Князь Мирослав Пролог; Часть первая ; Главы 1 - 4


Князь Мирослав Пролог; Часть первая ; Главы 1 - 4


УВАЖАЕМЫЕ ДРУЗЬЯ! УВАЖАЕМЫЕ МОИ ЧИТАТЕЛИ! ВЫ ОТКРЫЛИ РОМАН ЭМОЦИОНАЛЬНО ТЯЖЕЛЫЙ ВО ВСЕХ ОТНОШЕНИЯХ.
ВО-ПЕРВЫХ, ВРЕМЯ, КОТОРОЕ В НЁМ ОПИСЫВАЕТСЯ, ТЁМНОЕ, НЕПРЕДСКАЗУЕМОЕ. ВРЕМЯ РАЗДРОБЛЕННЫХ КНЯЖЕСТВ, МЕЖДОУСОБИЦ, КРОВАВЫХ БИТВ И ТАТАРСКИХ НАБЕГОВ. САМА ФИГУРА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ИОАННА 3 ВАСИЛЬЕВИЧА ДОВОЛЬНО ЗАГАДОЧНА И ОЧЕНЬ ПРОТИВОРЕЧИВА. ОДНИ ИСТОРИКИ ИЗОБРАЖАЮТ ЕГО БЕЛЫМ И ПУШИСТЫМ, ДРУГИЕ, ДИКИМ И НЕОБУЗДАННЫМ.
В РОМАНЕ ОПИСЫВАЕТСЯ МНОГО ИСТОРИЧЕСКИХ ФАКТОВ, КОТОРЫЕ ЧИТАТЬ ПОРОЙ СКУЧНО И НУДНО.
ЧИТАТЕЛЬ, НЕ ПОДГОТОВЛЕННЫЙ МОЖЕТ НАТОЛКНУТЬСЯ НА ГЛАВЫ, В КОТОРЫХ ОПИСЫВАЮТСЯ ОТКРОВЕННОЕ НАСИЛИЕ. СЦЕНЫ ЖЕСТОКИХ ПЫТОК И СТРАШНОЙ КАЗНИ. ЕЩЁ РАЗ ПОВТОРЮСЬ, ЧТО ВРЕМЕНА ТОГДА БЫЛИ ЖЕСТОКИЕ, А ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ИОАНН 3 ВАСИЛЬЕВИЧ СЧИТАЛСЯ ЧЕЛОВЕКОМ ТЩЕСЛАВНЫМ, СЛАБОХАРАКТЕРНЫМ, С НЕУСТОЙЧИВОЙ ПСИХИКОЙ. ОН ПРИСЛУШИВАЛСЯ К РАЗНОГО РОДА ИНТРИГАНАМ, ДОНОСЧИКАМ, РУБИЛ С ПЛЕЧА., ЧАСТО ЖАЛЕЯ О ТОМ, ЧТО СОТВОРИЛ.
ПОЭТОМУ ЧИТАТЕЛЯМ С УТОНЧЁННОЙ ПСИХИКОЙ И ЛЮДЯМ С ЛАБИЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМОЙ ПИСАТЕЛЬ НЕ СОВЕТУЕТ ЧИТАТЬ ЭТОТ ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН.
( КТО ЧИТАЕТ РОМАН СНИЗУ ВВЕРХ ИЛИ СЛЕВА НАПРАВО, 8 ГЛАВУ СОВЕТУЮ НЕ ЧИТАТЬ, ЧТОБЫ НЕ ОБВИНЯТЬ МЕНЯ ВО ВСЕХ СМЕРТНЫХ ГРЕХАХ. ЭТОТ РОМАН ДЛЯ ПОЛНОГО ПОНИМАНИЯ СЛЕДУЕТ ЧИТАТЬ ОТ "А" ДО "Я")

С УВАЖЕНИЕМ!
АВТОР

ДЕТЯМ ДО 18 ЛЕТ РОМАН ЧИТАТЬ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ


Я не богач и не бедняк,
Я просто гость в своей Отчизне,
Где почему-то всё не так,
Как бы хотелось мне по жизни...
Сегодня я к тебе вернусь,
Моя неласковая Русь.

Сергей Трофимов

Моей любимой сестре Елене Попковой
посвящаю эту историческую повесть.

В тот год (1467) на Руси свирепствовала страшная чума. Моровая язва навела на людей невиданный ужас. Смерть косила без разбора детей и взрослых, молодых и старых, женщин и мужчин, богатых и бедных, знатных и простолюдинов. Вымирали целые деревни и города. Из Новгородской и Псковской земель свирепствовавшая там летом чума зимой перекинулась южнее и докатилась до окрестностей Москвы. Умирающие люди лежали на улицах и дорогах вперемешку с трупами. Никто не решался к ним приблизиться из-за боязни подхватить заразу.
Поползли слухи о приближающемся конце света, о грядущем Страшном Суде. И, как всегда, в таких случаях, в подтверждение того, что мир стоит на краю гибели, в народе заговорили о небывалых явлениях в природе, о зловещих знамениях и приметах.
Не обошла страшная болезнь и жителей Ростова Великого, который находился примерно в двухстах верстах от Москвы. По словам некоторых ростовчан, с большого озера Неро, на берегу которого стоял город, вдруг донёсся странный гул, какого доселе никто никогда не слыхивал. Людская молва и раньше наделяла ростовское озеро всякими чудесными свойствами и особенностями. Рассказывали и о целебных источниках, придающих его воде оздоровительную силу, и о некой малой рыбке с серебряными плавниками - кому посчастливится её поймать, того будто бы всю жизнь будет сопровождать удача. И о распускающейся раз в три года волшебной кувшинке с красными лепестками: кто её сорвёт, тот найдёт клад...
Много легенд было связано с этим озером, которое люди называли кто как: кто - Неро, кто Кесово, кто Ростовское, а кто и Тинное море.
В одной старинной песне-былине оно было описано таким:

- Ой, ты, гой-еси, море Тинное,
Море Тинное
Отчего тебя зовут озером?

И вот, из этого озера две недели кряду по ночам раздавался сначала невообразимый вой, а потом не менее зловещий стук. Обеспокоенные люди не спали ночами, думая, что так даёт о себе знать начавшееся светопреставление, то есть, конец мира. Страх, тревога, уныние поселились в сердцах ростовчан и омрачали их умы. А тут ещё и чума. Но страхи относительно конца мира оказались тщетными - светопреставления не произошло.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

А в то время, когда несчастные ростовчане уже готовы были предстать перед Господом на день Страшного Суда, в роскошных княжеских палатах бывших удельных князей Землянских умирал предпоследний отпрыск древнего знатного рода, князь Всеволод Владимирович. Умирал он не от чумы, а от какой-то неведомой болезни, которую его лекарь-итальянец, распознать не мог. В конце концов эскулап сделал своё заключение: " Князь иссох от тоски, которая вот уже несколько месяцев гложет его". И верно, он почти ничего не ел, по ночам его мучила бессонница, и часто слуги слышали, как их господин, в бреду, звал своего единственного сына Мирослава, словно надеялся, что тот услышит его, вернётся из дальних земель и разгонит все его печали. А быть может, он чувствовал отцовским сердцем, что его единственному, долгожданному детищу, его наследнику и последнему продолжателю рода Землянских грозит страшная беда. Но всё это было скрыто в недрах отцовского сердца, и Всеволод Владимирович, не в состоянии что-либо изменить, угасал, как свечка. Потом он слёг в постель и больше не поднимался. Его жена, княгиня Елена Борисовна, не понимая, что творится с мужем и сердцем предчувствуя скорую его кончину, старалась, как могла, развлекать его: то скоморохов в терем позовёт, то бахаря ( в средневековой Руси певец-песенник) с гуслями, то слепую старушку-сказительницу. Но князь Всеволод волевым жестом руки выпроваживал восвояси всех этих затейников. Княгиня понимала, что душу супруга гложет какая-то змея-тоска, но не смела спросить его о том, что не даёт ему покоя ни днём, ни ночью. Князь от природы был суров и немногословен, а женщины в те стародавние времена не имели своей воли. Много татарских голов срубил Всеволод саблей своей острой, но попал в опалу к Иоанну III, за то, что горячо отстаивал свои права при насильном присоединении Ростовско- Суздальского княжества к Москве. Сильно озлобился тогда на него Великий князь и сослал его из роскошных московских хором в дальнюю вотчину, в город Ростов Великий. Всеволод Владимирович понимал, что с Иоанном шутки плохи, но его тешила мысль, что он в своём несчастье не единственный. Таким же способом Иоанн поступил потом и с другом князя Всеволода, казачьим атаманом Иваном Рудой. В 1467 году Иоанн предпринял поход на Казань. В составе московского войска был и отряд казаков под начальством Ивана Руды. Иоанн III, как военачальник, был никудышный, человеком он был нерешительным и сам не пошёл на штурм Казани. Тогда Руда с казаками бросился на штурм, захватил город и увлёк за собой большую часть московских войск. Захвачено было много пленных, богатой добычи и войска благополучно возвратились в Москву. Решительные действия казачьего атамана, сопровождающиеся успехом, не получили не только благодарности Великого князя, но и навлекли на атамана Руду княжескую опалу и немилость. Правитель того времени был непредсказуем!
Всё это, как в калейдоскопе, пронеслось в голове Всеволода Землянского, который возлежал на своём роскошном ложе беспомощный, как новорожденное дитя.
Пред Крещением Господним Всеволод Владимирович сам послал за священником, чтобы тот
отпустил ему все его грехи и причастил его. Пришёл настоятель Успенского Собора отец Зиновий, с ним несколько мрачных монахов в чёрных рясах и клобуках. Священник отпустил князю грехи, причастил его, совершил обряд елеепомазания, и велел княгине и всем домочадцам горячо молиться о его грешной душе.
- Только в молитве, матушка княгиня, сила! - назидательно сказал настоятель, отводя Елену Борисовну в сторону. - Ты молись Господу нашему Иисусу Христу - глядишь, может, и подымется наш светлый князь.
Взмахнув над больным несколько раз кадилом с душистой миррой, отец Зиновий и монахи молча покинули княжеские покои.
После елеепомазания Всеволоду Владимировичу вроде немного полегчало. Он оглядел всех присутствующих строгим взглядом и велел оставить его наедине с супругой.
Княгиня Елена, убитая горем, присела в изголовье княжеского ложа. Князь находился в полном сознании и смотрел на жену влажными от слёз глазами. При виде сей трогательной картины, Елена Борисовна отвернулась, не в силах сдержать судорожных рыданий. Она прожила с супругом больше тридцати лет и никогда не видывала, чтобы её повелитель и грозный воин находился когда-либо в таком жалком состоянии. Взяв бледную, отдающую восковой желтизной руку мужа, она трепетно прижала её к своим губам и нежно поцеловала. Горячая слезинка упала на уже холодеющую ладонь князя.
- Елена! - сказал он довольно твёрдым голосом. - Крепись, жена моя! Гонец принёс нам горестную весть: Великая княгиня Мария Борисовна скончалась в бозе. Придворные лекари полагают, что умерла она не от чумы. Сестру твою, голубушку, отравили, аспиды. Доказательство злоумышленного умерщвления - разбухание тела покойной: погребальный саван, поначалу покрывавший её целиком, вскоре оказался слишком короток...
Услышав такое страшное известие из уст умирающего супруга, княгиня зарыдала ещё сильнее.
- Как же так? Машенька, сестрица моя младшенькая! - шептали бескровные уста женщины, а спазм сжимал её горло. - За что же ей бедняжке смерть такая лютая, безвременная?
- На Москве также бают, - продолжал, как бы не слушая жену, Всеволод, - что нашему Великому князю Иоанну III уже сыскали другую невесту из заморских земель. А посему сама понимаешь... Но я молю тебя о другом Елена, - князь перешёл на шёпот. - Нет, нет, не перебивай меня, не то помру, и ты так и не узнаешь, о чём я хотел тебя просить. Напиши грамоту и пошли гонца в Краков.
- Пошто? - вытирая слёзы белым платочком, удивилась княгиня.
- Прости меня, Елена, Христа ради, прости за всё! - с тоской и чувством запоздалой вины проговорил Всеволод. - Прости за то, что был иногда груб с тобой, неласков, мало внимания уделял тебе и сыну нашему. Прости, что скрыл от тебя, от матери, самое главное, что должен был в первую очередь сказать тебе. Но я - воин и не привык доверять важные тайны бабьим языкам. Боялся, что ты нечаянно выболтаешь этот секрет кому-нибудь из дворни. Не в Москве сейчас сын наш, а в Кракове, при дворе польского короля Казимира IV Ягеллончика, куда восемь месяцев тому назад послал его наш Великий князь с одной секретной миссией. Ты же знаешь, Елена, что Иоанн III хочет присоединить к Москве Новгород и Псков. Эти два города у него - как два бельма на очах. Про Марфу Борецкую небось слыхала? Так вот, эта гарпия хочет отдать Великий Новгород ляхам. А Мирослав наш должен любыми путями уговорить Казимира IV отказаться идти на поводу у этой строптивой бабы, Борецкой. Дело это, как ты смыслишь, очень серьёзное и не менее опасное, и, ежели, случится малейшая осечка - не сносить нашему сыну головы. Не верю я всем этим Ягеллонам польским, да и нашему князю тоже не верю. Все правители одним миром мазаны. Но самое странное в том, что по дороге в польские земли, сын наш по какой-то непонятной причине завернул в Великий Новгород и останавливался будто у опальных бунтовщиков Борецких. Нет, нет, не перебивай меня, Елена: жизнь моя отсчитывает уже не часы, а минуточки. Так вот, в королевский дворец к Ягеллонам пусть гонец не суётся. Дело это тёмное, да к, тому же, опасное. Накажи ему, чтобы там, близ Кракова, в Вавеле, отыскал он замок друга моего верного, князя Ежи Потоцкого, с которым мы в своё время немало голов татарских саблями порубали, когда ещё хан Ахмат попёр на святую Русь. Пусть гонец скажет князю Ежи, что помер я, и пусть в память обо мне, товарищ мой любезный, позаботится о нашем сыне. Пусть он скроет его на некоторое время в своём замке и накажет Мирославу, чтобы тот ни при каких условиях не оставался при дворе Ягеллонов, где его легко схватить и передать в руки Иоанна. Мы ничего с тобой не ведаем о нашем сыне. Почитай, месяцев восемь уж прошло с тех пор, как уехал Мирославушка в Польшу, и один Господь ведает, чем вся эта дипломатия обернётся для нашего мальчика? Защитницы-то в лице твоей незабвенной сестрицы, а моей любимой свояченицы, у него отныне нет. Почему до сих пор Иоанн не отзывает посольство обратно в Москву, нам с тобой неведомо. Чего он тянет канитель? Неспроста всё это, Елена, ох, не с проста! Время нынче, как ты разумеешь, смутное...
Но ты должна верить, жена моя милая: наш сын никогда не был и не будет предателем. Мирослав никогда не посрамит древний род князей Землянских, честь отца своего, а уж тем паче никогда не пойдёт на сделку со своею совестью...
Князь не успел договорить. Он устало прикрыл веки и тихо отошёл к Господу.
Елена Борисовна, женщина мужественная и стойкая, потеряв разом двух любимых людей, не лишилась между тем рассудка. Она поднялась, высокая и прямая, и, отдав дворне распоряжение относительно похорон усопшего, заперлась у себя в опочивальне. Достав чернильницу и тонко отточенное гусиное перо, она глубоко призадумалась. Обладая острым умом, и природным чутьём, она понимала, что ежели грамоту, адресованную её сыну, Мирославу Землянскому, перехватят люди Иоанна III, - ей не жить. А её любимому сыну тем паче...
Мирославу на тот момент стукнуло 29 лет. По странным обстоятельствам он был ровесником правителя Руси, но всё ещё ходил в холостяках. С детства мальчик обладал острым умом и любознательностью.



В то время князей Суздальских и Ростовских ещё посещали иноземные гости, и поэтому в их вотчине всегда жили иностранные толмачи, с которыми маленький Мирослав с большой охотой общался. Примечая у юного княжича способности к иностранным языкам, толмачи с великой радостью помогали ему осваивать их родную речь. Так к двадцати годам прилежный юноша знал уже пять языков: польский, немецкий, литовский, французский, итальянский, - и свободно на них изъяснялся. Отец Мирослава, князь Всеволод, находился в то время в опале у Иоанна III, и проживал с семьёй в своей дальней вотчине в городе Ростове Великом. Но Великая княгиня Мария Борисовна как-то раз при случае замолвила словечко за родного племянника. После долгих раздумий и размышлений насчёт отпрыска опального князя Землянского Иоанн III всё же согласился принять юношу. ( Хочу пояснить читателю, что князь Иоанн III Васильевич был человеком мнительным, осторожным и очень расчётливым. Нередко эти качества спасали его от беды) Мирослав был представлен при дворе. Великий князь задавал ему всякие каверзные вопросы, на которые тот с большим достоинством и тактом давал ответы.
На редкость красивый, умный, скромный юноша понравился правителю, тем паче - они были ровесниками. Иоанн ещё немного подумал и оставил сына опального князя Землянского при дворе, где очень скоро приблизил его к себе. От правителя не скрылось, что племянник жены свободно владеет пятью иностранными языками, что в то время считалось невиданной редкостью. (толмачи, в основном из числа иностранцев, в быту изъяснялись исключительно на своём родном языке) Он стал давать поначалу юноше небольшие поручения, такие как перевод иностранных грамот, допрос перебежчиков. Когда же Мирославу исполнилось двадцать пять лет, Иоанн определил молодого князя в " Иностранный приказ" и приставил к нему одного старого, опытного дьяка, чтобы тот научил новенького всем дипломатическим премудростям. Через год старый посол умер. Князь Землянский возглавил посольскую миссию в Польше, насчитывающую трёх дьяков ( одним из которых был зять посольского дьяка Фёдора Курицына, Феликс Полторацкий, он же и стремянной князя) да двух денщиков. При дворе Казимира IV Ягеллончика князь Землянский пребывал не один год. В последний раз он задержался в Кракове на восемь долгих месяцев, где сумел полюбиться местной аристократии, ценивший его за острый ум и лёгкий характер. Казалось, князя ничего не интересует, кроме королевских балов и лёгкого флирта. В действительности же за наигранной весёлостью Мирослава Землянского таился проницательный ум, от внимания которого не ускользала ни одна мелочь, происходящая в Польском королевстве.
Все донесения князя были лаконичны и необычайно точны. Иоанн III Васильевич даже не мог припомнить, чтобы его опасения по поводу той или иной неразберихи в дальнейшем не оправдались бы. Перевозя письма в Москву, Землянский рисковал крепко. Окажись они в руках польской стороны, не миновать бы князю застенка. Но где бы ни был Мирослав, он всегда с честью и великой гордостью за свою страну выполнял доверенные ему поручения.
И всё бы у молодого князя шло гладко да ровно, если бы вдруг не произошла эта неожиданная встреча с Марфой Борецкой, которая могла сильно навредить его безупречной репутации! Зачем он заезжал к этой опальной женщине? Иоанн, думала Елена Борисовна, об этом визите, верно, ничего не знает, а ежели б узнал, то её сын давно бы висел уже на дыбе!
- Господи, Иисусе Христе! - взмолилась княгиня, опускаясь на колени перед святыми образами, которые были усыпаны самоцветными каменьями и блестели и переливались при свете лампады, неугасимо теплившейся днём и ночью. - Спаси и сохрани моего мальчика, мать Пресвятая Богородица! Не мог Мирослав вступить в сговор с этой проклятой бабой, которая готова продать исконно русские земли проклятым еретикам-латинянам! Мой сын никогда не предаст Святую Русь!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Здесь я немного отвлекусь от нашего повествования и расскажу читателю, кто такая Марфа Борецкая, и почему княгиня Елена Борисовна так боялась за своего сына. Вопреки наставлениям дедов и отцов, вопреки древним обычаям, запрещавшим женщинам принимать участие в политических делах народа в один прекрасный день на вече появилась гордая, честолюбивая и хвастливая женщина - Марфа Борецкая. Она была вдова посадника, Исаака Борецкого, мать двух взрослых сыновей. Богатства её были несметны, знатность, красноречие, гостеприимство были известны всем за пределами Новгорода. Благодаря этим качествам овладевала она думами людей, все подчинялись её уму и умению излагать свои мысли. Слова так лились из её уст, что ласкали слух и вместе с тем подчиняли память до такой степени, что трудно было изгнать их из головы.



Имея такие достоинства, Марфа встала во главе литовской парии в Великом Новгороде.
В то время Великий Новгород и Псков были вечевыми городами, и не подчинялись власти московского князя. Марфа-посадница, как её заглазно называли русские люди, Иван Лошинский, её брат и их ближайшая родня, объявили себя новгородскими вельможами и старейшинами. Ох, и наворовали же они там добра! Борецкие и Лошинский мечтали обеспечить независимость Великого Новгорода и примыкающих к нему земель, присоединив их не к Руси, а к Польше или Литве.
На одном из собраний Марфа радостно объявила, что польский король Казимир прислал Новгородцам запрос: не хотят ли они помощи от него?
- Что же, предложение выгодное! Но и в золотом кубке можно поднесть яду! - послышались замечания из толпы.
Борецкая, присутствующая на вече, встала.
- Слушайте, чтобы после не раскаяться. Король польский хочет быть заступником нашим, а вы, недостойные, не хотите признать и оценить его милостей. Он требует от нас дани менее Иоанна, обещает не притеснять нас и всегда стоять крепко за будущую отчину свою против Иоанна и всех врагов Великого Новгорода.
Многие стали было возражать ей, но наёмные клевреты её заглушили голоса возражавших криками:
- Не хотим Иоанна, хотим Казимира! Да здравствует Казимир!
Марфа снова победила.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ




Княгиня Елена Борисовна призвала к себе гонца, человека, который был очень предан её покойному мужу. Это был молодой человек лет двадцати шести, по имени Степан, который всегда беспрекословно исполнял все приказы князя Всеволода. Он был не только верным слугой, но и хорошо обученным воином, который в случае надобности мог дать отпор десятку лихих разбойников. И дед его, и отец - все верой и правдой служили князьям Землянским. Степан же был предан князю, княгине и молодому княжичу душой и телом.




Когда гонец появился в покоях княгини, он отвесил своей госпоже поясной поклон и стал терпеливо ждать её приказа.
- Степан, закрой дверь на засов, и подойти ко мне поближе, - тихо приказала Елена Борисовна. - Я не хочу, чтобы наш разговор с тобой кто-нибудь подслушал. Скажи мне, Стёпа, что из себя представляет стремянной моего сына? Ты ведь знаешь его?
- Дворянина Феликса Полторацкого? - недобро усмехнулся гонец. - Да кто ж его не знает? Подлый он человек, княгиня-матушка! От такого мерзавца можно ожидать любой пакости.
Княгиня сильно побледнела и осенила себя крестным знамением. Затем она снова повернула своё заплаканное лицо к слуге и спросила:
- Зачем же он выбрал себе такого лиходея?
- Так покойный князь-батюшка - царствие ему Небесное! - говаривал, что это не он сам себе его избрал, а Великий князь ему такую гниду в помощники подсунул. Видать, по чьей-то указке. Так легче за князем следить...
При этих словах княгиня вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
- Покойный князь Всеволод Владимирович перед смертью сказал мне, что мой сын заезжал в Великий Новгород и останавливался у Марфы Борецкой. Зачем же ему было семь вёрст киселя месить? Ведь Великий Новгород стоит совершенно не на той дороге, что ведёт в польские земли. Я знаю, что дорога туда лежит через город Смоленск. А он, видать, поехал дорогой, ведущей в Тверь? Тебе что-либо известно, сынок, зачем он сделал такой большой крюк?
- Я слышал от господина моего, - сказал Степан, - что молодой князь Мирослав заезжал в село Ракомль, что лежит в трёх верстах от Юрьева монастыря над Волховом, у озера Ильмень, а с какой целью, мне не ведомо. Да вы не печалуйтесь, княгиня-матушка, наш князь Мирослав - я уверен в этом - остановился там с одной только целью: чтоб отдохнуть после дальней дороги, да коня своего
напоить-накормить... Никогда Мирослав Всеволодович не совершит чёрное дело! А вот его стремянной - дрянь человек, ненадёжный - всякую пакость сотворить может: для него слить пулю (то есть настрочить клевету, донос) и донести нашему Великому князю на безвинного человека - дело плёвое!
- Странно, зачем мой сын заезжал в новгородские земли, куда ехать ему не было никакой надобности? Не к добру всё это. И весточек от него вот уж полгода как нет. Может, уж и в живых нет, сокола моего ясного?
- Да что Вы, матушка-княгиня такое говорите? - с жаром воскликнул гонец. - Жив Мирослав Всеволодович! Сердцем чую, жив!
- Спасибо тебе, Стёпа, на добром слове, - поцеловала княгиня молодого гонца в белобрысую макушку.- Я хочу просить тебя об одном одолжении. Нет, нет - это не приказ, и, ежели ты откажешься, моё отношение к тебе ничуть не изменится.
- За Вас, княгиня - матушка, да за молодого князя, я готов инда живот свой отдать ...
- Верю, милый, верю, вот поэтому именно тебя прошу об одном одолжении. Я и не ожидала от тебя иного ответа. Путь тебе предстоит далёкий. Ты поедешь в польские земли, в Вавель, что стоит неподалёку от Кракова, сыщешь там замок князя Ежи Потоцкого, и на словах передашь ему, всё, что я тебе сейчас скажу.
- Да, княгиня-матушка!
- Скажешь ему, что его друг, князь Всеволод Землянский почил безвременно. Перед смертью он приказал, мне написать грамоту нашему сыну, а в ней таковы слова: чтобы Мирослав ни под каким предлогом не возвращался на Русь. Время скажешь, сейчас у нас смутное... В стране напасть - чума. Жену Иоанна III, мою сестру родную, отравили. Нашему Великому князю сыскали новую невесту, греческую. Пусть Мирослав остаётся пока в Вавеле. Пан Ежи укроет его в своём замке. Я знаю его - он хороший человек. Всё запомнил, сынок?
- Всё, княгиня-матушка.
- Тогда - с Богом! Подорожную я выправлю тебе завтра. Да, вот ещё что: пусть Мирослав будет поосторожнее со своим стремянным. Ежели у него есть возможность, пусть гонит его взашей. Ты смыслишь, Стёпа, что не могу я отписать ему грамоту по политическим рассуждениям, потому что сын мой - иностранный посол. Он каждый день рискует своей головой. Всё, что я тебе сейчас сказала, ты должен хорошенько запомнить и передать ему на словах.
- Да, княгиня-матушка, я всё запомнил, и сделаю всё, как Вы велите.
Елена Борисовна сняла с груди золотой нательный крест и надела его на Степана. Затем она перекрестила его и ласково сказала:
- Завтра тронешься в путь-дорогу. В подорожной будет указано, что ты мой гонец, что едешь в город Вавель, чтобы сообщить своему молодому господину печальную весть о безвременной кончине его отца.
Степан снова в пояс поклонился княгине и быстро вышел из её опочивальни.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ




Хороши были кавалеры при дворе польского короля Казимира IV Ягеллончика, но краше всех был посол из русской земли Мирослав Землянский. При виде его ни одна девушка: будь то фрейлина королевы или простая служанка не оставались равнодушными. Так и рдели, как маков цвет.
Необыкновенной красотой наделила Мирослава матушка-природа. От его темно-каштановых, волос исходил тонкий аромат горной лаванды и лесной фиалки, точёным чертам лица мог бы позавидовать сам бог Аполлон, очи, с приопущенными вниз уголками, свидетельствовали о том, что в крови его вперемешку с русской течёт также и восточная кровь. Они светились необычным теплом и радушием. Чётко, по-мужски очерченные губы, прикрывали два ряда ровных, жемчужной белизны зубов. Тонкий нос с небольшой горбинкой выдавали в этом молодом человеке породу - потомка древнего благородного рода. Кожа, которую в народе называют "кровь с молоком" была на зависть всем знатным польским девушкам, многие из которых были бледны и худы и не отличались особой красотой и изяществом. А фигура... Да такой фигуре мог бы позавидовать любой иноземный королевич!
Девицы на выданье ежедневно строили глазки молодому русичу и, жеманно поджимая густо напомаженные губки, пытались заигрывать с ним. Собираясь в кружок, они загадочно перешёптывались между собой и искоса поглядывали на молодого человека:
- Ах, Езус Мария! И эта конфетка явилась в Польшу из дикой Москвы, чтобы укрепить дружбу между русским и польским дворами! Почему такой красавчик до сих в женихах ходит? Давайте сделаем так, чтобы он без ума влюбился в одну из нас.
И тихонько хихикали ему вслед, обмахиваясь веерами из страусовых перьев.
Но Мирослав не обращал внимания на этих сорок, стараясь по возможности обходить их стороною. Нет, он не страдал ни от гордыни, ни от себялюбия, но та, которую он хотел бы назвать своей лапушкой и красой ненаглядной, живёт далеко, в Великом Новгороде и вовсе не знатного происхождения, наоборот, холопка Ивана Лошинского, который, как думал князь, никогда её ему не продаст. А ежели и продаст, то вряд ли родители, а главное, Иоанн III, одобрят такую любовь и позволят ему жениться на девушке, дороже которой у него с некоторых пор никого нет да и вряд ли когда появится.
Он невольно вспомнил свою невесту, с которой был помолвлен ещё в детстве. Звали её Ириной. Была она младшей дочерью знатного князя Романа Угличского. Любили они друг друга беззаветной любовью. Но не суждено было им стать мужем и женой, детишек нарожать. Умерла Ирина во цвете лет от болезни страшной, неизлечимой, которая в народе называлась проказой. Поэтому польские прыщавые " красавицы", капризные и жеманные, были ему противны. Король Казимир IV Ягеллончик, занудливый и тщеславный, его раздражал. Но Мирослав был послом Великого князя московского, а посему ему ежедневно приходилось хлебать эту пресную дипломатическую кашу, не смея сетовать на свою нелёгкую жизнь.
Молодого человека безумно тянуло на родину. Он очень хотел поскорее увидеть своих родителей: отца, гордого и независимого воина, который очень тяжело переносил опалу Иоанна. Матушку, нежную и ласковую женщину, которая снится Мирославу почти каждую ночь. Как они там, без него? Как поживают его друзья по детским играм и забавам? Наверное, все давно уже переженились и имеют теперь своих детушек.
Как мечтает он обнять простую русскую берёзку и зарыться лицом в свежескошенную траву, источающую одурманивающий, неповторимый аромат милой родины!
Но не может он пока покинуть Краков. Хитёр король Казимир, нарочно тянет время, не даёт Иоанну III прямого ответа насчёт присоединения к Польше Великого Новгорода. Мирослав-то отлично знает, что послы Казимира якшаются с литовским послом Михаилом Олельковичем-Слуцким. Мало того, несколько раз король заставлял его присутствовать во время приёма ненавистных ему Борецких и Ивана Лошинского, которые из-за своей неуёмной алчности не могут решить, кому продать Господин Великий Новгород: то ли литовцам, то ли полякам. Никак не уймётся эта проклятая баба со всей своей собачьей сворой. Видите ли, не хочет она лаптем русские щи хлебать. Мечтает танцевать мазурку в бархатном платье с длинным шлейфом, да клёцки со сметаной жрать. Хитра Борецкая, да он умнее: не позволит он отдать исконно русские земли на поругание католикам-латинянам! Скорее голову свою сложит на плахе! Да, к тому же Иоанн его торопит: каждую неделю шлёт гонцов из Первопрестольной с приказом возвращаться обратно домой. Дома, конечно, лучше, чем на чужбине, но дело так с мёртвой точки и не сдвинулось: договорённость с Польшей ещё не подписана. Как он может вернуться ни с чем в Кремль? С Иоанном шутки плохи. Он сам себе судья, у него законы свои: кого хочу - пожалую, а кого хочу - отдам в руки палача.
" Скучно жить при королевском дворе и каждый день видеть одни и те же лица! - думал Мирослав, стоя у окна своей опочивальни, выходящего в занесённый снегом парк дворца Ягеллонов. - Скорее бы в обратный путь! Всё мне в этом городе опостылело! Сесть бы сейчас на доброго коня - и в Москву - матушку. А самое главное заехать в Ракомль - Веселину, любимую мою, из неволи Лошинского выкупить! Феликса что ли позвать? Пусть оседлает Ферзя, проедусь маленько, скуку развею, а заодно к пану Потоцкому заеду в Вавель, проведаю его и его внучку, красавицу Элжбету. Вечером король Казимир снова бал даёт. Ох, скука зелёная!"


https://www.chitalnya.ru/work/2655317/
Продолжение





Рейтинг работы: 28
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 42
© 20.10.2019 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2019-2654290

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Екатерина Олен       24.10.2019   00:01:41
Отзыв:   положительный
Милая Долорес, я в восхищении от вашего познавательного романа, который захватил меня с первых строк! Сколько же исторических документов надо просмотреть..... Это трудолюбие! Вы - корефей прозы, обнимаю

Долорес       25.10.2019   21:55:41

Спасибо, милая Катенька, за столь лестный отзыв.
Может, и была когда-то корифеем... прозы. Всё когда-то
исчезает, пропадает. Возможно, обстановка была другая,
возможно, здоровья больше - могла не спать ночами ( а в другое
время не было времени)
Очень рада, что читаешь, что нравится. Да, работы было проведено очень много -
исторические романы писать сложно - шаг вправо, шаг влево, сочтут дурой или
дилетантом. Нужно знать, о чём пишешь.
Желаю хорошего прочтения!
Обнимаю нежно, мою девочку!


Ольга Удачная       22.10.2019   20:42:14
Отзыв:   положительный
Дорогая До! Какой огромный труд написать исторический роман! Я в восхищении от твоего интереснейшего познавательного романа, который захватил внимание с первых строк! Сколько же исторических документов и энциклопедий ты перелопатила..... СПАСИБО за твоё лёгкое и волшебное перо и за твой острый ум, и за огромное трудолюбие! Ты- огромнейший талант! Я сокращала книгу Лидии Беловой "Александра и Михаил.Последняя любовь Лермонтова" и то попотела изрядно,чтобы познакомить наших авторов с новыми данными о жизни и любви Лермонтова и сделать это как можно короче. Но пока нет умных отзывов об этой работе.Никто не возражает и никто толком не читает.Мне очень интересно твоё мнение.Может ты уже знакома с этой книгой. С восхищением и пожеланиями счастья и вдохновения,Ольга

Долорес       25.10.2019   12:07:05

Спасибо, дорогая Оля, за такой восторженный отзыв.
Я, наверное, не стою этого, но всё равно приятно.
Отличных выходных!


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       21.10.2019   17:08:49
Отзыв:   положительный
Я давно с интересом ждала появления Вашего романа о князе Мирославе, знала, что он у Вас есть "в столе". И вот теперь с удовольствием прочитала первые четыре главы.
Долорес       23.10.2019   20:21:50

Милая Люся!
Спасибо большое за добрые слова!
Я убрала выложенные тогда главы, как только гражданин Ворсобин
написал мне гнусное послание. Но он у меня находится в списке Игнора.
Поэтому с пространными предупреждениями выкладываю его.
Спасибо вам ещё раз!
С уважением!
Ирина Ондронова       21.10.2019   12:22:58
Отзыв:   положительный
Галочка, дорогая! Ты не перестаешь удивлять масштабами твоего таланта! Столько направлений охватывает твое творчество! От сказок и приключений до серьезных исторических романов с достоверными фактами из жизни прошлых лет. Это гигантский труд! Прими мою огромную благодарность за интереснейший познавательный роман, который захватил внимание с первых строк! Сижу продолжения! Обнимаю с теплом! Твоя почитательница из Вологды!

Долорес       23.10.2019   18:01:44

Милая Ирочка!
как написала этот очень сложный роман, сама не понимаю. оглядываясь назад,
сомневаюсь, что так могла. Вышло на одном дыхании за месяц. Мама уже умерла,
тётя тоже, дети выросли. С работы уволилась. Сидела и рылась в старинных манускриптах
и исторической литературе. Целую тетрадь 96 листов исписала, делала пометки, выписывала
как одевались, традиции, устои, законы, порядки. Про Великий Новгород - это вообще особая статья.
Про Марфу Борецкую. Про династию Ягеллонов. И всё было так интересно, а работа шла, как по маслу.
Жаль, что больше нет таких счастливых моментов.
Спасибо тебе, моя хорошая! Доброго тебе вечерочка и хорошего настроения!
Обнимаю нежно!













1