Свободный полёт Книга вторая Главы 27 - 30


Свободный полёт Книга вторая Главы 27 - 30
                                                    Глава двадцать седьмая

Как и задумала Альда Сент-Солин, дорожка в саду была проложена и посыпана песком и мелкими камушками. Теперь Рене мог гулять в саду в любую погоду без боязни промочить ноги и простудиться.
Жизнь в доме вдовы губернатора текла спокойно и размеренно. По утрам Рене занимался с Инти испанским языком и литературой. После обеда, когда солнце достигало своего апогея, и жара становилась нестерпимой, все в доме отдыхали. Вечерами, когда надоевшая за день жара спадала и наступала приятная прохлада, мадам Сент-Солин брала в руки корзиночку с рукоделием или книгу и уходила в сад. Там, в тени цветущей азалии стояла увитая плющом беседка, где обычно отдыхала маркиза. Неподалёку от беседки Инти соорудил мишень и укрепил её на стволе развесистой секвойи. По просьбе мальчика молодой человек соорудил настоящий индейский лук и несколько оперённых стрел с заострёнными концами.
Инти давно обещал научить Рене стрелять из лука, но всё как-то не получалось. Наконец, сегодня он сдержал своё обещание и повёл ученика в сад к мишени. За ними увязался щенок. Он бежал по дорожке рядом с Рене, ожидая, что юный друг непременно поиграет с ним.
Альда Сент-Солин сидела в беседке и что-то вышивала шёлком. Увидев сына с Инти, она выглянула из беседки и помахала им рукой.
Индеец отошёл от мишени на расстояние двадцати шагов, снял с плеча лук, вынул из колчана одну стрелу и протянул оружие мальчику.
- Держи руку крепче, - сказа Инти, вкладывая его же рукой стрелу в лук и до предела натягивая тетиву. - Видишь, вон там, на мишени белый кружок? Целься чуть выше его, потому что всегда нужно учитывать траекторию полёта стрелы. Тебе всё понятно?
Мальчик утвердительно кивнул.
- Тогда стреляй!
Инти отошёл в сторону и ободряюще подмигнул ученику.
Но тут вмешался щенок, который сидел в сторонке и терпеливо дожидался, когда же, наконец, маленький хозяин обратит на него внимание. Он подпрыгнул и забавно щёлкнул зубами, пытаясь поймать пролетевшую мимо него бабочку. Однако, это занятие ему надоело. Пёсик призывно тявкнул, подбежал к Рене и, схватив его за полу камзола, потянул за собой. Мальчик опустил лук и состроил сердитую гримаску.
- Пошёл отсюда, Жанно! - топнул он ногой. - Ты мне мешаешь стрелять!
Щенок обиженно заскулил, прижал уши и уныло побрёл к беседке, где улёгся возле ног мадам Сент-Солин.
Рене снова поднял лук, натянул тетиву. Но его ещё нетвёрдая детская рука дрогнула. Стрела, запев, пролетела мимо цели и вонзилась в ствол соседнего дерева. Мальчуган опустил лук и виновато посмотрел на своего учителя.
- Ничего не получилось, - сказал он, чуть не плача. - Покажи сам, как нужно стрелять.
Инти взял лук из рук маленького друга, не спеша вложил в него стрелу, до отказа натянул тетиву и, прицелившись, выстрелил. Стрела, пущенная твёрдой, уверенной рукой воина, вонзилась в самый центр белого кружка.



- Здорово! - запрыгал Рене, от радости хлопая в ладоши. - Я тоже хочу так стрелять!
Альда с любовью и нежностью смотрела на сына и улыбалась, счастливая и довольная. С того момента, как умер её муж, Рене не хватало мужского внимания. Мигел ди Алмейда всячески старался приручить ребёнка к себе, но у него ничего из этого не получалось. С самого момента знакомства матери с португальцем маленький маркиз почувствовал к ди Алмейде неприязнь. С появлением же в их семье индейца Инти Рене как-то сразу подтянулся, возмужал, окреп. У него появились новые хорошие качества, которые раньше в мальчике не проявлялись.
" Сына просто не узнать! - подумала счастливая Альда, делая очередной стежок. - Он взрослеет на глазах, становится настоящим мужчиной!"
- Ты обязательно научишься метко стрелять, Рене! - подбодрил огорчённого мальчика Инти. - Когда человек чего-то очень хочет, он обязательно добьётся желаемого. Если ты не будешь лениться, если будешь настойчиво повторять одно и то же изо дня в день, ты скоро будешь стрелять из лука не хуже, чем Робин Гуда. У меня ведь тоже не сразу всё получалось...
Инти и Рене были так увлечены стрельбой, маркиза Сент-Солин вышиванием, и даже Жанно, обиженный на своего юного хозяина задремал в тени беседки. Никто не заметил, как из-за кустов азалии появилась группа людей во главе с Мигелом ди Алмейдой. За хозяином по пятам следовал главный надсмотрщик Бенито Сеспедес. Замыкали шествие трое негров-рабов, один из которых держал в руке связку верёвок.
- Прослышал я от своих соседей, что мадам Сент-Солин каждый вечер прогуливается по Кайенне под ручку с одним из моих рабов, который одет, словно португальский инфант, - с ненавистью проговорил коммерсант, сверля глазами Инти, который держал в руках лук. - Сначала я не поверил досужим бредням местных обывателей, но теперь вижу своими собственными глазами, что люди не зря чешут языками: всё именно так, как они говорят.
Увидев португальца и его свиту, маркиза вздрогнула от чувства надвигающейся беды, выронила из рук пяльцы, вскочила со скамейки и выбежала из беседки.
- Вы не вняли моей просьбе, мадам, относительно этого жалкого раба, отданного Вам на перевоспитание, - сказал наставническим тоном португалец, приближаясь к женщине. - Вы всё же решили поступить по-своему: обрядили краснокожего в тряпки Вашего покойного супруга, дали ему полную волю во всём. Ваш сын жадно смотрит в рот этого недоноска, ловит каждое его слово и бегает за ним повсюду, как хвостик...
- Инти учит Рене испанскому языку и литературе, Мигел, - перебила коммерсанта Альда. - Благодаря глубоким знаниям и огромному терпению этого славного юноши, мой сын делает отличные успехи.
- Вижу, что не только Ваш сын, мадам, делает успехи, - цинично ухмыльнулся ди Алмейда. - Этот краснокожий тоже делает успехи... только любовные. Не удивлюсь, если этот парень спит с Вами в одной постели. Не надо возражать, сеньора! Я заметил ещё тогда, на Кайеннской пристани, что Вы с него глаз не сводите...
- Мигел! Да что такое ты говоришь! - воскликнула женщина, побелев от гнева. - Инти - честный и порядочный юноша, и ты зря стараешься оскорбить и его, и меня!
- Ладно, мне всё ясно, мадам! - пробурчал португалец, сгорая от ревности и ненависти к индейцу. И даже любовь к Альде не смогла погасить в нём этот пожар. Он щёлкнул пальцами, подзывая негров. Те набросились на Инти и крепко скрутили его верёвками.
- Мигел! Прошу тебя! Оставь этого юношу в покое! За что ты так мучаешь его?
- Не унижайтесь, Альда! - резко обернулся к ней Инти. - Этот человек не достоин Ваших слёз!
Не в силах вынести такой открытой наглости со стороны своего раба, португалец со всего плеча ударил молодого человека кулаком по лицу. Из разбитой губы на белоснежную сорочку индейца потекла кровь.
И тут ди Алмейда почувствовал, как сзади кто-то налетел на него и стал колотить по спине кулаками. Одновременно с этим раздался громкий лай, и в ляжку португальца впились острые собачьи зубы.
- Каррамба! - взвыл ди Алмейда от боли, пытаясь стряхнуть собаку с ноги. - Этот паршивый кобель прокусил мне ногу!
Вынув из ножен шпагу, коммерсант сделал выпад и проткнул бедного щенка насквозь. Тот жалобно взвизгнул, дёрнул лапками и затих.
- Ненавижу! - закричал мальчик в исступлении, бросаясь к мёртвому четвероногому другу. - Ненавижу тебя, проклятый рабовладелец!
- Малыш - точная копия своей сердобольной мамаши, - усмехнулся португалец, вкладывая клинок обратно в ножны. - Запомни раз и навсегда, детка: Мигел ди Алмейда никому не позволяет делать из себя посмешище! А Вас, мадам, - с безмерным цинизмом обратился он к остолбеневшей Альде, - я хочу предупредить, что отныне финансирование Вашей семьи прекращается. Можете подыхать с голоду!
И, смерив маркизу уничтожающим взглядом, он резко повернулся и зашагал прочь.
Бенито Сеспедес накинул лассо на шею индейца и потянул его за собой.
- Прощайте, Алда! - успел крикнуть Инти. - Будьте гордой! Берегите себя и Рене!
- Мама! Мамочка! - пролепетал мальчик бескровными губами, прижимая к себе тельце мёртвого пёсика. - Ну, сделай что-нибудь...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Когда с делами в Париже было покончено, а встреча с королём состоялась, Шанталь с Бланкой стали собираться в обратный путь. И тут случилось непредвиденное: Виесент Лефевр изъявил желание поехать вместе с ними в Гвиану. Окрылённый покровительством французского короля и горя ненавистью к безжалостному рабовладельцу, в чьи руки попал его родной внук, старик заявил дочери, что должен непременно встретиться с португальцем по имени ди Алмейда, посмотреть ему в глаза и спросить у него, по какому праву он поработил свободного человека.
- Пойми, папа, взывать к совести таких негодяев, как ди Алмейда - напрасный труд, - попыталась объяснить отцу дочь. - В Южной Америке свои законы и порядки. Рабство там процветает махровым цветом, и мы с тобой ничего не в силах изменить. Поэтому побереги, пожалуйста, свои нервы и больное сердце. Лучше останься дома и жди нас с добрыми вестями.
- Разве ты не слышала, Шанталь, что сказал король в Фонтенбло, обращаясь ко мне? Он сказал так: " Поезжайте в Гвиану, господин посол, и от моего имени передайте господину ди Алмейде... Так что господину ди Алмейде я сам передам высочайшую волю нашего монарха! Я ещё не забыл, как это делается. И не возражай, дочь моя! Почему бы мне размять свои старые кости и не сменить обстановку? Здесь, в этом доме, запертый в четырёх стенах, в постоянных думах о тебе, о Бланке, которую я успел полюбить, и о моём внуке Инти, я скорее отдам Богу душу, или ещё того хуже - тронусь рассудком.
Шанталь поняла, что отец прав, и не стала больше возражать.
" Нет ничего страшнее, чем одиночество, - подумала она. - На корабле, окружённый друзьями, любуясь бескрайними океанскими просторами, отец забудет о своей хандре и о больном сердце. А самое главное, он будет знать, что кому-то нужен!"
Поручив дом и всё имущество заботам верного Паскуаля, Винсент Лефевр предупредил его, что вернётся в Париж не раньше, чем через два - два с половиной месяца. Ещё он добавил, что если вдруг с ним что-то случится по дороге и он не вернётся в Париж, то хозяином дома и единственным наследником всего его состояния является его внук Инти Лефевр. Все документы о наследовании имущества лежат в кабинете, в верхнем ящике бюро.
Паскуаль внимательно выслушал своего господина, прослезился и пообещал выполнить все его указания.
- Сколько бы ни прошло времени, месье Лефевр, - добавил он, помогая дипломату одеться, - Ваш дом будет всегда ждать возвращения своего хозяина, и все вещи будут лежать на тех местах, куда Вы их положили.
- Спасибо, дружище, - крепко пожал слуге руку старый дипломат. - Я не ожидал от тебя иных слов.
Тепло простившись с Паскуалем и пообещав ему с первой же оказией подать весточку из Гвианы, Винсент Лефевр, Шанталь и Бланка отбыли в Гавр.

*****

"Мальтийский Сокол" уже стоял на пристани и дожидался своих пассажиров. Капитан Этторе Фьерамоска радушно встретил дорогих гостей на борту судна и сообщил им, что синьор Антонелло-Венециано занемог и остался дома, в Ла-Валетте. От имени хозяина молодой мальтиец подтвердил, что договор остаётся в силе, и что они сейчас же снимаются с якоря.
Сколько же было радости, когда навстречу гостям вышел Ноэль ла-Боэси, весёлый и окрепший.
- После того, как вы высадились в Гавре, сказал юноша, - " Мальтийский Сокол" отбыл на Мальту. В Ла-Валетте вся команда сошла на берег и разошлась по своим домам. На судне остался только я, потому что мне некуда было идти. И тогда наш славный капитан месье Фьерамоска позвал меня к себе в гости. Дом у него небольшой, но очень уютный и гостеприимный. Там месье познакомил меня со своими родителями, которые приняли меня, как родного сына. Ещё они сказали, что отныне я могу возвращаться в их дом, как в свой собственный. Не могу выразить словами те чувства, которые переполняют моё сердце.
- Как хорошо, Ноэль, что ты обрёл вторую родину! - воскликнула Бланка. - Ведь это - великое счастье, когда у человека есть дом, где его всегда помнят и ждут.
- Скажи, Бланка, вы удачно съездили в Париж? Удалось вам встретиться с королём?
Девушка показала бумагу, скреплённую королевской печатью и рассказала другу и Этторе о короле Франции и о чудесной встрече с ним в Фонтенбло.
- Его Величество - необыкновенно чуткий и отзывчивый человек, - сказала девушка. - Не зря подданные зовут его " Возлюбленным". Он внимательно выслушал нас, вошёл в наше положение и тут же подписал указ об освобождении Инти. А ещё он подарил нам тысячу золотых монет.
С этими словами Бланка порылась в своих вещах, достала оттуда вышитый жемчугом кошелёк, который в своё время подарил ей Фьерамоска.
- Дело не в деньгах, Этторе, - сказала креолка, возвращая кошелёк молодому мальтийцу. - Дело в дружеской поддержке в трудную минуту, в сочувствии чужому горю, в бескорыстии и понимании ближнего. Деньги, которые Вы честно заработали, вам и самому ещё пригодятся. А мы теперь можем смело идти к ди Алмейде, потому что гарантией нашей уверенности служит документ, подписанный самим королём Франции.
Сначала мальтиец наотрез отказался взять деньги назад: поступить так ему не позволяли гордость и благородство его души. Но Шанталь Лефевр уговорила капитана.
- Послушайте женщину, умудрённую опытом, Этторе, - мягко сказала она, беря молодого человека под руку. - Вы молоды и привлекательны. У Вас просто золотой характер. Рано или поздно Вы надумаете обзавестись семьёй. Не спорьте со мной! Такой человек, как Вы не имеет права пребывать в гордом одиночестве! Поэтому деньги Вам будут просто необходимы.
Выслушав разумные доводы француженки, молодой капитан не стал больше возражать. Потом он проводил пассажиров до кают и напомнил, что время приближается к обеду, и что он будет рад, если путешественники составят ему компанию.
Пока дамы на палубе вели с капитаном беседу, а Винсент Лефевр восхищался слаженной работой команды, " Мальтийский Сокол" на всех парусах уже нёсся по Ла-Маншу, держа путь в Бискайский залив.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Всю дорогу от дома Альды до своего поместья Мигела ди Алмейду душила ярость. Была минута, когда он хотел наброситься на Инти и проткнуть его сердце шпагой. Но состояние аффекта быстро сменилось чувством глубокой ненависти и жаждой мести, и коммерсант подумал о том, что этому болвану с большим самомнением, как он назвал про себя индейца, нужно придумать такую казнь, при виде которой, чтобы самому сделалось страшно.
" Альда никуда от меня не денется, - со злорадством подумал он, вспоминая, как страстно защищала француженка индейца. - Рано или поздно она приползёт ко мне и на коленях будет умолять, чтобы я её простил. У неё нет иного выхода: голод и нищета - страшная штука. Но за то, что она наставила мне рога, променяв меня, человека с громким именем, на какого-то краснокожего дикаря, я ей страшно отомщу! - Ревность хлестала через край из темпераментного португальца. Он был уверен, что Инти - любовник Альды. - Мадам будет знать, как шутить с огнём. И отомщу я ей очень просто: уберу с дороги третьего лишнего, то есть индейца. Я казню его, но сделаю это так, чтобы маркиза Сент-Солин своими глазами увидела, как корчится в страшных муках её краснокожий возлюбленный!"
И он приказал отвести Инти к парадному входу своего особняка. Возле мраморной лестницы, увитой плющом и лианами, португалец остановился и призадумался. Потом он бросил взгляд на то место, где в стене было вделано кольцо, от которого тянулась длинная цепь со стальным ошейником на конце. Португалец вспомнил, что когда-то на цепи сидела пантера по кличке Бруха.* ( исп. - ведьма) Она была наполовину ручная, но незнакомых людей всегда встречала злобным рыком и, как одержимая, рвалась с цепи, пытаясь броситься на незнакомца и разорвать его на клочки. На гостей, которые ежедневно приезжали к коммерсанту, зверь наводил ужас. Он появлялся неожиданно из-за лестницы и бесшумно прыгал на дорожку патио. Дамы визжали, как ненормальные, а некоторые даже падали в обморок. Мужчины бледнели и хватались за шпаги. Ди Алмейда приносил гостям извинения за то, что забыл предупредить их о своей любимице, но в душе радовался, такой безобидной, как он считал шутке. Пантера стоила огромных денег, была специально привезена по просьбе коммерсанта из самой Индии, и он очень гордился этим диковинным животным. К Брухе был даже приставлен специальный раб, который ухаживал за ней, кормил её, выгуливал иногда, а на ночь по приказу хозяина спускал её с цепи. Всю ночь пантера носилась по поместью, как угорелая, наводя ужас на рабов, живущих в доме ди Алмейды. Тот же спокойно спал, будучи уверенным, что никто из его многочисленной прислуги ночью не удерёт.
Но не так давно хищная тварь внезапно заболела и сдохла, а цепь так и осталась болтаться в стене.
- Что прикажете делать с индейцем, сеньор Мигел? - вывел коммерсанта из задумчивости Сеспедес.
- Мне пришла в голову одна удачная мысль, Бенито, - ответил ди Алмейда. Посади-ка ты этого краснокожего на цепь вместо пантеры. Он - такой же дикий и необузданный, какой была Бруха. Сидя на цепи, этот раб будет напоминать мне мою зубастую любимицу.
Сеспедесу не нужно было дважды повторять приказ. Слово хозяина было для него законом. Он подозвал чернокожих рабов. Те подтолкнули Инти к стене, а надсмотрщик быстро надел на него ошейник.
Португалец отошёл в сторону, оценивающе посмотрел на индейца и, сопоставив что-то в уме, недовольно поморщился.
- Нет, так не годится, - сказал он, качая головой. - Чего доброго, эта скотина лишит себя жизни. Укороти цепь, Бенито, и скуй ему руки сзади. Кобелю - а этот подлый раб и есть самый настоящий кобель - руки только мешают.
- А как же он есть будет? - спросил надсмотрщик, надевая на Инти наручники.
- Жрать захочет, пожрёт из миски, как некогда делала Бруха. Нечего церемониться с этим краснокожим недоноском. Если у него хватило ума поиметь чужую бабу, значит, он найдёт способ как набить свою утробу.
- Альда - святая женщина. Она чиста перед тобой, португалец, - не выдержал таких унижений Инти. - Не оскорбляй её хотя бы перед своими холуями. Если в тебе осталась хоть капля чести, убей меня сразу.
- Я подумаю над твоим предложением, раб, - высокомерно заявил ди Алмейда, поднимаясь вверх по лестнице. - Пожалуй, я так и сделаю, но не сейчас. Я продлю тебе жизнь, но только для того, чтобы ты в полной мере прочувствовал, что из себя представляет Мигел ди Алмейда. Я сделаю так, что ты проклянёшь день, когда мамаша произвела тебя на свет божий. Я сам себя порадую, придумав тебе такую казнь, по сравнению с которой смерть на костре покажется тебе райским наслаждением. На казнь, как ты, видимо, успел догадаться, я непременно приглашу мадам Сент-Солин и её ублюдка - сына. Неплохая идея, верно?
- Верно, - спокойно ответил Инти. - Но выполнив свою затею, португалец, ты навсегда лишишься одного бесценного сокровища. Я имею в виду твою любимую женщину. Потеряв её, ты превратишься в жалкого, одинокого нищего. Подумай, пока не поздно, над моими словами...



Ди Алмейда вздрогнул и замер, не дойдя до двери. Смысл последних слов, сказанных краснокожим рабом, только теперь дошёл до него, резанув по самому сердцу. Португалец был зол на Альду за её своеволие, но он, наконец-то понял, что индеец говорит сущую правду: женщина не виновата в тех грехах, в которых он пытается её обвинить.
Он резко крутанулся на каблуках и сбежал по лестнице вниз. Сеспедесу и троим рабам он приказал убираться ко всем чертям. Несколько минут португалец стоял молча, пристально глядя в глаза Инти. Юноша сидел в неловкой позе, прислонившись спиной к стене. Его спокойный, задумчивый взгляд покоробил ди Алмейду.
- Я хочу ещё раз услышать то, что ты только что сказал, - проговорил он после некоторого колебания. Ради любви к Альде он готов был забыть всё, поступиться самолюбием и унизиться даже перед индейцем. - Докажи, что Альда Сент-Солин не запятнала свою репутацию порядочной женщины. Докажи, что она не спала с тобой.
- К сожалению, у меня нет никаких доказательств, - горько усмехнулся юноша. - Да и не к чему повторять прописные истины. Альда Сент-Солин - редкой души женщина. Она - бесценное сокровище, чистое и благородное. Но ты не сумел воспользоваться этим сокровищем, португалец. Ты просто втоптал его в грязь!
И, отвернувшись в сторону, Инти всем своим видом дал понять, что больше говорить не намерен.
- На этот раз, кажется, ты прав, - пробормотал ди Алмейда, растерянный и обескураженный. Он смахнул со лба капельки пота и, покачнувшись, чуть было не упал, вцепившись в перила. - Я - осёл! Я - идиот! Альда никогда меня не простит...
Поднявшись на асотею, он перегнулся через балюстраду и посмотрел вниз. Индеец сидел в первоначальной позе, с откинутой назад головой. Его напряжённый взгляд был устремлён ввысь, в полыхающее багровым закатом небо. О чём думал в тот момент Инти? Кто знает. Может о том, что как хорошо быть птицей...

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Всю ночь ди Алмейда промучился без сна, и лишь под утро сон наконец-то одолел его. Но только он уснул, как его кто-то безжалостно разбудил именно в тот самый момент, когда португалец досматривал чудесный сон, в котором Альда Сент-Солин согласилась, наконец, стать его женой. Не открывая глаз, он крепко обругал наглеца, посмевшего его потревожить, и услышал знакомый голос с нотками беззлобной иронии:
- Доброе утро, сеньор, ди Алмейда. Хорошо же Вы встречаете старого друга!
Коммерсант продрал глаза, и тут же остатки сна улетучились. Возле кровати, как всегда обаятельный и привлекательный, стоял Руфино Кортес и приветливо улыбался. Его единственный глаз искрился мальчишеским озорством и лукавством.
- Вижу, ты совсем не рад моему приезду, - продолжал Кортес, нахмурив брови, когда заметил на лице португальца застывшее недовольство. - Мы же договаривались с тобой ещё в Буэнос-Айресе, что как только я покончу со своими делами, приеду к тебе в гости. Вот я и приехал. Но, если тебе неприятно моё присутствие, то я могу снять номер в ближайшей гостинице.
" Только тебя здесь не хватало!" - с раздражением подумал португалец.
Но, справившись с недовольством, он изобразил на лице приветливую улыбку и с притворным радушием проговорил:
- О чём ты, Руфино? Конечно же я ждал твоего приезда и очень рад, что ты приехал!
- А, если рад, то быстро поднимайся, приятель, и распорядись насчёт завтрака. Я чертовски проголодался с дороги.
- Через двадцать минут буду готов. А ты пока подожди меня в гостиной: полистай свежие журналы, посмотри на моих экзотических аквариумных рыбок. А, если хочешь, можешь прогуляться по патио.
- Я, пожалуй, немного пройдусь, подышу солёным воздухом Гвианы, - сказал Кортес, направляясь к двери. - После Рио-де Жанейро океан был неспокоен, и большую часть времени я был вынужден провести в кают-кампании. Да! Чуть было не забыл. Я там тебе небольшой подарочек привёз. Посмотри в окно.
Ди Алмейда накинул халат и выглянул в окно. Внизу возле лестницы стояли трое превосходных молодых негров-рабов, которых охранял один из надсмотрщиков.
- Спасибо, Руфино, - без особого энтузиазма промолвил хозяин поместья, и Кортес сразу понял, что его друг чем-то сильно озабочен.
Гость не стал больше приставать с ненужными расспросами, надеясь на то, что рано или поздно приятель сам откроет ему свою душу, и покинул спальню.
Лишь только дверь за Кортесом закрылась, португалец стал крушить всё, что попадалось ему под руку. Сначала он расшвырял по комнате всю свою одежду, потом перевернул тазик с водой, приготовленный для бритья. Под конец, он выхватил из вазы букет бледно - сиреневых гладиолусов и, с ненавистью бросив его под ноги, стал безжалостно топтать. Злоба бушевала в нём, словно дикая, разъярённая кошка.
" Какого чёрта тебе не сиделось в Буэнос-Айресе, Руфино! - чертыхнулся про себя ди Алмейда, прыгая на одной ноге, безуспешно пытаясь попасть в штанину узких брюки. - Мне бы со своими делами разделаться, а тут ещё ты..."
Но к завтраку португалец вышел, как всегда, подтянутый, одетый с иголочки, тщательно выбритый и аккуратно причёсанный. Он любезно пригласил гостя к столу и принялся угощать различными мясными деликатесами, которые производились на его заводе. Кортес не переставал нахваливать угощения, время от времени пригубливая из хрустального фужера золотистый херес.
Долгое время разговор не клеился. Хозяин молчал, лениво ковыряя вилкой в своей тарелке. У гостя, напротив, аппетит был отменный. Он перепробовал почти все блюда, но тоже помалкивал. В воздухе стояла напряжённая тишина, как перед грозой. Кортеса эта тишина начала выводить из себя, и он решил разрядить обстановку.
- Возле лестницы на цепи сидит парень, - сказал он, отправляя в рот очередной кусок свиной отбивной. - Уж не тот ли это индеец, которого я подарил тебе во время твоего последнего визита в Буэнос-Айрес?
- Тот самый - будь он трижды проклят! - чуть не подавился ди Алмейда. - Этот краснокожий у меня вот где сидит! - чиркнул он ребром ладони себе по горлу.
- Чем же он тебе так насолил?
- Чем? Да будет тебе известно, что из-за него проклятого, я поссорился с любимой женщиной.
- Да? И каким же образом?
- Долгая история, друг мой. Короче говоря, твой подарочек наотрез отказался работать на меня, и я решил сгноить его в навозной яме. Но тут вмешалась Альда со своим никому не нужным великодушием. По её просьбе я пощадил непокорного раба, вытащил его из дерьма и отдал ей на перевоспитание...
- И чем же дело закончилось? - нетерпеливо перебил приятеля Кортес, с трудом сдерживая улыбку.
- Сейчас ты будешь долго смеяться. Мадам Сент-Солин, как истинная француженка, решила сделать из индейца гувернёра для своего семилетнего сына. Как выяснилось потом, раб стал преподавать мальчишке испанский язык и литературу. Как тебе это нравится, Руфино? Краснокожая обезьяна преподаёт испанский язык!
- Что же в этом плохого? - пожал плечами Кортес. - Если у парня есть преподавательские способности, пусть бы и учил ребёнка.
- Так-то оно так. Но я приревновал своего раба к Альде. Мало того, я оскорбил её в присутствии моих негров. В довершение ко всему, в порыве ярости, я проткнул шпагой собачонку.
- Какую собачонку?
- Пуделя, которого Альда недавно купила своему сыну.
- Ну и дурак же ты, Мигел! - усмехнулся Кортес. - Я всегда говорил, что твой необузданный темперамент когда-нибудь тебя подведёт. В тебе нет ни капли деликатности. А уж дипломат из тебя и вовсе никудышный!
- А как бы ты поступил на моём месте, увидев рядом с любимой женщиной смазливого мальчишку, одетого по последней французской моде? Мало того, их несколько раз видели в городе вдвоём и в тот самый момент, когда они целовались.
- Если бы я любил женщину, я бы не стал горячиться и верить болтовне соседей. Люди - злы. Они могут навести напраслину на кого угодно из чувства зависти. Сначала я бы сам проверил: достоверны ли слухи? Но в любом случае, я бы постарался доказать даме свою любовь. Правда, не такими варварскими методами, к каким прибегаешь ты...
- Наверное, ты прав, Руфино. Но что было, то было. Сейчас мне не даёт покоя один вопрос: что мне делать?
- Как что делать? Ступай к своей Альде и попроси прощения. Объясни ей, что был не прав, что погорячился. Если она женщина умная, то поймёт тебя и простит.
Ди Алмейда отодвинул в сторону прибор и с недоверием взглянул на приятеля.
- Нет, - сказал он, промокая губы салфеткой. - Я не пойду к ней. После того, что я натворил, мне стыдно смотреть ей в глаза.
- Хорошо, - решительно поднялся и-за стола Кортес. - В таком случае, я пойду к твоей Альде и от твоего имени всё ей скажу.
- Пожалуй, это мысль! - обрадовался ди Алмейда, вскакивая. - Иди, Руфино и скажи Альде, что я признаю свою вину. Ещё скажи ей, что я очень её люблю, и то, что произошло накануне - чистое недоразумение. Да, и отведи к ней краснокожего. Передай, что я ей его дарю. Пусть она делает с ним всё, что угодно. Пусть эта обезьяна учит её сына испанскому, португальскому, китайскому или ещё чёрт знает какому языку! Если мадам Сент-Солин вздумается, пусть она посадит этого неотёсанного болвана под стекло и будет любоваться на него, как на фарфоровую статуэтку. Иди, Руфино, и поскорее возвращайся с хорошими вестями.
После завтрака друзья спустились в сад, и ди Алмейда собственноручно освободил Инти от ошейника.
- Ступай за сеньором Кортесом, краснокожий, - сказал португалец, бросая приятелю ключ от наручников. - Отныне твоя новая хозяйка - мадам Сент-Солин. Благодари Бога и Альду за то, что ты так легко отделался. И постарайся никогда больше не попадаться мне на глаза!
Ди Алмейда подробно объяснил гостю, как найти особняк маркизы Сент-Солин и подвёл к нему прекрасного арабского жеребца. Руфино Кортес вскочил в седло, а индейцу уже в который раз пришлось снова бежать за лошадью пешком.

****

По дороге Руфино остановился возле яркой клумбы, похожей на рождественский торт, слез с коня и сорвал несколько крупных орхидей. Вдохнув божественный аромат тропических цветов, он снова сел на коня и продолжил свой путь.

РИСУНКИ ХУДОЖНИКА ВСЕВОЛОДА НИКОЛАЕВА

https://www.chitalnya.ru/work/2652182/
Продолжение





Рейтинг работы: 22
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 28
© 16.10.2019 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2019-2651475

Рубрика произведения: Проза -> Приключения


Раиля Иксанова       25.10.2019   16:44:16
Отзыв:   положительный
Читается на одном дыхании, Долорес! Огромное спасибо за жутко интересный роман! Правда, я , недотепа, начала читать со 2 книги. Но ничего потом перейду к началу.

Долорес       27.10.2019   20:14:15

Спасибо, милая Раиля!
Ничего, будет время, первую книгу прочитаешь.
Доброго вечерочка и отличной новой рабочей недели!
Как летит быстро время...


Раиля Иксанова       28.10.2019   05:30:01

Спасибо большое, Долорес! И тебе хорошего настроения!

Таёжник       23.10.2019   02:31:26
Отзыв:   положительный
Вот так поворот событий! Неужели совесть пробила, или это от жалости к себе?! С уважением.
Долорес       25.10.2019   12:09:05

Спасибо, Володечка, что читаешь!
Отличных выходных!
Татьяна Максименко       17.10.2019   20:58:23
Отзыв:   положительный
Галочка, какой же этот Ди Алмейда взрывной! Но то, что он отпустил Инти к Альде немного сгладило его вредоносность.
Сможет ли мадам простить его?
Отлично описаны чувства героев, созданы подробные портреты!
Прекрасен роман твой, Галочка!
С наилучшими пожеланиями для талантливой сестрёнки!
Корабль плывёт на выручку Инти!


Долорес       21.10.2019   11:14:39

Какой роскошный парусник!
когда была моложе, выучила его строение от и до. И мечтала поплыть на таком
красавце куда-то далеко-далеко... Не удалось... Пусть моим героям повезёт...
Благодарю, Танюша, за такой роскошный подарок!


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       17.10.2019   15:52:04
Отзыв:   положительный
Купчую! Пусть напишет купчую!
Долорес       20.10.2019   21:17:22

Да, нужно было написать королю...
Спасибо, милая Люся!
Ирина Ондронова       17.10.2019   00:51:26
Отзыв:   отрицательный
Галочка, милая моя! Доброй ночи! Как я рада, что Алмейдо отпустил Инти к Альде! Хоть бы не передумал! Как интересно ты пишешь, дорогая! Спасибо за талант и красоту души! Твоя почитательница И.О.

Долорес       20.10.2019   21:16:31

Милая моя Ириночка!
Спасибо огромное за добрые слова. Извини, что поздно пишу ответ.
Ведь ты уже прочитала роман до конца.
Благодарю, что была всё это время с моими любимыми героями!













1