Князь Мирослав Часть третья Главы 6 -9


Глава шестая

Краков встретил Елену Борисовну мелким моросящим дождём и туманом. За неделю, что прошла с момента её побега из Москвы, лошади отмахали немало вёрст. Останавливались всё в небольших шинках, грязных и неуютных, хозяевами которых были в основном евреи.
На границе с Польшей беглецов остановили пограничники и потребовали у них подорожные грамоты. Но Елена Борисовна вовремя оформила их в Москве у одного знакомого дьяка " Иностранного приказа" за большие деньги. Сама она назвалась боярином Алексеем Стрешневым, двум гридням, сопровождавшим её, имена менять не пришлось. В подорожной также было указано, что боярин Стрешнев направляется в Польшу с целью сосватать своего сына, который был обручён с малолетства с дочерью ясновельможного пана Станислава Порембы, Кристиной.
Тогда, в те давние времена, у путешественников, которые направлялись в европейские страны, не было ни виз, ни заграничных паспортов. На границе с соседним государством стоял длинный деревянный дом, где сидели так называемые пограничники, некоторые из которых вообще были неграмотные. Какого рожна они видели в сих важных бумагах, одному только Богу известно!
Таким образом, Елена Борисовна беспрепятственно пересекла границу нынешней Украины, и направила своего коня на запад Польши - в Краков. Оказавшись на безопасной территории, женщина немного успокоилась и стала думать о своём несчастном сыне, которого оставила на произвол судьбы в далёкой Москве. Конечно, там - его жена, Веселина, сильная и мужественная девушка, верный Степан Свешников и мудрый Михеич. А она, мать, ничего не знает о своём сыне: предал ли Великий князь его смерти или помиловал? А пан Потоцкий? Как встретит он опальную беглянку, у которой теперь одна дорога - в монастырь? Все эти мысли переплелись в голове бедной женщины, не давая
ей покоя ни днём, ни ночью.
Конечно, у неё были деньги и драгоценности, и она могла купить на них маленький домик
не в столице, а в другом каком-нибудь польском городке или деревне, но она не знала обычаев чужой страны, не знала языка, что в конце-концов могло вызвать подозрение у местных жителей, которые исповедовали иную веру, католическую.
А посему только Ежи Потоцкому она могла доверить своё горе. Только он один мог помочь ей в такую трудную для неё минуту и дать достойный совет: как поступать далее.
Так как Елена Борисовна никогда не бывала в Кракове и не имела представления, в какой
стороне находится Вавель, пришлось прибегать где к хитрости, а где и своим умом кумекать. Расспрашивать местных жителей княгиня боялась: они могли догадаться, что под мужским платьем скрывается женщина, тем паче, под платьем русским, и донести польской полиции. А там и до тюрьмы недолго. Ещё Елена Борисовна знала от Мирослава, что из всех славянских стран в одной католической Польше существует Святая Инквизиция.
Но русским беглецам посчастливилось: по дороге в Краков они встретили юношу с лютней, который сидел на земле и развлекал народ игрой на музыкальном инструменте. Перед ним лежала шляпа, но она была пуста: никто из зевак не удосужился положить в неё ни единой монеты. Лицо юного музыканта показалось княгине открытым и симпатичным.



Она знала несколько польских слов, поэтому быстро договорилась с незнакомцем. Когда он услышал о замке князя Потоцкого, кивнул головой и указал рукой в сторону Вавеля. Ещё он добавил, что езды до этого городка полчаса с небольшим.
- В Вавеле есть только один большой замок, - сказал юноша, получив за свой труд золотую
монету.- Этот замок и есть княжеская резиденция. Если хотите, я вас туда провожу.
Это предложение пришлось очень кстати. Княгиня подала знак одному из гридней, тот
посадил юношу на коня позади себя, и беглецы снова поскакали, но теперь уже с проводником.
Как и обещал юный поляк до замка князей Потоцких доехали за полчаса. Лошадиные копыта громко зацокали по деревянной дороге. Проехали местную школу, костёл, корчму. Но вот показались мощные каменные стены, плотным кольцом окружающие владение знатного польского вельможи, и маленький отряд остановился перед массивными дубовыми воротами.
У княгини Землянской сильно забилось сердце. Она видела пани Ежи всего несколько раз да и то, очень давно, поэтому всё думала и гадала, как её здесь примут сейчас.
Юноша легко спрыгнул с коня и указал на медный молоток, который болтался на длинной цепи возле слухового окна. Пока один из гридней стучал в ворота, парень неожиданно куда-то исчез.
Слуховое окно открылось, и в оконном проёме показалось усатое лицо охранника в железном шлеме. Он учтиво спросил, что нужно господам, и, когда услышал, что пана Потоцкого спрашивает русская княгиня, Елена Борисовна Землянская, подозрительно осмотрел всадника в мужской одежде на сером коне и с треском захлопнул окошко.
Постучали во второй раз. Княгиня сняла шапку, отороченную соболем, и её роскошные тёмные волосы рассыпались до самого пояса. Только тогда до охранника доехало, что незнакомка его не обманывает. Он вежливо попросил гостей подождать и помчался доложить дворецкому о приезде русской княгини.

Глава седьмая

Вернёмся теперь в терем воеводы Даниила Холмского и узнаем, что произошло там с момента казни князя Мирослава. Прознав про страшную участь посла Землянского, мамка княжны Анастасии, Мавра Никитична Костомарова, тяжко захворала. Как и все няньки, она любила свою неласковую воспитанницу, но тот тяжкий грех, который она взяла на себя, отчитывая Мирослава за упокой и выливая к его порогу воду из-под покойницы, тяжким камнем давил на её грудь.
Однажды женщину нашли в её светёлке без сознания, подняли с пола, уложили на кровать
и срочно послали за лекарем. Лекарь-иностранец пришёл незамедлительно. Он попросил, чтобы Мавру Никитичну раздели, внимательно осмотрел её, пустил ей кровь. Он также сказал, что больную хватил удар, и жить ей осталось не более суток.
Мавра Никитична Костомарова скончалась, не приходя в сознание в своей комнатушке. Слуги, как и положено, обмыли её, обрядили в смертный саван, положили в гроб и пригласили священника.
После отпевания, её схоронили на ближайшем кладбище. Над бедной женщиной никто не плакал, кроме плакальщиц, которых воевода Холмский нанял за деньги.
Зато Анастасия была довольна. Невзирая на смерть двух своих помощников, она ликовала в душе: её неверный получил по заслугам. Мало того, что его лишили всех громких титулов и огромного состояния, он стал просто-напросто убогим калекой. И с этим уродством он будет влачить нищенское существование до конца дней своих!

Глава восьмая

В деревушке Бутыркино жизнь протекала тихо и спокойно. Хозяин с хозяйкой были людьми сердобольными и хлебосольными. Жена воеводы Ирина, пожаловала Веселине несколько своих нарядов и приставила к ней в услужение трёх сенных девушек.
Юрий Захарьевич во всём доверял жене, посему поведал ей печальный рассказ о несчастном князе Землянском и о его молодой супруге от слова до слова. Ирина внимательно выслушала мужа и печально покачала головой. Мирослава она не видела, но и того, что рассказал ей Юрий Захарьевич было достаточно для того, чтобы она прониклась к больному жалостью и состраданием.
Мирослав в сознание не приходил, но всё время бредил. Акулина Харлампиевна не отходила от постели князя ни на минуту, поила его лечебными отварами, смазывала раны целебными мазями, кропила крещенской водой, но призвать его к жизни никак не могла.
По ночам у постели больного дежурили по очереди то Михеич, то Степан Свешников. Ведь тётушке Акулине, как ласково звала знахарку Веселина, тоже нужен был отдых.
Когда девушка заходила в светёлку, где лежал Мирослав, она не могла смотреть на него
без слёз. Веселина всегда вспоминала князя, как человека неземной красоты, когда увидела его впервые в Ракомле. А теперь? В кого превратили её милого завистливые ненавистники? В жалкого, убогого калеку! Но не это тревожило девушку: она боялась, что Мирослав никогда не выйдет из забытья.
" Видимо, его бедное сердце не выдержало тех мук, которым подвергли его палачи, - думала она. - А мне без Мирослава останется только одно - последовать за ним в могилу!"
Как-то раз под вечер больного решили проведать сам хозяин вотчины, Юрий Захарьевич
с женой. Мирослав лежал всё так же без сознания, только слышалось его хриплое, тяжёлое дыхание.
Акулина Харлампиевна сидела рядом с кроватью на низенькой скамеечке. При виде хозяина и хозяйки она встала и отвесила им низкий поклон.
И тут Мирослав стал бредить:
- Будь ты проклят, подлец, предатель! Моя совесть чиста, я ни в чём не виноват... Меня
оклеветали... Я - посол Великого князя - Мирослав Землянский... Пустите меня... Мне больно, больно! Ваня, возьми мой золотой тельник... Побратаемся с тобой... Прошу тебя, оставь мне глаза целёхонькими... Веселина, жена моя, прости меня за всё...
- Вот так всякий раз бредит, болезный, - тихо с состраданием сказала Акулина. - Во время
бреда всегда твердит одни и те же слова. А я вам так скажу, воевода батюшка! Порчу навели на этого князя. Сильную порчу! И прокляли его. Кто и за что это сделал - не ведаю. Тут бы священника надобно кликнуть, отца Константина. Глядишь, опосля снятия проклятия пойдёт наш светлый князь на поправку. Только опосля изгнания бесов мои снадобья станут ему помогать.
Воевода Захарьин-Кошкин был знатным, но небогатым человеком. Своего личного лекаря он не имел, зато при его вотчине была домашняя церковь, в которой отправлял службы дьякон, отец Константин.
В те довольно тёмные времена младшие чины духовенства зачастую выбирались из простого народа, и подчас были абсолютно неграмотны. Но, в отличие от них, отец Константин происходил из семьи священнослужителя, был умён, грамотен, отлично знал Закон Божий и все православные таинства и ритуалы. К тому же он слыл умелым изгонителем бесов. Жил он с матушкой Василисой и пятью детьми здесь же, в Бутыркино при церкви.
За ним и послал Юрий Захарьевич одного из своих телохранителей.
Отец Константин был благообразным человеком, не старым, с небольшой бородкой и умными, карими глазами. Одет он был скромно: в чёрную сутану и скуфью. На груди у него висел большой серебряный крест. Юрий Захарьевич, его жена и Акулина Харлампиевна поцеловали ему руку, и тот перекрестил всех присутствующих. Затем воевода, отведя священника в сторонку, объяснил, по какой надобности его сюда позвали.
Отец Константин посмотрел на Мирослава и попросил всех выйти из светёлки. Что он там делал, осталось загадкой, только у всех, стоявших за дверью, кровь холодела от страшных криков и стонов, которые издавал больной. Прошло минут двадцать, когда дверь отворилась, и на пороге появился отец Константин, бледный, как полотно.
- Тяжеленько пришлось! - сказал он, вытирая со лба пот тыльной стороной ладони. - Ох, как тяжеленько! Видать много бесов засело в этом несчастном молодце. Обряд изгнания я совершил, но, возможно, и повторить придётся. Колдун сильный попался! Колдовали над больным не раз и не два, и вот во что колдовство это обернулось. Сгубили парня, душегубы...


Глава девятая

Очень удивился Ежи Потоцкий, когда Францишек доложил ему, что из Руси приехала сама
княгиня Землянская.
- Проси, проси немедленно! - воскликнул старый воин. - А я пока жену и внучку позову.
Да вели накрывать на стол: княгиня-то с дальней дороги, наверняка, проголодалась.
Францишек отвесил поклон и собрался было уходить, но князь остановил его.
- Вели также позвать ко мне Хенрика Жигульского, - добавил он. - Думаю, что пани Элена
вряд ли знает наш язык так же хорошо, как её сын.
Но пока старый слуга ходил отдавать приказания, пан Ежи не удержался и сам вышел
встречать русскую гостью. Увидев старого друга покойного мужа, она бросилась ему на
грудь и разрыдалась так горько, что у старика у самого на глаза навернулись слёзы. Он
понял без слов, что эта хрупкая женщина не просто так преодолела огромное растояние от
Москвы до Вавеля: видимо что-то произошло в её жизни страшное, непоправимое, раз она
здесь, у него в доме, и вся в слезах.
Поддерживая княгиню под локоть, он провёл её в пиршественную залу, где их уже ждали
княгиня Данута, княжна Еля и переводчик Хенрик Жигульский. Там уже был накрыт длинный стол, заставленный всевозможными яствами и дорогими винами.
Княгиня Землянская не была избалована европейскими изысками, к тому же, она была сильно расстроена и утомлена дальней дорогой, но и она была несказанно поражена изяществом княжеского дома. Но более всего её удивила обстановка комнат, которая по богатству значительно превосходила даже царские чертоги Иоанна III. Такому убранству залов могли позавидовать даже особы королевской крови. Продумана была каждая мелочь. Чувствовалось, что у хозяина дома отменный вкус и большие деньги, если он сумел привлечь лучших архитекторов Европы.
Пан Ежи подвёл Елену Борисовну к жене и внучке и сказал:
- Хочу вам представить жену моего старинного друга, ныне усопшего, пани Элену Землянскую.
Услышав знакомую фамилию, княжна Еля мелко задрожала и выронила из руки веер, сделанный искусно из перьев белой цапли, который всегда носила с собой. Но взрослые были так заняты своими делами, что не заметили странного поведения девушки.
После того, как пан Ежи представил гостью жене, все сели за стол. Во время трапезы
завязалась беседа, в которой Елена Борисовна поведала леденящую кровь историю, в которой фигурировал её сын Мирослав.
При первых же словах переводчика, Еля побледнела и поперхнулась. Утерев губы белой салфеткой, она отодвинула от себя прибор и опустила руки на колени.
- Почему ты ничего не ешь, сердце моё? - спросила пани Данута.
- Спасибо, я сыта, - ответила девушка, и голосок её дрогнул. Она опустила голову, но жадно ловила каждое слово, которое вылетало из уст русской гостьи.
- И что же произошло с Мирославом, после того, как он вернулся в Москву? - спросил пан Ежи, обгладывая крылышко цыплёнка. - Как и просил Всеволод, мы оставляли его у себя, но он наотрез отказался.
Глаза Елены Борисовны снова наполнились слезами, но она взяла себя в руки и с горечью продолжила свой рассказ:
- Да, я знаю. Низкий поклон вам за моего сына. Так вот, Мирослав вернулся в Москву не один. Он привёз с собой молодую жену. На следующий день после его приезда, нагрянули слуги Иоанновы и схватили моего сына. Они сказали, что он обвиняется в измене Родины. Оказывается предатель - его бывший стремянной - ещё, будучи в Польше, строчил на него гнусные доносы и посылал подмётные письма( тайные, анонимные письма, доносы, угрозы) с никому неведомым посыльным самому Великому князю. В своих цедульках( стар. цедуля - сообщение) он сообщал, будто Мирослав мечтает занять его место на русском троне. Наш правитель во всём доверился доносчику и его тестю, дьяку Курицыну,
у которого у самого рыльце в пушку. Мой сын был брошен в один из казематов Троицкой башни, где провёл в оковах целый месяц. Однажды во время допроса, на котором присутствовал Великий князь, он убил предателя, своего бывшего стремянного. Пытали Мирослава люто: поднимали на дыбу, жгли железом, били кнутом. В нашей московской вотчине по приказу Великого князя учинили тщательный обыск. Не знаю, что искали приставы, какие доказательства вины моего сына, только нашли они шесть тысяч злотых, привезённых им из Польши. Я объяснила приставам, что мой сын - посол, знает пять иностранных языков, и деньги эти заработал честно, ежедневным трудом, давая уроки
французкого языка детям короля Казимира, а также заменяя ему умершего толмача. Но меня никто слушать не стал. Я испросила аудиенцию у московского владыки Вассиана, но встреча с ним не дала никакого результата. Архиепископ объяснил мне, что мой сын - изменник и убийца. Мирослава ждёт жестокое наказание, а меня и его жену после его казни постригут в монахини. Свидания с ним нам не дозволили. Вот тогда-то я и задумала бежать в Польшу, потому что ну Руси мне оставаться было опасно. Что сталось с моим бедным мальчиком, я не ведаю. В Москве остались его жена и два наших самых верных слуги. Они поклялись мне, что будут с Мирославом до конца. Но чует материнское
сердце, что нет больше моей кровиночки в живых...
- Бъедны хлопчик! - горестно всплеснула руками княгиня Данута, внимательно выслушав рассказ русской гостьи. - Да будут прокляты его палачи! Чуяло моё сердце, что не надо было отпускать его в Москву! Да разве он послушал бы меня, старую женщину?
Еля вдруг вскрикнула и выскочила из-за стола, опрокинув стул с резной спинкой. Кубок
на длинной витой ножке, который стоял возле её прибора, упал, и красное, как кровь вино, разлилось по белоснежной скатерти.
- Что с ней такое происходит? - недоумённо пожал плечами князь Ежи. - Странно всё это.
Сходи, жена, узнай, может, заболела внучка?
Княгиня Потоцкая извинилась перед русской гостьей и поспешила в покои Элжбеты.
Та лежала на постели. Её застывший взгляд был устремлён в потолок. Из больших, голубых глаз девушки градом катились слёзы.
- Маленькая моя девочка! - воскликнула пожилая женщина, ласково поглаживая внучку по светло-русым волосам. - Расскажи мне, что с тобой происходит? Облегчи своё сердце! Может, я смогу тебе помочь?
- Бабушка, дорогая моя! - захлёбываясь рыданиями, простонала Еля, бросаясь женщине на грудь. - Почему, ну, почему я такая несчастливая? Ведь я больше жизни любила пана Мирослава. А он женился на другой! А вы с дедом... Вы ничего не видели или не хотели видеть. Деду нужно было только одно: повыгоднее выдать меня замуж!
- Красавица моя ненаглядная! Что же ты мне, бабке своей родной, об этом раньше не сказала? Я бы смогла уговорить деда, и он разрешил бы пану Мирославу жениться на тебе. И тебе было бы хорошо, да и бъедны хлопчик был бы сейчас жив. Лучше было бы тебя женить на честном и порядочном русском князе, чем на каком-нибудь польском проходимце. Но что теперь об этом говорить? Смирись, девочка, и молись, молись! Матка Боска милостива. Она успокоит твоё бедное сердечко.





Рейтинг работы: 14
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 23
© 01.11.2019 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2019-2662243

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       03.11.2019   13:12:01
Отзыв:   положительный
Я верю, что князь Мирослав выживет! Конечно, физическое качество жизни у него будет тяжелым, но дух его будет силен и просветлен!
Ирина Ондронова       02.11.2019   02:36:12
Отзыв:   положительный
Доброй ночки, Галочка! Прочитала, скорее проглотила очередную главу романа. Не знаешь, что и лучше - чтобы князь выжил или скончался. Муки его на земле закончились бы. А Анастасию, я думаю, со временем начнет мучать содеянное зло. И чем будет она старше, тем сильнее будут приступы страха. С нетерпением жду новые главы романа! Обнимаю с любовью! Твоя почитательница. И.

Долорес       05.11.2019   17:00:14

Добрый вечер, милая Ириночка!
Спасибо за такой полный, развёрнутый отзыв.
Да ты всё уже дочитала до конца. А я... я настолько обленилась, что
времени нет даже на то, чтобы ответить людям добрым на отзывы.
Голова сейчас забита мыслями, думами. 8 ноября предстоит очень большое дело,
после чего, надеюсь, душа моя успокоится.
Спасибо тебе, мой ангел!
Люблю, целую, скучаю!













1