Куклы Ван Крида - 2. Часть 1. Олам.


(черновики не для чтения)

Десятая история кукольного мастера Моргана Ван Крида, о машине определявшей ложь. Первая из пяти финальных историй, которые задумывались, как первичный и основной вариант, но были отклонены по некоторым причинам. Возвращаю их в качестве альтернативного окончания цикла историй о кукольном мастере Ван Криде.

Куклы Ван Крида.

Истории в картинках словами.

История десятая: ОЛАМ.

Морган Ван Крид с некоторой отстраненностью наблюдал за беспорядочной суетой в кабинете директора департамента полиции Стокванхейма. Иногда он поправлял свои очки в тяжелой золотой оправе указательным пальцем, и издавал фирменный звук «пф-ф!», означавший его крайнее неудовольствие сложившейся ситуацией. Сам господин директор, грузный мужчина в коричневом служебном френче, имел вид провинившегося подмастерья, который глядел в сторону мастера виноватыми и влажными глазами. Его судорожное руководство выгрузкой и установкой нового оборудования только добавляло нервозности в атмосферу, наполненную странными и не понятными Моргану недомолвками и многозначительными взглядами в коридор. А коридор, – точнее, та его часть, которая просматривалась из распахнутой двери, – был наполнен любопытствующими сотрудниками в черных форменных камзолах. Где-то еще дальше, за головами и редкими треуголками, Морган высмотрел знакомое усмехавшееся лицо и успокоился, пообещав себе терпеть отвратительную атмосферу, созданную нервической суетливостью директора, целый час. Но не больше.

Голос господина директора, и без того отмеченный от рождения высокой нотой, постоянно срывался в истерический писк. Он махал руками, грозил грузчикам кутузкой и штрафами, то и дело вытирая обрюзгшее своё лицо огромным платком с казенной печатью в уголке. Проходя мимо мастера Ван Крида, господин директор пищал: – «Позвольте прошмыгнуть-с. Не извольте волноваться, мы скоро, скоро»; на каковые уверения сам мастер отвечал лишь молчаливой ухмылкой. Он курил свою сигару возле распахнутого окна, перед тем подвинув в сторону горшок с почти засохшей орданвингской ромашкой, прислонился плечом к бетонной стене и большую часть внимания уделял солнечным лучам, которые светились роскошными золотыми пятнами, ползавшими по раскаленному асфальтированному двору.

Дальше, за границей полицейского периметра и за тяжелым железным забором со спиралью колючей проволоки поверху, качались на ветру разморенные солнцем липы. В шумных кронах перемигивались слепящие светлячки солнечных точек, словно сказочные золотые жуки. А где-то еще дальше блестел окнами Стокванхейм, подпиравший жаркое небо своими остроконечными крышами; веселый и шумный, наполненный гомоном толпы деловитых горожан, треньканьем трамваев и сиплыми гудками паромобилей.

Грузчики справились, и подгоняемые пискливыми угрозами господина директора, покинули кабинет. Он захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

–Мартин Ван Кнакс, ты отвратителен, – Морган поискал глазами пепельницу, и не найдя ничего подходящего в душном кабинетном пространстве перед собой, стряхнул пепел в горшок с высохшим цветком. – Впрочем, другим тебя сложно представить сколько помню, с детства. Удивляюсь любезному Йохану, всё же, и его необычному выбору.

–Ох, не упоминай этого жуткого имени всуе, при мне.

–Он же твой покровитель?

–И что с того?!

–Ничего особенного, – Морган пожал плечами. – Не место однако красит человека... Воистину права народная мудрость. Как был ты тлёй, так тлёй и остался.

–Тебе хватило такта не брякнуть этого при подчиненных и посторонних... – Господин директор департамента снова вытер лицо платком, таким мокрым, что хоть выжимай. – И на том спасибо.

–Этот твой заместитель...

–Ты заметил? – грузный Мартин Ван Кнакс весь съежился от злости и прислонился к двери ухом, прислушиваясь к шуму печатных и телеграфных машинок. – И ты, значит, заметил. Черт, все это замечают и шепчутся за спиной! А я вынужден делать вид, что доволен этим назначенным сверху выскочкой! Он там, уверяю тебя. Там! Так и ждет, когда же я ошибусь, чтобы занять мое кресло!

–А я только хотел сказать, что он толковый малый, по всему видно. И кстати, почему выскочка? Если его назначили номерным приказом из министерства... – Морган усмехнулся и снова отвернулся, чтобы насладиться скользящими по асфальту золотыми пятнами солнца, в которых фиолетовые полоски теней струились и таяли, как необычные ручьи.

–Морган! – господин директор возвел очи горе и махнул рукой. – Он паук! Понимаешь? Паук! И заговорщик!

–Мне нет разницы, – мастер сердито затушил сигару в горшке. – Я не за тем сюда приехал, чтобы выслушивать твои жалобы. Впусти его в кабинет, кстати говоря.

–Нет! И не проси!

–Но эта машинка...

–Да! Именно! Эта расчудесная машинка! – Мартин Ван Кнакс поднял руку с платком и потряс им, как обвисшим флагом. – Эта твоя машинка спасет меня! Она вернет мне былое расположение министра государственной безопасности!

Морган удивленно приподнял бровь.

–Вот как... И каким же способом она сделает это, позволь узнать?

Господин Ван Кнакс счастливо улыбался, рассматривая две металлические коробки и жгуты черных проводов на столе. Он подошел и провел рукой над механизмами, опасаясь касаться их, словно это были священные артефакты из Арвинара.

Его огромный кабинет, наполненный солнечным светом и тенями, неожиданно и некстати, понравился Моргану. И ему пришлось признаться себе, что несмотря на то, что Мартин был и остался засранцем, он имел хороший вкус и чувство пространства.

Вот и дом свой он устроил замечательным образом. В нем хотелось бывать..., когда там не бывало хозяина. Милая супруга Мартина не раз намекала Моргану Ван Криду, что вполне смогла бы принимать его в отсутствие муженька, дабы насладиться его великолепным прочтением вслух любовных сонетов Ири Валера. Моргану приходилось изображать из себя полнейшего олуха при встрече с ней и несколько раз сворачивать на другую улицу, лишь заметив эту очаровательную барышню где-нибудь впереди себя. Вся эта история весьма ему не нравилась. Морган испытывал душевное неудобство. А неудобств он не любил и обычно прекращал их решительно и бесповоротно.

Мартин Ван Кнакс витал возле стола, как райская птица, хотя и... Слегка разжиревшая на казенных харчах.

–Как называется этот чудо агрегат?

–Определитель лжи, автоматический, многофункциональный. Сокращенно ОЛАМ.

–Чудесное название, хотя и похоже на фамилию этого проклятого паука Люка... – Мартин, всё же, коснулся одного из металлических кубов и провел по его грани указательным пальцем. – И машинка тоже чудесная! Я уверен в тебе, Морган! Ты же гений!

–Это... Как бы сказать... Возможно, не совсем то, что ты ждал.

–Я ждал! – господин директор глянул на Моргана глазами, наполненными слезами облегчения и счастья. – Если бы ты знал, как я ждал этот госзаказ! А когда узнал, что министерство поручило его тебе, то просто воссиял от счастья! Я просто прыгал от радости по дому! Если не веришь, спроси у моей любимой женушки, она подтвердит!

Морган снова начал испытывать душевный дискомфорт. Он нахмурился, оторвался от стены и подошел к столу. Мрачно рассмотрев приборы, перевел взгляд на господина директора.

–Как же она работает?! И что вообще она умеет делать?! – тараторил тот, кружась вокруг кукольного мастера и даже пытаясь придерживать его за локоть, как высокопоставленную особу.

Морган и не сомневался, что в искусстве «ловкого языка», как говаривали в Тартостваре, Мартин необычайно усовершенствовался, что собственно и вознесло его на небеса стокванхеймской политики. И хотя успехи департамента, которым Мартин руководил целый год, можно было смело назвать сомнительными, – а еще точнее, абсолютно провальными, – в министерстве Высшей Справедливости он имел надежного и могущественного покровителя, любезного Йохана, каковой протежировал забавного толстячка с собственными умыслами, неведомыми Мартину Ван Кнаксу.

Моргану было неприятно смотреть на этого нелепого человека, которого презирал с детства за некоторые манеры и привычки. Мартин верил в свою звезду. Жаль только, что звезду он придумал себе сам. На небосклоне её никогда не было.

–Морган? Ты, кажется, прослушал мой вопрос.

–Отчего же, услышал. Насчет машины, ведь всё понятно из названия. Она точно определяет ложь, как таковую и отдельными её сегментами.

–У нас в департаменте полно детекторов лжи... – радости господина директора, кажется, поубавилось. Он глянул на Моргана, как ребенок, которому пообещали конфету, а вместо неё дали соленый огурец. – Однако они весьма ненадежны и суды давно отказываются брать в расчет эти значения... Чем же отличается твоя машинка от прочих?

–В общих чертах, она улавливает принадлежность человека к тому или иному эгрегору. Она даже умеет ловить и обосновывать суть той лжи, которую человек считает правдой или верит в неё.

–Я не понимаю... – растерянно пробормотал Мартин.

–Скажем так... – Морган недовольно вздохнул и принялся соединять металлические кубы проводами. – Если молочник скажет, например, что он ювелир... И скажет это так правдоподобно, что ему поверят все полиграфы в департаменте... Моя машина точно определит, что он сказал ложь.

–Но зачем нам это знать? – Мартин был подавлен. Все его мечты, как-то вдруг, начали рушиться. – Пусть себе молочник думает и верит в то, что он ювелир... Как эта машинка может помочь поймать преступника?

–Она поймает его на лжи. Ну, всё просто же!

–Но я ни черта не понимаю!

–Не ори на меня, Мартин! – вспылил Морган Ван Крид и со злостью воткнул последний позолоченный штекер в соответствующее гнездо. Застегнув защелки на крышках, мастер повернул выключатель в положение «вкл», привинтил к крайнему кубу раструб, похожий на уменьшенную копию тех, что обычно ставятся на граммофоны, и повернул его в сторону директора департамента полиции. – Говори сюда!

–Что говорить? – промямлил Мартин Ван Кнакс, который побаивался Моргана еще с тех времен, когда они вместе делили комнатушку в приюте, целых два месяца.

Его, кстати, как-то быстро усыновили. Помнится старшие мальчишки что-то говорили о подсадной утке, хотя Морган и не понимал что это такое. Впрочем, догадывался что не птица – абсолютно ясно. Старшие косились на писклявого толстячка. Его долго не принимали в приюте за своего.

Морган покачал головой, отгоняя детские наваждения. Ему следовала срочно возвращаться в реальность. Он глянул на расстроенного Мартина.

–Говори правду. Скажи ей однозначную правду!

–Ну... Я не знаю.

–Назови своё имя, хотя бы.

–Меня зовут Мартин Ван Кнакс, – зачем-то прошептал в трубу господин директор, согнувшись перед ней, как перед языческим идолом.

В металлическом кубе что-то загудело, затем защелкало и, наконец, из раструба раздался железный голос. ОЛАМ сказал:

–Имеется утверждение, – в трубе что-то зашипело. И скоро послышался голос Мартина, записанный на магнитную проволоку: – Меня зовут Мартин Ван Кнакс. – Затем железный голос резюмировал: – Ложь. Вероятность обратной правды девяносто процентов.

Господин директор отшатнулся от машинки и растерянно посмотрел на Моргана.

–Но это правда. Ты же знаешь меня с детства... Меня действительно звать... – Он глянул на машинку с каким-то священным ужасом. – Она неисправна!

–ОЛАМ исправен.

–Но я не лгал!

–Имеется вероятность обратной правды.

–Что это такое?

–Твоя принадлежность к какому-то из эгрегоров... Однако ОЛАМу не удалось уловить к какому именно... И это странно.

-Что странно?! Я ничего не понимаю!

–Вероятность обратной правды – это твоя искренняя вера в ложь. – Морган поднял руку в примеряющем жесте. – Не кипятись. Я же не сказал, что это твоя личная ложь. Она обусловлена эгрегором, твоей вины в этом нет.

–Каким к чертям эгрегором?

–ОЛАМ не назвал, каким именно. И меня это обеспокоило. Десять лет я собирал логические платы для этой машины. И мне казалось, что сделал её универсальной... – Морган задумчиво смотрел на металлический куб, затем вынул из внутреннего кармана камзола сигару и принялся раскуривать её, не спросив соизволения у хозяина кабинета.

–Она неисправна! – торжествующе воскликнул Мартин, бросив на определитель лжи короткий взгляд, тем не менее, полный откровенной ненависти. – Её могли, например, уронить при транспортировке! И эти грузчики...

–Не торопись с выводами, – проворчал Морган Ван Крид. – Я привез ОЛАМа на своём паромобиле и гарантирую, что он был цел.

–Значит, грузчики!

Морган глянул на дверь.

–Это легко проверить, – пыхнул дымком он. – Позови сюда кого-нибудь из своих подчиненных.

Мартин Ван Кнакс, который всего пару минут назад испытывал восторг при виде логической машины, теперь судорожно соображал, как бы от неё избавиться. Мысли эти вполне отчетливо проявлялись на его пухлом лице. Моргану оставалось лишь усмехаться сквозь сиреневые облачка ароматного дыма.

–Хорошо, если ты настаиваешь... – Мартин подошел к двери, взялся за ручку... и зачем-то резко оглянулся. Однако столкнувшись с холодным изучающим взглядом Моргана Ван Крида, он сконфузился и открыл дверь.

В коридоре толпился служивый народ. Увидев директора, красного от ярости, народ попытался рассредоточиться, но узкое коридорное пространство, заключенное в тяжелые стены с портретами отцов основателей в черных рамках, не позволяло сделать это свободно и безболезненно. В толпе кто-то вскрикнул.

–Работать! – страшно завопил Мартин Ван Кнакс в толпу, размахивая кулаками перед лицом коротышки писаря в сером залатанном камзоле, который впал в ступор и на всякий случай вытянулся во фрунт. – Всем!

Писарь собрался рвануть вслед за остальными, но был схвачен директорской рукой и одним могучим рывком вволочен в кабинет. Прежде чем закрыть дверь, господин директор глянул в перспективу опустевшего коридора. Впрочем, опустевшего не полностью. Чуть поодаль от двери стоял его заместитель, не безызвестный Люк Олам, прислонившись к стене плечом и скрестив руки на груди. Он открыто смотрел в директорские глаза и даже не делал попыток как-нибудь подобострастно понуриться. Он один так умел во всём департаменте. Просто стоять, смотреть в глаза и при этом улыбаться.

Господин директор захлопнул дверь и глянул на Моргана, который что-то настраивал в своем ОЛАМе. Мартин Ван Кнакс принялся судорожно выдергивать носовой платок из кармана. На пол вывалилось круглое зеркальце в золотой каемке. Оно разбилось на сотни стеклянных, сверкающих в солнечном луче капель, которые рассыпались по черному полу веером. Все застыли, затем глянули вниз.

–Этот Люк... Он там... – прошептал Мартин, сплевывая соленые капли пота, затекавшие в рот. Он вяло подергал застрявший в кармане платок, но не добившись успеха, бросил это занятие. Затем закончил шепотом: – Улыбается.

–Кто? – мастер на мгновение оторвался от машины, чтобы удивленно глянуть на Мартина.

–Люк.

–Какой Люк?

–Мой чертов заместитель! Люк Олам! – прошипел Мартин со злостью. – Ах, как всё неудачно складывается. И любезного Йохана вызвали в вышестоящее министерство в Верму. Некому защитить меня. Ох некому.

Он заметил сгорбленную фигурку писаря и толкнул его в шею. Тот подскочил к столу, едва не свалившись с ног, и уперся в него животом, даже слегка подвинув вперед.

–Эй, легче ты! – Морган хмуро глянул на коротышку, затем повернул в его сторону раструб своей логической машины. – Скажи свое имя. Говори в эту трубу.

–Я?

Мартин хлопнул его по шее, проходя мимо. Коротышка икнул от страха и пригнулся, тем не менее, протараторив в раструб:

–Меня зовут Кларк Мларк.

–Что за идиотское имя, – сердито пробормотал господин директор полицейского департамента, решительно взявшись за трубку своего служебного телефона. Он задумчиво глянул в потолок и пробормотал: – Кому бы еще позвонить-то... Эх, любезный Йохан быстро бы все тут разрулил.

–У нас в пригороде у всех такая фамилия... Мы же из бывших крепостных... Мы же... – гундосил насмерть перепуганный клерк. – Меня же всем районом собирали на государственную службу... Протекции подписывали... Оброк выплачивали...

–Заткнись, дурак! – зло рявкнул Мартин Ван Кнакс.

ОЛАМ тем временем выдал свой вердикт.

–Имеется утверждение... – в раструбе послышалось знакомое шипение и потрескивание. Затем из него раздался голос клерка, записанный на магнитную проволоку: – Меня зовут Кларк Мларк. – После чего, металлическим голосом ОЛАМ резюмировал: – Данное утверждение является аккумулятивной правдой внешней среды, а не личностного убеждения или веры. Сказанному верить.

Мартин Ван Кнакс лишь недобро усмехнулся.

–Позови еще кого-нибудь, наугад, – предложил Морган, хотя и начал понимать, что на сером писаре все эксперименты закончились.

–Нет, – господин директор глядел на Моргана Ван Крида злыми глазами. – Мне нужно чудо. Понимаешь? А не машинка, которая что-то там скрежещет про правды и неправды.

–Распорядись привести сюда преступника, которого вы не в силах уличить во лжи...

–Нет! И еще раз, нет! Неужели ты не понимаешь, что у меня нет таких преступников?! Я докажу вину абсолютно любого человека, даже с улицы. Я докажу вину пятилетнего ребёнка, если понадобится, в том, что он убил сотню человек! Я не ищу преступников, черт подери тебя и твою проклятую справедливость, Морган! И машину твою тоже! Я назначаю преступников! И они, между прочим, благодарны мне! И раскрываемость в департаменте стопроцентная весь этот год! – Господин директор вдруг запнулся, тяжело вздохнул и закончил упавшим голосом: – Впрочем, любезный Йохан, последнее время, все больше молчит и улыбается... Да так, что мурашки бегают по спине. Ах, Морган, я так надеялся, что ты понял меня. Я был уверен, что мы поняли друг друга, а ты...

Кукольный мастер Ван Крид пожал плечами и отключил логическую машину. И пока Мартин что-то бормотал себе под нос, вспоминая министерские номера по памяти, Морган подмигнул коротышке и кивнул в сторону двери. Как только щелкнул замок, он вернулся к распахнутому окну и принялся наблюдать за солнечными пятнами, которые ползали по асфальту. Морган заметил внизу арестанта в полосатой робе, который разматывал брезентовый шланг и подсоединял его к пожарному гидранту. Он собирался поливать раскаленный асфальт водой. Рядом маячила размытая фигура ленивого полицейского в черном френче.

За спиной грянул телефонный звонок.

Морган оглянулся.

Мартин смотрел на телефонный аппарат с ужасом. Трясущейся рукой он поднял трубку и проблеял в неё:

–Директор Ван Кнакс... Да, я... Сейчас же? К вам? Так точно, господин министр!

*

Вечером у себя дома Морган провожал к двери улыбчивого Люка. Молодой человек поправлял белую рубашку на груди, застегивая последние пуговицы. Мастер Ван Крид кое-что заметил в его волосах, и проворчав «аккуратнее нужно быть, в конце-то концов, вдруг кто-то заметит», заправил выбившийся пружинный контакт обратно в челку. Заметив кукольного мальчика Поля, который выглянул из библиотеки и радостно махнул рукой, Люк ответил тем же, а скоро не удержался, подошел и поздоровался за руку. Поль просто расцвел от радости, как самый обыкновенный живой мальчишка.

–Как ты, братишка? – подмигнул мальчику Люк и сел перед ним на корточки, чтобы прямо смотреть в глаза.

–Я учу командную строку. Мастер хочет, чтобы я начал помогать ему как можно скорее.

–Вот и отлично. Учись. Я ведь тоже хотел... – Люк оглянулся в сторону Моргана Ван Крида, который возился с дверным замком, недовольно бормоча и попыхивая сиреневыми облачками сигарного дыма. – Я ведь тоже хотел остаться с ним.

–Разве мастер не дал тебе выбор? – весьма удивился Поль.

–У меня не было выбора изначально. Ты же знаешь, кто я и зачем появился на свет.

Поль грустно вздохнул и еще раз крепко пожал руку Люка.

–Заходи к нам в гости почаще.

–Обязательно. Вот когда мастер вживит в тебя органический преобразователь, я принесу большущий кремовый торт. И мы втроем будем пить чай в гостиной, надрезать куски торта десертными ложечками с обрезанными кончиками и разговаривать на светские темы.

–На светские? – с сомнением качнул головою Поль. – Вряд ли, или мы точно рассердим мастера.

–А ты прав, братишка. Мастер не терпит пустого трепа. Ну, если не на светские... Значит, будем обсуждать новинки механики, – Люк хлопнул Поля по плечу и поднялся. – До встречи, братишка.

Морган критически рассматривал этих двоих, прищурив один глаз от дыма. Выпроводив Люка и закрыв дверь на замок, он подошел к кукольному мальчику Полю и взъерошил его синтетические волосы.

–Ты вот что, Поль... – Морган тяжело вздохнул и глянул в темный коридор, в конце которого светилась полоска света из приоткрытой двери в мастерскую. – Ты постарайся стереть Люка из блока памяти.

–Но почему, мастер?

–Он больше не придет в наш дом. Мне звонил министр госбезопасности... В общем, Люк утвержден на должность директора полицейского департамента. Чиновнику его ранга нельзя появляться в доме кукольника. Пойми и прими это.

Поль глянул на мастера снизу вверх.

–Мастер Ван Крид, позвольте мне хотя бы поскучать немножко? Можно? – мальчик глянул на входную дверь. – Он всегда называл меня братишкой, даже когда был обычной программой.

–Он госзаказ верховных яаритов из Вермы. Сегодня я лично отвез в департамент вспомогательное оборудование... – Мастер задумчиво пытался курить погасшую сигару, затем вынул её изо рта. – Ему предстоит выполнить невероятно много работы, чтобы разгрести всё это..., что оставил после себя Мартин.

–Кто такой Мартин?

Морган еще раз взъерошил волосы мальчика и принялся раскуривать сигару от золотой зажигалки.

–Он странное воспоминание из детства, с выдуманным именем. Слышал когда-нибудь такое выражение – подсадная утка? Вот он, этот нелепый человечек, ею и был..., что тогда, что сейчас... Я бы сказал, что он кукла марионетка, но... Не бери в голову, малыш. Люк сильный. Справится.

–Так значит, Люка назначили на место этой... как ее... подсадной утки?

–Это назначение назрело давно. Яариты выманили всемогущего Йохана в Верму и назначили директором полицейского департамента куклу, которую заказали мне еще год назад. ОЛАМ, так я назвал этот проект. Он единственный, кто сможет противостоять прогнившей политической системе в Стокванхейме бесконечно. Тем более сейчас, когда и не разобрать, где бандит, а где полицейский. И он сделает это все лишь потому... Что ему безразлично, если не сказать чуждо, всё человеческое.

–Люк добрый.

–Ровно на ту меру, которую я заложил в него, – усмехнулся Морган, затем с интересом глянул на мальчика. – Слушай-ка, он оставил торт! Но ведь ты...

–Вы всё собираетесь вживить в меня преобразователь, и всё забываете.

–Так идем же! Дел-то на полчаса! – он легко подтолкнул мальчика в сторону желтой полоски света в коридоре. – И пока у меня отличное настроение. А я всё думал, с кем же мне выпить чаю, да с тортом. Идем!

*

–Кто?! – прохрипел Мартин Ван Кнакс, с трудом выплюнув сгусток крови из разбитого рта.

Его ударили в бок и прижали к осклизлой кирпичной стене в одном из подвальных помещений полицейского департамента. Подобных тайных комнат в угрюмом строении Мартин развел во множестве, практикуя свои сомнительные методы «назначения преступников». А теперь сам угодил...

Мартин Ван Кнакс смотрел вперед. Он вглядывался в тень, которая застыла сразу за слепящим лучом прожектора, в противоположной стороне камеры. Но так и не смог никого рассмотреть.

–Кто ты?! Покажись! Кто там прячется за светом?! – завопил он.

И в следующее мгновение получил пулю в лоб.

Спустя час его тело зарыли на Дикой Пустоши, которая соприкасалась с восточными заброшенными кварталами Стокванхейма. И тело его, к слову сказать, так и не нашли.

*

Люк Олам успешно занимался делами своего департамента еще три месяца.

Он лично раскрыл множество запутанных преступлений. И скоро о господине директоре полиции Оламе во всю слагали легенды в бедняцких районах Стокванхейма.

Однако именно в одном из таких районов паромобиль директора Люка Олама подорвался на фугасе. Взрыв был такой силы, что ни от машины, ни от директора и членов его личной опергруппы, не осталось даже клочка.

Любезный Йохан, полагаю, остался доволен.

*

Морган Ван Крид с улыбкой смотрел на кукольного мальчика Поля. Механический ребёнок с вживленным органическим преобразователем, пытался жевать кусочек мягкого кремового торта с видом истинного гурмана..., не замечая, впрочем, что ел еще и десертную ложку в придачу.

–Пожалуй, сегодня я закажу пищу потверже, специально для тебя.

Поль с интересом глянул на мастера, затем его взгляд переместился ниже... И вот только тогда мальчик заметил десертную ложку в руке Моргана. Он испуганно моргнул и прогундосил с полным ртом:

–Я съел что-то неправильное? Мастер?

–Возможно... – Морган едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. – Твоему растущему организму, определенно, не хватает железа. В буфете полно ложек и вилок, на всякий случай.

–Ох, мастер... – Поль закрыл ладонями набитый рот и конфузливо опустил глаза.

–Что уже теперь-то... Не стесняйся и доедай ложку. А завтра я начну преподавать тебе уроки этики.

–Я даже не заметил как... Честно!

Морган улыбнулся кукольному мальчику и посмотрел в распахнутое окно, в котором солнце переливалось золотыми волнами июльского света, растворяясь огненными точками в густой кроне липы, росшей во дворе.

Конец десятой истории.

Сони Ро Сорино (2010)





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 02.11.2019 Сони Ро Сорино
Свидетельство о публикации: izba-2019-2663175

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  













1