везде, без каких-либо признаков того, что снегопад вообще был.
Кажется, я не любил снег. Хотя прошло с тех пор очень много времени, и я не раз думал о том, что что-то путаю. Да, я точно не любил снег какое-то время. Но когда понял всю его красоту... думаю, тогда-то я и нашёл один из потерянных кусочков себя. Пазл не приобретал ещё цельной картинки, но я был рад новой детали. Это означало что-то. Что-то сокровенно-правильное.
Я подумал, что стоит добежать до дерева и там остановиться. Я хотел поболтать с ним так, как делал на протяжении всего времени, с той самой минуты, как нашёл его. Он и правда знает слишком много, и я не уверен, что не только обо мне одном.
Я плюхнулся в снег и корни ударили меня по спине. Но больно мне не было. Скорее, я чувствовал какую-то невидимую поддержку. Я услышал, как сверху ветер начал колыхать его грубые ветки и те яростно и громко заскрипели. Это он со мной так говорил.
Мне стоило бежать дальше, потому что я спешил. Как и все в этом мире. Непонятно зачем спешим. Или спешим, делаем, но не то, чего нам правда хочется. Да, я понял. Мы спешим сделать всю ужасную работу, оставляя напоследок самое приятное, десерт, который мы вряд ли когда-то попробуем.
Я встал и поблагодарил его. Мне нравилось каждый раз говорить ему не простое и сухое «пока», а честное и теплое «спасибо». Его ветки снова заскрипели, и мне на миг показалось, что внутри него проснулось яркое желтое свечение, а затем мгновенно исчезло. Я подарил ему свою улыбку и побежал дальше. Мне оставалось совсем немного.
Вот этот дом, который я пробежал и он с каждой секундой и с каждым сказанным мною словом скрывается из виду, принадлежал леснику, который страсть как любил свою работу. И меня он тоже любил. Мы всё время проводили вместе. Он мне заменял деда и, иногда, отца, который отправлялся заграницу в командировки. Он умер год назад и это стало для меня настоящим ударом. Несколько дней я совсем ничего не кушал, постоянно плакал и даже мамин голос мне не казался прекрасным.
Затем она пришла ко мне в комнату. Молча села на кровать, потом легла рядом. Обняла так крепко, насколько вообще возможно обнимать, и отдала мне письмо. Затем встала, разровняла своё розовое платье в белую клетку, поцеловала в лоб и ушла.
Я прочел это письмо через два дня. Оно лежало на моем письменном столе и терпеливо ждало, пока я наберусь сил и буду точно готов. И через два дня я принял решение. Хватит ему припадать пылью и ждать момента. Мне казалось, что этот момент уже наступил. Давно. А я его не пускал к себе в сердце, чего-то боясь. Так бывает с людьми.
Лесничий рассказал мне тайну.
Где-то за его домом, - если бежать, то можно через полчаса оказаться там, - стояла огромная и высокая вышка. Её конец царапал небо, словно язык нёбо и, казалось, даже там не было его конца. Он сказал, точнее, написал, что много лет своей жизни присматривал за этой башней. В первую очередь, (звучит довольно эгоистично), для себя. Но потом, появился я и он понял, для чего всё это делал. Бывает такое с людьми. Когда правильный человек встречается, понимаешь, для чего дышал всё это время, что искал и чего ждал, куда спешил, на встречу с кем.
Скажу честно, я никогда эту вышку не видел. По его рассказам, она была насолько огромной, что заметить её было просто невозможно. Но я как-то не замечал, сделал невозможное возможным. И, читая это, я был скептически настроен. Даже очень. Лесничий всегда рассказывал мне всякие байки, в правдивость которых я не раз сомневался. Но в одну из снежных ночей, смотря в окно, я решил, что попробую добраться и впервые поверить в то, что кажется нереальным.
Потому я здесь. Бегу. И дом лесничего уже давно скрылся за несколькими холмами сразу. По снегу бегать неудобно, зато падать не страшно и даже весело. Я лежал и смеялся с того, какой же я неуклюжий. Моя шапка с помпоном перестала был зелёной, смешавшись со снегом. Я встал, оглянулся и понял, что забрёл туда, где ещё никогда не был. Неподалёку показалась массивная ножка железной вышки. И вот наконец я был рядом. Был в недосягаемом месте. Где-то за пределами человеческой веры.
Когда я предстал перед вышкой: огромной, массивной и даже пугающей, я почувствовал себя муравьем. В миг меня пробрал озноб, но не из-за того, что мне было холодно, вдруг я увидел себя песчинкой, среди миллиарда других песчинок. Я понял, насколько мы, все без исключения, не важны, насколько являемся бессмысленными.
В письме было написано - ЛЕЗЬ НАВЕРХ.
И я думал было, что там есть какая-то лестница или лифт, но не было ничего, кроме плотно прикрепленных переплетений, что позволяли вышке быть устойчивой.
Намёк был понят, хотя эта идея мне не нравилась больше за все сегодняшние идеи.
Я признаюсь, мне было страшно и я ни капли этого не стыжусь. С людьми это бывает очень редко. Все мы почему-то стыдимся чувств, которые показывают, что мы слабые и иногда беспомощные. Да, иногда страх и мысли одолевают тебя, становясь сильным ветром, превращая тебя, твоё тело и разум в осколки. И поди их потом собери. Всё равно какие-то детали навек будут утеряны.
Крепления держались и, ступив ногой на одну из них, я почувствовал себя в полнейшей безопасности. До сих пор усталости не было, но я начал падать духом, хотя и нашёл же, что искал. Этим люди отличаются больше всего. Им подай всё и сразу, без какой-либо борьбы, без каких-либо усилий. Просто - на, держи, это твоё. Но так ведь неинтересно, так ведь скучно. И когда борешься, достигая цели, нередко тебе не нравится результат и, кажется, все твои достижения – всё насмарку. 
Я лез дальше. Мысли перестали приносить удовольствие. Теперь они становились тяжелее и я начал уставать. Кнопка сама, без моего ведома, нажалась, и я больше не мог контролировать то, что игнорировал долгое время.
Вот. Железная, на вид крепкая перекладина. К ней лезть минут пять, и я знаю, я справлюсь.
Облака всё ещё плавали надо мною, а это означало, что я был недостаточно высоко. Хотя, смотря вниз, я видел, как ниже летают вороны и оповещают кого-то о чем-то. Я не знаю их языка, но хотел бы знать.
Я глядел куда-то вдаль и дышать становилось трудно от красот, которые разливались, словно пунш на вечеринке.
Всё было белым. И крыши домов, печерица которых иногда отличалась, и деревья, зелень которых бросила их, оставляя на произвол судьбы, но снег согревал и их. Было в нём что-то завораживающе-нежное и заботливое. Казалось, ляг и усни, укрываясь морозным одеялом и тебя согреют, взяв всю ответственность на себя. Ты - его гость и он будет заботиться.
Вот, кто снег.
В письме, внизу, в углу было написано: Возьми что-то перекусить.
Кто же знал, что мой скептический настрой мог бы меня убить. Но послушание тогда победило и я сейчас мог достать из кармана, своих немного мокрых, джинсов печенье, что раскрошилось, пока я лежал, бежал и карабкался. Но цельные кусочки всё ещё оставались, потому я позволил себе немного пополнить силы едой, а затем решил отправиться дальше. Путь был длинным и, казалось, с каждой перекладиной становился всё опаснее и опаснее.
Я двинулся дальше. Мои руки отдохнули и теперь могли карабкаться дальше без какого-либо дискомфорта. Я его не ощущал. Меня съедал интерес, словно для него я был протеиновым батончиком, и поделать я с этим ничего не мог.
Я влез в облака, которые рассеевались каждый раз, когда я к ним прикасался. С каждым моим шагом вверх, они, словно не одобряя этого, становились чернее прежнего. Когда моему путешествию в этом месте пришёл конец, гром начал пугать меня, пытался снять с вышки и опустить вниз. Я лез дальше. Там, наверху, я видел лучи доброжелательного солнца, но здесь тучи сгущались, они как можно плотнее становились рядом с друг другом и не давали мне прохода. Гром опять дал о себе знать, словно я забыл о тебе, чёртов ты грубиян.
Где-то вверху я услышал, как птицы, испугавшись, улетели, но я сдаваться не собирался. Я всё лез и надеялся, что скоро это всё прекратится. Разъяренный голос зарычал. Да так сильно, что у него вышло колыхнуть вышку, отчего я не удержался одной рукой и чуть не упал. Я повис на одной руке и пискнул так громко, что в своей жизни я никогда от себя не слышал подобного.
Затем зацепился второй рукой, отдышался, и полез дальше. Я решил, что испугаюсь и подумаю над этим позже, когда доберусь своей цели. Тогда-то я решу, стоит ли чувстовать страх и грусть. Сейчас было не время.
Я выбрался из злосчастных туч. Меня встретили те же доброжелательные лучи солнца и я решил, что останавливаться, когда был проделан столь огромный путь – неразумно и глупо.
Я добрался до знаков, которые предвещали мою смерть, если я полезу дальше, но я не хотел слушать. Не сейчас. Слишком много было сделано, чтобы отступать. Я лез с полузакрытыми глазами и ждал. Голубое небо сменялось на более тёмное, словно в несколько секунд день уступал ночи место и она начинала властвовать.
Небо превращалось из голубого, в розовое. Оно мешалось с желтым и фиолетовым. Затем, желтый и розовый ушли, на смену им остался лишь фиолетовый и немного красного. Затем и они исчезли. Небо окрасилось в чёрный. Я добрался до самого края.
Как и обещал лесник, башня была покрыта облаками, но это был далеко не её настоящий конец. Она была выше, препятствия её не давали людям настоящего знания, что их ждёт там, на самом верху. Почти никто не вылезал на самый верх, все боялись, всем было страшно. Все боялись страха. Так бывает с людьми.

Я сидел на перекладине, свеся ноги, мотая ими так, как не разрешала мне мама. Внизу я видел лишь перину из черных туч. Глаза осмотрели всё вокруг и заметили, как одна за другой начали загораться звёзды. Их было необычайно много. Светили они так, словно были ограненными алмазами. Я сидел и кушал печенье, что осталось с последней передышки и улыбался.
«Стой, умрешь» - гласила надпись подо мной.

– От счастья, что ли?





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 03.11.2019 Субмарина
Свидетельство о публикации: izba-2019-2663764

Метки: ребёнок, фэнтези, философия, размышление, спокойствие, мотивация, бежал, люди, страх, снег,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ













1