Роковая любовь Лермонтова автор Лидия Белова Музыка Наталья Первина Воспоминания


Роковая любовь Лермонтова автор Лидия Белова Музыка Наталья Первина Воспоминания
 

Как всякий настоящий, а тем более великий поэт, Лермонтов исповедовался в своей поэзии,и ,перелистывая томики его сочинений, мы можем прочесть историю его души и понять его, как поэта и человека.
И.Л.Андроников
             Много в России людей, любящих его творчество и я являюсь одной из его поклонниц, поэтому интересуюсь новыми работами лермонтоведов. Лет 15 назад мне попалась в журнале статья Лидии Беловой Последняя любовь Лермонтова.Я сняла с неё ксерокопию и познакомила с ней учителей своей школы. Мы были согласны с мнением Беловой, а в 2005году в свет вышла её книга«Александра и Михаил. Последняя любовь Лермонтова.» С 15-18 октября в России отмечают 205 лет со дня рождения поэта. Я предлагаю авторам и читателям Избы – читальни познакомиться с её книгой и выразить своё мнение на её страницах, так как огромный труд Беловой вызывает много споров в интернете.
Лидия БЕЛОВА
РОКОВАЯ ЛЮБОВЬ ЛЕРМОНТОВА

        Автор Лидия Белова
Аннотация. Автор, писатель и литературовед Л.А.Белова, рассказывает о тайной взаимной любви Михаила Юрьевича Лермонтова (1814–1841) и Александры Осиповны Смирновой-Россет (1809–1882). Имя одной из первых красавиц Петербурга широко известно и в наше время благодаря посвящённым ей произведениям Пушкина, Жуковского, Вяземского, Гоголя, самого Лермонтова.
Александрина (как звали ее друзья) в 1826–1831 годах была фрейлиной императриц: сначала императрицы-матери, вдовы Павла I Марии Фёдоровны (до ее кончины в 1828 г.), затем супруги Николая I Александры Фёдоровны. (Фрейлина – от немецкого Fraulein – придворное звание барышни, незамужней женщины; фрейлины составляли свиту императриц, великих княгинь и княжон, т.е. членов царской семьи.)  
                                                                                                                                Акварель Г.-Д. Митрейтера. 1820-е годы
                           В январе 1832 года фрейлинская служба закончилась: Александрина вышла замуж. Мужем ее стал дипломат, будущий губернатор Калуги, а затем Петербурга, Николай Михайлович Смирнов. Однако жизнь с ним не задалась, и в конце концов супруги разъехались. Как явствует из слегка зашифрованных записей Александры Осиповны, единственной настоящей ее любовью был Михаил Юрьевич Лермонтов.
От автора. Если какая-то книга существует в двух вариантах – кратком и расширенном, – то, как правило, сначала автором был создан краткий вариант, а со временем небольшое произведение обросло дополнительными сведениями, деталями и превратилось в солидную книгу. Но в данном случае всё происходило в обратном порядке: я написала и издала весьма солидную книгу: «Александра и Михаил. Последняя любовь Лермонтова» (М., Профиздат, 1-е издание – 2005 г., 432 с.), и лишь после этого возникла идея создать краткий ее вариант – для тех читателей, которые хотят познакомиться только с историей любви Лермонтова и Смирновой-Россет, не отвлекаясь на рассказы об их современниках, о политической обстановке в стране, о литературных баталиях… – обо всём, что в обстоятельной книге служит фоном отношений между Лермонтовым и Смирновой-Россет.
                                  По сей день в жизнеописаниях Лермонтова Александра Осиповна вообще отсутствует, а в комментариях к его произведениям упоминается лишь как адресат стихотворения "В простосердечии невежды..." да прототип Минской в "Штоссе". Мы вновь отдаём ее "старикам" (писателям предыдущего поколения), хотя на самом деле она могла быть самой сильной, самой настоящей любовью Лермонтова, человеком ему "в рост" (говоря словами М.Цветаевой). Думаю, именно к ней обращены первые строки "Валерика" (1840): "Я к Вам пишу: случайно; право, // Не знаю, как и для чего...". И, естественно, последние строки этого лирико-философского послания. Заколдованный мир, с его мистической властью над миром реальным, для Лермонтова отнюдь не чистая фантастика, не отрыв от скучной повседневности ради полёта красивой мечты или игрового погружения в сферу призрачных видений. Он воспринимает как призрачный, полуфантастический – мир придворных, занятых исключительно празднествами, парадами, обустройством роскошных дворцов да выкачиванием энергии, сил, средств из всего молодого, здорового, на чём держится государство, общество.

Акварель Н.Алексеева.                                                                                                                                                          Этот-то заколдованный мир и уловил в свои сети "женщину-ангела", опутал так, что вырвать ее оттуда, не освоив законов призрачного царства, невозможно. Она помогает герою, старается удвоить его силу сваей любовью и поддержкой; она давно мечтает, чтобы пришел кто-то сильный, бесстрашный, юный (принц из светлой, всегда оканчивающейся победой добра народной сказки) и освободил, расколдовал ее.
Но Лугин не властен над тем миром, не знает, как выиграть битву со стариком, которая ведётся не на поле боя, а за карточным столом, где победа определяется не личными достоинствами, а чем-то эфемерным, непознаваемым для героя. И он проигрывает. В последнем наброске к "Штоссу", сохранившемся в записной книжке Лермонтова, уже и вмешательство доктора устранено: "[…] Банк [карточный]. Скоропостижная [смерть]".
Нет, не хотел себе Лермонтов такого конца (хотя и напророчил его – и в стихах, и в "Штоссе"), и потому заставлял себя – автора и героя одновременно: в повести – "не замечать" красоту Минской, не помогать читателю догадаться об идентичности двух героинь "Штосса", а в жизни – открыто посвятить ей всего одно стихотворение ("В простосердечии невежды...") – на том этапе, когда никакой тайны в их отношениях еще не существовало, и "закрыть тему" для посторонних, писать стихи о той, что до краёв заполнила его душу красотой и болью, даже не намекая на ее имя.

               Исследователи, сбившись со счёта в его поклонницах последних лет, в конце концов решили, что сам он всю жизнь любил только Вареньку Лопухину, остальное – "от лукавого". Да, конечно, он любил ее до конца жизни – прежде всего как воспоминание о первом светлом, ничем не омрачённом, взаимном чувстве. Но с августа 1832 года (переезд из Москвы в Петербург) и до конца жизни он виделся с нею считанное число раз – при кратковременном его пребывании в Москве или ее с семьей в Петербурге. Зная страстную, деятельную натуру Лермонтова, невозможно поверить, что девять лет он прожил мыслями только о Вареньке. В мае 1835 года Варвара вышла замуж, узнав о романе Мишеля с Екатериной Сушковой.
               Познакомился Лермонтов с "женщиной-ангелом", Смирновой-Россет осенью 1838 года (у Карамзиных), и очень скоро они стали друзьями. В ноябре того же года Софья Николаевна Карамзина писала своей сестре, Екатерине: «В четверг Сашенька Смирнова провела у нас вечер вместе с Лермантовым […]. Какой она стала веселой и как похорошела!» А за пять дней до того вечера, в субботу, Михаил Юрьевич читал у Карамзиных свою поэму «Демон». Читал великолепно, тем более что обладал красивым, глубоким баритоном (исполнял не только романсы, а и оперные арии). И, конечно, Александрина влюбилась в него – если не раньше, то уж при чтении «Демона» несомненно. Было это 29 октября (ст. стиля) 1838 года: знаменательная дата в их отношениях. С тех пор Лермонтов не раз бывал в доме Смирновых. Сдержанный, немногословный Аким Шан-Гирей, один из самых объективных свидетелей жизни поэта, вспоминал: «По возвращении в Петербург [после первой ссылки] Лермонтов стал чаще ездить в свет, но [наи]более дружеский прием находил в доме у Карамзиных, у г-жи Смирновой и князя Одоевского».

Лермонтов и Смирнова-Россет не могли не сблизиться душевно: оба – с глубинно трагедийным мироощущением, заглушаемым волей к жизни и благодарным приятием самых простых ее радостей; оба склонны преодолевать тяжелые мысли общением с умными, остроумными людьми, а не погружаться в долгое уныние…
Видимо, в конце 1838 – начале 1839 года, в первые месяцы знакомства, Лермонтов написал стихотворение «К А.О.Смирновой» («В простосердечии невежды // Короче знать Вас я желал…»). Он обращался к великосветской красавице с репутацией покорительницы сердец: к ней в недавнем прошлом сватались В.А.Жуковский и князь С.М.Голицын, ею были очарованы Вяземский, Пушкин, Андрей Карамзин… – да просто все, кто был с нею знаком (а Пушкин в своих письмах постоянно убеждал жену не ревновать его к Смирновой). И вот новый поклонник, Лермонтов, записывает в ее альбом свое послание:
В простосердечии невежды
Короче знать Вас я желал,
Но эти сладкие надежды
Теперь я вовсе потерял.

Без Вас – хочу сказать Вам много,
При Вас – я слушать Вас хочу:
Но молча Вы глядите строго,
И я, в смущении, молчу!

Что ж делать? – речью безыскусной
Всё это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.
                     Кстати, откуда «простосердечие невежды» у образованнейшего человека своего времени, отнюдь не простодушного к тому же, да и к лицемерию не склонного? В 1838 году Лермонтов был «невеждой» лишь в одной сфере знаний – именно в той, где Смирнова слыла истинным мудрецом: в знании придворного мира, его неписаных законов. Мир этот можно уподобить глубоководной реке, величавой и спокойной, уютно посверкивающей на солнце серебристыми бликами, тогда как в ее глубине бьют скрытые от глаз родники, рождаются, кипят вихри, водовороты, что губят непосвящённого в одно мгновенье... В этой сфере она оставалась наставником поэта еще и в 1840 году, ибо два года познания «большого света» не сделали его своим там, где она была своей с семнадцати лет. После первой дуэли она пыталась помочь ему, спасти от ссылки, – но он был плохим учеником в овладении теми искусствами, которыми отлично владел грибоедовский Максим Петрович; хорошо усвоил он только одно наставление: хранить тайну о них самих...

Михаил Юрьевич Лермонтов в сюртуке
Лейб-гвардии Гусарского полка.
Портрет работы А.Клюндера. Масло. 1839
Осенью 1840 года Александра Осиповна сочла возможным предоставить лермонтовское послание (вместе с пушкинским из ее же альбома) Андрею Краевскому для публикации, но прибегла к двум мерам предосторожности: изъяла первую строфу и не указала время создания стихов; таким образом из несколько вольного признания нового знакомца стихотворение превратилось в демонстрацию их далеких отношений даже через два года после знакомства. Михаил Юрьевич в «Штоссе» еще сильнее подчеркивает отсутствие какой-либо близости между главными героями, поскольку их внешность явно для слушателей, которым он читал этот текст, «списана» с реальных лиц – самого Лермонтова и Смирновой-Россет. Но и до сих пор в сборниках Лермонтова не атрибутировано стихотворение (т.е. не установлено, к кому оно обращено) «Мне грустно потому, что я тебя люблю...» да и ряд других посланий 1838–1841 годов, где нет никакой демонстрации, а есть полная искренность, открытость, но без указания адресата.
                                Александра Осиповна всю жизнь вынуждена была вести себя очень осторожно, так как благополучие ее семьи во многом зависело от расположения царского семейства. Даже в дневнике она позволяла себе «легкомысленную болтовню» лишь о тех своих поклонниках, к которым была равнодушна и потому не опасалась ни ложных кривотолков, ни раскрытия истины в отношениях с ними. Наиболее лаконична и «отстранённа» она именно при упоминаниях о Лермонтове. Два с половиной года пребывания с ним в одном светском дружеском кругу, по всей логике, должны были дать больше «конкретностей», чем несколько деталей о возникновении всем известного по «Отечественным запискам» послания «В простосердечии невежды...»:
«Альбом был всегда на столике в моем салоне. Он пришел однажды утром, не застал меня, поднялся, открыл альбом и написал эти стихи…»писать лирическое послание молчаливой строгой даме. Это возможно лишь в том случае, если гость и дама находятся по меньшей мере в добрых дружеских отношениях (заметим, что о главе дома вообще речи не идет, т.е. дружба не «домами», а сугубо личная).
             Мы знаем из воспоминаний декабриста Николая Ивановича Лорера, дяди Смирновой-Россет, о том, что в мае 1840 года, когда Лермонтов отправлялся во вторую ссылку на Кавказ, Александра Осиповна передала с ним для дяди книгу и письмо, но об этом в ее Записках – ни слова, хотя рассказывая о Пушкине,Жуковском или Гоголе, она вспоминает порой совершеннейшие пустяки. И дело не в запретности темы декабристов: о самом Николае Ивановиче Лорере она упоминает не paз, но только не в связи с Лермонтовым. Отвечая на вопрос царя, пишет ли она ссыльному дяде, Александра Осиповна прибегает к обычному своему осторожному: «не часто»; полное же умолчание относится не к дяде-декабристу, а к поэту: ничего личного о нём. Лермонтов открыто существует в ее воспоминаниях лишь как великий поэт, не имеющий к ней никакого отношения, и как автор единственного, «случайного» послания к ней; даже о «Штоссе» она ничего не говорит, хотя о ней как о прототипе Минской упоминали многие современники.
            Скрыто же Лермонтов присутствует в воспоминаниях Смирновой-Россет больше, чем кто-либо иной, – под именем Николая Киселёва. Атмосфера бесед с этим "условным" собеседником вполне может быть отражением реальной атмосферы бесед с любимым, давно ушедшим из жизни, но не из сердца Александрины.
Внимательное чтение «Баденского романа» с каждой страницей всё более явственно высвечивает за условной фигурой Киселёва совсем другую фигуру, и отнюдь не условную. Объединяет этого человека с Киселёвым не сходство натур, а одинаковые обстоятельства, связанные с самой Александрой Осиповной: и в период общения с Киселёвым в Баден-Бадене в 1836 году, и в период общения с этим человеком в 1839–1840 годах в Царском Селе и Петербурге она была беременна, нуждалась в спокойных прогулках, длительном отдыхе, заботе о себе – и ничего этого не получала от мужа: на курорте он постоянно пропадал в казино, а в Петербурге – на службе и в мужских компаниях. Ее собеседник говорит об этом в «Баденском романе»: «Мужья всегда таковы: едва женившись, вместо того чтобы создать для своих жён дружеский круг, они сохраняют свои холостяцкие привычки, по вечерам отсутствуют, мадам скучает, ее можно найти одну в обществе своей лампы, а в один прекрасный день – прощай, здравствуй! – мадам, чтобы не скучать, берет себе друга...»
                                                                                                                                                  Именно так было и в Баден-Бадене перед рождением Сони, и в Царском Селе перед рождением младшей дочки, Нади. Это и позволило мемуаристке использовать имя первого из своих заботливых спутников и собеседников для искренних, взволнованных рассказов-воспоминаний о втором: с ним, уже давно покинувшим этот свет, она ведет беседы о прошлом – и им обоим не до xpoнологии: они вспоминают разные эпизоды из ее жизни, меньше всего заботясь об их последовательности. " – [...] Я чувствую какую-то потребность вживаться в Вашу жизнь с детства до дня нашего знакомства", – говорил он ей в 1839 году, и она радостно откликается на эту потребность в 1870-х, потому что у нее, вечно занятой многодетной матери, появилось наконец время для неторопливых бесед с любимым обо всём, что так занимало их в молодости. Она вспоминает их мечты, оставшиеся в ее душе навсегда:«Будем же, моя возлюбленная, строить воздушные замки. Там [в отдалённой от столиц усадьбе] будет пианино и вся твоя музыка, твои любимые картины; я снова возьмусь за рисование пейзажей, я научусь писать синее небо Одессы, которое видело твое рождение; когда я буду писать, ты будешь играть на пианино, от сонат Плейеля до Бетховена; мы никогда не будем разлучаться... Мы купим дяде Николаю Грамаклею [деревушку в Новороссийском кpae], будем видаться там с соседями... Наши дети, Александрина, Боже, какое счастье; я люблю твоих троих, потому что они – твоя плоть и кровь, как же я буду любить тех, кто будут твоя и моя кровь, смешавшиеся в чистом и целомудренном объятии; это будут ангелы» (с. 410 книги Смирновой 1989 года издания).
Согласитесь, странные мечты для сотрудника посольства, у которого впереди лишь выбор между Германией, Францией, Италией – никак не усадьба в глуши. Но вполне естественны такие мечты для собеседника 1839–1840 годов, который был не только писателем, но и художником-живописцем (каковым и изобразил себя в «Штоссе») и который в эти годы страстно мечтал об отставке, добивался ее, даже буквально подставлял себя под пули: «Пожелайте мне счастья и лёгкого ранения, это самое лучшее, что только можно мне пожелать», – пишет он друзьям с Кавказа в мае 1841 года.
А дядя Николай? Это уже упоминавшийся декабрист Н.И.Лорер, с 1837 года служивший рядовым на Кавказе (с 1840-го – прапорщик); в июне 1840 года, в Ставрополе, Лермонтов передал ему письмо и книгу от племянницы, а летом 1841-го часто встречался с ним в Пятигорске. Мечтать о его будущем житье недалеко от них вполне естественно для Лермонтова – и совершенно неестественно для знать не знающего его Киселёва.

Разговор же о детях напомнил мне стихотворение Лермонтова «Ребёнку» (l840), адресат которого неизвестен:
О грёзах юности томим воспоминаньем,
Прекрасное дитя, я на тебя смотрю...
O, если б знало ты, как я тебя люблю!..
В 1840 году у Александры Осиповны было трое детей: Ольга (l834–1893); София (1836–1884) и новорождённая Надежда (1840–1899). (Примечательно, что сына, родившегося в 1847 году, Александра Осиповна назвала Михаилом, – хотя, конечно, это могло быть связано с отцом мужа, Николая Михайловича.)
Полное любви и боли лермонтовское послание может быть отнесено к шестилетней Ольге или к четырёхлетней Сонечке. Но возможно и обращение поэта к своему ребенку – как из будущего.
К Наденьке совершенно по-особому относился Гоголь, и Александра Осиповна подчеркивает это в мемуарах, цитирует отрывки из его писем с высказываниями о младшей дочке. Какой-то тайный подтекст чувствуется и в ее собственных рассказах о Наде, и в письмах Гоголя. Давние ли отношения с царем или что-то иное имеет он в виду, говоря: «Тогда смоется прегрешение Ваше, и душа Ваша будет чиста от упрёков совести»? (Письмо от 28 июля 1845 г.)
Отношения Смирновой с Гоголем с 1844 года стали носить исповедальный характер, и вполне возможно, что он знал о ее жизни всё – буквально как духовник (интересно, что маленькая Надя, наблюдая их общение, принимала его за священника). 
                                                                                                         Было у Александры Осиповны и еще одно доверенное лицо – Е.П.Ростопчина; письма Смирновой к ней сожгла дочь Ростопчиной, не сочтя возможным доверить их тайну миру; едва ли эта тайна связана с Николаем I: мы видели, что в этом не было секрета для великосветского круга и сама Александра Осиповна допускала намёки достаточно явственные. Мне кажется, исповедь Александрины, адресованная подруге, Евдокии Ростопчиной, была вызвана ревностью: она, Александра, втайне растила дочь своего любимого, а в это время ничего не подозревавшая об их отношениях Додо выказывала явные знаки женского внимания к нему.
Всё мог знать от Лермонтова его ближайший друг Алексей Столыпин (Монго).
                          Надежда Николаевна Смирнова вышла замуж за англичанина – стала Надеждой Соррен, жила в Лондоне, затем вернулась на родину, в Москву, обосновалась в особняке Смирновых на Пресне. У нее был сын, Артур Соррен,– кстати, не доверявший П.И.Бартеневу, и справедливо, ибо это он, издатель «Русского архива» Бартенев, сочинил «Прощай, немытая Россия...», пародируя пушкинское «Прощай, свободная стихия!..», и выдал эту пародию за лермонтовский текст. Как и где встретил Артур Соррен 1917-й год – в России или в Англии, – неизвестно...

Единственный портрет Надежды Николаевны Соррен урождённой Смирновой,который я нашла.
Очень многое в диалогах «Баденского романа» ассоциируется с личностью Лермонтова. Можно сопоставить такие два фрагмента: «Но возвращаюсь к моей печальной звезде, не пожелавшей, чтобы я тебя встретил, тебя, мою прекрасную и добрую звезду» (с. 409 мемуаров Смирновой)
Столь же легко могли быть перенесены из реальных бесед с Лермонтовым в мемуары такие реплики: « – Вы любите звуки тишины? – Очень. Падающий лист, птица, задевшая воду крылом, далекий лай собаки – у всего этого есть таинственное очарование». Так разговаривают (и думают, чувствуют) поэты, а не секретари посольств.
Разгадав «шифр» мемуаров Смирновой, можно найти в них ключ и к некоторым тайнам лермонтовского творчества. Например, тайну его «Молитвы» 1839 года:
В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко –
И верится, и плачется,
И так легко, легко…
А вот разгадка:
« – На сегодня, кажется, довольно [рассказов о ее жизни, о жизни Чаграновой]. Пойдем к детям, а потом я прочту некоторые молитвы. Я села с книгой, а он стал на колени.... Его особенно поразила молитва Иоанна Златоуста. После молитвы он обернулся ко мне, лицо его обливалось слезами, я обтёрла эти благодетельные слёзы своим носовым платком и сказала ему: «Киса, как Вы взволнованы» (с. 314).

Поблагодарим Александру Осиповну за этот исчерпывающий комментарий к «Молитве». Надеюсь, после этого никто уже не будет уверять нас в единственной пламенной любви Смирновой-Россет – к Киселёву. Не говорю уж о нелепости версии о любовном романе между беременной женщиной и молодым человеком, к тому же родственником мужа. Предельная доверительность, откровенность собеседников, передаваемая в мемуарах (причём это относится не только к возвышенным темам, но и к самым «простецким» шуткам: о большом животе любимой, над чем она и сама смеётся, и т.п.), – предельная эта доверительность может существовать между людьми только в том случае, если она носит под сердцем его ребёнка.
Вернёмся к тексту стихотворения «Ребёнку». Объяснимы в нём и страдания, до срока изменившие героиню (в «Штоссе» автор тоже говорит о «еще молодом», «но бледном лице»), и «грёзы юности»: Лермонтов был представлен Смирновой в  октябре 1838 года, но это не значит, что он не видел ее, не любовался ею раньше. В «Баденском романе» собеседники удивляются своей «невстрече» ранее, сожалеют об этом: " – Как случилось, что я Вас никогда там не встречала?.." – " – Я видел Вас однажды во Французском театре. Вы, казалось, глубоко скучали" (с.303).
Если Надежда – дочь Лермонтова, то понятны и обострённый интерес молодого неженатого собеседника к детям, и его необычайная заботливость, и краска стыда на лицах будущей матери и ее спутника, возникающая без видимых причин при появлении других людей в гостиной, и многое другое в «Биографии А.О.Чаграновой» («Баденском романе»). Это трагическое обстоятельство (их ребёнок, о чём они должны молчать) многократно усиливает уже привычную для Александры Осиповны осторожность, заставляет ее играть роль покровительствующей молодому дарованию матроны (и играть так талантливо, что его пoдoзpeвaли в романах с кем угодно, только не с нею), подчеркивать свою близость к Нессельроде, а не к Карамзиными и уж тем более не к Лермонтову. Придворный мир опутал Александру Россет, и в 30 лет остававшуюся "шаловливой девочкой", - опутал золотыми цепями так, что освободить ее оказалось невозможно. Ее верный рыцарь погиб, успев написать лишь три главы романа о своей "утренней звезде", "женщине-ангеле". Она осталась одна со своей тайной. Недаром попытка Смирновой-Россет спасти Лермонтова от ссылки на Кавказ в 1840 году не имела успеха: император не желал уступать бывшую любимую фрейлину молодому гвардейцу-сердцееду, которым после выхода "Героя нашего времени" заинтересовалась даже императрица.
Продолжение следует  https://www.chitalnya.ru/work/2652901/






Рейтинг работы: 58
Количество рецензий: 8
Количество сообщений: 9
Количество просмотров: 49
© 18.10.2019 Ольга Удачная
Свидетельство о публикации: izba-2019-2652854

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары


mishal       28.10.2019   03:45:15
Отзыв:   положительный
Какая же ВЫ, Ольга, молодец!
Прекрасная, очень нужная работа!
С теплом и уважением, М.


Ольга Удачная       28.10.2019   10:27:28

Михаил,Благодарю за очень нужную работу!!! Рада,что вам понравилась статья.
С теплом сердечным,Ольга


Людмила Каменская       27.10.2019   21:11:33
Отзыв:   положительный
Оленька, благодарю за интересное изложение и красивую музыку!
Чтение таких больших текстов в теперешнем состоянии моих глаз
достаточно сложно, сожалею, что не удалось дочитать до конца.
С сердечным теплом...


Ольга Удачная       28.10.2019   10:13:14

Дорогая Людочка! Большое Спасибо за тёплый отзыв о проделанной мной работе!!!Я рада, что тебе понравилось.
С теплом сердечным,Ольга


Долорес       24.10.2019   22:07:55
Отзыв:   положительный
Милая Оля!
Поэтому я не люблю читать ничьи мемуары: имён много, дат много, всё переплетено, для меня
это сложно. Текст твой по объёму большой. Читать его в один заход тяжело.
Что хочу сказать: для меня нет ничего конкретного в отношении любви Михаила ( нет, он, может и любил!) и Александрины.
Лермонтов оставил после себя только стихи, и точно не может сказать никто: кому они посвящены.
Александрина, как я поняла, была фрейлиной царских особ. Она должна была быть отличной дипломаткой и держать язык за зубами. Потом - она всё же была замужней дамой. Конкретных писем тоже никаких не было. Гоголь у неё был что-то вроде духовника, и то она ему ничего не говорила.
Мне кажется, что это просто размышления автора этой книги, её же воображение - как бы ей хотелось видеть.
Приведу тебе один пример. У меня на Таганке, где я жила до 2014 года был сосед Олег Горелик. Я знала, что он из очень интеллигентной московской семьи. Его отец был знаменитым скрипачом. Дочь - балерина Большого театра. Сам он закончил Консерваторию по классу фортепиано. Олег знал, что я пишу романы и прочитал все, которые на тот момент были написаны. Однажды он пригласил меня к себе и протянул очень древние тетради. Я спросила:"Что это?" - Прочти, может тебе будет интересно, и ты что-нибудь напишешь. Это оказались подлинные дневники предка Олега, графа Каменского Сергея Михайловича, которого Н. Лесков изобразил в своём рассказе "Тупейный художник", а А. Герцен в "Сороке- воровке". Вот это я понимаю - документы! Разбирала я дневники в резиновых перчатках и с двумя лупами. Оказывается, Олег , мой сосед, был потомок этого графа-изверга. По этим дневникам я написала роман "Оглядываясь назад".
А то, что написала эта писательница, может, и ценно, конечно, как воспоминая о М. Ю Лермонтове, но конкретно о его любви, я ничего не поняла.
Будет время, постараюсь прочитать продолжение.
Если что не так, прошу меня простить. Но, чтобы утверждать какие-то факты, нужно на руках иметь конкретные материалы: письма, дневники, записки, мемуары, где всё написано открытым текстом. А шифровать каждый историк может по своему. Это всё равно, что делать УЗИ. УЗИ - это фантазии врача узиста.
С уважением!
Я
Ольга Удачная       25.10.2019   11:11:35

Дорогая До,Благодарю за искренний и объёмный отзыв!!! Прочитав твой ответ, я поняла,что для многих трудно понять статью,так как много имён и дат,и потому что не все интересуются кому какое стихотворение посвящено и для большинства всё равно кому сделано посвящение.Вывод я сделала и наверно больше не стану загружать умы других тем, что мне интересно. Я думала,что эта статья заинтересует наших авторов,особенно тех,кто любит Лермонтова,но ты права,что нет конкретных фактов,а выводы и доказательства своей теории Лидия Белова нашла в произведениях Михаила и Александры. Но ведь ясно сказано,что ни он ни она не могли оставить прямых доказательств их любви, а только косвенные. Если бы Лермонтов не оставил неоконченное произведение " Штосс", а Александра "Дневник Александры Чаграновой" , то никто и никогда не разгадал бы этой тайны. Каждый может согласиться или нет с выводами Лидии Беловой. Для меня всё ясно,как день,что она права,но сколько людей,столько и мнений.
С теплом сердечным,Ольга


Елена Леонова       23.10.2019   21:30:57
Отзыв:   положительный
Оленька!
Спасибо огромное, что открываете нам новые интересные факты из жизни Лермонтова!
Читала с большим интересом!
С теплом и самыми добрыми пожеланиями, Елена


Ольга Удачная       24.10.2019   14:30:47

Дорогая Леночка! Большое Спасибо за прекрасный отзыв о проделанной мной работе!!!Я рада, что тебе понравилось и ты прочла с интересом.
С теплом сердечным,Ольга


Зинаида Торопчина       22.10.2019   20:16:58
Отзыв:   положительный
Оленька, Лермонтов - мой любимый поэт с детства. А в университете
на 2-м курсе я писала курсовую работу по лирике Лермонтова.
Пропадала в знаменитой Публичке в Ленинграде, читала о нём газеты и книги
тех далёких времён. И, как ни странно, у меня нет ни одного стиха, посвящённого
любимому поэту. Столько о нём написано, столько кажется загадочным!
А я просто люблю его стихи. Люблю перечитывать, многие знаю наизусть. В школе знала наизусть всего "Демона", читала на Литературных вечерах. Он как человек
был очень непростой, т.к. даже его рождение, судьба его матери, отношения с отцом - загадка для многих. У нашего преподавателя была своя версия, но... И другие были. Так что я сейчас уже не очень интересуюсь разными статьями о нём. Он был молодой, горячий, влюбчивый... И написано об этом много. И всегда вскрываются какие-то тайны. А меня он интересует именно как поэт.
Спасибо за твою работу.
Ольга Удачная       23.10.2019   10:16:06

Дорогая Зиночка! Благодарю тебя за отзыв, написанный доброю рукою!То,что ты прекрасно знаешь творчество Лермонтова и его биографию, я не сомневаюсь:ведь ты столько лет повторяла её для ребят в школе.И то,что он как человек был очень непростой, горячий и влюбчивый, я согласна,но ты ты не сказала, убедила ли тебя Лидия Белова в роковой для поэта любви. Я считаю, что между Александррой и Михаилом любовь была, но диалога с собратьями по перу не получается. С теплом сердечным,Ольга

Зинаида Торопчина       24.10.2019   21:13:15

Оленька, успела ли ты прочитать мой дополнительный ответ в письме?
Вчера вечером я написала, а сегодня почему-то его нет. Не понимаю, что
творится с интернетом. Пропадают со временем мои ответы, хотя я , пусть даже с задержкой, стараюсь отвечать.
А по существу... Всё-таки для меня не убедительные доказательства того, что младшая дочь Александрины - дочь Лермонтова... В недолгой жизни Лермонтова очень много загадок, это я точно знаю ещё со студенческих лет, об этом нам говорил
Мануйлов, один из лучших лермонтоведов, наш преподаватель. И указывал на них... Муз у поэта было много. Он был влюбчивым, как многие в его годы.
И к Александрине была любовь. И после неё были влюблённости. Утверждать же, что это последняя и роковая любовь поэта, я всё-таки не стала бы... Да и, честно говоря, не очень люблю копаться в таких тонких делах наших великих, т.к. и у них характеры были не идеальными. Поэтому я предпочитаю наслаждаться самими стихами, а не строить предположения, догадки... в том, в чём ясности нет... Для
этого нужны подлинные факты, доказательства. По каждому великому пишутся сотни статей. И многие - просто ради сенсации. Когда-то начиталась много
разного, теперь не читаю...
Ольга Удачная       25.10.2019   11:47:56

Дорогая Зина,Благодарю за искренний и объёмный отзыв!!! Прочитав твой второй ответ, я поняла,что для многих трудно понять статью,так как много имён и дат,и потому что не все интересуются кому какое стихотворение посвящено и для большинства всё равно кому сделано посвящение.Вывод я сделала и наверно больше не стану загружать умы других тем, что мне интересно. Я думала,что эта статья заинтересует наших авторов,особенно тех,кто любит Лермонтова,но ты права,что муз у поэта было много. Он был влюбчивым, как многие в его годы.И к Александрине была любовь. И после неё были влюблённости,например Екатерина Быховец и Наталья Мартынова,которая стала для Лермонтова поистине "злым гением", так, как встреча и увлечение ей и вызвало по мнению тогдашнего общества дуэль бывших друзей. Лермонтов очередной раз влюбился. Она была к нему благосклонна. Но, её отец был против.Ты пишешь,что нет конкретных фактов,а выводы
и доказательства своей теории Лидия Белова нашла в произведениях Михаила и Александры. Но ведь ясно сказано,что ни он ни она не могли оставить прямых доказательств их любви, а только косвенные. Если бы Лермонтов не оставил неоконченное произведение " Штосс", а Александра "Дневник Александры Чаграновой" , то никто и никогда не разгадал бы этой тайны. Насколько же остро пронзила его душу судьба красавицы-фрейлины, чтобы так трагически изобразить, так глубоко осмыслить ее историю! И после этого мы равнодушно упоминаем Александру Осиповну в биографиях Лермонтова и в комментариях к его произведениям только как адресата стихотворения «В простосердечии невежды...» да прототип Минской в «Штоссе», вновь отдавая ее «старикам» (писателям предыдущего поколения) и не подозревая о том, что она могла быть самой сильной, самой НАСТОЯЩЕЙ его любовью, человеком ему «в рост» (говоря словами Цветаевой).
Каждый может согласиться или нет с выводами Лидии Беловой. Для меня всё ясно,как день,что она права,но сколько людей,столько и мнений.
С теплом сердечным,Ольга


Светлана Ромашина       22.10.2019   10:02:57
Отзыв:   положительный
Оленька, очень интересная и просто потрясающая работа! Сколько нового узнала о Великом поэте!
Спасибо,дорогая! С теплом и восхищением!


Ольга Удачная       22.10.2019   10:25:12

Светлана,СПАСИБО большое за потрясающую работу и огромнейший букет роз!!! Необыкновенно приятно получить такой отзыв! Когда я прочла статью Лидии Беловой,то была потрясена её открытием.Ведь до этого многие литературоведы ломали голову над тем,кому посвящены такие искренние и исповедальные стихи? А тут сразу стало ясно.Тёплой и ласковой осени и вдохновения! С теплом сердечным,Ольга

Юлианна       20.10.2019   20:24:54
Отзыв:   положительный
Оленька, большую работу ты сделала. Много времени ты провела над каждой строчкой.. Мелодия Наташи чудесная!
Завтра продолжу чтение. СПАСИБО!!!
Ольга Удачная       20.10.2019   21:06:34

Дорогая Юленька! Большое Спасибо за прекрасный отзыв о проделанной мной работе!!!Я рада, что тебе понравилось, но главное, что кто-то познакомится с новым открытием о Лермонтове.Я очень люблю его поэзию.Он и Пушкин для меня самые дорогие поэты.
Обнимаю с нежностью,Ольга













1